Полина Рей
Бес в ребро – нож в сердце

– У меня муж весь испереживался, что я здесь. А мне тут нравится. Кормят, поят, развлекают уколами. Еще и вы теперь со мной, так что скучать не будем.

Широколицая румяная девушка, которую звали Тосей, улыбнулась открыто и радостно.

Мне было не до веселья, потому что в планы мои не входило пребывание в клинике по поводу угрозы выкидыша.

Я вообще не планировала беременеть, ведь мы с Эдиком уже взрослые, нам внуков пора ждать.

– Я ненадолго, максимум на пару дней, – заверила Тосю, раскладывая вещи.

– Это ничего, – ответила она. – Эдуард как раз рассчитывает меня через двое суток забрать. Он дом нам покупает, сюрприз готовит, а я уже всё знаю.

Она рассмеялась, а я поразилась тому, какое же совпадение. Наших мужей зовут одинаково.

А потом выяснилось, что это не имя у них одно. Это муж у нас – один на двоих. И живёт он с Тосей уже два года. И дом вон покупает для «жены» и ребёнка.

А ещё наша с Эдиком дочь обо всём знает и с нетерпением ждёт рождения брата или сестрёнки…

Беременность в сорок три, когда ни о каком ребёнке даже не помышлял – это сюрприз, согласитесь? Причём в моём случае не сказать, что приятный.

Старшая дочь уже давно живёт отдельно. Она вообще у нас с Эдиком весьма самостоятельная барышня, которая в семнадцать заявила, будто повзрослела настолько, чтобы отправиться хотя бы в арендованную неподалёку комнату.

Сейчас же Маше целых двадцать два, и она уже возглавляет отдел фирмы, куда устроилась работать сразу после института.

Мы же с её отцом пару последних лет только и делали, что работали на благо семьи, впрочем, не пренебрегая и отдыхом. Объездили половину нашей огромной родины, черпая свой кайф в тех путешествиях, которые раньше заменялись стандартными олл-инклюзивами в Турции и Египте. И не уставали поражаться тем красотам, которые были рядом, стоит только руку протянуть.

Так что к моему весьма солидному возрасту я пришла с пониманием, что жизнь моя сложилась как нельзя лучше, и с уверенностью в том, что теперь она будет проистекать так, как я её выстроила.

И вот гром среди ясного неба – две полоски на тесте.

Обнаружила я их не так чтобы сразу после того, как залетела. Меня сначала насторожила пауза в женских днях, потом – стало ощутимо подташнивать по утрам. Но я списала это на гормоны, которые в сорок с хвостиком могут вести себя совершенно непредсказуемо. А в итоге результат – я беременна, хотя совершенно этого не планировала.

– Смотри, Юль, что я тебе предлагаю… – задумчиво протянула мой врач и по совместительству очень хорошая подруга Эмма. – Сейчас я тебя положу в стационар. Ненадолго. Там удобнее будет сдать все анализы прямо по месту. Осмотры и УЗИ тоже там пройдёшь. И потом, когда полежишь пару дней и решишь, что станешь делать с ребёнком – ко мне приезжай.

Я нахмурилась, глядя на Эмму с недоумением. Сегодня пришла потому, что у меня потягивало живот. Мужу пока о беременности не говорила, потому что вообще не понимала, что делать дальше с этими новостями. И, положа руку на сердце, даже грешным делом стала надеяться на то, что этот ребёнок сам поймёт, что он нежеланный. А если говорить прямо – я ждала выкидыша. Потому что на таких сроках он вполне мог пройти без последствий, раз уж организм сам решит избавиться от плода.

– Только не надо мне сохранять ребёнка, если у меня угроза, – попросила я Эмму.

Она качнула головой.

– Никто ничего сохранять не будет. Но там окажешься под присмотром. Я пока ничего криминального не вижу, беременность вполне может пролонгироваться. И доносить можешь до срока вполне себе. Так что ложись прямо завтра с утра, я направление дам и со врачами со всеми всё утрясу. Ну а дальше сама смотри…

Наверняка Эмма считала, что этого ребёнка мне родить всё же нужно, раз он уже имеется в наличии. Но никаких лекций на эту тему не читала, за что я ей была очень благодарна. Потому что сейчас пребывала в состоянии, когда на чашах весов доводов за то, чтобы рожать, было ровно столько же, сколько причин этого не делать. И уж конечно, я очень рассчитывала на то, что оно рассосётся само по себе, каким бы глупым это ни казалось.

– Хорошо. Пока своим говорить ничего не стану, – ответила я, забрав у Эммы направление. – Скажу, что в командировку срочную вызвали. Они уже привыкли.

Я вздохнула и поднялась из-за стола. Какое-то время попереминалась с ноги на ногу, не зная, что ещё присовокупить к сказанному.

– Иди, Юль. Два дня быстро пролетят, а потом уже решишь, что с этим всем делать, – напутствовала меня Эмма.

Я попрощалась с нею и вышла, но когда покинула консультацию, направилась не домой, а немного прогуляться и пораздумать.

Как ни примеряла на себя роль молодой матери, у меня никак не бился этот образ с тем, какой я стала к сорок трём годам жизни. Я была успешной, открыла в себе потребность стать карьеристкой, к чему и шла семимильными шагами.

Мне так нравилась моя жизнь! Свобода передвижений, достаточное количество средств, чтобы позволить себе больше, чем остальные. А ещё мы с мужем вполне могли встать каким-нибудь утром, решить что мы хотим к вечеру оказаться, скажем, в Китае и, быстро побросав в чемодан всё самое необходимое, просто улететь куда нам нужно…

И тут – ребёнок… Ну как же он может интегрироваться в эту жизнь? Я это себе представляла плохо…

Когда вернулась домой, Эдик, как и всегда, обнаружился сидящим за прохождением любимой «игрухи», как он её называл. Трудился он частенько из дома, благо работа позволяла, и в этом тоже был свой особенный кайф.

Эд в основном и занимался хозяйством, что позволяло мне не погружаться в грязное бельё, тарелки и полы. Да и на плите меня всегда по возвращении домой ждал горячий ужин.

Правда, в последние дни Эдик стал пренебрегать своими прямыми обязанностями, которые самолично и взял когда-то без давления с моей стороны. Но это не было проблемой. Заказать себе горячую еду с доставкой для нас с мужем не было непосильной задачей.

А ещё я заметила, что Эдик от меня что-то скрывает. И даже краем глаза увидела дома, которые он выбирал на сайте какого-то агентства по недвижимости.

Я была целиком и полностью урбанистом до мозга костей, но раз уж муж приглядывал нам загородное жильё, которое мы станем использовать как дачу для поездок на выходные, то я только за.

Бюджеты у нас с Эдом были разные. Конечно, крупные покупки вроде квартир и машин обсуждались от и до, а вот на всякие мелочи мы тратились без уведомления друг друга.

В случае с покупкой дома, я была уверена в этом, муж обязательно меня предупредит заранее. Иначе я очень удивлюсь тому, что в нашем браке что-то пошло не так.

– Журавлёв! Я дома, но у меня новости! – сказала из прихожей, стащив обувь и куртку.

Прошла в комнату, которую муж гордо именовал рабочим кабинетом. Подошла к Эдику, что он заметил краем глаза, стащила с него наушники и обняла со спины.

– Что за новости? Ты купила путёвку на Мальдивы, как в сентябре?

Он поставил игру на паузу и повернулся ко мне. С возрастом Эд стал лишь сексуальнее и привлекательнее. Спортом не пренебрегал, питаться старался правильно, хоть мы иногда и «грешили». Так что к сорока пяти стал весьма себе сексуальным мужчиной, хоть и возрастным, что совершенно его, впрочем, не портило.

– Нет, – покачала я головой. – Просто надо на пару дней уехать в командировку, – наморщила нос, показывая тем самым, что мне эта поездка как серпом по одному месту.

Эдик очень тяжело вздохнул.

– Если только командировку не зовут каким-нибудь Робертом или Даниилом… – начал он, но когда я рассмеялась, тут же подхватил этот смех.

– Почему именно эти два имени? – отсмеявшись, уточнила я. – С Колей или Пашей можно?

В целом, это была обычная беседа в шутливом ключе, коих у нас с мужем было уже множество. И Эдику не надоедало изображать из себя Отелло на минималках, а я не уставала ему отвечать.

– По поводу этих двух подумаю, – ответил Журавлев и снова нацепил наушники. – Закажешь себе что-нибудь? И мне тоже какой-нибудь хачапури по-аджарски, – попросил муж, и я вздохнула.

Конечно, закажу…

Рано утром, пока Эдик спал, я наскоро собрала сумку и, вызвав такси, отправилась в клинику. Мне всё это категорически не нравилось, но я говорила себе, что это ненадолго.

После того, как меня быстро оформили при поступлении, медсестра проводила к палате, которая оказалась двухместной. Одна из кроватей была занята девушкой с весьма большим животом, которая мирно спала.

Я мельком её оглядела, чтобы составить первое впечатление относительно своей соседки. Первое, что бросилось в глаза и к чему приковалось моё внимание, – толстая коса, в которую были заплетены её волосы. Следом взгляд остановился на смешной кружке, на которой были изображены избушки на курьих ножках. А ещё ополовиненная литровая банка с вишнёвым компотом.

Похоже, эта девушка была из какого-то села, ну или из пригорода. Впрочем, меня это не касалось от слова «совсем».

Я разобрала вещи, присела на край весьма удобной, надо сказать, постели и пригорюнилась. Чем больше находилась в антураже таких мест, как это, тем меньше мне хотелось почти девять месяцев кряду сталкиваться со всякими медицинскими штуками в принципе. А если вдруг решу оставить малыша, а у меня будет какая-нибудь бесконечная угроза прерывания?

Да я же свихнусь, если придётся вылёживать в палате круглые сутки! Нет уж, увольте…

– Ой, а я думаю, что это так вкусно пахнет! – вдруг раздался голос с соседней койки, и девушка, потянувшись всем телом, от чего ночная рубашка задралась чуть ли не до пупа, села и растёрла лицо ладонями. – Здравствуйте, я Тося! И я сама просила, чтобы меня в двухместную поселили, хотя муж настаивал на отдельной палате! Так ведь веселее!

«Значит, супруг у неё весьма обеспеченный, раз хотел жену определить в весьма дорогостоящие условия», – почему-то мелькнуло в моей голове.

– Здравствуйте, я Юля, – представилась Тосе.

Пока рассказывать о том, что задерживаться здесь не планировала, я не стала. Мало ли как дело повернётся. А Тося уже вовсю хозяйничала в палате. Сначала поставила чайник, потом подошла к маленькому холодильнику и стала его инспектировать.

Потом вытащила колбасу, сыр, листья салата и стала делать бутерброды. Один, два, три, четыре… Аппетит у неё был, конечно, отменный. Чего не скажешь обо мне.

– У меня муж весь испереживался, что я здесь, – доверчиво сообщила мне Тося.

На тарелке, куда она выкладывала свои кулинарные шедевры, уже высилась целая гора бутербродов.

– А мне тут нравится. Кормят, поят, развлекают уколами, – продолжила так, словно мы были заправскими подругами. – Еще и вы теперь со мной, так что скучать не будем.

Она улыбнулась открыто и радостно, повернувшись ко мне. Я ответила ей тем же, хоть мне и было не до веселья. Позитив Тоси я не разделяла. Гораздо полезнее мне будет там, на воле, где я вдохну полной грудью.

Да и вообще нам с Эдиком уже на внуков пора настраиваться. Даром, что дочь у нас пока серьёзными отношениями не обзавелась, но я примерно понимала, как это бывает. Завтра встретит любовь всей своей жизни, а через девять месяцев, не успеем мы и глазом моргнуть, у нас появится пищащий комочек, самый драгоценный на свете.

И это будет внук или внучка, а уж никак не сын или дочь…

– Я ненадолго, максимум на пару дней, – всё же решила сказать Тосе.

Так настрою вселенную на то, чтобы не проторчать здесь дольше положенного. Иначе и впрямь отсюда можно будет ехать в дурку.

– Это ничего, – ответила Тося. – Эдуард как раз рассчитывает меня через двое суток забрать. Он дом нам покупает, сюрприз готовит, а я уже всё знаю.

Она рассмеялась, а я поразилась тому, какое же совпадение. Наших мужей зовут одинаково. И хоть имя это не сказать, что было очень уж редким, меня насторожило сходство. А ещё дом… Эдик ведь тоже нам присматривает дом.

– Он у меня вообще скрывать ничего не умеет! Вот знаете… хочет, чтобы неожиданно получилось, а я как будто интуицией всё-всё чувствую! Потому, конечно, приходится делать вид, что рада.

Тося подошла к моей тумбочке и взяла чашку. Понесла её к столику, где принялась заваривать чай. Так по-свойски, как будто мы с нею дружили много лет.

– Вот сегодня он приехать не обещал, дел у него очень много. А я прямо чувствую, что вот-вот наведается. Как раз время посещений скоро. А ваш муж приедет?

Она налила чай, повернулась ко мне и тут же всю весёлость её как рукой сняло.

– Ой, простите, Юля… Я же даже не знаю, замужем вы, или нет.

Я отвисла, хотя до сего момента и была напряжена, сама не понимая, отчего. Это всё очень мнительно, нужно отбросить дурацкие мысли прочь.

– Я замужем. Уже очень давно. И моего мужа тоже Эдиком зовут, – ответила я, подойдя к столу.

Тося просияла, а я вдруг ощутила голод. Нужно будет ловить момент и пользоваться тем, что я хочу есть, а у меня в распоряжении гостеприимная девушка и много бутербродов.

Потом обязательно схожу в буфет и принесу оттуда что-нибудь вкусненькое, чтобы компенсировать урон, который мы сейчас нанесём запасам Тоси.

Так я думала, присаживаясь за стол. Когда взяла сладкий и крепкий горячий чай, с наслаждением запив им первый укус не очень полезного, но более чем вкусного бутерброда, у меня вообще все мысли из головы вылетели.

Нужно наслаждаться мгновениями здесь и сейчас. А что будет дальше – покажет время. Ещё вчера я ведь вообще не предполагала, что буду сидеть здесь и общаться со своей новой знакомой. А теперь уминаю еду, запиваю горячим напитком и слушаю болтовню Тоси.

Может, мне эта встреча вообще послана небесами не просто так?

Через пару часов я отправилась на УЗИ сразу после осмотра у гинеколога. В целом, как сказала врач, повторив слова Эммы, ничего криминального она не видела, хоть и поставила под вопросом угрозу прерывания, учитывая мои боли.

Которые, надо сказать, уже исчезли, словно их и не было.

– Ну, возраст не такой уж и страшный, чтобы рожать ребёнка, – заверила меня врач УЗИ. – Уже и сердечко слышно, так что вы бы подумали.

Эти слова прозвучали в ответ на мои сомнения, которые я не стала таить и высказала прямо лёжа на кушетке. Конечно, сорок три – это вовсе не годы старухи, когда уже можно начинать присматривать себе саван. И у меня среди знакомых имелись те, кто оттягивал рождение детей до этих цифр и вообще в итоге только к сорока пяти обзавёлся первенцем. Но это они, а это – я.

Поблагодарив врача, я вышла из кабинета и какое-то время постояла у окна в коридоре, раздумывая, не стоит ли позвонить Эдику и во всём признаться. Раз малыш принял решение продолжить развиваться у меня под сердцем, я считала, что мужу теперь точно можно обо всём рассказать.

И мы вместе уже примем решение, оставлять ли ребёнка. Хотя, я уже понимала, в какую сторону склонилась чаша весов… несмотря на то, что боялась себе в этом признаться.

Я вытащила телефон из кармана и набрала номер Эда. Гудок-другой-третий. Журавлёв не подходил. Спит ещё что ли? Но вообще это на него не похоже…

Ладно, значит, пока отложу новости на потом. А пока – отдых в моём «номере люкс». И надеюсь, Тося не присядет мне на уши в очередной раз.

Подойдя к двери в палату, я приостановилась, когда до меня донёсся тот голос, услышать который я совершенно не рассчитывала. И я так и застыла, потому что меня парализовало, а в мозгу появилась ярко-красная надпись. Не входи! Тебе не нужно этого видеть!

– … ну, любимушка моя, не расстраивайся. Врач же говорит, что тонус – это нормально! – произнёс тот, кого я знала больше половины жизни.

В ответ послышался чуть капризный ответ Тоси:

– Я зна-а-аю… Но так не хочется продолжать здесь лежать. Хоть и тётенька эта довольно забавная.

Я всё же взялась за ручку на двери и, открыв её, шагнула в палату, словно на эшафот. И тут же увидела картину, которая меня буквально уничтожила.

– Эдик? – выдохнула я хрипло, и Журавлёв, который обнимал со спины Тосю и поглаживал её живот, отпрянул от своей…

… любовницы?

Ужас на его лице был таким всеобъемлющим, что сомнений не осталось. Он не просто проходил мимо и вдруг ему в голову взбрело изобразить из себя будущего отца ребёнка какой-то незнакомой барышни. Тот самый Эдуард, о котором говорила Тося, – это мой муж…

– Господи, Юля! Что ты здесь делаешь? – вскричал он в панике и встал так, чтобы его «любимушка» оказалась за спиной.

– Это я тебя должна спросить… – выдохнула помертвевшими губами, когда поняла, что нахожусь в каком-то непонятном состоянии.

Пространство вокруг стало расплывчатым, а ног я не чувствовала совсем, потому что они стали ватными.

– Эд, что творится? Ты знаешь Юлю?.. постой… – проговорила тихо Тося и вдруг покачнулась.

Каким-то невообразимым образом Эдик успел подхватить её прежде, чем она бы грохнулась на пол. Меня тоже повело, только на мужа рассчитывать не приходилось. Он был занят своей любовницей…

За что мне всё это? Как это вообще случилось?

– Скажи мне, что это неправда… скажи, что она беременна не от тебя! – взмолилась Тося, вцепившись в рубашку Журавлёва, пока он укладывал её на постель.

Перед глазами у меня поплыла пелена, а тошнить стало так, что я не смогла оставаться на месте. Сорвалась и побежала к туалету, где меня и вырвало чертовыми бутербродами.

В голове стучала мысль: Эдик жил второй семьёй. Эдик жил второй семьёй…

И не просто жил, но и завёл на стороне ребёнка, который родится уже вот-вот…

А дом? Он ведь покупал Тосе дом! Это не мне он выбирал в качестве сюрприза новое жильё… И именно поэтому Эд не обсуждал со мною покупку. Потому что предназначался подарок вовсе не мне…

– Юля! Юля, ты в порядке?

Муж забарабанил в дверь, в его голосе сквозила искренняя тревога. А мне нужна была передышка. Пусть и проходила она вот так, когда я висела вниз головой на унитазе… И, собственно, эта поза как нельзя лучше отображала истинное положение моих дел.

– Я не в порядке, – прошелестела едва слышно.

Думала, что муж ни слова не разберёт, но он лишь стал колотиться в дверь ещё сильнее.

– Юля! Открой, пожалуйста! Давай я позову врача…

Нужно было брать себя в руки, чтобы покинуть своё убежище и бежать из этой чёртовой палаты куда подальше. Я не представляла, как выйду к Эдику, как стану смотреть на Тосю и при этом смогу остаться в здравом рассудке.

Она не знала о том, что Журавлёв женат? Что он ей говорил? Что не может на ней жениться, несмотря на огромное пузо, потому что институт брака – это не для него?

Я всё же отлепилась от несчастного унитаза, поднялась на ноги и умылась. Когда Эдик снова принялся барабанить в дверь, я распахнула её и рявкнула:

– Не колотись! Ты тут не у себя дома!

Пройдя мимо мужа, я первым делом схватила сумку и стала бросать в неё вещи. Тося, которая лежала на койке, была бледнее свежевыпавшего снега. Эдик засуетился, забегал туда-сюда от меня к любовнице и обратно. И если бы я не пребывала в таком шоке, мне это показалось бы даже смешным.

– Эдуард… расскажи мне всё! – взмолилась Антонина. – Юля беременна… она носит твоего ребёнка?

Мне удалось отчасти взять себя в руки. Я повернулась к мужу, приподняла бровь и пока он краснел-бледнел и хватался то за телефон, то за горло, добавила:

– И мне расскажи всё. Тося беременна от тебя, но мне очень интересно знать, какую именно лапшу ты ей вешал на уши, раз она сейчас так поражена тому, что ты женат!

Собрав свои немногочисленные вещи, я застегнула «молнию» и уселась на постель, готовая сорваться и бежать прочь в любой момент. Ни секунды здесь лишней не останусь, но лишь после того, как Эдик объяснится.

– Юля… Давай мы это всё обговорим потом, – хрипло выдавил из себя Журавлёв, и я замотала головой.

– Нет, Эдик! Мы станем обсуждать всё втроём! Ты жил с Тосей второй семьёй? Почему она ничего не знала о том, что ты женат? Или я чего-то не понимаю, и её удивление наигранное? – кивнула я на любовницу мужа.

Ответил не муж, а сама Антонина, на лицо которой стали возвращаться краски.

– Я знала, что Эдуард несвободен. Формально. Но он все два года обещал развестись, а про вас всегда говорил, что вы живёте свободным браком… У вас есть мужчина, а у него вот… Я…

Она всхлипнула, и Журавлёв снова помчался к Тосе. Сел в изножье, взял за руку и стал гладить, даже не стесняясь того, что я находилась тут же, в паре метров от сладкой парочки.

– Он тебе врал! – заявила я.

– Юля! – возмущённо воскликнул Эдик. – Ты что, не видишь, как ей тяжело?

Нет, это просто невыносимо… Невозможно вот так сидеть, смотреть на Тосю и того человека, с которым прожила столько лет и готова была прожить ещё хоть сто раз по столько же, и понимать, что он выбирает прямо здесь и сейчас вовсе не меня…

– Конечно, ей тяжело! Такое огромное пузо! Не то что у меня… лишь начало беременности, – возмутилась я в ответ. – Да-да, Журавлёв! Что ты на меня смотришь так ошарашено? Забыл, что от таких сексуальных упражнений, которые мы с тобой регулярно выполняем, дети могут на свет появиться?

Я так и видела дальнейшую картину. Муж хватает меня за шиворот и выталкивает прочь из палаты, лишь бы его любимушка не пострадала. Именно такое выражение было на лице Журавлёва, когда он смотрел на меня, пытаясь испепелить взглядом.

А я вдруг поняла, что мой побег, который очень хотелось совершить, лишь укрепит Тосю в мысли, что она всё сделала правильно. Знала, что связалась с женатым? Получай ответ. И будешь впредь очень сильно задумываться о том, что штамп в паспорте – это не просто так. И не какая-то каляка-маляка, которая ничего не значит. Хоть живут люди вместе, хоть нет.

– Юля, давай я оплачу тебе пребывание в ВИП-палате. И мы там всё и обсудим, – начал тихо Эдик, всё же совладав с собой.

Ему удалось довольно быстро взять себя в руки, и он начал расставлять фигуры на шахматной доске так, как было выгодно и удобно Журавлёву.

– Нет, Эдик, мы поговорим здесь, – решила я.

Расправила несуществующие складки на одежде и продолжила:

– Итак, у вас с Тосей роман длиною в два года. Ты планируешь купить ей дом, уже даже его выбрал. Откуда средства, Журавлёв?

Это был не совсем корректный вопрос. Денег-то Эд вполне мог и подкопить, тут никаких сомнений в его способностях приберечь финансы я не сомневалась. Но он ведь собирался тратить то, что можно назвать совместно нажитым, верно же?

– Я заработал! – не без вызова ответил Эд.

– Всё, что ты заработал – делится в суде между тобой и мною, не забыл? – спросила я, сложив руки на груди.

– Эти деньги – нет, – мотнул головой Журавлёв. – Ты даже не докажешь, что я их получал. Они на счету моих родителей.

Я так и ахнула, даже не сдерживая реакции. Мои свёкор и свекровь всё знали?

– Мама и папа не в курсе, – прекрасно поняв, что именно я чувствую и какого рода вопрос первым приходит в голову, пояснил Эдик. – Вернее, они знают про Тосю и что мы с тобой скоро разойдёмся…

Господи боже! Только не это…

– Они не в курсе, что ты на отложенные по их счетам деньги собираешься купить дом, но знают про тот развод, о котором я впервые сегодня слышу? – выдохнула с неверием,

Тосю озвученное Журавлёвым весьма порадовало. Она повернула голову и теперь с интересом смотрела за разворачивающимся действом. И слушала нашу беседу. Судя по тому, как на круглом лице Антонины проявилось удовлетворённое выражение, любовнице Эда происходящее нравилось.

– Я не так давно сказал им, что всё же решил с тобой развестись. Мы с Тосей должны успеть пожениться до того, как она родит. Я хочу дать своему ребёнку ту фамилию, которую он будет носить законно. А не просто вписав себя в свидетельство о его рождении.

Антонина села на постели и, видимо, тоже решила вклиниться в беседу, раз уж речь шла о настолько касающихся её вещах:

– Юлия, вы всё слышали сами. Даже если у вас с Эдуардом была полноценная супружеская жизнь…

Она поджала губы и зыркнула на Журавлёва в стиле: «Ты за это ещё расплатишься, но поговорим о данном аспекте позже».

– Так вот… если вы полноценно жили, о чём свидетельствует ваша беременность, то сейчас должны понимать: Эдик выбрал меня… И нашего ребёнка.

Меня так и подмывало сказать, что теперь только я стану решать, отпускать Журавлёва в свободную жизнь к Тосе, или нет. Все законы на моей стороне.

Однако обдумать данную мысль не успела, в палату заглянул врач.

– Журавлёва, пойдём, давление померим, да парой слов перекинемся, – проговорила она, и я, воспользовавшись возможностью хоть немного перевести дух и собраться с мыслями, встала и вышла из палаты.

Пока направлялись в смотровую, где я сегодня уже была, врач о чём-то говорила, но так как речь шла о каких-то незначительных вещах, прислушивалась я не особо… Когда покинула поле боя, стала ощущать себя странно уязвимой. Потому что моя прошлая жизнь закончилась, и я это прекрасно понимала. И как в этом всём существовать дальше, я пока осознать не могла.

Мы добрались до смотровой, где мне померили давление, после чего врач, изучив довольно скромный набор обследований, сказала:

– Юлия, вы должны понимать, что возраст у вас уже такой, что если сейчас от ребёнка избавитесь, больше уже можете детей не родить. Я понимаю, что у вас есть взрослая дочь, но обязана предупредить… Вдруг с мужем захотите ещё понянчиться с малышом, а уже не выйдет…

Я горько улыбнулась. Не рассказывать же врачу о том, что муж у меня хоть и имеется, но можно смело сделать приставку «Без пяти минут бывший». И что у него есть, с кем нянчиться и без моего участия.

– Я понимаю, да. И до завтра подумаю об этом, хорошо?

Она кивнула и подвела итог:

– Беременность хорошая, угрозы нет. То, что побаливало немного – всё в рамках нормы. В остальном не вижу причин не родить вашей взрослой дочери маленькую сестрёнку или братика.

Звучало даже хорошо, если бы не одно огромное «но». Но распространяться о нём я и впрямь не стану.

Поблагодарив врача, я вышла в коридор, и тут же застыла. Потому что глаза мои в тот же миг нашли Машку, нашу с Эдом дочь. Она бодрым шагом направлялась в сторону палаты, где лежала Тося и, по стечению обстоятельств, ещё и я… И несла небольшой тортик.

Но Маша ведь не знала о том, что я в больнице! Не могла же она приехать ко мне…

Нехорошее предчувствие захлестнуло меня с головой. Застывать на месте было некогда, потому я сорвалась и побежала следом. И успела добраться до палаты в тот момент, когда в неё заходила дочь с возгласом:

– Ну и как тут наша мамочка? А я тортик привезла!

Если я и считала, что конец моей жизни настал в тот момент, когда я узнала про измену Журавлёва, то теперь поняла, что именно в данную секунду я умерла окончательно. Без права на возрождение в обозримом будущем.

Меня предала дочь.

– Тортики жрать на большом сроке вредно, – мрачно проговорила я, входя следом за Машей в палату. – Можно родить слишком пухлого младенца и порваться во всех местах. А папе твоему явно не понравится, если секс после родов у него с Тосей будет налаживаться слишком долго.

Дочь обернулась, вскрикнула и выронила коробку с угощением. Она побледнела так, что стала похожа на привидение. Смотрела то на меня, то на Эдика, то на Тосю, и глаза её от ужаса становились всё больше и больше.

– Маш… Твоя мама знает всё про меня и Антонину. Её положили в ту же палату… по стечению обстоятельств. Так что теперь это не секрет, – спокойно проговорил Журавлёв.

Пока меня не было в палате, он сумел взять себя в руки. И Тося его тоже теперь выглядела безмятежно и даже довольно. О чём они тут говорили в моё отстуствие? Эдик ведь наверняка заверил любовницу, что уж теперь достанется ей целиком и полностью. А она и рада была…

– Как давно ты знаешь? – потребовала я ответа у дочери.

Она промолчала, лишь закрыла лицо руками, будто не хотела показывать свои бесстыжие глаза, в которые я теперь и смотреть-то не смогу никогда…

– Маша узнала о Тосе, когда мы оказались беременными, – проговорил Эдик, отвечая за дочь. – Она очень ждёт, кто же родится. Мы сами точно не знаем. А по поводу всего остального, ты можешь остаться в этой палате, Юля. Я перевожу Тосю в другое место. Остальное обсудим дома, когда мать моего будущего ребёнка будет обеспечена покоем и тишиной.

Только теперь я поняла, что пока меня не было муж и Антонина времени зря не теряли. Уже собрали барахло Тоси, видимо, решив переселиться в другую палату.

Что ж… Я здесь тоже не останусь. Лежать, смотреть на койку Антонины и представлять, как эту девицу здесь навещали то муж, то Маша, было выше моих сил.

– Ну а ты что скажешь? А? – обратилась я к дочери, которая теперь стояла, отняв ладони от лица, и смотрела в сторону. – Не считаешь, что это предательство чистой воды?

Машка всхлипнула, но плакать не стала. Очень быстро взяла себя в руки и всё же на меня посмотрела.

– Мам… Мне папа всё объяснил сразу. Что у него к тебе осталось только уважение, а любви нет никакой. И что он обязательно женится на Тосе, но сначала ему нужно аккуратно тебя подготовить к разводу. Он просил не лезть, и я с ним согласна. Это ваше дело, а никак не моё.

По мере того, как дочь произносила эти фразы, удивление внутри становилось всё сильнее и сильнее. Машка ведь уже давно повзрослела, да настолько, что иногда выдавала вещи, до которых не каждый возрастной человек способен дорасти. И теперь собиралась играть в инфантильную крошку?

– Папа твой меня так наподготавливал, что я теперь беременная! – процедила я в ответ. – Или думаешь, меня сюда терапевт направил, потому что я насморк подхватила?

У Маши новости вызвали шок. Она и впрямь не сразу сообразила, что если я нахожусь здесь, это связано с тем, что жду ребёнка.

– Юля, хватит. Я действительно тебя жалел, когда не рассказал сразу про Тосю, но теперь всё встало на места. Я люблю другую. Я очень жду ребёнка, которого она мне скоро родит. И Маша тоже не только приняла Антонину, но они с нею очень дружны, – проговорил Эдик. – Сейчас я договорюсь, чтобы Тосю перевели в другую палату. Через пару дней её заберу и вы никогда больше не увидитесь.

Он говорил о ней. И только. Ни вопроса о том, что со мною. В каком я состоянии, и что прогнозируют врачи… Ничего…

Но как вообще было возможно это принять как данность, когда ещё сегодня утром я ни о чём не подозревала?

– Не нужно, – мотнула головой. – С нашим ребёнком всё в порядке, если вдруг у тебя возник бы вопрос о том, как поживает твой законный наследник. Так что я еду домой. И да, буду ждать вас с Машей, чтобы обсудить весь этот кошмар.

Я подхватила сумку, намереваясь и впрямь отправиться восвояси. Всё, что нужно, сделаю в другом месте. Главное я выяснила – беременности ничего не угрожает.

– Подожди, Юль… ты же не хочешь сказать, что после всего этого… оставишь ребёнка? – выдохнул с неверием Журавлёв, и этот вопрос вызвал у меня просто дикую волну ненависти.

А малыша, что жил у меня под сердцем, теперь хотелось защитить любой ценой. Как самка льва готова броситься даже на бульдозер, оберегая своих детёнышей, так и я могла сейчас поспорить хоть с самим Господом Богом за то, чтобы моя беременность осталась неприкосновенной.

Хотя, Всевышний не был против меня, я это чувствовала. Не зря же он сделал так, что глаза мои весьма вовремя открылись?

– Представь себе, Эдуард. Я оставляю ребёнка, это не обсуждается. И когда ты приедешь домой, мы сядем и обсудим варианты, как тебе не докатиться до того, чтобы начать перекачивать семейные деньги в руки своей деревенщины!

Пока эта троица застыла, я воспользовалась ситуацией и вышла из палаты. Показалось, что в спину мне доносятся молчаливые проклятия, которые я ощущала нутром. Но, в сущности, плевать я на это хотела.

Сейчас главное – сосредоточиться на своём здоровье и выстоять, когда у нас с мужем и дочерью случится самый важный разговор в жизни…

***

Эмме я позвонила сразу, как только покинула больницу. Подруга всё то время, что я рассказывала про свою жуткую ситуацию, просто молчала. И по этой тишине, что разливалась по ту сторону телефонной связи, я поняла в очередной раз, какой же кошмар со мной случился.

Хотелось поверить в то, что мне просто привиделась вся эта история. Может, я вошла в двери клиники, надышалась каких-нибудь паров хлорки, и меня просто унесло в самый жуткий сон наяву?

– Юльчик, это всё звучит как нечто сюрреалистичное… – наконец, произнесла Эмма. – Мне приехать? Или как?

Я мотнула головой, хотя подруга видеть этот жест не могла. Села в такси и ответила:

– Не нужно, я справлюсь. Надеюсь, Журавлёв сейчас обустроит свою драгоценную Тосю и приедет со мной говорить.

Несмотря на то, что понимала: мы просто обязаны сесть и побеседовать с Эдиком, мысли о предстоящем разговоре меня просто вымораживали. А отдельной вишенкой на торте было объяснение с Машкой, которое тоже не заставит себя ждать.

– Ты позвони мне сразу… я понимаю, что у тебя есть ещё подруги, но я переживаю за твою беременность.

Голос Эммы хоть и звучал спокойно, я слышала тревожность, которая в нём сквозила. Нужно взять себя в руки ради моего малыша. С каждым мгновением его наличие всё больше казалось спасительным.

– Я позвоню тебе сразу, Эмм… Пока о случившемся знаем только я и ты…

Мы с подругой завершили разговор, и я опять стала впадать в то состояние, которое пришло следом за нервным срывом, пусть и латентным, что я испытала при виде Тоси и Эдика. Оно было схоже с видом пустыни, которая остаётся на месте откатившей волны, которая уносит с берега всё, чтобы по прошествии времени обрушить на него снова всю свою мощь.

До квартиры добралась в полнейшей апатии, поднялась наверх, а когда увидела привычную картину нашего семейного быта, меня стало выкручивать наизнанку. Вещи Журавлёва, на которые взгляд натыкался раз за разом, говорили о том, что я и впрямь скорее поверю в то, что история в клинике мне привиделась, чем в предательство Эдика.

Я бросила сумку в прихожей и первым делом метнулась к компьютеру Журавлёва. Пока включала его, вся извелась, хотя уже отдавала себе отчёт в том, что он наверняка запаролен.

Это подтвердилось в тот момент, когда на экране потребовали ввести нужные цифры, но ни одна из комбинаций не подошла. Но я ведь знала, что Эд хоть и пользуется разными паролями, они все плюс-минус связаны с важными для нашей семьи датами…

Вдруг стало так важно открыть его чёртов комп, что я вытащила телефон и начала просматривать соцсети, чтобы найти эту дурацкую Тосю! И сделать это удалось за считанные мгновения. Оказывается, она всё это время была у меня практически под носом в списке наших общих друзей.

На эту когорту я особого внимания не обращала – мало ли какие однокурсники и одногруппники вылезут в данной вкладке? Оказалось, нужно было следить пристальнее. Хотя, это глупо… До сегодняшнего дня я и подозревать не подозревала о наличии у мужа беременной любовницы.

Её страничка ничем не намекала на то, что у Эдика с Антониной такие тёплые и близкие отношения. Пару фоток из села, причём качественные, как будто она нанимала для этого специально обученного человека. Следом – в основном портреты Тоси.

Но интересовали меня вовсе не снимки. Мне нужна была дата её рождения. Я нашла её и вернулась к компьютеру Эда, который, в отличие от хозяина, верно меня ожидал.

Ввела заветные циферки и – о чудо! – мне удалось попасть в святая святых Журавлёва!

Первым делом я, конечно, стала искать хоть какую-то информацию про дом. Вошла в почту, где мне снова улыбнулась удача. Хотя, как посмотреть…

Потому что здесь были выписки из ЕГРП. И кредитник, оформленный на маму Эдика. Дом был уже куплен, причём, как мне и рассказал муж, всё было сделано так, чтобы я не подкопалась даже во время развода. Но он ведь говорил, что мои свёкры ничего не знают про покупку дома… И о том, что я не смогу на него претендовать… Выходит, Журавлёв врал?

Дальше меня ждал новый сюрприз. Переписка с Тосей, которую Эд бережно отскринил и сохранил на свой ноутбук. Наверняка они вели её где-то вне этого компьютера и личного телефона мужа. Значит, вывод был прост: Эдик обзавёлся вторым сотовым. А чтобы радость от общения с деревенщиной можно было лицезреть круглые сутки, сделал скрины переписки, которую берёг под рукой.

Тут даже небольшое видео имелось, совершенно отвратного толка. На нём Антонина танцевала перед камерой, когда была ещё на небольшом сроке. На ней были надеты только крохотные шортики и кружевной лиф. А аккуратный животик, который она всячески демонстрировала, повернувшись то так, то эдак, Тося поглаживала весьма сексуально.

Боже! Меня сейчас вырвет!

Именно такие мысли атаковали мой измученный мозг, когда я включила видео вновь. Однако ни добежать до туалета, ни досмотреть весь этот разврат я не успела.

В замке послышался скрежет ключа, которым дверь открывали или Эд, или Маша, или они оба. А следом в комнату прямо в грязной обуви вошёл муж.

– Что ты делаешь возле моего компа? – проревел он не своим голосом. – Тебя никто не учил понятию «личное пространство?».

Нужно было изловчиться и быстро перекинуть себе на почту хотя бы выписку и кредитный договор, чтобы изучить их с юристом в обозримом будущем.

– С каких пор оно стало личным настолько, что я не могу в компьютере, купленном за свои же собственные деньги, посмотреть прогноз погоды?

Я быстро переслала себе всё, что было нужно, и поднялась из-за стола. У меня больше не было мужа. Вообще. Потому что тот человек, который сейчас полыхал праведным гневом и был готов меня уничтожить, не походил на мужчину, с которым я прожила столько лет…

– Юля, я понимаю, что ты уже всё вскрыла и увидела, – выдохнув, процедил муж, верно сориентировавшись в происходящем. – Давай расходиться по-хорошему. Мы с Тосей поедем в тот дом, который я ей купил, а вы с Машкой останетесь владелицами этой квартиры.

Ах, как же складно у него всё выходило! Дочь, которая стала подругой его любовницы, будет собственницей жилья вместо своего отца. А этот самый отец, в итоге, уедет жить и растить ребёнка от другой в прекрасный дом.

– Нет, Журавлёв, так не получится. Я беременна, поэтому будь добр прежде всего думать о нашем малыше.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.