Светлана Ненашева
Шаг от туда

Глава 1. Вляпались

        Светка  уже не стеснялась стучать зубами. Даже если бы и стеснялась, то всё равно бы стучала. Потому, что  унять дрожь уже не могла.

        Ледяные, мокрые ноги во вконец раскисших сапогах отбили все до единой мысли. Она уже не боялась заболеть, она ЗНАЛА, что заболеет. Горло противно зачесалось, из носа потекло.

         Но Серому, наверняка, было ещё хуже.  У него и штаны  мокрые, потому, что откапывая колёса, долго  ползал по подтаявшему снегу на коленях. Пока этого он,  вгорячах,  не замечал, всё ещё надеясь добраться до деревни на машине. Ему было жалко Светку.

        Вскоре и последняя надежда благополучно скончалась в снежно-водном месиве  этого подобия дороги. Ничего не оставалось, как идти в горку, на недалёкий лай собак. На всякий случай, нацарапав полузасохшим маркером, чудом завалявшимся в бардачке номера их сотовых,  Серый пристроил бумажку за лобовым стеклом и  побежал за ушедшей далеко вперёд Светкой.

        Побежал – это сильно сказано.  Ноги разъезжались по льду, скрывавшемся под свежей порошей.  Спина взмокла, лицо и руки горели.  Догнал Светку и, подхватив её под руку, споро потащил за собой.

        Лай становился громче, но вялый какой-то лай, две, или нет, три собаки перебрёхивались по-соседски.  Наконец, одолели затяжную горку. От ходьбы Светка даже слегка согрелась, запыхалась. Остановились отдышаться.

        В принципе, будет что вспомнить на пенсии. Они смотрели  на раскинувшуюся у ног голубую в свете луны, чудной красоты долину.     Русло неширокой реки  обрамляла рамка из вездесущего ивняка.  Перед мостом, на  кривоватом росчерке дороги темнело пятно их брошенной машины.

        За спинами  исходило сиянием  огромное ночное светило. Сегодня же полнолуние! Поэтому у сосен за спиной такие длинные тени. Поэтому собаки беспокойные.   Стараясь запечатлеть в памяти эту прекрасную картину  зимнего вечера, они уже бросили прощальный взгляд на долину и тут же  подпрыгнули от  жуткого уханья над головой.

– Фу, филин наверно. Или сова.  Надо же иметь такую глотку! Описаться ведь можно. – Засмеялась Света. – Ну, пошли уже, а то я снова замёрзну.

– Ничего, вон дома виднеются. Хоть бы один фонарь, что ли повесили.

– Да ладно тебе, ночь вон какая лунявая, всё прекрасно видно. А, смотри, вон справа домик. Он  ближе, пойдём туда.

– Постой, Свет, он, похоже, заброшенный какой-то. К нему и следов нет.

– Сереж, да какие следы с дороги? Они что ли пешком до города ходят? Пошли скорей. Там смотри, и свет горит в окошке. Будем надеяться, что в беде нас не оставят.

– Ну,  ладно, пошли. – Сергей давно привык со всем соглашаться. С ним даже поругаться было невозможно. Тем более эта ситуация к дебатам не располагала.

        Небольшой дом за хилым, местами обломанным штакетником, действительно стоял на  значительном удалении от остальных, едва выделявшихся на фоне тёмного неба жиденькими струйками дыма из труб. Да и  струек было немного.

        Неяркий свет пробивался из двух  маленьких, со множеством переплётов  окон, и  ложился  на  снег узенького палисада.   Странная парочка, даже не пытаясь найти  к нему дорожку, потопала  напрямик, по целине.   И правильно сделала, потому, что никакой дороги  к дому не было. Краем палисадника шла лишь узенькая тропка, уходящая к  деревне.

        Сережа долго стучал в дверь, пока, наконец, не догадался толкнуть её внутрь, в тёмные пахучие сени. Похоже, их просто не слышали.  Это он понял, осветив телефонным фонариком странно большое, захламлённое  помещение, с низкой дверью в самой глубине.

        Светя  себе под ноги, они прошли к двери и снова постучали.  Из-за двери донёсся  неразборчивый звук, и Сергей потянул её на себя. Дохнуло  теплом и дымом. Они ввалились в едва освещённую комнату.

– Кого чёрти принесли, на ночь глядя? – Голос был странный, хриплый, скрипучий. Сразу и не разберёшь, мужской или женский.

– Э-э, здравствуйте, хозяева. – Они по-прежнему топтались  возле двери, не решаясь  продвинуться ни на шаг.  Сергей  попытался объясниться.– Мы просим прощения за вторжение…. За такое вот вторжение, но…  Но мы застряли возле моста, промокли и очень замёрзли. Вы не могли бы  приютить нас на пару часов и подсказать, где найти трактор, ну, или джип?

        В дальнем тёмном углу  послышалось шуршание.

– И кто это мы?

– Мы с женой. – И, одёрнутый за рукав, добавил: – Сергей  Сёмин и Светлана.

        В это время они разглядывали комнату.  Выглядевший снаружи небольшим, внутри домик был довольно просторным.  Или так казалось из-за скудости обстановки?

        Справа от входа  большая, давно не беленая печь. За откинутой занавеской возле неё крохотный кухонный отсек со столом, лавкой и нехитрой утварью. Дальше за печью, видимо располагалась кровать, во всяком случае, голос доносился явно из того угла.  И источник  света был там же.

        Слева  грубый окованный сундук таких размеров, что казалось, сам дом строился вокруг него.  На сундуке развалился огромный чёрный кот.  Над ним на гвоздях висел неаккуратный ворох одежды.

         Посередине стол с  широкой лавкой возле противоположной стены, да большое мутное зеркало в широком тёмном подрамнике между окошек. На полу  валялась  длинная корявая палка с  раздвоенным концом. Ни на трость, ни на костыли она похожа не была.  И совсем непонятно  для чего она здесь. Небогато, не особо тепло.  Хотя  печь и сейчас топилась.

– Светлана… Это хорошо. Чего уж там, проходите. Грейтесь. Только уж сами, не обессудьте. Болею я, сильно болею. Встать наверно и не смогу теперь.  Так вот. Переночуете, да завтра  и поедете себе дальше, не нужен вам никакой трактор.

– Прошу прощения, а как к вам обращаться?  – Не унимался Серый.

– Баба Нюра зовите. Если холодно вам, то в сенях дрова есть. Принесите, да подбросьте, а то обувка к утру и на печи не высохнет. Сами на печь ляжете, девку охватило сильно.  Чайник на плите, попейте горяченького, только угостить нечем.  Саму люди кормят. Кружку воды подать некому, э-эх…

        Гости переглянулись и Сергей сразу вышел в сени. А Светка стащила с себя куртку и  развесила на занавеске. Точно так же поступила и с курткой парня, заодно стащив с него штаны.  Обувь и носки разместила на печи в каких-то  выемках-карманах.

         Скоро огонь в печке стал веселее, они подтащили лавку  и грели ноги, открыв дверку.  Заодно хлебали  из тяжёлых глиняных кружек  дивно пахнущий летним  лугом огненный чай.  Налили и хозяйке, но он пока  остывал  на столе.

        Саму хозяйку было немного видно из-за занавески. Полное одутловатое, явно болезненное лицо. Достаточно приятное и сейчас. Открытые до локтя, бледные  руки бессильно лежат вдоль тела. Дыхание прерывистое, хриплое. Запах давно не мытого тела.

        Чувствовалось, что и  немногие слова даются ей с трудом. Поэтому гости пили чай молча и радовались, что им  вот так  просто, в двух словах, предложили переночевать.

        Долго засиживаться не стали. От печи исходило такое гостеприимное тепло, что  глаза слипались. Не в силах бороться со сном Серый, полез на печь и улёгся на  расстеленных там половиках.

        Старуха лежала, прикрыв глаза, наверно, заснула.  А ведь просила чаю. На  колченогой табуретке перед кроватью  стояла только пустая кружка, и  горящая керосиновая лампа.  Светка решила  поставить на неё уже остывший чай.

        Когда она приблизилась к кровати, старуха открыла глаза.  В  полутьме Светке показалось, что глаза у неё какие-то странные.

– Баб Нюр, я вот чайку вам поставлю…

– Что ж поставишь, дай, я  щас попью… Помоги мне…

       Светка помогла старухе слегка приподняться  на сбитой подушке.  Поднесла чай прямо к губам и несколько минут  та пила жидкость мелкими глотками из её рук. Потом  взяла кружку сама.

       Девушка смотрела на неё сквозь слёзы и думала, как же вот так, прожив целую жизнь оказаться совсем одной, неухоженной, голодной, никому не нужной. Лежать и умирать в одиночестве. Не дай Бог.

– Жалеешь меня…  Не надо, не жалей… Отжила я своё, отмучилась. Теперь хорошо мне будет. На, забери… – Старуха тыкала в неё пустой кружкой, но из рук её не выпускала.  Светка тянула кружку на себя, старуха вцепилась в неё словно в драгоценность.

– Давайте, давайте же… – Кружка осталась в её руках, а рука старухи упала на  постель. Светка потихоньку, на цыпочках отошла от кровати, оставила кружку на столе и полезла на печь.

       Проснулась она сама и сразу.  Голова необычайно свежая, ощущения как после суточного релакса в дорогом СПА-центре. Кажется, вчерашняя прогулка  осталась для неё без последствий. Спасибо печке и чаю. Серёжка тихо сопел рядом.

       За окном  начало светать.  Валяться на сомнительной чистоты дерюжках, конечно, особого удовольствия не доставляло, но вставать совсем не хотелось.  Да и тихо в доме. Никто не торопит. Ещё пару минут…

       Светка  с удовольствием прикрыла глаза и … проснулась от каких-то приглушённых голосов.

       В дверях стояли две бабы со свёртком и мужик. Светка поздоровалась прямо с печки, но, похоже, её не услышали или не заметили.  Тогда она слезла и отряхнулась.

       Мужик тем временем прошёл вперёд, взяв из рук одной из баб какую-то посудину.  Поставил её на стол, потом, подняв с пола  палку, осторожно подтянул ею к себе табуретку. Одна из баб взяла потухшую лампу и вышла в сени, другая прошла мимо Светки за печь и вернулась с кружкой воды.

       В это время мужик повёл себя ещё более странно. Он несколько раз окликал старуху по имени, но, не видя никакой реакции, толкнул той же палкой  её руку.

        Снова ничего. Он недоумённо развернулся к бабам, а они сбились вместе и начали  что-то шептать и креститься.

       Тогда мужик легонько  ткнул концом палки прямо в лицо больной и тут уж бабы заголосили и выскочили в дверь.  Мужик бросил палку и за ними.  Светка осталась стоять посреди  избы как истукан.

       До неё дошло, что хозяйка умерла, чем очень испугала утренних посетителей.  Она подскочила к печке и начала тормошить ничего не понимающего Серегу.

       Меньше чем за минуту они оделись и вылетели из избы, за ними чёрной тенью выскочил  бабкин кот.  С самого края горки они увидели большую гомонящую толпу, двигающуюся в сторону  их ночного приюта.

       Что-то подсказывало им  быстрее покинуть  странное  место, и скоро они сидели в машине.   Колёса за ночь ничуть не примёрзли, и  один сильный рывок  задним ходом  вынес автомобиль из глубокой колеи.

– Странно,  я думал мы на пузо крепко сели.  А что это там? Гляди, Свет, бабкин кот за нами бежит.

– Серёж, остановись, давай возьмём его, а?  Он же теперь никому не нужен, погибнет…

– На фиг, Свет. Кошка в деревне всегда прокормится, там скотины полно, значит мышей много.

– Ну, пожалуйста, Серёж, давай возьмём, смотри, он же всё ещё бежит.  Нельзя прогонять кошку, тем более чёрную.  Мы бабке не смогли помочь, проспали, как сурки. А надо было бы хоть скорую вызвать.  Как в таких условиях больному человеку? Давай хоть его спасём.

       Машина остановилась. Светка, боясь, что он передумает, выскочила и начала ласково звать кота. Тот подбежал и потерся лбом об её ноги. Она подняла его на руки и посмотрела   прямо в глаза.  А потом уселась, разместив кота на коленях.

– Смотри, какой умный, Серёж. Он сразу всё понял.

– Ладно, пусть будет. Только если хоть раз где нагадит, обратно отвезу. Понятно? Странная какая-то деревня, да? Мне там сейчас жутко страшно стало… а  ты ничего такого не заметила?

– Знаешь, я не поняла, эти местные, почему они никак на нас не реагировали? Будто  вообще не видели.

– Не знаю, но мне тоже так показалось. Ой,  Свет, смотри!!! – Сергей так резко остановился, что она чуть не треснулась носом о лобовое стекло.  Повернула голову и обомлела – над поросшей лесом горкой поднимался густой  чёрный дым.

– Ни фига себе! Они подожгли избу! Неужели вместе с ней? Серёж, слушай, а почему они боялись к ней прикоснуться? Палкой даже табуретку двигали. Неужели болела чем-то страшным? И мы… мы теперь, что? Тоже заболеем и умрём?

– Не  знаю, я не видел. Свет, выкинь этого кота, пожалуйста.

– Ни за что. Теперь уже в любом случае поздно.

Глава 2. Утро добрым не бывает

        Какой прекрасный вечер, нежное весеннее солнце заставило снять  льняную курточку и сразу же надеть тёмные очки.  В последнее время она без них уже не могла обходиться.  Обычный солнечный денёк или просто яркий свет вызывали ощущение жуткого дискомфорта.

        Глаза слезились, размывая макияж,  буквально слепли, заставляя сильно щуриться,  в них плясали  огненные сполохи.  Реально – становилось страшно.  Впервые ощутив такое, она сразу побежала к Лариске, но та при обследовании глазного дна, не обнаружила никакой патологии.

        Зато Светка после щелевой лампы и линзы Гольдмана дня три натыкалась на все углы.  В глазах  был постоянный фейерверк. Опасаясь за сетчатку,  она на этом не остановилась и  съездила  в область. Но и там, сразу в трёх клиниках  глаза признали  здоровыми.  К тому же  небольшая близорукость словно испарилась.  Но это не обрадовало – старость пришла,  уже развивается дальнозоркость.  И это в её-то двадцать семь.

        Она всё чаще проводила время перед зеркалом, выискивая признаки увядания на лице, от переживаний даже немного осунулась и похудела.  Стала более раздражённой и обидчивой, плаксивой.

         Неконфликтный Серёжа вообще перестал открывать рот, опасаясь ссор на ровном месте. А вскоре  ему подвернулась длительная командировка, на которую он с облегчением согласился. Эти полтора месяца должны были  немного освежить их отношения, да и неплохие денежки не помешают.

        А пока Светка жила только с котом, названном ею Мартином. В честь месяца приобретения. Котяра оказался на редкость умным, иногда ей даже казалось, что это человек в кошачьей шкуре. Даже тапки Серёже  носил и ни разу не заставил их обоих пожалеть, что приютили сироту.

       О той первой неудачной поездке по заброшкам оба старались не вспоминать, в первый месяц, с ужасом ожидая  проявления  смертельной болезни.   Но болезней, кроме насмерть перепугавшего их сезонного ОРВИ,  не наступило.

        А тогда с температурой 37,2 они сразу помчались в больницу и скупили и съели полаптеки. За неделю от болезни не осталось и следа и теперь Светка настроилась на проказу с инкубационным периодом в 20 лет. Но это так, для очистки совести. Признаков «львиной морды» – её  терминальной  стадии,  у бабы Нюры  точно не было.

       Так вот,   тёплый,  почти летний вечер, короткий рабочий день, потому что пятница, большая радость, потому что Серый уже сел в поезд и к утру будет дома – заставили Светку быстренько пробежать по магазинам и поспешить домой.

       Маленький, в две комнаты домик  бабушки Сережи был ему лучшим подарком на совершеннолетие.  Нет, они оба не горели желанием горбатиться в саду или торчать в огороде в позе ЗЮ, но до этого оба жили в квартирах, а тот, кто жил –  поймёт.

       Уединение и тишина. Вот –  самое главное.  Съехались они в начале осени и  успели только немного привести в порядок комнаты.  За это время Светка, с её горячей и неугомонной натурой, несчётное количество раз собирала чемоданы.

        Нет, они не ругались. Серый просто не умел. Но вот оторвать его от компьютера, расшевелить и заставить что-то делать руками, было неимоверно сложно. Причём никаких кардинальных изменений в домике они не планировали. Единственное –   вместо  покосившейся от времени, холодной, тесовой кладовки  пристроили  тёплый санузел.

       И, как ни странно, его удалось удачно вписать в общую концепцию деревенского дома  середины прошлого века. Из  новоприобретённых вещей  была только стиралка и унитаз. С остальным, как его называл Сергей, барахлом, подруга расставаться не пожелала.

        Всю зиму они корпели над  столетними столами, этажерками, буфетами и тому подобным хламом  придавая ему презентабельный вид. Дышали морилками, лаками и  растворителями,  пылили стёртой в труху набивкой кресел и диванов.

       Стали постоянными клиентами маркетплейсов в поисках   каких-то особенных тканей, и вот, в конце февраля  Сергей получил в подарок на 23 (Светка немного не уложилась в срок) полностью обновлённый и невозможно уютный интерьер.

       Ой, что-то мы отклонились от темы. Итак,  весь вечер девушка хлопотала у плиты, готовя  Серому любимые блюда, не забывая и про себя – на десерт.  Красиво сервировала стол в гостиной, полежала с этапными масками в ванной, последний раз почирикала со своим «обоже»  и отправилась в кровать.

       Поезд прибывал в  три двадцать, от станции по прямой минут двадцать быстрой ходьбы. Так, что до этого времени она успела бы и отдохнуть. Ещё пару лет назад она непременно побежала бы его встречать, да и сейчас такая мысль  посещала её  за приготовлениями.

        Но…  с некоторого времени это стало небезопасно для женского населения городка, в котором бесследно пропали  уже несколько  девушек.  Ну, какая нужда искушать судьбу – Серый нисколько не обидится, даже похвалит за осторожность.

И Светка с чистой совесть уснула, как всегда, уронив на нос  смартфон с очередным недосмотренным триллером и Мартином в ногах.

       Открывать глаза не хотелось. Уж что, что, а поспать она любила. Тем более в такую рань. Четыре утра для неё просто немыслимая цифра.  Но  кто-то настойчиво продолжал стучать в дверь веранды.

       Глаза открылись и медленно полезли на лоб – почти десять! Но что это значит? Где  этот гад шлялся целых шесть часов? И, злющая, лохматая фурия  в  очень сексуальном, белом, атласно-кружевном белье предстала перед взором двух обалдевших мужчин.

       Не то, чтобы они совсем потеряли дар речи, но заикаться начали оба и сразу.  Во-первых спросонья, во-вторых  из-за того, что она увидела совсем не того, кого ожидала,  Светка даже не поняла, что они там проблеяли, и вспомнив, в чём красуется перед  ними, убежала в дом.

        Когда она вновь появилась на веранде в   целомудренном длинном пеньюаре, мужики почти оклемались. Одновременно щёлкнув перед её носом  какими-то корочками, так же одновременно  снова что-то сказали. Светка наморщила  лоб, пытаясь вникнуть, зачем она понадобилась следователю.

– Светлана Алексеевна,  где нам будет удобно поговорить?

– А-а, простите, проходите, пожалуйста – посторонилась девушка, прикрыв за ними дверь.

       Мужчины  прошли в комнату,  моментально охватив цепким взглядом обстановку.

– П-присаживайтесь, пожалуйста. –  ни с того ни с сего начали дрожать руки.  Чтобы это хоть немного скрыть, она начала собирать со стола так и не использованную посуду.

– Светлана Викторовна, кем вам приходится Сёмин Сергей Максимович …. года рождения?

– Н-ну, жених, наверно. – теперь задрожал голос.

– Жених… а когда  вы его в последний раз видели?

– А что случилось? С ним всё в порядке? – ноги перестали выполнять свою функцию, и она  неловко упала в кресло, сильно ударившись бедром о деревянный подлокотник. Сморщилась от боли.

– Так, когда вы видели его?

– Давно. Числа не помню,  но можно посмотреть. Он уезжал  в командировку.  Я его на поезд провожала. И всё.  Он в Челябинск уезжал,  по работе, на филиал. А-а, потом, потом мы всё время  созванивались. Последний раз часов в одиннадцать вечера, а потом я спать пошла. Всё…

– Ваш сожитель… э-э, жених Сёмин Сергей Максимович подозревается в  убийстве Копыловой Алины Валерьевны, дочери  местного предпринимателя и вашей  соседки. И, возможно так же, в серии похищений нескольких местных жительниц.

Глава 3. Моя полиция меня бережёт

        Они попросили разрешения осмотреть дом и участок.   Светка прекрасно понимала, что запросто может заставить их оставить её в покое до предъявления ордера, но она была до того ошеломлена, что позволила.  Мужики это тоже прекрасно понимали и не наглели.

        По нетронутому ужину и её состоянию было ясно – Сёмин дома не появлялся.  А больше идти ему было некуда.  Квартира родителей сдавалась не первый год, родни, у которой можно спрятаться не было, друзей, готовых  так рисковать тоже.

        Пока следователь  занимался своим делом, она ушла в ванную, забыв телефон на столе.  Умылась, пригладила непослушные волосы мокрой расчёской. Потом уставилась в зеркало, тяжело опершись на борт раковины.

        Что за чушь? Какой из Серого похититель и убийца? Ну, наверно, он  сумел бы кого-нибудь убить, например, задавить на машине, и то вряд ли.  Никогда не нарушил ни единого правила. А уж как рассказали полицейские, напал сзади, придушил и тащил куда-то, но не сумел с ней справиться и тогда ударил ножом.

        Нет. Абсурд. Зачем ему вообще надо было похищать эту Алину? И куда он мог её тащить? К себе домой? Но там Светка. В машину? Но она  всё  время его командировки пылилась под навесом. Да и… скорей бы уж эта Алина его похитила.

        О приключениях юной  мажорки  в городке слагались легенды.   Семнадцатилетняя силиконовая красотка, хорошо попортила нервы и родителям и школе, где училась и  отделу полиции. Который пару раз в месяц  имел счастье   урезонивать  милую дЭвушку.

        Светке приходилось ходить на работу мимо их вычурного замка, поэтому Алину она знала в лицо.   Гренадёрский рост, совсем не хрупкое телосложение, поведение  торговки с рынка и при этом  по-настоящему красивое лицо  с вечно наивно-удивлённым взглядом.

         Одно время, пару лет назад, она проходу Серёге не давала.  Влюбилась.  В Серого вообще ничего не стоило влюбиться.  Сероглазый скандинавский бог  – точнее,  вдвое уменьшенная копия.   Тоненький, хрупкий в очочках «а-ля Гарри Поттер». Да ещё с манерами, привитыми  бабушкой-учительницей.  Настоящий принц.

        Вот  малолетка, умеющая говорить только «дай!» и преследовала его целый месяц, а потом переключилась на сынка цыганского барона. С Сергеем они остались друзьями. Не раз и не два она прибегала к нему со своими гаджетами. Светка об этом прекрасно знала.

        Всё это проносилось в её голове и не давало ответа на главный вопрос. Зачем?  Если выгода, то какая? В голову ничего не приходило. Маньяк? Да, ну! Какой из него маньяк? Практически всё время они проводили вместе.  Скорее – оказался не в то время не в том месте.

        Как рассказал следователь, он находился рядом с телом жертвы, когда там оказалась ищущая уединения  сладкая парочка.  Увидев их,  выставил вперёд окровавленные руки и начал что-то говорить.  Но  ребята сразу оценили обстановку,  убежали и позвонили в полицию.

        Полиция прибыла спустя несколько минут, но  убийцы на месте уже не было.  Орудия убийства тоже.  Рана  в груди девушки была заткнута  скомканным рукавом её же  толстовки.  Она успела произнести только несколько слов – Серый, довольно чётко. Потом у неё пошла горлом кровь,  она пыталась что-то добавить, но из-за страшного клокотания  никто ничего не понял.

        Сейчас  Светка взяла в руки приготовленное для него с вечера бельё и заплакала от бессилия. Малиновый махровый  халат быстро впитывал слёзы, а в глазах начала прорисовываться непонятная картина.

        Тёмные деревья  небольшого  сквера на фоне начинающего светлеть неба. Редкие тусклые фонари, больше обозначающие направление дорожек, чем освещающие их, звук торопливых шагов под тихую торжественную музыку «Амено».  И вдруг, немного впереди  и сбоку непонятный шум. Шум борьбы.   Картинка остановилась.

        Светка вдруг чётко увидела и почувствовала руку Сережи, поправляющую очки на переносице,  почувствовала, что он щурится, напрягая зрение.  Сделал несколько шагов в сторону шума, а потом побежал, и вот она уже видит, как по толстому стволу  медленно сползает  девушка со светлыми волосами.

        Чувствует, как летит в сторону брошенная сумка, как ей мешает рюкзак, но у неё совсем нет времени. Девушка  прижимает руки к груди и что-то пытается сказать. Она не понимает, что. Но видит, как сквозь пальцы  течёт тёмное и страшное.

        Она ранена!  Что делать? Страх, растерянность, беспомощность… что же делать?  Надо  остановить кровь, но как? В глаза бросается, её завязанная рукавами на талии кофта. Быстро срывает её – девушка опускается на землю,  руки  падают.  Она поднимает раненую, сажает, опирая спиной о дерево, прекрасно понимая, что так кровотечение немного уменьшится.

         Одной  рукой она зажимает  почему-то горячую рану, второй скатывает рукав, пытаясь прижать его к ней. И в этот момент появляются эти двое…

        Светка отпустила халат, и снова уставилась в зеркало. Что это такое? Было. Что это было? Почему она  сейчас ощутила там, в кустах парка…  себя? Почему так реально всё увидела? Воображение-то у неё, конечно, отменное. Но сейчас это было  нечто другое.  Ей стало страшно.

        Слёзы полились рекой, она снова схватилась за Серёжин халат, а потом… Потом она сидела на холодном полу ванной, а следак брызгал в её лицо водой.

– Ну, что уж вы так… убиваетесь. Подозреваем, конечно, его первого. Но… разные ведь могут быть обстоятельства.   Не надо так паниковать,  мы работаем,  выясняем. Вам есть, кому позвонить, чтобы сейчас с вами побыли?  Имеем ввиду, родных там, подругу?  Пару человек оперов сейчас, конечно  сюда прибудут, но не в роли утешителей. Вы же понимаете?

– Да, понимаю. Но не надо никого. У меня Мартин есть.

– Кто это? Где он?

– Кот это. А где – не знаю, придёт. Пожалуйста, можно я оденусь нормально?

– Светка запахнула разъезжавшиеся  полы  шёлкового халата и поднялась с пола. Не дожидаясь разрешения прошла в  крошечную спаленку и закрыла за собой дверь.

        Мужчины обменялись  взглядами,  и один вышел на веранду. Второй разложил на столе бумаги и начал быстро писать.  На крыльце послышались голоса и в комнату вошли ещё двое.

– Они останутся здесь. Вам не помешают. Замечать их не обязательно, кормить тоже.  У них всё с собой.  Но вот ваши планы придётся отменить.

– У нас… у меня  не было на выходные никаких планов. – а сама в это время думала, куда мог деться Серый. Ну, некуда ему бежать.  Звонить, ясное дело, он не будет – не дурак.  Скорее всего и от телефона избавился. Но ему точно требуется помощь. А она сама под колпаком.  Надо всё хорошенько обдумать.

        Она прошла на кухню и включила чайник. Кружку горячего кофе с лимоном взяла с собой в спальню.  Подумала  и сходила в ванную за Сережиным халатом. Улеглась прямо в джинсах, обняв его и вдыхая лёгкий хвойный запах  мужского парфюма.

        Кофе продолжал дымить на тумбочке, нетронутый.  В отличие от многих других, она при любом стрессе ничего не могла даже пить. Зарылась номом в мягкую ткань. Нет, плакать больше не  будет,  будет думать. Но сама не заметила, как заснула.

        А во сне  снова и снова видела  дорогу  в корявом снежном месиве и прекрасную долину, освещённую лунным светом.  Не может быть! Дом баб Нюры ведь сгорел, они сами видели зарево. И в деревне этой у них нет ни одного знакомого.

Но, открыв глаза, она уже знала, что будет делать.

Глава 4. Эх, рано, встаёт охрана

         Из спальни она выползла совсем под вечер.  Вялая и опухшая, со следами складок подушки на щеке.  Засада разделилась – один сидел в тени фикуса на веранде. Удобная позиция – самого не видно, а обзор на три стороны вокруг.  Вход как на ладони. Сквозь сетку ограды прекрасно просматривалась и улица с дорогой и редкими пешеходами.

         Второй расположился в кухне-гостиной, два окна которой, как и одно спальни выходило  в запущенный сад.  Но  ждать хозяина оттуда смысла не имело – с той стороны улицы находились сплошь  участки  местных капиталистов с трёхметровыми заборами и  охраной.

         Наконец, проснулся голод.  Светка включила чайник, принесла из спальни свою любимую кружку  с нетронутым кофе и вылила его в раковину.  Достала из холодильника  праздничный ужин и запихнула  в духовку.   Заправила  соусом слегка  потёкшие овощи.

– Товарищи,  давайте пообедаем. Не пропадать же добру.

         Тот мужичок, что был на веранде прибежал сразу и кинулся мыть руки.  Небольшой и кругленький, с заметным брюшком любителя поесть. Для такого  сухие бутерброды сущее наказание.

         А второй, длинный, худой и наверняка злой  сразу занял место коротышки на веранде, не забыв добавить: – Я потом.

         Потом, так потом. Не принципиально. И Светка с аппетитом накинулась на мясо – силы ей ещё понадобятся. Включила телевизор. По местным новостям о Сереге ни гу-гу. Ясный пень, если б они его поймали, то тут же раструбили бы.

         Переключила на какой-то фильм. Посуду мыла под тихий бубнёж мелодрамы.  Сейчас жалела только об одном – о своей бесхозяйственности.  В холодильнике  почти не было еды. Она же планировала с Сережкой сходить на рынок.   Сама обходилась пельменями, когда хотелось горяченького, чаем  да салатиками.

         Когда стемнело,  на улицу   вышла  толстая  тётка с двумя большими сумками. Вперевалочку, не спеша она  потопала  в сторону железнодорожного вокзала через тот злополучный сквер.

– А к кому вы в Желудёво едете? Я там всех знаю, оттуда родом я – не  унимался словоохотливый таксист,  сворачивая на трассу.  Вот  кто дёргал   тебя за язык? Теперь придётся импровизировать.

– Да не, наверно не надо сегодня в Желудёво, поздно уже.  Вези  меня  тогда сразу  к себе, в Никушино.  До Наташки как-нибудь потом доберусь, везу вот ей подарочков с моря. Как думаешь, чурчхела за пару дней не пропадёт? А то кто её там знает, может сразу несвежая была.

– Конечно,  нет,  не пропадёт. – скалил зубы малый. – А винца-то южного везёте?

– Да ты что? У ней давление, и диабет. Какое вино? – вошла в роль Светка, прикидывая, сколько километров на одиннадцатом номере она себе так неосмотрительно прибавила.

– Ага, а чурчхела в самый раз будет. С диабетом то! – заржал водила.

– На стенку повесит, для красоты, значит.  Угостит кого-нибудь. Чего-й то я и, правда, не подумала. Ну, не лаврушку же ей дарить.

– Вот лаврушка для неё как раз полезней будет, ей знаете, сколько болезней лечат? Вот у дядьки моего….. – всю дорогу трещал этот поклонник Мясниковых-Малышевых.  А Светка размышляла, сумеет ли в темноте найти дорогу  до Карасёво. О том, что идти теперь придётся через лес, она предпочитала не думать.

       Распрощалась с таксистом у одного из домов, в которых не было света.  Достала ключи и наклонилась к калитке, будто копаясь с замком.  С облегчением выдохнула, когда тот отъехал.  Подхватила сумки и  порысила  к выезду из посёлка.

       Теперь надо быть предельно внимательной и не пропустить  поворот слева.  А в лесу строго на север, вот и пригодились походы.  Телефон она специально не взяла. По нему вычислить её – раз плюнуть.  Хорошо, что после ремонта  она не выбросила старые карты.

       Она  запотела в целой куче одёжек, надетых и для конспирации и для  пользы дела. Но тащить их в руках было бы ещё хуже.  Поэтому шла  и терпела.  Сумки связала ручками и перекинула наподобие коромысла.  Хотя они и не тяжёлые.

       Круг колбасы, кусок сыра, полбуханки хлеба, остаток пирога, банка сгущёнки, кофе, две консервы и пачка пшена. Всё, что было дома. Ещё соль и спички. Пара пледов. Как-нибудь продержимся.

       Скоро показался край леса.  Как топать по нему ночью? Но выбора не оставалось. Как только бравые охранники в засаде проснутся, у неё уже не будет времени.  Поэтому – ноги в руки и вперёд.

       Лес встретил её  ласково.  Шелестом листвы, лёгким шуршанием местных обитателей в траве и стрекотом насекомых. Странно, но ей вовсе не страшно.  Жарко – да,  устала – да. Но не страшно. Светка чувствовала, что здесь ей поможет каждая травинка. Ей, и Сереге, который ни в чём не виноват.

       Она была уверена, что странное видение, посетившее её в ванной, есть не что иное, как реальная картина произошедшего вчерашней ночью.  Вот только  как так получилось, что в шкуре Сережи она ощущала себя? Воображение воображением, но это  было нечто другое.

       Впервые за всё время она пожалела, что никогда не носила часов. Последний раз она увидела время на щитке машины. Было без двадцати одиннадцать.

Так, средняя скорость человека  пять километров в час. Но она идёт ночью, осторожничает. Минус километр. Но идёт быстрым шагом. Пока ещё в силах. Это плюс километр. Итого – снова пять.  Идёт она немного больше часа, значит впереди ещё примерно  два, два с половиной часа. При условии, если  не заблудится.

       Нет. Надо отдохнуть. Надо беречь силы.  Она сбросила с плеча сумки и  легла на землю, задрав ноги на ствол дерева. Пусть отдохнут.

        Луны видно не было, но над просекой узкой полоской  светлело звёздное небо. Светка смотрела в далёкую бездну  и спрашивала того, кто там обитает, где в мире справедливость?  Вот жили они себе, никого не трогали и вдруг такое!

Ни угадать, ни подготовиться к такому  нельзя. Правда говорят. От сумы и от тюрьмы не зарекайся.  Вот и бежишь ты, милая, куда глаза глядят, с сумой. А впереди – тюрьма.

       От нежного прикосновения  щеке чего-то мягкого она заорала так, что в радиусе пары километров вспорхнули с деревьев  испуганные птицы,  и кто-то большой ломанулся  через кусты совсем рядом.

– Мартин, сволочь! – Светка  подхватила на руки ласкающегося кота и принялась целовать  усатую морду. –  Теперь у меня рубец будет во всю миокарду.  Но как же хорошо, что ты пришёл. Пойдём, пойдём скорее к Серёже. Кстати, как ты меня нашёл? – Подхватила сумки  и  пошла вслед за котом, словно указывающим дорогу.

       Все раздумья  по нынешней ситуации она решила отложить до встречи с Серёжей, а пока  пыталась  отвлечься, представив Карасёво.  К деревне она должна выйти с другой стороны – из леса.  Вообще-то   сама деревня тоже лесная.  Только раньше лес рос сзади и со стороны  Никушино, а теперь захватил её всю.

       Во всяком случае, так показывала зимой Гуглкарта.  А ещё она показывала, что деревня заброшена. Только сейчас Светку осенило, как же это?

       Буквально через несколько дней, в качестве подарка на 8 марта, Сергей и повёз её  на экскурсию по заброшенным местам.  А Карасёво находилось ближе всего к городку. И там с шестидесятых годов прошлого века никто не жил.

        Но! Как же их ночёвка? Баба Нюра,  собаки, избы,  которые топились, та троица, что пришла кормить старуху? Как же Мартин? Вот же он!

       После возвращения  они всячески старались отгонять от себя воспоминания о первом неудавшемся путешествии и на явную нестыковку просто не обратили внимания.

       Да, в конце – концов, вчера заброшка,  а сегодня люди вернулись. Сейчас модно стало покидать города.  И девушка прибавила ходу.

       Деревня  появилась неожиданно.  Даже не появилась. Она просто заметила сбоку что-то большое и тёмное, заросшее кустами. Посветила фонариком – дом.  С забитыми окнами и провалившейся крышей.  Дошла.

       Мартин присел, подождал её и коротко мякнув, словно позвал за собой. Разрушенные строения стали попадаться всё чаще. Идти стало труднее. Лес здесь был молодой – частый, беспорядочный самосев  в высоком засохшем с прошлого лета бурьяне.

       Трава сплеталась под ногами, ветки царапали лицо и руки.  Хорошо, что костюм на ней был синтетический и сухие  колючки не могли к нему прицепиться.

       Вот и последние домики. Впереди далёкие огни города. Значит,  дом старухи сейчас должен быть слева.  Точно! Мартин свернул в ту сторону.   Только подойдя почти вплотную, она увидела в низеньком окошке слабый свет.

       Толкнула скрипучую дверь и шагнула в сени. На улице было светлее. Странно, но фонарика не было. Выронила, когда отдыхала? Дверь должна быть где-то в самой глубине. Выставила впереди себя руки и тут увидела две зелёные точки.

– Мартин, что бы я без тебя делала? –  ладони уткнулись в холодную гладкую поверхность, поползли вниз, ощупывая. Кот сидел у ног. Наконец, пальцы ухватили металлическую скобу,  и она потянула её на себя.

        Да, это, несомненно, дом бабы Нюры.  Обстановка ничуть не изменилась, в печи ещё розовеют угли.  И… никого…

  Глава 5. Утро вечера мудренее

       Как ни в чём не бывало, Мартин прыгнул на  сундук и занялся вечерним туалетом.  Изрядно отяжелевшие  сумки  упали на пол, и со стороны печи послышался шорох.

– Ах, вот ты где. – отлегло от сердца. Она подошла к ней и слегка подняла занавеску.  Странно, но там никого не было.

       Прошла к столу и присела на лавку, стараясь не смотреть в сторону кровати с кучей неопрятных тряпок.  Табуретка  с  большой кружкой и керосиновой лампой  так  и стояла  там,  куда её подвинул  мужик. Палка валялась тут же.

        При воспоминании о последних минутах в этом доме её пробил озноб.  Кровать  пустая, это точно.  Хозяйка была женщиной полной.  Что дом забросили – это понятно, скорее всего, тётка  одинокая. Умерла – сельчане схоронили по-тихому.

       Но где они, эти сельчане? Почему  ни один дом не выглядит обитаемым? Почему здесь топится печь?  Где Серый? Только сейчас Светка поняла, какую глупость совершила.

       У неё часто так бывало, сначала сделает – потом думает. С чего она  решила, что Сережа пойдёт именно сюда?  Почему  снова позволила  воображению взять верх над здравым смыслом?  Теперь под подозрением и она.

– О-о-о… о-о, какая дура, Господи, какая дура! Где были мои мозги? – от звука собственного голоса  ей стало страшно в глухой, вязкой тишине этой странной избы.

       Он пришёл откуда-то  из точки в мозгу, противной мелкой дрожью пробежал по спине, рукам и заставил  вскочить в поисках спасения.  Ужас одолевал её, одновременно велев бежать, куда глаза глядят, и в то же время, сковал, удерживая на месте.

       Весь абсурд ситуации встал  перед глазами. Десятки нестыковок складывались в список,  заставляя немедленно возвращаться домой,  и, если повезёт, сделать вид, что  всё время спокойно проспала.

       В голове затикали часики, отсчитывая контрольное время.  Снотворного полицейским она вбухала на глазок, но немало. Должна успеть вернуться до их пробуждения. Но ведь им кто-то мог позвонить, а не дождавшись ответа приехать.

       Светка быстро скинула с себя лишние одёжки, подхватила на руки спящего кота и выскочила  из избы.  Напрямую и налегке тут всего ничего, километров 6-7.

        Перед тем, как  начать спуск, она оглянулась.  В начавшем медленно светлеть пространстве, почему-то не было видно избы бабы Нюры.  На фоне тёмной стены леса, торчал лишь ещё более тёмный остов печи с обвалившейся трубой.

       Рискуя свернуть себе шею,  весь путь до моста она преодолела бегом.  И даже не запыхалась. Мартин, не выдержав бешеной тряски, а может, и опасаясь за свою жизнь, спрыгнул в самом начале спуска. И исчез.

      В дом  она вошла, когда солнце показалось  над асфальтом в конце улицы. Приятная истома раннего утра  голосовала за мягкую постель. Но оппонент в виде  нервозной тряски жаждал бурной деятельности. Победу одержал второй.

      К тому же за работой ей всегда лучше думалось. Она долго нежилась под  контрастным душем, потом, с маской на лице, чтобы скрыть следы бессонной ночи, принялась  готовить новый пирог.  Из начинки были только консервированные персики и полбанки замороженной сметаны.

      Бравая охрана веранды громко храпела в кресле-качалке.  Серьёзный дядька  в гостиной всё-таки рухнул на диван, предварительно сняв ботинки.  Когда по воздуху поплыл чудный аромат свежей выпечки,  тихо блямкнул телефон длинного.

      Тот  немедленно сел с прямой спиной и  поднёс его к уху, второй рукой потирая лицо и давая односложные ответы.   Его небольшие колючие глазки  следили  за каждым движением хозяйки.

      Она уже успела смыть маску и переодеться в домашние трикотажные брючки и футболку, но глаза всё равно были покрасневшие и  тревожные. Ну и пусть думают, что я всю ночь ревела.

– Утро доброе, дяденьки, идите завтракать. – Пончик с веранды оказался расторопнее, и на правах хозяина помогал Светке разливать чай и резать пирог.

– Ты что ж,  всю ночь не спала, что ли? –  Подобрел длинный,  откусывая большой  кусок. – Не переживай ты так.  Всё выяснится. Вот если б он не сбежал, а то только осложнил жизнь и себе и нам.

– Да, ладно тебе Паш. Ты сам-то не сбежал бы, застань тебя кто в крови над трупом? Струхнул бедный малый и всё.   Надеется, что без него разберутся.  Но вообще-то как самый первый свидетель, он  мог бы нам помочь.

– Да чем он мог помочь? Подбежал к ней, и успел только рану кофтой прижать, ничего понять не успел… – ляпнула, и  сразу увидела вытянувшиеся физиономии обоих. – Ну.., это я так думаю. Я пыталась представить. И… и, наверно, тоже бы сбежала.

– Вот, видишь, Паш. Это нормальная реакция нормального человека. Потому, что полиции не доверяют. Типа,  ага, вот есть кандидат, его и закроют. Наверно он так и подумал.  Только вот про кофту мы тебе ничего не говорили. – пухлый перестал жевать и уставился на неё.

      Длинный усмехнулся и, отодвинув тарелку с недоеденным пирогом, вышел на веранду.  Светка напихала в рот  побольше, чтобы придать неловкой паузе смысл. А заодно всё обдумать.  Но не успела.

– Ладно, давай, колись. Где он? Что тебе рассказал?

– Да вы чё, вообще!? – она вскочила из-за стола, роняя на пол непроглоченные крошки.  И тут, одна из них попала не в то горло.  Девушка почувствовала, что не может ни вздохнуть, ни выдохнуть.

      Она  дико закашлялась, потом засипела, пытаясь пропустить в спавшиеся лёгкие хоть глоточек воздуха,  упала на колени, из глаз брызнули слёзы.   Толстый кинулся к ней, опрокинув стул. На шум прибежал  длинный.

      Мгновенно оценив обстановку, он подскочил к ней сзади, поднял сразу отяжелевшее, непослушное тело, пропустив руки под грудью, и сложил замком. Потом очень сильно и резко  ткнул ими прямо в живот. Внутри словно открылась заслонка, и воздух хлынул в лёгкие.

      В этот момент дверь, с силой ударившись о стенку, хлопнула, словно выстрел.  В проёме, сжав кулаки, стоял… Серый.

– Отпустите её, немедленно.

      Длинный осторожно усадил девушку на стул, и Сергей кинулся к ней, обнимая и заглядывая в глаза.   Пухлый быстро печатал в телефоне, видимо о доблестном задержании злодея.

– Я просто поперхнулась, Серёж. Он мне помог. Спасибо вам.  – едва прохрипела Светка. Наконец, потом откашлялась и расплакалась уже по-настоящему. Она смотрела на  своего мужчину и понимала, что  он действительно не мог сделать того, в чём его подозревают.

– Сядь, поешь.  Сейчас тебя отвезут в отделение, там ресторанов нету. А ты, девушка, давай, собери ему там что-нибудь. И из одежды.  Давай-давай, не спи. – длинный  похоже, был вовсе не плохим дядькой.  Он поставил опрокинутый стул и  сам подошёл к холодильнику, видя, что Светка всё ещё недееспособна.

      Достав какую-то тарелку, засунул её в микроволновку и налив   чай в кружку, подвинул Серому. Светка, наконец, очнулась и забегала  по комнате.

– Давай, расскажи, что там случилось, почему сбежал и где прятался. – длинный уселся напротив Сергея.

– На работе я был,  у меня ключи с собой. Потом подумал и решил сам к вам пойти. Но сначала к Светке. Вот.  А что случилось? Да не знаю даже.   Просто шёл и  шум услышал. Словно боролись,  знаете, пыхтение такое и писк слабый. Он, похоже, ей рот зажимал.  Но она довольно сильная, рослая, и ему было непросто с ней справится.

       Я пошёл в  ту сторону,  он, наверно, меня услышал  и  сбежал. Я видел его только мгновение он сразу скрылся за кустами.  А  когда подбежал к девушке, она  уже хрипела и держалась за грудь.  Падать начала,  я кофту с неё сорвал, ну, на талии была завязана рукавами, и попытался кровь остановить.

А тут  эти двое, я им сказал, чтобы быстрей скорую вызвали, девушка ранена. Но они сразу сбежали.

       Я сумку свою там  на дорожке  бросил,  на ней куртка лежала, а в ней телефон. Я вернулся за ним, и услышал, как эти двое  говорят, что там маньяк весь в крови,  девушку убил.  Ну, что мне оставалось делать?  Я растерялся, побежал опять к  раненой, а она уже хрипеть начала. В горле у неё клокотало. Я понял, что всё, она умирает, а меня сейчас схватят.  И оправдаться мне нечем. Ну… я и сбежал.

– Ты ешь, давай.  В принципе, мы так и думали.  Вещи бросил, телефон, документы и отправился убивать? Нелогично. Но, лучше бы тебе, конечно,  оставаться на месте. Орудия убийства-то мы не нашли. И это сыграло бы в твою пользу, а теперь, получается, что ты мог его  по пути выбросить.

       Видишь,  как сам себе навредил этим побегом. Зря ты о полиции плохо думаешь.   Ну, ничего, не бойся, во всём разберёмся. А пока нам надо всё, что ты сказал, оформить документально.

       Оставшись одна, Светка залезла в кровать прямо в одежде.  Не то, чтобы она совсем успокоилась,  но  немного повертевшись,  всё же уснула.   Говорят, что с проблемой нужно переспать – придёт осмысление и решение. Или  она  сама по себе  рассосётся.

       Сейчас она была почти уверена, что теперь  у Сергея всё будет в порядке, и она сама не наделала глупостей.  Заполошный побег  остался охранниками не замеченным.

       Её обязательно бы тоже стали искать, а этого она допустить никак не могла. Потому, что  Светланы Моряковой  никогда  не существовало…

Глава 6. Карасёвская ведьма

       Да, уж.  Повеселились они в выходные. И Мартин пропал.   Эти несколько дней Светка не находила себе места,  видимо сказывалась недавняя нервотрёпка. В  четверг, после работы они поехали в Карасёво искать кота.

       Грунтовая дорога нещадно пылила, поэтому они даже окна не открывали, спасаясь кондиционером.  Машину снова пришлось оставить возле моста, который  устрашающе топорщился  вывороченными ледоходом брёвнами.

       Можно  бесконечно ругать городское хозяйство и за дороги и за мост, но здесь они  точно никого не волновали. При  дневном свете  перед ними предстала картина крайнего запустения.

       И чёрный дым они зимой видели не зря – на месте дома торчала только печь, да валялась какая-то тёмная кучка.  Светка поняла, что это сумки и одежда, которые она  там оставила.  Но сначала они прошли до конца деревни, шедшей одной небольшой улочкой вдоль границы старого леса.

– Нет, ну вот как это может быть, Свет? Мы же сами видели, что зимой дома топились, следы были.

– Не знаю. Странно всё это.  – у неё  совсем не было желания оставаться здесь дальше. Кот ни на имя, ни на кис-кис не откликался. – Пошли, заберём  вещи и  поехали отсюда. В конце-концов у него тоже может быть личная жизнь.

– Значит, говоришь, вошла в избу и скинула сумки? Прости, Свет, но это невозможно.

– Сама вижу.  Но ведь тогда и зимой мы тоже не могли ночевать в этом доме.  Он сгорел  сто лет назад.  Ты что-нибудь понимаешь? – они подходили к  полуразрушенной печи,  одиноко стоявшей на лугу.  Кое где сквозь  толщу многолетней сухой травы уже пробивалась новая. В нескольких местах самосевом росли  сосёнки и берёзы.

      Их  брошенные  вещи странно смотрелись на этом фоне. Будто они приехали на пикник, и сейчас займутся возведением палатки.

– Светка, – в порыве чувств мужчина  чуть не задушил её в объятиях. – До сих пор не могу поверить, что ты побежала меня спасать.  И не страшно тебе было?

– Пусти…  Страшно? Да я в ужасе была. Сама от себя такого не ожидала, хорошо, что хватило ума вернуться. – только теперь  она поняла, что Серый  для неё не просто ширма. Она его… любит? Неужели у неё могут возникнуть человеческие чувства?

      Серого, видимо, тоже пробило на  лирику, отпустить её он, конечно, не отпустил,  но  поцелуи из неистовых, стали более нежными.

– Надеюсь, теперь  у тебя пропала охота шляться по заброшкам? Первый опыт не удался?

– Да ты что, Серёж, наоборот.  Нам очень повезло, что мы прямо с первого раза столкнулись с чем-то непонятным. Я покопалась в материале и выяснила, что  деревня эта перестала существовать с сорок восьмого года. Укрупнение там, что ли?

      Короче их  заставили переселиться, потому, что там было порядка  пятнадцати домов и даже электричество тянуть  нерентабельно. Скорая  не проедет просто.

      А то, что произошло здесь с нами, вообще никакому объяснению не поддаётся. будто в прошлое попали. кому рассказать – не поверят. Разве это не здорово? И я накопала ещё несколько мест, куда мы с  тобой поедем.

– Ох, Светка, Светка, хорошо хоть у нас здесь всяких катакомб и канализаций нет…

– Почему нет? Очень даже есть. Катакомбы. И мы скоро их посетим. – Светка вытаскивала и выбрасывала из сумки  испорченные продукты,  пшено высыпала на лежанку печи –  маленькая радость птичкам.  Собрала  одежду  и, оглянувшись в последний раз,  потянула Сергея за рукав.

– Может быть ты сейчас, пока мы на месте полазишь по тем избам, собьёшь охоту?

– Нет, обычные деревенские дома – ничего интересного.  А если и был один стоящий внимания, то мы в нём даже погостили. Пойдём.

       Как-то  на работе,   Света  задержалась, просматривая  старые подшивки. Они  хранились в полуподвальном  помещении библиотеки, старинного  здания.  Света не хотела лишнего любопытства коллег, поэтому предпочитала   посещать его в нерабочее время.

       На днях ждали комиссию из мэрии, поэтому   Марья Фёдоровна, уборщица,  пыталась худо-бедно разогнать пыль в хранилище.   Вот и разговорилась  с   ней про Карасёво. И тут  её ждала неожиданная удача.

       Тётка  тоже была родом из тех мест, родилась в Песках, что чуть дальше. Сама она  никого из местных не знала, зато слышала  историю о карасёвской ведьме.

       При этих словах по спине девушки побежали мурашки.   Сведения были скупыми, да, скорее всего и приукрашенными, но весьма интересными.

Ведьма  родилась  в Карасёво.  Была обычной деревенской девкой, до поры до времени.  Выросла, уехала в Ленинград. Что-то там, наверно не сложилось,  вернулась домой. Но уже  другой.

        Родители её к тому времени  померли, она и жила одна.  Работала в лесу,  наравне со всеми. Но замечали люди, что не устаёт она от тяжелого труда. Наоборот, словно силы черпает  из леса, расцветает.  Не  стареет совсем, не меняется.

       С бабами деревенскими, даже подружками бывшими, не сближается.  Мужиков не признаёт. Всё одна да одна, хотя и не дурнушка. А тут случай вышел, мужику одному лесиной ногу раздробило,  чёрная гниль пошла, думали, не жилец уж. Так она его выходила – хлебной плесенью да этими, как их? Опарышами!  Мыслимое ли дело?

      Многих потом лечила, и своих и чужих.  Хоть и боялись её, а когда приспичит – всё одно на поклон шли.   Бабам помогала, наговаривала. Предсказать могла. Перед войной  всем говорила запасаться, чем только можно.

      Те,  кто послушал её,  более-менее нормально пережили.  Остальным  она сама помогала, несли ей за работу, кто что мог, делилась. А потом, уж и не помню когда, слегла она.  Чем болела – неведомо, растолстела только очень, наверно время уж пришло.

      Только и помирала она, говорят,  молодой на вид. А потом, когда её нашли, мёртвую уже,   словно щепка  высохшая лежала.  Тогда спалили её избу прямо с ней вместе,  побоялись хоронить, прикасаться. Так-то вот, Светуля. Вишь, какие дела творятся.

– Странно, вообще-то Марь Фёдоровна, мне кажется, раз она ведьма была, то должна силу свою отдать. Обязательно. Иначе ведьма умереть не может.

– Так, я тебе о чём говорю-то? Отдала она силу, отдала. Высохла за одну только ночь, сумела, значит.

Глава 7. Серия?

       Вот уж кого она точно не готова была видеть, так это длинного.  К тому же на ночь глядя.  Встала в дверях, всем своим видом показывая, что не собирается  принимать позднего гостя.

– А где же злой полицейский? Я думала, что  вы с Сергеем всё выяснили.

– И вам тоже здравствовать, Светлана Алексеевна. Да, я, собственно, не к нему.  У меня возникли вопросы именно к вам.   Мы будем общаться в дверях?

      По спине пробежал холодок. Неужели они что-то нарыли?  Одно хорошо,  что Серый завис с компом по срочной работе,  а это равносильно  полному отсутствию присутствия.

– Вас устроит веранда? Муж работает и лучше ему не мешать.  – она прошла  к низенькому столику и уселась в качалку. Длинный разместился в старом, глубоком кресле напротив.

– Слушаю вас, Павел Иванович. – ни один мускул на лице не дрогнул.  Но вряд ли это была хорошая игра. Неужели всё? Всё снова? Черти вас раздери,  она к этому не готова. И именно сейчас!

– Светлана, можно так? Отлично. Вы в курсе, что в нашем городе в течение последних двух лет  бесследно пропали четыре девушки?

– Да, конечно. –  Света пока не понимала в чём подвох.

– Посмотрите, пожалуйста, на эти фотографии. Что вы  можете сказать? – длинный сложил пальцы домиком и наблюдал за ней.

– Да я их видела в газетах,  на объявлениях. Ими  все остановки и столбы были увешаны. А это вот Копылова, наша соседка. Но её же убили.

– Правильно. А ещё?

– Ну, не знаю.  Как их звали,   не запоминала даже, а лично не была знакома. Но, если бы хоть что-то о них  узнала, непременно сообщила бы в полицию. Простите, но я действительно не понимаю, что вы от меня хотите.

– А теперь посмотрите на это. –  с видом  достающего из колоды козырного туза он выложил рядом ещё одно фото. –  Что вы скажете теперь?

– Не понимаю вас. Я каким боком здесь? –  Светка озадаченно распахнула глаза. Такого фото у неё самой не было. Она вообще старалась не фотографироваться, и нигде не регистрироваться. Значит, её  снимали специально. А вот это уже совсем плохо.

– Светлана, вы и правда не замечаете  сходства?

      Вот теперь  оно бросилось в глаза.    На объявлениях девушки  представлялись    самыми лучшими фотографиями. Здесь же  были  без макияжа,  в самых простецких вариантах. На  речке,  на шашлыках. И даже Альбина без обычной тонны косметики по шею в воде.

– Да. Теперь вижу.

– У меня есть предположение, что это сходство неспроста. Альбина в ту ночь в очередной  раз рассорилась с родителями  и сбежала из дома.  Я подозреваю, что убийца ждал её или, точнее, вас. Он  знал, что вы побежите встречать Сергея с поезда.  Просто перепутал. Девушка на свою беду оказалась не в то время не в том месте.

– Н-но… чем же я ему помешала? Зачем я ему нужна? – это должно было когда-нибудь произойти. Но почему именно сейчас, когда она может быть просто по-человечески счастлива?

– А вот это нам с вами надо выяснить. Я думаю, на провальной попытке с Альбиной он не остановится. Просто  затаился, ждёт, когда всё уляжется.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.