Джейн Дрейкотт
Дочь Клеопатры. Царевна Египта, пленница Рима, царица Африки

Jane Draycott

CLEOPATRA’S DAUGHTER

Egyptian Princess, Roman Prisoner, African Queen

© Jane Draycott, 2022

© Зенцова А. С., перевод на русский язык, 2024

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательская Группа «Азбука-Аттикус», 2024 КоЛибри®

* * *

Посвящается Ами в благодарность за последние 17 лет.

Впереди у нас еще 17 и даже больше!

Предисловие

Сложно осмелиться написать биографию любой исторической личности античных времен, тем более если это женщина. В отличие от своих средневековых и современных коллег древние историки в большинстве своем не оставили после себя ни писем, ни дневников, и только в редких случаях их дословно запечатленные рассуждения могут послужить в качестве исходного биографического материала. Литературные, документальные, археологические или даже биоархеологические свидетельства, которые можно использовать в своих исследованиях, не вызывают особого доверия. Тысячи лет шовинизма, сексизма и мизогинии, грубых стереотипов о том, кем должна быть женщина, а кем она быть не может, что ей следует делать, а что – нет, похоронили под собой любую информацию о настоящей жизни древних женщин[1].

Как много нам известно на сегодняшний день, к примеру, о женщинах, которые создавали разножанровые литературные произведения, имевшие успех среди современников? Самая известная из них, поэтесса Сафо, жившая в конце VII века до н. э., была не единственной женщиной-литератором. Есть свидетельства, что около ста женщин писали и распространяли произведения на греческом и латинском языках. Еще больше было тех, кто писал на множестве других языков, распространенных в античном Средиземноморье, и чьи работы, к сожалению, не дошли до наших дней или были утеряны из-за многочисленного переписывания манускриптов[2]. Примерно в то же время, когда Сафо сочиняла поэзию в Греции, некая Аси Акарай писала стихотворения на этрусском языке, посвящая их богине Афродите. Эти стихи были затем выгравированы на арибаллах – амфорах, которые использовали для хранения масел и парфюма[3]. Не восстанови археологи церийские арибаллы, найденные на территории современного итальянского города Черветери, мы бы никогда не узнали о ее литературных начинаниях. Фреска, обнаруженная в Помпеях (Insula Occidentalis[4]) и известная под названием «Сафо», датируется приблизительно 50 годом до н. э. На ней нарядно одетая женщина, утопающая в золотых украшениях, кусает кончик пера, собираясь с мыслями, перед тем как написать что-то на восковой табличке. Такое изображение позволяет нам предположить, что многие женщины Античности были грамотными и наравне с мужчинами использовали свое образование в творческих начинаниях, создавая произведения поэзии и прозы в дополнение к остальной письменной работе, интегрированной в их каждодневную рутину, такую как написание писем и ведение домашних или торговых записей[5].

Также не столь известен факт, что женщины Античности создавали великолепные произведения искусства во всевозможных жанрах. На другой фреске приблизительно того же периода, найденной в доме хирурга в Помпеях, изображена женщина, которая в окружении завороженных сообщниц пишет портрет. Значит, женщины, жившие в те времена, могли заниматься искусством не только в частном порядке; некоторые из них были профессиональными ремесленницами[6]. Их работы выставлялись в самых престижных заведениях античного Средиземноморья. Согласно древнеримскому энциклопедисту Плинию Старшему, благодаря которому мы знаем достаточно об известных древних художниках и их выдающихся произведениях, расписное панно богини Артемиды, созданное афинской художницей Тимарет в V веке до н. э., выставлялось в Эфесе; портрет девочки авторства другой древнегреческой художницы, Эйрены, можно было увидеть в Элефсисе; портрет пожилой женщины и автопортрет, написанный с помощью зеркала, авторства древнеримской художницы Иайи Кизикской были показаны в Неаполе[7]. Несмотря на то что большинство произведений, созданных женщинами, с течением времени были утрачены, некоторые из них, относившиеся к наиболее практичным видам прикладного искусства (таким как гончарное дело), сохранились вместе с отпечатками пальцев и ладоней своих создательниц[8].

Тот тип женщин, чью биографию хочется написать или прочитать, – это женщины, с которыми особенно сложно столкнуться лицом к лицу. Успешные женщины – те, которых считали успешными их современники мужского пола, – практически не присутствуют в древних исторических текстах, потому что, если они выполняли свою работу должным образом и никак не выделялись, необходимость в их упоминании отпадала сама собой. Клеопатра Селена, египетская принцесса, римская пленница и африканская царица, проведшая всю свою жизнь под надзором, в исторической парадигме оказалась видна и одновременно незаметна. Начиная свое путешествие с целью написать ее первую современную биографию, я знала: это будет непростой задачей[9].

Чтобы заполнить пробелы, в дополнение к литературным, документальным, археологическим и биоархеологическим данным я также включила достаточно информации об окружавших ее людях. Эти материалы взяты из историй других выдающихся женщин эллинистического, римского и египетского периодов; они достоверны и позволяют составить нечто большее, чем просто хронология событий.

Я начала изучать личность Клеопатры Селены в 2009 году, будучи аспиранткой Ноттингемского университета, а в 2018-м, когда уже преподавала историю Древнего мира в университете Глазго, взялась за написание ее биографии. Тогда я и представить не могла, как сильно происходящее в мире повлияет на мою жизнь: только за последние пару лет длительная кампания запугивания, организованная британскими СМИ, привела к тому, что первый член королевской семьи, рожденный в межрасовом браке, был вынужден не только отречься от своего титула, но и уехать из Соединенного Королевства. В то же время движение Black Lives Matter, набрав достаточный размах, заставило мир задуматься о действительном, а не предполагаемом месте Африки и ее народов в истории человечества[10]. Все это еще больше укрепило мою уверенность в том, что работа над биографией Клеопатры Селены стоит своих усилий и что эта историческая личность достойна стать всем известной. Особенно это важно для молодых цветных женщин, ищущих такую историческую ролевую модель, с которой можно ассоциировать самих себя[11]. Определенно, Клеопатра Селена никогда не достигнет той же славы, забвения и признания, что ее мать, Клеопатра VII. Возможно, это и к лучшему, поскольку теперь о ней можно рассуждать как об отдельной личности, а не идее или архетипе. Та судьба, которая ждала Клеопатру Селену – родиться принцессой одного из древнейших царств античного мира, потерять затем всю семью и принадлежавший по праву рождения титул, стать римской пленницей, наконец принять корону совершенно другого, нового государства и править им в течение двух десятилетий, – несомненно, стоит нашего внимания. Далее начинается ее история.

Введение

В 1895 году неподалеку от Помпей, в Боскореале, археологи проводили раскопки в месте под названием «вилла делла Пизанелла». Это было одно из многочисленных зданий на побережье Неаполя, которые после извержения Везувия 24 августа 79 года н. э. оказались похоронены под слоями пепла и пемзы[12]. Шикарная вилла, villa rustica[13], была обустроена для комфортной жизни в сельской местности. В роскошной жилой зоне, включавшей в себя двухэтажную баню, стены были украшены прекрасными фресками, несколько фрагментов которых (например, богато одетая женщина, несшая фрукты) были восстановлены. Здесь производили вино и оливковое масло; кроме того, были обнаружены конюшни и пекарня[14]. После раскопок виллу вновь предали земле, и в настоящее время от нее почти ничего не осталось (Via Settermini пересекает северо-западную часть данного комплекса), но узнать о здешней жизни до извержения все-таки можно: предметы быта, найденные во время раскопок, хранятся в различных музеях, включая музей в Боскореале, Национальный археологический музей Неаполя, Лувр и Британский музей.

Исследуя помещение для отжима вина, археологи сделали невероятное открытие. Кроме останков двух мужчин и женщины, прикрывавшей рот куском ткани, чтобы защититься от пепла, они обнаружили люк, который вел к цистерне под полом. Спустившись, ученые нашли останки мужчины, который, очевидно, пытался спрятаться, но все равно погиб. Однако были обнаружены не только его останки. Мужчина лежал на золотых украшениях (включавших кольцо, ожерелье, пару сережек и браслеты), а в руках сжимал кожаный кошель, в котором хранилось больше 1000 золотых монет – на момент обнаружения это была одна из самых больших сумм, когда-либо найденных в местах вокруг Везувия. Позади этого человека, в широкой части цистерны, нашли клад – более сотни серебряных столовых приборов.

Мнение ученых разделилось: был ли этот человек верным слугой, которому поручили спрятать и защитить сокровища своей хозяйки (на множестве столовых приборов было выгравировано имя «Максима»), или же его незавидная судьба куда более зловеща? Может быть, он был вором, забравшимся в виллу после того, как большинство ее жителей сбежали или погибли? Чем бы он ни руководствовался, обнаруженные рядом с его останками сокровища поражали воображение. Римляне бы обозначили такую коллекцию словом ministerium: здесь хранилось как argentum escarium (серебро для еды), так и argentum potorium (серебро для подачи напитков). Это один из самых значимых и роскошных наборов столового серебра, сохранившийся со времен ранней империи, а некоторые из приборов были старше ее на сто лет. Многие из них могли передаваться из поколения в поколение. Многие предметы из этого набора выделяются оригинальностью и качеством работы. Знаменитые образцы римского серебряного дела были достойны украшать блестящие страницы изданий по древнему искусству. Среди них – большое, частично позолоченное серебряное блюдо, которое в настоящее время выставлено в Лувре[15].

В центре этого блюда находится горельеф женского бюста. Техника металлопластики (repoussé) заключается в придании объема фигуре путем выдавливания рисунка с задней стороны изделия, после чего на мелкие детали наносится гравировка и золоченый слой. На этом блюде изображена взрослая женщина с жесткими кудрявыми волосами, глубоко посаженными глазами, сильной челюстью и носом с едва заметной горбинкой. Неидеальное и реалистичное отображение ее лица означает, что она, скорее всего, существовала на самом деле, то есть не являлась богиней или чьей-то фантазией. Иначе ее внешность изображалась бы более идеализированно и привычно, как мы видим на тысячах предметов искусства Античности по всему миру. Такие исключительные черты лица позволяют предположить, что это портрет конкретной женщины, достаточно известной, чтобы люди узнавали ее, когда видели этот бюст на блюде во время обедов в триклинии, пиршественном зале[16].

Женщина носит головной убор из слоновьего черепа. В правой руке она держит египетскую кобру, в левой – рог изобилия, на котором выгравировано изображение бога солнца Гелиоса в облике юноши, сопровождаемого двумя звездами и заостренными шлемами, которые обычно олицетворяли близнецов-диоскуров Кастора и Полидевка. На навершии рога изобилия изображен полумесяц. На плече женщины сидит лев. Под бюстом расположен ряд религиозных и мифологических символов: колчан и палица Геракла, систр, или церемониальный инструмент, египетской богини Исиды, дельфин Посейдона, щипцы Гефеста, посох Асклепия, меч Ареса и лира Аполлона.

Чем мы можем объяснить настолько избыточный символизм? Я помню, как это блюдо заворожило меня, когда я впервые увидела его крупным планом в глянцевой книжке, посвященной античному искусству. Дважды я пыталась увидеть его во плоти, если можно так выразиться, но оба раза, во время двух поездок в Лувр в 2019 году, потерпела поражение. Несмотря на то что сайт музея утверждал, что сокровище Боскореале выставлено в зале 662 крыла Сюлли, его там не было. В первый раз я пыталась пробиться к нему на протяжении нескольких дней! C’est la vie[17]. Возможно, в третий раз мне все-таки повезет. В любом случае, попытке расшифровать его значение я посвятила свою первую содержательную статью[18]. Тот факт, что женщина изображена в сочетании с таким количеством политических, религиозных и мифологических символов, вызвал много споров относительно ее личности[19]. Среди претенденток была и Клеопатра VII, царица Египта, хотя этот портрет не похож на те, что дошли до нас. По другой версии, женщину предлагалось считать олицетворением Африки, однако, как я указывала выше, стиль портрета был слишком реалистичен. Немецкий археолог Андреас Линферт предположил, что это изображение Клеопатры Селены, дочери Клеопатры VII и Марка Антония, римского полководца и триумвира[20].

Клеопатра Селена была одной из трех детей Клеопатры и Марка Антония; другими двумя были ее брат-близнец Александр Гелиос и их младший брат Птолемей Филадельф. Клеопатра и Антоний остались увековечены в истории и популярной культуре, старший сын Клеопатры Птолемей Цезарь, более известный как Цезарион, сын Гая Юлия Цезаря, – также относительно известная историческая личность. Однако троих младших детей почти забыли после того, как их родители покончили с собой, а семнадцатилетнего Цезариона убил Октавиан, который вскоре после этого стал первым римским императором Августом. Будучи родным сыном Цезаря – тогда как сам Октавиан был всего лишь приемным, причем усыновленным посмертно, – Цезарион представлял слишком большую угрозу, чтобы оставлять его в живых[21]. Остальных детей увезли в Рим и воспитывали в доме Октавии, жены их отца (которая также приходилась Октавиану старшей сестрой).

Александр Гелиос и Птолемей Филадельф полностью исчезли из исторических хроник вскоре после своего прибытия в Рим, так что можно сказать, что о них действительно забыли. Когда-то считалось, что Октавиан приказал их убить, но сегодня ученые склонны думать, что они просто умерли от болезни, как и многие дети того времени[22]. Однако Клеопатра Селена не исчезла. Наоборот, она не только пережила свое заточение в Риме, но и достигла огромных успехов. В возрасте пятнадцати лет она вышла замуж за другого африканского правителя-изгнанника, Гая Юлия Юбу, более известного как Юба, единственного выжившего сына покойного короля Нумидии Юбы I. Впоследствии он стал королем Мавретании Юбой II. После его восхождения на престол Клеопатра Селена стала царицей Мавретании и правила вместе с мужем до конца своей жизни.

Клеопатра Селена – весьма вероятная кандидатка на роль женщины на боскореальском серебряном блюде. Царице Мавретании, номинально независимого от Рима государства, которое занимало большую часть территории современных Алжира и Марокко, вполне подобало носить головной убор из слоновьего черепа. Многие древние правители тех частей Африки и Индии, где обитали слоны, предпочитали изображать себя таким образом. Даже Александр Македонский, один из самых знаменитых предков Клеопатры Селены, был запечатлен так своим спутником Птолемеем I Сотером, основателем династии Птолемеев, и впоследствии Птолемей изобразил себя в той же манере[23]. Кроме того, затем представительницы династии Птолемеев появлялись на гравюрах и оттисках печатей в подобном уборе[24]. У римлян слоны особенно ассоциировались с Северной Африкой с тех пор, как карфагенский полководец Ганнибал Барка перешел на них через Альпы во время Второй Пунической войны в 218 году до н. э. Другие королевские семьи Северной Африки последовали его примеру и стали использовать этих животных в военных целях. Возможно, не случайно поднятый хобот слона напоминает Урея, которого часто можно увидеть на головных уборах египетских монархов.

Кобра на блюде символизирует не только способ, которым мать Клеопатры Селены предположительно окончила свою жизнь, но и древнеегипетскую богиню Исиду, с образом которой Клеопатра VII настолько прочно связала свою жизнь, что провозгласила себя «Новой Исидой». Месяц, увенчивающий рог изобилия, может отсылать к ее собственному имени «Селена», так как она была названа в честь древнегреческой богини Луны, а изображения на основной его части могут символизировать ее брата Александра Гелиоса и то, что, подобно диоскурам, они были близнецами. Лев, символ, также тесно связанный с Африкой, зачастую указывал на Юбу II, мужа Клеопатры Селены.

Что касается религиозных и мифологических символов, то колчан и палица Геракла могут обозначать связь ее отца Антония и одного из сыновей мифологического героя, Антона, ведь именно от него произошло их семейное имя. Для знатных римских семей было обычной практикой заявлять о божественном происхождении и увековечивать это в предметах материальной культуры (например, на семейных древах, нарисованных на стенах атриумов). Систр отсылает к Исиде, богине, которая, по верованиям египтян, переродилась в обличье Клеопатры VII; последнюю часто изображали как Исиду. Другие элементы иконографии относятся к покровителю Клеопатры Селены, Октавиану. Дельфин Посейдона ассоциируется с битвой при Акциуме, произошедшей в 31 году до н. э., в которой Октавиан разгромил флот Клеопатры и Марка Антония, в то время как лира Аполлона может относиться непосредственно к самому Октавиану. Он объявил Аполлона своим божественным покровителем и даже воздвиг в честь него храм, примыкавший к его дворцу на Палатинском холме в Риме. Храм был открыт 9 октября 28 года до н. э., а его убранство пронизано мотивами борьбы Аполлона, покровителя Октавиана, и Геркулеса, покровителя Антония, за дельфийский треножник.

Если на серебряном блюде из Боскореале действительно изображена Клеопатра Селена, то его, скорее всего, заказали с намерением не только отдать дань уважения самой этой женщине, но также признать ее принадлежность династии Птолемеев и почтить память о ее правлении в Мавретании. Примечательно, что посредством отсылок на римскую императорскую семью заказчик признал принадлежность Клеопатры к ней (как через непосредственное родство с Антонием, так и благодаря годам, проведенным в доме Октавии).

Клеопатра Селена росла при императоре Тиберии и приходилась родственницей Калигуле, Клавдию и Нерону (ее внучатый племянник Калигула казнит ее сына Птолемея, своего двоюродного дядю). Символика блюда в основном позитивна, даже празднична. Таким образом, на ней наконец прекращается период негативного и уничижительного изображения Египта, династии Птолемеев и Клеопатры VII, которое превалировало в Риме в те времена. Блюдо гораздо ближе к изображениям, найденным в Восточном Средиземноморье, на территории Ахеи, Кипра и Сирии. Вероятно, заказчик хотел воздать почести Клеопатре Селене и увековечить эту короткую, но чрезвычайно насыщенную событиями жизнь после ее смерти в 5 году до н. э. Семья, владевшая столовым серебром, могла быть как-то связана с императорской четой, так как на одном наборе солонок выгравировано имя вольноотпущенника Памфилия, освобожденного Октавианом где-то между 44 и 27 годами до н. э. (вольноотпущенники обычно сохраняли тесную связь со своими бывшими хозяевами). Один из членов этой семьи (или даже несколько) мог лично знать Клеопатру Селену, познакомившись с ней в Риме, где она пребывала в период между 30 и 25 годами до н. э. Среди других предметов этого хранилища – хвалебные портреты императоров Августина и Тиберия, а также брата Тиберия, Друза, успешного генерала, которого постигла преждевременная кончина. Многие из них знавали лучшие времена. Возможно, все это – подарки в память о связях и отношениях, что объяснило бы, почему их так долго и бережно хранили, а не отдали на переплавку, чтобы серебро не пропадало.

Изучая блюдо, я задалась вопросом: существуют ли другие изображения Клеопатры Селены, скрывающиеся в тени более известных фигур древности и их портретов, которые хранятся в государственных и частных коллекциях и которые я ранее не замечала? Я начала искать и обнаружила, что похожий экспонат ушел с молотка почти за 2 500 000 долларов на аукционе антиквариата Christie’s в декабре 2011 года. Это оказалась серебряная с позолотой эмблема, которая также может быть частью столового блюда и датируется периодом между концом I века до н. э. и началом I века н. э. К сожалению, ее не изучили должным образом. Созданная из цельного листа серебра, эта эмблема также выполнена в технике металлопластики и изображает женщину в головном уборе из слоновьего черепа. На ней привычная для того времени женская одежда – хитон, драпированная застегивающаяся туника, и гиматий (накидка). На правом плече изображен скорпион, на левом – кобра, а на груди – лев и львица. На заднем фоне видны фрукты и пшеница. Такую символику разгадать проще, чем боскореальское блюдо. Сама женщина может быть олицетворением Африки: скорпион, змея, лев и львица символизируют фауну региона, а фрукты и пшеница – сельскохозяйственную культуру. Однако такая интерпретация оставляет вопросы: женщина изображена реалистично, без идеализации черт внешности, у нее жесткие кудрявые волосы, глубоко посаженные глаза, длинный, слегка крючковатый нос, небольшой рот с толстой нижней губой, выступающий подбородок с сильной челюстью. Может ли эта эмблема быть еще одним изображением Клеопатры Селены, африканской царицы? Должна ли она была также занять почетное место в наборе столовой посуды какой-нибудь знатной семьи? Возможно. К сожалению, об этом экспонате известно слишком мало, чтобы выдвигать нечто большее, чем простые предположения. Но если это действительно Клеопатра Селена, это значит, что у нее были обожатели как при жизни, так и после смерти. Эти вероятные последователи – прислуга ее семьи, недовольные представители александрийской элиты или даже религиозные приверженцы, которые восхваляли ее как Новую Селену (так же, как ее мать возвели в статус Новой Исиды) – были преданы ей, если не одержимы, достаточно, чтобы воспевать ее в столь замысловатой манере.

В период Античности между Римом и Неаполитанским заливом существовали прочные связи, и многие знатные римляне владели загородными поместьями в тех землях. Желание богатых родов выказать таким образом уважение императорской семье и ее окружению совершенно объяснимо: точно так же сегодня люди приобретают сувениры в честь событий из жизни представителей британской короны. Члены семьи римского императора были звездами своего времени и устанавливали мировые тенденции в прическах, косметических процедурах и даже в лечении[25].

Несмотря на довольно бесславный конец, Клеопатра VII по-прежнему вызывала восхищение римлян и стала персонажем множества историй и биографий, стихов и произведений искусства. Некоторые бережно хранили память о ней, другие высмеивали, часто уделяя особое внимание ее личной жизни. Вполне вероятно, что по меньшей мере часть этого внимания передалась ее дочери, не в последнюю очередь потому, что у нее были и свои притязания на славу из-за приближенности к императорской семье, ныне широко известной как династия Юлиев-Клавдиев.

В жизни Клеопатры Селены случались повороты судьбы даже более драматичные, чем те, что происходили в жизни ее матери. Она была принцессой, ставшей пленницей; пленницей, ставшей царицей; египтянкой, ставшей римлянкой; женщиной, которая стала могущественной правительницей во времена, когда по всей Римской империи женщины были официально исключены из политической жизни. Чем больше я узнавала о ней, тем больше этот путь очаровывал и вдохновлял меня, и я понимала, что он не только открывает новый взгляд на историю ее печально известных родителей. Ее история также предлагает свежий взгляд на ряд иных вещей, о которых в последнее время заговорили вновь, таких как жизнь женщин и тех, кого мы сегодня называем темнокожими, азиатами, представителями этнических меньшинств, или жизнь людей с другим цветом кожи (people of colour) во времена Римской империи. История ее жизни проливает новый свет на политические, исторические и культурные конфликты Рима и Египта, а также на отношения империи и одного из самых примечательных царств, подвластных ей, – Мавретании.

История Клеопатры Селены также дает нам возможность представить альтернативную Римскую империю, где женщины могли бы обладать влиянием и возможностями. Это противоречит общему мнению, созданному древними историографами-мужчинами и с тех пор увековеченному поколениями преимущественно ученых-мужчин, согласно которому женщины не делали ничего значительного, оставаясь дома и проводя все свое время за ткачеством[26]. Клеопатра Селена была египетской принцессой, которую провозгласили царицей Крита и Киренаики (восточное побережье современной Ливии), когда ей исполнилось всего шесть лет. Она росла в ожидании, что пойдет по стопам своей матери и однажды станет царицей Египта, правя по египетской традиции вместе со своим старшим братом Цезарионом как сестра и жена.

В то время как споры об этнической принадлежности Клеопатры VII продолжаются, а ученые так и не пришли к окончательному выводу, мы можем считать, что Клеопатра Селена, с ее греко-египетским и римским наследием, была плодом межрасового союза. Более того, поскольку ее муж происходил из Северной Африки, неоспоримо, говоря современным языком, и межрасовое происхождение ее детей. Римская империя, императорская семья и социальная элита в целом были гораздо более этнически разнообразными, чем принято считать. Греческое, римское и египетское наследие Клеопатры Селены оказало сильное влияние на ее жизнь и идентичность. Оно особенно заметно в литературных, документальных и археологических источниках, которые могут помочь нам воссоздать жизненный путь Клеопатры Селены.

Следует признать, что для меня как для историка Античности и археолога главная проблема в реконструкции жизни любой античной женщины состоит в андроцентричности всех «каноничных» исторических документов; их создатели-мужчины были больше заинтересованы (и это неудивительно) в том, чтобы рассказывать о других мужчинах. Если они и писали о женщинах, то только о таких, которые, по их мнению, олицетворяли собой либо добродетель (как Октавия), либо порочность (как Клеопатра VII). Женщина вводилась в повествование исключительно ради того, чтобы рассказать о близких ей мужчинах и их роли в ее жизни, а не из какого-либо интереса к ней как к личности. Так, Октавия присутствует лишь в контексте своих отношений с братом Октавианом или мужем Антонием, а Клеопатра VII – в описаниях ее отношений с Антонием или Цезарем. Если ученые упоминают Клеопатру Селену, то весьма коротко, больше времени уделяя описанию ее отца, мужа или сына. Основная информация о ней содержится в произведении «Антоний» – биографии ее отца авторства Плутарха (произведение входит в его цикл о жизни знаменитых греков и римлян, который призван воспитать в читателях нравственность). Она упоминается и в произведениях периода Поздней республики и Раннего принципата, но они немногочисленны и часто никак не связаны между собой.

Более информативны источники других литературных жанров, например поэзия. Поэтические произведения показывают нам, какой Клеопатру Селену видели ее современники. Брак с Юбой и ее безвременная кончина отмечены в эпиграммах придворного поэта Кринагора Митиленского. Сохранились и другие эпиграммы, которые вполне могут быть посвящены ей[27]. Однако, к сожалению, Клеопатра – довольно распространенное имя. В одной из таких эпиграмм рассказывается о женщине, заказавшей кольцо из аметиста, который, по тогдашним представлениям, защищал человека от пьянства. Хотя мы не можем быть уверены, что все это имеет отношение к Клеопатре Селене, ее желание не разделять репутацию своих родителей и любовь к гравированным драгоценным камням все же дает повод задуматься. К счастью, ее муж, Юба, был плодовитым ученым, и большая часть его работ дошла до наших дней. Клеопатра Селена явно приложила к ним руку, например, в описаниях Клеопатры VII или исследованиях истоков Нила. Он подозрительно много знает о женщине, с которой встречался крайне редко, если встречался вообще, как и о стране, в которой никогда не бывал лично, и нет ничего необычного в том, чтобы в своих работах обращаться к многочисленным знаниям своей супруги.

Гораздо более полезными, на мой взгляд, являются документальные (надписи на камне) и археологические источники (например, чеканка монет), созданные непосредственно благодаря самой Клеопатре Селене. Почетные и памятные надписи могут помочь нам заполнить пробелы в тех периодах, когда она не фигурировала в исторических записях, и дать представление, чем она занималась в это время. Например, на месте столицы Мавретании, Иола Кесарии (современного города Шершель в Алжире), было обнаружено множество погребальных надписей. Они посвящены ее придворным, которые ранее служили при дворе Марка Антония. Благодаря им мы можем сделать вывод, что слуги ее отца последовали за ней (или она получила разрешение Октавиана взять их с собой).

За два десятилетия изучения Древнего мира я просмотрела множество древних монет, но никогда не видела ничего похожего на те, которые разработала, заказала и выпустила в обращение Клеопатра Селена во время своего правления. При их создании использовалось уникальное сочетание греческих и египетских языков и изображений, что было поразительным новшеством. В Монетном кабинете музея Хантера, находящегося прямо в Университете Глазго, хранится замечательная коллекция этих монет, мне посчастливилось подержать их в руках и рассмотреть вблизи.

Это не только прекрасные произведения искусства; они также несут в себе много информации о заказчиках и создателях. В то время как Юба использует латинский текст (REX IUBA – «Царь Юба»), а его портрет соответствует имперским стандартам, Клеопатра Селена использует греческий язык (BASILISSA KLEOPATRA – «Царица Клеопатра»), сопровождая его то собственным изображением, то набором символических изображений, таких как Луна, Солнце, систр Исиды, корона Египта и крокодил[28].

Многие сохранившиеся произведения искусства периода Ранней империи тяготеют к жанровому оформлению. Например, портреты Юбы и сына Птолемея, выставленные в Лувре, во многом соответствуют стандартам портретной живописи, установленным Августом. Но те вещи, которые предположительно принадлежат Клеопатре Селене, гораздо интереснее и информативнее. Мы можем судить так по мраморным скульптурам, сохранившимся в Мавретании, и частным портретам, выполненным из драгоценных металлов, которые ученые находят по всей Римской империи, таким как вышеупомянутые серебряное боскореальское блюдо или эмблема из серебра с позолотой. Эти удивительно человеческие черты Клеопатры Селены неизбежно вызывают вопросы о ее повседневной жизни, и я искала эти артефакты и изучала их, чтобы найти ответы.

Недавние археологические исследования выявили огромный объем информации о жизни в александрийском квартале царей в середине I века до н. э., а в Риме при раскопках на Палатинском холме и за его пределами обнаружили дома членов императорской семьи, которые хорошо сохранились и были богато украшены мозаикой и фресками. Многие объекты архитектурного наследия свидетельствуют, что римляне увлекались египетской культурой, посвящали храмы египетским божествам, таким как Исида, а многие обелиски, привезенные из Египта, до сих пор стоят в Риме. Все это может дать нам представление о странах, где жила Клеопатра Селена. Наконец, здания и памятники, построенные ею во время своего правления, можно найти в Шершеле и других местах Алжира и Марокко. Я побывала почти во всех этих местах, дышала тем же воздухом, что и она, и прошла по ее следам, чтобы попытаться понять, что она увидела и испытала.

Клеопатра Селена преуспела там, где ее мать и другие царицы, такие как Картимандуя из племени бригантов и Боудикка из племени иценов в Римской Британии, потерпели неудачу. Картимандуя правила племенем бригантов, жившим на территории современной Северной Англии, примерно с 43 по 69 год н. э. Она встала на сторону Римской империи и, руководствуясь ее интересами, выдала римлянам закованного в цепи мятежника Каратака, царя племени катувеллаунов, но была свергнута своими подданными и изгнана[29]. Боудикка правила племенем ицени, жившим на территории современной Восточной Англии. Ее отношение к Риму было в лучшем случае неоднозначным еще до того, как римляне захватили ее земли и обесчестили дочерей, а саму Бодуикку выпороли кнутом. После случившегося она возглавила восстание против римских захватчиков. В итоге, когда римляне разгромили ее войска (примерно в 61 году н. э.), она была вынуждена покончить с собой[30]. Клеопатра Селена, напротив, с малых лет управляла большим, процветающим и влиятельным государством, в то время когда женщины были исключены из большинства сфер жизни, а к правлению монарха относились с подозрением и тревогой. Учитывая, что она прибыла в Рим как незаконнорожденная дочь человека, объявленного врагом государства, и его ненасытной любовницы, это выдающееся достижение. Как ей это удалось? Возможно, она унаследовала обаяние и ум своей матери. Эти способности в сочетании с ее уникальным положением на стыке трех древних культур позволили ей адаптироваться к быстро меняющимся обстоятельствам богатой событиями жизни и преуспеть там, где не получилось у других. Полагаю, что она на все времена остается образцом для подражания, таким человеком, у кого мы можем учиться и кем вдохновляться.

1. Александрия: родина Клеопатры Селены

Чтобы понять саму Клеопатру Селену, необходимо понять место, в котором она родилась. Многое из того, что она совершала, будучи царицей Мавретании, основано на ее желании сохранить семейное наследие, насчитывающее 300 лет, а также обеспечить продолжение рода, хотя и в немного измененной форме. А наследство накладывало поистине огромную ответственность: основатель династии Птолемеев, Птолемей, сын Лага (отсюда пошло другое имя династии, которое использовалось в древности – Лагиды), в дальнейшем известный как Птолемей I Сотер, пришел к власти в 323 году до н. э., после смерти Александра Македонского, завоевавшего царство персов-Ахеменидов в 332 году до н. э. И, хотя сам он умер через девять лет, прямые наследники Птолемея с переменным успехом правили последующие три века.

Благодаря усилиям Птолемея I Сотера (жившего в период с 367 по 283 год до н. э.) и его ближайших преемников империя Птолемеев достигла своего расцвета в течение III века до н. э., во время правления Птолемея II Филадельфа (285–246 до н. э.) и Птолемея III Эвергета (246–222 до н. э.). Его империя состояла не только из Египта. Помимо прочего, в нее входили территории современных Ливии, Израиля, Иордании, Ливана, Сирии и Кипра, а также многочисленные заморские территории современной Турции, Фракии и греческого Пелопоннеса. Однако такое превосходство длилось недолго, и в течение II века до н. э. царство Птолемеев было уничтожено его соседями: македонскими Антигонидами, сирийскими Селевкидами и растущей Римской империей. Со временем все эти царства стали частью римского мира; в годы правления Клеопатры VII свою независимость смог сохранить только Египет, но даже ей, учитывая связи ее отца Птолемея XII Авлета с империей, приходилось поддерживать хорошие отношения с рядом влиятельных римлян[31].

Женщины Македонии (например, Олимпия (375–316 до н. э.), мать Александра Македонского, которая тяжелым трудом добилась славы для своего сына и внука после смерти первого), по всей видимости, обладали большим влиянием, чем их современницы-афинянки, древнегреческие женщины, о которых в большинстве своем и рассказывают сохранившиеся источники. Представительницы династии Птолемеев им не уступали. К их числу относится Арсиноя II (316–270 до н. э.), именно при ней братья и сестры стали вступать в брак между собой для сохранения династии, и она сама правила вместе со своим братом-мужем, а после смерти была обожествлена. Также Клеопатра Сира (205–176 до н. э.), будучи представительницей династии Селевкидов, которым подчинялись территории современных Турции, Сирии, Ирака, Ирана, Иордании и Израиля, вышла замуж за человека из династии Птолемеев. Она стала регентом при своем несовершеннолетнем сыне Птолемее VI и таким образом оказалась первой женщиной династии Птолемеев, которая правила без мужа. Еще стоит упомянуть Клеопатру Селену I, которая правила Египтом вместе с двумя своими братьями (последовательно), после чего покинула Египет и через брак породнилась с династией Селевкидов, став царицей при Антиохе VIII Сирийском, а затем и полноправной правительницей со своим сыном Антиохом XIII[32]. Эти могущественные женщины послужили примером женского правления в эллинистический и римский периоды, которому затем следовала Клеопатра VII и, в свою очередь, соответствовала Клеопатра Селена, будучи царицей Мавретании. Они доказали, что женщины-правительницы, будь то полноправная царица, регентша или супруга правителя, могут обладать значительной политической, военной и культурной властью в течение долгого времени.

О могуществе, влиянии и исключительной значимости женщин династии Птолемеев свидетельствует созданная приблизительно в 200 году до н. э. мастером Софилосом мозаика из Тмуиса, города в Нижнем Египте (греческий текст в верхнем левом углу мозаики гласит: «Это сделал Софилос»; очевидно, он гордился своим произведением искусства и хотел увековечить свое имя). В настоящее время она хранится в Греко-римском музее в Александрии[33]. Вероятно, по аналогии с картиной, эмблема на ней изображает Беренику II, жену Птолемея III, как олицетворение самой Александрии. Головной убор царицы выполнен в виде носа корабля с нарисованными по бокам морскими существами, ее красные, пурпурные и золотые одежды собраны на воротнике брошью в форме якоря, а в руках она держит флагшток с изображением корабля, украшенный лентами. Все это – символы военно-морской доблести Египта во времена ее совместного с мужем правления.

Александрия была политической столицей Египта, а Мемфис – его религиозным и административным центром (Птолемей I Сотер фактически перенес царскую резиденцию из Мемфиса в Александрию). В античном мире взаимосвязь двух городов была широко признана и даже нашла наглядное воплощение на византийской мозаике в церкви Святых Петра и Павла в древнем городе Гераса (современный Джараш на севере Иордании), на которой эти города изображены бок о бок[34].

Александрия, город, где родилась и провела первые десять лет жизни Клеопатра Селена, была основана Александром Македонским 7 апреля 331 года до н. э., после того как поэт Гомер, явившись ему во сне, одарил его вдохновением, хотя сам он и не дожил до завершения строительства[35]. Что примечательно, в классической Античности его египетское название означало «строительная площадка»[36], в то время как официальным греко-римским именем города было «Александрия Египетская». Справедливости ради стоит сказать, что город, намеренно расположенный на Средиземноморском побережье и обращенный скорее к Греции, нежели к Египту, всегда оставался несколько в стороне от остального царства. Произведение «Оракул горшечника», которое составляло часть пропаганды против династии Птолемеев и было переведено с демотического египетского на греческий, дает понять, как отличалась Александрия и ее население от остального Египта. В тексте Александрия описывается как «город у моря», «город иностранцев» и «город тех, кто носит пояса» в связи с греческой манерой одеваться[37]. Несмотря на то что произведение было создано в III веке до н. э., его не забыли и спустя несколько веков. Хотя к тому времени, когда Клеопатра Селена появилась на свет, Египет был далеко не таким могущественным, а империя Птолемеев не такой обширной, как раньше, Александрия по-прежнему оставалась самым крупным и важным городом в Восточном Средиземноморье. Центр политической, культурной, интеллектуальной и экономической жизни сохранял прочные связи с царствами, которые однажды превратятся в Мавретанию, вотчину Клеопатры Селены и Юбы. Александрия привлекала людей со всего античного мира, поэтому население города включало не только македонян и прочих греков, но также и египтян, евреев, сирийцев и персов[38]. Эти разнородные этнические группы жили в относительной гармонии[39]. Греческий мыслитель Страбон из Амасии (современная Амасья в Турции) описывал город как центр науки и торговли[40]. Позднее этот город послужит для Клеопатры Селены источником вдохновения для реконструкции Иола Кесарии, столицы Мавретании, которую она провела вместе со своим мужем Юбой.

Александрия занимала площадь 30 стадиев в длину и 7–8 стадиев в ширину, что составляло примерно 25,5 гектара. Город был разделен на пять отдельных районов[41], которые, по-видимому, назывались по буквам греческого алфавита (хотя известны названия только трех из них, об оставшихся можно догадаться). Район «Альфа» принадлежал судебным институтам, «Бета» составляли стóи и зернохранилища. В районе «Дельта» преобладало еврейское население Александрии. Что представляли районы «Гамма» и «Эта», неизвестно. Согласно греческому историку Диодору Сицилийскому, жившему в Александрии в I веке до н. э., в то время город населяли 300 000 человек, но, так как это число не включает рабов, реальное количество жителей могло быть гораздо больше[42]. Есть признаки того, что Александрию воздвигли по примеру Афин, города, где Александр Великий и многие другие выдающиеся деятели ранней Александрии провели значительную (и плодотворную) часть жизни[43].

Страбон прибыл в Александрию между 26 и 24 годами до н. э. вместе со свитой римского перфекта Гая Эллия Галла вскоре после римского завоевания Египта в 30 году до н. э. Благодаря ему у нас есть детальное описание города времен детства Клеопатры Селены, и во многом его слова подтвердили подводные археологические раскопки, предпринятые за последние три десятилетия[44]. В те времена этот город был намного красивее Рима, хотя сейчас, к сожалению, от его былого величия мало что осталось из-за природных катаклизмов и постепенного оседания грунта, в результате чего большая часть Александрии погрузилась под воду. К IX веку н. э. Александрия Клеопатры Селены уже исчезла в волнах Средиземного моря и осталась недостижимой до 1990-х годов, когда две соперничавшие между собой команды археологов под руководством Жан-Ива Эмперёра и Франка Годдио соответственно начали исследовать морское дно. Им удалось обнаружить удивительные вещи: под толщей воды были захоронены не только руины величественных античных зданий, статуи фараонов и их божественных покровителей, но также крошечные предметы, некогда принадлежавшие давно почившим горожанам, такие как монеты и украшения.

Страбон начинает свое повествование с Фаросского маяка, спроектированного и построенного из белого мрамора греческим архитектором и инженером Сократом Книдским в III веке до н. э. за 800 талантов золота. Он располагался на острове Фарос и смотрел в сторону Большой Гавани, которую соединяла с городом дамба, известная как Гептастадион из-за ее длины семь стадий[45]. Этот маяк был одним из семи чудес античного мира, при этом он выполнял свою непосредственную задачу, будучи заметным на расстоянии примерно 300 стадий[46]. Он состоял из четырех этажей: первый этаж был квадратным, второй – восьмиугольным, третий имел форму круга, на четвертом находились розжиг и зеркала, которые отражали огонь и направляли его свет в сторону моря (расположенную в Тапосирисе гробницу, которая датируется II веком до н. э., соорудили по подобию маяка в размерном соотношении четверть к одному, что дает полное представление о том, как он выглядел). Со времен Античности сохранились многочисленные описания маяка в период процветания. Особенно много их осталось на оборотных сторонах монет, выпущенных в Александрии, таких как эта бронзовая полудрахма, отчеканенная в царствование императора Адриана в 134–135 годах н. э.[47]. Хотя маяк был разрушен и разграблен ради строительных материалов, некоторые мраморные блоки, разбросанные по морскому дну, все же сохранились. Александрийский маяк не только вдохновил Клеопатру Селену и Юбу воздвигнуть такой же в Иоле Кесарии; он повлиял на появление маяков по всей Римской империи, в том числе и в Остии, главной гавани Древнего Рима[48].

Согласно Страбону, район царей Брухейон составлял четверть или даже треть всего города, поскольку последующие правители династии Птолемеев оставляли нетронутыми дворцы своих предшественников и возводили свои собственные, тем самым дополняя первоначальную застройку[49]. Археологические раскопки в этом районе обнаружили следы жизни и быта, относящиеся к IV веку до н. э.: дом, в оформлении которого прослеживаются черты македонских построек из родного города Александра Македонского, Пеллы, был найден в саду бывшего британского консульства[50].

Брухейон охватывал полуостров Лохиас на северо-востоке и север самого города. Именно здесь во время своего пребывания в городе жили и проводили бóльшую часть времени Клеопатра VII и ее семья. Авл Гирций, один из легатов Цезаря, заметил, что александрийские здания были практически несгораемыми, поскольку их строили из камня почти без использования дерева[51]. Все дворцовые здания в комплексе, каждое из которых состояло из множества дворов с колоннадами, отличавшихся друг от друга размерами и планировкой, были связаны между собой. При желании тот, кто имел доступ, смог бы пройти путь от самого последнего сооружения до самого первого – дворца Александра Македонского в Акрополе[52]. Места во дворцах было достаточно и для того, чтобы встречать и располагать важных гостей, таких как Цезарь, Антоний и Октавиан. Ряд комнат Цезаря, по всей видимости, находился близко к театру Диониса и выходил на царский порт и верфи[53].

Также к комплексу дворцов относились Мусейон и Великая библиотека, которые, как и маяк, пользовались международной известностью и влиянием. Точно так же, как Александрию построили по образцу Афин, Мусейон создали по образцу лицея Аристотеля[54]. Мусейон был храмом, посвященным девяти музам греческой мифологии, божественным покровительницам искусств: Клио (история), Урании (астрономия), Каллиопе (эпическая поэзия), Эвтерпе (лирическая поэзия), Полигимнии (священная поэзия), Эрато (любовная поэзия), Мельпомене (трагедия), Талии (комедия) и Терпсихоре (танец). Мусейон включал в себя экседру (похожую на галерею площадку с нишами и креслами, где ученые могли сидеть, слушать лекции и обсуждать свою работу) и общественные тропинки, проходившие через живописные сады, по которым посетители могли прогуливаться, как это делали Аристотель и его коллеги-перипатетики в Афинах. Украшали его прекрасные картины и статуи выдающихся философов[55]. Здесь находился вольер с птицами, включая фазанов, зверинец с экзотическими животными (в том числе жила огромная змея, пойманная в Эфиопии) и ботанический сад, в котором были собраны образцы растений не только из Северной Африки, но и из таких отдаленных мест, как Аравия и Индия[56]. Царские дети, несомненно, проводили там много времени, поэтому вполне вероятно, что именно благодаря зверинцу Клеопатра Селена прониклась любовью к крокодилам, пронеся ее через всю оставшуюся жизнь.

Монета с изображением Фаросского маяка

Ученые, которых Птолемеи выбирали и которым даровали свое покровительство, чтобы те могли воплощать в жизнь свою академическую мечту, хоть и не в башне из слоновой кости, а в мраморном храме, получали щедрое жалованье, освобождались от уплаты налогов и проживали там же, где работали. В связи с тем, что на территории Мусейона имелся зверинец, один древний сатирик, Тимон Флиазийский, в шутку назвал его птичьей клеткой, потому что ученых здесь держали и кормили, как птиц в сетчатом загоне: «Множество певчих птиц откармливают в клетке Муз, в Египте, где многие народы враждуют друг с другом»[57]. Создавалось впечатление, будто ученые толпились у своеобразного фуршетного стола и извлекали максимальную выгоду из своего положения «все включено» (любой, кто работал там, где хорошо кормят, узнает в них себя). Другой древний комментатор, драматург Антидот, проявлял больше жестокости и насмехался над этими учеными, называя паразитами[58]. Один из современников Страбона, Аристоник Александрийский, написал трактат, посвященный Мусейону, в котором, вероятно, описал его повседневное устройство, но текст, к сожалению, не сохранился.

В Античности при храмах обычно воздвигали и библиотеки. В Египте же эта традиция была еще более дальней, поэтому здесь до сих пор можно увидеть археологические остатки храмов и их библиотек, значительная часть коллекций которых была обнаружена и переведена[59]. Великая Александрийская библиотека была крупнейшей библиотекой Древнего мира и содержала самое обширное собрание произведений, общее количество которых составляло где-то от 500 000 до 700 000 наименований[60]. Ранние Птолемеи, несомненно, были большими любителями книг. Птолемей II Филадельф (309–246 до н. э.) приобретал солидные личные библиотеки известных коллекционеров, таким образом, книги попадали к нему из Пергама, Афин и Родоса[61]. Птолемей III Эвергет (284–222 до н. э.) еще больше преуспел в этом увлечении: он отправлял письма всем известным ему правителям с просьбой прислать в ответ литературные и научные труды[62]. От Сиракуз он получил очень большой дар, доставленный в Александрию на борту огромного корабля «Сиракузия», который изобретатель Архимед воздвиг для Гиерона II (тирана, правившего Сиракузами с 270 по 215 год до н. э.)[63]. В Афинах Птолемей III позаимствовал рукописи трагиков Софокла, Эсхила и Еврипида и отказался их возвращать. Ученый и врач Гален рассказывает, что он якобы даже ввел правило, согласно которому корабли, причаливающие в Александрию, подлежали обыску, и если на борту находили какие-либо книги, то их следовало переписать и приобщить к коллекции, причем владельцу возвращали копию, а не оригинал[64]. Для переписывания книг нанимались люди, владевшие двумя языками, или билингвы, которые переводили литературные произведения с их родных языков на греческий. Однако в 48 году до н. э., во время гражданской войны между Клеопатрой и ее младшим братом, Цезарь поджег корабли в гавани, которые блокировали город, и из-за направления ветра огонь распространился на ту часть Александрии, где находилась библиотека[65]. Ученые до сих пор спорят, насколько сильно она и ее коллекции пострадали, поскольку древние источники, упоминающие об этом событии, довольно противоречивы: одни утверждают, что библиотека была полностью уничтожена, другие – что пострадали лишь некоторые второстепенные книгохранилища[66]. Несмотря на это, вполне вероятно, что ремонтные и реставрационные работы продолжались на протяжении всего детства Клеопатры Селены. Антоний якобы подарил Клеопатре в качестве компенсации 200 000 книг, похищенных из царской библиотеки Пергама, главного конкурента Великой Александрийской библиотеки во всем, что касалось грандиозных эллинистических книгохранилищ. Если бы этот жест имел место в реальной истории, царская семья, так любившая книги, встретила бы его с энтузиазмом[67].

Значимым местом в городе был мавзолей Сома. В этой гробнице хранились мумифицированные останки Александра Македонского, человека, которому династия Птолемеев в первую очередь обязана своей властью над Египтом[68]. Птолемей I Сотер перехватил тело Александра по пути из Сирии в Македонию, выкрал его и увез в Египет. Первоначально Александра Македонского похоронили в Мемфисе, религиозной столице Египта, но Птолемей II Филадельф перенес его тело в Александрию, где построил священное место, достойное того, чтобы служить ему гробницей[69]. Мумия Александра была помещена в золотой саркофаг, но ко времени рождения Клеопатры Селены его заменили на стеклянный или, возможно, алебастровый, поскольку стесненные в средствах Птолемеи нуждались в золоте. Это осквернение никак не подорвало уважения, с которым относились к Александру, его телу и гробнице: Октавиан, как сообщается, избавил Александрию от нападений своей армии из почтения к покойному царю, кумиру своего приемного отца Цезаря[70]

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Сноски

1

Размышления, чего разумно ожидать от древних женщин, учитывая их обстоятельства, см.: Lefkowitz, 1983.

Вернуться

2

Обсуждение литературы, созданной женщинами, в частности, в римский период, см.: Plant, 2004; Hemelrijk, 1999.

Вернуться

3

Maras, 2020. P. 129–130.

Вернуться

4

Западная инсула (лат.). – Здесь и далее, если не указано иное, прим. ред.

Вернуться

5

National Archaeological Museum of Naples inv. 9084.

Вернуться

6

National Archaeological Museum of Naples inv. 9018.

Вернуться

7

Плиний Старший, 35.40.147.

Вернуться

8

В 2018 году доктор Джули Груби из Дартмутского университета получила грант Mellon New Directions от Фонда Эндрю У. Меллона на применение современных методов криминалистики к древней керамике и исследование этих отпечатков: https://news.dartmouth.edu/news/2018/04/julie-hruby-wins-fellowship-study-ancient-fingerprints (accessed July 2020).

Вернуться

9

Всем, кто хочет узнать больше о Клеопатре Селене, я крайне рекомендую книги Roller, 2003; 2018. Однако там содержится информация не только о ней.

Вернуться

10

Например, т. н. «Леди с браслетом из слоновой кости», аристократка, которая умерла в Эборакуме (современный Йорк) во второй половине IV века н. э., но родилась в Северной Африке. Ее скелет и погребальные принадлежности относятся к Йоркширской коллекции «Roman York – Meet the People of the Empire’ exhibition» Leach et al., 2009. О других римских африканцах в Йорке см. Leach et al., 2009. Существуют также литературные, документальные и археологические свидетельства присутствия многих других цветных народов в Римской Британии.

Вернуться

11

См. Haley, 1993, где она обсуждает, будучи черной женщиной-классицисткой, поиск ролевой модели.

Вернуться

12

Согласно римскому автору писем Плинию Младшему (61 – ок. 113 н. э.), который был свидетелем извержения и чей дядя, Плиний Старший, погиб во время него, это произошло «за девять дней до сентябрьских календ», то есть 24 августа 79 года н. э. Однако он описывал это в ответ на вопрос, заданный другом 25 лет спустя, см. его письма 6.16 и 6.20. Но археологические и зооботанические данные ставят это под сомнение, поскольку одежда, в которую были одеты многие из погибших, и наличие вина из винограда, который не собирали до сентября, а также гранатов и грецких орехов, которые также не собирали до октября, указывают на более позднюю осеннюю дату. Затем, буквально в прошлом году, на стене дома, который был раскопан совсем недавно, была обнаружена надпись углем, относящаяся к «шестнадцатому дню перед ноябрьскими календами», т. е. 17 октября, и вполне возможно, что это может относиться к 17 октября 79 года н. э. Дискуссия продолжается.

Вернуться

13

Сельская вилла (лат.).

Вернуться

14

Фрагмент фрески с виллы делла Пизанелла, изображающей женщину с фруктами на черном фоне, датируется примерно 40–20 гг. до н. э. и в настоящее время хранится в антикварном музее Боскореале. Изображение любезно предоставлено на Викискладе.

Вернуться

15

Позолоченное серебряное блюдо с виллы делла Пизанелла в Боскореале, на котором, возможно, изображена Клеопатра Селена. Musée du Louvre inv. Bj 1969.

Вернуться

16

Чтобы получить представление о том, как это могло бы выглядеть, вы можете взглянуть на фреску с похожим набором столового серебра, выставленную в гробнице 22-летнего эдила Гая Вестория Приска, расположенной недалеко от Везувийских ворот в Помпеях.

Вернуться

17

Такова жизнь (фр.).

Вернуться

18

Draycott, 2012b.

Вернуться

19

Дискуссии о личности этой женщины продолжаются до сих пор. Эрон де Вильфосс, который первоначально представил столовое серебро, считал, что это Африка, см. Héron de Villefosse, 1899. P. 177. Пердризе предположил, что это может быть город Александрия, см. Perdrizet, 1911. P. 39. Джентель предположил, что это может быть провинция Египет, см. Jentel, 1981. P. 380. Делла Корте предположил, что это может быть Клеопатра VII, см. Della Corte, 1951. P. 35–48.

Вернуться

20

Linfert, 1983. P. 351–358.

Вернуться

21

Gray-Fow, 2014.

Вернуться

22

Светоний, Божественный Август, 17.5, утверждает, что Октавиан «воспитывал их так же тщательно, как своих собственных родственников».

Вернуться

23

Alexander: ANS 1980.109.90. Ptolemy: ANS 1957.172.2020.

Вернуться

24

Maritz, 2001. P. 109.

Вернуться

25

См., например, Скрибония Ларга (ок. 1–50 н. э.), врача императора Клавдия (10 до н. э. – 54 н. э., правил в 41–54 н. э.), чья работа «Медицинские сочинения», сборник 271 лекарственного средства, содержит ряд рецептов. По его утверждению, они использовались и одобрялись членами правящей семьи.

Вернуться

26

С самых ранних времен истории и мифологии Рима женщины были связаны с прядением и ткачеством. Хотя производство тканей, безусловно, составляло важную часть домашнего хозяйства, а веретена и грузила для ткацкого станка повсеместно присутствуют в римских археологических находках, этот стереотип был настолько силен, что, если бы кто-то захотел похвалить женщину за ее добродетельные качества, он бы упомянул о том, что она ткала, отдавая предпочтение всему остальному; например, этот комплимент часто встречается в эпитафиях.

Вернуться

27

Палатинская антология, 9.235.

Вернуться

28

Вверху: монета с изображением Юбы вместе с латинской надписью REX IUBA на аверсе, и Солнце и Луна с надписью на греческом BASILISSA KLEOPATRA на реверсе, Mazard, p. 299. Внизу: монета с изображением Юбы и латинской надписью REX IUBA на аверсе, и корона и систр богини Исиды и надпись на греческом BASILISSA KLEOPATRA на реверсе, Mazard, p. 222.

Вернуться

29

Тацит, Анналы, 12.36, 40; Тацит, История, 3.45.

Вернуться

30

Тацит, Анналы, 14.31-37; Дион Кассий, Римская история, 52.1-12.

Вернуться

31

Shatzman, 1971. Siani-Davies, 1997.

Вернуться

32

Таким образом, оглядываясь назад, можно сказать, что выбор Клеопатрой VII имени для своей единственной дочери был особенно удачным, поскольку, как и ее тезка, вторая Клеопатра Селена формально правила Египтом вместе с двумя своими братьями, а затем покинула его, чтобы вместе с мужем управлять другим царством, прежде чем произвести на свет сына. О первой Клеопатре Селене читайте у Dimitru, 2016.

Вернуться

33

Graeco-Roman Museum inv. 21739.

Вернуться

34

Yale University Art Gallery inv. 1932.1735. Была дарована церкви епископом Анастасием, но сейчас находится в Художественной галерее Йельского университета в Нью-Хейвене, штат Коннектикут.

Вернуться

35

Плутарх, Сравнительные жизнеописания. Александр, 26.4-7.

Вернуться

36

Речь идет о древнем городе Ракотис, который располагался там, где была позднее основана Александрия. Существует мнение, что так называли и саму Александрию.

Вернуться

37

Papyrus Rainer, 19.813.

Вернуться

38

Fraser, 1972. P. 38–60.

Вернуться

39

Этого не случилось бы при римском правлении, как подробно описано у Филона в «О посольстве к Гаю» и в «Послании императора Клавдия александрийцам», Лондонский папирус, 1912.

Вернуться

40

Страбон, География, 17.1.13.

Вернуться

41

Доподлинно неизвестно, какой именно длины был древний стадион, поскольку эта единица измерения равнялась 600 греческим футам, а длина фута варьировалась по всему греческому миру, но были сделаны оценки и высказано предположение, что стадион Птолемеев составлял 185 метров. Если это так, то это означало бы, что Александрия имела размеры 5550 × 1480 метров.

Вернуться

42

Диодор Сицилийский, Историческая библиотека, 15.52.6.

Вернуться

43

Delia, 1991.

Вернуться

44

Страбон, География, 17.6-10. Информацию о подводных исследованиях Александрии и их находках см. в работах Франка Годьо https://www.franckgoddio.org/projects/sunken-civilizations/alexandria.html (от 2 ноября 2020).

Вернуться

45

Плиний Старший, 36.18.83. В книге Лукиана «Как писать историю», глава 62, приведена дарственная надпись на маяке: «Сострат Книдский, сын Дексифана, от имени моряков, Божественным покровителям» – «Божественными покровителями», вероятно, были Диоскуры, братья Кастор и Поллукс, которые, как считалось, особенно оберегали моряков. Если бы стадион Птолемеев составлял 185 метров, это означало бы, что длина Гептастадиона составляла 1295 метров.

Вернуться

46

Иосиф Флавий, Иудейская война, 4.10.5. Если бы высота стадиона Птолемеев составляла 185 метров, это означало бы, что Фарос был виден примерно с расстояния 55,5 километра.

Вернуться

47

American Numismatic Society inv. 1974.26.3475.

Вернуться

48

Светоний, Божественный Клавдий, 20.3. См. реверс RIC 178, or the Torlonia Portus Relief.

Вернуться

49

Диодор Сицилийский, 17.52.5.

Вернуться

50

Empereur, 2008. P. 80.

Вернуться

51

Авл Гирций, сопровождавший Цезаря в Александрию в 48 году до н. э., добавил восьмую книгу к «Галльским войнам» Цезаря, отредактировал «Войны в Африке» и «Войны в Испании» и, вероятно, является автором «Александрийской войны». Подробнее об этом см. в «Первая Александрийская война» Цезаря. Однако практически несгораемость – это не то же самое, что полная несгораемость, как выяснилось, когда эта часть города сгорела в 48 г. до н. э. во время александрийской кампании Цезаря против Птолемея XIII и Арсинои IV, см. Cherf, 2008.

Вернуться

52

Полибий, Всеобщая история, 15.25. См. Grimm, 2003.

Вернуться

53

Цезарь, Гражданская воойна, 3.112.

Вернуться

54

Delia, 1992. Р. 1449–1450.

Вернуться

55

Synesius of Cyrene, Phalakas encomium 6; Аммиан Марцеллин, Римская история, 22.16.12. Один из постаментов, на котором стояла статуя ритора Элия Деметрия, которую Флавий Кир посвятил своим коллегам в Мусейоне, был найден на улице Шериф-паша в Александрии; возможно, он украшал залы комплекса.

Вернуться

56

Агатархид, Об Эритрейском море. См. фрагмент 1. См. также: Афиней, Пир мудрецов, 14.654, 5.196, 14.654b; Элиан, О природе животных, 17.3; Диодор Сицилийский, Историческая библиотека, 3.36-37. О получении Птолемеем II Филадельфом в подарок экзотических животных с территории к востоку от реки Иордан см. Papyrus Cairo Zenon, 1.59.075 – вполне вероятно, что другие иностранные правители делали подобные подарки, как только узнали о существовании царского зверинца, точно так же как правители обмениваются подарками и сегодня. Вполне вероятно, что царский зверинец был источником многих животных, выставленных в Риме в 29 году до н. э. после Тройного триумфа Октавиана, см. Дион Кассий, Римская история, 51.22.5 для упоминания гиппопотамов и носорогов. Животные царского зверинца использовались в царских процессиях, и их учет см. Афиней, Пир мудрецов, 5.198d.

Вернуться

57

Афиней, Пир мудрецов, 1.22d.

Вернуться

58

Там же, 6.240b – c.

Вернуться

59

Ryholt, 2013.

Вернуться

60

Гранитный блок с надписью «3 тома Диоскорида», обнаруженный в саду генерального консульства Пруссии, был идентифицирован как хранилище папирусных свитков, и, если эта информация верна, она дает некоторое представление об устройстве такого хранилища в библиотеке. О библиотеке см. Erskine, 1995; Bagnall, 2002; MacLeod, 2004. О мифологизации библиотеки в Античности см. Delia, 1992; от Античности до наших дней см. Handis, 2013.

Вернуться

61

Афиней, Пир мудрецов, 1.3b.

Вернуться

62

Galen, Second Commentary on Hippocrates’ Epidemics 3.239–240.

Вернуться

63

Афиней, Пир мудрецов, 5.206d–209b.

Вернуться

64

Гален, Комментарий об эпидемии, 3.17.1.606.

Вернуться

65

Цезарь, Александрийская война, 3.111.

Вернуться

66

Cherf, 2008; Empereur, 2008; Hatzimichali, 2013. О масштабах ущерба см., например, противоречия в: Плутарх, Сравнительные жизнеописания. Цезарь, 49.6–7; Дион Кассий, Римская история, 42.38. Во многих древних источниках приводятся подозрительно точные цифры количества утраченных книг.

Вернуться

67

Плутарх, Сравнительные жизнеописания. Антоний, 58.5. Об Александрии и Пергаме см. Erskine, 1995.

Вернуться

68

Erskine, 2002.

Вернуться

69

Павсаний, Описание Эллады, 1.6.3, 1.7.1.

Вернуться

70

Плутарх, Сравнительные жизнеописания. Антоний, 80.

Вернуться