Елена Черникова (Колеошкина)
Эпизоды из жизни Тимофея Гнилова. Эпизод 2. Пёс

Эпизод второй

Тимофей Гнилов в общаге, или ПЁС

Тимофея Гнилова выгнали из Смоленского музучилища, и стараниями матушки, бывшей чиновницы, он был засунут в Минское музучилище и в общагу там же. Вскоре по известному адресу возле турникета у вахтёра появилась мать. Дядя Сеня сник и чуть не

плюнул на тетрадь общей записи. «Где?» – угрюмо спросила Маргарита Захаровна. «Второй этаж, третья слева. Стучать не надо», – промямлил вахтёр.

Мать рывком открыла дверь и мигом взяла веник у входа. У Тимоши в постели она застала девицу – Маньку из соседней комнаты. Манька, подхватив портки, спешно побежала к себе, но веником от мамаши получила. «Развёл тут зоопарк!» – орала мать, гоняя тараканов по столу и имея ввиду Маньку. Тряпкой досталось по морде и Тимофею.

«Твою дивизию!» – выругалась мать, старая гарнизонная жена командира, и кинула веник об пол. «Опять сессию завалил?!» – гавкнула она на Тимофея. Тут в дверь постучали. Она открыла. На пороге стоял вахтёр общаги со словами: «Что тут у вас?» Мать взяла мусорное ведро и поставила вахтёру под ноги. Он опустил взгляд и увидел засушенные тараканьи трупики на газете. «Между рамами были…» – проговорила генеральша. «Сынуля! – выкрикнул вахтёр Тимофея из-за плеча матери. – Позавчера ещё дихлофос завозили. Чего не вышел? Опять с Манькой пил?» Тимоша опустил взгляд и сунул руки в карманы брюк. На незаправленной постели валялся грязный Манькин лифчик, что не ускользнуло от взглядов матери и вахтёра. «У, зараза!» – прошипела она на сынка и дала ему по уху. Вахтёр хмыкнул и поплёлся прочь по длинному коридору к лестнице, не преминув заметить: «Там ко мне Иван-Саныч, участковый, в гости пришёл переночевать. С женой поссорился. Но пёс у него зубаст». Тимофей потёр рукой челюсть и процедил

матери: «Чего ты тут творишь?» Послышалось, как в коридоре хлопнула дверь соседки Маньки – она подслушивала.

Вахтёр, дядя Сеня, напился вечером с друганом-участковым по неведомому празднику. Зубастый пёс пошёл гулять по коридорам закрытой общаги. Запах из комнаты Тимофея ему не понравился, он заурчал и зашёл, пнув лбом дверь. Мамаша, пятясь, вышла в коридор. Пёс обнюхал Тимофея и всё в его обстановке, вышел в коридор и стал нюхать его мать. Манька попыталась успеть закрыть дверь… С Тимофеем она долго после не разговаривала. Участкового вахтёр дядя Сеня тоже долго ДО этого не звал в гости. Пёс пошёл, к счастью, дальше обходить владения, и недовольная мамаша с веником в руке снова зашла в комнату к сынуле. Открыла видавший виды холодильник и обнаружила там недопитую бутылку дешёвого пива, сковородку с уже засохшей жареной картошкой да дохлого мышА в банке с остатками прокисшего молока. На дверце холодильника кое-где уже была ржавчина, а вокруг пятен с плесенью сонно передвигался отмороженный таракан. «Что ты тут развёл, поганец?!» – тявкнула на Тимошку мать, засыпая холодильник хлоркой и выкидывая всё содержимое в мусорное ведро. На верху стояла пепельница из старой консервной банки с закостенелой горой окурков – она тоже полетела следом в ведро. «Хоть бы Маньку свою убирать просил хоть иногда», – гневно сказала мать, на что Тимофей промямлил ей в ответ: «Она не Манька, она Маша». «Растеряша!» – тут же парировала в ответ мать и потрясла перед носом Тимофея забытым грязным Манькиным лифчиком. На кресле комком валялась порядком заношенная майка Тимофея, на спинке стула – небрежно брошенные неопределённого цвета драные джинсы. «А чем это так воняет?» – вдруг мамаше в нос ударил зловонный запах, и она тут же обнаружила причину этого запаха – на тёплую батарею были засунуты заскорузлые дырявые носки, а под низ подоткнуты «казаки» с остатками засохшей глины. «Так я могу различить, где левый, а где правый носок», – предупреждая её упрёк, пробурчал Тимофей. Мать покидала все грязные вещи в пакет, схватила «казаки», и всё это вручила Тимофею со словами: «Это в стирку неси в прачечную, а эти штиблеты иди мой, гадёныш!» Тимофей понуро поплёлся в коридор. Но через некоторое время с дикими воплями, матерясь и раскидывая все эти вещи в разные стороны вокруг, ворвался в комнату с разорванными на заднице штанами и спешно захлопнул дверь, прижавшись к ней спиной и часто дыша, с полными ужаса глазами. « Ну что ещё такое?» – недовольно спросила мамаша, собирая снова в пакет раскиданные вещи. «Там пёс! Он ждал, когда я выйду», – ответил Тимофей Гнилов. За дверью послышалось рычание и гавканье овчарки участкового. «За что невзлюбил тебя этот милицейский пёс? – с подозрением спросила мать. – Нашёл у тебя когда-то что-то?» «Да не… – пробурчал Тимоша. – Просто я в душ хожу редко. Там всё загажено, а наша уборщица тётя валя убирать не хочет. Говорит, чтоб сами мимо унитазов нужду не справляли и в душевых тоже чтоб не курили и не справляли естественные потребности. А то грозится грязной половой тряпкой поубивать, если кого поймает». «Да всех вас в цирке скоро будут показывать, как уродов!» – крикнула мать. Тут в дверь настойчиво постучали.Тимофей открыл. На пороге стояли чуть захмелевшие вахтёр с участковым. «Что, укусил?» – хмыкнул участковый, интересуясь у Тимофея и придерживая пса.