Екатерина Близнина
Последняя из живых

Альфа Центавра.

Когда-то о ней грезили поэты древности. Анора прочитала все стихиру из картотеки, как только ей исполнилось тринадцать лет, и некоторые ей настолько понравились, что она выучила их наизусть и временами повторяла про себя нараспев: «Ах, Альфа Центавра, родная…»

Ее очень растрогал тот факт, что сотни лет назад на далекой Земле жили люди, которые так сильно любили Альфу Центавра, что посвящали ей стихиру… стихиры. Анора не очень ясно представляла себе, как это надо произносить, а у родителей были противоположные точки зрения на этот счет и временами они менялись. Никто не знал, почему есть стихи, а есть стихиру. Анора любила и просто стихи, но стихиру были иногда нескладные и безыскусные. И это вносило некоторую приятную новизну в гармоничную жизнь Аноры.

Анора жила на планете Проксима-би обитаемого пояса, а если точнее, то в небольшом закрытом научном городе без названия. По сути, это была одна из передовых станций, обеспеченных всем необходимым для того, чтобы переселенцы могли жить в безопасности на отдаленной планете в обитаемом поясе.

Здесь, под куполом, не было ни кислотных дождей, ни жестоких бурь. Мягкий климат поддерживался искусственно, орошения происходили по расписанию, а каждую улицу убирали вездесущие мелкие клинеры. Ботов выпускали в центре реновации станции, и их накопилось так много, что временами они убирали друг друга по ошибке. Маленькая Анора временами то подстраивала клинерам ловушки, чтобы посмотреть, как они будут искать выход, то наоборот, спасала из безвыходных ситуаций. Особенно ей жалко было смотреть, как те, что побольше, обижают самых маленьких. Ее подруги, которые бегали за ней с самого детского сада, Келли и Синта, никогда не могли понять, чего Анора добивается.

– Ты исправляешь их алгоритмы, чтобы повысить их эффективность?

– Да нет же. Он просто маленький, ему же больно, когда его едят! – в сердцах объясняла Анора. Ее очень злило, что Келли и Синта не понимают таких простых вещей, пока не предложишь им представить, что будет, если кто-то большой и страшный начнет тебя есть. Подруги обычно ничего не отвечали Аноре, когда она начинала сердиться на их непонятливость, а просто молча выполняли все ее указания.

Это были довольно веселые игры, когда Аноре было пять. Обычно сопряженные с риском. Бедные Келли и Синта, которых Анора с готовностью тянула за собой изучать мир и наводить в нем свои порядки!

Сейчас ей пятнадцать, и больше никто не помнит, как она то охотилась на клинеров, то спасала их. Даже Анора иногда думает, что это такой навязчивый сон, который снился ей так часто, что она поверила, будто так и было. Теперь она и представить себе не может, чтобы ей пришло в голову относиться к клинерам как к хищникам, просто потому, что они вызывают эмоции. Теперь-то она понимала, что в их действиях нет никакого злого умысла, всего лишь алгоритм, а алгоритм может совершать ошибки.

Теперь она повзрослела, и, если ей хочется, чтобы что-то вызвало у нее неподдельные эмоции, она читает каталоги самиздата и стихиру, а не безобразничает на станции. И уж тем более не сердится на бедных Келли и Синту, которые были слишком добры к ней, с тем учетом, сколько раз она грубила им обеим. Теперь Анора думала, как же ей повезло, что у нее есть ровесницы, которые всегда прощают ей вздорный характер и как правило хорошо понимают ее тревоги и сомнения. А еще дают отличные советы.

Правда, они часто говорили то же самое, что мама Аноры. И с теми же интонациями. Легко было поверить, что именно Келли и Синта ее уменьшенные копии, а вовсе не бунтарка-Анора.

Мама работала на станции и обеспечивала безопасность энергетических систем, а дома была самой мудрой и нежной мамой на свете, лучше и быть не может. Был у Аноры и отец. У Аноры было все необходимое для того, чтобы быть счастливой.

Она и была.

Жилось немного скучновато и временами Аноре до слез хотелось, чтобы кто-то прилетел и забрал ее из-под купола, показал какую-то другую жизнь, наполненную настоящими приключениями, но… скука – это невеликая цена за счастье, не так ли?

Но надо сказать, Анора далеко не сразу поняла, что у счастья в самом деле есть цена.

* * *

Купольный город сиял в лучах двух солнц, защищённый от суровой разреженной атмосферы пустынной планеты прозрачной оболочкой. Научный город не просто имел в распоряжении все необходимые современные технологии, которые воспроизводили в центре реновации станции. Саму станцию можно было назвать механизмом, работающим, как электронные часы. Еда появлялась на столах по расписанию, а дроны мгновенно решали все бытовые проблемы. Всю систему передового научного центра спроектировали таким образом, чтобы жители станции могли жить без лишних тревог и целиком сосредоточиться на своих научных и творческих достижениях.

С самого детства Анору окружали заботливые взрослые: родители, внимательные учителя и, конечно же, всевидящие системы мониторинга здоровья и успеваемости. Воспоминания о ранних годах жизни были наполнены той особой теплотой, которую подросшая Анора особенно ценила. В детском саду её обучали по индивидуальной программе, разработанной специально для раскрытия её способностей.

Каждый день её детства был наполнен играми и образовательными программами. Учеба была игрой, а игра всегда носила образовательный элемент. В любой момент любой из взрослых мог завести с ней беседу о чем-нибудь вроде того, как устроены молекулы или, скажем, зачем гепарду хвост, и Анора в какой-то момент поняла, что без труда способна поддерживать разговор. Даже про гепардов. Да про что угодно. Ей нравилось знать столько интересных вещей, и по улыбкам взрослых она понимала, что им тоже нравится с ней беседовать. Беседы напоминали игру в пинг-понг, которую Анора буквально обожала.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.