Марьо де Фут
Тёмные видения

Marjo De Vroed

Rowin Kelsie

Het donkere visioen

© 2022 Marjo De Vroed

© 2022 Uitgeverij Hamley Books

© Покидаева Т. Ю., перевод на русский язык, 2023

© Иллюстрации на обложке и форзацах warimonn 2024

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2025

Пролог

Десять лет назад

Ровен идёт на кухню по длинному узкому коридору. Старые деревянные половицы поскрипывают под её босыми ногами, но малышка не обращает на это внимания. На её крошечном детском тельце, ещё тёплом со сна, – ночная рубашка. Длинные чёрные волосы падают на лицо. Она не знает зачем, но ей очень нужно скорее добраться до кухни.

Она слышит мягкое шарканье тапочек по каменным плиткам кухонного пола и сразу понимает: на кухне – бабушка Мори. Как будто целую вечность спустя – на самом деле всего через пару шагов – Ровен подходит к двери и уже собирается радостно вбежать на кухню, как вдруг дверцы всех шкафчиков сами собой начинают открываться и закрываться. Ровен изумлённо смотрит на бабушку, которая стоит у плиты и, кажется, ничего не замечает. Наверное, надо что-то сказать, надо предупредить её, что происходит что-то непонятное, но горло сжимается и не пропускает ни звука. Дверцы открываются и закрываются всё быстрее и быстрее, подняв такой сильный ветер, что волосы у Ровен вихрем взметаются вокруг головы. Она не понимает, как бабушка может не замечать столь явных знаков надвигающейся беды. Борясь со страхом, малышка пытается против ветра войти в кухню, где дверцы теперь стучат так оглушительно, что даже если бы она закричала, её бы всё равно никто не услышал. Она с ужасом видит, как бабушка отворачивается от плиты и, пошатнувшись, падает на пол – прямо в тёмную пустоту распахнутых настежь кухонных шкафов.

На крики малышки прибегают мама и бабушка. Ровен лежит в своей кроватке и горько плачет. Чёрные волосы слиплись от пота, она испуганно озирается по сторонам. Мама берёт её на руки и прижимает к себе. Ровен ещё совсем маленькая, ей всего три года, и она просто не знает, как рассказать о том, что ей приснилось. Сейчас ей хочется только одного: обнять бабушку Мори, до которой она не смогла докричаться во сне. Ровен тянется к бабушке и, когда та берёт её на руки, вцепляется в неё изо всех сил и повисает на ней словно маленькая обезьянка. Бабушка ласково гладит её по голове.

Всё это время Ровен повторяет только три слова:

– Бабушка, не уходи.

Она всхлипывает, уткнувшись лицом бабушке в шею, и не видит, как та побледнела. Ровен не понимает, почему мама испуганно ахнула, и не замечает, как мама и бабушка многозначительно переглянулись.

– Значит, в нашей семье появилась провидица? – шепчет мама.

– Ох, Гвиннор, надеюсь, что нет. Но боюсь, что да, – так же шёпотом отвечает бабушка.

Мама и бабушка, два самых близких и дорогих человека в жизни маленькой Ровен, очень стараются её успокоить и сидят с ней почти до рассвета, потому что в ту ночь она ещё долго не может решиться снова уснуть.

Ровно через неделю бабушка умерла.

Сейчас

Странная смутная тень парит над извилистой лесной дорогой. Деревья, растущие по обеим её сторонам, как будто слегка отклоняются, когда она проплывает мимо, словно сторонясь этого плотного сгустка тьмы. Их верхушки, посеребрённые светом луны, почти сливаются с чёрным небом.

Время от времени фантом замирает на месте будто в задумчивости. Он всегда движется над дорогой, не подозревая, что может плыть в воздухе куда угодно и ничто не станет ему препятствием. Это не зверь и не птица. Не призрак и не живой человек. Он присутствует в этой реальности только отчасти, на самом деле его здесь нет. Его нет ни в одном из миров. Он ничто и нигде.

Он не помнит, что с ним было раньше, помнит лишь своё имя. Тревожное смятение нависает над ним как незримая тень и заставляет идти вперёд. Он беспокойная, мятущаяся душа, которая что-то ищет, но сама толком не знает что.

Если бы ему встретились люди, они бы подумали, что над дорогой висит странный клочок тумана. Но у зверей особое чутьё. Кролики поднимают тревогу, стучат задними лапами по земле и бегут прочь. Лисы спешат убраться подальше в глубь леса. В норки попрятались даже самые мелкие мышки: инстинкт страха передаётся из поколения в поколение.

Фантом ничего этого не замечает. Он плывёт над дорогой к неведомой цели. К чему-то забытому и непонятному ему самому.

И только когда он выходит из-под сени последних деревьев, затаивший дыхание лес вновь вздыхает свободно.

Жестокий граф прошёл мимо.

Глава 1

Ровен с тоской смотрит в окно. Почти по-летнему тёплое солнце пригревает ей левое плечо, чистое ясное небо манит на улицу. Чёрный дрозд скачет с ветки на ветку в поисках насекомых, прячущихся под корой пока ещё голых деревьев. Уже совсем скоро весна по-настоящему вступит в свои права и всё покроется молодой свежей зеленью.

– Ровенна Келси! – произносит Гвиннор строгим голосом. – Не отвлекайся! У нас урок!

Вздрогнув скорее от досады, чем от испуга, Ровен послушно переводит взгляд на старомодную школьную доску на стене учебной комнаты. Обычно она старается не отвлекаться на маминых уроках и выполнять все задания, но сегодня ей хочется бросить занятия и бежать на улицу. Сложное математическое уравнение, написанное на доске белым мелом, ей ни капельки не интересно.

– Давай лучше проведём урок биологии, – предлагает Ровен, указав взглядом на стайку щебечущих воробьёв на кустах живой изгороди, отделяющей их задний двор от крошечного семейного кладбища. – Мне будет легче сосредоточиться.

– А ведь ещё даже не лето, – вздыхает Гвиннор. – Мне теперь что, отменять математику каждый раз, когда светит солнце?

Ровен хватает ума промолчать. Когда твоя мама ещё и учительница, с ней лучше не спорить. Это знает каждый ребёнок, который учится на дому.

Ровен видит, что Гвиннор безотчётно подносит руку к янтарному кулону, который не снимает даже на ночь, и рассеянно вертит его на цепочке – как обычно, когда о чём-то задумывается. Ровен уверена, что сейчас, с приходом весны, маму охватило то же звенящее внутреннее беспокойство, которое поселилось и в ней самой. Ведь об их ирландском происхождении напоминают не только необычные имена – любовь к природе заложена в крови, потому что они потомки древних друидов, когда-то живших в Ирландии.

Ровен знает, что за зиму мамины запасы для снадобий сильно поистощились и теперь ей нужны новые. Последние дни были солнечными, и если Гвиннор повезёт, она уже сейчас сможет найти аир, мяту и дикий чеснок. Через полторы недели наступит весеннее равноденствие, когда день равен ночи, и это важный праздник для друидов. Мама наверняка хочет хорошенько к нему подготовиться, поэтому она будет рада отпустить Ровен с уроков пораньше. Ей и самой есть чем заняться.

Гвиннор выпускает кулон из рук, и Ровен уже знает, что она сейчас скажет.

– Может, сварить тебе зелье для концентрации внимания? – спрашивает Гвиннор, пряча озорную улыбку. Ей хочется ещё немного подразнить Ровен, прежде чем отпустить её на улицу.

Ровен качает головой. Нет-нет-нет. Мамины зелья всегда получаются очень действенными, но совершенно невкусными.

– Ладно, можешь пойти погулять. Но с одним условием. Я не подготовила на сегодня урок биологии, поэтому ты пойдёшь к Руфусу: пусть он тебе объяснит, как происходит цветение растений, включая луковичные и однолетние. – Гвиннор старается сделать строгое лицо.

Но Ровен этого не замечает. Она уже закрыла учебник и поднялась из-за стола. Ей хочется поскорее сбежать на улицу, пока мама не передумала.

Стены длинного коридора увешаны портретами умерших родственников. Это не фотографии, а настоящие старинные картины. Сегодня путь по портретной галерее кажется дольше обычного – настолько Ровен не терпится выйти из дома. Перепрыгивая через две-три ступеньки, она спускается по истёртой винтовой лестнице, и как только открывает дверь в сад, в нос сразу бьёт свежий аромат весны. Но на улице прохладно, и Ровен застёгивает молнию на куртке до самого верха. Зомби, её маленький пёсик, уже ждёт на крыльце и с радостным лаем бросается к ней. Когда у Ровен идут уроки, мама велит, чтобы он оставался на улице. Не потому, что он может написать в доме, а потому, что он отвлекает девочку от занятий. Сама же Ровен считает, что маме просто обидно, что она не видит Зомби. У них в семье все немного колдуньи. Бабушка читала мысли (правда, не на расстоянии; ей приходилось коснуться человека, чьи мысли надо было прочесть), мама варит волшебные зелья для всего на свете, но дар видеть мёртвых людей и животных есть только у Ровен.

Эта способность Ровен открылась, когда ей было шесть лет, и вот тогда-то у неё наконец появились друзья в их большом доме, одиноко стоящем на окраине городка. Пусть полупрозрачные и белые, словно сотканные из тумана, но всё равно настоящие друзья. Потому что, как всегда говорит мама, если человек видит будущее и умеет разговаривать с мёртвыми, ему уже не нужны никакие живые друзья.

Зомби радостно тычется носом в руку Ровен. Он хочет играть. От его прикосновений ладони щекотно, как будто кожу покалывают сотни крошечных иголочек. Ровен вспоминает свой шестой день рождения. В тот вечер она впервые увидела призрак бабушки Мори, сидящей на краешке её кровати. Эта странная белая бабушка принесла ей в подарок Зомби. Когда этот забавный полупрозрачный пёсик принялся дружелюбно облизывать призрачным язычком её пальцы, Ровен показалось, что ей на руку уселась целая стайка невидимых бабочек с колючими лапками, и она поняла, что он станет её лучшим другом.

Вспоминая тот день рождения, она улыбается. Как давно это было! Завтра ей исполняется уже тринадцать лет.

– Ну что, поиграем? – спрашивает она, и Зомби изо всех сил виляет хвостом.

Ровен подбирает с земли палку и бросает её как можно дальше. Со звонким лаем, который слышит только она, пёсик мчится за палкой, и хотя он никогда не сможет её схватить и принести хозяйке, он всё равно очень радуется игре.

Ровен бежит следом за Зомби вниз по склону холма, на вершине которого стоит их старинный дом. Она по диагонали пересекает большую лужайку, чтобы срезать путь к граничащему с их садом небольшому уютному кладбищу. Там, за высокой вечнозелёной изгородью, покоятся все её родственники, когда-то жившие в этом доме.

Шаткие створки кованых ворот, врезанных прямо в живую изгородь, протестующе скрипят, когда Ровен их открывает. Она свистит, подзывая Зомби, как будто он не сможет пройти сквозь закрытые ворота. Извилистые дорожки среди могил посыпаны гравием, и он громко хрустит у неё под ногами. Надо опять его разровнять, думает Ровен. Это будет пункт триста девяносто пятый в длинном списке намеченных дел, которые надо бы сделать… но очень не хочется.

Зомби весело мчится куда-то в глубь кладбища. Ровен закрывает ворота и идёт по тропинке прямиком к маленькому надгробию с надписью:

Здесь покоится

наша любимая доченька

Кора Комради Келси

1953–1965

Ровен тихонько стучит по камню и ждёт, когда над поросшим травой холмиком покажется голова Коры. Кора видит подругу, и на её бледном полупрозрачном лице появляется радостная улыбка.

– А что, уже вечер? – Кора выплывает из-под земли и становится полностью видимой.

– Нет, просто мама отпустила меня с уроков пораньше. Но мне нужно ещё зайти к Руфусу и попросить его кое о чём рассказать.

Кора надувает щёки:

– Уф, хорошо, что тебе, а не мне.

Садовник Руфус – хороший, но жутко занудный. Разговаривать с ним невозможно, потому что он говорит без умолку – бу-бу-бу, бу-бу-бу, – а ты только киваешь и стараешься не заснуть от скуки. На семейном кладбище Келси Руфус – единственный, кто не приходится им роднёй. Он всю жизнь проработал в поместье и жил в маленьком домике в глубине сада. Он сам всегда говорил, что не женился и не обзавёлся собственной семьёй потому, что слишком любил поместье, и когда он умер от старости, все Келси согласились, что он им почти как родной и должен быть похоронен на их кладбище.

Ровен театрально закатывает глаза.

– Пришлось согласиться. Иначе сидеть бы мне на уроках до вечера – а кому захочется киснуть дома в такую чудесную погоду?! – Запрокинув голову, она шумно втягивает воздух, напоённый весенними ароматами.

– Ясно. Значит, будем выгуливать наши носы, – хихикает Кора и идёт вслед за подругой по гравийной дорожке. – Хотя мой нос уже мало что чувствует, но всё равно пусть погуляет. Ему полезно.

Ровен смеётся над шуткой подруги, но её взгляд остаётся серьёзным. Она смотрит на Кору – на её призрачно-бледное, очень красивое, классическое лицо, словно изваянное из белого мрамора. Ровен однажды сказала, что Кора похожа на древнеримскую статую, сбежавшую из музея, и Кора потом минут десять смеялась и никак не могла успокоиться.

– Я просто не могу свыкнуться с мыслью, что уже завтра навсегда стану старше тебя, – говорит Ровен.

– Да. Спасибо, что напомнила, – отвечает Кора, и её голос звучит как-то странно.

Ровен смущённо смотрит себе под ноги. Кора её самая близкая подруга, но есть темы, которые лучше не обсуждать даже с друзьями. Иногда надо трижды подумать, прежде чем говорить что-то вслух.

– Извини.

– Ничего страшного. Я не обиделась. – Кора задумчиво смотрит на Ровен. – Но что будет дальше, когда ты станешь ещё старше? – Маленькая морщинка над переносицей выдаёт её беспокойство. Давным-давно они с Ровен провели тайный ритуал, который придумали сами, и поклялись друг другу всегда оставаться друзьями. Они даже обменялись капелькой крови. Но сейчас Ровен нечаянно заговорила о том, о чём они до сих пор не задумывались всерьёз. Кора навсегда останется двенадцатилетней девочкой, а Ровен с каждым годом будет становиться всё старше и старше, пока не станет уже совсем взрослой. Эта мысль, кажется, меняет всё.

– Дальше всё будет так же. Мы всегда будем друзьями! – решительно заявляет Ровен и поднимает вверх указательный палец правой руки, а левую руку кладёт на сердце.

Кора повторяет за ней и осторожно прикасается к кончику пальца Ровен, вызывая в нём лёгкое жжение.

– Друзья навсегда, – произносят они в один голос, серьёзно глядя друг на друга.

Глава 2

На невысоком холме в центре кладбища растёт большой бук, раскинувший свои могучие ветви широко-широко, как бы укрывая здешних обитателей от всех бед. Руфус стоит прямо под буком, согнувшись так, что едва не касается носом земли. Девочки быстро ныряют за самое большое надгробие.

– Наверное, увидел какой-нибудь редкий цветок, – хихикает Кора.

– Или интересный кусочек мха, – улыбается Ровен. – Знаешь, мне как-то не хочется выслушивать лекцию о его новых находках или цветении луковичных растений. – Она подносит палец к губам, и они с Корой тихонечко идут прочь, пока призрачный садовник их не заметил.

Они отходят подальше, и только тогда Ровен решается окликнуть Зомби, который отправился навещать её многочисленных двоюродных и троюродных бабушек и прочих родственниц, всегда готовых его погладить и взять на ручки. Ровен всех называет тётушками, хотя они никакие не тётушки, но если их называть правильно, можно запутаться.

Они с Корой шагают по узкой тропинке вдоль живой изгороди, и Ровен то и дело поглядывает на свой дом. Отсюда он выглядит старым и обветшалым, с кривыми зелёными ставнями и крошащейся каменной кладкой. Дикий виноград, оплетающий стену до самой крыши, осенью придаёт дому призрачный мрачный вид, но сейчас он словно подёрнут нежной зелёной дымкой первой весенней листвы. Совсем иначе смотрится фасад, где широкая подъездная дорожка и буйно цветущие летом розы создают ощущение, что перед тобою не просто дом на дальней окраине городка, а величественный старинный особняк. Трещин в стенах издалека не видно – чтобы их разглядеть, надо подойти совсем близко.

Этот дом уже много веков принадлежит семье Келси, его передают от матери к дочери. Лишь у последней хозяйки, которую жители городка считали ведьмой, не было детей, и поэтому дом перешёл по наследству к её племяннице Гвиннор, маме Ровен. Ровен живёт здесь с мамой и бабушкой с самого рождения. Вернее, с трёх лет – только с мамой, потому что бабушка переселилась на кладбище, но это, как говорится, уже детали.

Ровен любит свой дом, любит это уютное кладбище и всех родных, нашедших там последний приют. Это вообще нормально, что человек любит кладбище? Сама того не замечая, Ровен пожимает плечами. Она может любить всё что захочет. В конце концов, рядом нет ни единой живой души, которая сочла бы её сумасшедшей.

– Ты чего пожимаешь плечами? – спрашивает Кора.

– Я просто подумала, что люблю наше кладбище. Здесь вся наша семья.

Кора кивает в знак согласия:

– Я тоже очень его люблю. Но иногда я скучаю по мороженому или прогулкам в лесу. – Она задумчиво смотрит вдаль.

Ровен понимающе кивает. Будь она мёртвой, она бы тоже скучала по многому из того, что доступно живым.

Погружённые в мысли, они идут дальше, по дороге приветливо здороваясь с поднявшимися из могил родственниками. Зомби с большим удовольствием играет в пятнашки с парочкой совсем маленьких детишек.

– Кора, а ты скучаешь по папе? – внезапно спрашивает Ровен.

Вопрос срывается с языка раньше, чем она успевает сообразить, что, наверное, не стоило его задавать.

Кора медленно мотает головой:

– Нет, не скучаю. Я его и не помню, на самом деле. Он ушёл, когда мне был всего один год. А почему ты спросила?

– Ну… Мы говорили о том, чего нам не хватает, и я подумала… Ладно, не важно. Забудь. – Ровен неловко машет рукой. Эта тема никогда не обсуждается дома. Ровен даже не знает, кто её папа, и мама всегда говорит, что она ничего не потеряла. Но ей всё равно хочется с ним повидаться. Просто чтобы посмотреть, не от него ли она унаследовала свой прямой тонкий нос и эти странные чёрные точки на скулах, по четыре под каждым глазом. Мама говорит, что это просто веснушки, но для веснушек они расположены слишком уж симметрично. Ровен доподлинно знает, что яркие голубые глаза достались ей от мамы. Это фамильная черта рода Келси. У всех женщин на старинных портретах в их доме точно такие же голубые глаза. А вот таких тёмных волос, как у Ровен – длинных и чёрных, будто вороново крыло, – нет больше ни у кого.

– Скажи, Ровен, ты бы хотела… – Кора умолкает на полуслове и замирает на месте, словно чего-то испугалась. Выражение её лица не предвещает ничего хорошего. Ровен нерешительно бросает взгляд в ту сторону, куда так пристально смотрит её подруга.

На траве между двумя надгробиями стоит невысокая сгорбленная старушка с корзинкой в руках, доверху набитой всевозможными травами. Лицо у старухи точно такое же белое, как у Коры, но на этом сходство заканчивается. Глаза посажены так глубоко, что их почти и не видно. Горбатый нос напоминает клюв хищного ястреба. Губы сжаты в тонкую линию. Белые тонкие волосы, свисают длинными неопрятными прядями. Сердце Ровен на миг замирает. Это та самая женщина, которую жители их городка считали злой ведьмой. Ровен не часто встречает её на кладбище, и этому она только рада. Втайне она побаивается этого призрака: ей всегда кажется, что старуха на неё злится, потому что теперь она живёт в её доме. Хотя это, конечно же, глупо. Тётушка Айне сама оставила дом её маме – так с чего бы ей злиться? Но всё равно в ней есть что-то пугающее…

– Тётушка Айне, – произносит Ровен. Её голос слегка дрожит, и она почтительно склоняет голову. Мама всегда говорит, что при встрече с двоюродной бабушкой следует проявлять уважение.

Тётушка Айне молчит. Её крошечные глазки смотрят пристально, колючий взгляд будто пронзает подружек насквозь, что в случае с Корой не так уж сложно.

Когда Ровен вновь поднимает глаза, тётушка Айне вскидывает руку над головой и указывает пальцем на небо. Девочки смотрят вверх, но в небе нет ничего необычного. Палец начинает вращаться по кругу, и, словно следуя его указаниям, на земле кружатся прошлогодние опавшие листья, как если бы по кладбищу мчался бесшумный маленький вихрь. Лицо тётушки Айне остаётся непроницаемым. Она вращает уже всей рукой, взвихрённые листья шелестят как на сильном ветру.

По спине Ровен бежит холодок. Рука старухи резко замирает. Листья лежат на земле неподвижно. Скрюченный палец по-прежнему угрожающе поднят вверх.

Девочки не решаются переглянуться – боятся не выдержать и закричать. Ровен безотчётно хватается за руку Коры, почти не ощущая обычного призрачного покалывания.

– Я, наверное, пойду, – шепчет Кора. – Мне страшно. – И она растворяется белой дымкой, оставив Ровен одну.

Тем временем тётушка Айне указывает пальцем прямо на неё и что-то пишет в воздухе.

Единица и тройка.

Тринадцать.

Чёртова дюжина.

Несчастливое число.

Как считается у суеверных людей.

Завтра Ровен исполняется тринадцать лет.

Глава 3

– Ну, спасибо за дружескую поддержку, – говорит Ровен, остановившись у маленького надгробия.

Коры нигде не видно. Когда тётушка Айне написала в воздухе число 13, Ровен в страхе умчалась прочь. Она не отважная героиня, и никогда ею не станет, это уж точно. Мама вечно ворчит, что Ровен боится всего на свете и впадает в истерику со слезами, когда Бэмби в мультике поранит копытце, а если в каком-нибудь детском фильме звучит страшная музыка, то она прячет голову под подушку и не хочет смотреть на экран.

– Кора?! – Ровен сердито стучит по надгробию кулаком.

– Я подожду, когда ты перестанешь на меня злиться, – доносится из травы тихий голос. – Завтра у тебя день рождения, у тебя будет хорошее настроение, и ты быстрее меня простишь.

– Может быть, и прощу. А может, не прощу. – Ровен раздражённо смотрит на траву у себя под ногами. Она знает, что Кора права: она ненавидит размолвки и споры и всегда старается сохранять мир как с живыми, так и с мёртвыми родственниками. Она подбирает кусочек гравия, лежащий рядом с надгробием Коры, и бросает его обратно на дорожку. Камешек падает с громким стуком.

Ровен садится на землю и прислоняется спиной к невысокой надгробной плите своей лучшей подруги. После встречи с тётушкой Айне у неё до сих пор трясутся поджилки, и она никак не может выбросить из головы указывающий на неё скрюченный палец.

Тринадцать.

Что это значит? Вряд ли это обычное совпадение, что загадочная тётушка Айне начертила в воздухе это число – завтрашний возраст Ровен – именно сегодня, накануне её дня рождения. Но зачем? Почему? Непонятно…

Знакомое лёгкое покалывание в макушке заставляет Ровен поднять глаза. Да, это бабушка Мори гладит её по голове. За спиной у бабушки стоит её вечная – в прямом смысле слова – подруга, мадам Курьёз, и с любопытством заглядывает ей через плечо.

– Тебя что-то беспокоит, малышка? – спрашивает бабушка Мори, потом прижимает ладонь к щеке Ровен и задумчиво смотрит вдаль. – Я вижу, ты встретилась с тётушкой Айне. Она тебя напугала?

Мадам Курьёз подходит ближе, чтобы не пропустить ни единого слова.

– А я вижу, ты привела с собой ходячую фабрику сплетён, – шепчет Ровен себе под нос, но, видимо, не так тихо, как кажется ей самой.

– Tiens, chérie[1], – раздаётся высокий писклявый голос мадам Курьёз. Она улыбается и, похоже, совсем не обиделась. – А что ещьё дьелать на таком крошечном кладбьище? Только и радость, что поговорьить. Когда есть о чём говорьить, мы всье счастливы, да!

Ровен улыбается ей в ответ. Хотя мадам Курьёз любопытная сверх всякой меры, она очень добрая и прямодушная. Говорит она с сильным французским акцентом, что очень забавно, но здесь над ней никто не смеётся. Наоборот, все ей рады.

Её присутствие создаёт лёгкую и приятную атмосферу на маленьком кладбище. Никто из мёртвых не смеётся над вами и не бросает на вас косых взглядов, если вы отличаетесь от других или обладаете какими-то особенными способностями, которых нет больше ни у кого. В отличие от живых. Однажды Ровен и Кора играли в прятки на дальней окраине кладбища, а мимо по дороге шли двое каких-то мальчишек из города. Увидев Ровен, они стали бросать в неё камни и кричать, что она сумасшедшая ведьма. Потом они убежали. К счастью, камешки были совсем небольшими, но всё же достаточно крупными, чтобы навсегда потерять веру в живых детей.

– Всё в порядке, бабушка, – говорит Ровен. – Просто я увидела привидение. – Рассмеявшись над собственной шуткой, она стала стряхивать с брюк прилипшие к ним травинки.

Мадам Курьёз тоже смеётся. Её тоненький смех похож на звон крошечных колокольчиков.

– Ой, ты такая шютньица! – восклицает она, кокетливо прикрывая лицо кружевным веером. – С тобой не соскучьишься, да? – Вытянув руку вперёд, она машет ладонью перед носом у Ровен. Её бальное платье тихонько шуршит. Ровен приветливо ей улыбается. Ей действительно нравится эта милая французская дама в красивом платье, хотя временами она и бывает излишне навязчивой.

– Вот и славно, что всё в порядке. Значит, увидимся завтра утром. Завтра у нас знаменательный день. Единственный день в году, когда я наряжаюсь специально для тебя, – говорит бабушка Мори и, подмигнув внучке, протягивает руку подруге. – Ну что, идём гулять дальше?

– Mais naturellement![2] – Мадам Курьёз берёт Мори под руку, и они неспешно уходят прочь, увлечённо сплетничая обо всём на свете.

Ровен с улыбкой смотрит им вслед и только сейчас понимает, что ужасно замёрзла. Весеннее солнце казалось таким тёплым и ласковым, когда светило в окно, но если сидеть на холодной земле… так недолго и превратиться в ледышку.

Ровен осторожно встаёт. Ноги уже не дрожат, только чуть-чуть подкашиваются. На прощание Ровен проводит ладонью по надгробному камню своей лучшей подруги. Ей хочется скорее вернуться домой, где тепло и мама нальёт ей горячего чаю с особыми травами, которые её успокоят и будут не очень противными на вкус. Хотя последнее – это уже из разряда несбыточной мечты.

Глава 4

Следующим утром, едва проснувшись, Ровен сразу же поняла: что-то не так. Ей слышно, как мама гремит посудой на кухне внизу. Значит, она проснулась не от праздничной песни, которой бабушка всегда её будит в день рождения. Каждый год. С тех пор как девочке исполнилось шесть лет. Но сегодня бабушка не пришла с утра пораньше её поздравить. В комнате стоит странная зловещая тишина.

Ровен смотрит по сторонам. Зомби спокойно развалился на своей мягкой собачьей лежанке. Ровен встаёт и подходит к окну. Бледное солнце освещает большой бук на вершине кладбищенского холма. Могила бабушки – справа от бука – тоже прекрасно видна из окна, но самой её нигде нет. С нарастающим беспокойством Ровен оборачивается к высоким напольным часам, стоящим рядом с кроватью. К счастью, они уже не бьют (иначе было бы невозможно спать по ночам), но время показывают исправно.

Половина девятого! Бабушка всегда приходила гораздо раньше! Ровен бросается к креслу, куда свалила одежду вечером накануне, и торопливо одевается.

Зомби наблюдает, как она скачет на одной ноге, пытаясь на весу зашнуровать кроссовку и не упасть. И только когда она выбегает из комнаты в коридор, он выбирается из своей лежанки и лениво потягивается.

Ровен не ждёт своего лучшего четвероногого друга – она вихрем слетает по лестнице, мчится в прихожую и на ходу хватает с вешалки куртку. Уже у самого входа на кладбище она вспоминает, что надо бы застегнуть молнию. Впрочем, холода Ровен не чувствует.

На кладбище стоит непривычная мёртвая тишина, и Ровен испуганно замирает на месте. Что происходит? Почему здесь так тихо? Кажется, у неё начинается приступ паники, спутавший все её мысли.

– Бабушка! – кричит она.

Нет ответа.

Ровен срывается с места и бежит со всех ног, сама толком не зная куда. Как будто что-то её подгоняет именно в ту сторону. Что-то очень похожее на дурное предчувствие. Все надгробия, попадающиеся ей по пути, стоят заброшенными. Никто из кладбищенских обитателей не гуляет на солнышке, не сплетничает о соседях, не ухаживает за своими могилами. Всё безмолвно и пусто.

И только поднявшись на холм, Ровен видит плотное белое облако из сбившихся в кучу призраков. Они сгрудились в дальнем углу кладбища, как мотыльки, слетевшиеся на свет лампы. Теперь, когда Ровен всех нашла, её паника сменяется любопытством. Почему они там собрались? Окончательно успокоившись, Ровен идёт выяснить, что происходит.

Даже издалека слышен тонкий пронзительный голос мадам Курьёз, пробивающийся сквозь гул других голосов. Это значит, что бабушка тоже где-то рядом.

– Бабушка! – снова зовёт Ровен.

Призраки на внешнем краю толпы нервно оглядываются и расступаются, освобождая местечко для живой человеческой девочки, способной их видеть и слышать. Их лица кажутся менее белыми, чем обычно, как будто тронутыми румянцем волнения. Ровен изумлённо оглядывается. Она никогда ещё не видела своих мёртвых друзей такими… оживлёнными: они похожи на стайку взволнованных детишек, ждущих автобуса для поездки на школьную экскурсию.

Ровен тихонько идёт сквозь толпу к тому месту, откуда доносится высокий голос бабушкиной французской подруги. Бабушка стоит в самом центре первого ряда, а мадам Курьёз – рядом с ней. Ровен подходит поближе и наконец видит причину всеобщего волнения: там, где две хвойные изгороди, отмечающие границы кладбищенской территории, сходятся в точку, образуя почти прямой угол, висят в воздухе очень странные клочья тумана. Это не обычный утренний туман над лугами, когда кажется, что пасущиеся коровы парят над землёй, потому что не видно их ног, и не густой ярко-белый лесной туман, в котором так легко заблудиться, – нет, это тяжёлый и тусклый туман, заглушающий все звуки. От него веет чем-то зловещим и нехорошим, и по коже бегут мурашки. В клочьях тумана мелькает какая-то смутная тень.

Глава 5

– Бабушка, что происходит? – Ровен даже не замечает, что говорит шёпотом.

Мори молча поднимает руку: мол, погоди. Не сейчас.

– Кто ты такой? – Бабушка обращается к тени в тумане, и по её раздражённому голосу сразу можно понять, что она уже не в первый раз задаёт этот вопрос. – Если ты ничего нам не расскажешь, мы не сможем тебе помочь.

По толпе призраков проносится взволнованный гул. Ровен по-прежнему не понимает, что происходит. Ей известно, что дух покойного крепко-накрепко привязан к месту, где лежат его кости. Обычно это кладбище, где он похоронен. Или какое-то другое место, где человек умер, а его тело ещё не нашли.

Призрак не может расхаживать где ему вздумается. Не может явиться с визитом на другое кладбище, как этот странный фантом в тумане. По крайней мере, Кора и другие обитатели их семейного кладбища не могут даже войти в дом, если там уже не живут самые близкие родственники по прямой линии. А этот дух из тумана… Как он здесь оказался? Мёртвым не полагается свободно расхаживать по миру живых.

Ровен внимательно смотрит на сгустки тумана. Если как следует приглядеться, этот призрак даже и не похож на нормального призрака. В плотных пятнах просматриваются очертания человека, но он какой-то… ненастоящий. Не такой, как бабушка и все остальные обитатели кладбища.

– Если будешь молчать, лучше уходи сразу, – строго произносит бабушка Мори. – Мы не знаем, кто ты такой и зачем пришёл, и тебе здесь не рады.

На мгновение мерцающая в тумане тень проступает отчётливей, и Ровен видит мужчину в одежде, знакомой ей лишь по учебникам истории и старинным картинам. Судя по всему, при жизни он был человеком богатым и знатным. На нём облегающие бархатные штаны, его парадный камзол расшит золотой нитью – на рукавах и на высоком жёстком воротнике, – и даже сапоги украшены замысловатой вышивкой.

Человек-тень двигает губами, словно готовясь заговорить. Все напряжённо молчат и ждут, что он скажет. Его фигура вновь растворяется в клочьях тумана.

– Граааатееемаааа… Я иищууу… – Его голос едва различим, как доносящийся издалека шелест листьев под мягким летним ветерком, но у Ровен по коже бегут мурашки.

Мори чуть подаётся вперёд, склонив голову набок – как всегда, когда очень внимательно слушает:

– Что ты ищешь?

– Не знаю… где-то там… в запределье…

– Гратема – это что? Твоё имя? – В голосе Мори явственно слышится раздражение.

– Грааааф…

На кладбище пусто. Немногие уцелевшие надгробия торчат словно чёрные зубы на фоне зловещего тёмно-серого неба. Все остальные могильные камни разбиты, их обломки разбросаны по земле. Над ямами разрытых могил стелется серая дымка, и веющий от неё холод пробирает до костей.

Услышав пугающий скрежет когтей по камням, Ровен оборачивается в ту сторону, откуда доносится звук. Гигантский чёрный волк скребёт мощными лапами по упавшему надгробию Коры. Сердце Ровен замирает, объятое ужасом. Из леса выходят плотные тени и рассыпаются по всему кладбищу – вернее, уже по его руинам. Тени принимают обличье огромных волков, чёрных, как самая глубокая ночь, и волки бросаются на уцелевшие надгробия, пытаясь повалить и их тоже. Два волка роют землю и вот-вот доберутся до костей Коры. Ветер пронзительно завывает у Ровен в ушах. Или не ветер, а всё-таки волк? Она с ужасом видит, как один из волков вытаскивает из ямы кость её лучшей подруги, и у неё судорожно сжимается желудок, а к горлу подкатывает обжигающая тошнота.

Она, наверное, закричала, потому что все волки как по команде оборачиваются к ней. Самый крупный из них скалит зубы. Но Ровен пугает не этот жуткий оскал – её пугают глаза. Красные, будто налитые кровью волчьи глаза смотрят хищно и злобно.

Наверное, она очень громко кричала, потому что все её призрачные друзья смотрят на неё с неподдельной тревогой. Ровен упала на землю и вся дрожит. Фантом в клочьях тумана исчез: возможно, Ровен же его и спугнула своим страшным криком.

– Что с тобой, малышка? Ты так побледнела… Стала белее, чем Кора! – Бабушка наклоняется к Ровен, ласково прикасается к её щеке и тут же испуганно отдёргивает руку, увидев жуткую картину из видения внучки.

– Я… я видела… Наше кладбище. Там пусто и всё разбито… – Запинаясь на каждом слове, Ровен рассказывает обитателям кладбища о своём страшном видении. – Все могилы разорены… И там были волки. Огромные чёрные волки, будто сотканные из теней. С красными злыми глазами. Они бродили по нашему кладбищу и всё пожирали… Они… Они съели твои кости! Выкопали и съели! – Она в ужасе смотрит на Кору, которая так испугалась, когда Ровен начала кричать, что никак не может прийти в себя. Кора сидит рядом с Ровен, а та уговаривает себя, что с ней всё в порядке. При одной только мысли, что Коры больше не будет рядом – не будет нигде, – Ровен становится по-настоящему страшно. Ей всегда говорили, что смерть – это ещё не конец, пока у усопшего есть могила, где лежат его кости, но когда не остаётся ни костей, ни могилы, его дух достигает своего истинного завершения и исчезает уже навсегда. – Это было похоже на страшный сон, но я не спала. Я всё видела наяву. Это было… видение! – Ровен резко подаётся вперёд, только теперь полностью осознав смысл того, что сейчас произошло.

По призрачно-белой толпе пробегает взволнованный шёпот. Кто-то ошеломлённо застыл. Кто-то в ужасе закрыл лицо руками.

– Видьение? – Мадам Курьёз делает большие глаза. – Это ньехорошо. Очьень ньехорошо. Мори, она вьидит будущее, да?

Бабушка Мори качает головой, словно не желая верить в происходящее, и на миг закрывает глаза. Ей надо понять, что именно видела её внучка.

– Ты точно всё это видела? – спрашивает Кори у Ровен. – Ты уверена на сто процентов? – Её голос заметно дрожит.

– На сто тысяч процентов, – отвечает Ровен.

– Значит, нашему кладбищу угрожает опасность, что его разорят красноглазые волки-тени?

По толпе призраков проносится испуганный шёпот.

Ровен кивает. Ей хочется скорее вернуться домой, к маме. Забраться под одеяло и спрятаться. Ей не нужны никакие жуткие видения, но их не выключишь, как страшный фильм по телевизору. Они у тебя в голове, в твоих мыслях. От них не спасёшься под одеялом.

– Бабушка, неужели теперь всегда так и будет? – Ровен умоляюще смотрит на Мори, которая хмурится и молчит. – Вместо пророческих снов у меня будут видения наяву, как говорит мадам Курьёз?

– Не знаю, милая. Но если это и правда видение, значит, нашему кладбищу грозит большая беда. Ты сама видела, что с нами будет.

Ровен пытается встать, но колени дрожат, а ноги как ватные. Зубы стучат как на сильном морозе, хотя на улице вовсе не холодно. Она действительно видела будущее? Или просто напридумывала себе всяких ужасов? Но она никогда раньше не видела таких страшных волков. Она даже не знала, что на свете бывают такие волки.

– Тебе сейчас лучше пойти домой, Ровен, – решительно заявляет бабушка Мори. – Не хватало ещё, чтобы ты грохнулась в обморок. Кора, проводи Ровен до дома. На всякий случай.

Кора встаёт и терпеливо ждёт, когда Ровен тоже сможет подняться. Она протягивает ей руку, как будто Ровен может на неё опереться. Но этот дружеский жест всё равно придаёт Ровен сил, и она идёт следом за Корой.

Дождавшись, когда она отойдёт подальше, толпа взволнованных призраков обступает Мори со всех сторон и обрушивает на неё град вопросов:

– Что означает её видение?

– Кто желает зла нашему кладбищу?

– Это всё из-за того графа Гратема?

Мори поднимает руки, словно сдаваясь:

– Я не знаю. Я хотела бы ответить на ваши вопросы, но я никогда раньше не сталкивалась ни с чем подобным. И Ровен тоже. Я предлагаю чуть-чуть подождать. Надо дать Ровен время прийти в себя, а потом я пойду к ней и попробую что-нибудь выяснить.

В толпе слышатся недовольные возгласы, но никто не решается спорить с Мори. Обитатели кладбища расходятся кто куда. Кто-то возвращается к себе в могилу, кто-то, наоборот, ищет компанию. Сбившись в тесные стайки, встревоженные призраки обсуждают видение Ровен, означающее для них конец света.

Лишь тётушка Айне остаётся на месте – наблюдает издалека. Она пристально смотрит на Мори, впившись в неё взглядом. Потом медленно поднимает руку и отчётливо пишет в воздухе число 13.

Глава 6

– Куда ты ходила? – Гвиннор удивлённо смотрит на дочь, застывшую в дверях столовой. Ровен, бледная и растерянная, дрожит как осиновый лист. Стол накрыт ко дню рождения: свежие круассаны, фигурное печенье и праздничный торт. Стул Ровен украшен цветочными гирляндами, а на её тарелке лежит подарок: свёрток в красивой бумаге, перевязанный лентой с большим бантом.

– На кладбище.

– Зачем?

– Утром бабушка не пришла меня поздравить, и я испугалась, что случилась беда. – Ровен чувствует, как у неё дрожат губы. – И я не ошиблась.

Мама бросается к ней и крепко обнимает:

– Бедная моя девочка. Что случилось? – Мама подводит Ровен к столу и осторожно усаживает её на украшенный стул.

Кое-как проглотив вставший в горле ком, Ровен рассказывает о произошедшем на кладбище. О своём страшном видении, которое никак не выходит у неё из головы.

– Бедная девочка. – Мама гладит Ровен по голове. – Представляю, как ты испугалась. Да ещё прямо в твой день рождения! Сделать тебе успокоительный чай?

Ровен молча кивает. Сейчас она рада любому невкусному зелью, лишь бы оно помогло выбросить из головы страшную картину, открывшуюся ей в видении. Краем глаза она замечает белую тень в дверном проёме. Это бабушка Мори. Как хорошо, что она пришла!

– С тобой всё в порядке? – спрашивает Мори, встревоженно глядя на внучку.

Ровен слабо кивает.

Бабушка входит в столовую, по-прежнему не сводя глаз с Ровен.

– Ты понимаешь, что нельзя оставлять всё как есть? Надо что-то делать. – Мори садится за стол рядом с Ровен. Не потому, что устала или ей трудно стоять. А потому, что знает: так внучке будет спокойнее. В последние годы их лучшие разговоры всегда происходят за столом.

Ровен крепко зажмуривается.

– Нет! – произносит она так громко, что мама испуганно вздрагивает и проливает чай на стол.

– Что за… – Гвиннор вытирает стол тряпкой. – А, понятно. Здесь бабушка?

– Да, и она говорит, мы должны что-то делать с моим видением. – Голос Ровен опять начинает дрожать. – Но что я сделаю?! Я ничего не смогу! Ты же знаешь, что я трусиха! Мне страшно!

Мори пристально смотрит на внучку.

– Ты сама видела, что натворят эти кошмарные волки. Теперь уже не получится притвориться, будто тебе неизвестно, что будет, Ровен. У меня нет ни малейших сомнений, что всё это так или иначе связано с графом. Как только он появился на нашем кладбище, к тебе пришло видение. Мы не знаем причину, но одно уже ясно: нельзя сидеть сложа руки, иначе мы потеряем кладбище. Ты же не хочешь этого? – Мори неловко ёрзает на стуле. Она понимает, что это нечестно: нельзя давить на Ровен. Но больше никто не сумеет спасти их семейное кладбище. Только Ровен – живой человек, обладающий редким даром видеть призраков мёртвых и разговаривать с ними, – сможет предотвратить надвигающуюся беду.

Ровен уныло отпивает приготовленный мамой чай и медленно мотает головой:

– Нет, не хочу.

– Что говорит бабушка? – Гвиннор выпускает из рук цепочку с янтарным кулоном, за которую машинально схватилась, когда начала понимать, что происходит. Она ласково берёт в ладони лицо Ровен и проводит пальцами по четырём крошечным точкам у неё под глазами, вытирая ей слёзы. – Не плачь, милая. У тебя есть особенный дар, и его надо использовать. Не зря же твоё имя на нашем древнем языке означает «Пророчица».

Ровен шмыгает носом и вытирает глаза рукавом.

– Что надо делать? – тихо спрашивает она у бабушки.

С явным облегчением Мори поднимается из-за стола.

– Мы, обитатели кладбища, не можем выйти за его пределы. А твоя мама не видит призраков. Ты единственная из всех нас, кто может отправиться на поиски графа. – Мори ласково смотрит на внучку. – Прости, малышка, но, кроме тебя, больше некому. Тебе придётся его разыскать и узнать, зачем он приходил.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Так и есть, милая (фр.).

Вернуться

2

Конечно (фр.).

Вернуться