Дарья Туманова
Моя чужая жизнь

Такие разные близнецы

Я до сих пор помню тот день, когда родители впервые произнесли это страшное: "Нет у тебя больше сестры". Их лица были мрачнее тучи, а мама с трудом сдерживала слезы, пока папа стиснул зубы так, что на его челюсти проступили вены. Но хуже всего было то, что я не могла возразить. Все, что произошло, казалось каким-то дурным сном, из которого никто из нас не мог проснуться.

Мы с Лерой были близняшками, но такими разными, будто нас разделяли не годы, а целые миры. Я всегда старалась быть правильной: помогать маме, учиться на отлично, а Лера с самого детства тянулась к непредсказуемости. Я любила книги и тихие вечера дома, а она мечтала о шумных компаниях и приключениях. Даже во внешности мы были противоположностями: мне шли светлые платья, а Лера всегда выбирала черное, предпочитая подчеркивать свою независимость. Я была той, кем гордились родители: прилежной, спокойной, всегда готовой помочь. А Лера – ее тянуло туда, куда мне никогда бы не пришло в голову даже взглянуть. В темные переулки, в компании с парнями с сомнительной репутацией. Она любила риск, и, наверное, именно это стало ее проклятием.

Я помню, как она влезла в чужой заброшенный дом ради "приключений".

Ее поймал охранник, а Лера, вместо того чтобы извиняться, уверенно схватила со стены ржавый лом и пригрозила: "Еще шаг, и я сделаю в тебе дыру, а потом скажу, что это была самозащита! Скажу, что ты пытался меня изнасиловать!" Она быстро сняла трусики и бросила в него.

Охранник офигел от такого поведения и сильно растерялся. Он явно не ожидал ничего подобного! Он отступил, видимо, решив не связываться, а Лера убежала, оставив его в полном шоке. Потом она еще долго хвасталась этим эпизодом, называя себя "королевой импровизации".

Сначала это были мелочи. Лера прогуливала школу, возвращалась домой поздно и не могла объяснить, где была. Родители ругались, кричали, но это не помогало. Потом появились странные звонки ночью, пропадавшие деньги, сломанные телефоны.

Лера начала пить и употреблять сомнительные вещества, а однажды привела домой своего нового парня. Его звали Егор, но в нашем доме он навсегда остался "этим". Слишком высокий, слишком худой, с глазами, которые смотрели сквозь тебя, как будто тебя уже не существовало.

"Он художник," – объявила Лера с вызовом в голосе, будто специально испытывала наше терпение. Но Егор не носил кистей или карандашей. Его искусство заключалось в том, чтобы запугивать, манипулировать и постепенно стягивать Леру в свое мрачное болото.

Ему было всего 23 года, но за его плечами уже было криминальное прошлое. Он гордо рассказывал, что успел "отсидеть" за мелкое мошенничество, и явно наслаждался своей репутацией. Чем он конкретно занимался, мы не знали, но догадывались, что ничего хорошего у сестры с ним не будет.

Когда она заявила, что беременна от него, в доме разразился настоящий ураган. Отец, который всегда говорил, что семью нельзя выносить на публику, как грязное белье, теперь орал так, что слышали, наверное, все соседи.

Мама рыдала, умоляя Леру опомниться, оставить Егора, начать все сначала.

– Дочка, не губи свою жизнь, тебе еще восемнадцать, – всхлипывала она, сжимая руки, как будто могла удержать Леру силой. – Ну какой ребенок от бандита? С кем ты связалась? Брось его! Но Лера только смеялась. Смех этот, звонкий и полный презрения, я запомнила на всю жизнь. Это был смех человека, который уже принял свое решение и решил сжечь все мосты.

Родители пытались устроить ее жизнь. Они договорились о браке с сыном крупного бизнесмена, Романом. Честно говоря, тот парень был скучным, немного толстоватым, но порядочным. Его семья могла вытащить нас из финансовой ямы, в которую мы начали падать после неудачных инвестиций отца. Но Лера даже слушать не хотела.

– Мне плевать на вашего Романа! – кричала она, размахивая бутылкой вина. – Вы просто хотите продать меня, как товар! А я выбрала Егора. И точка.

– Ты будешь делать то, что тебе говорят! – голос отца был твердым и громким, как удар молота. – Выйдешь замуж за Романа и родишь этого ребенка, а он его усыновит. Я больше не желаю ничего слышать про твоего бандита!

– Я люблю его! Ты не понимаешь? У нас любовь! – закричала Лера, ее глаза блестели от слез и ярости. – Вы можете хоть раз в жизни оставить меня в покое?

Ночью Лера разбила мамино любимое зеркало, украла папины часы и исчезла. Вернулась через два дня, словно ничего не произошло. Но это было только начало.

Однажды ее дружки вломились к нам в дом. Это было ночью, когда весь дом уже спал. Ветер за окном шумел, но в тишине дома звук возни с замком был резким и угрожающим. Я проснулась от странного звука – кто-то возился с замком входной двери.

Через минуту в прихожей раздались громкие шаги, а затем шум падающей вазы. Их было трое, все в темной одежде, с капюшонами, скрывающими лица. Один держал что-то похожее на лом, другой постоянно оглядывался, а третий уверенно шел вперед, будто уже не раз делал подобное. Один из них сразу направился в кабинет отца, другой – к сейфу в спальне.

Я замерла на лестнице, не зная, что делать. Они двигались так уверенно, будто знали дом как свои пять пальцев. Они знали, где лежат все ценные вещи, и еще у них были ключи. Ключи, которые дала Лера.

Она стояла на пороге, смотрела на происходящее с какой-то странной смесью растерянности и равнодушия. Ее взгляд был пустым, как будто она не могла поверить, что ее действия привели к этому. Но в ее позе не было и намека на желание вмешаться или остановить происходящее.

А дальше все было как в жутком кошмаре.

Один из нападающих замахнулся битой на маму. Она вскрикнула и попыталась уклониться, но он преградил ей путь. В этот момент отец бросился вперед, пытаясь закрыть ее собой. Все происходило слишком быстро: глухой удар, звук треснувшей кожи, и отец падает, как кукла, лишенная нитей. Кровь проступает на его виске, стекает по щеке.

Мама кричит, бросается к нему, но ее останавливают. Лера стоит на пороге. Ее губы дрожат, а глаза пусты, как будто она пьяная или под действием каких-то веществ. Тишина оглушает.

Этот момент постоянно стоит у меня перед глазами… Тот момент, когда отец упал, держась за голову, и фигура моей сестры, смотрящей на все это. Ее губы дрогнули, будто она хотела что-то сказать или закричать. Но вместо этого она отвернулась, сжала кулаки и, кажется, проглотила собственное чувство вины. Я тогда думала, что он умрет. Но он выжил. И после этого родителям пришлось принять решение.

– Уходи, – сказал отец, глядя на нее так, как будто уже похоронил ее в своем сердце. – Если ты пересечешь этот порог, назад дороги не будет.

Она ушла. Просто развернулась и вышла. Никаких извинений, никакого сожаления. И с тех пор ее не стало. Для родителей, для меня. Мама часто повторяла, что Лера умерла. Так было легче, наверное.

Но для меня она никогда не была мертва. Каждый раз, проходя мимо ее старой комнаты, я ловила себя на мысли, что жду ее возвращения. Я помнила, как она смеялась, как упрямо взмахивала волосами, споря с родителями, и как умела одним своим присутствием превращать дом в хаос. Иногда, глядя на свое отражение, я замечала ее черты – тот же прищур глаз, то же едва заметное движение губ. Она всегда была частью меня, даже если ее не было рядом. И это знание, что она где-то там, живет своей жизнью, забыв про меня и про родителей, не давало мне покоя. Где-то в глубине души я знала, что Лера иногда думает обо мне, и надеялась, что однажды она вернется. Только она не вернулась. Родители однажды сказали, что она пропала с концами.

Словно фантом из прошлого

Прошло пять лет с тех пор, как я видела ее в последний раз. Пять долгих лет, за которые я ни разу не слышала ее голоса, не получала ни поздравлений на день рождения, ни простого "Привет, как дела?". Для нас она словно исчезла с лица земли.

Но однажды, совершенно неожиданно, она написала мне. Сообщение всплыло в социальной сети, словно фантом из прошлого.

Я даже не сразу поняла, от кого оно. На аватарке не было фотографии, а имя было явно вымышленное – Клава Лерунова. Имя мне сразу почему-то напомнило про сестру. Сердце забилось быстрее, но я попыталась успокоить себя: "Спам", – подумала я. Но пальцы все равно застыли над клавишей удаления. "Лерунова" – это не могло быть просто совпадением. Грудь сдавило, и мысли понеслись одна за другой: а что если это она? Что если она жива? Но почему сейчас?

"Привет, сестренка. Помнишь еще меня? Я попала в беду и мне нужна твоя помощь." Мои руки задрожали, когда я читала это. Сердце замерло. Почему сейчас? Почему она решила обратиться ко мне, когда столько лет не было ни слуху ни духу?

Я долго смотрела на экран, пытаясь осмыслить увиденное. Пять лет тишины, и вдруг она появляется, как ни в чем не бывало. У меня даже дыхание перехватило. Сердце билось где-то в горле. Первая мысль была: удалить сообщение и сделать вид, что ничего не было. Но пальцы зависли над экраном, как будто не слушались меня. Я почувствовала, как к горлу подкатил ком.

"Что случилось?" – машинально написала я.

Ответ пришел почти сразу: "Давай встретимся, и я тебе все расскажу."

Я колебалась. Что ей от меня нужно? Почему сейчас? Но что-то, какая-то сила, заставило меня набрать: "Ладно, давай встретимся и поговорим."

Мы договорились увидеться в небольшом кафе на окраине города, месте, где нас точно никто не узнает. Меньше всего мне хотелось, чтобы родители узнали, что сестра снова объявилась. Они считают, что все беды семьи исключительно из-за нее.

Когда она вошла, я даже не сразу ее узнала. Лера выглядела как чужая: уверенная, грациозная, будто она только что сошла с обложки журнала. Ее идеально уложенные волосы с модным мелированием сверкали на свету, а маникюр выглядел так, словно он сам стоил целое состояние. Драгоценности переливались при каждом движении ее тонкого запястья, а сумка из кожи крокодила выглядела не просто дорогой, а вызывающе роскошной. Снаружи кафе стояла припаркованная машина – ярко-красный спортивный автомобиль, блестящий и безупречный. "Наверное, ее бандит много денег ворует," подумала я с едва скрытым раздражением.

Наша семья никогда не отличалась богатством. Я работала в полицейском архиве и “стояла в очереди” на должность следователя. Мне предлагали хорошую позицию в другом городе, но я не могла оставить родителей. После того нападения на отца его здоровье сильно ухудшилось, а мама мучилась с сердцем. Они бы не справились без меня. Не могла я их бросить и уехать ради карьеры. Семья для меня всегда была дороже всего.

Лера села напротив и улыбнулась. Ее улыбка была такой, какой я ее помнила: уверенной, немного дерзкой, как будто она знала что-то, чего я не знала.

– Как родители? – спросила она между глотками кофе.

– Тебе правда это интересно или ты спрашиваешь для приличия? – недовольно спросила я.

– Ты права. Мне всегда было плевать на них. Я никогда не чувствовала себя частью этой семьи, – спокойно сказала она, откинувшись на спинку стула. Затем ее голос изменился, стал мягче. – Но ты… сестренка… это другое. Ты ведь как я, ты часть меня. Мы с тобой близнецы, и я всегда чувствовала, когда тебе плохо. Знаешь, в тот день, когда ты заболела перед экзаменами, у меня тоже болела голова, как будто это я была на твоем месте. Это связь, которая есть только у нас.

Я скептически посмотрела на нее, но она продолжала говорить. Ее голос наполнялся какой-то неожиданной теплотой. Она вспоминала, как мы строили штабы в саду, спорили из-за игрушек, но всегда мирились, потому что не могли долго быть друг без друга. Она рассказывала, как иногда скучала по мне, как хотела позвонить, но не знала, как начать разговор. И, к своему удивлению, я начала верить. Мы смеялись, вспоминая, как устраивали шпионские игры, пока мама не ругала нас за грязную одежду. На мгновение мне показалось, что все может вернуться.

В детстве мы были очень близки. Она всегда умела поддержать меня, даже когда я злилась или чувствовала себя одинокой. Вместе мы были неразлучны – две половинки одного целого. Но потом все изменилось. Появились ее тайны, недосказанность, все больше ссор. На мгновение мне показалось, что все может вернуться, будто время способно стереть те годы отчуждения.

Но потом она сказала:

– Ника, я приехала вот зачем… Ты можешь помочь мне в одном деле. Ты должна стать на пару месяцев мной.

– Что?! – удивилась я. – Как ты себе это представляешь?

– Мы тебя преобразим! Будешь похожей на меня! Никто не отличит! – воскликнула она.

– Мы же близнецы! Помнишь, как нас в школе все путали? И как мама иногда не отличала?! – Она улыбнулась, заметив, как я скептически приподняла бровь. – Мы сделаем все так, что ты будешь похожа на меня! Никто не отличит!

– И никто типа не догадается, что я не ты? Типа все дураки такие? Ты, как всегда: все вокруг тебя идиоты, только ты одна умная! Ничего не изменилось! – недовольно покачала я головой.

– Никто не знает, что у меня есть семья, и тем более сестра-близнец! Я все продумала! – радостно заявила она. – Ты просто поможешь мне выяснить кое-что. Ты же умная. И говоришь, что в полиции работаешь.

– Я в архиве работаю. Я не веду расследования, я что-то вроде архивного призрака, – уточнила я.

– Да пофиг! Сестренка, ты же как детектив! Поможешь мне выяснить!

– Что я должна выяснить?

– Дело в том, что мне кто-то присылает угрозы… Я думаю, что мой муж со своей любовницей хотят от меня избавиться и забрать детей…

– Твой муж? Егор что ли?

– Егор? Какой Егор?

– Ты меня удивляешь. Ты уже не помнишь Егора, из-за которого у тебя были скандалы с родителями? Ты же была беременна от него!

– Ааа, Егор! Ну конечно. Забудь про него. Мы с ним расстались почти сразу же. И ребенка я потеряла от него.

– Ну ты даешь! Я просто в шоке!

– Да забей! Вот, смотри сюда! – улыбнулась она, доставая телефон.

Она открыла телефон и начала показывать мне фотографии.

– Смотри, вот мой муж. Он известный бизнесмен, Игорь Вавилов, ты наверняка про него слышала. А это наши дети. Анечка, ей три года, и Мишенька, ему недавно исполнилось два.

– Похоже, он очень богат. – усмехнулась я.

– Даже не представляешь! – подмигнула она. – Ты же меня знаешь, я люблю роскошь.

– Ага. Знаю. – буркнула я, а про себя подумала, что в этом и была всегда ее главная проблема. Она ради денег готова была мать родную продать. Впрочем, она это и сделала когда-то.

Мой муж очень опасный человек!

Я посмотрела на своих племянников и чуть не расплакалась. Эта засранка могла бы хоть раз прислать фото или хоть как-то намекнуть, что у меня есть племянники.

Муж ее был довольно симпатичный. Даже не представляю, как она подцепила его. Неудивительно, что она вся в драгоценностях, и тачка у нее – закачаешься. Явно бабла не мерено.

– Значит, ты думаешь, что твой муж хочет тебя убить? – переспросила я.

– Подозреваю.

– И у тебя есть какие-то основания для этого? Иначе ты бы не примчалась ко мне, даже не вспоминала бы, что у тебя есть сестра.

– Зря ты так. Я постоянно о тебе думаю!

– Хорошо. И что ты хочешь? Чтобы твой муж убил меня вместо тебя? – засмеялась я.

– Да как ты можешь такое говорить! – возмутилась она.

– А что, в твоем духе!

– Хорошего ты обо мне мнения, – фыркнула она.

– И не только я. Давай ближе к делу.

– Дело в том, что за мной следят, – голос Леры дрогнул, и я впервые увидела в ее глазах настоящую тревогу. – Я не могу сделать ничего без риска, что они заметят. Мне нужно, чтобы ты заняла мое место. Ты будешь делать вид, что все хорошо: ходить по магазинам, гулять с детьми, заниматься обычными делами. А я в это время соберу улики против него вместе с частным детективом.

– А почему ты не можешь просто нанять детектива, чтобы он все собирал? Не понимаю, к чему такие сложности, зачем в этой схеме я? Ты все можешь сделать и без меня… – нахмурилась я.

– Сестренка, мой муж очень опасный человек! – перебила Лера, ее голос стал отчаянным. – Он следит за каждым моим шагом. В доме камеры понатыканы. Прослушка на каждом шагу. Если я просто исчезну или начну действовать, он сразу поймет. А так он будет видеть, что я на виду и не будет знать, что я работаю против него. Сделай это, прошу… Ради меня, и ради моих детей… они ведь могут лишиться матери! Сделай это ради них. Пожалуйста.

Я смотрела на нее, разрываясь между недоверием и жалостью. Ее слова о детях задели меня. Мои племянники – маленькая Анечка и Мишенька. Их фотографии все еще стояли перед моими глазами. Лера ждала моего ответа с замиранием, а я не могла ничего сказать.

– Ладно, – наконец выдохнула я, чувствуя, как волна сомнений накрывает меня с головой. – Но как ты собираешься поменять мне внешность? Я не собираюсь стричь волосы!

– И не надо! – улыбнулась Лера. – Сейчас есть отличные парики. Ты будешь выглядеть как я, только лучше!

– И ты думаешь, твой муж не догадается, что я – не ты? – скептически спросила я, прищурив глаза.

– Сестренка, ему плевать! – Лера махнула рукой. – Поверь, у нас давно уже ничего нет с ним.

– А дети? Они не узнают родную мать?

– Дети? – Лера слегка удивилась, как будто этот вопрос ее застал врасплох. – Да они маленькие еще. И все время проводят с гувернанткой. Они точно не догадаются.

Я замерла, пораженная.

– Ты сидишь дома, не работаешь, и твои дети с гувернанткой? Ты с ними вообще время не проводишь?

– Провожу, конечно же! – вспыхнула Лера. – Просто не так часто, как хотелось бы! У меня, знаешь ли, куча дел. Я работаю.

– Где ты работаешь? – переспросила я, еще больше удивляясь.

– Ну так, у меня свой бизнес. Я с моим другом занимаюсь благотворительностью. Помогаем детям-сиротам, животным там всяким.

– Ничего себе! – я не смогла скрыть удивления. – Да ты просто кладезь секретов! Ты и благотворительность? Не могу поверить.

– Да, сестренка, я не такая плохая, как ты думаешь, – с легкой обидой сказала Лера. – Я пытаюсь сделать что-то хорошее, хоть иногда. И знаешь, я хочу, чтобы дети гордились мной, когда вырастут.

– Правда? – я подняла бровь. – А почему ты тогда сама с ними не проводишь больше времени? Они ведь сейчас тебя нуждаются больше всего.

– Ты не понимаешь, – вздохнула Лера, опустив взгляд. – Эта семья, этот брак… Все так запутано. Я стараюсь дать детям все, что могу, но времени на себя не остается. А благотворительность – это то, что помогает мне чувствовать себя полезной.

Я молчала, обдумывая ее слова. Возможно, я слишком спешила с выводами о сестре. Но все равно что-то в ее истории казалось мне странным.

Перед тем как проворачивать эту авантюру, я сказала родителям, что меня отправляют на стажировку в соседний город. "Я не смогу приезжать два или три месяца, но буду регулярно звонить," – заверила я их, стараясь выглядеть максимально убедительно.

– Что еще за стажировка? – удивилась мама. – Ты ведь уже не учишься, что за новость такая?

– Ну, мам, так надо. Это для карьеры, потом все объясню! – поспешила я успокоить ее.

Так я из-за сестры соврала родителям. Но разве я могла сказать им правду? Они бы не поняли.

Лера не теряла времени. Уже на следующий день мы отправились в салон красоты. Парикмахеры и стилисты кружились вокруг меня, как стая голодных волков. Сначала они взялись за мои длинные волосы, разглядывая их с профессиональным интересом.

– Стричь не будем, – сразу же заявила Лера. – Только укладка и парик.

– А волосы у вас шикарные, – улыбнулась одна из парикмахерш. – Жалко прятать.

– Не спорьте, делайте, как сказано, – отрезала Лера, сверкнув глазами.

Процесс затянулся. Мне казалось, что я превратилась в манекен, на котором отрабатывали весь арсенал инструментов. Когда на меня примерили парик, я чуть не рассмеялась – выглядело это настолько нелепо, что я всерьез засомневалась, узнает ли меня кто-то вообще.

– Отлично! – воскликнула Лера, разглядывая меня, как художник свою картину. – Ну разве не я?

– Ты – только с утра после бессонной ночи, – фыркнула я.

Стилистов ее замечание не смутило, а вот Лера фыркнула, но ничего не ответила.

На этом приключения не закончились. Меня повели за покупками, где Лера решила, что я должна выглядеть исключительно как она. Элегантные блузки, юбки-карандаши, туфли на каблуках – все это вызывало у меня лишь раздражение и ужас.

– Слушай, а ты не думаешь, что я упаду на этих ходулях? – спросила я, примеряя туфли.

– Ты не упадешь, ты будешь блистать! – заявила Лера.

Зря мы все это начали!

Потом мы ехали в ее город долго, дорога пролегала через леса и холмы. Лера остановила машину недалеко от огромного особняка, похожего на кадры из фильмов, и обернулась ко мне.

– Садись за руль, – вдруг заявила она.

– В смысле? Ты прикалываешься? Я не умею водить! У меня и прав нет!

– Теперь есть, – улыбнулась сестра и передала мне свои права.

– Но как же… – начала я, ошеломленная.

– Ты что, никогда не водила? – удивилась она.

– Ну, водила, в теории, и так, чуть-чуть папа учил. Но по городу я никогда не ездила…

– Ничего сложного, просто рули и все. А вообще, у меня личный водитель есть. Тебе только до дома доехать, и все.

Сердце стучало так, что, казалось, я его слышу. Но выбора не было. Я взяла руль, надеясь, что дорога будет короткой и без происшествий.

Перед тем как выйти из машины, Лера попросила меня остановиться на обочине и строго посмотрела на меня.

– Слушай внимательно. Я с тобой туда не пойду. Все, что нужно, я уже объяснила. Это твоя задача теперь.

– Черт, да как же я там буду одна? – поразилась я. – Ты правда думаешь, что никто не догадается? Я даже детей толком не знаю! А если я не справлюсь? Меня расколят в два счета! Нет, это дурная затея! Зря мы все это начали! Давай остановимся, пока не поздно! Тем более ты говоришь, что за тобой следят! Что они, не догадаются, думаешь

– Ты справишься, – уверенно заявила Лера. – Просто следуй моим инструкциям. О том, что дети тебя не признают, даже не думай. Они еще маленькие, ничего не поймут. Гувернантка все время с ними. Тебе нужно просто играть роль. Не переживай, ты там только для отвода глаз.

– А если меня все-таки раскроют? – мой голос дрогнул.

– Никто не раскроет. Я тебе отдала свой телефон со всеми нужными контактами. Веди себя естественно, как будто это твой дом и твоя жизнь. И вот еще…

Она передала мне банковскую карточку.

– Вот, покупай все, что хочешь. Не экономь! Кушай в ресторанах, ходи в спа. Займись спортом, ты же знаешь, как я слежу за собой. – Она улыбнулась и добавила, – Все будет хорошо. Считай, это просто приключение.

– А как же твоя работа? Если позвонят и скажут, что я должна приехать. А я ведь не знаю там ничего…

– Не позвонят! – строго сказала сестра. – И не вздумай соваться в мои рабочие дела. Это моя зона ответственности.

– Это будет сложно, играть такую роль… – пробормотала я, выходя из машины.

– Значит, зайдешь и веди себя, как обычно, – снова повторила Лера.

– Как обычно? А это как?

– Это как обычно! – перебила она меня. – Просто представь, что ты там всегда жила и что это твои дети.

Сердце стучало так, что, казалось, я его слышу. Но выбора не было. Сестра вышла, а я поехала по направлению к дому.

Когда я шагнула в дом Леры, мое сердце упало куда-то к пяткам. Я знала, что у сестры шикарная жизнь, но это… Это было даже не роскошью – это было чем-то из параллельной реальности, куда я вряд ли бы попала, если бы не ее странная и дико авантюрная просьба.

Мраморный пол, который блестел так, что я могла бы увидеть в нем свои испуганные глаза. Огромная люстра, сверкающая так, будто кто-то собирался устроить бал прямо здесь и сейчас. Высоченные потолки с лепниной, двери из темного дерева с какими-то узорами – я даже побоялась к ним прикоснуться. Все это кричало: «Ты здесь лишняя, девочка».

Я замерла, осматривая это богатство. Мне казалось, что этот дом буквально смотрит на меня, осуждая. Даже шторы выглядели слишком идеальными – тяжелые, с кистями, как в фильмах про дворцы. Я вдруг ощутила себя героиней сказки, только вместо того, чтобы быть золушкой, превратившейся в принцессу, я была… ну, просто золушкой.

«Дыши, Ника. Это всего лишь пару месяцев. Ты справишься.»

Из раздумий меня вывел голос.

– Добрый вечер, госпожа.

Я дернулась так резко, что чуть не споткнулась. Передо мной стоял мужчина – подтянутый, в идеально сидящем черном костюме. Его осанка была такой прямой, что я машинально выпрямилась, словно в школе на проверке строя. Лера упоминала его в своих инструкциях. Дворецкий.

– Добрый вечер, – отозвалась я, надеясь, что голос звучит достаточно уверенно.

Он протянул руки, ожидая, что я отдам ему верхнюю одежду. Я торопливо сняла кофточку, с трудом удерживая сумочку, и сунула все в его идеально сложенные руки. Его легкая улыбка напоминала мне спокойствие тренера йоги.

– Хотите чаю или кофе? – его голос был таким ровным, что я почувствовала себя ребенком, который только что натоптал на чистом полу.

– Чаю, – вырвалось у меня. Хотя хотелось попросить стакан воды и кислородный баллон.

Он ушел, а я осталась одна в огромном холле. Под ногами мягко пружинил ковер, который, кажется, стоил больше, чем я зарабатываю за год. На стенах висели картины в массивных рамах. Я не знала, кто их написал, но была уверена, что это кто-то из тех, чьи имена мне вряд ли удастся даже произнести.

Я подошла к столу, где лежал журнал. Открыла его, чтобы успокоиться, но первое, что бросилось в глаза, было: «10 способов обновить интерьер вашего особняка.» Особняка, блин! Я даже не успела дочитать заголовок, как вернулся дворецкий с подносом.

– Ваш чай, госпожа, – сказал он, ставя чашку на стол.

– Спасибо, – ответила я, стараясь скрыть неловкость.

Он снова улыбнулся и ушел, оставив меня одну. Я сделала глоток, надеясь, что это хоть как-то поможет мне успокоиться. Но чай оказался настолько ароматным, что я задумалась: «Где они вообще такой находят? В каком-то секретном месте для жутко богатых?»

Я встала и направилась дальше, решив осмотреть дом. Холл был только началом. Передо мной открывалась анфилада комнат, каждая из которых выглядела так, будто она из журнала по дизайну.

Все это казалось нереальным. Я шла мимо огромного зеркала и на секунду остановилась. Парик, который я надела, идеально сидел, но я все равно почувствовала себя фальшивкой. Под ним были мои длинные волосы, которыми я всегда гордилась, и из-за того что они были спрятаны, я ощущала дополнительную неловкость.

«Это не ты, Ника. Это Лера. И пока ты здесь, ты должна быть ей.»

Я еще раз посмотрела на свое отражение и пошла дальше. Впереди был весь дом и куча людей, которые наверняка захотят понять, что происходит.

«И это был только холл. Интересно, что еще меня здесь ждет?»

Первой комнатой, куда я зашла, была гостиная. Точнее, это называлось "гостиная", но по размерам больше походило на музейный зал. Высокие потолки с витиеватыми люстрами, массивные диваны с бархатной обивкой, а в углу – рояль, клавиши которого выглядели так, будто их недавно касались.

Я не удержалась и прикоснулась к клавишам. Звук, будто живой, заполнил комнату, и я тут же отдернула руку, словно меня поймали за чем-то запретным. Интересно, кто играет здесь? Неужели моя сестра? Никогда раньше не замечала у нее наклонности к музыке…

"Так, Ника, не привлекай к себе внимания," – напомнила я себе и двинулась дальше, ощущая, как взгляд рояля будто бы следил за мной.

На стенах висели картины, явно стоившие целое состояние. На одной из них изображен охотник с собакой – настолько реалистичный, что мне даже показалось, будто собака сейчас сойдет с полотна. На другой – пейзаж с каким-то озером. Я могла поклясться, что вода на картине будто бы шевелилась. Эти картины словно наблюдали за мной, их невидимые глаза следили за каждым движением.

Я сильная, я справлюсь…

Я прошла в столовую – огромный дубовый стол занимал почти все пространство. Ряды стульев с резными спинками выстроились, как солдаты на параде. Над столом висела еще одна люстра, на этот раз кристальная, ее сияние отражалось в полированном дереве так, что мне захотелось рассмотреть каждую деталь.

Запах в комнате был настолько тонким, что казался частью воздуха, но такой насыщенный – смесь цитрусов, цветов и чего-то древесного. Это был аромат богатства, тот самый, который вы не купите в магазине. Он говорил: "Ты здесь в гостях, девочка."

“Ну, вроде все хорошо. Я сильная, я справлюсь…” – попыталась я приободрить себя.

Теперь было пора переходить к самому волнительному – знакомству с детьми. Я стояла в холле, собираясь с силами. Лера успела меня предупредить, что ее материнские обязанности ограничиваются получасом игр или чтением книжек по вечерам. Для детей это привычная повседневность, а для меня – настоящее испытание. Мне предстояло не просто провести с ними время, но и сделать вид, что я – их мама.

С этими мыслями я уже собиралась направиться к детской, как мой взгляд случайно зацепился за одну из картин на стене. Сердце на миг замерло: на огромном полотне была изображена моя сестра. Ее глаза смотрели на меня так живо, что я почувствовала, как внутри все похолодело. Мне даже показалось, что она сейчас моргнет или улыбнется.

Попятившись от неожиданности, я задела столик возле стены. Тот опасно качнулся, и ваза, стоявшая на нем, издала предательский звон. Я подскочила и схватила ее обеими руками, успев поймать буквально в последний момент. Сердце стучало так, что я почти не слышала собственных мыслей. Волна адреналина пронеслась по всему телу, и внутри больно кольнуло от напряжения.

Я стояла, сжимая вазу, словно это был спасательный круг, и уговаривала себя: "Ну давай, Ника, раздолбай тут все. Ты же можешь. Иди уже дальше и не трогай ничего!"

Осторожно вернув вазу на место, я выдохнула и оглянулась на картину. Теперь ее взгляд казался уже не таким живым, и я почувствовала себя глупо. "Чем дальше, тем интереснее," – пробормотала я себе под нос и направилась в детскую, стараясь больше ничего не задевать.

Я вошла в детскую, стараясь дышать ровно. Гувернантка, сидевшая в кресле с планшетом, тут же отложила его и поднялась, склонив голову в легком поклоне.

"Добрый вечер, госпожа," – прозвучало ее вежливое приветствие. Я нервно улыбнулась, кивнула ей, не зная, что сказать, и переключила внимание на детей, попутно осматривая детскую комнату. Она мне показалась очень уютной. Сестра наверняка ведет себя с прислугой иначе – может, более строго? Почему я не спросила у нее об этом?

Я переключила внимание на детей и обстановку детской комнаты. Тут все было максимально уютно. Наверное, если бы я была на месте сестры, то все сделала бы точно также!

Комната была светлой и теплой: мягкие игрушки беспорядочно лежали на полу, книги яркими корешками выстроились на полке, а на тумбочке горел ночник в форме луны.

Аня, трехлетний воздушный ангелочек, сразу подняла на меня свои огромные, сияющие глаза и радостно закричала:

"Мама!"

Вслед за ним поднялся и Миша, двухлетний карапуз, прямо точь-в-точь как на фото, что мне показывала сестра. Он радостно запрыгал, хлопая в ладоши, как будто не до конца понимая причину радости сестры, но понимая, что сейчас будет что-то из ряда вон забавное.

Я на миг замерла. Это было так странно, как дежавю. Как будто я уже видела этот момент когда-то очень давно в полузабытом сне.

Он подбежал ко мне, протягивая в руках игрушечную машинку. Его лицо светилось от счастья.

"Привет, мои дорогие," – сказала я, стараясь вложить в голос тепло и уверенность. Мои ладони вспотели от напряжения, но я присела на корточки, чтобы обнять их.

Их крохотные ручки обхватили меня с такой силой, будто они боялись отпустить, и я ощутила, как внутри что-то защемило, а затем разлилось теплой волной, заполняя все до краев. Это чувство было таким пронзительным и неожиданным, что я едва сдержалась, чтобы не разрыдаться прямо там. В этот момент я поняла, что даже если они обнимают не свою маму, я готова быть для них всем, что им нужно.

Их запах – смесь детского крема и чего-то сладкого – напомнил мне о самых чистых, невинных моментах жизни. Он обволакивал меня, вызывая нарастающее чувство, что эти обнимашки принадлежат мне. Но почему же мне кажется, что я краду этот момент, что я ворую любовь, которая по праву должна принадлежать их настоящей маме? Эта мысль пронзила меня до дрожи, оставляя чувство вины, переплетенное с нежностью.

Мы сели на мягкий ковер посреди комнаты, и дети тут же начали соревноваться за мое внимание. Аня принесла куклу, потребовав помочь ей надеть платье, а Миша протянул машинку, ожидая, что я сделаю для нее гараж из подушек.

Я улыбнулась, чувствуя, как напряжение постепенно уходит. Их смех, их бесконечная энергия окутывали меня, как мягкое одеяло. Я даже забыла, что в комнате сидит посторонняя женщина, которая могла наблюдать за мной и заметить что-то странное в моем поведении, заподозрить неладное.

Аня с серьезным видом объясняла, как важно правильно завязывать ленточку на кукольном платье, а Миша, нахмурившись, старательно складывал подушки, проверяя, достаточно ли крепким получился гараж.

Гувернантка встала и тихо спросила:

– Простите, госпожа, если вы не против, я отойду? Не хочу вам мешать.

Я кивнула, стараясь сохранить внешнюю невозмутимость. На самом деле я была только рада ее решению. Ее присутствие меня напрягало, словно невидимая тень за плечом, наблюдающая и оценивающая каждый мой жест. А вдруг она заметит что-то странное? Как я обнимаю детей слишком крепко или смотрю на них с таким трепетом, будто это мои собственные малыши? Вдруг заподозрит, что я не та, за кого себя выдаю? Эта мысль угнетала меня, и я надеялась, что ее уход даст мне немного свободы.

“Вот черт знает мою сестренку, как она вообще общается с детьми? Зная ее “привязанность” к семье, я вообще удивлена, что она про них вспоминает…” – раздался у меня в голове ироничный голос, но я тут же приказала ему заткнуться.

Когда гувернантка вышла из комнаты, я наконец смогла полноценно расслабиться.

– "Госпожа." Да уж, дожила, блин. Кто бы мог подумать? Вот уж не думала, что стану "госпожой". – пробормотала я, глядя на закрытую дверь.

Я нервно усмехнулась, ощущая облегчение. Ее уход был словно глоток воздуха, но все равно внутри оставался странный осадок. Почему-то мне казалось, что даже в своем спокойствии она что-то замечала. Может, мой тон был слишком мягким? Или я слишком растеряно кивнула? Сестра, наверняка, знала, как общаться с прислугой правильно, а я… я явно выглядела как человек, случайно попавший в чужую роль. "Почему я не спросила у Леры, как это делается? Как мне к ней хотя бы обращаться? Я по-любому сделаю что-то не так!" – мелькнула запоздалая мысль.

– Мама… – потянула меня за руку девочка.

– Что, милая? – улыбнулась я и погладила ее по голове.

– Ты играешь? – спросила она, и как только я утвердительно кивнула, она тут же принесла свою любимую куклу, а Миша снова вручил мне машинку. Их радость, их смех были настолько искренними, что я забыла обо всем на свете. Мы сели на ковер, и дети начали соревноваться за мое внимание. Я помогала Ане наряжать куклу, а с Мишей сооружала гараж из подушек. Их крохотные ручки тянулись ко мне, их голоса звенели от счастья, и в какой-то момент я поняла, что совершенно потеряла ощущение времени.

Как будто они мои дети

Я не заметила, как время пролетело. Я читала им сказку о добром волке и хитрой белке, а они слушали, затаив дыхание. В какой-то момент я поймала себя на мысли, что в этих детских глазах, полных доверия, я вижу что-то большее. Как будто они действительно мои дети, а не племянники.

"Как жаль, что мама и папа не знают, какие у них чудесные внуки," – эта мысль резанула меня сильнее, чем я ожидала. Воспоминания нахлынули внезапно, как прилив: папа, который всегда умел построить самый большой замок из песка, и мама, которая могла превратить любой вечер в волшебную сказку. Они бы обожали этих детей. Папа наверняка учил бы Мишу мастерить самолетики из бумаги, а мама вязала бы платьица для Ани. Но уже пять лет они не общаются с Лерой, и теперь даже не подозревают, что у них есть внуки. Это трагедия, которую я не могу принять. Почему все должно быть так сложно?

“Ну ладно Лера, она всегда была не от мира сего. Всегда была равнодушной стервой, но ее дети не виноваты в том, что их мать такая? И теперь они не могут общаться с бабушкой и дедушкой из-за моей непутевой сестры!”

– Ну что, мои зайцы, будем строить крепость? – сказала я, поднимаясь на ноги и ощущая неожиданную легкость. Дети радостно закричали, и я, чувствуя тепло внутри, поняла: пусть они не мои дети, но они стали частью меня. Теперь я готова сделать для них все, что в моих силах.

Мы увлеченно начали строить крепость. Подушки летели из одной части комнаты в другую, Миша с важным видом определял, где будет башня, а Аня командовала, как настоящий архитектор. "Тут ставь! Нет, выше! Мама, смотри, я сделала дверь!" – радостно щебетала она. Я не могла сдержать улыбку, глядя на их сияющие лица. На мгновение я даже забыла, кто я и почему здесь.

Как раз в этот момент в комнату вернулась гувернантка. Ее тихий голос напомнил о реальности:

– Госпожа, уже почти девять. Напоминаю, дети должны ложиться спать.

Я все еще смеясь после игры, машинально спросила:

– Почему так рано?

В тот же миг поняла, что допустила фатальную ошибку. Гувернантка удивленно посмотрела на меня, как будто что-то заподозрила:

– Рано, госпожа? Но ведь это вы установили это правило.

Мой смех оборвался мгновенно, словно кто-то невидимый перекрыл воздух.

– Ах, да, конечно, – сказала я, пытаясь выровнять голос, но внутри паника уже забила тревогу. "Черт, как я могла забыть? Почему я не уточнила у Леры такие детали?" Я чувствовала, как кровь приливает к лицу, но старалась выглядеть уверенно.

Я кивнула детям:

– Ну что, зайки, пора заканчивать. Завтра продолжим строить крепость, а пока марш чистить зубы!

Они начали протестовать, но гувернантка, профессионально спокойная, сразу взяла ситуацию под контроль.

– Давайте, малыши. Если вы быстро ложитесь спать, завтра у вас будет больше времени поиграть.

Пока она уводила их, я осталась в комнате одна. Сначала почувствовала облегчение, но потом снова нахлынула грусть. Все это казалось таким несправедливым. Эти дети заслуживают больше: любящей семьи, где бабушка и дедушка с радостью приходят в гости, где мама всегда рядом, а не прячется за маской равнодушия. Я опустилась на диван и провела рукой по подушке, которая только что была частью нашей крепости. Это чувство – одновременно радости и глубокой боли – заполнило меня до краев.

"Лера, почему ты все усложняешь?" – тихо пробормотала я, чувствуя, как глаза начинают предательски щипать от слез.

Я поднялась с дивана, пытаясь отвлечься от нахлынувших эмоций. В комнате царила тишина, которую нарушал лишь слабый скрип паркета под моими шагами. Мне нужно было что-то сделать, чтобы не зацикливаться на своих мыслях. Я подошла к шкафчику, на котором стояли фотографии. На одной из них Лера – красивая, уверенная, с идеальной улыбкой. Она держала на руках маленькую Аню, а рядом стоял ее муж, слегка хмурый, но все же старательно улыбающийся в камеру. Картина выглядела как с обложки журнала, но я знала, что за этой картинкой скрывалось больше, чем хотелось бы.

“Почему она не общается с родителями? Почему она так легко отрезала их от своей жизни?” – думала я, изучая фотографии. – “Неужели было сложно хотя бы мне написать за эти годы, что она жива, здорова, у нее дети? Почему она не писала мне? Не вспоминала про меня? Или ей реально пофиг и на родителей, и на меня? А как понадобилась помощь, так сразу прибежала. В этом вся Лера. Даже не сказала своему мужу, что у нее есть родители и сестра!”

На другой фотографии было запечатлено семейное торжество, где Лера сидела за огромным столом, окруженная гостями. На заднем плане – муж, опять же с этим напряженным выражением лица. Я задержала взгляд на нем, пытаясь понять, что именно в его выражении меня так беспокоит.

И тут я услышала мягкие шаги за спиной. Обернувшись, я увидела гувернантку. Она стояла в дверях, вежливо сложив руки перед собой, но в ее взгляде читался непонятный интерес.

– Госпожа, дети уже уснули, – сообщила она тихо.

– Спасибо, – ответила я, стараясь звучать как можно более естественно. Но что-то в ее взгляде заставило меня нервничать. Она заметила мое поведение? Догадалась, что я веду себя странно? Эти мысли снова забегали в голове, но я взяла себя в руки.

– Что-то еще? – спросила я, чуть приподнимая бровь, чтобы казаться уверенной.

– Нет, госпожа. Просто хотела узнать, все ли в порядке. Вы выглядите немного уставшей.

Ее голос был слишком мягким, слишком внимательным, как будто она пыталась что-то выведать.

– Все прекрасно. Спасибо за заботу, – ответила я, делая шаг в сторону, чтобы избежать продолжения разговора. Гувернантка кивнула и тихо удалилась, оставив меня наедине с моими мыслями.

Я снова повернулась к фотографиям. В голове мелькнула мысль: Почему Лера так отчужденно держала меня на расстоянии? Ни звонков, ни писем, ни намеков на то, что у нее есть семья. Что это за стена между нами? Эти идеальные образы на снимках только подчеркивали, как мало я знала о ее настоящей жизни и о том, кем она стала.

Размышления прервал звук открывающейся двери. Я вздрогнула, обернувшись, и застыла. Муж Леры. В тот момент я забыла все: и слова сестры о том, что он хочет ее убить, и ее намеки на его любовницу, и ее уверенность, что он просто чудовище. Все эти обвинения вылетели из моей головы, как дым. Передо мной стоял мужчина, который воплощал собой идеал. Высокий, с выразительными чертами лица, глубокими глазами и такой осанкой, что от него буквально веяло уверенностью. Я словно застыла на месте, не в силах вымолвить ни слова.

“Теперь я понимаю, почему Лера вышла за него. Как можно устоять перед таким мужчиной? Он просто само совершенство. Наверное, это что-то наше, близнецовское – запасть на одного и того же красавчика.”

– Привет, дорогая. Как прошел твой день? – услышала я его голос. Он стоял на пороге, улыбаясь чуть натянуто, но в его глазах было что-то, что заставило мое сердце замереть.

– Все хорошо, – ответила я, стараясь не выдать дрожь в голосе. Я быстро отвернулась к фотографиям, делая вид, что углублена в их изучение. Моя реакция на него была слишком сильной, чтобы я могла справиться с ней в тот момент.

Он прошел вглубь комнаты, его шаги звучали уверенно, но без напряжения.

– Лера, с тобой точно все хорошо? – спросил он с легкой улыбкой. Его тон был мягким, почти заботливым, но в этом таилась некоторая настороженность.

– Да, а что? – ответила я, стараясь говорить ровно.

– Да так, просто ты какая-то странная сегодня. Ты никогда не любила рассматривать фотографии, – добавил он, скользнув взглядом по снимкам.

– Да, ностальгия что-то напала, – ответила я, стараясь казаться спокойной. Но внутри меня все дрожало. Его присутствие было таким подавляющим, что я не знала, куда себя деть.

Он остановился рядом со мной, и я почувствовала, как его взгляд скользнул по мне, прежде чем вернуться к фотографиям.

– Знаешь, я в последнее время начал сомневаться, что ты вообще способна чувствовать. Подозревал, что ты лишена эмпатии, а сейчас ты тут стоишь и смотришь фотографии. Кажется, я тебя совсем не знаю. Кто ты, прекрасная незнакомка?

Это вредно для фигуры

Мое сердце забилось быстрее, и я почувствовала, как ладони становятся влажными. Его слова застали меня врасплох. Это была шутка? Или он действительно что-то подозревает? Я старалась улыбнуться, но почувствовала, как уголки губ предательски дрогнули. В голове зазвучал сигнал тревоги: "Он знает. Или догадывается."

– Да, не поверишь, сама в шоке. – попыталась я улыбнуться, но губы дрогнули, выдавая напряжение. Чтобы скрыть волнение, я снова опустила взгляд на фотографии, чувствуя, как его пристальный взгляд буквально прожигает меня насквозь.

Он шагнул ближе, его движения были размеренными, но в них чувствовалась скрытая сила.

– Интересно, почему вдруг ты решила провести столько времени с детьми? Обычно это не совсем в твоем стиле. – Его голос был мягким, почти бархатным, но каждое слово словно проникало в самую глубину.

– Просто захотелось провести с ними время, что тут такого? – ответила я, стараясь говорить ровно. Я подняла подбородок, чтобы казаться увереннее, но внутри все сжималось. "Что он хочет этим сказать? Это проверка? Или просто любопытство?"

Он слегка улыбнулся, но в его взгляде промелькнуло что-то, что заставило меня напрячься еще сильнее.

– Лера… Может быть, ты хочешь сегодня вместе поужинать или у тебя снова диеты?" – спросил он с легкой улыбкой. Я напряглась, вспомнив, как сестра говорила, что она буквально помешана на своей фигуре и чаще всего отказывается от еды. Уж слишком это было похоже на тест.

"Лучше отказаться, иначе за ужином он меня расколет в два счета," – подумала я.

Я улыбнулась, стараясь говорить спокойно, и ответила:

Ужинай без меня. Я уже перекусила легким салатиком. К тому же, ты ведь знаешь, я на ночь стараюсь не есть. Это вредно для фигуры.

– Ну как хочешь, – сказал он, кивая. В его голосе слышалась легкая грусть.

Он стоял и как-то долго смотрел на меня, а потом добавил:

– Лера, я так скучаю по тем временам, когда мы с тобой вместе ужинали. Сегодня я посмотрел на тебя и ты напомнила мне ту девушку, в которую я так влюбился без памяти четыре года назад… Ты сегодня будто без своей маски… Прости, я, наверное, говорю всякую чушь. Просто немного выпил вина после работы. Пойду поужинаю и спать.

Когда дверь за ним закрылась, я наконец сделала глубокий вдох, но расслабиться не смогла. Сердце колотилось, словно я только что прошла через допрос. Его манеры, улыбка, взгляд – все оставило меня в замешательстве. "Он ведь что-то знает… Или проверяет меня? Почему его слова звучали так странно?"

Я подошла к окну, надеясь, что свежий воздух поможет мне успокоиться. Тени от люстры плавно колебались по стенам, создавая иллюзию движения. Комната, только что наполненная его присутствием, теперь казалась пугающе пустой. "В этом доме слишком много загадок. И они, похоже, не заканчиваются на Лере," – подумала я, чувствуя, как с каждым днем эта ситуация становится все запутаннее.

"Ну что, Ника, пора отдохнуть," – сказала я сама себе. Принять ванную, позвонить родителям и успокоиться. Как же хорошо, что Лера и ее муж спят в отдельных спальнях! Уж не знаю, что у них там произошло, почему они перестали быть такой дружной семьей. Ведь что-то было у них. Когда это прекратилось? Когда родилась Анечка? Или после рождения Мишеньки?

Что случилось? Он завел любовницу? Моя сестра ведь полагает, что он хочет убить ее. А мне кажется, что он любит ее. Я ведь не зря разбираюсь в психологии. Не похож он на человека, который имеет любовницу и уж тем более желает зла моей сестре. Тут что-то не так. Только что? Сестра врет? Но зачем ей это?

Ладно. Завтра встречусь с ней, если получится. У меня столько вопросов. Эта засранка должна мне ответить на все вопросы, иначе я выхожу из игры!

– Ну ладно, – пробормотала я. – Давай-ка посмотрим твою спальню, сестренка. Наверняка там хоромы, от которых я буду в шоке. Но сначала – в ванную. Горячая вода – лучшее лекарство от всех тревог, а роскошь я, кажется, начинаю воспринимать как квест для исследований.

Когда я зашла в ванную, которая была расположена прямо рядом с комнатой сестры, мне буквально перехватило дыхание.

"Блин, вот тут я действительно чувствую себя по-настоящему грязной," – подумала я, и дело было даже не в том, что я не мылась весь день.

Белоснежная мраморная плитка блестела так, что мне казалось, будто я попала внутрь ювелирного магазина. Сейчас еще зашуршат охранники, проверяя, не собираюсь ли я что-то украсть. В центре стояла огромная ванна на ножках, словно ее вытащили из глянцевого журнала.

– Да ладно! Серьезно? Ну, сестренка! Ну ты даешь! – воскликнула я, с трудом сдерживая эмоции. – Мне только недостает бокала шампанского и массажиста, чтобы чувствовать себя героиней сериала про миллионеров.

Я присела на краешек ванны, осторожно, словно боялась, что она из чистого хрусталя и сейчас развалится.

"Интересно, сколько все это стоит? Моя зарплата за полгода? Или за год?" – подумала я с легким сарказмом. Лера, конечно, мастерски выбрала себе жизнь. Красавчик-муж, роскошный дом. Ну, еще бы лошадь на балконе – и я бы официально признала ее императрицей.

Запустив воду, я начала раздеваться, одновременно размышляя. "Представляю, если бы мне пришлось с ним спать в одной постели. Я бы, блин, свихнулась! Хотя… его руки могли бы пригодиться. Ну, например, чтобы оттащить меня от этой ванны, если я окончательно расплавлюсь от роскоши."

Я снова приказала своим внутренним голосам заткнуться, поймав себя на мысли, что заношусь слишком далеко. Но было уже поздно. Образ его крепких рук поселился в голове. "Наверное, я бы не так уж и протестовала," – хмыкнула я, залезая в воду.

Горячая вода обняла тело, расслабляя и прогоняя напряжение. "Нет, Ника, это не твой туз. Это туз Леры. Ты тут вообще на подхвате. Так что забудь об этом и наслаждайся, пока можешь."

Свечи на полках издавали нежный аромат лаванды, а я решила позволить себе хоть немного расслабиться. Завтра разберусь с Лерой. А пока пусть это будет мой личный маленький праздник среди мрамора и роскоши.

После ванны я направилась в спальню сестры. Стоило мне открыть дверь, как я застыла на пороге. "Королевская," – другого слова просто не подберешь. Ну, или «навороченная до абсурда». Комната словно кричала: "Смотрите на меня, я – мечта интерьерного маньяка!" Огромная кровать с балдахином, высокие окна, занавешенные плотными шторами, и свет, мягко льющийся из огромной хрустальной люстры. Лера, ты точно живешь, как принцесса. Ну или как королева. Я подошла к кровати и нерешительно провела рукой по покрывалу, которое выглядело так, словно его шили на заказ в каком-то дворце. "Интересно, каково это – каждую ночь засыпать в таком месте? Наверное, чувствуешь себя героиней сказки."

Но все эти роскошные декорации не могли затмить моих мыслей о сестре. Как же так? У тебя такой муж, такие дети, а ты все равно несчастна. Что тебе не хватает, Лера? Что ты такого сделала, чтобы упустить такого мужчину? И почему ты думаешь, что он хочет тебя убить? Уж не паранойя ли у тебя, сестренка? Эти вопросы стучались в голове, но ответов, как всегда, не было.

Тишина казалась слишком громкой

Я села на краешек кровати, вытирая волосы полотенцем, и задумалась. Хотелось позвонить родителям, рассказать о том, что я увидела, спросить их мнение. Но я тут же одернула себя. Ника, ты ведь не можешь выдать своего положения. Один звонок – и вся эта "игра" провалится. Я взяла телефон, чтобы отвлечься, и едва не нажала на номер мамы. Сердце замерло. "Черт, Ника, что с тобой? Будь осторожнее!" Я убрала телефон подальше, чувствуя, как по спине пробежал холодок.

Тишина в доме вдруг показалась мне слишком громкой. И тут я услышала слабые звуки. Сначала они были едва различимы, но вскоре стали четче. Это был голос. Голос мужа Леры. Он явно с кем-то говорил, причем негромко, но уверенно. Я осторожно подошла к двери, стараясь не издать ни звука. Прислонилась ухом к стене, но разобрать что-либо было сложно.

"Наверное, говорит со своей любовницей. Они обсуждают, как избавиться от Леры. Блин, и зачем я вообще это слушаю? Я же ничего не слышу… И почему он говорит так вполголоса? Боится, что кто-то услышит?" – в голове пронеслась тревожная мысль, пока я тщетно пыталась уловить хоть что-то из разговора.

Я вышла из комнаты и подошла к его двери. Неосознанно, как будто меня тянула какая-то сила, я прислонилась ухом к замочной скважине, надеясь услышать хоть что-то, что прояснит ситуацию. Сердце билось так громко, что мне казалось, он мог бы его услышать. Голос за дверью звучал глухо, и достаточно разборчиво, чтобы я могла расслышать каждое слово, однако напряжение я могла ощущать довольно отчетливо.

Голос мужчины звучал напряженно, как будто он обсуждал что-то важное. А потом я внезапно услышала довольно громко:

"Я даже слышать это не хочу! Это моя жена! Я тебе запрещаю даже думать об этом!" – его голос прозвучал резко, почти как удар. Эти слова прошлись по мне холодной волной, оставив за собой болезненный след.

У меня внутри все сжалось. "Кому он это говорит? О чем он вообще? Это правда про Леру? Значит, она права? Он что-то замышляет против нее? Кому это он там запрещает говорить и о чем? Может быть любовница требует убить жену как можно скорее…" Вопросы вихрем кружились в голове, наполняя меня паникой.

Я понимала, что нужно уходить. Срочно. Пока он не заметил моего присутствия. Но ноги словно приросли к полу. Стараясь справиться с внутренним трепетом, я задержала дыхание, надеясь услышать еще хоть слово. Но внезапно тишина за дверью стала оглушающей. Словно он почувствовал, что его слушают, и оборвал разговор специально.

Я отступила на несколько шагов, чувствуя, как ладони становятся влажными. Нужно было уходить, и как можно быстрее. Только в этот момент я осознала, что даже не знаю, чего боюсь больше – его, его слов или того, что вся эта игра становится слишком опасной.

Вернувшись в спальню, я почувствовала, как напряжение снова охватило меня. "Что же здесь происходит? Почему все так запутано?" Мне казалось, что он говорил с женщиной, и это не давало покоя. "Любовница? Они сговариваются, чтобы избавиться от Леры? А если… если они хотят убрать меня?" В груди кольнуло, и страх захлестнул с новой силой. "А вдруг Лера специально отправила меня сюда, чтобы спастись самой? Это было бы так в ее духе." С этими мыслями я забралась в постель, чувствуя себя героиней не сказки, а какого-то шпионского триллера.

Сон не приходил. Я прокручивала в голове все, что услышала, и пыталась сложить обрывки разговора в какую-то картину. "А вдруг я все неправильно поняла? Может, это вообще было что-то безобидное, а я уже придумала убийственный план?" Но каждый раз мои мысли возвращались к одному: "Он точно что-то скрывает."

Я проснулась от тихого стука в дверь. В комнату вошла гувернантка и сообщила, что дети уже ждут к завтраку.

– Госпожа, – добавила она. – Анна Степановна приготовила для вас омлет и овсяную кашу на молоке, переживает, что все остынет.

Я посмотрела на часы и ужаснулась. Лера просила меня просыпаться в восемь – тут чтут распорядок. В 8:30 завтрак, а я проспала! "Черт!" – выругалась я про себя, осознавая, что Лера бы ни за что так не оплошала. Еще немного, и я сама себя выдам с головой.

– Анна Степановна приготовила для вас омлет и овсяную кашу! – передразнила я горничную. – А знала бы, ваша Анна Степановна, как я ненавижу овсяную кашу! Один запах способен довести меня до кондрашки!

Но Лера предупредила быть осторожной с экономкой, она слишком подозрительная и у них довольно странные отношения с моей сестрой. Вроде бы они не враждуют, но и дружеским перемирием это назвать сложно. В целом, эта Анна Степановна работает тут экономкой и поварихой со времен Второй Мировой. А может быть, даже и первой. Муж сестры не спешит увольнять ее, хотя моя сестра прибегала к разным уловкам, чтобы подставить эту работницу. В общем-то, сестра предупредила по возможности, с этой старой кошелкой не пересекаться и все будет хорошо. Благо, она почти не выходит из кухни.

Едва одевшись, я направилась в столовую. Аня, с серьезным видом держа ложку в руке, спросила:

– Мама, папа злой опять?

Я застыла на месте, пытаясь сохранить спокойствие.

– Почему ты так решила? – спросила я, садясь за стол.

Гувернантка, заискивающим голосом, заметила:

– Господин утром был очень нервным. Сильно ругался с кем-то по телефону, когда в машину садился. Завтракать отказался, кофе только попил.

Эти слова меня пронзили, как иголки. "Ругался? С кем? И почему он так нервничал?" Мои руки начали дрожать, и я схватилась за чашку чая, чтобы скрыть свое состояние. Я улыбнулась гувернантке, чтобы не выдать своих мыслей, и сказала:

– Спасибо, что предупредили. Я позабочусь об этом.

Завтрак с детьми начался тихо, но вскоре наполнился их радостными голосами. Аня, с серьезным выражением лица, усердно пыталась справиться с ложкой каши, нахмурившись так, будто решала уравнение по высшей математике. Миша, напротив, устроил из завтрака веселое шоу, стуча ложкой по столу так, что каша летела во все стороны. Я невольно засмеялась, но тут же почувствовала на себе странный взгляд гувернантки.

"Ну, конечно, Лера наверняка не реагирует так на своих детей," – пронеслось у меня в голове. Наверное, она запрещает им баловаться за столом. Может быть, она всегда строго держит их в рамках? Но тут же у меня возникли сомнения: если бы она вела себя с ними жестко, они бы сейчас не смеялись так свободно и не устраивали "музыкальные эксперименты" с ложками. Нет, они ее любят. Значит, она обращается с ними мягко, иначе все было бы совсем по-другому. Этот вывод заставил меня улыбнуться еще шире, хотя я чувствовала, что гувернантка снова смотрит на меня с легким недоумением.

Я попыталась вернуть себе серьезный вид, но это было бесполезно. Улыбка, как назло, расплылась еще шире, когда я увидела, как Аня, глядя на брата, повторяет его "музыкальные эксперименты".

Тем временем я попыталась налить себе чаю из элегантного фарфорового чайника. Но почему-то крышка оказалась отдельным элементом, и я чуть не уронила ее прямо в чашку. "Чертовы аристократы! Нельзя ли просто налить чай без этих сложностей?" – подумала я, борясь с порывом облегченно выдохнуть, когда, наконец, все получилось. "И если уж у них тут такие барские замашки, где дворецкий? Или хотя бы этот старинный официант, который разливает чай с пафосом?"

Надо быть осторожнее

Сделав глоток, я обнаружила, что на столе стоят еще три прибора для какой-то загадочной цели. Вилка для фруктов? Ложка для чего? Больше всего это напоминало ребус. Гувернантка продолжала наблюдать за мной, и я могла поклясться, что в ее взгляде промелькнуло легкое недоумение.

"Слишком много внимания. Надо быть осторожнее," – подумала я, переключая внимание на детей, которые, казалось, наслаждались этой утренней "симфонией" из ложек и смеха. Несмотря на внутреннюю тревогу, я поймала себя на мысли, что эти минуты – редкая передышка. Эти двое, с их крохотными ручками и звонкими голосами, словно напоминали, что жизнь продолжается, даже когда вокруг все рушится.

Я смотрела на них и чувствовала, как сердце наполняется теплом. Эти маленькие человечки, с их крохотными ручками и искренними улыбками, были словно лучики света в этом хаосе. Черт, да по любому, Лера запрещает им баловаться за столом. Может быть, мне нужно сделать им замечание? Но как же я могу? Они же такие ангелочки…

"Как же хорошо, что они не понимают, что происходит вокруг," – подумала я, аккуратно поправляя салфетку на шее Миши.

– Мама, а ты будешь кушать? – спросила Аня, вытаращив на меня свои огромные глаза.

– Конечно, буду, – ответила я, чувствуя, как во мне на секунду просыпается что-то вроде материнской нежности.

Несмотря на то, что тревога не покидала меня ни на миг, я ловила себя на мысли, что эти мгновения – редкая передышка. Пока дети болтали и смеялись, я успела забыть обо всех страхах. Хотя бы на несколько минут. В этот момент я подумала, что когда срок моего пребывания здесь закончится, я даже не представляю, как буду жить без них. Наверное, я сама уже не хочу, чтобы эта афера заканчивалась… Хочу подольше побыть здесь, в этой сказке…

Вдруг в дверь столовой вошел муж Леры. Его появление было таким неожиданным, что я едва не выронила чашку. Его взгляд – настороженный, пронизывающий – мгновенно сбил меня с толку. Я почувствовала, как холодок пробежал по спине, но постаралась сохранить спокойствие.

– Доброе утро, – сказал он, а в голосе прозвучала едва уловимая нотка напряжения.

Я почувствовала, как внутри все сжалось. Стараясь выглядеть непринужденно, я кивнула и ответила:

– Ты уже вернулся? Я думала, ты в офис поехал. – я постаралась улыбнуться.

– Мне нужно было срочно вопрос решить один до завтрака, – ответил он, проходя к столу. Его взгляд не отпускал меня, словно он изучал каждую мою реакцию.

Дети тут же обрадовались:

– Папа, садись с нами! – воскликнула Аня, протягивая ему свою ложку.

– У меня нет аппетита, а вот чашечку кофе я с радостью выпью, – мягко ответил он, погладив дочь по голове, а затем снова повернулся ко мне. Его лицо выражало спокойствие, но глаза… В них читалась едва заметная тень подозрения. – Лера, ты прекрасно выглядишь сегодня. Я подумал, может, ты захочешь прогуляться со мной после завтрака?

Мое сердце забилось быстрее. Этот тон, это предложение… Был ли это обычный жест любящего мужа, или он решил проверить меня? Каждый его взгляд казался испытанием. А может, он решил прямо сегодня избавиться от жены и сейчас заведет меня куда-нибудь в темный переулок и…"

– Прогуляться? – переспросила я, чтобы выиграть время. – Звучит хорошо.

– Отлично. Я подожду тебя в саду, – сказал он, вставая. Его взгляд задержался на мне чуть дольше, чем было комфортно, и я почувствовала, как ладони стали липкими. Как только дверь за ним закрылась, я сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться.

Что он задумал? Почему он пригласил меня? Его голос, его манеры – все это оставляло ощущение, что он знает больше, чем показывает. А может, это просто игра моего разума?

Мы шли по саду, и я вдруг заметила, как мои руки начинают предательски дрожать. Он шел рядом, такой уверенный, с легкой улыбкой на губах, но в его глазах отражалось что-то, чего я не могла понять. Ветерок шевелил листья дуба, создавая мелодию, которая сопровождала его слова. Он был так рядом, а я в этот момент думала сразу о многих вещах. О том, почему мы с сестрой имеем такие разные жизни, и почему у нее все так через задницу. И еще – что делает этот дуб в этом месте? Сколько же ему лет? Наверное, он видел и знал больше, чем любой человек. Может, под его корнями скрыты какие-то тайны, о которых никто не знает. Этот дуб словно был свидетелем истории, которую никто не осмеливается рассказать, и от этого он казался мне еще более величественным.

“Если сестра подозревает мужа в том, что он задумал ее убить, почему не установила скрытую камеру? Вряд ли про нее можно сказать, что она не додумалась до такого. Она вечно любила все усложнять… Но я рада, что из-за этой аферы смогла познакомиться с племянниками. Ради этого я бы снова согласилась участвовать в этом спектакле…”

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.