Елена Пост-Нова
Три Закона. Закон третий – Воспроизводство. Часть 1

Глава 1

Итак, то, что началась некая новая страница в моей жизни, полная новых перспектив и совершенно новых для моей неопытности проблем, я подозревала, но осознать пока не могла – некогда было. Перемены витали в воздухе, я их чуяла. Но личное раздражение к наставнику, достославному Геру Мичлаву, как обычно перекрывало всё разумное, доброе, вечное. Даже когда шанс на спасение от его повышенного внимания сам позвонил мне на устройство, я не сразу поняла, что Вселенная в очередной раз со мной синхронизировалась.

– Леокади Алисар слушает…

– Добрый день, госпожа Алисар! – зазвучал в ухо бодрый молодой мужской голос. – Простите, что отвлекаю вас, да и что вообще звоню вам, хотя мы не знакомы. Меня зовут Леонор Тоно, я корреспондент издания «Истина во мне».

– А-а, но я же вас знаю, мы встречались уже два раза! – вспомнила я аккуратного человечка, нашего с Мичлавом постоянного интервьюера.

– Нет-нет, вероятно, вы путаете меня с господином Нерием, моим наставником! Он и посоветовал мне обратиться к вам. У вас найдётся несколько минут?.. Искренне благодарю! Видите ли, госпожа Алисар, наша газета хотела бы выпустить специальный номер, посвящённый уходу уважаемого вашего Главы. Мир настолько заинтригован сейчас теми переменами, которые происходят в области квазиантропной охоты, а за все годы существования Ассоциации наружу вышло так мало информации! Людям очень хотелось бы знать больше. С вашим вступлением в ряды охотников завеса немного приоткрылась. Было бы чудесно приоткрыть её ещё шире! Тем более, чтобы отдать дань уважения такому человеку, как ваш главный руководитель.

– Простите, но я не совсем понимаю, чем могу вам помочь, – среди стольких велеречий трудно было уловить суть.

– Могу ли я просить вас о содействии в этом вопросе? – едва ли делая паузы, частил восторженный голос. – Вы – прогрессивный человек, вас не останавливают стандарты, вас любят наши читатели! А их миллионы по всему миру! Если бы моя группа получила бы разрешение побывать в Ассоциации и собрать общую информацию о её работе (то есть достижениях вашего уважаемого Главы), об атмосфере, о сотрудниках, также и о вашем наставнике, который вскоре займёт новый пост – какую бы это произвело революцию в восприятии квазиантропной охоты и квазиантропной проблемы в целом! Вами сделано уже многое для популяризации этих тем, но людям, чтобы задуматься по-настоящему, чтобы понять какие проблемы их окружают, какие герои решают эти проблемы и КАК они их решают, нужно большее.

– Хм… – опешила я от такого потока хвальбы в мою честь.

– Поверьте мне, как журналисту! Цель нашей газеты – просвещать читателей. И мы точно знаем, что они хотят знать больше о вас, о глобальных вопросах, с которыми вы успешно справляетесь, но возможности такой они не имеют. Я хотел бы просить вас, госпожа Алисар, насколько это в ваших силах, помочь нам получить разрешение на репортаж об Ассоциации. Конечно, мы будем просто счастливы, если вы позволите подробнее осветить и вашу с вашим наставником жизнь и работу! Сейчас это первая полоса!

Я оглянулась на Мирои, игравшую роль плакательной жилетки тем утром. Жуя, та вопросительно кивнула.

И тут, в одну секунду, на меня снизошла интересная идея… О том, что же можно сделать в назревающей в моей жизни недоброй ситуации и как можно попытаться разрешить очередные трудности в коммуникации с моим грозным напарником. О том, как капнуть кое-кому ложку дёгтя в бочку самоуверенности и очарования. И заодно выстроить из этого дёгтя добротную границу личного пространства.

– Знаете, как мы с вами поступим господин…

– Леонор Тоно!

– Господин Тоно! Мы должны встретиться лично и обсудить это подробнее. Вы свободны сегодня?

– Разумеется! Я готов хоть сейчас!

– Тогда через час в переговорном кафе на такой-то улице, хорошо?

– Договорились, госпожа Алисар, благодарю вас! Вы не будете против, если я представлю вам и своего напарника?

– Конечно, нет, я вам тоже представлю кое-кого – автора моих песен, подойдёт? Госпожа Стёппи – человек близкий к искусству, она сможет дать нам с вами дельный совет. Ну или по меньшей мере, мне.

– Прекрасно, будем вас ждать! До встречи!

Вынимая наушник из оглушённого уха, я гадко ухмылялась и потирала ручонки.

– Что это было? И я там прозвучала, – с опаской спросила Мирои.

– Шанс на личное пространство! Идём, у нас деловая встреча! Сегодня у тебя заведутся знакомые в прессе!

По пути мы с Мирои кое-что обсудили и кое о чём условились. Она была готова участвовать в моих махинациях с диким восторгом, даже если отбросить выгоду от этой встречи для неё самой.

Господин Леонор Тоно оказался элегантным молодым человеком явно старше меня, но и так же явно младше Мичлава. Среднего роста, светловолосый, с открытым милым лицом и всегда удивлённо распахнутыми глазами, в хорошем костюме, весь насыщенный энергией, которая обычно исходит от журналистов (тех, по крайней мере, с коими общалась я). Его напарником являлся оператор, он же фотограф, по имени Рем Ксандрий. Он был несколько старше своего друга, несколько выше ростом, несколько коренастей и ощутимо проще по натуре и внешнему виду. В этой парочке явно руководил первый. Он в основном и говорил с нами. Точнее, только он и говорил. Первые двадцать минут нашей встречи мы с милыми улыбками просто выслушивали всё, что имел восторженно сказать господин Тоно. Для начала он благодарил нас за уделяемое время, за интерес к его предложению, а я оказалась именно такой, какую он себе представлял, начиная с моего появления на газетных горизонтах – юная, прогрессивная, новая! О, как!

Я непритязательно пожимала плечами, облачёнными по такому случаю в чёрную кожу, и не тратила силы на отнекивания. А Мирои сияла, её распирало, ей очень нравилась наша с Мичлавом популярность. Но, кстати, относилась она к ней без задней мысли, так как пребывала в спокойной уверенности, что и сама достигнет того же в самое ближайшее время.

После излияний радости от встречи (фотограф всё это время старательно, хоть и немного виновато, улыбался) мы все наконец заказали кофе и приступили к обсуждению главной темы.

Итак, в редакции «Истина во мне» возникла вот такая идея! Посвящение уважаемому Главе, уходящему на покой, а заодно и всей квазиантропной охоте в целом. Ясное дело, что для такой темы сейчас шла самая выгодная волна. Видимо, господин Леонор Тоно хотел на ней всплыть повыше.

– Когда я поделился идеей со своим наставником (а вот и уточнение, что идея принадлежит ему лично), господином Нерием, который уже дважды имел честь брать у вас интервью, – вдохновенно вещал молодой человек, – он посоветовал обратиться именно к вам, госпожа Алисар! Так как вы скорее поймёте всю важность такого шага для Ассоциации и окружающего её общества.

Да-да, уж я-то понимаю…

– Извините, но номер вашего телефона пришлось достать не совсем честным путём, – он виновато развёл руками и очаровательно улыбнулся.

– Хм, я думала, вы через своего наставника взяли его у господина Мичлава… – из чистой вежливости я поддержала тему, хотя для себя всё решила сразу после звонка и просто ждала, когда разговор перейдёт к главному.

– Ох, нет, разве это возможно!

– Вы с господином Мичлавом лично не встречались?

– К сожалению, нет, но мы оба об этом мечтаем! – он тут же ухватился за ниточку надежды, легко встряхнул своего напарника за плечо, и тот согласно закивал.

Ну да, надо полагать, к Мичлаву допускаются специалисты ранга его наставника, а не чьи-либо подопечные.

Мы с Мирои обменялись снисходительными взглядами людей, которые пережили в жизни больше своих собеседников.

– Что ж, возможно, вам представится случай познакомиться с ним, – вздохнула я, устраиваясь поудобнее для своей последующей речи. – Ваша идея мне очень понравилась, господин Тоно, господин Ксандрий, нашего руководителя я, как и все, очень уважаю. Однако… думаю, вы понимаете, в какую закрытую, тщательно охраняемую от посторонних, область вы намерены прорваться?

– О да, конечно, мы!.. – с готовностью начал журналист, но я его прервала:

– Если так, то хочу вас спросить прямо, без обиняков – чем вы докажете, что не работаете на наших конкурентов?

Наверное, они такого не ожидали. Ну, или, по крайней мере, в такой грубой формулировке. Обоих будто немного отбросило назад. Лица у них вытянулись, но мы с моей сопровождающей выглядели мирно, поэтому оскорбляться никто не поспешил.

– Конечно, госпожа Алисар, – с налётом достоинства проговорил господин Тоно, – мы вряд ли сможем привести железные доказательства, ведь со стороны мы лишь двое пронырливых журналюг, которые везде рыщут, выуживают информацию, охотятся за редкими кадрами… Но всё же у нас тоже есть понятия о честности и свои правила. Наше издание существует многие десятилетия и ни разу не запятнало себя чем-то подобным! И мы дорожим его репутацией и репутацией тех, о ком рассказываем людям.

Хорошо сказано. И словарный запас у него приличный.

– Не обижайтесь, прошу вас, – с мягкой улыбкой попросила я. – Там, где я работаю, вы услышите много таких вопросов и, боюсь, что в гораздо более грубой форме. Лучше будьте заранее к этому готовым. Но на моё расположение уже можете рассчитывать!

Будто я там что-то значу. Но оба представителя прессы облегчённо заулыбались.

– Расскажите, как вы видите воплощение всего, о чём мы тут говорим!

Пошли вдохновенные описания, к которым на этот раз подключился даже молчаливый фотограф. Они оба действительно хотели рискнуть проникнуть в сердце организации, ухватить хоть краем объектива святая святых, составить едва ли не опись всего того, что там существует и функционирует. Но то была идеальная картина. Если им будут поставлены ограничения, то на этот случай имеются и более сжатые варианты. Короче говоря, мечтают они первыми представить глазам человечества тайны Ассоциации квазиантропной охоты, но с пониманием удовольствуются и тем, что дадут. На словах Леонора Тоно всё выглядело поэтичнее.

Мы с Мирои с интересом внимали этим планам, и, когда наступил наиболее подходящий момент, я тихонько, под столом, стукнула её ботинок своим.

– Звучит очень круто! – тут же выразилась она, усердно потирая подбородок для более умного вида. – Люди наверняка оценят! Я бы сама оценила, потому что Леока мало что имеет право рассказать…

Я печально покивала.

– …Так много от охотников зависит, а мы о них ничего не знаем! Ладно Ассоциация, а вот сама охота! Вот тут вообще никто не в курсе – что там происходит! Как эта штука называется, когда вы едете куда-нибудь охотиться?

– Рейд, ты имеешь в виду? – уточнила я, и Мирои принялась лить дальше:

– Да, рейд, точно! Наверное, сейчас только это может быть интереснее самой Ассоциации!

Я хмыкнула иронически:

– Поехали с нами, убедишься, какая это милая вещь – рейд под предводительством Гера Мичлава.

– Аха-ха, нет, спасибо! Я подожду, пока кто-нибудь об этом напишет, и почитаю у себя дома!

Пока мы чирикали между собой, я краем глаза следила за реакцией господина Тоно. Он вытянулся на своём месте, слушая, и глаза его загорелись.

– Простите, – он улучил момент, чтобы нас прервать, – а что, госпожа Алисар, вы едете в новый рейд?

– Да, – как ни в чём не бывало отвечала я. – Пока об этом не писали, но информация не скрытая.

– Вы и господин Мичлав?

– Да, конечно, будем испытывать новый метод, кстати.

Блеск в глазах журналиста усилился, хотя он и пытался взять себя в руки, но азарт начал хватать его за пятки. Он положил руку своему напарнику на плечо и сделал знак бровями, когда я вновь отвернулась к Мирои. Фотограф с опаской посмотрел на него, будто понимал, к чему сейчас всё склонится, и боялся этого.

– Госпожа Алисар, простите ещё раз… – осторожно начал подбирать слова журналист, – не хочу, чтобы вы подумали, будто я прыгаю выше головы со своими идеями, но… Как человек, следующий по жизни своей, особой, дорогой, вы меня наверняка поймёте… Вы полагаете, у нас есть шанс получить разрешение на масштабный репортаж об Ассоциации?

– Да, я думаю, вы должны рискнуть! – просто ответила я. – Насчёт масштабов будете оговаривать на месте с ответственными людьми, но пробовать вы должны однозначно.

Он опять посмотрел на фотографа. У того испуганно округлились глаза.

– Насчёт масштабов, да… – протянул Тоно и тут всё-таки решился: – Полагаете, осветить рейд мы тоже могли бы попытаться?

Худшие подозрения фотографа явно оправдались. Но он старался не выдавать себя в нашем присутствии, пускай это ему и удавалось плохо.

– Рейд? – изобразила я непонимание. – То есть как «осветить»? Подготовка всегда проводится скрыто, даже от большинства коллег.

– Нет-нет, я имею в виду не подготовку. А сам рейд.

– Подождите-ка… Поехать в наш с Мичлавом рейд в качестве репортёров?!

– Да, госпожа Алисар!

Теперь он выглядел смело и решительно. Он мне нравился, тем более что так беспроблемно шёл по стопам моего замысла.

Мирои, с которой всё было условлено заранее, принялась с восторгом «уговаривать» меня одобрить такую дерзость. Ведь это так круто! Ведь и про метод все лучше узнают и про то, какая она – реальная охота – самая проблемная проблема для человечества, ла-ла-ла-ла! Я же, «окружённая», играла сомнения.

– Господа, а вы знаете, что за человек мой наставник? – спросила раздражённо. – Ваш господин Нерий должен был хоть что-то вам о нём рассказать прежде, чем посылать ко мне!

– Да, конечно…

– А насколько в рейде опасно, вы знаете? Хотя, если честно, это уже второй вопрос.

– Да, разумеется, но!..

– Я сама была бы рада «просветить» общественность. Однако… Как вы будете разговаривать с НИМ?

– Но, возможно, всё же, при вашем содействии, ведь…

– Мои возможности не так широки, как вам хотелось бы. Я – рядовой сотрудник среди…

– Но ведь вы сказали пробовать! – воскликнул молодой человек, приятное лицо которого с каждой секундой озарялось всё более.

– Леока, ну ведь и твоё появление в охоте и твой новый метод – это тоже всё было против правил! – «поддержала» его Мирои, чем вызвала на себя благодарный взгляд.

Я же вновь покачала головой.

– Я ваш замысел одобряю, господа. И мне бы очень хотелось показать миру многое из того, что я увидела сама… Но и вправду, я ничего не решаю. Советую вам обратиться к нынешнему Главе Ассоциации. Да, пожалуй, это будет наилучшим выходом.

Собеседники немного смешались. Тоно забегал глазами, перебирая в уме свои возможности в этом направлении, а фотограф как-то сжался, хотя и до этого выглядел неважно. Но протестовать против затеи, которая ему явно не нравилась, не торопился.

– Вы уверены? – переспросил первый. – Его можно беспокоить напрямую?

– Я вам больше того скажу, – наклонившись над столиком, доверительно сказала я, – это ваш единственный шанс добиться положительного решения. Если вы обратитесь в отдел по связям или к моему наставнику, то вас ждёт отказ.

Леонор Тоно, склонившийся мне навстречу, бодро и понимающе кивнул.

– Как же выйти с ним на связь? Верно я понимаю, что нужно обойти всех посторонних? Помощников и прочих?

– Верно понимаете, – я выпрямилась и подзадорила его: – Подключите свои не совсем честные пути! Заодно посмотрим, на что вы способны. Простите, но если вы решаетесь войти в квазиантропную охоту, экзаменовать вас будут постоянно.

Сказав это, я подумала, что Мичлаву новый экзамен уж точно уготован.

Расчёт был простой. Глава без сомнений одобрит идею репортажа рейда в режиме реального времени. Хоть господин охотник и говорит мне, будто Главе плевать на его дела, по факту это выглядит иначе. Руководство словно испытывает моего наставника, ставя его (и меня заодно) в наиболее неудобные условия. Цель – либо проверить годится ли он на роль нового Главы, либо сразу потопить…

Но зачем мне этот репортаж? Чем дальше от людских глаз, тем безопаснее, а мы и так, по милости Севолия, по уши в общественном внимании. Нет, я не хочу ставить под угрозу мичлавское (а значит, и моё собственное) дело. Но мне необходимо хоть что-то поместить между ним и мной! Необходимо, как воздух! Если той парочке удастся к нам прорваться, то я смогу отстоять хоть частичку своей личной территории, на которую он пролез уже с руками и ногами и собирается таранить и дальше. Гер Мичлав не изменился, изменилась только я сама. Он по-прежнему всеподавляющий монстр, которому нужно выжать из тебя всё до последней капли. А та дружба, затеплившаяся между нами в течение последних трёх месяцев – лишь плод моего воображения.

Я вынуждена защищаться. Это дело принципа!

По меньшей мере, тет-а-тет будет разбит кем-то третьим.

Глава 2

В последующие дни работа шла своим чередом. Излучатели продолжали наращивать готовность. Организация неслась полным ходом. Мичлав не сбавлял оборотов энтузиазма. Я старалась не обращать на это внимания, хотя порой меня и задевало взрывной волной от его бурной деятельности. Я ждала.

И ждать пришлось недолго. В среду вечером на экране часов обозначился уже знакомый номер Леонора Тоно.

– Госпожа Алисар, у меня хорошие новости! Завтра мы будем у вас! Для обсуждения нашего вопроса. Теперь необходимо согласие господина Мичлава. На предыдущих инстанциях всё уладилось действительно быстро и без проблем! Я от всей души благодарю вас, госпожа Алисар! Надеюсь, с господином Мичлавом всё тоже пройдёт удачно. Раз и руководство нас поддерживает, и вы тоже.

– Надейтесь, господин Тоно, что ещё нам остаётся делать, – смеясь, отвечала я.

На следующий день, в четверг, постаралась уйти в работу с головой, чтобы не выдать своего ожидания. Но мучилась недолго. Всего за час до обеденного перерыва нам назначили встречу.

– Что за бред? – раздражённо пробормотал Мичлав, разглядывая надпись в календаре устройства. – Начальник по связям… «по вопросу трансляции общественности»! Что это ещё за?.. Ладно, девочка, сходим, пошлём всех к чёрту и обратно за дело.

В одной из переговорных нас ожидал уже упомянутый начальник Отдела внешних связей, представитель того же отдела газеты «Истина во мне» и оба моих новых знакомых. Входя, я лишь на секунду позволила себе улыбнуться им, пока Мичлав пропускал меня перед собой, а затем сделала вид, что знать их не знаю. Журналист выглядел бодро, даже несколько взвинчено, и вновь весьма элегантно. Фотограф тоже приоделся и старался по крайней мере не выдать того, насколько ему не нравится тут быть по текущему поводу.

Мичлав, нахмурившись, обвёл взглядом собравшихся, от чего кто-то побледнел, кто-то отвёл глаза, кто-то стиснул зубы. Моя парочка заворожённо взирала на ранее недоступного им персонажа охотничьих и промышленных хроник. Место во главе стола было разумно оставлено для него, а я устроилась по правую руку. Остальные сидели рядком слева. Когда всех друг другу представили, мой наставник в своей развязной манере выразил надежду закончить собрание поскорее, так как нас с ним ждёт реальная работа.

– Мы понимаем, что отвлекаем вас от важных дел, – заговорил представитель газеты. – Но у нас к вам есть очень интересное предложение. Господин Тоно, прошу вас.

Господин Тоно излагал предложение стоя. Возможно, таким образом он пытался придать себе уверенности и значимости, но на Мичлава подобные трюки впечатления не производили. Вероятно, он слишком хорошо владел ими сам. Вежливо слушая, я следила за его реакцией, пока журналист потел под его взглядом. Сперва мой напарник был равнодушен, затем нахмурился, в итоге скривился окончательно.

– Вы в своём ли уме, господин как вас там? – протянул он. – Вы собираетесь… в рейд, что ли, поехать?

Начальник по связям хмыкнул, что-то лениво чиркая пером на листке перед собой. Журналист сглотнул, но решительно отвечал:

– Да, это звучит самонадеянно, однако…

– Это не просто самонадеянно звучит! Это идиотски звучит! – Мичлав повысил голос и не глядя сказал уже начальнику по связям: – По какой причине вы вообще тратите наше время?

– Ну! – с усмешкой тот продолжал что-то выводить на бумаге, не особо заинтересованный в происходящем. – Хотя бы потому, что речь идёт о посвящении Главе Ассоциации…

– Жертвоприношение квазиантропам в его честь? – сыронизировал охотник.

– …и потому, что он сам эту затею одобрил.

На этот раз Мичлав повернулся к нему. По индифферентному выражению лица можно было сделать вывод, что начальник не врёт. Я в свою очередь пожала плечами.

– Он это одобрил? Чтобы рейд транслировался на весь мир двумя доходягами?

Воцарилось молчание. Представитель газеты попытался объяснить, насколько это будет полезным для общества и Ассоциации в целом, но был прерван, не успевая закончить даже первую фразу:

– Мне плевать на пользу для общества – можете это даже опубликовать! Я не собираюсь отвечать за смерть этих чокнутых!

М-да, эта крепость выглядела слишком неприступно. Кажется, надо вставить слово.

– Возможно, стоит поразмыслить, – негромко заметила я.

– О чём здесь размышлять? – припечатал Мичлав, но обернувшись на меня, заговорил несколько мягче: – Ты представляешь, чем мы рискуем?

Намёк адресовался не только опасности для жизни неподготовленных людей, но и вероятности опозориться с новым методом и покатиться с карьерной лестницы.

– Да, понимаю. Но если всё удастся, получится серьёзный прорыв.

– Хватит с нас прорывов, девочка, – охотник раздражённо оскалился и хлопнул ладонью по столу: – Всё, заканчиваем! Я сам поговорю с Главой.

Он уже хотел подняться, но Тоно вскочил с места, преграждая ему путь:

– Господин Мичлав, это будет великолепное дело! Вы столь знамениты своими передовыми взглядами! Вы вдохновляете наших читателей искать новые пути на их собственных поприщах! И они хотят знать о вас больше! Ваша невероятная популярность набирает обороты, и люди ждут продолжения истории вашей команды!

Да, похоже, лестью журналист часто пользовался в качестве психологического оружия. Но охотника и это мало зацепило.

– А я не собираюсь устраивать из своей работы цирк, – чётко выговорил он, перекрывая фонтан славословия.

– Господин Мичлав, – вновь вступил начальник по связям, выглядя по-прежнему иронично, – Глава просил передать, что трансляция ситуации с новым методом даст общественности уверенность, что Ассоциация ведёт честную игру, заявляя о таком серьёзном изобретении.

– С чего вдруг общественность в нас так сомневается?

– Посудите сами – ранее никакие разработки Ассоциации не предавались подобной огласке. Никого не интересовало, как мы делаем свою работу, главное, чтобы она была сделана. Но из-за ошибки в Семантике ваш новый метод стал темой дня. Ситуация приобрела определённую окраску. Скажем так, претенциозность. Поэтому для поддержания репутации Ассоциации было бы лучше продолжать открыто освещать всё связанное с новым методом, не давая повода к сплетням и неверным домыслам. Таково мнение Главы.

Вот эти доводы заставили моего наставника задуматься. Я видела, как дёрнулись желваки под чёрной щетиной, как он начал постукивать пальцем по столу. Представитель газеты многозначительно посмотрел на журналиста и опять вступил в бой:

– Наше уважение к вашей работе бесконечно, господин Мичлав, поэтому абсолютно все материалы будут выходить в свет только после вашего одобрения.

– Разумеется! – подхватил Тоно. – Как уже говорилось, мы заботимся о репутации тех, о ком пишем!

И тут он непроизвольно показал в мою сторону, ведь это говорилось мне во время нашей первой встречи! Вмиг осознав свой промах, он отдёрнул ладонь, и, наверное, именно этот манёвр, как невольное признание вины, привлёк внимание мрачнеющего Мичлава. Ему не составило труда разгадать этот жест.

– Вы двое уже встречались, что ли? – охотник посмотрел на меня с подозрением.

Я не видела смысла отпираться, поэтому лишь наградила растерявшегося журналиста досадливым взглядом и улыбнулась навстречу каменеющему Геру Мичлаву.

– Это что значит? – произнёс он так, что присутствующие замерли, а начальник по связям оторвался от своих каракулей.

– Лишь то, что было сказано, наставник, – мягко отвечала я.

Однако он ждал дальнейших объяснений, продолжая в гнетущей тишине постукивать ногтем по столу. Надо разбить напряжение!

– Гер! – восхищённо изрекла я, доверительно дотрагиваясь до его мощного локтя. – Полный репортаж – ты представь, как это круто!

Что-то мелькнуло за тенью на его лице. Пару секунд мы молча смотрели друг на друга. Собравшиеся, кажется, затаили дыхание.

– Так… – наконец произнёс Мичлав, поворачиваясь к ним. – Заседание распускается. Мы всё обсудим вдвоём без вас, и сообщим о своём решении. Всем спасибо.

Не слушая возражений газетчиков, он поднялся, направляясь к выходу. Я виновато, но очаровательно, улыбнулась визитёрам и проследовала в открытую им для меня дверь.

Храня напряжённое молчание всю обратную дорогу на рабочее место, в Мастерской он первым делом пнул ближайший стул.

– Ну давай, я тебя слушаю! – бросил мне через плечо довольно резким тоном.

– Не понимаю, почему должна перед вами оправдываться, – я тоже позволила себе раздражиться. – Да, этот Тоно меня нашёл, рассказал про свою идею, мне она понравилась, я его отправила обращаться сюда в установленном порядке. Но я даже не думала, что он доберётся так далеко!..

– Понравилась? – Мичлав обернулся и посмотрел на меня почти что презрительно. – Тебе понравилось то, что кто-то будет трясти нашими кишками перед камерой?! Будет следить за каждым плевком и записывать все ошибочки?! Что за бред, девочка? Вчера ползала по углам, выискивая жучки, а теперь душа нараспашку? Ты себе можешь представить, ЧТО эти мародёры могут там увидеть?

– Представляю, – выцедила я, постаралась вернуть лицу спокойное выражение и прошла к своему незаконченному излучателю. – Они увидят рабочий процесс охоты.

– Ты понимаешь, что права на ошибку у нас не остаётся вообще? Мы идём ва-банк по всё более и более полной программе.

– Какая разница, что я понимаю, а что нет? Решать всё равно Главе и вам, наставник.

– Что такое? Опять «наставник»? – мужчина влез в поле моего зрения. – А где «Гер, это же круто!»? Что ещё за штучки?

– Всё равно мне вас уговорить не удастся.

– А ты попробуй.

Повернувшись к нему, я посмотрела с вызовом. Уголок его рта пополз вверх, растягиваясь в слишком хорошо знакомый оскал.

– Я вижу, что именно тебе нравится в этой идее, – проговорил он негромко, – но, девочка… у твоего напарника адское терпение.

Я постаралась, чтобы ни одного мускула не дрогнуло на лице.

– Если кто-то полагает, – продолжил он уже громче, – что нас с тобой собьёт какая-то газетёнка – придётся доказать обратное.

– Вы намерены согласиться?

– Сейчас переговорим с Главой, – охотник покинул моё личное пространство, и голос его зазвучал совершенно буднично, – но, надо думать, выхода особого у нас нет. К тому же, если тебе, малышка, это всё так нравится, разве я буду сильно сопротивляться?

И ухмыльнувшись, он покинул Мастерскую, оставляя меня в неприятном недоумении.

На следующий день произошла вторая встреча – состав тот же, а целью являлось согласование условий. Впрочем, скорее постановка, а не согласование. Причём, в одностороннем порядке.

Репортёры выполняют абсолютно все требования специалистов по охоте. Также они прекрасно осознают свои риски и не имеют к специалистам никаких претензий, если при невыполнении этих требований происходит некоторое дерьмо. Они не лезут туда, куда им лезть запрещают. Они не публикуют технические данные. В Ассоциации они передвигаются только в сопровождении одного из двух указанных специалистов. Ни с кем больше они не имеют права общаться. Они проходят психологическую экспертизу в Вехемском филиале Мирового Центра Медицинских наук, где наблюдаются все охотники – надо же убедиться, что у этих двоих мозги на месте, потому что со стороны так не кажется. Также официально повторяют обучение медицинским основам. Они не имеют права даже пальцем касаться какой-либо техники, документации или личных вещей специалистов. Специалисты же имеют право не отвечать на вопросы, которые покажутся им лишними. Все материалы проходят одобрение специалистов.

– Но подождите, свободой печати это вряд ли назовёшь, – господин Леонор Тоно, получив согласие при поддержке самого Главы, теперь чувствовал себя гораздо увереннее. – И о чём же я должен писать?

Ему дали понять, что торговаться не стоит, а как что называть – это его личное журналистское дело.

– Хорошо, если техническая сторона будет большей частью прикрыта, – не сдавался он, – тогда мы должны будем сделать упор на личностях охотников. В таком случае мы просим начать общение уже сейчас, пока есть возможность застать вас в обычных условиях. Если на подготовку к рейду нас не пускают, если мы не можем спрашивать лишнее во время рейда, то тогда что остаётся? Специалисты должны быть готовы к личным вопросам и фотографиям – кажется, подобная тема не может быть запрещена правилами Ассоциации?

Кстати, о фотосъёмке! Всё. Только. С одобрения. Специалистов.

– То же самое! Оборудование, документация и подобные вещи! Но, если мы заключаем договор о репортаже, то обычная жизненная хроника не может заключать в себе ничего запретного! Мы всё же должны найти компромисс между свободой слова и неприкосновенностью!

Перетягивание каната длилось довольно долго. Журналист проявил себя с лучшей стороны. Он явно не намеревался класть шанс своей жизни под железную стопу Гера Мичлава. Тот в свою очередь чужое волеизъявление на своей территории допускать не собирался. Впрочем, его волновала защита именно интеллектуальной собственности. Остальное человек с характером бронебойного танка проблемой не считал.

О чём в этот момент думала я? О том, что надо бы подружиться с персоной, которая на вторые сутки уже научилась отстаивать свои права перед моим наставником. У меня проснулся и простой человеческий интерес к происходящему – шутка ли, репортёры будут жить рядом несколько недель и ваять о тебе чуть ли не книгу! – и желание влиять на ход мыслей людей, которые опубликуют кусок моей жизни, тоже появилось.

После того, как юристы составили необходимый перечень взаимных претензий, и стороны его подписали, господин Тоно поймал меня перед уходом и искренне поблагодарил за помощь.

– Вы – остров спокойствия в этом урагане, Леокади! – сказал он, признательно пожимая мне руку. – Я очень рад, что буду работать именно с вами!

– Не только со мной, – пожав плечом, улыбнулась я.

– Да, но с таким единомышленником, как вы, можно сотворить выпуск десятилетия!

– Журналисты любят громкие фразы. А вот охотники, как Мичлав, и инженеры, как я, не любят. Всего хорошего, господин Тоно, меня ждёт работа и напарник.

– Прошу вас, называйте меня просто Лео! Мы на какое-то время тоже становимся напарниками!

Однако с какого именно момента начнутся наши взаимоотношения условиться не удалось. Запрос на визит на последующей неделе был отклонён. И возражения не принимались. Мичлав мотивировал отказ своей занятостью, а более того, чрезвычайной загруженностью своего помощника. И ещё – отсутствием результатов официальной психологической экспертизы, без которой за адекватных людей никого считать не будет. Расставание прошло напряжённо.

В Мастерской охотник одним только вздохом выразил всё, что полагал о новых участниках рейда.

– Ну что, маленькая моя, счастлива таким соседям? – проговорил он, закрыв глаза и запрокинув голову на спинку стула.

– Они делают свою работу, – хмыкнула я в ответ, тут же садясь за излучатель. – А мы просто будем делать свою.

– Просто будем делать… Тебя не должны отвлекать, пока не доделаешь все аппараты. Они сюда не войдут, пока ты не закончишь.

– Вы меня сохраните в целости, я знаю.

– Кстати, о сохранности – со следующей недели начинаем переходить на смеси. И постепенно увеличиваем физнагрузки. Ч-чёрт, этим придуркам тоже надо питание корректировать… Ладно, напишу в клинику – пусть сами там разбираются. Мы с тобой поедем туда в понедельник. Тяжеловатая будет неделя. Слушай, малыш, поедем-ка отдохнём душой?

Я недоумённо оглянулась.

– Выпьем напоследок, – пояснил охотник, – до рейда нельзя будет и капли в рот взять. Отпразднуем заодно что-нибудь. Хотя бы нашу с тобой популярность. Мы пашем целыми сутками, а ты, моя девочка, отсюда вообще не выходишь. Постоянно молчишь, а если говоришь, то только умные вещи. Расслабимся, а?

Он подмигнул, кивая в сторону выхода.

Воспоминания об уютном баре, бешеных танцах и ночных поездках с музыкальным сопровождением поманили меня из далёкого, свободного прошлого.

– А расслабимся, – ответила с улыбкой, вытирая руки от железной копоти.

Глава 3

Уже в машине Мичлав продолжил вести себя странновато. Кажется, мой руководитель решил прояснить содержимое моей головы. У меня не было настроя болтать, и я включила музыку погромче, чтобы насладиться поездкой и видом из окна. Но он, дав мне некоторое время, внезапно поинтересовался:

– Как ты, малышка?

– В каком смысле? – не поняла я.

– Вообще, последнее время, – он пожал плечом и покосился на меня. – Со всем этим бардаком мы оба… мальца рехнулись, мне кажется. Нет?

Надо подумать прежде, чем отвечать. Что именно он имеет в виду?

– Возможно… Но это такой период. Ничего не поделать…

– Период такой… В жизни полно случается таких периодов, а? Ну так как ты себя чувствуешь – в этот самый период?

Внутри зашевелились нехорошие подозрения. Чувствовала плоховато, меня одолевали гордость и сомнения, но ему об этом необязательно знать. Да и вообще, с чего он вдруг это спрашивает?! Заподозрил что-то после случившегося с журналистами?

– Плоховато, нет разве? – не дождавшись ответа, подсказал он, вызывая пущее моё изумление. – Что ты так удивляешься, славная моя? Думаешь, я не вижу?

Стало совсем не по себе.

– Да это нормально… Побило тебя немного за последние полгода. Ну так крепче будешь, м? Меня-то всё это только поджигает, а ты натура более тонкая. Не молчи, девочка, ты только и делаешь, что молчишь, последнее время.

– Я даже не знаю, что вам сказать, – призналась честно.

Внезапно акула последних трёх недель вспомнила о своей предыдущей линии поведения. Наверное, почуяла, что я выхожу у неё из-под контроля.

– Да, время непростое, но я его переживу.

– МЫ переживём, ты хотела сказать.

– Ну вы-то переживёте точно. И меня в том числе.

Охотник расхохотался.

– Как там твой Гелло поживает?

– Понятия не имею…

– За помощью ты к нему не обращалась. Принципиальная! Хотя мне только лучше. Но не многовато ли мы с тобой на себя навесили? В таком масштабном деле обходимся без помощников… За себя я особо не волнуюсь, потому что делаю не сильно больше, чем раньше. А вот ты, малышка? Не надрываешься?

– Нет, всё в порядке…

– Подумай не только о себе, ещё и о качестве работы.

– Нет, я со всем справляюсь. Совершенно точно, – слегка нажала я.

Мужчина посмотрел на меня с улыбкой, будто иного тона и не ждал.

– Гордая, – протянул он негромко, – по крайней мере, со мной. Ну, девочка! Скоро наша компания разбавится, может, ты и повеселеешь. По какой-нибудь причине.

И он ободряюще похлопал меня по колену.

Остальной путь прошёл в молчании. Но почему-то я почувствовала себя уютнее. Музыка снова сгладила обстановку, снова можно было ничего не говорить, причём на этот раз вполне комфортно. Бесконечные пространства вокруг Артерии заворожили и отодвинули куда-то в сторону те три недели, минувшие со времени последней такой поездки.

По прибытии на место это наваждение отошло на второй план. Едва машина плавно вписалась в парковочное место, я дёрнула дверь, чтобы выйти самостоятельно. Но она оказалась закрыта. Посмотрела на Мичлава – тот отрицательно покачал головой. Пришлось сходить как обычно с его помощью.

Бармен встретил нас как старых знакомых, препроводил на обычное место в конце стойки. Пожал мне руку, спросил о планах на этот вечер в своём заведении, пообещал какой-то новый коктейль. И тут же переключился на Мичлава. Тот с уставшим видом стаскивал с себя куртку, но, когда бармен что-то тихо ему сказал и указал глазами в сторону полупустого зала, накинул куртку обратно и повернулся в том же направлении.

– Что случилось? – спросила я.

– Твои журналюги тут, – усмехнулся мужчина и вдруг резко произнёс, заставляя абсолютно всех присутствующих вздрогнуть: – Эй, господа! Плохое начало, вы так не считаете?

Люди непонимающе оглядывались, кроме двоих, незаметно пристроившихся в глубине зала.

– Ну мы вас ждём! Остальных прошу простить – увидел знакомых, рад невероятно…

С ума сойти! В изумлении я смотрела, как те двое поднимаются из-за своего столика и плетутся к нам под недоумёнными взглядами прочих посетителей. Да, это были наши будущие сопровождающие! Они нас выследили?! Боже, никто себе такого не позволял, даже во время ажиотажа по нашим личностям после рейда и моего отказа работать в охоте! Поджидать рядом с местом учёбы или работы – ещё куда ни шло – но преследовать до другого конца города?! Какой грязный трюк!

Фотограф, кажется, готов был сквозь землю провалиться, а журналист имел вид непосредственный и приятно удивлённый. Лишь наткнувшись на мой полный искреннего изумления взгляд, он слегка стушевался.

– Господа, право, мы вовсе не ожидали!..

– Да ладно, – сразу оборвал Мичлав, по-хозяйски облокачиваясь на стойку. – Грязный трюк, однако.

Они оба стояли перед ним, как два школьника, и было чётко видно, кому принадлежит идея нас выследить.

Поспешно обернувшись к бармену, незаинтересованно отошедшему подальше, я за широкой спиной Мичлава сделала ему отчаянный знак скорее разлить спиртное по бокалам.

– Н-да, как-то не похоже, что вы у Нерия учились, – разочарованно цыкнул уголком рта мой напарник, продолжая держать незадачливую парочку под невидимым прессом.

Надо действовать, иначе он с позором вышвырнет их из рейда!

– Гер, подожди! – я схватила его за мощный локоть.

Охотник резко повернулся ко мне, не скрывая что поражён услышанному – это написалось и в его взгляде, и на всём подвижном лице.

– Может быть, господа здесь оказались случайно, – предположила я, вкладывая в его руку блестящий бокал. – Всё-таки тут общественное место.

– «Гер, подожди»! – передразнил он меня. – Что за штучки? На них прямо написано, как случайно они тут… Слушай, это что вообще такое?

Не слушая его, я быстренько перехватила у бармена наполненные бокалы и распределила их среди присутствующих.

– Мне кажется, прекрасный шанс познакомиться поближе! – защебетала, чувствуя, как меланхолия отступает прочь. – Ведь нам предстоит совместная работа!

– Совершенно с вами согласен! – сразу высказался Тоно, плечом подталкивая совестливого фотографа вперёд, ближе к «объектам слежки».

– Выпьем за встречу! – я отсалютовала и показала всем пример, как быстро и эффективно пить.

Мичлав продолжал внимательно на меня смотреть.

– А ещё я очень рада, что не придётся сегодня танцевать одной, – невинно пожала я плечом. – Вот Леонор точно пойдёт со мной, верно?

– Э-э, конечно! – запнувшись лишь на полсекунды, с готовностью отозвался парень, скидывая пиджак. – Всё, что захотите!

– А вы, Рем?

– Нет уж, спасибо… – несчастный фотограф чуть не подавился. – Простите, но…

– Ай, да не оправдывайтесь! – энергия била ключом, нежданно даже для меня самой. – Составите компанию Мичлаву, будете восседать тут вместе.

Кажется, эта перспектива не обрадовала обоих. Охотник явно хотел мне что-то сказать, но в присутствии посторонних делать этого не желал. Тем более я очень старалась не дать ему открыть рта.

– Маэстро, врубите нам чего-нибудь! – прошипела бармену, тот понимающе кивнул и мигом сотворил родную мне обстановку из полутьмы, цветомузыки и электроники. – Дорогу молодым!

Схватив журналиста за руку и показав Мичлаву зубы, я выкатилась под неоновые огни. Тоно выглядел немного шокировано, но происходящее ему явно нравилось. К нам сразу подскочила пара человек, готовых оттянуться в пятничный вечер.

– Ну вы и дали! – сказала я, перекрикивая музыку. – Вы меня в какое положение ставите? Я вроде как за вас заступаюсь!

– Простите, Леокади, но ваш напарник нас вынуждает! – отвечал он в той же манере. – Репортаж одобрен, а над чем мы должны работать?

– Не знаю, но это не профессионально!

– Мы вовсе не собирались вас снимать, мы хотели понаблюдать за вами, как за героями того, о чём придётся писать! Нам нужно иметь хоть какое-то представление о вас!

– Ну тогда считайте, что вам повезло! Наблюдайте из первого ряда! – я рассмеялась. – Но Мичлав может вас за такое одним только пальцем!..

– Вы же нам поможете, Леокади? – парень обаятельно улыбнулся. – А я готов жечь тут хоть всю ночь!

– Посмотрим, выдержите ли!

Танцевал он очень даже неплохо. На интригующей волне я с лёгкостью отбросила проблемы предыдущих дней и позволила себе выпустить пар. Мне стало очень интересно, что же ждёт впереди. Стопроцентно, не будет скучно!

Иногда я бросала взгляд на стойку – кажется, тамошняя компания действительно о чём-то беседовала. Бармен пришёл Ксандрию на помощь, и обстановка там не выглядела напряжённой. Мичлав пил, тоже что-то иногда говорил с видом владельца ситуации, и не выпускал меня из виду.

– Это же ваша песня! – вернул меня на место голос Тоно.

– А? Да! Мирои Стёппи и моя, – улыбнулась скромно.

– Жаль, что вы выпустили только три! Будет ли продолжение?

– Не имею понятия! А вам нравится? Только честно!

– Конечно! Они очень популярные до сих пор! Боже, я и не мог представить, что когда-нибудь буду танцевать с вами вот так, под ваши же песни!

– Ну ловите момент!

И я абсолютно отдалась на волю музыки. Наверное, это было единственное, что давало мне подобную разрядку. В который раз дурные мысли уходили полностью прочь, в груди будто освобождалось пространство, заполнялось лёгким светом, а с усталостью тела опускалось спокойствие ума. Мичлав опять был прав, что привёз меня сюда.

Ощущение времени опять куда-то пропало. Остановиться я смогла только при виде окончательно выдохшегося партнёра.

– Боже, давайте хоть чего-нибудь глотнём! – взмолился он, и мы начали выбираться из уже порядочной толпы танцующих.

– Полегчало? – осведомился Мичлав, когда мы вернулись и напали на напитки.

Я ответила улыбочкой и продолжила обмахиваться ладонями.

– Приятно видеть, что люди довольны, – кивнув на меня и журналиста, поделился бармен с фотографом, видимо продолжая их разговор. – А госпожа Алисар каждый раз заряжает толпу пошевелиться. Леокади, я хочу повесить на стену вашу фотографию с автографом – вот прямо сюда! Вы вроде от славы не скрываетесь, я ваш с Гером поклонник, вы любите тут бывать!

Идея мне понравилась. А почему бы и нет?

– Так давайте узаконим наши отношения! – воскликнула я. – Тут и профессиональный фотограф есть. Техника у вас с собой?

Ксандрий попал в двоякую ситуацию – признаться в том, что камера у него действительно в наличии или нет? Это тут же отразилось на его горестном лице. Притворяться он совершенно не умеет.

– Рем, ладно тебе! – разрешил Лео, вытирая пот со лба и пытаясь отдышаться, и фотограф нехотя вытащил из кармана плоскую камеру предпоследнего поколения.

– Мичлав, но только на пару с вами, – я вскочила на приступку соседнего стула, чтобы оказаться на одном уровне со своим наставником.

– Ты не слишком разошлась, малышка? – тихо сказал он мне, не меняя расслабленной позы.

– Я расслабляюсь, как вы и хотели, – так же тихо отвечала я и позвала бармена: – А вы тоже давайте!

Он перегнулся через стойку и хлопнул Мичлава по плечу. Я облокотилась на другое плечо охотника и лихо оскалилась навстречу примеряющему ракурс фотографу.

– А меня здесь уже вообще никто не спрашивает? – лениво протянул окружённый со всех сторон Мичлав.

– Доставьте удовольствие своим друзьям! Мне и ему! – кивнула на бармена.

– Это увеличит посещаемость, – как бы между прочим вставил тот.

– Валяй, – цокнул языком охотник и ухмыльнулся в камеру.

Потом явно сошедшиеся Ксандрий и бармен сели обсуждать формат печати знаменательного фото, а журналист занял позицию рядом со мной (я, немного устав, налегла на предложенные закуски).

– Вы меня почти убили! – сообщил он, смеясь и расстёгивая ворот рубашки.

– Мы просто более тренированы физически, – с набитым ртом я кивнула на мощное чёрное плечо рядом с собой.

– Кажется, вы и ваш наставник ладите прекрасно, – негромко, пользуясь заслоном музыки, заметил парень. – Это результат работы вместе или вы просто изначально сошлись характерами?

Жуя, я серьёзно задумалась. На самом-то деле, мы не ладим. Просто со стороны так кажется. Но…

– Вашему партнёрству можно позавидовать, – подбодрил Тоно комплиментом, – вы часто переговариваетесь одними только взглядами.

– А! Ну это охотничья привычка, – нашлась я и попыталась превратить назревающий допрос в обычную беседу: – А вы и Рем давно напарники?

– О, да, несколько лет! Вам здесь нравится? Мы часто куда-то выбираемся, но тут оказались впервые. Часто вы тут бываете с господином Мичлавом? – тема была сразу водворена на прежнее направление.

– Я здесь всего третий раз, – пришлось его немного разочаровать. – И с господином Мичлавом мы не такие приятели.

– Но вы минуту назад произнесли слово “друзья”, – напомнил он.

Ай-яй-яй, какая неприятность.

– А вы час назад произнесли, что не ожидали нас тут встретить, – пригвоздила я его насмешкой.

– Ха-ха, понимаю вас! – парень примирительно сделал ладошкой и сместил фокус интервью: – У вас очень интересные знакомые – госпожа Стёппи, господин Мичлав – у вас много друзей?

– Нет. И предваряя следующий вопрос, о его личном фронте я ничего не знаю, – опять кивнула на громаду справа. – Пожалуйста, мы не на работе, дайте мне отдохнуть. Вы сказали, что будете исполнять всё, что я захочу, так вот развлекайте меня, а не доставайте вопросами.

Окликнув бармена, я попросила повторить предыдущий заказ – мигом новый стакан с безумно-розовым содержимым прибыл на место.

– Не многовато ли набралось тех, кто исполняет то, что ты захочешь? – не желая быть немым слушателем, проговорил Мичлав.

– Ну вы-то к ним не относитесь, – парировала я.

Он глянул на меня сверху вниз.

– А у тебя и ко мне найдётся претензия?

– Конечно.

– За умеренную плату я её выполню, – он вновь отвернулся и запил сказанное.

– Даже не поинтересуетесь, что это?

Журналист делал вид, будто не слушает.

– Есть что-то такое, чего я сделать не смогу? – охотник усмехнулся.

– Так-так, а какова же плата?

– Собираем манатки и сваливаем отсюда.

Я задумалась. Конечно, он ожидал от вечера иного и хочет уехать. Но мне слишком тут сейчас нравится, чтобы вот так обломать кайф. Однако и взять его «на слабо», раз уж зашла речь, тоже хочется.

– Вы сейчас в очень опасном положении, ведь я могу попросить неизвестно что.

– Ты в восемнадцать лет таким же был? – внезапно спросил он журналиста.

Тот не ожидал, что небожитель до него снизойдёт, но не растерялся:

– Я и сейчас такой, что бы вы не имели в виду.

– Оно и видно, – скривился охотник. – Так что, девочка? По рукам?

– Даже не знаю, наставник. Не продешевить бы!

– Ты определись – “Гер, подожди” или “не знаю, наставник”. А то пресса не знает, как за тобой записывать.

Тоно кашлянул себе в бокал.

– Нет, всё-таки вынуждена отказаться от такого невыгодного предложения, – в сомнении я покачала головой. – Здесь у меня три человека, которые исполняют желания, против одного человека, который теоретически может всё. Лучше синица в руке. Как вы считаете, Лео?

– Если журавль с неба меня не заклюёт, тогда я голосую за себя, за синицу.

– Ты там не нарывайся, тебе со мной ещё в джунглях торчать, – предупредил Мичлав.

– А вы действительно можете всё? – поинтересовался Тоно.

– Спроси у неё.

Я молчала. Сама себе наступила на больную мозоль.

– Что скажете, Леокади?

– До свидания, мне пора “пошевелить толпу”.

– А я с вами! – журналист залпом допил свой стакан и храбро ринулся за мной.

Глава 4

Разошлись мы на вполне спокойной волне. Кажется, мне удалось обратить всё в шутку, задобрить напарника и отвести беду от своих протеже. И зачем я это делаю?.. Чем они мне могут помочь против всеобъемлющего влияния Мичлава? Разве что просто своим присутствием.

Когда Мичлав подсаживал меня в машину, я обернулась и увидела, что эта парочка смотрит на нас со своих мест у стойки. Тоно успел помахать на прощание.

– Ну? Что думаешь? – спросил охотник, вырулив со стоянки и включив автопилот.

– Забавные ребята, – неопределённо ответила я.

Он хмыкнул несколько мрачновато. Но в целом выглядел довольно философски.

– Мы с ними огребём дерьма, поверь мне… Зато поржём, это верно.

Впрочем, если задуматься о впечатлениях, то господин Тоно нравится мне меньше, чем я пытаюсь показать. Кто он такой – понять сложновато. Разговаривает какими-то странными речевыми оборотами… Может, он не очень умён? Или притворяется? Знаем мы теперь, что люди могут оказаться вовсе не такими, какими себя показывают… А Рем Ксандрий – просто несчастная жертва обстоятельств, постоянно болтающаяся на поводу у неформального лидера Леонора Тоно. Интересно, что в итоге будет?

В опускающейся темноте Артерия расцветилась огнями мчащихся по ней автомобилей. Мичлав по соседству со мной расслабился, так как теперь мог отпустить руль на волю автоматики. Он облокотился о дверь и задумчиво потирал широкий лоб, по привычке вглядываясь вперёд.

– Кстати, малышка, – вдруг вспомнил он, – какое у тебя было пожелание?

– Какая разница, ведь вы его не будете исполнять.

– Почему же? Технически манатки мы собрали и свалили.

– Но ведь… – я удивилась на секунду. – А-а-а, остроумно, да. И даже как-то по-рыцарски. Хорошо, что я не купилась и выиграла заодно лишний час!

Мичлав ухмыльнулся в темноте.

– Ты вообще везучая девочка. И с твоим начальником тебе повезло – мне нравится то, что ты периодически вытворяешь. Так как насчёт пожелания?

– Если честно, никакого желания у меня не было – это просто шутка.

– У, как скучно. И всё же располагай мной. Ну? Ты же знаешь – меня стесняться не стоит.

По мановению какой-то больной извилины в моём мозгу идея тут же возникла. Но как мой наставник на неё отреагирует? Впрочем, именно это в ней и интересно.

– Есть одно дело, – сказала я решительно. – Разрешите этим двоим пройти в Ассоциацию и посмотреть на подготовку. Под моим надзором, конечно.

Мужчина набрал в лёгкие побольше воздуха и медленно выдохнул. Это заняло какое-то время – я за ним с любопытством наблюдала.

– Малышка, – произнёс он, – не могу понять, ты меня завести пытаешься? Тем временем, я и так на взводе.

– Не понимаю вас, – нечестно призналась я, разглядывая его тёмный профиль на фоне мелькающих за окном огней.

– Вот, похоже, реально не понимаешь.

Вдруг он отстегнул ремень безопасности и навис надо мной, перекрывая свет Артерии. На грубом его лице при этом читалась насмешливая заинтересованность. На миг растерявшись, я быстро надела индифферентную маску.

– Можешь их приводить, малышка, – донёсся его голос сверху. – Если тебя это так забавляет.

– Я лишь поддерживаю их намерение. Мне оно кажется многообещающим.

– Вот именно так, многообещающим, – по интонациям было понятно, что он улыбается.

В груди похолодело. Кажется, я действительно не понимаю чего-то. Думала, он просто разозлится…

Сложив руки на груди, я продолжала смотреть в окно, будто ничего странного не происходило. От любых его нападок есть только одно средство – игнорировать.

– Малышка, почему ты такая… – заговорил он вновь, но остановился. Усмехнулся, и я, даже не глядя, мысленно увидела его оскал.

Может, зря захожу так далеко, испытывая его терпение? Как бы не обернулась эта просьба чем похуже…

– Если вам они так претят, я своё желание отменю, – пожала плечом, не оборачиваясь.

– Не надо. Мучайся теперь не только со мной, но и с ними. Не смейся, маленькая моя, так и будет. Если ты считаешь, что мне насолила, то ошибаешься.

Кулаки стиснулись против воли.

– Непохоже всё-таки, что ты боишься, – он попытался заглянуть мне в лицо, но я продолжала незаинтересованно смотреть в сторону. – Или гордость не позволяет этого показать, а?

Опять припоминает сказанное под излучением…

– Мы несколько отклонились от темы, наставник.

– А как же «Гер, подожди»? Изображаешь, будто я у тебя ручной зверь?

– Это неправда, вы сами всегда хотели, чтобы я вас на «ты» называла!

– И ты думаешь, что я, как услышу, так и растаю?

– Это уже ваша реакция, мне же просто хотелось вас так назвать – как напарника, с которым мы вместе работаем над этим всем…

– Моя реакция… – повторил он так, что внутри пронеслась волна, будто пузырьки по бутылке шампанского. – Тогда назови меня так опять. Я же по-прежнему твой напарник, с которым ты вместе работаешь.

– Нет, теперь вы скорее начальник.

– Вот оно что. А ты всё-таки попробуй.

Мне очень хотелось произнести нечто более грубое. Но, смело обернувшись на выдохе, я сказала лишь:

– Гер, отвяжись.

И тут же вновь спрятала глаза, постаравшись сделать это как можно более естественно, потому что… действительно немного испугалась.

– Надеюсь, из машины на ходу ты прыгать не будешь – на тебя это было бы похоже, – Мичлав вновь усмехнулся. – На всякий случай закрою двери… Ну вот и всё, вернёмся к нашим разъяснениям. Мне твои выкрутасы нравятся, малыш. Но иногда я не могу предположить, как далеко ты с ними зайдёшь, и где мне тебя придётся ловить.

– И зачем же вам меня ловить? – спросила, едва сумев разлепить губы.

– Чтобы не расшиблась. Ты, кстати, знаешь, что, если зверь однажды попробовал вкус человека, он не перестанет на него охотиться?

Вот здесь мне стало по-настоящему страшно. Вспыхнула паника – зачем я постоянно пытаюсь что-то этому человеку противопоставить, когда это бесполезно?! Но нет, не может быть такого. Я тоже не из дерьма слеплена!

– Да, не перестанет, – согласилась и вновь посмотрела в его страшное лицо, – пока не сожрёт.

– Можно и так сказать, моя сладкая.

И он вдруг надвинулся на меня, приближаясь уже совершенно критически.

Непроизвольно сжавшись, я отвернулась – мигом перед глазами встала сцена в лесу и последующая за ней новость о предательстве Гелло…

Помедлив, Мичлав со вздохом выпрямился. Я же, видя, что опасность миновала, с досадой одёрнула помявшийся пиджак и, стиснув зубы, опять воззрилась на происходящее за окном.

– Всё отлично, малышка, – сказал он тогда, возвращаясь на своё место и позволяя ремню безопасности вновь застегнуться.

Нет уж! Хватит! Всем своим видом демонстрирую, что подобное поведение больше неприемлемо. Мало ли какой бред произошёл один раз…

– Знаешь, девочка, – заговорил Мичлав после нескольких минут молчания, – давай-ка условимся – личные претензии друг к другу на работу никак не влияют. Сможешь?

– У меня к вам личных претензий нет.

Он посмотрел на меня так, что даже в темноте стало ясно – все мои мысли видны ему насквозь, даже те, которые я сама боюсь подумать.

– Все претензии – в нерабочее время.

Я поморщилась и врубила наконец музыку погромче. Поздно, мои претензии уже нашли некоторое выражение. В рейд поедут ещё два человека. Да и сами вы, господин охотник, сможете ли следовать этому правилу? Вы – первый.

Дорога никак не кончалась. Попытки отвлечься оставались без результата. Досада рвала изнутри. Почему качество наших взаимоотношений обратно пропорционально удаче в делах? Чем больше одно – тем ниже другое. Этот человек… Успех мой напрямую связан с ним… Я не вижу больше никого, кто…

«Вы часто переговариваетесь одними только взглядами»…

Лучше бы я сдохла, чем находилась сейчас здесь!!

Мой начальник/напарник/наставник/враг/единомышленник темнел рядом, и отблески электрических огней плясали на его грубых чертах. В какой-то момент он отключил автопилот, рванул переключатель скоростей, и машина низко зарычала, подаваясь вперёд. Отлично, быстрее приедем, если останемся живы…

Но по прибытии на улицу обитания, безумный вечер не завершился. Зажигание было выключено, за окном уютно светился мой белый домик, но двери по-прежнему были закрыты, а их хозяин не торопился предпринимать дальнейших действий. Желваки подёргивались – нехороший признак. Я безуспешно покрутила ручку двери, чтобы показать проблему – тогда он перевёл на меня взгляд, тяжёлый и поблёскивающий в темноте.

– Могу я выйти? – поинтересовалась холодно.

Вместо ответа охотник вышел сам, и таким образом у меня вновь не было иного варианта, как выбираться на свободу с его непосредственной помощью. Но этот вечно спорный момент внезапно пошёл по новому сценарию – Мичлав не опустил меня на землю, а, перехватив поудобнее, оставил сидеть на своём локте, как ребёнка! От неожиданности я схватилась за его плечо, но тут же отпрянула на расстояние собственных вытянутых рук.

– Пустите! Мичлав, какого чёрта на вас сегодня нашло?!

Он удержал меня и отступил в тень машины, чтобы не привлечь ничьего внимания, хоть улица, как назло, была совершено пустынной.

– Если бы я мог, девочка, – проговорил он негромко, сдержанно выцеживая слова, – я вот этими руками прямо сейчас разорвал бы тебя на куски!

– Ну так сделайте это, удобный момент, к тому же нерабочий! Что вам мешает, наставник? Наверное, то, что я должна на вас ещё доработать.

Я почувствовала, как напряглось всё его тело, как он едва удержал вспыхнувшую ярость. В воздухе едва ли не засверкали фиолетовые молнии, заряжая меня новой энергией, и предыдущий страх испарился мгновенно, ведь враждовать с этим человеком я умела прекрасно. Он приблизил своё широкое заросшее лицо и прорычал:

– Иди-ка домой, маленькая моя!.. И дверь хорошо запри.

Грубо оттолкнувшись, я спрыгнула на землю. Он хотел схватить меня за руку, но я ловко вывернулась.

– Спокойнее, господин Мичлав! – проговорила, отступая к дому. От азарта потряхивало. – Это по-прежнему я, ваш ученик! Кажется, вы принимаете меня за кого-то другого.

Несмотря на загруженность, выходной день для нас по-прежнему существовал. И никогда до этого я не была так ему рада, как в этот раз! Сенсафон разрывался от звонков – Мирои, родители, даже Тоно! Но у меня было одно единственное желание – остаться одной, в полной тишине. Родное жилище, солнечный свет в окне, любимая музыка, кофе – и молчание. Только это могло успокоить после ночи, проведённой в пламени адского гнева…

Да, спасительный сон не соблаговолил явиться. До самого утра меня разрывало от злости, негодования, зависти, неприятия и… и чего-то ещё… Позволяя себе переживать этот наплыв плохих эмоций, которые в сумме назвала просто ненавистью, я надеялась, что всё найдёт выход и испарится. В конце концов, всякое приходилось переживать по отношению к Мичлаву… И всё равно мы должны оставаться напарниками. Стоит мне обрести немного больше самостоятельности (а это неизбежно!), тогда почувствую себя лучше… Надо потерпеть…

На звонок журналиста, который уже, как видно, решил обнаглеть, я ответила сообщением – «Простите, но в выходные дни я вне зоны доступа. На следующей неделе вы сможете посетить Ассоциацию в моём сопровождении. Свяжусь с вами сама, когда распланирую работу». Спустя всего минуту после отправки пришёл благодарственный трактат, воспевающий все мои прогрессивные достоинства.

Новая же рабочая неделя началась абсолютно спокойно. Мы с Мичлавом встретились в Мастерской. Оценивающе друг друга просканировали. Он предложил начать с проверки положения дел, я согласилась – и всё пошло своим чередом.

У него уже имелся отработанный план подготовки организма к рейду. С завтрашнего дня, по согласованию с медицинскими специалистами, начиналась работа над адаптацией к будущим суровым условиям – плавный переход на спецпитание и усиление физических нагрузок. Закончив основную массу приготовлений со своей стороны, Мичлав готов был присоединиться ко мне за сборкой излучателей. Во время составления уточнённого графика работ, я включила в него свободный для себя день на проведение экскурсии для журналистов. Хотела было поставить это дело на выходной, но начальник запретил, мотивируя соблюдением режима труда и отдыха.

После совещания день продолжился в Вехемском филиале Мирового Центра Медицинских наук – перед рейдом охотники должны проходить полное обследование. Стометровый белый холл, заполненный невероятным количеством людей, напомнил мне о первом моём визите сюда два года назад… Тогда я ещё не знала, что меня ждёт ни в глобальном будущем, ни в ближайшие шесть часов. Но теперь была морально готова.

Вновь меня протащило по всему гигантскому зданию – тело истерзали, выжали из него половину объёма имеющихся жидкостей, просветили каждую кишку, запудрили мозги десятком психологических тестов. Иногда мы пересекались с Мичлавом в каком-нибудь кабинете. Например, задумчиво полежали на соседних креслах, пока автоматика выкачивала из вен кровь, тут же выдавая результаты мгновенных анализов. Его кровь была явно гуще. Ещё бы…

Он оставался невозмутим. При очередной встрече интересовался моим самочувствием, что-то произносил в своём саркастическом стиле, и в целом выглядел абсолютно обычно, словно и не было той стычки в пятницу. Его независимый вид немного подбешивал…

Через положенное количество часов мы получили объёмистые папки с выводами по всем фронтам. На этот раз заключение не вызывало такого замирания сердца, как два года назад. Никаких препятствий, сопоставимых с преддетерминационным состоянием, не ожидалось. И верно, я оказалась здоровым человеком женского пола – однако же, с лёгким нервно-астеническим синдромом на фоне эмоционального перенапряжения.

– Так вот как это называемся, – прозвучало у уха – Мичлав заглянул через плечо и прочитал мой приговор. – А я-то голову ломал… Так, и что они рекомендуют?

Я подставила папку под его лицо.

– …Курс адаптогенов, продукты, содержащие тирозин, исключение стрессовых ситуаций… Хм! Массаж? Малышка, похоже, тебе не в рейд надо, а в санаторий!

– Чего вы хотели, после произошедшего за последние месяцы? – пожала я плечом, захлопывая папку, но начальник тут же реквизировал её себе.

– Мне эта информация нужнее, чем тебе, девочка.

– Пожалуйста… Ну а у вас там что?

– Подрастёшь – узнаешь, – он подмигнул и кивком пригласил к выходу.

Итак, мы оба были вполне здоровы и угрозы для общества не представляли. Поэтому начался переход на смеси по схеме. Журналистам тоже была отослана вся информация по необходимому для них медобследованию и всеми вытекающими из этого последствиями.

Питание, дополнительные тренировки и продолжение технической подготовки – нагрузка повысилась. К тому ещё присоединилось изучение информации по «рабочей площадке» – местности, в которой предстояло проводить охоту. Специалистами острова Кудуц нам были предоставлены гигабайты данных – по локальной ботанике, зоологии, климату, ландшафту и, конечно, по квазиантропам. Место для лагеря было согласовано Мичлавом заранее, период выезда не предполагал погодных сюрпризов, специальные прививки по графику нам будут делать медицинские специалисты Ассоциации. С нашей стороны сейчас требовалось изучить всю географию острова, чтобы суметь там выжить.

Визит прессы назначила на конец недели. К этому моменту я докатилась уже в приятном спокойствии, что наши с Мичлавом разногласия в очередной раз улеглись под приятной тяжестью совместной работы. Пусть он и выглядит мрачновато, но против ничего не говорит. Как и за.

А вот мои новые знакомые в день экскурсии отнюдь не выглядели такими живыми, как раньше – оказывается, всяческие назначенные врачами процедуры по подготовке к поездке им давались нелегко.

– И вы должны проходить это каждый раз? – вымученно спросил так редко открывающий рот Ксандрий, пока мы втроём ждали оформления пропусков у гигантской стойки Короса.

– Ну, я-то прохожу процесс только по второму кругу, – напомнила я скромно. – Но на самом деле подготовка охотника сильно отличается от той схемы, которую прописали вам! Помимо питательных смесей и прививок есть ещё тренировки через день. Ну и многое другое.

– Хм, тренировки!.. – протянул Лео, задумчиво схватившись за лоб. – А про это нам, кстати, ничего не сказали!

– Потому что вам нет необходимости превышать ваш уровень, – я мягко улыбнулась, всё так же чувствуя необходимость проявлять скромность, – вы не будете выходить за пределы лагеря, не будете принимать участие в охоте.

Фотограф украдкой вздохнул с облегчением.

– Ох, ну на всякий случай мы всё-таки поднажмём на физнагрузки! – весело толкнул его журналист. – Мало ли, вдруг сгодимся вам в помощь!

Тут Корос фыркнул так демонстративно, что чуть ли не эхо отразилось под потолком. Он явно хотел что-то сказать, но внезапно промолчал. Хотя все ждали логического продолжения, особенно я. Гости настороженно переглянулись. Однако, кажется, при посторонних господин секретарь предпочитал не закатывать сцен. Не глядя, он швырнул на стойку планшет для подписей и процедил сквозь зубы:

– Алисар, проставьте со своими ПОМОЩНИКАМИ автографы…

Когда «просьба» была выполнена, пропуска вручились лично мне с тихим комментарием:

– …А теперь седлайте единорогов и валите отсюда.

– Фух, слава Богу, – так же тихо ответила я, забирая жетоны, – я уже испугалась, что вы сломались, господин секретарь. А теперь вижу, что всё в порядке.

Он скривился в саркастической улыбочке и, не маскируясь, проводил нас соответствующим взглядом до самых глянцевых дверей, ведущих в нутро Ассоциации.

– Всё в порядке, Леокади? – тут же тихонько справился журналист за моим плечом.

– Всё более чем в порядке, – улыбнулась я.

И начала повествовать об устройстве Ассоциации квазиантропной охоты, которую имела честь представлять. Никогда бы не подумала, что докачусь до такого.

Глава 5

Собственно, экскурсия не могла быть особо информативной. Потому как по-прежнему тут ни о чём нельзя говорить. Практически ничего нельзя показывать. Зато этим можно прикрыть то, что я и сама видела лишь малую часть от огромного комплекса! Меня саму пока допустили только туда, где мне предстояло работать – над излучателем или над собой – но гостям необязательно об этом знать. Я заранее согласовала с Мичлавом, что собираюсь произнести. Точнее, озвучила в его затылок темы, а он ответил, что ему чихать, и к такому-то времени я должна вернуться в Мастерскую – вот и весь процесс одобрения.

Коридоры были пусты – как раз шло ежедневное совещание. Гулкий вакуум меж гладких стен производил на моих новых знакомых такое же гнетущее впечатление, как и на меня когда-то. Они оба с неподдельным, но очень осторожным интересом оглядывали таблички этажа психофизиологии – я сразу отвела их именно туда, потому что, во-первых, многочисленные научные названия оказывали должное действие, а во-вторых, эта сторона деятельности Ассоциации была открыта миру. Отсюда, испытанные на шкурах охотников, выходили многие лечебные методики и средства.

Скромно заложив руки за спину, я рассказывала об организации, пока Ксандрий сделал несколько высокохудожественных снимков исполинских коридоров, украшенных сложными словами. Говорила в общем – что Ассоциация занимается такими науками, как медицина, квазиантропология, психология, и делает в них весомый вклад. Помимо этого здесь развиваются технологии, которые вовсе не запираются под замок, а часто выходят на белый свет и находят применение как в промышленности, так и в жизни. Что касается самих охотников, то такие специалисты должны обладать знаниями механики, биологии, зоологии, географии, той самой медицины и многого другого, из этих дисциплин вытекающего. Вообще, чем больше знают, тем лучше. Ну а также они должны иметь навыки выживания в диких условиях, крепкое здоровье, выносливость, быструю реакцию, аналитические способности, физическую подготовку выше среднего стандарта, меткость и – чутьё.

– Го-осподи-Боже, – посмеялся Тоно, когда я закончила перечислять, – неужели существуют такие люди?

Ксандрий согласно покачал головой, на секунду отвлёкшись от ловли кадра (Что он там так долго фотографирует? Это же просто пустые коридоры!).

– Мало, – просто кивнула я. – Всего тридцать одна штука на весь мир.

– О, ну почему же? – мгновенно пересчитав в уме, пожурил меня парень. – Тридцать две штуки! Как же вы сами?

– Я не охотник, я его помощник. Да и вообще, инженер.

Недоученный помощник и столь же недоученный инженер…

– Не скромничайте! – Тоно не унимался. – Ведь вас выбрали как раз по всем названным параметрам! А остальные охотники, насколько я знаю, пришли сюда сами, какие есть!

– Выбрали, но всё же самостоятельным охотником я быть не могу, – постучав по часам, я поманила своих приятелей дальше. – Либо мне нужно раскачаться до невероятных габаритов и навредить здоровью недостатком женских гормонов. Да и без этого особого желания нет. Я всё же инженер. Итак, по поводу «раскачаться». Это происходит здесь…

Мы вошли в пустыню тренировочного зала Ассоциации. Он был абсолютно пуст (повезло), но невероятное количество техники навевало мысли о тренировках целого батальона охотников.

– Тут вы тоже можете поснимать, – сказала фотографу.

И у него это вызвало такой прилив энтузиазма, как будто он находился в единственном тренажёрном зале на планете.

– Вот это масштаб! – восхитился Тоно и даже вдохнул идеально кондиционированного воздуха, насыщенного фитонцидами хвойных растений. – Леокади, а сделать пару кадров специалистов во время тренировки…

– Нет, Лео, нельзя, – я улыбнулась на такое наивное предположение. – И вообще пойдёмте дальше.

А дальше на пути лежал тир, где меня когда-то демонстрировали вместе с моей меткостью. И это помещение произвело на прессу такое же впечатление, как и на меня два года назад. Огромное панорамное стрельбище, дремлющее в полутьме, ожило под автоматически включившимся светом. Шагов здесь, в отличие от предыдущего гулкого зала, слышно не было – стены поглощали шум. Быстренько сбегав до пульта, я включила одну из программ повышенной сложности. И прошла мимо журналистов на отметку средней дальности уже с опытным образцом усовершенствованного полуавтомата в руках. Подмигнув, встала в стойку.

Над стрельбищем обозначились последние секунды перед запуском программы – и понеслась. Мишени выскакивали по всему периметру с достаточно высокой скоростью, атмосфера была выбрана сумеречная, и наушников никто не имел, как и полуавтомат – глушителя. Канонада стояла такая, что у меня самой колени чуть не подогнулись. Но с невозмутимым лицом я выбила девяносто восемь процентов мишеней, о чём сообщил бешено крутящийся счётчик.

Эффект имелся! По окончании демонстрации я обернулась на гостей – те стояли в ряд, кажется, даже чуть отклонившись по ходу распространения звуковой волны. Фотограф выглядел едва ли не испуганно. А вот в глазах Лео загорелся азартный огонёк, и он первый вышел из коматоза. Точнее, выскочил, как пробка из бутылки.

– Леокади! Давайте сделаем фото! Прошу вас!

– Пожалуйста, здесь вам фотографировать разрешено.

– Нет, ваше фото!

– Моё?..

– Ваше!!

Смутившись сперва, затем я подумала, а почему бы и нет. Вот только надо сменить оружие на рабочее (пистолет сойдёт) и завязать рубашку на животе, чтобы не выглядеть по-офисному. Мне начинало нравиться такое внимание, надо признать! На задворках сознания я ощущала, что заслужила его уже своей работой, а не изощрениями господина Мичлава. Но вот тягу к… мелочам и эффектам, кажется, я переняла всё-таки от него.

Ксандрий лихо выполнил свою функцию, и мне не пришлось долго метить в стрельбище и делать сложное лицо.

– Кстати, – вспомнила, вынимая из пистолета пустую обойму, – за нами скорее всего через камеры наблюдает господин Глава.

– В самом деле?! – Тоно так заозирался, что мне даже стало смешно.

– Не волнуйтесь, вы просто гости. А вот меня здесь однажды экзаменовали – перед приёмом на работу.

– И что вы испытывали в тот момент? – нить сразу была схвачена.

– Чуть не поседела от страха. Тут ещё пара охотников присутствовала…

– А они и сейчас тут… – вдруг тихо сообщил фотограф, опуская камеру и глядя мне за спину.

Охотник имелся один. Я его не знала и никогда даже не видела. Но по мощной фигуре и тренировочной майке можно было догадаться, что это не медик сюда случайно забрёл. Высокий светловолосый мужчина с признаками давнего ожога на голом плече стоял в дверях, скрестив руки на груди. Молча. И смотрел на меня, при этом даже отблеск освещения не дрогнул в его глазах. Точнее… в правом глазу дрогнул, а в левом остался заметно неподвижен. Потому что левый глаз явно был недавно протезирован, судя по неисчезнувшим ещё швам.

Я подтянулась, заложив руки за спину, и вежливо поклонилась, как старшему по званию. Журналисты последовали моему примеру, но им позволялось более формальное приветствие.

Мрачновато усмехнувшись, мужчина глянул под потолок, в сторону далёкого зрачка камеры наблюдения, и удалился в зал, откуда и пришёл.

Мне стало как-то неловко… Даже стыдно. Я будто продолжала заведённую Мичлавом традицию привлекать к себе внимание и позировать камерам, опираясь локтем на серьёзное дело, где люди рискуют жизнью и теряют здоровье.

– Это же Савит Меорий, верно? – прошипел Лео мне в спину, будто кто-то ещё мог его услышать. – Тоже специалист первой категории и только что вернулся из рейда на запад материка?

– Да, – коротко ответила я, хотя понятия не имела, что это за личность.

Журналист явно был подготовлен лучше меня. Ну! Он выполняет свою работу, а я свою! Но показывать такие провалы в познаниях лучше не стоит – надо отсюда сваливать.

Мы прошлись ещё по некоторым титанически огромным и стерильно пустым этажам, куда мне дозволялось совать нос. Поднялись на сороковой этаж, где находилась часть переговорных для приёма высоких гостей. Оттуда же открывался шикарный вид на территорию Ассоциации и расположившиеся на ней здания – Инженерный блок научного штаба (где работало около четырёхсот специалистов), Химическое производство и производство Техническое (оба не впечатляли габаритами, ведь специализировались на мелкосерийном выпуске), обширный и сияющий под солнцем белый Ангар, похожий на половинку опрокинутой где-то внизу банки. Там располагаются Мастерские (и никто кроме охотников не имеет права дышать в ту сторону). А мостом во внешний мир является причудливая крепость, скрывающая под косой стеклянной крышей многочисленные Боксы – из них можно выезжать прямо в город. Всё остальное находилось в основном небоскрёбе – десяток этажей был посвящён медицине, например.

Мои экскурсанты не знали, что сама я поднялась сюда впервые. Ведь за то недолгое время пока я работаю здесь, у меня не было возможности и необходимости расхаживать по Ассоциации, по всем её ярусам, подпирающим небо, по корпусам, захватившим приличный кусок территории Мегаполиса. Два года назад я курсировала между входом, Боксом и рестораном в сопровождении своего наставника. Нынешние четыре месяца работы – между входом, Мастерской, тренажёрным залом и пунктом вакцинации. Ну да, и опять рестораном. Вновь только в сопровождении своего наставника.

Глядя вниз – на ослепительно белеющее полукружие Ангара – я вдруг не поверила, что всё происходит на самом деле. Что уже собрано несколько излучателей. Что они действуют. Что уже весь мир знает о методе бескровной охоты. Что совсем скоро первые аппараты заработают на местности, в настоящем рейде. Что, возможно, потом, Техническое производство начнёт выпускать эти машины партиями, и они разлетятся по всем диким зонам планеты…

И это происходит здесь, на базе Ассоциации квазиантропной охоты, которую я лишь недавно ненавидела всей душой. Происходит благодаря упрямству – моему и господина Мичлава. Я оказалась достаточно твердолобой, чтобы эту идею найти, отстоять и разработать. Он – чтобы меня вместе с ней вернуть сюда, под своё крыло.

– С вашим уважаемым Главой нам встретиться не удастся, да? – журналист возник рядом, и мне пришлось выныривать из философских мыслей.

– Нет, разумеется, это невозможно, – встряхнув головой, отвечала я.

Ксандрий, проинструктированный Лео, фотографировал раскинувшуюся внизу панораму. Бедняга, приходится ему высасывать кадры буквально из пальца. Но большего я им предоставить просто не могу.

– Мне удалось поговорить с ним только один раз, – продолжал журналист, коротко вздыхая, – когда мы добыли его номер нашим нечестным путём и сделали это предложение. Мне бы хотелось поблагодарить его за доверие и шанс, который он нам даёт.

– Вам не стоит об этом беспокоиться, Лео, – я мягко улыбнулась, – господин Глава не из тех людей, которым интересна чья-либо благодарность.

– Я заметил! Ведь он сказал, что одобряет нашу идею только если больший упор мы сделаем на Главу будущего, а не на него самого. Потому что это, как он выразился, и есть завершающий этап его работы. Может даже, главный её результат.

Растерявшись, я непроизвольно посмотрела вниз, на белый Ангар, где этот главный результат сидел и копался в моём главном результате.

– Как вы думаете, как господину Мичлаву удалось стать преемником такого большого человека? Он лучший охотник?

– Не только… – тихо ответила я и встрепенулась: – Он, несомненно, очень хороший охотник, Лео, но, думаю, для того чтобы занимать такое место, как место Главы целой Ассоциации, человек должен не только быть специалистом в своей области. Вы и сами знаете, что умение управлять отличается от умения просто хорошо выполнять свои обязанности.

– И как вы считаете, какими умениями обладает ваш наставник?

Журналист стоял рядом и задавал вопросы с их обычным наигранным вниманием. Но при этом во всей его фигуре чувствовалась зудящая энергия и нетерпение. Светлые глаза поблёскивали, и, кажется, он даже едва сдерживался, чтобы не подскочить на мысочки. Свою работу он явно тоже любит!

– Какими только не обладает! – посмеялась я, и Лео тут же украсился энергичной улыбкой в тон. – Вы сами сможете скоро убедиться. Всё, нам пора двигать отсюда! Ежедневное совещание успело закончиться полторы минуты назад – проскочить мы не успели, поэтому сейчас придётся пробираться сквозь толпы народа.

– И отлично! А то мне начало казаться, что дворец необитаем!

– Сейчас мы пойдём во-он туда, – я указала вниз, сквозь обширную стеклянную стену, на яркий блик косой крыши здания Боксов, – там идёт основная подготовка к рейду. Это святая святых, туда можно входить только с одобрения хозяина помещения. И оно у нас есть!

– Наверняка, всё только благодаря вам, Леокади, – в мою сторону сразу метнулся комплимент.

– И да, и нет, – отмахнулась я. – Пойдёмте скорее, сейчас начальника там быть не должно, так что мы ему не помешаем. Вы так выступили тогда в баре, что лучше лишний раз его не раздражать.

На пустой переговорный этаж лифты прибывали полностью заполненные людьми. Даже уехать удалось не сразу. Обстановка резко изменилась – здание ожило и наводнилось торопящимися сотрудниками. Все нервничали, разговаривали очень громко, неслись по рабочим местам! Это сильно отличалось от размеренной деловой атмосферы Ведомства Семантики. Интересно, когда Мичлав станет руководителем, тут что-то изменится? Наверняка. Уж теперь-то я знаю, что хвост у рыбы управляется головой…

При переходе от верхних лифтов к нижним нам пришлось пересечь часть первого этажа здания. Оба журналиста держались за моей спиной, Лео наконец замолчал – наверняка их интересовали все эти люди кругом, работающие в режиме строжайшей тайны. Интересно, думают ли они о том, что картина весьма красноречива? Теперь мне, поимевшей кое-какой опыт в жизни, все эти конфиденциальности и предосторожности, подозрительность и закрученные гайки, кажутся лишней мерой. Чтобы хранить верность компании вовсе необязательно находиться под тёмным прессингом, который заведён в стандартной охотничьей манере поведения. И что-то подсказывает – традиция эта пошла от самого Главы.

Неожиданно для меня самой люди, сквозь поток которых мы проходили, при виде нашей троицы начали чуть отступать, давая дорогу! И здороваться…

– Здравствуйте, госпожа Алисар!.. Добрый день, госпожа Алисар… Как поживаете, госпожа Алисар?..

Сказать, что я обомлела – это ничего не сказать. Растерявшись на пару первых салютов, далее я уже взяла себя в руки и вежливо отвечала на каждый. Хотя, конечно же, никого из этих людей знать не знала! И давно ли обитатели Ассоциации при виде меня отводили глаза (в лучшем случае) или поджимали губы?!

– Вас тут очень уважают! – шепнул в плечо Лео.

Сама в шоке! Такого внимания ни один помощник на свете не видел в свою сторону! Видимо, новость о бескровной охоте набирает вес. Или о том, что мой начальник станет начальником всеобщим?.. Или и то, и другое? Ох, в любом случае, поразительно… И приятно, и не очень… Надо скорее добраться до Бокса! Жаловалась, что провожу сто процентов времени взаперти и никого не вижу? Заприте меня обратно, кажется, я не готова, чтобы передо мной сторонились, как перед Мичлавом!

При посадке на один из «нижних» лифтов попутчиков с нами уже не было. Никто, кроме охотников и редких инженеров, не проходит в Боксы и Ангар. Оказавшись в тишине, я украдкой от журналистов перевела дух после такого наплыва внимания к своей персоне. Сидя сутками напролёт в Мастерской и выбираясь на поверхность только в сопровождении наставника, я пропустила то, как резко коллеги поменяли ко мне отношение.

Тут Лео, пользуясь вновь полученным безмолвием, уточнил, что именно представляет из себя место, куда мы направляемся – и я с удовольствием пустилась в объяснения. Но в первую очередь упомянула, что подавляющая часть информации для них всё же под запретом.

Под аккомпанемент моего голоса мы вышли из лифта в длинный и высоченный коридор, прошлись под изгибом далёкого стеклянного потолка до десятых слева дверей и вошли в скрывающийся за ними зал. Наверное, это был первый охотничий Бокс, представший глазам журналистов за всю историю существования Ассоциации.

Глава 6

Глядя на них, я вспомнила, как сама вошла сюда в первый раз. И момент был как раз такой же – полным ходом шла подготовка к рейду. Огромное помещение заполняли ряды рабочих столов, ломящихся от техники. Техника же загромождала ремонтную площадку, а над ней проезжали лапы манипуляторов малой грузоподъёмности. Инженеры, избранные для высочайшего доверия, налаживали то, до чего их допускали, аппаратура проходила необходимые тесты, всё жужжало, шумело, шевелилось, выглядело очень впечатляюще и подавляюще. И даже солнце так же пронзало воздух через восходящую стеклянную крышу.

– Вот это круто! – восхищённо выдохнул Тоно, будто в жизни не видел подобных мест. – Леокади, но кое-какие вопросы я вам всё же задам.

– Задавайте, помните только, что ответы я не гарантирую. И, пожалуйста, не обижайтесь, что держу вас в поле видимости.

Сказав это, я неторопливо повела их сквозь ряды рабочих столов, как обычно, упорядоченно заваленных оборудованием. Инженеры поглядывали неодобрительно, но от работы не отвлекались. Мне показалось, что я заново поймала то первое впечатление от пребывания здесь. Будто тяжёлым металлическим брусом ткнули в грудь.

Но Лео это, кажется, только подхлёстывало. В отличие от Ксандрия – тот даже голову поворачивал осторожно. Рассматривал обстановку, будто воровал. И всё же примерялся к удачным кадрам, впрочем, молча ожидая моего разрешения на съёмку.

Журналист же не скрывал своего восторга. От него сыпались вопросы и уточнения – какие типы оборудования в основном тут находятся, в каком соотношении, всё ли было изобретено в Ассоциации, как выбирается арсенал из всего многообразия разработок и прочее. А ещё – действительно ли большая часть механики здесь является оружием, для уничтожения? Нет? Странно…

Он пытался себя сдерживать, ловя свой нос всюду, куда тот пытался дотянуться, но ему это давалось очень нелегко. Я уже начала посмеиваться и чувствовать себя на уровень выше, глядя на обоих подконтрольных мне людей. Чтобы отвлечь их (одного от коматоза, а другого от ажиотажа), направила наши стопы к участку, загруженному навигационным оборудованием. Ничего секретного там не находилось – тут можно и фотографии сделать, заодно и вид на весь зал в целом открывается неплохой.

Болтая с Тоно сквозь шум работ, я вывела их к назначенному месту. Лабиринт рабочих платформ расступился – и среди высоких навигационных сканеров глазам предстала фигура Мичлава. От неожиданности я замерла, вовсе не ожидав его тут встретить. Мои экскурсанты тоже немного оробели при виде мощной полуголой спины в рабочей майке. Господи, его тут быть не должно! Он же собирался работать над сборкой излучателей! Да даже если он решил прийти сюда – почему-то именно сейчас надо покопаться именно в навигации! Ну ладно!.. Может, оно и к лучшему…

– Что ж, господа, вот здесь можете поснимать, – улыбнулась журналистам, махнув рукой на местные достопримечательности. – Отсюда и всё помещение просматривается.

Мичлав выпрямился, слыша мой голос, и неторопливо обернулся. Наши гости отдали приветственные поклоны – он никак не отреагировал.

– Господа, приступайте, времени не так уж и много, – мягко подтолкнула их вперёд.

Они оба встряхнулись – Ксандрий достал камеру, Тоно открыл рот, чтобы задать очередной вопрос.

– Разрешите ещё спросить, Леокади, а…

Слова застряли на полпути, потому что Мичлав, теперь сидевший прямо на рабочем столе и насмешливо наблюдавший за нами, вдруг молча протянул ко мне руку. И развязным жестом поманил к себе. Пришлось извиниться перед собеседником и подойти. Охотник поймал меня за запястье и, притянув ближе, проговорил негромко почти на самое ухо:

– Лампочку прикрути, девочка. Так сиять попросту невежливо…

Я посмотрела на него с усмешкой.

– Ну, вы уже продемонстрировали, кто тут хозяин, не всё ли вам равно?

– Кто хозяин тут и так все знают. Иди, малышка, публика ждёт.

И он за руку же отвёл меня от себя подальше. Вот ведь…

Тоно, всё это время стоявший, деликатно отвернувшись (наполовину), встретил вопросительным взглядом.

– Всё в порядке. Рабочий вопрос, – с бывалым видом покачала я головой.

Когда Корос оформлял выдворение пришельцев из здания, он так старательно демонстрировал презрение, что, казалось, сейчас лопнет от наполняющей его желчи и органики. Поэтому я очень постаралась отвлечь гостей от его рожи, напоминающей засохшую попку синтетической колбасы. Отвела их в сторону, пока злобный секретарь крайне медленно возился с пропусками, и извинилась за то, что смогла показать столь немногое и поведать так мало информации.

– Ох, послушайте! – сразу же расплескался Лео. – Это ровно на сто процентов больше, чем пресса когда-либо получала от охоты! Это же самый первый шаг!

Ксандрий молча и согласно закивал, поправляя на плече сумку с камерой. Кивать и качать головой у него всегда получалось очень выразительно.

– …Леокади, и всем этим мы обязаны вам!

– Не преувеличивайте…

– Нет, серьёзно! – продолжал расписывать Тоно, пребывающий, видимо, в шикарном настроении. – Мне бы очень хотелось отплатить вам чем-нибудь! Если я мог бы оказать вам какую-нибудь ответную услугу… Считайте меня вашим должником. И просите, что хотите!

Хм, а ведь идея пришла сразу же. Я испытующе посмотрела на журналиста. Тот по взгляду понял, что просьба уже готова.

– Ну же, говорите! – подбодрил он, перенимая от меня коварную улыбку.

– Вы же не обидитесь, если я испытаю ваши репортёрские способности? Я вас изначально предупредила, что в квазиантропной охоте всех постоянно испытывают.

– Приказывайте, Леокади, – он даже шутливо прижал руки к груди.

– Достаньте мне фотографию моего наставника, когда ему было восемнадцать лет.

Лицо его на секунду вытянулось. Он отвёл глаза, тут же прикидывая, как бы можно было это сделать. А Ксандрий вдруг резко заинтересовался видом своих ботинок.

– Вы, как репортёр, наверняка умеете добывать информацию.

– По меньшей мере, должен уметь, – рассмеялся Тоно. – Хорошо, Леокади, фото у вас будет.

И он даже не спросил, зачем оно мне понадобилось, чем прибавил себе ещё один плюс. Попрощались мы перемигнувшись.

А в отсутствие посторонних Корос наконец смог словами выразить своё отношение к происходящему. Что и сделал, не дав мне и трёх секунд, чтобы уйти.

– Потрясающе, Алисар, – стёкла его очков сверкали пламенем адской иронии, – с твоим приходом охота окончательно превратилась в театр увеселений. Водишь сюда журналистов… Собираешься и туристов возить по рейдам? Ну ещё бы, чем-то придётся зарабатывать, когда нас всех отсюда вышвырнут по твоей милости.

Это был намёк на то, что бескровная охота перекроет охоту традиционную? В грудь ткнул ледяной камень…

– Не волнуйтесь, господин Корос, вас не вышвырнут, – любезно изрекла в презрительно ухмыляющуюся морду секретаря. – Будущему Главе потребуется посадить кого-то под дверь своего кабинета в качестве сторожевой собаки. Лучше вас кандидатуры ему не отыскать.

– Если он вообще вернётся живым из твоей авантюры, – заметил мерзкий субъект, прищурившись.

– А вы опять ждёте, что нет? У вас плоховато со статистикой на вашем секретарском месте. Обратитесь в Отдел совершенствования тактических методов, они вам подкинут пару полезных программ.

Отвратные намёки испортили настроение. А что в самом деле будет с организацией и всеми, кто в ней работает, если метод охоты изменится?.. В моём видении ничего измениться не должно! Однако же…

Однако же отсутствие убийства гораздо важнее. И в Мегаполисе полно свободных рабочих мест! Голодным никто не останется! К тому же Мичлав говорил, что у него есть какие-то мысли по поводу будущего Ассоциации… А он, как никто теперь, заинтересован в наличии этого будущего.

В Мастерскую я прибыла мрачная и чуть опоздавшая. Логично ожидала, что начальник окончательно переместился в Бокс на сегодня – ан нет! Он уже сидел за своей стороной рабочего стола и мирно копался в своём излучателе. Время моего возвращения было равнодушно засвидетельствовано по часам.

– Кхм… Я думала, вы не здесь… – оправдавшись за секундный ступор на пороге, я прошла за ширму и стала переодеваться в рабочую одежду.

– Да пришлось в твоё отсутствие бросить эту хрень, – лениво протянул охотник, – толи я тут где-то напортачил, толи сто сорок шестой номер напечатан неправильно. Без тебя не могу разобраться.

– Да бросьте, Мичлав! – почему-то я почувствовала настоящее раздражение на такой комплимент-шантаж. – Во всём вы можете разобраться гораздо лучше, чем я!

Одёргивая футболку, я прошла на своё место напротив него и бухнулась на стул. Две секунды тишины – и Мичлав, приподняв чёрную бровь, выглянул из-за своего излучателя.

– Так ты подойдёшь? Или я, по-твоему, шутки шучу?

Пришлось подойти и заглянуть мимо громады мрачного напарника в развороченное брюхо излучателя.

– Сто сорок шестой напечатан правильно… А вот это помещено в корпус неверно. Тут же специально прорезаны риски, разве не видно?

– Хм, – Мичлав приблизился, чтобы рассмотреть ошибку, и я ощутила на плече его дыхание, – не заметил как-то. Ну теперь всё понятно.

Достав из корпуса обсуждаемую деталь, я хотела прикрепить её как надо, но охотник перехватил мою руку и забрал из неё спорный кусок металла.

– Давай я сам, – а руки не отпустил.

Выпрямившись, я посмотрела на него с опаской – кажется, теперь былая мрачность исчезла. Усмехнувшись моей настороженности, Мичлав спросил:

– Как всё прошло?

– Вроде нормально. Без эксцессов…

– Ну отлично. Молодец, малыш.

И он пожал моё запястье, а я, улыбнувшись, отбыла на свою половину стола. В тишине мы продолжили работу.

Кажется, это было вроде мирного пакта, навсегда разрешившего спор о необходимости присутствия в нашей жизни двух журналистов.

А вечером, подвозя меня домой, напарник уже трепался совершенно расслабленно и развязно, как раньше. Неделя холодности завершилась. Почему – ему одному известно. Может, просто надоело. Я же не готова была так резко перенастроиться, поэтому больше молчала, слушала и улыбалась. Нам нужно друг с другом работать – все личные претензии надо оставить.

На утро следующего дня в «Истина во мне» вышла статья от моих новых знакомых! Уже!! Видимо, они работали ночью. Мичлав заехал за мной (всю прошлую неделю, несмотря на сдержанность между нами, он меня этого фавора тоже не лишал), я же, демонстрируя лояльность, пригласила его на кофе и показала творчество журналистов. Пробежавшись по нему глазами, он усмехнулся и вполне одобрил.

В статье уважаемые читатели данной газеты оповещались о намечающемся совместном проекте просветительского характера, который затевается в честь Главы Ассоциации квазиантропной охоты, покидающего свой пост после шестидесяти семи лет службы. Что читатели будут иметь возможность больше узнать о деятельности Ассоциации, о её сотрудниках и результатах, чем воздадут должное великому человеку. Ведущими проекта станут специальный (отныне) корреспондент Леонор Тоно и фотограф, он же оператор, Рем Ксандрий. Фото красовалось. Отдельной новостью сообщалось, что на этих двух рисковых парней возлагается ответственность освещать рейд квазиантропной охоты, к тому же сразу необычный рейд – где будет впервые использоваться изобретение Леокади Алисар. Да-да, дорогие друзья, вам предстоит стать свидетелями исторического события – первые шаги в направлении бескровной охоты, которые делают всем известные новаторы в своей области, Гер Мичлав и его ученица. И это событие, несомненно, становится венцом деятельности уважаемого Главы – его собственный ученик и преемник и то новое будущее, которое он подарит человечеству во взаимоотношениях с дикой природой.

Вот как! Далее шёл лёгкий и лаконичный обзор деятельности Ассоциации, сложенный явно не только из моих вчерашних дырявых рассказов. Фотографии тоже получились неплохие – неинформативные совершенно, но стильные. Масштаб насыщенного светом пустого здания чувствовался так, как в реальности. Даже снимки часа-пик после ежедневного совещания имелись! На них безликая толпа наводняла огромное пространство, разделяясь на два потока с противоположным движением. В конце за содействие заранее благодарились все участники достопамятного спора двухнедельной давности – начиная с самого Главы, заканчивая мною. И моя фотография из тира тоже имелась.

– О-о, а вот и моя красавица! – с усмешкой протянул Мичлав, докрутив статью до конца, где этот снимок увенчал весь предыдущий текст, как вишенка на торте. – Я всё ждал, когда твоя мордашка тут появится. Если бы они мимо тебя прошли, я бы сказал, что они полные придурки. А теперь вижу, что не всё с ними потеряно.

Я могла только хмыкнуть в ответ. Охотник же прищурился, взглянул опять на фото и вновь на меня.

– Мнится мне, эти парни тебе задолжали, а? – сказал он затем.

Не воспринимая намёка, я ответила пространно:

– Все мы кому-то задолжали. А то и всем, – и ушла переодеваться.

А обещанное возвращение этого долга пришло тем же вечером!

Признаться, я не ожидала, что Лео вообще сможет раздобыть личную фотографию моего наставника, потому что его личная жизнь всегда являлась тайной за семью печатями, её словно не существовало вовсе! Но мой новый знакомый это сделал и всего лишь за сутки.

День в Мастерской прошёл как всегда продуктивно. Я и Мичлав как раз заходили в Бокс, чтобы погрузиться в машину и отбыть с рабочего места, как мои часы засигналили о получении нового сообщения. Со вздохом усталости я открыла его и обомлела – «Как вы заказывали» от Лео. Голограмма поспешно была свёрнута, чтобы напарник не успел ничего заметить. Открыла прикреплённый к письму файл через сенсафон…

Это было фото какого-то бара, вполне приличного на вид. И куча разного народа, явно моих ровесников, располагалась по помещению в естественном беспорядке. Кажется, будто автор снимка не собирался запечатлеть кого-то конкретного, его интересовала лишь общая обстановка. Мичлава я узнала сразу, хотя, честно скажу, он очень изменился. Он возвышался на полголовы над всеми в глубине помещения. Кажется, он находился в компании. И в момент снимка случайно обернулся и посмотрел на автора. Было видно, что он что-то говорит, губы его приоткрыты.

– Детка, в чём там дело? – послышался голос нынешнего оригинала.

Пришлось поторопиться и продолжить исследование фото уже в машине.

Надо же… Лицо у него было значительно у́же, прямоугольной формы, скулы казались вытянутыми. Но подбородок узнаваемый – такой же широкий. Глаза на пока незаматеревшем лице выглядели очень большими. Благодаря снимку в движении, казалось, что они поддёрнуты какой-то мягкой поволокой. А шевелюра была такая же густая и буйная как сейчас – чёрные кудри падали на лоб, обрамляли лицо, пока ещё чистое от грубой растительности. Габаритами он соответствовал возрасту, но уже тогда было видно, что он начинает выдаваться не только ростом, но и шириной плеч. Которые так узнаваемо сутулил! И одежда его была уже черного цвета. И ещё между его собеседниками можно было разглядеть всегда впечатлявшую меня длину ног, на фото гораздо более тонких, чем сейчас. Кажется, на тот момент он ещё не успел приступить к активному наращиванию массы для своей профессии. Восемнадцатилетний Гер Мичлав выглядел расслабленно и сумасшедшего не напоминал. Так же, как и не напоминал то, во что должен был превратиться в ближайшем будущем.

Не замечая ничего вокруг, я разглядывала это творение, закусив губу, чтобы не рассмеяться.

– Интересно знать, что же тебя так веселит, – хмыкнуло поблизости.

Реальность сидела рядом со мной и, вырулив из Бокса, не желала оставлять меня наедине с почтой. Невольно я окинула его сравнивающим взглядом. Боже, время нас не щадит! Вот тот кудрявый парень с изящной посадкой корпуса превратился в такого чугунного мужичину! Правда, посадка корпуса сохранилась, отрицать нельзя…

– Я должен напрячься? – с сомнением поинтересовался он, замечая, как я его рассматриваю.

– Да нет… – очнулась я, пряча улыбку. – Просто мне попалось очень интересное фото… Смотрю вот на него…

– Боюсь спросить, что же там, на этом фото.

Вместо ответа я показала ему пластинку сенсафона. Губы сами расплывались в выжидающей усмешке. Мичлав, отвлекаясь от дороги, сперва глянул лишь мельком. Затем, нахмурившись, присмотрелся внимательнее. И поднял на меня каменный взгляд. Но уже в следующую секунду расслабился и откинулся в кресле.

– Интересно, откуда же у тебя такие кадры?

Я развела руками, довольная до невозможности, что насолила ему.

– Приятно, что ты собираешь мои фотографии, – протянул охотник, награждая снисходительной улыбкой. – Может, тебе на ней и автограф поставить, а? У меня в берлоге есть получше, ты же знаешь. Если тебе что нужно в коллекцию, можем заехать.

Я расхохоталась.

– Ну нет, настроение вы мне не испортите! Дома у вас, конечно, более качественные снимки, но мне для общего представления хватит и такого. М-м! Вы обладали весьма приятной наружностью!

– Обладал, – терпеливо согласился он.

– Но всё же узнаваемые черты присутствуют, несмотря ни на что… М-да, сама я рассчитываю, что так сильно не изменюсь на этой работе.

– А я вот только на это и надеюсь…

Мы переглянулись так, будто от взаимного убийства нас отделял только кубический метр воздуха в салоне.

Глава 7

До начала рейда оставалось три недели. Три!! Когда успел пролететь целый месяц?! В начале следующей рабочей пятидневки мне поручили заняться своим собственным охотничьим обмундированием. Ведь в прошлый раз Мичлав заказывал на меня форму отдельно. Впрочем, тут она всегда заказывалась отдельно. Но я вновь отличалась необычными параметрами. Два года назад – подростковыми; а сейчас – женскими. Так как весь набор облачения напарника в его последний рейд пришёл в негодность, заодно на меня повесили и обновление его формы тоже. Ну и новым членам экипажа надо было что-то сварганить. Вылезать из лагеря, конечно, они не будут, но обычная одежда тут всё-таки не подойдёт – с ней будет слишком много проблем. И ради «наших эстетических чувств» Мичлав поручил мне снабдить прессу тем, что им может понадобиться. Это же касалось и прочих вещей из спецтекстиля, а также рассчитанных на три месяца (один месяц запасной) средств гигиены. Он же взял на себя вопрос жилого и рабочего пространства и техники.

При формировании заказа пришлось вести переговоры со специальным отделом снабжения, занимающимся исключительно вопросами удобства квазиохотников. И во время обсуждения списка и характеристик необходимого мне внезапно предложили кое-какие вещи чисто женского обихода, отвечающие всем требованиям, какие к ним можно предъявить в походных условиях. Это оказалось приятным сюрпризом! Не нужно было ничего выискивать среди обмундирования для обычного спорта, как я собиралась делать до этого. К примеру, вопрос неудобств, связанных с грудью, был решён сам собой – а ведь определённые неудобства имелись даже сразу после детерминации, и я изгалялась с подручными средствами как могла.

Набор сформировали быстро, не хватало только мерок с наших новых приятелей. Позвонив Тоно, я услышала, что у них вдруг нет ну никакой возможности прислать свои отсканированные тела. Заехать в ближайший торговый центр? Да им было бы проще на пять минуток заскочить в Ассоциацию! Если они, конечно, меня этим не затруднят… Хорошо, не затруднят, но тогда уж пусть приезжают к самому концу рабочего дня.

Что они и сделали. Сканирование не потребовало даже пересечения проходной и отняло три минуты, две из которых мы с Тоно просто приветствовали друг друга. А по завершении процесса я пошла на зов Короса подписать кое-какие очередные документы. Журналист с напарником могли уходить, но нет, Лео не желал упускать возможности пообщаться. Не могу сказать, что мне это не нравилось.

– Хорошо мы выполнили ваше задание? – следуя за мной, весело спросил он.

– Где вы это нашли?! – я действительно была поражена и хотела сделать новым знакомым приятное, выказав удивление их способностям.

Но журналист лишь многозначительно покачал головой.

– Этого я уже сказать не могу, сами понимаете.

– Да-да, конечно! Жаль, но понимаю.

Корос неодобрительно покосился на меня и незваных гостей поверх протянутых мною документов.

– Быть может, у вас будет ещё какая-нибудь просьба? – живо поинтересовался Лео. – Всё-таки я не чувствую будто отплатил вам за услугу!

Я заметила, как молчаливый фотограф отвлёкся от созерцания окружающей архитектуры и встревоженно посмотрел на своего напарника.

– Перестаньте, это была никакая не услуга, – покачала головой. – Мы с вами просто работаем вместе.

– А раз мы вместе работаем, – тут же подхватил парень, – разрешите вас хотя бы угостить? Скажем, для закрепления того взаимопонимания, которое уже есть между нами! Давайте, а? Ваш рабочий день ведь закончился?

– Ну почти… – немного растерялась я.

– Отлично! Тут, в Вехеме, на западном краю есть один бар, «Искры Хрома», и вот они делают один сумасшедший коктейль!

– Лео, хватит уже… – фотограф попытался придержать своего друга, но это не возымело эффекта.

– Почему? В чём дело? – искренне поразился тот.

– Ты уже всех достал с этими «Искрами Хрома»…

– Потому что это действительно отличное место, и такого пойла нигде больше не подают! – в секунду проверив, как я реагирую, продолжал нести Лео. – Мне кажется, Леокади оценит в отличие от всех вас, тоскливые люди!

– Вы меня уже заинтересовали, – посмеялась я, одну за одной ставя подписи на страницах, которые подсовывал секретарь. – Что это за «пойло» такое?

– О, там понамешано много всего, – со значением покивал Тоно, облокачиваясь на стойку, словно это уже был бар (Крыса замер и брезгливо поморщился), – и оно горит двуцветным пламенем!

– Двуцветным?! Как?!

– Как-то! Вкус специфический, но я уверен, что вам понравится! Явно из той же серии, что вы брали в прошлый раз.

– Вы помните, что я брала в прошлый раз? Ого…

– Конечно, я заметил, это профессиональное! – Лео ослепительно улыбнулся и выжидающе посмотрел на меня. Он даже готов был подпрыгивать от нетерпения. – Ну как? Пойдёмте? Рем тоже просит!

Несчастного фотографа встряхнули за плечо, и тот вынужден был согласиться:

– Да-да, там очень даже неплохо, пойдёмте с нами…

Но он явно предпочёл бы спокойный вечер дома. Я посмеялась этой картине и, поймав на себе пристальный взгляд секретаря, сказала ему:

– Странные люди, правда?

– Не то слово, – процедил он сквозь зубы.

– Ладно, пошли! – проставив последнюю подпись, решилась я. – Скоро диета будет совсем строгой, а ждать после такого рассказа целых три месяца я не смогу!

Оставив ручной сканер у Короса, и, написав Мичлаву, что ушла домой самостоятельно, я вместе с пришельцами сбежала из Ассоциации.

Бар «Искры Хрома» оказался ультрамодным местечком на выезде из центра Вехемы. Оформленный синими глянцевыми поверхностями и розовым неоном, он переливался в волнах электронной музыки и полностью соответствовал району, в котором находился. Доехали мы сюда на машинке, которую вёл Ксандрий, а Лео тем временем задал тон разговору. Его несло напропалую, энергия била из него ключом, он был рад выцепить Леокади Алисар в неформальную обстановку и не скрывал этого. Меня смешил льющийся из него поток информации, и я даже не замечала, как с ровной периодичностью в пять-семь минут он прерывается вопросом лично ко мне, на ту тему, о которой ведётся сейчас речь – и я отвечаю абсолютно на всё.

Заказ был сделан мгновенно – на фирменный коктейль – и в ожидании я решила переключиться на фотографа. Мне его было искренне жаль, он явно не подходил на роль человека с путёвкой в рейд.

– Как проходит ваша подготовка, Рем? – спросила участливо, располагаясь поудобнее на углу диванчика.

– Очень непросто! – тут же отозвался Лео, попутно оглядывая присутствующих в заведении.

– Очень непросто, это правда, – Ксандрий улыбнулся.

– Вам не слишком-то хочется ехать, верно? – я постаралась улыбнуться точно так же.

Лео резко обернулся, бросая поиски знакомых лиц.

– Ну что вы, это моя работа, – фотограф постарался прикрыть неловкость смехом. – Мы за это взялись, мы всё сделаем, чтобы закончить.

– Да, я тоже всегда так думаю про то, что делаю…

Под моим внимательным взглядом журналист вновь расцвёл и продолжил оглядываться.

– Но всё-таки, если у вас возникнут какие-либо сложности, вы обращайтесь, и я постараюсь помочь. Нет, сильно опытную я из себя строить вовсе не хочу, но через наставника могу хотя бы попытаться оказать вам помощь.

– А он разве захочет этого? – с сомнением Рем покачал головой.

– Если речь будет идти о деле, то разумеется.

Я в этом не была столь уверена, но не могу же им сказать, что просто лично стрясу с него то, что мне нужно!

– И всё же, Леокади, – закончив обзор окрестностей, журналист вернулся в боевую позицию, – почему вы не работали с ним так долго? После вашего первого рейда всё было на такой высоте! И сейчас вы в прекрасных взаимоотношениях!

– Так получилось, – пожала я плечами. – Но вообще вам лучше задавать такие вопросы после того, как я выпью, разве нет?

– О-ох, Леокади, мы же не за этим здесь находимся! – досаде не было предела.

Ксандрий взглянул на напарника с таким видом, будто говорил ему заранее, на что это будет похоже.

– Всё, никаких больше вопросов! Даже о погоде на завтра я никого не спрошу! – Лео был оскорблён до глубины души. – Леокади, что за кошмар, вам всего восемнадцать лет, а вы уже обладаете такой подозрительностью!

– Просто у меня хорошие наставники, сами знаете.

Но после выпивки даже эти незначительные недоразумения улеглись. «Пойло» оказалось действительно прошибающим коктейлем ядрёного вкуса. Оно напоминало заспиртованный мармелад, который затем морозили в виноградном мороженом, а потом спалили на слое металлической окалины. Назывался он, как и бар, «Искрами Хрома», и в рюмке горел пламенем двух цветов – голубым и розовым.

После такого даже Ксандрий расслабился! Я и не помню, о чём мы говорили. Но точно не обо мне. И говорили все трое. Мне эти ребята нравились всё больше, а уж после трёх заходов с разными разновидностями «Искр Хрома» мы вообще достигли полного взаимопонимания! Я видела, что тоже вызываю симпатии – и не как знаменитость, от которой им что-то нужно. Видела, что Ксандрия располагаю к себе добрым отношением и поддержкой. А вот Лео явно нравилось во мне не только одно это – смешно!

Завтра намечался очередной рабочий день, поэтому засидеться допоздна не удалось. Со скрипом и бесполезными протестами мы уже через пару часов вывалились в глубокие сумерки. Точнее, сумерки темнели где-то в вышине, над небоскрёбами, расцвеченными как дикие коктейли в баре, оставшемся позади.

– Надо проветриться, прежде чем ехать! – призвала я, и меня поддержали.

Эти двое словно уже были моими хорошими друзьями! Вне Ассоциации, вне контроля нашего общего руководителя, мы оказались на свободе, где не надо озираться за каждым словом! Кругом пылала успешная Вехема – сияла, как будто выплеснулись те самые «искры хрома» – и её свет манил и опьянял всех троих. Она нам обещала многое! Настолько многое, что ради этого можно рисковать, мчаться на край света, и даже в рейд квазиантропной охоты! Мы все трое ждали от неё благоволения, и надежды на будущее были самыми радужными.

– …Господи, я уверена, что всё получится! И мы доберёмся до самой вершины самого высокого небоскрёба!

Я и забыла в этом калейдоскопе из стекла и электричества, что цель моя вовсе в ином. Слишком нелегко было сохранять целомудрие мыслей и намерений в статусных джунглях, где каждый мечтает оказаться.

– Леока, да разве вы уже не там? – вопросил Лео, чей язык слегка заплетался.

– Н-нет! Лично я – ещё нет!

И вырвавшись вперёд, попыталась закружиться, глядя как наверху смыкаются сияющие башни! Но уже на втором витке с налёта врезалась в реального жителя этих джунглей, где мы пока являлись просто гостями.

– Ой, п-простите… – откачнувшись назад, я с удивлением проследила его фигуру до самого верха, постепенно понимая, кто это.

– Ошибаешься, девочка, на самый верх самой высокой вышки ты уже добиралась, – пророкотал Мичлав, своей обширной тенью возвышаясь надо мной.

Лео и Рем остановились, как вкопанные – оба изумлённые неожиданной встречей, которой по их замыслу явно не должно было произойти.

– Как вы тут?.. – пробормотала я, тоже недовольная случившимся до крайней степени. – Что вы?.. Как?..

Охотник хмыкнул, глядя на меня сверху и даже не обращая внимания на остальных.

– Услышал издалека, как ты тут распинаешься и пришёл сказать, что память тебя спьяну подвела. «Пик Вехема» тут самая высокая башня, и мы там уже расслаблялись.

– Это вы туда меня притащили, а не я сама поднялась, – нахмурилась упрямо и чуть пошатнулась в попытке принципиально скрестить руки на груди.

– Ах вот в чём дело, – покивал Мичлав и тут же поймал меня за локоть на пути к подпирающим друг дружку собутыльникам. – Э, нет, тебе в другую сторону.

– Они меня подвезут, – упрямо заявила я.

– Мы её подвезём, – подал голос Лео, но тут же был прижат каменным взглядом.

– Тебя подвезу я, – локоть мой сжали чуть сильнее. – Заодно оправдаешься за нарушение режима.

Мрачно насупившись, я нехотя потянулась за ним, но тут разум осенило догадкой!

– Крыса!! – изумлению не было предела.

Мои новые приятели даже вздрогнули от такого поворота. Мичлав же только усмехнулся, но мне всё было ясно без лишних объяснений. Вот откуда он узнал, где я!

– С ума сойти, вам Крыса донёс! Какого чёрта?! Ему-то что?!

– Так, ну-ка хватит буянить и пошли. А вы двое, если до рейда ещё хоть раз мне попадётесь на глаза – вылетите из него к чертям собачьим, ясно вам? Ясно, спрашиваю?

Даже Лео предпочёл молча кивнуть.

Я вознамерилась возмутиться, разозлённая неожиданным предательством и тотальным контролем, но Мичлав пресёк это намерение опять одним только красноречивым взглядом, в котором читалось обещание взвалить меня на плечо, если я откажусь идти самостоятельно.

Выбор был очевиден. Позволяя наставнику увести себя прочь, я свободной рукой незаметно махнула приятелям, чтобы отступали без шума.

Весь путь от Вехемы до моего дома прошёл в кромешном молчании. Мичлав был крайне мрачен, но не произнёс ни слова. Мне хотелось бы спросить со всей возможной едкостью, за каким кое-чем я теперь не могу свободно выйти в люди, за каким Корос сдаёт то, что услышал, за каким вообще вот это вот всё?!! Но я тоже оставалась крайне мрачна и ни словечка не проронила.

По прибытии на место Мичлав, подняв бровь, оценил смогу ли я сама дойти до дома.

– Иди, и чтобы завтра была свежа и благоухала.

Видимо, всё-таки смогу. Что и доказала, с удовольствием сиганув в распахнутую дверь – на этот раз он меня там не ловил.

…Ночью мне было нехорошо-о… Нарушение режима всё-таки сказалось отрицательно… Радовало только одно – журналисты должны чувствовать себя ещё хуже. Мне почему-то казалось, что у меня организм сильнее… как у охотника…

…Нет, конечно, всё не так уж плохо, могло быть хуже… По крайней мере, я сплю. А нет… не сплю… Но вполне себе отдыхаю… Просто муторно немного, да и всё…

Больше бесит, что Крыса-то!.. недаром носит своё поганое прозвище! Какое ему дело куда и с кем я хожу! Да и разве он на мичлавской стороне?..

Почему на мичлавской стороне?.. А какие ещё есть стороны?.. Не знаю, вроде я тоже на мичлавской стороне теперь…

– …У ДВЕРИ ПОСЕТИТЕЛЬ! У ДВЕРИ ПОСЕТИТЕЛЬ!..

Этот проклятый рёв пробился в голову сквозь подушку, одеяло и вату, в которую превратился мой головной мозг!.. Н-нет, уже утро! Я же только что уснула! За что?!

Ещё и запел будильник… И музыка включилась! Да что же это такое?..

– Выключить всё-о! – простонала из-под нагромождений кроватного текстиля.

Тут дом сотрясся под требовательными ударами во входную дверь. Господи, ч-что это?.. Повторная череда ударов немного отрезвила мою память.

– Посетитель опознан! Гер Мичлав, – вежливо пропела домашняя программа.

– Да я уж поняла… Открыть дверь! Выключить музыку!! Сказала же…

Сил выбраться из постели не было. Даже не знаю от чего – от того, что вчера пила, или от недосыпа…

В воцарившейся наконец тишине послышались до осточертения знакомые вальяжные шаги. Они раздались сперва в прихожей, а затем замерли на пороге комнаты. Послышалась явная усмешка. Шаги проследовали в комнату – простите, но это моё личное пространство, вообще-то! – и остановились совсем рядом. Даже под одеялом я спиной чувствовала эту занявшую половину помещения громаду.

Он молчал.

Раздражение поутихло под накатом стыда. Всё же режим, прописанный наставником, действительно был нарушен… Он имеет право злиться на меня…

С этими мыслями я вяло откопалась из-под подушек. Прошло некоторое время, прежде чем голова нашла выход на белый свет. Фигура охотника чернела рядом и уходила в высоту. Я хотела поднять на него виноватый взгляд, но тут перед носом возникла… бутылка…

Бутылка лёгкого бодрящего – «взбодрит вечером, освежит утром», как говорилось на этикетке. Мощные пальцы Мичлава в одно движение скрутили крышку, и от сочного шипения, раздавшегося затем, у меня адски пересохло в горле! Бутылка перекочевала ко мне в руку.

– М-да, – охотник оглядел комнату и хаос в ней, – вот я и побывал у неё в спальне. Притащив опохмелиться… Пей сейчас и выходи.

– С-спасибо…

Мне хотелось добавить «Чувствуйте себя как дома», но этого явно не требовалось. Мичлав оставил меня наедине с бутылкой и даже закрыл за собой дверь.

Глава 8

Минуток через десять я уже сама последовала за ним. Прекрасный напиток хоть и был горьковат, но тут же купировал муть в голове и желудке. Я причесалась, надела немятую пижаму (было видно, что её только что достали из шкафа) и оценила выражение и форму своего лица – на удивление, я всего лишь выглядела невыспавшейся.

Перед выходом, посомневавшись, отправила фото чудо-бутылки господину Тоно. Всё-таки мстительность не совместима с благородством!

Мичлав на кухне уже преспокойно попивал кофе и читал новости, вытянув безмерно длинные ноги аж до кухонного стола.

– А вот и она, – хмыкнул он, отставляя чашку в сторону.

– Спасибо за это дело, наставник, – стыдливо пряча взгляд, я показала пустую бутылку и кинула её в отходы.

– У! «Наставник»… – кажется, охотника это неприятно удивило. – С чего так официально, девочка?

– Просто вы и тут мне протянули мудрую руку помощи… – я улыбнулась, робко прислонившись к кухонному столу напротив него.

– А! Ну ладно. А то я уж подумал, не прячется ли тут кто третий. Ведь ты меня наставником зовёшь только при посторонних.

Благодарность и стыдливость во мне резко поутихли.

– Даже если и прячется, то это вас уже касается мало.

Секунда выжидательного молчания.

– Ну ладно, брось, – примирительным тоном пророкотал Мичлав и протянул мне руку. – Иди сюда.

– Что значит «иди сюда»? – в неприятном изумлении подобралась я. – Не забывайтесь, я вам всё-таки не щенок на побегушках. За нарушение ваших предписаний мне стыдно, и я прошу за это прощения. Но в остальном!..

– Девочка, я говорю так чисто по-дружески, – прервал он меня всё в тех же интонациях. – Мне казалось, у нас уже установились вполне мирные отношения.

– В работе – да! Но, серьёзно, то, как вы меня контролируете, мне очень не нравится. Меня и раньше это напрягало, а теперь? Вчера вы специально приехали туда, где я находилась с посторонними людьми, и буквально силой увели у них на глазах! Это уже слишком! И надеюсь, что вы наконец это признаете!

Мужчина вздохнул, улыбаясь будто каким-то своим мыслям. Затем, видя, что я не собираюсь к нему подходить, он сам шагнул ко мне вместе со стулом, на котором сидел. Внезапно его широкое грубое лицо предстало в новом ракурсе – хоть для того, чтобы оставаться со мной на одной высоте, ему надо было всего лишь выпрямиться, он предпочёл этого не делать и теперь смотрел на меня снизу вверх.

– Леока, – сказал негромко, – так надо.

– Я вовсе не обязана посвящать вам сто процентов своего времени! – менее уверенно заявила я, невольно вжимаясь в кухонный стол.

Необычность ситуации – я впервые стала выше своего наставника – просто выбила из решительной колеи.

– Не обязана, – согласился он, спокойно глядя на меня под углом, – но пока что я попрошу тебя об этом. Без моего ведома от меня не отлучайся.

– Почему?!

– Ты стала слишком известной, меня волнует, каким боком это может выйти.

– Но…

– Ты ещё немного подрастёшь, и всё узнаешь, договорились, славная моя?

На такую фразу мне ещё больше захотелось возмутиться, но тут Мичлав взял меня за локти, и это намерение испарилось.

– Договорились, малыш?

Что вообще происходит?! Доверительная серьёзность на этой небритой роже просто завораживает!

– Договорились… – выдавила я из себя наконец.

– Вот и отлично, тогда ешь и погнали работать! – с обычной кривой усмешкой он поднялся и пропустил меня за собственный стол. – Нет, пожрать надо. Иначе свалишься ещё до обеда. Сегодня поработаем на пару в Боксе! А то я, знаешь ли, опасаюсь за целостность Мастерской, если моя девочка после такого сабантуя.

К счастью, этот день не был потерян полностью, несмотря на возникшие трудности. Нет, я уверена, что могла бы заниматься и своими прямыми обязанностями! В конце концов, не так уж плохо я себя чувствовала. Мичлав явно перестраховывался, не позволяя мне сесть за излучатели. Либо желал опять позлить. Но эти сутки я провела у него под боком, помогая в Боксе с какими-то несущественными мелочами.

– Мичлав, я уже полностью в норме, – пыталась с ним спорить, – вы же сами видите! Времени и так мало, отпустите меня!

– Хах, в следующий раз не будешь нарушать режим, – усмехался он, даже не оборачиваясь. – А если до окончания сборки тебе не хватит как раз одного дня, ты знаешь кого винить.

– Вас?

– Конечно, меня. Кого же ещё?

– Вы надо мной опять издеваетесь…

– Нет, это вы надо мной издеваетесь, я смотрю.

– Мы – это молодое поколение?

Я знала, как его поддеть. Наверное, это была единственная зацепка, вот и пришлось её использовать по новой! Реакция не заставила себя ждать – охотник резко обернулся и попытался меня поймать. Я же, азартно гикнув, ловко отскочила в сторону. Инженеры местами повысовывались из укрытий, привлечённые нехарактерным шумом.

– Так, мелкая… – скалясь, Мичлав выпрямился во весь свой рост и предупреждающе уткнул руки в бока, – ты скоро допрыгаешься…

– До чего же? – усмехнулась я, держась от него на почтительном расстоянии.

– Допрыгаешься и узнаешь, – пообещал начальник. Секунду подумал и добавил: – Уж скорей бы.

До отъезда оставалось менее трёх недель. Рассчитанное количество излучателей мы успевали сделать вовремя. Да, поработать пришлось здорово! Но организаторские таланты Мичлава и его умение рассчитать всё до мелочей привели нас к положительному итогу. Плюс, надо сказать, работоспособность у нас у обоих оказалась поистине адская. Либо – увлечённость делом. А может быть, и то, и другое.

Линию, по которой должна пройти экспериментальная цепочка излучателей на острове Кудуц, Мичлав запланировал таким образом, чтобы к изготовлению требовалось минимальное количество аппаратов. Разумеется, им это было сделано ещё на старте подготовки к рейду.

Остров представлял собой отнюдь не такую приятную для прогулок местность, как известная мне Инсулия. По размерам он превышал тот тропический рай, но пригодной для жилья на нём являлась лишь половина территории. Остров украшала причудливая вереница невысоких гор (или высоких холмов), для жизни современного человека не подходящих. Но заодно это были неподходящие условия и для квазиантропа. На пологих склонах холмов, поросших лесами, они ещё могли существовать, но высоко не поднимались. С одной стороны, это сокращало нам поле деятельности, но, с другой – усложняло передвижение.

Однако вопрос передвижения пока не стоял в приоритете. Запланировать количество аппаратов и прочего груза было гораздо важнее. И тут география острова нам наоборот помогала. По форме он был вытянутым. И жилая зона удачно располагалась на одном из его концов. С зоной дикой она граничила в довольно узком перешейке. Поэтому нам не требовалось большое количество аппаратов, чтобы выстроить границу.

Просидев над новейшими картами от специалистов Кудуца порядочное время, Мичлав с десятого раза нашёл оптимальную линию для размещения излучателей. Она вилась на некотором расстоянии от цепи защитных звеньев, среди возвышений и низин, по лесу, заполняющему перешеек, минуя его открытые пространства. Точками на ней обозначалось расположение каждого отдельного агрегата – они должны были отстоять друг от друга не более чем на четыре километра, если между ними не находилось какого-либо естественного препятствия.

Зону воздействия излучателей мы сразу окрестили – полоса отчуждения. Её необходимо было установить сразу, перед началом чистки. Таким образом мы облегчали себе дальнейшую работу, защищали жилую зону от вторжения расплодившегося зверя, начинали испытания самих машин.

И кстати! В торжественной обстановке Мастерской излучателям было присвоено имя – ЛА-1. Что означало инициалы моего имени и соответственно номер модели. Мне сперва хотелось создать аббревиатуру из его собственного названия, но Мичлав настоял на персонализации. Что ж, это была его слабость.

Поэтому вскоре на каждом аппарате красовалась табличка с двумя заветными буквами и одной цифрой. А рядом значился официальный код изобретения, выданный Системой Интеллектуальной Собственности (СИС). И пара табличек ждала сборки оставшихся излучателей.

Всего у нас было запланировано восемь излучателей. Также имелась куча запасных деталей к ним. В случае необходимости собрать дополнительный аппарат мы могли обратиться в местный печатный офис – распечатать там всё необходимое и быстро собрать уже натренированными руками.

– Куда всё это барахло погрузить – понятия не имею! – сказал Мичлав в конце недели.

Последние рабочие часы пятничного вечера проходили вяло. На столе в очередной раз образовался завал из разрозненных деталей и заготовок для новых приборов – теперь уже последних в очереди, седьмого и восьмого. Но начинать в этом копаться уже не хотелось. Я за ширмой примеряла доставленные сегодня предметы походной формы. Напарник, раскинув локти на столе позади него, размышлял о насущном.

– Вы так и не придумали, как всё устроить?

– Не-а, ни черта.

Помимо груза излучателей у нас имелись дополнения для журналистов – они тоже занимали много места! Это и запас питания, и жилое пространство, и необходимый скарб, и… и они сами!

– Ещё твоих приятелей надо куда-то засунуть со всем причитающимся им барахлом!.. – с досадой говорил охотник.

– Надо брать дополнительную машину, – озвучила я.

– Ясное дело, надо… Только вот какую, что именно в неё впихнуть (из небьющегося), и кому из этих придурков её доверить – ещё предстоит подумать.

– А доверьте мне!

– Да сейчас! Ты мой пассажир, ни с кем из них я соседствовать не собираюсь. Не вздыхай, девочка, наш с тобой эмоциональный фон дорого стоит, его лишний раз бередить не надо.

– Хорошо, не будем бередить, если вы без меня даже поездку на машине не выдержите…

– Не выдержу. Имей также в виду, что их поведение и моя на него реакция полностью зависят от тебя, раз уж ты их сюда притащила.

– Мичлав, их участие одобрил Глава!

Раздался его крайне снисходительный смешок.

– Мичлав, меня удивляет, как вы резко изменили своё отношение к прессе!

– Н-да, как и ты…

– Вы же всегда внушали мне, что внимание публики необходимо!

– Необходимо. Но внимание к нужным вещам, а не ко всему подряд из того, что ты делаешь. Наша фотка в квазиантропных кишках не принесла бы пользы. А нашумела бы. Или, к примеру, твоя – вот прямо сейчас, во время художественного переодевания. Эффект от этой картинки был бы, но нам такой не нужен, верно?

– Господи…

– Так что контролировать их глаза, уши и камеры будешь ты. Под моим чётким и неоспариваемым руководством, ясно, девочка?

– Ещё бы не ясно, наставник!..

– Вот и отлично. Как там новое барахлишко? Всё в норме? Не жмёт?

Вместо ответа я просто вышла из-за ширмы, потому что базовый комплект был уже на мне – свободные штаны с карманами, спецботинки, майка. Да, под майкой идеально сконструированное бельё.

Мичлав перестал весело покачивать широкоформатной ногой и мрачно оглядел меня в охотничьей форме.

– Уйди, – в конце концов изрёк он и возвёл горький взгляд к потолку. – Чёрт…

Хоть грозный начальник поставил условие новым членам команды не попадаться ему на глаза вплоть до самого начала рейда, им всё же пришлось встретиться. Как раз чтобы согласовать организационные вопросы. Ну, если точнее, это мне было поручено описать их обязанности при транспортировке, ознакомить с автомашиной, за груз которой им предстояло отвечать, проверить их документы об окончании переобучения медицинским основам. Но процесс проходил под гнетущим присутствием руководства – это присутствие ощущали как обычно абсолютно все находящиеся в Боксе люди.

Кстати, в похмельный день на прошлой неделе Тоно возблагодарил меня за подсказку о чудесном средстве (о котором он, разумеется, раньше не слыхал) и справился, не досталось ли мне от наставника. И получил ответ, что, конечно же, нет.

Адаптация к смесям у обоих моих приятелей проходила тяжеловато. Им было непросто отказываться от привычек, но зато для работы такое питание оказалось очень удобным – теперь можно было пахать, не отвлекаясь.

Итак, на них Ассоциацией выделялся отдельный транспорт. Их машина имела более скромные габариты, чем мичлавское чудовище, но также обладала матовой чёрной окраской. Частично её уже загрузили – как ни странно, вещами, которыми предстояло пользоваться только им. Управление поручалось Ксандрию. Мичлав выбрал его не глядя, а я подписала с ним дополнительную пачку документов. Лео был рад такому стечению обстоятельств, потому что Рем являлся гораздо лучшим водителем, чем он.

Когда все вопросы были закрыты, журналист попросил уделить ему ещё минут десять и рассказать о том, как продвигается организация рейда. Всё-таки забывать о цели нашего сотрудничества не стоит. Пришлось согласиться! Пока Рем исследовал свои новые временные владения и беседовал с инженером, занимающимся машинами, Лео начал своё короткое интервью. Говорить с ним о делах было приятно, тем более что, в отличие от других журналистов, он не держал в руках планшета, словно собирался припечатать тебя им по физиономии. Либо всё запоминал на память, либо (что более вероятно) незаметно включал преобразователь голоса на часах.

– Вы потрясающе много работаете, Леокади! – говорил он, порасспрашивав о подготовке. – И совсем не чувствуете усталости? Внешне так кажется.

– Да нет, особо не чувствую, – пожала я плечами. – Наверное, потому что всё ещё впереди, и я морально к этому готовлюсь. Сейчас только самое начало. К тому же, у наставника большой опыт в этих делах – он знает как себя организовать и меня этому учит. Ну и контролирует, чтобы я не перерабатывала и не уставала.

– У него это здорово получается, – парень украсился отработанной улыбкой. – Конечно, он, несмотря на молодой возраст, уже стал очень опытным охотником! Для него это всего лишь очередной рейд? Или всё-таки необычность вашей нынешней миссии как-то сказывается?

– Э-эм… – я озадачилась. – Да вы знаете, на нём вообще мало что сказывается. Он очень стрессоустойчивый человек, как и все охотники, мне кажется!

– А вы? – тут же осведомился Лео.

– А я – не охотник. Я инженер, – улыбнулась виновато.

– То есть вы нервничаете? Переживаете?

– Конечно! Ну… Наверное, текущие задачи отвлекают, думать особо некогда…

Внезапно в поле зрения появился тот, чьё наличие поблизости не надо было подтверждать. Мичлав нарисовался в конце ближайшего прохода между рядами рабочих столов – как всегда одетый в потрёпанную рабочую одежду, с голыми плечами – он разговаривал с кем-то из инженеров, и голос его сразу долетел до нас. И Лео, и Ксандрий со своим собеседником (ну и я) тут же обернулись в нужную сторону. Секунда – и все как по команде уткнулись в те дела, которыми занимались до этого.

– А что же ваша семья? Друзья? – на полпроцента более живо, чем прежде, спросил журналист. – Они, наверное, очень боятся за вас?

– Да как сказать… – если честно, почти все вопросы ставили меня в тупик. – Наверное, люди вообще не очень хорошо осознают, с чем приходится сталкиваться в рейде.

– Но вы же наверняка рассказывали своим близким!

– Д-да, но… Сейчас, кажется, они волнуются чуть больше, чем в первый раз.

– Вы хотите сказать, что ваши родные не волновались, когда отпускали вас в квазиантропную охоту в шестнадцать лет?! – здесь Лео, кажется, искренне опешил. На его лице эмоции писались очень ярко, особенно, удивление.

– Волновались, но, понимаете, – я попыталась жестами изобразить объяснение, – мой наставник умеет внушить людям уверенность в нём. Зная, что я нахожусь под его ответственностью, они не боялись так сильно. Поэтому и сейчас я сама волнуюсь гораздо меньше, чем могла бы.

– Хм, понимаю… – он выстрелил глазами по направлению Мичлава. – Понимаю, потому что у меня тоже никто не волнуется так, как надо бы! Мне даже стало казаться, что у меня слишком богатое воображение, и я представляю себе будущее как-то не так!

– Ничего, будете соблюдать правила – останетесь целы и невредимы, – внезапно я произнесла ту же фразу, которую сама слышала от Мичлава два года назад.

– Да, конечно! Но покинуть всех ради такого рискового дела непросто, правда? Как вы себя чувствуете на этот счёт? Ведь до отъезда остаётся уже совсем мало времени.

– Меня слишком занимают рабочие проблемы! – улыбнулась я.

– Да перестаньте! – подзадорил меня Лео. – Ну неужели здесь нет никого, с кем бы вам было жалко расстаться на целых два месяца?

– С моим домом мне жалко расстаться, – продолжала я улыбаться. – Но и к нему, и ко всем остальным я планирую вернуться.

Парень с деланым укором покачал головой. Он хотел ещё что-то сказать, но его внимание неумолимо притягивалось к мощной фигуре начальства вдалеке.

– А что же господин Мичлав? – спросил он, глядя туда, куда смотреть не следовало бы. Мне даже показалось, что он готов пойти и дёрнуть хищника за хвост! – Он оставляет Мегаполис и всех его жителей так же легко?

– А вот господина Мичлава, – понизив тон, предупредила я, – о личном спрашивать не надо. Он вам всё равно не ответит. Он и мне ничего на эту тему не говорит.

– Даже вам?! – почему-то поразился Лео.

– Что значит «даже мне»? – это меня рассмешило. – В условиях совместной работы люди не обязаны вступать в дружеские взаимоотношения.

– Всё верно, – засомневался журналист, всё ещё поглядывая на рельефную спину нашего начальника. – Но, насколько я успел понять, вы, Леокади, сейчас самый приближённый к господину Мичлаву человек.

И, кажется, он посмотрел на меня испытующе!

– Ну! Значит, прессе как всегда известно больше, чем мне, – холодно хмыкнула я.

– Ведь вы его напарник! – Лео тут же всплеснулся. – И единственный человек, кого он так высоко оценил профессионально! В среде охотников это вообще единственный такой случай!

– И в итоге я отрабатываю его высокую оценку своим изобретением, – подытожила я. – Которое только он способен воплотить в жизнь. Короче, Лео, мы работаем вместе. И пока не работали, даже не общались. Я ничего не знаю о его делах, и вам к нему приставать не советую. А пока мы не приехали на точку, то вообще лучше не дышите в его присутствии. Пока мы здесь, он в любой момент может вас выкинуть.

Журналист обречённо вздохнул с таким видом, что мне даже стало смешно, и злиться за намёк на лишний вопрос расхотелось.

– Понимаю, Леокади!

– Уж простите, но вы и сами знаете, что не нравитесь ему, и знаете почему.

– Знаю! – он развёл руками. – Но не так уж всё и плохо, меня бы больше напрягало, если бы я ему нравился.

Я хмыкнула, а потом не выдержала и засмеялась. Почему-то. Просто он сказал это каким-то смешным тоном!..

– Но вам-то я нравлюсь, Леокади? – опершись о столешницу рядом, Лео указал на самое себя.

– Пока вполне! Почему нет? – изобразила равнодушие.

– Пока?! – встревожился собеседник. – Хотя! Я, кажется, догадываюсь как сделать так, чтобы это «пока» не прекращалось.

– Как же?

– Не начинать нравиться господину Мичлаву.

Я рассмеялась опять. И поймала на себе тяжёлый взгляд начальства. Обернувшись через плечо, охотник через метры Бокса выхватил меня среди рабочего оборудования. Иронично подняв чёрную бровь, он кивком указал, что общение с прессой на сегодня закончено.

Глава 9

Помимо излучателей, у нас имелось ещё много прибамбасов, которыми Мичлав занимался, пока я год безмятежно работала в Семантике. И привлекать к этим вещам помощников мы тоже не могли. Так мило – прятать свои дела от собственных коллег… Но! таков мир охоты. И, как внезапно выяснилось, дело вовсе не в самих охотниках. Даже скорее в инженерах, которым хотелось бы проявиться перед высшими специалистами и преподнести им полезную новинку. Весь инженерный состав находился в условиях постоянного поиска новых решений. Это порождало нервную атмосферу. Когда Мичлав просветил меня на этот счёт, я сказала:

– Надеюсь, вы измените ситуацию, когда станете Главой.

– Хм, ты возлагаешь надежды на моё правление? – ответом была очередная усмешка.

– Надежда умирает последней. А вообще мне кажется, что старый Глава во многом не прав. При всём уважении…

– У! Какая она умница. Может, тебя надо сделать начальником, а не меня?

– Боюсь, лично вы мне подчиняться не будете.

– Н-да? Как видишь, я сижу за твоим излучателем, хожу везде за тобой по пятам, служу тебе личным водителем, твои журналисты тащатся с нами в рейд. Да я лишний раз чихнуть боюсь, чтобы тебе чего-нибудь не показалось!

– Ну уж ходить за мной и быть личным водителем – ваш личный выбор.

– Да я и не жалуюсь. Мне это нравится.

– О себе не могу такого сказать…

– Ничего-о, птенчик, со временем ты всё сможешь, не волнуйся.

– Хм… Кстати, созданию продуктивной рабочей атмосферы вы могли бы поучиться у Директора Севолия…

– Так… А чему-нибудь ещё мне у него поучиться не надо?

– М-м, надо припомнить, раз вас это интересует!

– Да, малыш, интересует! Кажется, тебя этот бледномордый чем-то пронял.

– Господи, Мичлав…

– А скажи-ка, раз уж начали, он к тебе там не подкатывал?

– Подкатывал. Шутка! Как старожилы говорили, у него хватает ума не разводить свои дела на рабочем месте.

– Аха-ха, да это был удар мне прямо по!..

Вот в такой трепотне проходили часы – от встречи утром у дверей моего дома и до прощания вечером у тех же дверей. Спорить насчёт самостоятельного передвижения по городу было бесполезно. Но сейчас меня это перестало волновать – всё равно работа не позволяла нам разлучаться надолго. А не пользоваться общественным транспортом я уже как-то привыкла.

Но хотя бы вечера и сон проходили пока без его участия (а ведь скоро и это изменится). После работы меня часто поджидала у дома Мирои – она больше всех переживала за будущее расставание. Воспоминания о моих охотничьих рассказах ещё были живы в её впечатлительной памяти, поэтому она немного боялась за меня. И, кажется, за Мичлава тоже.

Он ей явно нравился, либо тут просто имело возможность разгуляться её природное кокетство? Не знаю! Мне становилось смешно, когда она, крошечная по сравнению с ним, розовела и обстреливала его глазками. Он же посмеивался и отпускал безобидные шуточки.

– Кажется, дела мои не так плохи, как ты мне пытаешься внушить, – сказал он в один из последних вечеров перед рейдом, когда Мирои в живом восторге предложила всем нам напоследок испить чего-нибудь разрешённого (в моём же собственном доме).

– Я вам ничего не пытаюсь внушить, – я не врубилась, что он имеет в виду.

– Вашу подружку не заставить ревновать никакими средствами, верно? – тогда он поинтересовался у Мирои.

– Абсолютно никакими! – вздохнув, поддакнула она.

Его взаимоотношения с окружающими (никогда не бывающие просто ровными!) доставляли мне больше неудобств, чем мои собственные.

Родители были практически спокойны насчёт грядущего рейда, как говорилось и раньше. В моём наставнике они были уверены, а проснувшиеся газеты, начавшие опять болтать обо мне, им только льстили. Затею «Истина во мне» они оценили положительно. И стиль изложения журналиста Тоно им понравился. Вот только у отца стало мелькать какое-то мрачноватое выжидание во взгляде, когда речь заходила о Мичлаве. Обычно эту речь заводила мама, а его взгляд обращался на меня. Мне оставалось только вздыхать и пожимать плечами.

Один раз успела навестить наставника Демена! Конечно же, я была просто обязана это сделать, ведь он знал часть моих мытарств с излучателем, даже принимал участие – и вдруг я исчезла, а итоговые новости он узнаёт из газет. Мне очень хотелось лично рассказать ему, как всё наладилось, куда всё движется и что вырисовывается в будущем моей работы теперь. Он был рад это услышать, похвалил и поздравил с шансом на успех.

– Но ты, кажется, резко поменяла своё отношение к охоте, верно? – спросил он затем, и в голосе его послышалось некоторое сомнение.

– Точнее, к Геру Мичлаву, наставник, – нехотя признала я. – Он мне очень помог в той плохой ситуации, о которой вы знаете. Да и кажется, осознал свою неправоту с детерминацией… В общем, отношения у нас значительно наладились.

– Ну ещё бы, весьма вовремя, когда теперь ты являешься держателем такой разработки, – невесело усмехнулся Демен, скрестив руки на груди. Но тут же исправился: – Извини, Леокади, я не должен так выражаться. Ведь я его совсем не знаю. Только… Я только боюсь, что ты вновь позволяешь втягивать себя в какие-то игры…

– Позволяю, это верно, – просто согласилась я. – Но никто, кроме него, не способен дать ход бескровной охоте. А задача моей жизни – только в ней.

Наставник грустно улыбнулся и ободряюще пожал мою руку:

– Да будет так, Леока. Вы – дети – знаете сами, куда вам следует идти… Такова жизнь – она вам шепчет, и вы слышите этот шёпот, несмотря на весь наш взрослый здравый смысл. Как учитель, я слишком часто видел, что этот здравый смысл редко приводит к добру, поэтому и не подумаю тебя разубеждать. Тебе виднее, Леока. Тебе виднее…

От этих слов я почувствовала себя настолько уверенно, будто стояла на пути к чему-то великому, а не просто перекувырнулась через десяток предательств и глупых проблем! Мне очень-очень хотелось сказать что-то признательное своему наставнику! Но тут в кабинет ворвался сам Президент школы… Которого я не видела со времён выпуска! Ворвался, схватил меня с такой радостью, какая никогда не посещала его лица в моём присутствии, и начал журить за то, что я тайком шастаю в школу, а его, старика, не навещаю.

– …А ведь я всегда говорил, из Леоки Алисар выйдет тот, кто прославит наш район! – оглашал он, призывая Демена в свидетели. – И нашу школу, верно, Ивлен?

– Да, как-то раз вы действительно упоминали об этом, – улыбаясь мне, отвечал наставник.

В конце концов настал день, когда все восемь излучателей были готовы и даже испытаны. Как и всё то, в чём виделась нужда для исполнения нашей миссии.

Я просто не верила себе!! Но это было реальностью – набор моих аппаратов для установки в экспериментальном рейде. Нервозность и счастье – такая гремучая смесь разрывала изнутри! Но спокойствие и добродушные насмешки Мичлава смягчали душевные страдания.

Сам напарник будто вовсе не волновался. Впрочем, как всегда. Хотя мне показалось, что иногда он мрачнеет и уходит в какие-то свои мысли. Точнее, это ощущение всегда возникало после его визитов в кабинет старого Главы. Сама я ни разу не встретила руководителя Ассоциации, да мне и негде было его встретить. Мичлав же порой к нему наведывался – даже не знаю, по своему ли почину или откликаясь на вызов. Я понятия не имела, что они обсуждают, и обсуждают ли вообще. При попытках выяснить это или хотя бы то, о чём он сейчас думает, охотник тут же скалился, принимался острить, словом, возвращался в привычное настроение. Видимо, вопросы общения с высшим руководством меня не касались.

Журналисты готовились к будущему испытанию как могли – Лео периодически отчитывался, что они на всякий случай повышают свой физический уровень, а заодно и осведомлённость о дикой зоне Кудуца. Надо сказать, что Мичлав не посчитал нужным потребовать от них что-либо, кроме медицинской переподготовки. Он предполагал запереть незваных гостей в лагере на оба месяца рейда и брать на себя ответственность за их жизни не собирался. Но Лео взялся за изучение материалов самостоятельно. Ему это было нужно в любом случае, для исполнения прямых обязанностей. А я молча соглашалась, что им всё-таки следует знать побольше о тех условиях, где мы будем работать. Мало ли что… Инициативность и настойчивость господина Тоно внушали определённое уважение. Хотя сам он при каждом разговоре (телефонном или виртуальном) старательно прикидывался, что для него это как игра для ребёнка. Но мне нравилось болтать с ним.

Однако же дни утекали сквозь пальцы! Пришёл момент, когда Мичлав объявил, что готово абсолютно всё! Что у нас остаётся пара суток, чтобы понаслаждаться жизнью, отмокнуть напоследок в ванной, отоспаться в мягких постелях. Мне очень не хотелось отдыхать! Ведь нервы-нервы-нервы!.. Даже приснился мой любимый сон – про Базу Знаний. Про ту его часть, где я задраиваю люк, а над головой полыхают небеса, и слышится рёв машин и грохот взрывов. На этот раз я его досмотрела чуть дальше – меня там пристрелили, прямо у заблокированной секунду назад двери. Какая прелесть!

Но наставника все эти нюансы не волновали. Он приказал отдыхать, прощаться с семьёй и милой подружкой Мирои Стёппи. И пригрозил, что составит мне компанию, если я не послушаюсь. Сообразив, что это мой последний шанс пожить без его соседства, я тут же перестала спорить.

Двое суток тянулись так долго! Словно неделя! Я выполнила все инструкции по наслаждению жизнью, даже получила от этого некоторое удовольствие. И всё же настала пора очередного в моей жизни дня «хэ».

На этот раз отъезд был запланирован на дневное время. Поэтому начальник решил спокойно собраться в Ассоциации и выехать из неё организованной компанией. Утренние часы прошли мирно – после короткой проверки готовности делать было нечего. Мы с Мичлавом спокойно проторчали свободное время в Мастерской, лениво заметая следы законченной уже деятельности и перебрасываясь редкими фразами. Выходить наружу не хотелось – по пути из Бокса все встречные коллеги желали нам удачи и счастливого пути. Слова эти сопровождались лёгкими поклонами и даже в мою сторону. И да, теперь люди обращались не только с Мичлаву, но и ко мне. Почему-то приятно не было.

Поэтому комфорт запертой Мастерской лучше всего подходил для последних тревожных часов перед отъездом. Напарник не трогал меня, сам был спокоен, не иронизировал – и помолчать с ним на пару оказалось самым подходящим занятием.

До тех пока ему не доложили о прибытии журналистов. Их препроводили в Бокс, где в транспорт загружались самые последние вещи. Пора было собираться.

Как и в прошлый раз у меня с собой имелся небольшой рюкзак личных вещей. Здесь же за ширмой я переоделась в более подходящую для перелёта одежду. Придирчиво оглядела себя в зеркало и принялась раздражённо одёргивать новые вещи. Они были сверхудобными, но сейчас мне казалось иначе.

– Нервничаешь? – поинтересовался Мичлав из-за ширмы, что-то напоследок проверяя на мониторах.

– Да так… – пожала я плечами, хоть он этого и не мог видеть.

На самом деле жутко нервничаю. Быть может, не нервничала столь сильно даже перед первым своим рейдом! Не знаю, в чём дело… Наверное в том, что уровень личной ответственности сейчас гораздо выше.

– Понимаю! – бывало протянул напарник и ленивым шагом появился в поле зрения.

Он уже был готов выдвигаться. И выглядел точно так же как и всегда. Даже не побрился для такого случая. Хотя зачем – всё равно бесполезно.

– Даже когда нервничаешь, я в тебе не сомневаюсь, – он усмехнулся и вдруг извлёк из кармана маленькую чёрную коробочку. – На вот, держи, маленькая. Это тебе от меня – на удачу.

Коробочка очутилась между мной и зеркалом.

– Что это? – я растерянно обернулась на напарника, возвышающегося за моим плечом.

– Так, мелочь.

Внутри коробочки оказался жетон Ассоциации… Но не такой, какой имелся у меня. Мой был обычный, из антиаллергенного сплава – на нём даже не было эмблемы Ассоциации и табельного номера, а только матричный код, ведь я являлась всего лишь временным сотрудником. А этот жетон сверкнул тонким отблеском в отражённом от зеркала свете – он был платиновый. С лицевой стороны на нём стоял чёткий оттиск квадратной эмблемы квазиантропной охоты, под которой стояли цифры – «32».

– Это… – сообразив, я растерялась ещё больше, – это же жетон охотника!

– Н-да! – пожал напарник кожаным плечом.

– Но формально я же не охотник.

– Формально, девочка!

Мичлав выглядел довольным – всегда, когда делал подарки. Видя, что я, как обычно, в ступоре от данной категории жестов, он сам неощутимо выцепил поблёскивающую у воротника моей футболки цепочку. Сняв с неё жетон временного работника, он небрежно кинул его на стол со словами:

– На выходе вернём Крысе.

Платиновый крепёж защёлкнулся на цепочке, и мы оба оценили в зеркале, как новое приобретение поблёскивает на моей шее в соседстве с паспортом.

– Тридцать два… – проговорила я, не в силах сбросить с себя оцепенение. – Это значит, тридцать второй охотник?

– Ага. Странное совпадение, столько мне было лет, когда мы с тобой встретились, – хмыкнул Мичлав, под углом рассматривая поблёскивающее отражение.

– А ваш номер какой?

Он извлёк из-за шиворота свою цепочку – его жетон чуть отличался по форме и оттенку – номер восемнадцать.

– Тоже совпадение – в этом возрасте сам пришёл в охоту, хах! Но я-то заменил предыдущего спеца под этим номером, а вот тридцать второго никогда не существовало, – этот факт ему явно нравился. – Сейчас в Ассоциации максимальное количество охотников за всю её историю. А ты у нас – первая тридцать вторая. Поздравляю, моё маленькое сокровище!

– Перестаньте… – улыбнулась я, невольно берясь за новый жетон (в отличие от мичлавского, он аж скрипел от новизны), – вы ведь сами его заказали. Вы, а не Ассоциация.

– Он официальный! – примирительно поднял ладони Мичлав. – Со всеми твоими допусками и информацией. Не надо ложной скромности, девочка – со мной, ты знаешь, это не работает.

– Ладно… Спасибо вам, наставник! На удачу, вы правы!

Я хотела было двинуться к выходу, но напарник заслонял собой путь и не собирался его освобождать.

– Подожди, – он усмехнулся, – ну а ты что мне подаришь на удачу? Нам её нужно много.

– Я?..

– Да не смущайся, я уже придумал что. Поцелуй меня, девочка. Сейчас, потому что больше наедине мы с тобой не останемся.

Жар прилил к щекам!

– Мичлав, да идите вы!

– Не по-настоящему! – он мягко поймал мой локоть во время попытки бегства. – Я же вижу, что ты не в настроении. Как хочешь, так и сделай. Без подвоха.

Пришлось остановиться у левой половины его широченной груди – выход на свободу виднелся за ней. Но вот мужчина склонился ко мне и тихо сказал:

– Ну же, на удачу…

Его небритая щека оказалась на одном уровне с моей. Он даже чуть отвернулся, показывая, что «подвоха» действительно не будет.

Брось, Леока, это же ерунда! Господи, почему-то я не могу просто так пересилить своё сопротивление всему, что связано с этим человеком!!

Но всё же, согревшись в его близости, в знакомом запахе раскалённого металла и недавно обновлённого парфюма, я вынуждена была признать просьбу вполне закономерной, учитывая момент и все сложившиеся обстоятельства. Он терпеливо ждал своей доли, и я наконец повернулась и поцеловала горячую колкую щёку пересохшими вдруг губами. Что-то щёлкнуло внутри, и я поцеловала её повторно. А по коленям пронеслись мурашки.

Мичлав усмехнулся. И выпрямился, попутно легко коснувшись губами моего виска.

– Теперь поровну, – произнёс он. – Ну, пойдём.

Глава 10

У машин, уже готовых к отправке, суетилась пара инженеров и вместе с ними Лео. Ксандрий в ступоре стоял в сторонке, разумно предпочитая не мешаться. Он был бледен как полотно. Журналист тоже явно нервничал, но у него это выражалось в иной форме. Завидев нас с Мичлавом, он попытался что-то изложить насчёт погрузки, запланированной на их машину, однако начальник повелительным жестом отодвинул его в сторону, выслушал финальный отчёт инженеров и дал команду к отправке.

Пресса послушно начала укомплектовываться в свой транспорт. Меня Мичлав как всегда подсадил в пасть чёрного монстра, заметно просевшего под грузом вещей. Но сейчас его привычные прикосновения показались мне слишком мягкими.

А наверху, уже в салоне машины, низ живота вдруг прорезала странная боль. Я даже невольно схватилась за вспыхнувшее место. Мичлав в этот момент уже оседлал водительский трон и не мог не заметить того, что случилось.

– Больно? – потянувшись ближе, он накрыл ладонью мои, пытающиеся усмирить спазм, руки.

– Наверное, на нервах… – с досадой пробормотала я.

– Пройдёт, малыш. Рано или поздно лекарство найдётся.

Вернувшись на место, охотник взялся за руль и вздохнул так мощно, что всё кругом вздрогнуло.

– Ну? – он подмигнул. – Погнали?

– Погнали!

Я врубила «музон поживее», выездная дверь Бокса неторопливо поднялась, младший транспорт позади мигнул фарами о готовности – и наша кавалькада вырулила на солнечный свет. Впереди лежал двухчасовой путь в аэропорт.

Готова поклясться, я вдруг ощутила, что на нас сейчас смотрит куча народа! Конечно, это возможно, ведь выезд из Боксов виден с одной стороны здания Ассоциации, и люди могли просто посмотреть из окон. Только не знаю, зачем бы это им было нужно. А вот старый Глава видел наше отбытие по камерам…

Я хотела даже спросить Мичлава, не показалось ли ему то же самое. Но он как всегда прочитал мои мысли:

– Пялятся все… – и хмыкнул, облокачиваясь о дверь и оставляя на руле два пальца.

– Вы тоже почувствовали?

– Тут даже чуять нечего. Я и так знаю. Всё идёт как надо, сокровище, расслабляйся. Теперь можно обо всём позабыть на… на сколько? Часов на восемь, пока доедем.

Он сам и вправду выглядел резко обо всё позабывшим! Ну да я тоже ощутила наплыв гармонии, едва чёрная машина встроилась в ряды спешащих вехемских собратьев. Обычное будничное оживление кругом заполнило пустоту ожидания в груди. И покачивая ножкой, я стала беззвучно подпевать топчущей динамики музыке.

Мы ещё даже не достигли Артерии, когда часы окрасились новым сообщением. Писал Тоно – их авто послушно висело на хвосте.

«Мы тут с ума сходим от нервов! А вы как?»

«Врубите что-нибудь поактивнее – мне помогает!» – тут же дала совет я.

– Что, аппендицит проснулся? – насмешливо поинтересовался Мичлав, но ему пришлось пояснить свою слишком сложную для меня метафору: – Журналюга твой пишет?

– Слушайте, почему мой? – рассмеялась я. – Ну вам же нужна огласка, разве нет?

– Мне много чего нужно, малышонок, много чего, – он усмехнулся и коротко глянул на меня. – Надо бы ему имечко придумать, а то «журналюга» – как-то банально.

– Слушайте, а вы и при них будете меня своими прозвищами звать? – внезапно возник весьма важный вопрос.

– Хм… Ну-у, готов продать эту привычку за умеренную плату.

– Какую же?

– Ты начинаешь наконец называть меня на «ты», а я (хоть это и жестоко сложно) при них не зову тебя «деткой», «малышкой», «птенчиком», «сокровищем». А, ещё «сладкой» не буду звать. Ну да это я говорю редко – чисто когда накатывает.

– Ещё «девочкой», – напомнила я.

– Ну нет, «девочка»-то в чём виновата? – напарник возмущённо фыркнул. – Хоть её оставь! Ты же, в конце концов, не мальчик, поэтому ничего криминального в этом слове не вижу.

– Так, ладно, но вы действительно обещаете, что, если я сейчас соглашусь звать вас на «ты», то больше не услышу всех этих словечек? – мне как-то слабо верилось в подобное чудо.

– Стоп, разумная моя, речь шла только о присутствии твоих журналюг! – опять возмутился Мичлав. – Когда мы с тобой одни – что меняется?

– Ну тогда и я вас наедине буду звать по-прежнему на «вы».

– Да чёрт меня дери, девочка! Если я буду смотреть на тебя (ещё и наедине!) и называть «Леокади», да меня разорвёт от остроумия! – он даже жахнул по рулю.

– Ну тогда незачем и заводить этот разговор, – посмеялась я и отвернулась к окну. – Если с вашим остроумием всё равно нельзя сторговаться. Господин Мичлав.

– Ч-чёрт… – охотник мотнул головой и с досадой цокнул языком. Совмещая это с обычным своим оскалом. – Не усугубляй, а?

– И вы не обостряйте, наставник.

Мы переглянулись так, что, если бы между нами поместили спичку, она бы не просто вспыхнула, а превратилась бы сразу в прах.

Дата нашего отъезда не была тайной, она анонсировалась следующими за нами журналистами. Все про это знали. Поэтому на устройство сыпались сообщения от друзей и знакомых с пожеланиями счастливого пути и удачи. Через час я уже устала их читать и отвечать. Мичлав же ни на что не отвлекался – ухмылка не исчезала с его лица, он правил, как всегда не напрягаясь, и покачивал огромной головой в такт музыке.

– Мичлав? – в конце концов не выдержала я.

– М?

– Скажите честно, вам кто-нибудь пишет? Вы просто не обращаете на это внимания?

– И да, и нет, – расслабленно пожал он плечом.

– Как это?

– Кто-то пишет, кто-то не пишет. А твой этот Гелло не проявился?

Мой лишний личный вопрос вернулся пощёчиной. Вспомнить о бывшем друге было малоприятно…

– Нет, не проявился…

– Ну и дурак. Сейчас бы самое время, – мужчина снисходительно хмыкнул.

– А вы что, хотели бы, чтобы мы с ним помирились? – удивлению моему не было предела.

– Да мне чихать. Просто говорю, что он дурак.

А то я не знаю…

– Вероятно, ему не хватает вашего жизненного опыта.

– Хах! Это точно!

Вместо Гелло написала Ая. Мы совсем перестали общаться, лишь иногда перекидывались сообщениями. Она пару раз звала меня встретиться. Но времени с нынешней каруселью совсем не было. Я чувствовала за это неловкость – очень не хотелось, чтобы они там подумали, будто Алисар зазналась со своей известностью. Или будто Ассоциация квазиохоты не допускает общения с Ведомством Семантики. Надеюсь, что они так и не думают…

Я ответила ей сразу, поблагодарила за добрые пожелания, всем передала привет. Спросила как у них дела – она ответила, что всё по-прежнему, тихо и спокойно. А у меня? А у меня шумно и нервно. Тоже «по-прежнему».

После переписки с ней, я отключила уведомления. Во-первых, устала постоянно пялиться на дисплей устройства. А во-вторых, надоело озираться, а кто же именно там пишет.

При виде гигантского аэропорта волнение вернулось! Ничего-ничего, сейчас погрузимся в самолёт, и опять можно будет на какое-то время забыться! Как и в прошлый раз, два года назад, нас тут ждали – причём, ровно в том месте, где нам следовало остановиться. Но сейчас журналистов наблюдалась целая толпа, а не просто несколько человек!

– Вы же теперь не любите прессу, разве нет? – вопросила у Мичлава, отстёгивая ремень безопасности и готовясь выходить.

– На этот раз я и пальцем не шевельнул, – отвечал он и сделал знак, чтобы дверь я пока не открывала, – сами все явились. Явный прогресс, а?

Журналисты, расталкивая друг друга, фотографировали подъезд машин к запланированной остановке. Наши приятели не заставили себя долго ждать и, едва затормозив, выскочили наружу, чтобы к ним присоединиться. Служащие аэропорта, призванные отогнать транспорт, терпеливо ожидали в сторонке. Мичлав же не торопился. Покинув салон, он под писк и щелчки камер открыл мою дверь, за которой я послушно ожидала сигнала к началу пьесы, и извлёк меня на свет божий. И поставил перед собой.

Камеры запищали с удвоенной скоростью, десятком голосов начали выкрикиваться вопросы, началась давка! Не ожидая такого ажиотажа, я едва ли не подалась назад, рискуя потерять умеренную улыбку на лице. Мичлав молчал, не реагируя ни на один из выкриков – рука его лежала на моём плече. Ну а тачка опять служила нам внушительным фоном!

Однако и минуты не прошло, как беспорядок в прессе начал угрожающе приближаться к границе нашего личного пространства. Задние ряды не выдержали столь долгого пребывания на периферии, и резко поднажали на впереди стоящих! Да и отсутствие ответов повергало толпу во всё возрастающее возбуждение! После нескольких месяцев рабочей изоляции я чувствовала себя как перед стаей квазиантропов!

Подняла глаза на Мичлава – тот вознамерился уже открыть рот и отрезвить это море гласности, но не успел. Внезапно вмешался Лео. Он выскочил в стремительно сокращающееся пространство между нами и толпой и, раскинув руки, неожиданно громко и строго призвал всех к порядку:

– Господа, назад! Назад, держите дистанцию! – оглашал он, решительно и бесцеремонно заставляя первые ряды по всему периметру пятиться подальше. – Не напирайте! Соблюдайте приличия! Назад, сказано тебе…

И ему неожиданно удалось оттеснить эту волну на положенное расстояние! И заслужить кривую, но вполне одобряющую усмешку нашего начальника. Но ему некогда было обращать на это внимание – очистив площадку, он тут же выцепил Ксандрия и поставил его рядом с собой перед первыми рядами. Тот незамедлительно нацелил камеру на нас.

– Господин Мичлав, это правда, что на Кудуце не будет убито ни одного квазиантропа?

– Госпожа Алисар, это правда, что идея об изобретении пришла вам во сне?

– …Аппарат уже запущен в массовое производство?

– …Когда аппарат будет установлен у Мегаполиса?

– …Почему Высшее Правительство не делает заявлений о бескровной охоте?

– …Ассоциация преобразования не предъявляла вам обвинения в переманивании их лучшего специалиста?

Мы с Мичлавом переглянулись. Знали бы они кто на самом деле кого и куда переманивал…

– Господа, – перекрывая крики, заговорил охотник, ободряюще потирая моё плечо, – у вас, я смотрю, назрело немало вопросов со времён последней пресс-конференции. Но, извиняйте, времени у нас в обрез.

Ксандрия кто-то попытался потеснить и тут же вежливо схлопотал от охраняющего его Лео. Я не выдержала и тихо рассмеялась. Журналист это заметил и расцвёл бодрой улыбкой.

– …Повторюсь, что рейд на Кудуц является первым практическим экспериментом с аппаратурой для будущего метода бескровной охоты. Для будущего, господа! Поэтому прошу вас не разочаровываться и не строить пока грандиозных планов – разработка методики всё ещё находится в процессе. У нас всё, так что давайте-ка…

– Господин Мичлав, ещё пару фото!.. Господин Мичлав, почему этот рейд будет транслироваться в «Истина во мне»?.. Господин Мичлав, охота теперь не работа для одиночек? Когда вы примете пост руководителя, вы заведёте новый порядок?

Напарник усмехнулся. Как-то автоматически мы с ним немного поменяли позы при запросе на новые снимки.

– Бросьте драматизировать, это всего лишь залп в честь нашего уважаемого Главы и моего наставника. А уж кто первый подсуетился, тот и получил билет на самолёт.

Вопросы продолжали сыпаться, а я, пользуясь темой, кивнула Лео, чтобы они подошли к нам! Ведь они, по сути, члены временной команды, и, возможно, такой рейд будет всего один за всю историю охоты! Лео оживился, метнул взгляд на Мичлава. Я мило улыбнулась наверх – охотник глянул мрачно – и протянула руку к нашим журналистам. Лео тут же схватил Рема, и вот они оба уже стоят рядом со мной. Подчёркиваю, рядом со мной. Старший же группы с хрустом расправил плечи, возвышаясь над всеми как небесный судья, но возражать не стал.

Пресса на миг притихла – и по новой заработала камерами.

В конце концов толпе пришлось пропустить нас в здание главного терминала аэропорта. Пропустить – а самим остаться за стеклянными дверями. И только наши приятели с невозмутимостью профессионалов последовали за нами.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.