Дженнифер Линн Алварес
Друзья кругом враги

Jennifer Lynn Alvarez

Friends Like These

Copyright © Jennifer Lynn Alvarez, 2022

Настоящее издание выходит с разрешения Sterling Lord Literistic, Inc. и The Van Lear Agency

© Е. Ю. Рыбакова, перевод, 2024

© Издание на русском языке, оформление.

ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2024

Издательство Иностранка®

Посвящается Рамону.

От нашего первого поцелуя до неизбежного последнего – ты моя половинка

Часть первая
Видео

Глава 1

Джессика

– Доброе утро, красотуля.

Я поворачиваю голову на подушке и оказываюсь лицом к лицу с Джейком из соседнего дома – моим бойфрендом.

– Ты меня напугал, – шепчу я.

Еле заметные в полумраке губы изгибаются в усмешке.

– Думал, так будет романтично.

– И не угадал.

Он перекатывается на кровати, включает свет и встает в нарочитую позу. На нем невообразимо дикий для него наряд: гавайская рубашка, такие же пляжные шорты и очки в белой оправе.

– Зацени, как я вырядился.

– Офигеть. С чего вдруг? – ужасаюсь я. В прошлом году он точно так же оделся на благотворительную гавайскую вечеринку в школе и отплясывал хулу с нашей физручкой.

– Потому что я веду тебя на пляж встречать рассвет. Даже еду собрал.

Я потягиваюсь, поворачиваюсь на бок и подпираю рукой голову.

– Ты похож на туриста.

Он подтягивает яркие шорты и сдвигает очки на лоб.

– Гавайцы бы не согласились.

– Гавайцы с тобой даже разговаривать не станут.

Джейк сгребает меня в объятия, зацепляет мои ноги вокруг своей талии и утыкается носом мне в шею.

– Ну так что, ты не против встретить рассвет? Тогда давай быстрее.

Я всматриваюсь в его глаза темно-карамельного цвета, опушенные длинными черными ресницами. Я уже знаю, что он забудет прихватить на пикник салфетки, напитки или еще что-нибудь необходимое, а еще обязательно потащит с собой своего надоедливого пса Отиса, к тому же нам никак не успеть на берег до восхода, который случается на востоке, а не на западе (и, думаю, в глубине души Джейк и сам это понимает), но все это не имеет значения.

– Я не против.

Джейк медленно вдыхает в своей привычной манере, словно втягивает меня в легкие. Потом опускает меня на пол и с наслаждением наблюдает, как я натягиваю джинсы и фуфайку – пляжный костюм в Северной Калифорнии.

– Готовы, миссис Хили? – спрашивает он, называя меня по своей фамилии.

– Готова, мистер Санчес, – отвечаю я, называя его по своей.

Джейк берет рюкзак и небрежным жестом опускает очки на глаза.

– Отис будет счастлив, что ты согласилась. Он уже ждет в пикапе.

Я вывожу Джейка из спальни, втихаря радуясь своей правоте: конечно же, Отис уже в пикапе.

* * *

Когда мы огибаем последний утес, за ветровым стеклом открывается вид на Слепой пляж. Неважно, что мы здесь родились, что каждый день после школы я совершаю тут пробежку, что океан никогда не меняется, – от зрелища бесконечной водной зыби у нас перехватывает дух, словно мы тонем в ней. Это самый опасный участок побережья Калифорнии. Материковая отмель быстро переходит в глубокий обрыв, создавая стремнины, которые могут погубить неосторожного пловца.

Еще одна угроза – блуждающие волны. Они прячутся на глубине, но, встречаясь с отмелью, перепрыгивают через предыдущие волны и заглатывают стоящего на берегу человека. Холодная вода быстро затыкает похищенному рот, а если он даже выживет после нападения, то может попасться в зубы акулам-людоедам, рыскающим у берега. Каждый год здесь кто-нибудь погибает. Прошлым летом гигантские волны утащили двух местных мальчишек, и те погибли в океане.

Сегодня бурные волны с белыми барашками на гребнях атакуют огромные валуны, вырастающие из глубин, точно древние монолиты. Прибой жадно глодает пляж, и на светлеющем небе сквозит тонкая дымка, занавешивающая горизонт. Чайки ныряют в воздухе и кричат, высматривая прибившихся к берегу обитателей океана – крабов, моллюсков, морских звезд. В темных безднах горбатые киты, дельфины, тюлени и акулы виляют хвостами, невидимые для нас, пока не решат показаться на поверхности воды. По сравнению с этой кипучей бесконечностью мои проблемы сразу кажутся крошечными.

Джейк, улыбаясь, бросает на меня взгляд.

– Приехали.

Однако я с удивлением обнаруживаю, что мы не одни: наши друзья Хлоя и Мэнни вместе с девушкой Мэнни Алиссой удобно расселись на песке.

– Что за сейшен?

Джейк останавливает машину, выключает мотор и потирает руки, согревая их.

– Хочу потусоваться нашей компанией в последний раз перед началом учебного года в понедельник.

Ага, думаю я, снова-здорово. Джейк до ужаса боится выпускного класса. Невозможно разговаривать с ним о заявлении на прием в колледж или о моих вступительных экзаменах – он сразу становится угрюмым и затихает. На Лигу плюща я не претендую, но моя мечта учиться в Университете Колорадо вполне осуществима, но Джейк психует, что я, по его словам, уеду к черту на рога. Он уверен, что в колледже я его забуду – словно это возможно, – но, по-моему, он больше боится потерять еще одного любимого человека, как потерял отца два года назад. Может, потому Джейк так и прирос ко мне.

Но сегодня он ради меня пригласил наших друзей, и я благодарю его улыбкой.

– Супер.

Джейк открывает свою дверцу, Отис выскакивает и весело, как щенок, несется по тропе к пляжу. Я вздыхаю.

– Он промокнет.

Но Джейк не обращает на Отиса внимания и забирает из машины наше снаряжение: два шезлонга, покрывало и набитый едой холодильник. Густые брови морщатся от усердия удержать поклажу, и он выглядит таким милашкой. Даже не хочется помогать ему, но я все же тянусь к шезлонгу.

– Не надо, я сам, – говорит Джейк.

Мы спускаемся к пляжу, и первым нас замечает Мэнни.

– Смотрите-ка, к нам приехал настоящий гаваец!

Джейк бросает вещи и хлопает друга по спине. Алисса и Хлоя съежились у небольшого костра из прибитых к берегу деревяшек, который развели под огромной скалой, загораживающей их спины от сильного ветра. Пепельно-серое небо начинает бледнеть.

Я падаю рядом с подругами, и они придвигаются ближе, накидывая на меня край одеяла, укрывающего им колени. Алисса бросает взгляд на Джейка, стоящего по другую сторону костра.

– Твой парень в пять утра присылает мне сообщение с требованием поторопиться, а потом у него хватает наглости заявиться с опозданием, да еще и в таком виде. – Она смеется.

Я поглядываю на загорелые мускулистые ноги Джейка.

– Хотел сделать мне сюрприз.

Алисса фотографирует его.

– Не выкладывай это! – Я хватаю ее телефон.

Подруга ухмыляется:

– Поздно.

Ребята присоединяются к нам, и Джейк вынимает еду, которую привез: упаковку газировки, гроздь винограда и замороженные буррито, видимо разогретые утром в микроволновке.

– Черт, – ворчит он, роясь в рюкзаке, – сальсу забыл.

Мы все переглядываемся, ничуть не удивляясь. Мы с Джейком начали встречаться десять месяцев назад, и я привыкла, что он всегда остается самим собой – безалаберным растяпой, беспомощным даже в самых простых вещах, – но со мной он так деликатен и нежен, что иногда я раздумываю, достойна ли его вообще.

Наконец он раздает всем буррито, из-за порывистого ветра уже засыпанные коричневым песком.

– Бесплатная приправа, – шутит Джейк.

Мы отряхиваем тортильи и принимаемся жевать, временами морщась от легкого скрипа песка на зубах. В середине моей лепешки фасоль просто ледяная.

– Объедение, – кривится Мэнни, качая головой, и бросает буррито в огонь.

Джейк раздает газировку, Мэнни подкладывает в костер корягу, и мы смотрим на потрескивающее пламя.

– Кто идет сегодня на вечеринку к Тиган? – интересуется Мэнни.

– Мы, – отвечает Джейк, обнимая меня за плечи.

– Правда? – удивляюсь я.

Он сдвигает брови.

– Да. Разве тебя нет в групповом чате?

– В каком групповом чате?

– Так-так, – тянет Алисса.

– В том, где Тиган нас пригласила, – объясняет Джейк.

Я начинаю закипать.

– Нас или тебя?

Тиган Шеффилд – бывшая девушка Джейка, и она никогда не скрывала, что все еще неровно дышит к нему.

– Нас. Всех нас, – поясняет Джейк.

Мэнни тыкает палкой в янтарные головешки, отчего над костром начинают плясать искры.

– Все идут, Джесс, – подхватывает Алисса. – Тиган устраивает тусняк в честь конца лета.

Я киваю, но чувствую, как меня бросает в жар. Я не подписывалась на эту фигню и плевать мне, что «все идут». Ненавижу вечеринки: толкотня и суматоха. Тоже мне радость – все напиваются и ведут себя как дебилы. Не говоря уже про грохот музыки. Устроенный Тиган сейшен у костра в честь Четвертого июля получился просто катастрофическим. В этом вопросе мы с Джейком не сходимся. Он любит шумные сборища, а я заставила его пропустить довольно много из них.

Хлоя фыркает.

– Не верится мне, что она пригласила Джейка, а про тебя забыла. Хотя нет, очень даже верится.

Она ехидничает из-за прошлых обид. Когда-то мы с Тиган были лучшими подругами, пока в третьем классе я не подружилась с Хлоей. Хлоя была вроде меня – мы играли в лошадки на переменах и собирали морских звезд в приливных заводях по выходным, – а Тиган уже начала краситься, носить лифчик с вкладками и без конца болтала о мальчиках. Два года мы пытались дружить втроем, но Тиган безобразно обращалась с Хлоей и в конце концов заставила меня выбирать между ними. И я предпочла Хлою.

– А ты идешь на ее вечеринку? – спросила я.

– Да, меня пригласил Грейди. Это ведь и его дом.

Грейди – младший брат Тиган и лучший друг Хлои после меня. Они познакомились еще в детстве, когда мы с Хлоей ночевали у Тиган, а три года назад оба покупали голдендудлей из одного помета и снова встретились. Если Шеффилды уезжают из города, Хлоя выгуливает их собаку. Грейди чуть не с младенчества обожает Хлою, и я думаю, что ей он тоже нравится, но она слишком сосредоточена на гимнастике и не позволяет себе отвлекаться, в том числе и на свидания.

Джейк мягко поворачивает к себе мое лицо, чтобы посмотреть в глаза.

– Это последняя вечеринка лета, Джесс.

Я обвожу взглядом костер, наших друзей, испорченные буррито. Вот как я себе представляю вечеринку: провести время в тесном кругу людей, которые тебе действительно интересны. Но я знаю, что Джейк хочет от души насладиться всеми событиями выпускного класса – последнего года старшей школы, – и выдыхаю:

– Ладно.

Он широко улыбается и целует мне руку, а Алисса делает снимок.

– Как это мило, – замечает она.

Остальные доедают тортильи, а я глажу Отиса, чтобы скрыть досаду. Устраивай вечеринку кто-то другой, я бы так не волновалась, но Тиган Шеффилд! Наша дружба лопнула в пятом классе во время обеда, когда мы с Хлоей отказались сесть с Тиган за стол популярных учеников. Нам не нравились ее новые друзья, но не потому, что они слишком задавались, а просто у нас с ними не было ничего общего.

– Садитесь, – настаивала Тиган.

– Нет, – прошептала я, чувствуя, как краснею.

– Ты как ребенок. – Она оглядела мою футболку с лошадью. – И выглядишь как ребенок.

Нам тогда было по одиннадцать лет. Началась знатная перепалка, в результате которой Тиган ударила меня, и я заплакала. Хлоя толкнула ее, Тиган покачнулась и запнулась о скамью. Юбка у нее задралась, показались трусы, и новые друзья начали смеяться над ней.

После этой ссоры мы с Тиган больше не разговаривали, и Хлоя стала моей лучшей подругой. Тиган же так и не простила нас обеих. А теперь, когда парень, бросивший ее, влюбился в меня, старая вражда вспыхнула снова.

Тиган вела войну, размещая в соцсетях откровенные снимки Джейка. Рисовала сердечки вокруг его задницы или лица и добавляла хештег «#ЛегкоОтделался». Однажды она выложила нашу с ним фотографию: Джейк выглядит роскошно, а я зачуханная – и повесила тег «#КрасавецИЧудовище». Это, вероятно, уже считалось онлайн-травлей, и мы с Джейком могли бы пожаловаться директору, но решили не обращать внимания на зловредные выходки Тиган. Отсутствие ответа – тоже ответ, верно?

Алисса с нами не согласилась. «Ну уж нет, я вас в обиду не дам», – заявила она после «красавца и чудовища». Теперь она постит наши с Джейком трогательные фотки на своем популярном аккаунте с хештегом «#СамаяМилаяПарочкаКристал-Коув». Снимки действительно получаются очаровательные – у Алиссы меткий глаз, – но я эту битву не начинала и сражаться не хочу. Конечно, такая фигня не имеет особого значения, но все равно обидно. Никто, даже Джейк, не знает насколько.

Он наклоняется ко мне и шепчет:

– Витаешь в облаках, Джесс?

– Извини, просто задумалась.

Я прижимаюсь спиной к его теплому боку и смотрю на пляж. Солнце поднимается и просвечивает сквозь дымку розовым сиянием. Божественно красиво.

Хлоя дергает Алиссу за рукав.

– О-о-ой, сфоткай, как я делаю стойку на руках в тумане.

Алисса, глядя на меня, закатывает глаза, потому что мы знаем: одним снимком дело не ограничится. Хлоя не успокоится, пока ее маленькое гибкое тело не примет идеальный угол.

Наша подруга мгновенно встает на руки, устремив пальцы ног к небу, и, сильно выгнувшись, изображает элемент «прыжок оленя»: одна нога согнута в колене, а другая вытянута параллельно земле.

– Ни фига себе, клево, – гикает Мэнни.

Алисса тычет его под ребра и принимается фотографировать подругу камерой «Никон», которую принесла с собой.

Когда-то Хлоя пробовала свои силы в национальной юношеской олимпийской сборной, но несчастный случай на бревне лишил ее уверенности в себе. Сейчас она уже оправилась после неудачи и нацелилась на новый приз: элитную спортивную стипендию от Калифорнийского университета. До отборочного смотра всего три недели, и я удивлена, что Хлоя еще здесь, а не в спортзале.

– Тебе понравился сюрприз? – спрашивает Джейк, обвивая руками мою талию и кладя подбородок мне на плечо.

Туман обволакивает нас, как влажное покрывало, холодное, но защищающее от внешнего мира, и мне приходится признать, что идея отличная. Год предстоит суматошный, и все будет в последний раз: школьные футбольные матчи, дискотеки, сдача кросса, выпускной бал. В ноябре мне исполнится восемнадцать, и я смогу голосовать.

– Да, – отвечаю я.

– Я на это надеялся. – Джейк горячими губами легко прикасается к моей шее. Спиной я чувствую, как колотится у него сердце, и он крепче прижимает меня к себе. – Вот бы этот день никогда не кончался. – Его ладони скользят от талии вниз и лезут в джинсы.

Я со смехом уворачиваюсь.

– Ну не здесь же!

– А если в пикапе? – Он снова привлекает меня к себе.

– Может быть.

Его сердце бьется сильнее и быстрее, и теплое дыхание щекочет мне ухо. В смысле секса он всегда заводится мгновенно.

В это время Хлоя встает на ноги, и Отис решает, что она хочет поиграть. Пес нарезает вокруг нее круги, отряхивает мокрую шкуру и забрызгивает Хлою холодными каплями Тихого океана.

– Блин, Отис, что тебя понесло в воду? – возмущается Джейк.

– Ты же знаешь, пес не может сопротивляться искушению, – осаживает его Хлоя.

– Я сделала офигенный снимок, как на тебя летят брызги. – Алисса показывает Хлое экран камеры.

Та пожимает плечами.

– Разве что тебе нравятся неловкие ситуации.

– Кому же не нравятся неловкие ситуации? Я скину тебе фотки по пути домой.

Пора собираться, потому что Отис и Хлоя дрожат от холода и все мы проголодались, поскольку с буррито тоже вышла неловкость, – но про утро этого не скажешь. Оно было превосходным.

Пока мы едем назад в город, Слепой пляж исчезает позади. Я думаю в основном о том, сможет ли Джейк завтра очухаться после попойки и собраться в школу. Знай я, как вскоре изменятся наши жизни, прошептала бы ему на ухо: «Что бы ни случилось на сегодняшней вечеринке, держись подальше от Тиган Шеффилд».

А может быть, даже прокричала бы во все горло.

Глава 2

Джейк

Джесс страдает. Я чувствую это по тому, как напряженно она стискивает мои пальцы. Может, я хреновый бойфренд, раз против воли потащил ее на вечеринку, но надеюсь, что она расслабится и насладится тусовкой вместе со мной. Это последнее сборище перед выпускным классом, и я не хочу ничего пропустить.

Мы идем по шиферной подъездной дорожке к дому семьи Тиган – огромному призмовидному сооружению из стекла, бетона и металла, обращенного к Тихому океану. Острые углы подсвечены дизайнерскими лампами, а панорамные окна от пола до потолка мерцают, как маяк, который вместо кораблей манит подростков.

Родители Тиган много путешествуют, и с тех пор как она пошла в старшую школу, дом стал постоянным местом проведения вечеринок. Она переехала сюда из Алабамы одиннадцать лет назад. Ее мать в течение одного срока занимала пост сенатора США, а отец считается бизнесменом, хотя никто не знает, чем конкретно он занимается. Суть в том, что денег у Шеффилдов куры не клюют.

Когда мы прибываем, вечеринка в полном разгаре: музыка грохочет, изнутри доносятся смех и плеск фонтанов у бассейна. Сердце у меня радостно екает, и я ускоряю шаг, таща неохотно сопровождающую меня подругу веселиться. Над головой сгущаются редкие в августе дождевые тучи, гремит гром, сверкают молнии, и океан у подножия скалы шепчет, словно и вода, и небо живые. Разноцветные стробоскопы освещают лужайку, деревья и бассейн.

– Тиган расстаралась, – замечаю я.

Джесс с болезненной гримасой кивает.

Я поворачиваю к себе ее красивое лицо.

– Мы же идем на вечеринку, а не на казнь.

Она, моргая, смотрит на меня, и в янтарных глазах отражается свет.

– Я не хочу оставаться надолго.

– А то превратишься в тыкву?

– Джейк, – предупреждает она.

– Ладно-ладно, мы по-быстрому. – Я стискиваю ее руку, и она в ответ сжимает мою.

И мы поднимаемся по лестнице. Входная дверь не заперта, и, когда мы входим, шум и духота чуть не валят нас с ног. Я, смеясь, целую свою девушку в губы. Наконец-то она улыбается.

Гостиная ломится от народа. Друзья Тиган танцуют с закрытыми глазами, расплескивая напитки. Потные тела отражаются в панорамных окнах, выходящих на океан. Ритм прокатывается по груди, заполняет уши, и я наклоняюсь к Джесс:

– Хочешь потанцевать?

– Давай потом.

– Хорошо. – Я замечаю своего кореша и его подружку в кухне около бочонка с пивом. – Смотри, Мэнни и Алисса.

Мы с Джесс пробираемся сквозь толчею в кухню, и Мэнни обнимает меня.

– Чувак, тебе удалось!

– Шутишь? Я бы ни за что такое не пропустил. А ты давно пришел?

– Два пива назад. Догоняй. Джесс, выглядишь просто классно!

Он обнимает ее, отрывая от пола. Джесс смеется и выворачивается, пока он не отпускает ее. Алисса и Джесс шепчутся, начинается новая песня, и Мэнни дергает головой в такт.

– Видел бы ты, что внизу. Еды хоть завались, алкогольные шоты, бассейн, пинг-понг, пустые спальни. – Он выразительно поднимает бровь, глядя на Алиссу.

Она кривится.

– Фу, гадость.

Я наливаю себе пиво в пластиковый стакан и даю Джесс бутылку хард-зельцера[1] из ведерка со людом. Она берет ее и шепотом просит:

– Не пей много, ладно?

Замечание меня задевает, поэтому я его игнорирую. Я много пил, пока болел отец, и совсем не просыхал, когда он умер, но в итоге взял себя в руки. Немного пива, чтобы оплакать окончание лета, мне не навредит. Я смотрю в стаканчик на жидкость цвета утренней мочи, однако, когда отпиваю, ледяной напиток приятно охлаждает горло.

Мы замечаем Хлою, которая наворачивает закуски, разложенные в гостиной. Эта куколка лопает больше любого парня, обычно отдавая предпочтение здоровой пище, но сейчас, позабыв обо всем, уписывает за обе щеки начос. Джесс улыбается, найдя повод смыться:

– Мы с Алиссой пойдем поболтаем с Хлоей.

– Хорошо. Я найду тебя попозже.

Она целует меня и направляется к лучшей подруге. Я, как зачарованный, смотрю на ее качающиеся бедра в обтягивающих джинсах. Джесс даже не представляет, какая она сексуальная.

– Ради тебя она готова на что угодно, – роняет Мэнни. – Пипец. Ты же знаешь, что ей неприятно здесь находиться.

Я резко выдыхаю.

– Знаю. Ничего, она расслабится.

Мы болтаем о серфинге и смотрим на приходящих и уходящих гостей. На глаза мне попадается блюдо с китайскими пельменями, и я в один присест сметаю шесть штук. К нам подходит лучшая подруга Тиган Шона со своим бойфрендом Маркусом, который маячит позади нее, как охранник. Он старше нас, учится в техникуме, и похоже, ему тут не веселее, чем Джесс.

Шона замечает, что я пялюсь на ее кавалера.

– Ревнуешь? – поддразнивает она меня. Запах ее дорогого парфюма неприятно смешивается со вкусом пельменей у меня во рту.

Я пропускаю мимо ушей ее вопрос и тянусь за салфеткой. Глаза Маркуса сканируют комнату, точно глазок камеры наблюдения: внимательно, но отстраненно. Говорят, он грубо обращается с Шоной. Я ему не доверяю.

– Сколько ему лет? – спрашиваю я, понизив голос.

– Побольше, чем тебе. – Шона, усмехаясь, оглядывает меня с ног до головы.

Она красива какой-то изломанностью черт, как женщины на картинах Пикассо: жесткий взгляд, пухлые губы, необычно острые скулы, асимметричные черты обрамлены яркими, невероятно рыжими волосами.

– Уже видел Тиган? – спрашивает она.

– Нет. – Я быстро опускаю глаза и напрягаю плечи. Всем известно, что мы с Тиган встречались шесть совершенно безумных и насыщенных недель и что в итоге я бросил ее. Эта новость потрясла школу, вероятно потому, что во мне нет ничего особенного: я не всеобщий любимец, не сноб и не богатей – просто парень, пытающийся закончить школу. А может, потому, что мы без всякого стыда обжимались по углам, запуская руки повсюду. Несколько учителей даже жаловались на нас.

Я никак не предвидел такой бурной реакции на свой разрыв с Тиган: посты, комментарии, нападки со стороны других парней, внезапное обожание со стороны девочек. Разрыв с самой клевой ученицей школы прославил меня совершенно неожиданным образом.

Когда мы были вместе, я старался угождать Тиган: позировал для фотографий, писал о ней восторженные посты на своих страницах в соцсетях, откликался на ее сексуальные позывы в школе, водил на вечеринки, давал поносить свою любимую фуфайку – но все было мало. Как только мы оставались одни, она меня в грош не ставила. Я просто офигевал. Однажды Мэнни спросил: «И стоит она того, Джейк? Ты просто жалок».

Короче, я слился. Нашел новую девушку, и теперь Тиган прет тараном. Ее друзья все еще считают, что мы созданы друг для друга и в конце концов обречены быть вместе. Такая вот херня.

– Чувак, пойду осмотрюсь, – говорю я Мэнни.

Он хватает горсть крендельков в шоколадной глазури и идет за мной. Мы находим в подвале бильярдный стол и около часа играем с Грейди, братом Тиган, и его друзьями по бейсбольной команде. Громкая музыка будоражит меня, реально вставляет. Надо найти Джесс. Я хочу танцевать.

Выхожу из подвала и тащусь к бассейну. Здесь стоит другой бочонок пива и толпится еще больше народу. Неизвестная мне пара плещется в панорамном бассейне, и я некоторое время наблюдаю за ними, пока не понимаю, что они вовсе не плаванием занимаются.

Внезапно рядом появляется моя девушка и кивает в сторону дрейфующей парочки.

– Наслаждаешься зрелищем?

– А то. – Я с облегчением обвиваю ее талию рукой. Мы вместе, как и положено.

– Хочешь узнать, что я делала? – Она вскидывает голову. – Играла в бутылочку с футбольной командой.

Я смеюсь. Джесс даже со мной не пьет из одного стакана, будет она целоваться с первыми попавшимися парнями, как же. Я хватаю ее за шлевку на поясе джинсов и подтягиваю к себе.

– Ну ладно, а я играл в «две минуты в кладовке» с девчонками-баскетболистками.

Она качает головой:

– Ростом не вышел.

– Чтобы дотянуться до губ, может, и нет.

Она смеется, а я киваю в сторону бассейна:

– Не хочешь окунуться?

Джесс смотрит на парочку, которая уже плещется там, и корчит рожицу.

– Нет уж, спасибо. – Потом она встречается со мной взглядом. – Лучше домой.

Я опускаю руки, потому что еще не готов уходить, и она, как всегда, понимает меня без слов.

– Хочешь остаться, да? – спрашивает она.

– Да, Джесс. Ведь последняя вечеринка лета.

– Ты постоянно об этом твердишь. – Она складывает руки на груди, явно злясь, но почему мы всегда делаем только то, что желает она?

– Уже набрался? – спрашивает Джесс.

– Почти, – отвечаю я, улыбаясь.

Предполагалось, что это шутка, но Джесс воспринимает ее как вызов.

– Ладно, Джейк, напивайся хоть вусмерть, делай что хочешь. Для меня-то это не последняя вечеринка: впереди колледж.

Я беспомощно таращу на нее глаза. Знала бы она, что со мной творится, когда она заговаривает о своем отъезде. В голове все время крутится: «Другие парни, другие парни, другие парни», а где-то на задворках – надоедливое «разойдемся, как в море корабли». Если я продолжу в том же духе, то банально съеду с катушек. Вот бы она позволила мне самому разобраться со своими проблемами. Я бросаю на пол стакан из-под третьей порции пива и давлю его ботинком.

– Знаешь, Джесс, иногда ты жуткая зануда.

Она смотрит на луну и медленно, почти незаметно выдыхает.

– Короче, через час я ухожу, с тобой или без тебя. – И топает по ступеням к террасе.

Мой взгляд и сердце следуют за ней, и я мгновенно чувствую сожаление. Я не хочу ссориться, я хочу танцевать с ней. Не понимая, куда все подевались, я оглядываюсь вокруг. Парочка из бассейна тоже исчезла. Луну закрыли темные тучи, воздух заряжен электричеством, вокруг пахнет дождем.

Я подхожу к краю лужайки и выглядываю за декоративную железную ограду. Далеко внизу океанские волны грызут высокие скалы, вонзаясь в них зубами, как голодные собаки, рвущиеся с цепи.

Меня овевает промозглый бриз, приносящий с собой голос:

– Джейки! Вот ты где.

Каждый мускул в теле съеживается, потому что этот кисло-сладкий южный акцент я узна́ю где угодно: Тиган Шеффилд. Я поворачиваюсь к ней лицом.

– Неужели рай омрачили тучки? – растягивая слова, произносит она, поглядывая на террасу, где пропала Джесс.

– Никаких тучек.

Она улыбается так широко, что я вижу ее коренные зубы, и, как обычно, привлекательность Тиган бьет под дых: большие страстные глаза, изогнутые губы, фигуристое тело. Переехав в Кристал-Коув, она привезла с собой нотки Юга: ленивый шарм, сладкий чай и Библия, которую она не читает. Она чокается двумя стопками, которые держит в руках.

– Мне кажется, ты изнываешь от жажды.

Я смотрю на шоты, потом в блестящие голубые глаза. Общее прошлое пульсирует между нами: секс, поцелуи, ссоры – полтора месяца, которые я никогда не забуду.

Она вручает мне одну стопку, и я читаю надпись на боку: «Выпей меня». Благодаря бесчисленным занятиям с Джесс я определяю, что это повелительное предложение. Ладно, подыграю, от одного шота вреда не будет.

– Спасибо. – Я осушаю рюмку. Алкоголь обжигает мне горло, а потом цветком раскрывается в животе.

Тиган следует моему примеру, морщась от горечи напитка.

– Ух ты! – вскрикивает она, пошатываясь.

Я поддерживаю ее, и свободная блузка чуть сползает с груди. Я украдкой заглядываю в вырез, и Тиган это замечает. Она проводит взглядом по моему лицу и вниз по телу.

– Ты такой аппетитный, Джейк.

Я, как идиот, киваю, осознавая, что мы совсем одни. Ее друзья разбрелись по дому или спустились в подвал, но вблизи от нас никого нет, словно какое-то силовое поле отбрасывает всех назад. Эти волны испускает сама Тиган. От нее исходит скрытое предостережение охотницы: «Держитесь подальше, он мой». Мне это очень хорошо известно.

– Чего ты добиваешься? – спрашиваю я.

Она смотрит на собирающиеся тучи, потом прямо на меня.

– Не хочешь пригласить девушку на танец?

Я хочу пригласить девушку на танец, но не эту.

Тиган кричит в сторону открытой раздвижной стеклянной двери:

– Прибавьте музыку!

Кто-то выполняет ее приказ, и басы отдаются у меня в грудной клетке. Ритм стучит в ушах. Тиган манит гостей пальцем, и ее друзья вываливаются наружу, присоединяясь к нам. Я замечаю около бара Шону и Маркуса, они наблюдают за нами. Маркус, как обычно, выглядит раздраженным. Личный папарацци Тиган Брендон Рид по прозвищу Оператор на заднем плане, как всегда, снимает видео.

Друзья Тиган заметно удивляются, увидев нас вместе, но мы не вместе. Я просто веду себя вежливо, вот и все. Это ведь ее вечеринка. Я закрываю глаза и пропускаю сквозь себя музыку. Над головой грохочет. Все радостно вскрикивают, когда несущиеся по небу летние тучи наконец проливаются дождем и мы мгновенно промокаем насквозь. В падающих хрустальных каплях отражаются цветные огни бассейна.

– Ура! – кричит Тиган, вскидывая руки вверх.

Шона оставляет Маркуса, включает беспроводной стробоскоп, и молодняк Кристал-Коув танцует в мокрой одежде. Всем раздают шоты, Маркус предлагает марки с кислотой и таблетки экстази. На меня никто не обращает внимания. Я перестаю хмуриться и тоже поднимаю руки к небу. Мне хорошо, тепло и весело. Вот почему я здесь – чтобы оторваться. Я оглядываюсь вокруг в поисках Джесс, потому что хочу танцевать с ней, но ее нигде не видно.

И тогда я танцую один. Окруженный народом, но один.

Глава 3

Джейк

Понятия не имею, сколько проходит времени, прежде чем в голове, как воздушный шар, надувается мысль о Джесс и перед глазами встает ее прекрасное лицо. Я решаю поискать ее, нетвердым шагом бреду в дом и натыкаюсь на стул. Пипец, ну я и надрался. Голоса и лица сливаются в тумане. Сколько еще шотов я опрокинул после того первого? Хрен знает. Джесс меня убьет.

Всюду, куда ни посмотри, народ танцует, смеется, обжимается или пялится в телефон. Я выхожу из кухни и на вираже врезаюсь в стену у лестницы. Едва хватаюсь за перила, чтобы не упасть, как мою руку кто-то стискивает. Скольжу взглядом от загорелых пальцев к упругим плечам и выше, к остекленелым голубым глазам. Опять Тиган.

– Джейк, – говорит она, и улыбка отделяется от ее лица и уплывает в темноту, как у кота из «Алисы в Стране чудес». – Ты чего тут?

– Да вот ищу Джесс.

– Тили-тили-тесто, – мурлычет она. – Остальное ты знаешь.

– Ну знаю.

Ее макушка задевает мой подбородок, я чувствую запах земляничного шампуня и машинально провожу рукой по шелковистым прядям. Потом отдергиваю руку. Сердце внезапно начинает выпрыгивать из груди. Что я делаю?

Тиган изгибает губы в ленивой улыбке. Она тоже пьяна и оплетает руками мою талию.

– Ты не видела Джессику? – спрашиваю я, стараясь оторвать Тиган от себя. Эти попытки напоминают игру с осьминогом, и мы оба смеемся; я ее отталкиваю, она обнимает меня выше или ниже, и в результате мы постоянно хватаем друг друга за руки. На лестнице темно и пусто, стены пульсируют, в голове у меня гудит, а кожа у нее офигенно гладкая.

– Наверху смотрел? – спрашивает она.

– Не-а. – Я моргаю, но вижу только Тиган.

Музыка и разговоры сливаются в равномерный гул, который ритмично прокатывается по дому.

– Пойдем, дурачок. Я тебе помогу. – Она берет меня за руку и ведет вверх по лестнице.

В мозгу у меня кричит голос: «Не ходи с ней!», но ноги его не слушаются. Пока мы поднимаемся, я упираюсь взглядом в задницу Тиган. Споткнувшись на ступеньке, я наваливаюсь на свою провожатую, и мы падаем. Я хватаю ее за бедра, наслаждаясь сочетанием приятной пышности и упругих мышц, и утыкаюсь носом ей в колени.

Очаровательный, хоть и резкий смех Тиган звенит у меня в ушах, как разбитое стекло.

– Божечки, нам сейчас лучше никуда не ходить, – растягивая слова, бормочет она.

Мы помогаем друг другу встать и добираемся до второго этажа.

– Джесс! – кричу я. – Ты здесь?

Мы заглядываем в туалет и в гостевую комнату, потом подходим к белой двери. Тиган стоит у меня за спиной, и я чувствую ее теплое дыхание.

– Это твоя комната? – спрашиваю я.

Тиган открывает дверь, демонстрируя кровать с балдахином, застеленную белым атласным бельем. Поверх лежат декоративные розовые подушки и меховые пледы. С кровати соскакивает, предварительно зашипев на меня, полосатый кот и выбегает в коридор. Тиган толкает меня внутрь и закрывает дверь.

– Вряд ли Джесс здесь, – замечаю я, поворачиваясь.

Тиган прислоняет меня к огромному панорамному окну. Одна створка приоткрыта, и, когда Тиган прижимается ко мне, я ощущаю соленый океанский воздух. Меня качает, в ушах шумит прибой. Сердце, громко стуча, несется вскачь.

– Слышишь, как плещется океан? – совершенно по-идиотски спрашиваю я.

Комната вокруг нас кружится.

– Давай приляжем, – предлагает Тиган. – Протрезвеем.

Она впивается в меня взглядом, и ее глаза напоминают панорамный бассейн ее родителей – глубокий, бесконечный и соблазнительный. Я ныряю в них, но нельзя плыть в глазных яблоках: того и гляди утонешь. Я резко подаюсь в сторону двери.

– Нет-нет, останься на минутку. – Тиган берет меня за руку и притягивает ближе.

Я вдыхаю запах земляничного шампуня и вишневого блеска для губ. Каждый нерв напряжен. Потом кожа встречается с атласом простыни: Тиган усадила меня на кровать.

Тиган проводит пальцами вниз по моей груди к животу, и желание пробуждается, как дремавший дракон. Я возбужден и налакался текилы. Нахмуренное лицо Джесс некоторое время маячит перед глазами, но исчезает, как только Тиган стягивает блузку.

– Лучше не надо, – шепчу я.

Грудь почти вываливается из чашек голубого кружевного бра, а талия у Тиган такая тонкая, что у меня перехватывает дыхание.

– Поцелуй меня, – шепчет она.

Кровь закипает, приливает вниз, и я прижимаюсь к губам Тиган и, закрывая глаза, просовываю язык ей в рот. Прикосновение губ такое же нежное, как атлас на кровати.

Тиган стаскивает с меня футболку и садится ко мне на колени. Мы снова целуемся. Мои руки стискивают ее бедра.

– Сними с меня лифчик, – подстрекает она.

Я нащупываю и расстегиваю застежку, и груди свободно падают. Мой пьяный мозг шкворчит и переключается на автопилот. Остальная наша одежда падает на пол, конечности переплетаются, и вот я уже у Тиган между ног и взмываю к небесам.

Я уже не в постели Тиган, и вообще не в ее доме – я парю над океаном. В голове пусто, ни одной мысли. Я жаркий трепещущий шар, обретающий форму, расплывающийся, ритмично пульсирующий.

Я взлетаю выше и выше, слишком далеко от земли, чтобы выжить. Меня уносит в космос, к звездам, к неизведанным мирам, и, когда больше уже невозможно набирать высоту, в теле взрываются тысячи экстатических пузырьков. Крылья, теперь дырявые, обмякают, и я падаю в океан. Ну и пусть. Во мне нет ни воли к борьбе, ни сознания, ни обязательств – ничего.

Вода омывает меня, затягивая в свои глубины. Туда, где темно и холодно. Туда, где я остаюсь один. Туда, где я тону. Но вдруг оказывается, что я не в пучине океана, а в мягкой атласной постели Тиган. Понятия не имею, сколько проходит времени, а в голове витает одинокая мысль, похожая на вздох умирающего: «Я изменил Джесс».

Глядя на лежащую рядом роскошную обнаженную девушку, я принимаю поспешное и не лучшее решение: «Надо это скрыть».

Глава 4

Тиган, июль

– Что это у тебя за вид?

Я остановилась на полпути к двери. Мама сидела за обеденным столом, читая «Нью-Йорк таймс» и потягивая лимонад со льдом. За стеклянной стеной у нее за спиной открывался вид на Тихий океан с плещущимся у берега аквамариновым прибоем. Яркое сияние солнца в сочетании со строгим материнским тоном заставило меня оглядеть свой прикид: тесные джинсовые шорты и короткий топ поверх лифа от бикини – ничего необычного для редкого в этих краях жаркого дня. Впрочем, мама нашла бы изъяны даже у Христа.

– А что тебе не нравится?

Мама закрыла газету.

– Ты уже не такая хворостинка, как была раньше, детка. Пора прикрывать телеса. – Она выразительно взглянула на мои целлюлитные бедра, туго обтянутые шортами.

– Мам!

– Не убивай гонца. – Она внимательнее осмотрела меня. – Иди-ка к себе, Фасолька, и оденься поприличнее.

Слезы унижения вскипели у меня в уголках глаз.

– Я просто иду на пляж.

Летом, пока не было занятий в школе, мама обычно позволяла мне носить что угодно.

Она поджала губы.

– Не забывай: куда бы ни шла, ты всюду представляешь семью. Хоть мы и оказались в Калифорнии, но в наших родных краях другие представления о приличиях. Что ты дальше станешь себе позволять? Рваные джинсы? Спортивный костюм на уроках? Татуировки?

Мама шесть лет была сенатором Соединенных Штатов от Алабамы, пока не проиграла на выборах янки-переселенцу, чего так и не смогла пережить. Ей пришлось удалиться от дел и переехать поближе к брату, но потеря высокого поста не погасила ее одержимости безупречным и непререкаемым общественным имиджем семьи. Мама не имела понятия, что каждое утро я переодеваюсь на школьной парковке, меняя уродливые брюки цвета хаки на тесные рваные джинсы, а туфли от Гуччи на конверсы и распуская зализанные назад волосы, чтобы потом собрать их в небрежный узел. Если она собирается доставать меня по поводу пляжной одежды, лето предстоит невыносимо нудное.

Мама не понимала связи между стильным внешним видом и популярностью, между модой и дружбой. Это же Калифорния, и если ей здесь не нравится, не надо было тащить нас сюда. Но ничего такого я не сказала, а протопала наверх, надела другие шорты и выпрямила волосы утюжком.

* * *

Сердце пело, когда я спускалась по крутой лестнице от нашего дома на скале к пляжу. Берег – шумный, дикий, непредсказуемый – обладал всеми качествами, которых недоставало нашему жилищу с геометрически правильной планировкой. Пляж манил к себе без всякого стеснения, как старшие пацаны с их блудливыми лапами. Морской воздух трепал мои залитые лаком волосы и раздувал топ, выставляя напоказ грудь в купальнике, тонкую талию и плоский живот – те части тела, которые еще не вызывали осуждения матери. Я чувствовала себя свободной.

Первой меня заметила Шона, а потом и остальные – Брендон, Маркус, Хейли и Кьяра. Они заняли участок сухого песка, защищенный от ветра. Я помахала друзьям:

– Салют всем! Классное место!

Девочки бросились приветствовать меня, нахваливая мой новый белый купальник.

– Из Нью-Йорка? – поинтересовалась Хейли.

Мама ездила на Восточное побережье на прошлой неделе, но в последнее время мне стало труднее заслужить роскошные подарки, привозимые ею из путешествий. В прошлом году оценки у меня поползли вниз, и поговаривали, что в следующем сезоне меня исключат из стартового состава школьной команды по волейболу: я стала хуже подавать мяч и уже не могла подпрыгивать с такой же легкостью, как раньше. Тренер намекнул, что мне нужно похудеть, и из-за его нахального заявления мамино желание дарить мне дорогие вещи засохло, как персик на солнце.

– Это «Вильбрекен», – солгала я.

Глаза у Хейли загорелись завистью.

– Везет тебе. А косметика тоже новая? – Она любовалась блестящими тенями и густыми черными ресницами, которые я наклеила утром, – дешевкой из сетевого магазина.

– «Шанель», – снова соврала я.

Растолкав подружек, я бросила свою сумку в середину пляжного одеяла. Мальчишки прохлаждались на большой прибившейся к берегу коряге: Маркус строгал палку десятисантиметровым ножом, а Брендон, как всегда, возился с видеокамерой.

– Умоляю, дайте попить. – Я вытянула вперед руку, и через пару мгновений в ней материализовалась банка ледяного хард-зельцера – любезность от Хейли. Я отхлебнула напиток и облизала губы.

Маркус неодобрительно хмыкнул в мою сторону, и у меня неприятно свело желудок. Этот неудачник с большой буквы «Н» еще смеет осуждать меня? Он вообще-то хоть когда-нибудь работал? Сомневаюсь. Предполагалось, что он учится в техникуме, только я ни разу не слышала, чтобы он рассказывал про расписание или домашние задания. Шона познакомилась с ним пять месяцев назад не где-нибудь, а на заправке, и теперь он вошел в нашу компанию.

Я откинула назад волосы и холодно обратилась к нему:

– Ты принес фейерверки для костра на Четвертое июля?

Маркус едва заметно кивнул. Ну ладно, с этим разобрались.

– Кого-нибудь еще позовем на вечеринку? – спросила Кьяра. – Или она только для своих?

– Пляж Шеффилдам не принадлежит, – заметил Брендон, потягивая пиво.

Я пожала плечом, не утруждая себя пояснениями: на самом деле нам принадлежала небольшая часть пляжа около национального парка.

– Нам одним будет скучно, – сказала я вместо этого, глядя в океан.

У кромки воды прогуливались несколько человек, полоща ноги в волнах, – явно туристы. Местные к воде предпочитали не подходить.

Потом с северной стороны пляжа показались два подростка с голдендудлями, и по одной только разнице в росте я догадалась, что это Грейди и Хлоя. Кроме того, что мой брат возвышался над этой пигалицей, как каланча, в ее присутствии он всегда сиял тысячеваттной улыбкой, которую, наверно, замечали даже из космоса.

Я ненавидела Хлою с того момента, как в третьем классе познакомилась с ней, – возможно, потому что она тоже меня недолюбливала, или потому что Джессика, моя лучшая подруга в то время, так сильно к ней привязалась. Я мирилась с присутствием в нашей компании Хлои два года, пока они с Джессикой не бросили меня. Тогда в Кристал-Коув Хлою считали настоящей звездой – она подавала надежды в гимнастике и собиралась поступить в олимпийскую команду. Даже моя мама однажды ходила на соревнования, чтобы посмотреть, по какому поводу столько восторгов. В общем, Хлоя умела показывать всякие акробатические трюки, как обезьяна. Ну и что такого, подумаешь. Зато она была скучной до зевоты. Я громко фыркнула и отвернулась от них с Грейди.

– Что осталось сделать? – спросила Шона, имея в виду подготовку к моему костру на Четвертое июля.

Мы обсудили план и договорились, кто будет собирать коряги, кто принесет стулья, холодильники, музыку, а кто отвечает за алкоголь. Маркусу было двадцать два года, поэтому он согласился купить выпивку – разумеется, за мой счет.

– Триста долларов достаточно? – спросила я, вынимая из кармана купюры.

Он уставился на деньги.

– А что, у тебя еще есть?

Я закатила глаза, скрытые большими темными очками, и добавила еще пятьдесят долларов – мои карманные деньги за неделю.

– С собой больше нет.

Он взял бумажки, коснувшись моих пальцев.

– Годится, кукла.

От его прикосновения у меня внутри все сжалось, и я отдернула руку. Маркус с ехидной усмешкой вылупился на меня, а я покосилась на Шону, которая, ничего не подозревая, размазывала по белой коже крем от солнца. Меня кольнуло раздражение: ну почему она не в состоянии держать своего бойфренда в узде?

– Сколько ни мажь, такие веснушки не скроешь, – бросила я, не сдержавшись.

Шона резко вскинула голову и раскрыла рот. Я знала, что она ненавидит свои веснушки, но добавила фразу, которую и сама терпеть не могла:

– Это так, к слову.

Потом я стянула топ и одобренные матерью шорты и вытянула ноги поперек одеяла, подставляя их солнцу. Может, я и толстею, но это не мешает друзьям засматриваться на мою фигуру, особенно Маркусу. Он так откровенно и обстоятельно скользил по мне взглядом, что Шона побелела еще больше. То-то. Надеюсь, теперь она увидит, что за лузер ее бойфренд, и бросит его.

Чтобы снять напряжение, я окликнула Брендона:

– Эй, Оператор, щелкни нас!

Тот резко очнулся от своих мечтаний и поднял камеру.

– Придвиньтесь поближе, – сказал он, жестом показывая, чтобы мы скучковались.

Подруги прижались ко мне, растягивая рты в улыбках и позируя. Я подняла на лоб очки, убирая волосы с лица, и уставилась в объектив, представляя себе единственного человека, кто не лайкнет этот снимок и не напишет комментарий с эмодзи в виде пламени, на единственного человека, который совсем меня не хочет, – Джейка Хили. Я откинула назад плечи, втянула живот и наклонила голову так, чтобы солнце выделило цвет моих глаз. Может быть, я привлеку внимание Джейка к этому снимку каким-нибудь интересным тегом.

– Не бери в кадр мои ноги, – попросила я Брендона, вспомнив о материнской критике.

Он сделал несколько снимков и, после того как результат его удовлетворил, мы с девочками расползлись в разные стороны, а Хейли раздала сэндвичи, которые сделала дома. Грейди и Хлоя прошли мимо, не останавливаясь, а мы с друзьями остаток дня играли в волейбол, загорали и выпивали. Брендон рассмешил нас до колик рассказом, как его отец пытался собрать шкаф из «Икеа». Хейли заплела косички всем, кроме Маркуса, потому что у него была слишком короткая стрижка. Кьяра без умолку болтала о Чейзе Уотерсе, бейсболисте из школьной команды моего брата, а я подняла ее на смех, потому что Чейз неровно дышал ко мне.

– Тебе там ничего не светит, Кьяра, – заявила я, осушая банку.

Маркус покачал головой:

– Ну ты и стерва.

Я вскинула руки.

– Не убивайте гонца. – И невольно опустила глаза: терпеть не могу, когда у меня проскакивают материнские фразочки.

Повисла тяжелая тишина, а потому я обвила руками подружек и с подчеркнутым южным акцентом, который еще не до конца изжила, сказала:

– Знаете, я вас всех обожаю. И готова ради вас на что угодно.

Я чмокнула их в щеки и тепло улыбнулась каждой, давая понять, что особенно ценю их.

После этого даже Шона подобрела ко мне. Не знаю, что бы я делала без своих друзей. Наверно, завела бы новых, но в Кристал-Коув особо выбирать не из кого.

– Пойдемте посмотрим новые очки в магазине для серфингистов, – в порыве чувств предложила я. – Кто со мной?

– Не ври. Ты хочешь посмотреть не на очки, а на Джейка, – невнятно пролепетала Шона, доканчивающая уже четвертую или пятую банку хард-зельцера.

Я зыркнула на нее.

– Дело не в нем.

– С тех пор как он свалил от тебя к Джессике, дело всегда именно в нем!

Стиснув зубы, я вскочила.

– Джейк не… мы расстались не из-за нее.

– Так почему же ты никак не оставишь их в покое?

Маркус тоже встал и, пнув песок, засыпал нам все покрывало.

– Вы как школьники. Я пошел. – Он натянул футболку и бейсболку и удалился.

– Большое тебе спасибо, – рявкнула мне Шона и побежала за ним.

– Мы и есть школьники, дебил, – пробормотал Брендон, и все остальные засмеялись.

Сложив руки на груди, я смотрела вслед Маркусу, надеясь, что Шона ему наскучит и он исчезнет из нашей компании. Она догнала его и подергала за рукав, упрашивая вернуться. Маркус, может, и устанет от нее, подумала я, а вот устанет ли от него Шона?

Он, не останавливаясь, отбросил ее руку. Шона продолжала за него цепляться. Тогда он толкнул ее так сильно, что она упала. Голова Шоны со всего размаху впечаталась в колено и откинулась назад. Маркус не обратил на это внимания и пошел дальше.

– Эй! – Я мигом влезла в шорты и как можно быстрее припустила по песку к Шоне.

Остальные ринулись за мной. Я первой добежала до подруги и упала рядом с ней.

– Господи, у тебя кровь. – Я подставила руку под ее разбитую губу. – Как ты позволяешь ему так с тобой обращаться?

Тут подоспели остальные, и Кьяра с изумлением выпучилась на меня.

– Она же не виновата.

Я встала и оказалась намного выше всех.

– Разве я говорила, что виновата?

– Ну… да, это подразумевалось.

Я чуть не зарычала от ярости и указала на Шону, чья рыжая коса расплелась.

– Она моя лучшая подруга. Я сама знаю, что́ ей говорить.

Кьяра не ответила, но по застывшему подбородку я поняла, что она не согласна.

У меня запищал телефон. Я провела пальцем по экрану и застонала.

– Черт, в два ко мне придет массажистка; нужно бежать. Проводите Шону домой, ладно? – обратилась я к Хейли и Брендону, нарочно не глядя на Кьяру.

– Ладно, – ответил Брендон, помогая нашей подруге встать.

– Шона, позвони мне потом. – Все еще кипя от злости, я схватила с покрывала свой топ и помчалась домой, оставив друзей расхлебывать последствия.

Раз Кьяра такая умная, пусть сама и выслушивает каждый вечер по телефону жалобы и нытье Шоны по поводу Маркуса. Я наверняка знала, что будет дальше: Шона извинится перед Маркусом за его грубость, и все пойдет по кругу. Некоторых людей жизнь ничему не учит, и нянчиться с Шоной совершенно бессмысленно. Ей пора постоять за себя и бросить Маркуса, а не лизать ему ботинки. Меня вот никто не обижает, потому что я такого не допускаю.

Раздраженная тем, что упустила случай увидеть Джейка на работе, я решительно поднялась по засыпанным песком деревянным ступеням. Но насчет массажистки я не наврала – родители наняли ее и профессионального тренера, чтобы я поддерживала форму для нового волейбольного сезона.

Уже на подходе я увидела мать, которая сидела в гостиной у панорамного окна: тело напряжено, рот кривится от недовольства, критический ум бурлит, не успокаиваясь ни на минуту. Я собралась с духом, пригладила волосы, поправила шорты и вошла в дом.

Глава 5

Джессика

Через огромное окно гостиной в доме Тиган я смотрю на океан, бассейн и задний двор с безупречным ландшафтным дизайном, но на самом деле ищу Джейка. Я замечаю Мэнни, который болтает с парнем из спортзала, но Джейка с ними нет.

Примерно час назад я заходила на кухню и столкнулась там с Тиган. Она с улыбкой обернулась, готовая подшутить над тем, кто чуть не сбил ее с ног, но, едва наши глаза встретились, улыбка сползла с ее лица и она царапнула взглядом мой наряд.

– Весело тебе на моей вечеринке, Джессика?

«Будь вежливой», – велела я себе.

– Да, тут мило.

– А где же твой кавалер?

– Где-то здесь.

Взгляд у Тиган отвердел и похолодел.

– Джейк ведь любит вечеринки, да? – Она коснулась моей руки, словно мы все еще были подругами. – Когда мы встречались, то постоянно куда-нибудь ходили. Очень странно, что ты сейчас не с ним. Он так хорошо танцует, что я, пожалуй, приглашу его. – Вызов в ее глазах возродил ужасные слова, сказанные на костре в честь Четвертого июля этим летом. Воспоминания рикошетили между нами.

У меня напряглись все мышцы, и скрытая ярость выплеснулась наружу:

– Почему ты не оставишь нас в покое?

– Оставить вас в покое? – фыркнула она. – Это моя вечеринка, дорогуша. Если не хочешь меня видеть, не надо было приходить.

– Ты прекрасно знаешь, о чем я говорю.

Она скрестила руки на груди и втянула щеки.

– Ну просвети меня.

Господи, неужели надо перечислять вслух: посты в соцсетях, идиотские хештеги, ее одержимость Джейком! Она отлично понимала, что я имею в виду. Я бросила взгляды по сторонам, заметила в кухне нескольких человек, притворявшихся, будто они не подслушивают, и почувствовала себя как в тот день в пятом классе за обедом в столовой, когда кончилась наша дружба.

По правде сказать, первое время я скучала по Тиган. Много лет я ночевала у нее дома, мы вместе смотрели фильмы, дразнили Грейди, наряжались в огромном гардеробе ее матери и обменивались в темноте секретами. Мне очень нравились ее блестящие глаза, южный акцент, смех, розовая кровать с пологом, ирландский сеттер Мэгги – буквально все восхищало меня в Тиган и ее красивой жизни. Ведь мы были лучшими подругами.

До тех пор, пока я не сблизилась с Хлоей, которая была похожа на меня: обычная школьница из простой, небогатой семьи. Когда мы попробовали дружить втроем, Тиган изо всех сил оттирала Хлою, забывала пригласить на праздники и высмеивала ее спортивные достижения. «У тебя так хорошо получается, Хлоя, можешь в цирке выступать!» – говорила она. Напряжение нарастало и в конце концов привело к скандалу, в результате которого все увидели трусы Тиган.

И тогда, стоя с ней на кухне лицом к лицу, я посмотрела на бывшую подругу и вспомнила, как в детстве Тиган ревновала, если я знакомилась с кем-то еще. Неизвестно, с чем связан ее гнев, подумалось мне, с потерей Джейка или разрывом со мной.

– Неважно, – пробормотала я.

Тиган ухмыльнулась.

– Если Джейк так в тебя влюблен, где же он? – И, не дожидаясь ответа, она протиснулась мимо, а я так и осталась стоять как дура, грустная и всеми покинутая посреди чужого дома, куда я вообще не хотела идти.

Теперь у меня урчит в животе, а слова Тиган продолжают терзать душу, потому что я нигде не могу найти своего парня.

Я ведь предупредила, что через час ухожу. Неужели ему все равно?

Подруги находят меня приунывшей около старинного напольного глобуса. Хлоя раскраснелась после акробатических номеров, которые только что показывала на обеденном столе. Зрелище привлекло целую толпу, все ликовали и снимали видео, чтобы выложить на своих страницах в соцсетях.

Хлоя жадно пьет воду из пластиковой бутылки и вытирает губы.

– А где Джейк?

Моя улыбка увядает, и Алисса встревает, качая головой:

– Самая милая парочка Кристал-Коув поссорилась?

Я пожимаю плечом.

Хлоя слегка толкает меня.

– Зря вы ходите на вечеринки вдвоем.

Алисса фыркает:

– Сколько раз я это говорила! Никто меня не слушает.

– А где ты была? – спросила я Алиссу.

– Обставляла всех в дартс в подвале, пока народ не пошел смотреть на Хлою.

Хлоя поднимает бровь.

– Не врешь? Ты действительно такая меткая?

Алисса показывает пачку денег, которые выиграла.

– Просто остальные напились.

Мы смеемся, и я бросаю взгляд на лестницу. На втором этаже расположены спальни.

– Джейк куда-то запропастился. Мы уже должны были уйти.

– Не накручивай себя, его там нет, – заверяет Алисса. – За кого ты его принимаешь?

Хлоя смотрит в панорамное окно, и ее дыхание туманит стекло.

– Не волнуйся за него. Мы можем и сами повеселиться! – Она хватает нас с Алиссой за руки и пытается заставить танцевать в гостиной.

Я замечаю, как Брендон Рид смотрит на нас над морем голов. Нет, не на нас – на меня. Он ближайший сосед и личный папарацци Тиган. Я выпрямляюсь и делаю вдох.

– А что это с Брендоном? С чего вдруг он пялится на меня?

Алисса закатывает глаза.

– Ясен пень, ты ему нравишься.

– Еще не хватало.

Никто не любит Брендона, буквально никто. Его зовут Оператором, потому что он рьяный ютубер, мечтающий прославиться и переехать в Лос-Анджелес. Он думает, гнусные видосы и розыгрыши – это прикольно, хотя у него и правда несколько тысяч подписчиков. Тиган терпит его только потому, что он бесплатно снимает ее в самых выгодных ракурсах, а она постит фотки в своем аккаунте. Заведи она публичную страничку, обязательно стала бы звездой, такие сексуальные у нее фотки, но мать ни за что не позволит ей прославиться в соцсетях. Для политиков, даже бывших, благопристойный образ – это валюта.

Я возвращаюсь мыслями к своей проблеме: мне отчаянно хочется домой.

– Когда собирается уходить твой Мэнни? – спрашиваю я Алиссу. – Может, подвезете меня?

Она пожимает плечами:

– Не знаю. Зависит от…

– Что за хрень! – кричит вдруг какой-то парень, прерывая Алиссу.

Мы поворачиваемся и видим, что все смотрят на девяностодюймовый экран телевизора, висящего над камином. Я удивленно моргаю – там показывают Джейка, который стоит в девичьей спальне. Мои глаза мечутся по толпе в гостиной и возвращаются к плоскому экрану.

– Это что, по-настоящему? – лепечу я.

Джейк не один. Вместе с ним Тиган Шеффилд. Она оплетает руками его шею, а Джейк с наслаждением вдыхает запах ее волос. Меня начинает трясти.

Алисса переводит взгляд на лестницу.

– Что за черт? Это прямой эфир? Они наверху?

– Это комната Тиган, – говорит Хлоя, и мы оторопело смотрим друг на друга.

Действительно: декор изменился, но огромная кровать с балдахином, которую мы помним с детства, осталась прежней.

У меня подводит живот. Это что, шутка? Почему Джейка и Тиган показывают по телевизору? Я почти ожидаю, что Джейк сейчас посмотрит в камеру и скажет: «Ага, Джесс, я тебя разыграл!» Вот только мне совсем не смешно.

– Они что?.. – Алисса не заканчивает предложение.

Когда Тиган ведет Джейка к кровати, в гостиной наступает тишина. К горлу у меня подступает горечь, и сердце гудит, как вертолет перед взлетом.

Потом Тиган стягивает топ и остается в бледно-голубом кружевном бра. Парни в комнате беснуются:

– О да!

– Давай, Джейк!

Кто-то указывает на меня:

– Замолчите – здесь его девушка.

«Лучше не надо», – говорит Джейк, и его голос усиливается современной колонкой под телевизором.

«Поцелуй меня», – требует Тиган. И он целует. Впивается ей в рот, его ресницы трепещут, язык извивается. Я делаю шумный вдох, и половина присутствующих поворачиваются и смотрят на меня.

– Это же твой бойфренд! – кричит какой-то мальчишка, потому что все здесь знают, что я встречаюсь с бывшим парнем Тиган, который сбежал от нее.

Чейз Уотерс из бейсбольной команды бормочет длинную матерную тираду и пытается выключить телевизор, но не может найти пульт, а экран висит высоко над массивным камином, и Чейзу до него не достать. Поэтому он несется в подвал и зовет Грейди, брата Тиган.

Едва слышный стон вырывается у меня из горла, когда Тиган снимает с Джейка футболку и его гладкая мускулистая грудь заполняет экран. Тиган смотрит поверх его плеча, и мне кажется, что взгляд ее направлен прямо на меня.

Я закрываю лицо руками и тихо всхлипываю, потом моргаю, и слезы градом текут по щекам, а рот кривится.

– Да выключите вы это! – кричит Алисса лучшей подруге Тиган.

Шона, уронив стакан с выпивкой, с ошеломленным видом пялится в экран.

– Я не знаю как, – едва слышно произносит она. Ей тоже не хватает роста, чтобы дотянуться до кнопки.

Тем временем Джейк и Тиган целуются на видео с высоким разрешением. Она обхватывает его ногами, смотрит ему в лицо, и мы видим их в профиль. «Сними с меня лифчик», – подсказывает она.

В гостиной раздаются дружные возгласы и оживленный ропот.

– Помолчите! – кричит один из особо заинтересованных извращенцев, прислушиваясь.

– Не надо, – всхлипываю я. – Не надо.

Джейк заводит руки за спину Тиган и расстегивает светлое кружевное бра. Оно соскальзывает с груди, Джейк прижимается губами к коже Тиган, и публика разражается свистом и улюлюканьем. Я падаю в мягкое кресло и лишь тогда замечаю камеры. Все вынули телефоны и снимают экран, кроме одного-единственного человека – Брендона Рида, который снимает меня.

Потом Тиган и Джейк сбрасывают последнюю одежду.

Хлоя зажимает рукой рот.

– О господи, прекратите.

Младший брат Тиган вихрем вылетает из подвала. «Младший» не означает «маленький»: Грейди ростом сто девяносто три сантиметра и играет питчером в школьной бейсбольной команды. Пока его глаза мечутся с толпы на экран, в гостиной воцаряется тишина.

– Тиган? – У Грейди отваливается челюсть, и он в ужасе бросается к главной лестнице.

Брендон перехватывает его:

– Не ходи туда, дружище. Твоя сестра занята.

Бронзовая кожа Грейди краснеет.

Я больше не смотрю на экран, но от сладострастных ритмичных звуков, доносящихся из колонок, сознание погружается во тьму, а душа рвется в клочья. То, что я слышу, не вызывает сомнений: Джейк и Тиган совокупляются при всем честном народе.

– Ты можешь это выключить? – спрашивает Шона Грейди, и он подскакивает к телевизору.

Его роста как раз хватает, чтобы дотянуться до нужной кнопки, и звуки резко обрываются.

– Пойдем, Джесс. – Хлоя поднимает меня и тащит к двери, а вслед нам несутся голоса: «Ты как, Джессика?», «Не принимай близко к сердцу».

Девочка из английского класса хлопает меня по руке:

– Он тебя недостоин.

Один парень из бейсбольной команды кричит:

– Если захочешь отомстить, Джессика, я готов снять видео с тобой!

– Разойдитесь, – пищит Хлоя, но при росте меньше полутора метров она не в состоянии растолкать буйную ораву. Работая локтями, подруга ведет меня через толпу в темную гостевую спальню; Алисса не отстает от нас.

Внутри ругается какая-то парочка, но, увидев мое лицо, они ретируются.

– Ее сейчас вырвет, – предупреждает парень напоследок.

Он не ошибается. Как только я вижу унитаз в примыкающем к спальне туалете, желудок извергает все содержимое: чипсы с красным перцем, «Ред булл» и две банки хард-зельцера. Пока я пачкаю белый фаянс оранжевой жижей, Хлоя гладит меня по спине.

Алисса передает мне упаковку бумажных салфеток; ее высокий хвост яростно качается из стороны в сторону. Она поглядывает в телефон, жует жвачку и нервно стучит себя по ноге.

– Тиган Шеффилд убить за это мало.

Я смываю воду в унитазе, вытираю глаза и сморкаюсь.

– Да с чего бы? – Горячие слезы снова текут у меня по щекам. – Она ведь его не принуждала.

– Но она записала видео. Какая гадость, – добавляет Алисса.

– А Брендон снимал меня. Зачем?

– Козел потому что, – рявкает Алисса, и Хлоя кивает.

Я тихо и жалобно рыдаю.

– Девочки, я не могу туда выйти.

– Чтобы добраться до моей машины, придется прошмыгнуть через гостиную, – замечает Алисса.

Но я не готова прорываться сквозь строй друзей Тиган, включая Шону и Брендона, а потому усаживаюсь вместе с лучшими подругами на полу, опираясь спиной о кровать.

Алисса водит пальцем по экрану телефона и ругается: все и каждый выложили чертово видео у себя на страницах.

– А это законно – публиковать в интернете сцены секса? – спрашивает она, лопая пузырь жвачки.

– Незаконно, если тем, кто там изображен, нет восемнадцати, – отвечает Хлоя и бледнеет. – Девочка из моей команды однажды сделала такое, и ее арестовали. Ну, из команды она, конечно, тоже вылетела. – Хлоя держит меня за руку, большие глаза катаются по мне, как стеклянные шарики.

Я испускаю стон.

– А представляете, что сказал мне Джейк возле бассейна? – Я тереблю серебряную цепочку с сердечками, которую он подарил мне на семнадцатилетие. – Я предложила уйти, а он ответил: «Знаешь, Джесс, иногда ты жуткая зануда».

– Вот подлец. Он же в курсе, что ты вообще не хотела сюда приходить! – выпаливает Хлоя.

Алисса вздыхает.

– Допустим, ты не любишь вечеринки, Джесс, но это не оправдывает его поступок. – Она надувает пузырь и лопает его.

Я смотрю на нее, как раненый зверь, и Хлоя бросает подруге хмурый испепеляющий взгляд. Алисса смягчает тон:

– Я написала Мэнни, чтобы уехал с кем-нибудь их друзей. Я отвезу тебя домой, Джесс.

– Ты должна подняться туда и высказать им все в лицо, – заявляет Хлоя. – Просто не верится, что Джейк так тебя обидел.

– Нет, я к ним не пойду, – сквозь слезы отвечаю я. – Ни за что.

– Джейк пьян. Завтра он об этом пожалеет, – заверяет Алисса.

Я пожимаю плечами. Да, Джейк, без всяких сомнений, пьян, но ведь всем известно: что у трезвого на уме, то у пьяного на языке. Алкоголь – эликсир храбрости. Джейк встречался с Тиган шесть недель и клялся, что больше ею не интересуется. И я верила ему – вплоть до сегодняшнего дня.

Но еще хуже было выражение лица Тиган, когда она смотрела на меня в кухне. Теперь, задним числом, я понимаю, что она не просто бросала мне вызов, а торжествовала. Она спланировала все заранее, и я знаю почему. Борьба, которую мы ведем с пятого класса, не окончена.

И видео служит доказательством.

Глава 6

Джессика

В ожидании, когда закончится вечеринка, мы с подругами убиваем время, копаясь в интернете. Хлоя выскальзывает из комнаты и возвращается с «Ред буллом» и кукурузными чипсами.

– Кроме этой фигни ничего не осталось, – объясняет она. – Слушайте, я видела Грейди, он уезжает ночевать к Чейзу. Интересовался, как ты, Джесс.

– А сам он как? – спрашивает Алисса. – Это вообще-то его сестра была на экране.

– Ему тоже несладко, – бормочет Хлоя.

Алисса берет меня за руку.

– Знаешь, я люблю Джейка, но если он взялся за старое, то и хорошо, что ты обнаружила это сейчас, перед выпускным классом, балом и так далее.

Из-за ее слов я снова начинаю плакать. Неужели Джейк сорвался? После смерти отца от рака поджелудочной железы, еще до того, как мы начали встречаться, он не вылезал с вечеринок и спал с кем попало. Все считали, что он изменился благодаря мне, но я сомневаюсь: скорее всего, Джейк чувствовал себя виноватым перед матерью за свое поведение.

И все же, когда в школе нас впервые увидели держащимися за руки, никто не верил. Джейк порвал с Тиган, потом сошелся и разошелся с двумя горячими, аж дымящимися, старшеклассницами и вдруг влюбился в меня – простую девчонку, которая носит фланелевые рубашки, сидит на первой парте и всегда делает домашнее задание, – и мы за одну ночь стали сенсацией в соцсетях.

Я закрываю глаза и неглубоко прерывисто вздыхаю. Джейк с его непокорными волосами, бархатистой нижней губой и вечно недоумевающими бровями; Джейк, который так старался сделать меня счастливой. Казалось, когда он стал принадлежать мне, им вознамерились завладеть все девушки на свете, но сильнее всех – Тиган Шеффилд.

Вечеринка уже закругляется, поэтому я надеваю фуфайку Хлои, натягиваю пониже капюшон и говорю:

– Пойдемте.

Подруги выводят меня из гостевой комнаты. Я не поднимаю головы, как боец смешанных единоборств, покидающий ринг после жестокого поражения.

«Что скажете по поводу последнего раунда, Джессика?»

«Без комментариев».

Не самая плохая аналогия, потому что я и чувствую себя поверженным борцом. Глаза и губы распухли от слез, нос забит соплями, в голове стучит. Сердце разбито вдребезги.

Каждое утро Джейк будил меня сообщением: «Доброе утро, красотуля» – и сердечки. Джейк и Джессика, Джессика и Джейк. Все признавали, что он смотрит только на меня. Вот почему мы были самой милой парочкой Кристал-Коув. Были. До сегодняшнего дня. Господи.

Мы с Хлоей и Алиссой проходим через гостиную, где утомленные друзья Тиган распластались на мебели, как грязное белье. Некоторые спят, другие обдолбались и лежат в отрубе, а кое-кто еще тискается. Интерес к моей драме до поры до времени увял, и мы с девочками выходим на улицу никем не замеченные.

– Блин, все еще льет, – ворчит Хлоя.

Мы сбиваемся в кучку на крыльце и готовимся бежать под холодным дождем.

Я замечаю на подъездной дорожке пикап Джейка, и душа ноет.

– Он еще здесь, с ней.

Хлоя осматривает двор, словно Джейк может быть рядом, и трясет головой.

– Не думай об этом.

Я включаю телефон и вижу, что сообщений от Джейка нет. Сейчас семь минут четвертого. Алисса едва держится на ногах.

– Давайте я всех развезу, – предлагаю я.

– Нет, Джесс, – хнычет она.

– Поблагодаришь меня позже.

С ворчанием Алисса отдает мне ключи от отцовского БМВ.

– Не разбей машину. Папа в отъезде, и он не знает, что я ее взяла.

Сгорбившись, мы совершаем короткий забег к автомобилю и набиваемся в салон; Хлоя забирается на заднее сиденье. Машина – классика семидесятых стоимостью в небольшое состояние, и сердце у меня екает от чувства ответственности. Но двигатель заводится и урчит с успокоительной уверенностью, как будто говорит: «Может, я и старый, но свое дело знаю».

Я жму на педаль, и мы тихо выруливаем с подъездной дорожки; дворники слизывают с ветрового стекла капли дождя. Между густыми тучами проглядывает луна, и ее свет отражается от капота. Дождь хлещет по машине порывами брызг.

Я сворачиваю на сельскую трассу, которая ведет из элитного района Чериш-Хайтс к расположенному в нескольких километрах городку Кристал-Коув. Фонарей нет, впереди змеится черная асфальтовая дорога, влажная и мерцающая лунными бликами, практически без обочины, лишь с глубокими канавами по обеим сторонам. Местные жители называют ее Кровавой стезей, потому что машины чуть не каждый год разбиваются здесь со смертельным исходом для водителей и пассажиров. Я стискиваю руль двумя руками, а Алисса включает стерео.

Как нарочно, по радио звучит песня, под которую в прошлом году мы с Джейком впервые танцевали на школьном балу, и свежие горячие слезы медленно текут у меня по щекам.

– Выключи, – прошу я, но Алисса не слышит меня. – Я сказала: выключи.

Я тянусь к незнакомым кнопкам и начинаю переключать станции, пока не останавливаюсь на пустой частоте. В ушах громко шипит белый шум.

– Что ты делаешь? – Алисса отталкивает мою руку.

– Пытаюсь сменить песню.

Я бросаю взгляд на дорогу, внезапно колеса проскальзывают, БМВ резко заносит к канаве, и я сильно выворачиваю руль. Машина начинает вилять.

– Эй, полегче! – кричит Хлоя с заднего сиденья.

Прищурившись, я смотрю в темноту впереди. Мрак кромешный; мокрый асфальт, темные канавы и бархатное небо сливаются воедино.

Телефон пищит, и сердце у меня подскакивает: Джейк? Рискнув посмотреть на экран телефона, я читаю сообщение, но оно оказывается от мамы: «Где ты? Уже четвертый час».

Кошмар, как я опаздываю.

– Алисса, напиши моей маме, что у меня все в порядке.

– А где пожалуйста? – ворчит подруга.

Она отправляет сообщение и переключает радио на изначальную станцию, где все еще звучит наша песня.

Я вспоминаю, как Джейк прикоснулся губами к моей шее, когда мы танцевали в прошлом году, – легкие как перышко поцелуи, глаза, растворившиеся в моих, – и беда, как огонь, поднимается от кончиков пальцев на ногах, заполняет вены и ледяной дрожью проникает в сердце. В ушах звучат слова, которые Джейк прошептал Тиган: «Лучше не надо».

Но все же он не остановился, и я знаю, как сладко было Тиган. Целовать Джейка – все равно что оседлать ракету: тело летит, сердце колотится, дыхание перехватывает.

А потерять Джейка – все равно что грохнуться с небес на землю.

Из груди вырывается рыдание, соленые слезы застилают все вокруг, и я думаю: «Это моя вина?» Нога напрягается и сильнее давит на педаль газа.

Хлоя кричит мне в ухо:

– Осторожно!

Я вытираю глаза, вижу, как мы летим в канаву, и бью по тормозам, сворачивая в темноту. Машину заносит. Шины визжат и буксуют. Я замечаю стремительное движение – какое-то животное перебегает дорогу. В ужасе я нечаянно направляю автомобиль прямо к нему, и прежде, чем успеваю вывернуть руль, БМВ с легким стуком врезается в чье-то тело. Скользящие колеса резко останавливаются.

Нас бросает вперед и снова откидывает назад. Руки у меня дрожат. Хлоя ахает в ужасе.

Тонкий голос Алиссы возвращает меня в сознание.

– Мы сбили какое-то животное, – говорит она.

Я вглядываюсь в темноту.

– Или человека.

Глава 7

Тиган, июль

– Ты слишком гонишь, – рявкнул мне Брендон.

– Просто продолжай снимать.

Я сильнее вдавила ногу в педаль и крепче сжала руль – машина с визгом неслась по Кровавой стезе. На полосе рядом с нами «мустанг» Маркуса вырвался чуть вперед моей «ауди». Грейди сидел рядом со мной, Кьяра, Хейли и Брендон – на заднем сиденье. Брендон снимал гонки. Когда я обставлю Маркуса, у меня будет видео в качестве доказательства.

Идею устроить соревнование предложил Маркус. Странно, что у него вообще могли быть хоть какие-то идеи, но я намеревалась выиграть и не сомневалась в успехе. Я лучше него знала эти дороги.

– Держитесь! – Я крутанула руль, и моя «ауди» подрезала «мустанг». У Маркуса завизжали колеса.

– Что ты вытворяешь, Фасолька? – сквозь стиснутые зубы пробормотал Грейди.

– Расслабься, – буркнула я, используя словцо, которое мама ненавидела.

Мы с Маркусом виляли по двухполосному шоссе, направляясь к северу. Чертовски опасная затея, но, по крайней мере, именно он ехал по неправильной стороне. Вдоль извилистой дороги со слепыми поворотами проносились, сливаясь в сплошной коридор с высоченными стенами, секвойи. Я не обращала внимания ни на какие звуки, кроме рева мотора «мустанга» и низкого гула моей «ауди».

* * *

День не сразу начался с незаконных гонок на высокой скорости: сначала Шона потащила нас в Бодега-Бей есть суп из моллюсков. Было солнечно и необыкновенно влажно, с океана дул соленый ветер. Мы с девчонками надели самые прикольные облегающие топы, самые короткие шорты и самые большие солнечные очки и набили карманы наличностью. Приходилось наслаждаться обычным для этих широт туманным днем на берегу, так же как жители Лос-Анджелеса, по нашему представлению, наслаждались своим бесконечным солнцем. Выпрямленные волосы при ходьбе щекотали мне поясницу. Я была возбуждена и готова флиртовать, упиваясь первым летом без бойфренда за много лет.

А потом Шона пригласила парней.

– Никакого тестостерона, – возразила я.

– Поздно, – ответила Шона. Зеленые глаза смотрели мутным взглядом – она уже была под кайфом.

Чтобы угодить ей, я согласилась. Всей компанией мы сидели за деревянным столом для пикника и ели суп из моллюсков, глядя на Тихий океан. Чайки парили над головой и, как голодные крысы, ожидали объедков. Брендон и Маркус спорили по поводу новой рэповой композиции, а мой брат, надувшись, уткнулся в свою миску, поскольку хотел позвать Хлою, а я категорически запретила.

Когда Хлоя приходила в гости к Грейди в наш дом, мы с ней проплывали одна мимо другой в коридоре, как подводные лодки, – не подавая сигналов, но всегда зная о присутствии неприятельского судна. Грейди с чего-то запал на Хлою, хотя они были как с разных планет: она меньше полутора метров, а он метр девяносто три.

Доев суп, мы пошли к берегу фотографироваться. По пути домой Маркус и Шона поравнялись с моей «ауди», и Маркус стал рычать мотором.

Брендон с заднего сиденья фыркнул:

– Он хочет соревноваться, что ли?

Через стекло нашей машины я встретилась с взглядом Маркуса из-под козырька бейсболки, и его отвратительная кривая усмешка меня взбесила: он явно считал себя лучше, чем я. Волоски у меня на шее встали дыбом, и я в ответ выжала до отказа свой шестицилиндровый двигатель: я знала, что Маркус обойдет меня, но мне было плевать. Перейдя на механическую коробку передач, я положила пальцы на подрулевые переключатели. В прошлом году отец записал меня в школу вождения при автодроме, где нас гоняли в хвост и в гриву, и Маркусу предстояло узнать, что я действительно умею водить. С подлой ухмылкой он дернул ручной тормоз, и колеса со свистом закрутились.

– Пожалуйста, не надо гонок! – взмолилась Хейли, хватаясь за ручку дверцы.

– То есть ей надо отступить? – фыркнула Кьяра.

А я откинула назад волосы и скомандовала:

– Всем пристегнуться!

Маркус кивнул мне, колеса машин завизжали, оставляя дымные следы, и мы бок о бок вылетели на асфальт.

День для гонок был неподходящий. Пока мы фотографировались, опустился туман, и теперь он парил над дорогой и окутывал деревья. Пришлось включить фары. Когда из-за поворота навстречу нам выехала машина, сердце у меня запрыгало.

– Осторожно! – Грейди напрягся.

Руль перестал меня слушаться, но мне удалось вписаться в поворот и сохранить скорость, не обращая внимание на скачущий пульс. Маркус тоже не отставал.

Встречная машина вильнула между полосами. Несомненно, случится лобовое столкновение или смертельный полет в кювет, если Маркус не сбросит скорость и не перестроится за мной. Однако он рванул вперед, стараясь обогнать нас, но я понизила передачу и погнала «ауди» быстрее, чтобы преградить ему путь.

Всего с несколькими секундами в запасе он втиснулся позади меня, и «тойота» с длинным жалобным гудком пролетела мимо. Я завопила:

– Видели?

– О господи, о господи! – причитала Хейли.

– Ладно, все в порядке, – сказал мне Брендон. – Ты выиграла.

Но Маркус снова вывернул на встречную и опять попытался промчаться мимо меня. У него тоже стоял шестицилиндровый, но мой был новее и быстрее, к тому же с турбиной. Я переключила передачу, вырвалась вперед и, визжа шинами, сделала поворот с заносом на Кровавую стезю. Этот участок шоссе тянулся на девять с половиной километров, и мы пронеслись по нему, борясь за первенство, в то время как повороты благоприятствовали то моему сопернику, то мне.

– Ты слишком гонишь, – заявил Брендон с заднего сиденья.

– Просто продолжай снимать.

На особенно крутом повороте меня отбросило в противоположную сторону.

– Держитесь!

Сидевший рядом брат нарочно медленно дышал, порой закрывал глаза и шевелил губами. Наверно, молился.

– Что ты вытворяешь, Фасолька? – пробормотал он.

– Расслабься, – повторила я, хотя понимала: отец убьет меня, если узнает, что я лихачила на шоссе. Сердце стучало равномерно и сильно.

В ветровом стекле появилась и помчалась нам навстречу еще одна машина. Маркус чуть выставил капот своего «мустанга» перед моим и вильнул ко мне, толкая «ауди» к канаве.

– Обойдешься, – пробормотала я, придвигаясь ближе к нему.

Наши зеркала столкнулись и заискрили.

Однако, бросив быстрый взгляд на Маркуса, я увидела его лицо, которое никогда не забуду: глаза вытаращены, нижняя челюсть напряжена, улыбка блуждающая, словно ему жить надоело или он сбрендил, – и в первый раз за время гонки мне стало по-настоящему страшно. Маркусу, очевидно, было наплевать, что он может умереть, что мы все можем умереть.

Грейди тоже заметил безумное выражение лица Маркуса и уронил руки на приборную панель.

– Он не отступит, Фасолька.

– Знаю. Вижу.

Я сбросила скорость. Маркус вырвался вперед, едва-едва увильнул от встречной машины и умчался по дороге, дав длинный победный гудок.

Я послала ему вслед равнодушный сигнал, уступая победу. Теперь, когда все закончилось, я заметила, что руки дрожат. Что опаснее, размышляла я, гонять по Кровавой стезе или общаться с Маркусом? Шона даже не знала его фамилии. Я повернулась к Брендону:

– Удали это видео.

– Почему? Я снял несколько офигенных моментов.

– Потому что я проиграла, Брендон. Сотри запись.

Он пробормотал какие-то матерные междометия, которые я пропустила между ушей.

Руки Хейли, лежавшие на коленях, тоже дрожали.

Когда я аккуратно свернула на нашу подъездную дорожку, Хейли проговорила:

– Ты могла убить нас, – будто именно я затеяла гонку.

Остановив машину, я улыбнулась подруге широченной ослепительной улыбкой:

– Но не убила ведь.

В конце концов, только это и было важно: никто не пострадал, по крайней мере необратимо.

Глава 8

Джессика

– Меня сейчас вырвет. – Алисса хватается за ручку, толкает дверцу БМВ, и ее выворачивает на мокрую от дождя дорогу.

Хлоя отстегивается и смотрит на ветровое стекло, где ходят туда-сюда скрипучие дворники, стирая крупные капли.

– Почему ты сказала, что мы сбили человека? – прерывистым голосом спрашивает она. – Это был олень, Джесс.

– Правда? – Я стискиваю кулаки, чтобы сдержать дрожь в руках. Я помню, как блеснул глаз, направленный прямо на меня. Существо молниеносно скрылось в темноте, к тому же я плакала. – Не… не знаю, почему я так сказала. А ты видела оленя? – спрашиваю я Алису.

Она вытирает рот и сердито смотрит на меня:

– Я же просила: не испорти отцовскую машину.

Я начинаю извиняться, но она машет в сторону капота:

– Проверь передний бампер, посмотри, нет ли вмятины. – Тушь у нее размазана, и накладные ресницы на одном глазу отклеились и болтаются.

– Хорошо.

Я открываю дверцу, выхожу в сырую ночь и включаю фонарик на телефоне. Первым делом опускаюсь на корточки, заглядываю под машину и с облегчением выдыхаю: тела животного нет. Потом со страхом продвигаюсь вперед, поскольку знаю, что сбила кого-то. Сделав глубокий вдох, я вытираю с век капли дождя, огибаю БМВ спереди и свечу фонариком на бампер. С решетки радиатора капает темная жидкость.

– Что это? – спрашивает Алисса, подходя с другой стороны, и вдруг буквально рычит на меня: – Господи, неудивительно, что на дороге так темно. Ты не включила фары!

Я в изумлении хлопаю глазами.

– А разве они не включаются автоматически?

– Это классическая машина, идиотка! Конечно нет.

Мы обе сердито пыхтим, стоя по сторонам от капота. Трупа нет, даже звериного, но есть темная жидкость на решетке.

Алисса тоже ее замечает.

– Это что… кровь? – шепчет она.

Я свечу фонариком, прикасаюсь к липкой субстанции и подношу палец к носу. Это, без всяких сомнений, едкий запах крови, и я машинально вытираю руку о джинсы.

– Да, это кровь. Но где животное?

От голоса Хлои я вздрагиваю, поскольку не слышала, как она вышла из машины. Подруга широко раскрытыми глазами смотрит на решетку, а потом озирается.

– Наверно, убежало. После того как ты врезалась в него, оно перепрыгнуло через канаву. – Хлоя указывает на ров по краю дороги, прямо около знака с оленем.

От моего внимания не скрывается, что она сказала «ты», а не «мы». Я поворачиваюсь кругом и вглядываюсь в лес по обеим сторонам.

– Давайте поищем его, ладно? Кто бы это ни был, ему может понадобиться помощь.

– Сначала поставь машину на обочину, – требует Алисса.

Не садясь в автомобиль, я отвожу его как можно ближе к канаве и, снова подходя к Алиссе и Хлое, говорю:

– Капли крови ведут туда.

Подруги тоже включают фонарики на телефонах, и мы перебираемся через канаву. Сегодня первый дождь в этом сезоне, и после длинного сухого калифорнийского лета почва еще не успела размякнуть. Олени довольно часто перебегают эту дорогу и становятся жертвами наезда, потому власти и установили здесь предупреждающий знак. Хлоя права: вероятно, мне под колеса бросился один из них. Но я все равно продолжаю искать, низко наклоняясь и осматривая подлесок в поисках следов или крови.

– Он, наверно, прячется в чаще, – говорит Хлоя.

Алисса лопает пузырь из жвачки.

– В чаще? Как Бемби?

Хлоя фыркает.

– В реальной жизни олени тоже так делают.

– Просто я никогда не слышала, чтобы кто-то использовал слово «чаща». – У Алиссы нечеткая дикция пьяного человека. – Чаща, чаща, чаща. – И вдруг она стонет и шлепает ладонью по своему телефону. – Черт. Он сдох.

Хлоя останавливается.

– Кто?

– Мой телефон. – Она едва держится на ногах. – Ох, Джесс, надеюсь, на машине не осталось вмятины. Если обнаружится хоть одна царапина, отец будет в ярости. После недавней аварии он запретил мне брать БМВ. Мне, типа, даже не разрешено садиться в салон. Перед отъездом папа так и сказал: «К машине не подходить за километр». – Алисса уныло смеется.

– Давайте искать дальше, – говорю я.

– Зачем? Ради чего? – Она обводит нас рукой. – Хлоя видела оленя, Джесс. Будь это человек, он бы сейчас сидел здесь и звонил своему адвокату. – Алисса надувает пузырь жвачки и снова втягивает его. – Который час, Хлоя?

Та бросает взгляд на экран телефона.

– Три семнадцать.

Сердце у меня чуть не выскакивает из груди.

– Кошмар, я жутко опаздываю. Родители меня убьют.

– Я ничего не вижу. Давайте поедем, – предлагает Хлоя, дрожа без фуфайки, и вместе с Алиссой шагает к машине.

В небе вспыхивает зигзаг молнии, за ней следует раскат грома, и морось превращается в гудящий, косой от ветра ливень. Одежда мгновенно промокает насквозь. Здесь определенно нечего искать.

Ежась от холода, я пробираюсь к машине и усаживаюсь на переднее сиденье.

– Наверно, он все-таки убежал.

Алисса включает печку, и окна сразу запотевают. Потом она дотягивается до моего места и включает фары.

– Вот так. Давайте поедем домой. Пожалуйста.

Я хватаюсь за руль, чувствуя себя на пределе сил.

– Это еще не конец света, Джесс, – мягко произносит Алисса. – Вы с Джейком все преодолеете.

Из горла у меня вырывается булькающий смех.

– Преодолеем? Ты видела его на экране? Нет, все кончено.

Я завожу машину, нажимаю педаль газа, и мы осторожно катим к городу со скоростью сорок километров в час, хотя ограничение здесь семьдесят.

Алисса одалживает у меня телефон и начинает читать посты.

– «Грандиозный трах у Тиган», – фыркая, произносит она. – Все размещают фотки и куски того видео. Мама дорогая, они откровенно непристойные.

– Ты хочешь, чтобы она снова куда-нибудь врезалась? – ноет Хлоя, потирая лоб.

Несчастье наваливается на меня с новой силой. Джейк так и стоит перед глазами: влажные губы, закрытые глаза, неуверенный шепот: «Лучше не надо». Он несомненно был в ней, и все друзья из школы видели это, не только я. Нога у меня дергается, и машина с рывком разгоняется.

– Почему она все еще за рулем? – возмущается Хлоя с заднего сиденья.

– Потому что мы с тобой никакие, – отвечает Алисса.

– Джесс, поворот!

Я замечаю поворот, ведущий к дому Хлои, и дергаю руль влево. БМВ плавно объезжает угол, и я мысленно благодарю судьбу за то, что мы не в моей старой «хонде» с лысой резиной.

– Ну так что, как ты собираешься разбираться с этим в понедельник? Отметелим Тиган или что? – спрашивает Алисса.

Я качаю головой.

– Нет, она ведь не принуждала Джейка целовать ее.

Алисса накручивает длинную блестящую прядь на палец и пожимает плечами.

– Если передумаешь, только скажи.

Я выезжаю на улицу, где живет Хлоя, и высаживаю ее первой.

– Спасибо, Хлоя. Ты просто спасла меня в гостиной. Я… я не знала, что делать.

Подруга грустно улыбается.

– А для чего еще друзья? Мне жаль, что Джейк и Тиган так поступили, но знаешь, эти двое стоят друг друга. – Она сжимает мне плечо. – Начинается выпускной класс. Может, не так уж и плохо быть свободной.

Глаза мгновенно наполняются слезами. Хочу ли я быть свободной? Не уверена. Подождав, пока она войдет в дом, я доставляю домой Алиссу и завожу БМВ в гараж.

– Давай проверим, есть ли повреждения, – предлагает Алисса.

Мы садимся на корточки и осматриваем переднюю часть машины.

К моему облегчению, ливень смыл почти всю кровь.

– У тебя есть какое-нибудь средство для ухода за машиной? Надо стереть то, что осталось.

Алисса находит чистящий спрей и подходящую тряпку, и я удаляю капли крови с бампера и оглядываю металлическую решетку. Она слегка помята, но вряд ли кто-нибудь заметит, если не будет рассматривать специально. Я бросаю испачканную кровью тряпку в мусорный контейнер.

– Готово. – Я вытираю лоб и поворачиваюсь к выходу.

Алисса останавливает меня:

– Ты собираешься идти пешком? В такой час? Можешь остаться у меня, если хочешь.

– Нет, мне и так уже влетит. Тут всего два квартала. Добегу.

Алисса тепло обнимает меня.

– Мне ужасно жаль, Джесс. Ну и ночка выдалась.

– Ничего, все в порядке. Через пять минут буду дома.

Я делаю глубокий вдох и выхожу, надеясь, что родители уже спят.

Увы.

Мама сидит за кухонным столом, перед ней полупустая чашка вроде бы с чаем. Болезненно морщась, она осматривает мои мокрые волосы, чужую фуфайку и влажную футболку.

– Извини, – бормочу я.

Она встает, опираясь о стол двумя руками.

– Ты понятия не имеешь, – скрипучим голосом произносит она.

– Мама, ну прости!

– Мы с отцом поговорим с тобой завтра.

– Мам…

Она пристально смотрит на меня, плотно сжав губы; халат надет наизнанку.

– Передай Джейку, что с ним я тоже хочу поговорить. Это недопустимо. Я очень разочарована. Вы что…

Она не в силах закончить вопрос, который, как я знаю, ее ужасно интересует: «Вы спали вместе?» Мы спим уже несколько месяцев, но мама не в курсе, и это остается ее самой большой заботой, когда речь заходит о Джейке.

Я плачу и отрицательно качаю головой.

– Нет, мы…

Она вскидывает руки, прерывая меня:

– Знаешь что, Джесс? Скоро рассвет, и я вымоталась. Ты здесь, дома, – остальное неважно. Расскажешь завтра. – И она идет наверх.

Когда мама исчезает в темноте, вслед ей летит мой шепот:

– Мы расстались.

Глава 9

Джейк

Утром меня будит дурное дыхание и влажный нос: Отис. Когда я пытаюсь отодвинуть пса, он наваливается еще сильнее, облизывая мне лицо и виляя хвостом. «Подъем», – сигнализирует он всем своим лохматым телом.

– Отстань, – бормочу я.

У меня болит каждая косточка, я чувствую себя выжатым как лимон, иссохшим и опустошенным. Мозг пульсирует, словно череп стал ему не по размеру. Глаза такие сухие, что, когда моргнешь, их словно трет наждачной бумагой. Каждое движение отдается ужасной болью. Как я добрался до дома? Что вчера произошло?

Оглядев свою комнату, я вижу на полу рубашку и джинсы. Одна ступня сильно болит, и, когда я высовываю ногу из-под одеяла, обнаруживается глубокая рана с коркой запекшейся крови. Последнее, что я помню отчетливо, – это как мы с Джесс стоим около бассейна во дворе дома Тиган.

Я дотягиваюсь до телефона и беру его к себе под одеяло. Весь экран занимает вереница непрочитанных сообщений.

чувак, тиган шеффилд? снимаю шляпу!

ну братан на девяностодюймовом твой хер выглядит ого-го

лучше попроси удалить это дерьмо, порнозвезда хренова

джесс тебя убьет

Порнозвезда? Мой хер? Я начинаю писать Джесс – пусть расскажет, что я натворил. Но потом останавливаюсь, смутно припоминая тягучий южный акцент, голубое бра и жаркие поцелуи. Мне это приснилось?

Черт, если я заигрывал с Тиган, Джесс и правда взбесится. Вместо нее я пишу Мэнни:

что я учудил вчера вечером?

Серые точки, потом Мэнни отвечает:

ты не помнишь?

а с чего бы я иначе спрашивал

позвони

жуткий бодун. Просто скажи

Мэнни какое-то время молчит, потом пишет:

ты трахался с Тиган в ее комнате. там была камера. Все транслировалось в прямом эфире в гостиную.

У меня внутри все опускается.

да ты гонишь

чувак, я сам видел. И Джессика видела. Брендон снимал, как она смотрит трансляцию, и опубликовал в отредактированном виде на ютубе.

Дальше идет ссылка.

В груди схватывает, глаза начинают гореть.

джесс видела нас?

Мэнни:

да, все видели. мб тебе пока лучше не встреч с джессикой. тиган секси мужик но ты слишком далеко зашел.

Я невольно испускаю низкий стон, и Отис снова начинает тыкаться в меня носом. Я сажусь и рычу на него:

– Пошел вон!

Пес убегает, а я накрываюсь одеялом с головой. Меня бросает в холод. Я трахался с Тиган Шеффилд в прямом эфире?

Мне нужно увидеть запись, причем полную версию.

Как только я вхожу в свой аккаунт, экран заполоняют впечатления разных людей от вчерашнего вечера. Поначалу это обычные посты с пивными бонгами, танцами, рассыпанными закусками… но потом появляются видео с кипежем в гостиной: народ ободряюще свистит и выкрикивает наши с Тиган имена, некоторые парни подбадривают нас криками: «Сними все лишнее!» и «Засандаль!».

Потом я вижу крупный план плоского экрана. Изображение так меня ошарашивает, что я роняю телефон и приходится поднимать его. На экране я тискаю Тиган.

Открываю страницу Брендона, где он выложил неотредактированную версию того видео, которое опубликовал на «Ютьюбе». Брендон быстро переводит камеру на толпу и настраивает ее на Джессику, и я вижу опустошенный взгляд моей девушки, наблюдая, как вера в меня утекает из ее глаз.

Твою мать! Я вцепляюсь себе в волосы. Девочка моя! Джесс! Из груди снова вырывается стон, и горло сжимает спазм. С тем же успехом я мог бы стукнуть ее бейсбольной битой. На видео она учащенно дышит, а потом медленно опускается в кресло, словно оседает рушащееся по одному этажу здание. Когда Джессика отворачивается от экрана, Брендон снова переводит камеру на телевизор, где показывают нас с Тиган.

Я ничего этого не помню – ну, почти ничего. Джейк на экране снял с Тиган лифчик и теперь стаскивает с себя брюки, потом трусы. Все на вечеринке видят, как я оголяюсь.

И дальше – о, ничего себе, вот он я во всей красе.

К горлу подступает тошнота, и я, хромая, бегу в туалет, где меня выворачивает.

Когда спазмы заканчиваются, я сижу на холодном кафеле и смотрю в стену. Да такого подонка свет не видел! Я не пользовался презервативом, забыл о своей девушке. Что с того, что я был пьян? Это не оправдание. Может, я обдолбался? Или после того первого шота текилы сорвался и пошел вразнос, потому память и отшибло? Черт, прошел уже год с тех пор, как я просыпался примерно в таком же виде – разбитым и гадающим, не подхватил ли я триппер. Дьявол меня подери. Я начинаю плакать.

В этот момент дверь туалета распахивается и на пороге материализуется мама. Она в ужасе и смотрит на меня уничтожающе.

– Джейкоб Хили!

– Пожалуйста, не ори на меня.

– Почему? – кричит она. – У тебя похмелье?

– Мама, прошу тебя.

Меня как будто прессом давит к земле. Во рту сухо, как в пустыне. Я хочу умереть.

– И в таком состоянии ты заявился домой? Как же тебе не стыдно, Джейк? Сколько раз я просила звонить, чтобы тебя забрали? Когда же это кончится?

Ее голос простреливает мне мозг, как картечь. В животе опять начинаются спазмы, и я хватаюсь за унитаз.

Но маму несет.

– Утром мне пришлось переставлять твою машину. Знаешь почему? Ты припарковался на лужайке, Джейк. Ты даже не смог найти подъездную дорожку.

Меня трясет, слез больше не осталось, но боль никуда не делась.

– Извини, – хриплю я, сворачиваясь в дрожащий клубок.

– Что еще ты натворил вчера вечером? Ты хотя бы помнишь? Черт возьми, Джейк, мы уже все это обсуждали. Я… я думала, ты перестал напиваться.

Слава богу, мама не знает про опубликованное видео. Я прячу лицо, не в состоянии говорить.

Мама приседает рядом со мной, трогает мне лоб и меняет гнев на беспокойство:

– Ты весь горишь. Если тебя больше не тошнит, ложись в постель.

Я киваю, и она ведет меня в комнату.

– Ты что, хромаешь?

– Нет, все нормально, – отвечаю я.

Она откидывает назад кудрявые волосы и пристально меня разглядывает. Мы очень похожи: те же темные волосы и полные губы, только у меня черты лица грубые, а у нее мягкие.

– Ничего не нормально. Дай-ка гляну. – Она усаживает меня, берет ступню в ладони и внимательно рассматривает. Глаза у нее расширяются. – Это стекло, Джейк. Похоже на осколки зеркала.

Мама хватает щипчики и, вынув у меня из подошвы острые стекла, дезинфицирует рану и перевязывает ногу бинтом.

Потом она укладывает меня в постель – несколько грубее, чем требуется, но сейчас ее гнев перерос в нечто худшее: разочарование. После смерти отца она слишком трясется над нами с младшим братом.

– Слава богу, что ты дома и не покалечился, – говорит она, убирая челку с моих глаз. – Я осмотрела машину: не похоже, что ты кого-то сбил, но ключи я конфискую. Пока не заслужишь их снова, пусть Джессика повозит тебя в школу.

Я не могу сказать ей про Джессику, по крайней мере пока. На кой хрен Тиган нас снимала? Неужели она так безумно жаждет внимания? Я раздраженно выдыхаю. Это уже неважно, ничего не поправишь. Джесс навечно возненавидит меня за измену.

Мама на цыпочках выходит из комнаты и скоро возвращается с тарелкой горячего томатного супа, большим стаканом ледяной воды и горстью витаминов. С улицы доносится жужжание газонокосилки, и я испускаю стон.

– Коулу обязательно проявлять усердие именно сейчас?

Брату только что исполнилось семь лет, и он настаивает на том, что стричь лужайку – его обязанность. Раньше этим занимался отец. Коул рад помочь маме, но работает он медленно, так что шуметь будет целую вечность.

Мама вздыхает.

– На лужайке следы от машины, Джейк, и я хочу поскорее их убрать. Можно впустить Отиса? Он расстроился.

Отис, самый ранимый в мире пес, скулит под дверью, и мне стыдно, что я на него гаркнул.

– Да, пусть войдет.

Мама впускает его, и он сворачивается рядом со мной на одеяле, довольный, что дышит одним воздухом с хозяином. Я чешу его за ухом – своеобразное извинение за несдержанность. Мама закрывает жалюзи, чтобы солнце не светило мне в глаза, и, выходя, закрывает за собой дверь.

Суп цвета крови, который она оставила, обжигает мне язык, я одним жадным глотком выпиваю воду и пишу ответы друзьям. Они шлют искренние поздравления с моей победой, которые я игнорирую. Потом пишу Тиган:

Зачем ты нас записывала?

Она не отвечает.

Я смотрю сквозь пластинки жалюзи на соседний дом, где живет Джесс, и пальцы нерешительно зависают над экраном. До смерти хочется написать ей, но что я скажу? «Извини, я тебе изменил»? «Пожалуйста, прости меня»? Как объяснить, что я надрался и испортил лучшее, что у меня было в жизни? Я так боялся потерять ее, когда она поступит в колледж, а потерял еще до начала выпускного класса. Вот кретин.

Я останавливаюсь на простой фразе: «Позвони, пожалуйста», – бросаю телефон и пытаюсь уснуть. Из головы, однако, не идет вчерашний вечер: кружевное бра Тиган, ее гладкая кожа, рюмка текилы с надписью «Выпей меня», Джесс около бассейна. Мы поссорились, потому что она хотела уйти с вечеринки пораньше. Я, кажется, назвал ее занудой. Зачем я полез спорить? Джесс права: вечеринки переоценивают. Нужно было послушаться ее.

Весь день я игнорирую телефон, который разрывается от звонков. Проклятое видео разлетелось по школе мгновенно. Брендон Рид, он же Оператор, опубликовал на «Ютьюбе» запись, как Джесс смотрит трансляцию, и этот ролик тоже стремительно разошелся. Мэнни держит меня в курсе, сколько просмотров он набрал: почти сто тысяч.

Брендон назвал видео «Говнюк разбивает девушке сердце: прямой эфир!». Это отредактированная версия, без особого натурализма: мы с Тиган мелькаем на экране, но настоящая звезда тут Джесс. Секс подразумевается, однако непосредственная реакция девушки на измену парня выглядит такой безыскусной, неподдельной… искренней. Видео отражает реальную жизнь, потому оно и стало вирусным. Когда количество просмотров превышает сто тысяч, я выключаю телефон.

Пусть мне только попадется этот Брендон Рид – я из него весь дух вышибу.

Я снова ложусь на кровать, заложив руки за голову, и таращусь в потолок. В том, что случился секс, виноваты мы оба, но видео – исключительно на совести Тиган. Она, видимо, включила камеру до того, как мы вошли в ее спальню. Все спланировала, стерва: разом и отомстила мне за то, что бросил ее, и унизила Джесс. Я уже не «легко отделался». И хуже всего, что я попался на удочку.

Около двух часов дня я доедаю томатный суп, уже холодный, и допиваю воду, образовавшуюся на дне стакана, когда растаял лед. Полегчало совсем чуть-чуть, но я выбираюсь из кровати и иду в душ. Выходя с полотенцем на бедрах из ванной, я сталкиваюсь с младшим братом. Он с подозрением оглядывает меня.

– Ты заболел? Видок неважный.

Я заставляю себя улыбнуться.

– Да нет, клоп, просто устал.

– Значит, микробов у тебя нет?

Когда отец умирал от рака, Коулу было пять лет, и он не понимал, зачем нужно так тщательно мыть руки перед визитом к папе. Он решил, что отец скончался от вируса, и, хотя мы ему все объяснили, Коул не прекращал войну с микробами.

– Если и были, то уже сбежали, – заверяю я, поднимая руки, как хирург перед операцией.

Коул бочком протискивается мимо, чтобы не коснуться меня.

– Если ты здоров, почему заехал на лужайку? Разве не видел дорожки?

Я пожимаю плечами:

– Было очень темно.

Чуть поразмыслив, Коул решает поверить мне и закрывает дверь.

В своей комнате я выглядываю из окна, щурясь сквозь туман, скрывший солнце. Из дома Джесс кто-то выходит, и сердце у меня подпрыгивает: это она!

Травмированная нога ноет, в голове стучит, но я завязываю кроссовки и, хромая, выскакиваю из дома. Джесс уже пропала из виду, но я знаю, где она бегает каждый день: по тропе к Слепому пляжу.

Я пускаюсь за ней вдогонку.

Глава 10

Джессика

В воскресенье я упорно прячусь от родителей, но после полудня решаю выйти на пробежку, чтобы проветрить голову. Выглядывать на улицу боязно, поскольку окно Джейка находится прямо напротив моего; что бы ни случилось, мы, разумеется, по-прежнему соседи. Разрыв этого не изменит, но Джейк, полагаю, понимает, что между нами все кончено. Нет нужды говорить ему об этом напрямую, верно?

Живот сводит, глаза жгут слезы. Видео, на котором Джейк развлекается с Тиган, мгновенно разлетелось по Сети, и теперь вся школа знает, что мой парень мне изменил. Как я переживу понедельник? Я надеваю спортивные шорты, завязываю кроссовки и быстро сбегаю по лестнице на первый этаж. Сначала нужно поговорить с родителями.

С замиранием духа я подхожу к кухне. Меня не пугает наказание за позднее возвращение, но не хочется рассказывать им про Джейка. Отец и так не доверяет ему из-за разгульного образа жизни, который тот вел после смерти своего отца. Мы наблюдали за этим бедствием, можно сказать, из первого ряда. Джейк мочился в кустах, орал песни дурным голосом в два часа ночи, будя всю улицу, и каждые выходные приводил домой разных девчонок. Мне вовсе ни к чему сейчас папино «Я тебя предупреждал».

Я вхожу в кухню и предстаю перед родителями. Они потягивают кофе, словно ждали меня весь день.

– Сядь, Джессика, – говорит мама.

– Можно мне тоже кофе?

Она кивает, и я наливаю в кружку темную жидкость из полупустого кофейника. Добавляю сливки и четыре ложки кокосового сахара, размешиваю и отпиваю, смакуя горячую сладость, а потом сажусь на пустой стул. В другой день я, может, и стала бы спорить или защищаться, но сегодня не собираюсь юлить:

– Я знаю, что опоздала. Извините. Мне нет оправдания.

Отец вскидывает голову и переглядывается с мамой, потом снова смотрит на меня. Он кажется озадаченным, возможно потому, что я не прошу пощады и не отрицаю своей вины. Он сверлит меня взглядом.

– Мы с ума сходили от беспокойства.

– Я знаю.

– Только не говори, что не заметила, сколько времени. Ты же не отрываешься от телефона.

Я ни слова не говорю в свое оправдание, просто киваю и пью кофе.

Мама начинает меня распекать:

– Мы не возражали против твоих отношений с Джейком, и ты знаешь, как он нам… мне нравится, но если ты будешь гулять по ночам, вам придется на время расстаться.

На глаза наворачиваются слезы, и я отставляю кружку, стараясь сдержать их. Только не реви, только не реви! Я порывисто киваю и встаю:

– Можно идти?

– Джесс, что случилось? Почему ты плачешь? – Мама уже не сердится, а беспокоится.

Из груди у меня вырывается рыдание.

Мама закрывает рот рукой.

– Что стряслось?

Мама считает, что подростки слетают с катушек, когда поступают в старшую школу, – садятся на наркотики, напропалую трахаются, беременеют, знакомятся по интернету с маньяками и влюбляются в них, убегают из дома, становятся жертвами убийц, – и вот настал тот самый момент, которого она боялась. Без сомнения, меня изнасиловали, или накачали запрещенными веществами, или затравили. И я предпочитаю сообщить, что произошло на самом деле.

– Мы с… с Джейком расстались, – шепотом произношу я.

Вздох облегчения пролетает по кухне. Даже отец начинает дышать ровнее. Я будто слышу их мысли: «Всего лишь несчастная любовь – ерунда, обойдется».

Мама гладит меня по голове.

– Ах, дорогая, сочувствую, но в юности такое случается.

– В юности?! Ты ничего не понимаешь! – Я выбегаю из дома, хлопнув дверью.

Раз не нужно ни звонить в полицию, ни устраивать похороны – «всего лишь несчастная любовь» и «в юности такое случается», – родители отпускают меня.

После недавнего дождя в августовском воздухе ощущаются тепло и влага, и ветер из Мексики гонит на Северную Калифорнию ненастную погоду. На ходу я включаю телефон. Экран заполняют сообщения; самые последние сверху.

От Хлои:

как ты

От Алиссы:

позвони

От Джейка:

позвони, пожалуйста

Его голос снова шепчет у меня в мозгу: «Лучше не надо». «Но ты не удержался», – шепчу я в ответ. Меня охватывают гнев, стыд, ужас; чувства сменяются так быстро, что голова идет кругом. Предполагалось, что это будет наш с ним год: уроки, поездки, весенние каникулы с друзьями, выпускной бал. Джейк боялся окончания школы и того, что будет дальше, и мы даже несколько раз поссорились из-за его излишней привязчивости, но ее мы преодолели бы, да и выпуск маячил слишком далеко.

Я прохожу мимо его дома, и сердце сжимается. Джейк совершил намеренное предательство – или все-таки я сама виновата? Ведь это я выдвинула ультиматум: «Через час я ухожу, с тобой или без тебя». Это я бросила своего парня на вражеской территории. Это я… Нет, дело не во мне.

Позади моего дома есть тропа, которая ведет через рощу секвой к Слепому пляжу, и сегодня мне больше чем когда-нибудь нужна пробежка. Шесть с половиной километров туда и обратно – спокойная, однообразная, легкая тренировка, чтобы прочистить мозги.

Я включаю секундомер на спортивных часах и вспоминаю о сбитом вчера олене. Кошмар, я наехала на него чуть ли не нарочно. Конечно, я не хотела. Плечи крутились вместе с головой, и БМВ последовал за моим взглядом – как лыжник, который смотрит на дерево и тут врезается в него. Но ночное происшествие усугубило мое отчаяние. После пробежки пойду на то место и осмотрю дорогу при дневном свете: надо убедиться, что животное и правда убежало.

Дойдя до начала тропы, ведущей к Слепому пляжу, я перехожу на бег и думаю о Джейке.

Наша дружба началась через несколько недель после смерти его отца, когда я увидела Джейка в одиночестве сидящим на крыльце. Его семья всего несколько месяцев назад переехала в дом рядом с нами из другой части Кристал-Коув, но я знала, что он бывший бойфренд Тиган.

– Привет. Грустишь? – спросила я.

Он сидел опершись локтями на колени – темные волосы упали на глаза, руки сцеплены, – ему было пятнадцать. С Тиган он порвал месяц назад, и пока в нашем городишке никто не знал, как теперь относиться к Джейку. Когда простой парень бросает местную звезду, это по меньшей мере странно, будто собака начинает говорить. Как знать, что это за фрукт: сумасшедший ли он, тупой или просто гораздо круче всех нас?

– Хочешь покажу тайное место? – предложила я, чтобы взбодрить его.

Джейк вскочил с места.

– Хочу.

Позже я узнала, что он вышел на крыльцо отдохнуть от мамы, которая плакала в доме, – тогда она часто плакала. Думаю, тогда Джейк согласился бы на что угодно.

Хочешь вырвем себе ногти один за другим? – Конечно.

Хочешь спрыгнем вместе с моста? – Почему бы нет?

Хочешь проткнем глаза палочкой? – Думал, ты уже не предложишь.

Джейк пошел следом за мной этой самой тропой к Слепому пляжу, и я показала ему пещеру, которую обнаружила в одиннадцать лет. Во время прилива ближайшую к берегу часть затапливало, а после отлива на песке оставалось множество выброшенных на мель крабов и морских звезд, иногда моллюсков. Однажды внутрь забрался тюлень и зашипел на меня, когда я попыталась подойти поближе.

Оказалось, пещера вовсе не тайная: другие местные жители тоже знали о ней, но мы все равно воображали, будто она принадлежит только нам. Мы с Джейком изучали пространство, пока вода не начинала подниматься. Тогда и возникла между нами настоящая дружба, но тогда же Джейк скатился в пьянство и распутство. В ту пору я не имела представления, что однажды влюблюсь в него, но через два месяца после того, как он покончил с разгульной жизнью, мы в этой пещере впервые поцеловались.

Я иногда размышляла, не жалеет ли он о том, что бросил Тиган: может, он тоже считает, что она «легко отделалась»? И вот теперь я получила ответ.

Я вбегаю в лес и прибавляю скорость. Тонкий туман парит между секвойями, как влажная сахарная вата, и, когда я приближаюсь к Слепому пляжу, тропинка становится глинистой и под ногами хрустят раковины. Еще полтора километра, и роща секвой приводит к бухте, поросшей не столь высокими кипарисами с изогнутыми стволами. Начинаются песчаные дюны, похожие на бугристые склоны для горных лыж, и ветер здесь хлещет сильнее. Сырой туман курчавит мне волосы, и одежда влажнеет.

Издалека доносятся крики чаек, парящих в воздухе и ныряющих к воде. Когда я преодолеваю последние дюны, показывается океан – древний, бесконечный. Пенистые волны вонзаются в берег, слизывая с песка толстые щупальца водорослей. В боку сильно колет, я сгибаюсь пополам и тут слышу сквозь ветер знакомый голос:

– Джессика!

Глава 11

Джессика

Это Джейк, мой свежеиспеченный бывший бойфренд. Его знакомый голос сначала возбуждает, потом отталкивает меня.

– Что за черт? – Я отшатываюсь от него. – Ты преследовал меня?

– Да. – Он бледный как полотно, с пустыми черными глазами.

Бегом он не занимается, а потому запыхался. Джейк придвигается ближе, стиснув кулаки от холода, и я делаю еще один шаг назад.

– Не убегай, – просит он. – Пожалуйста.

Я проглатываю всхлип.

– Что тебе нужно?

– Поговорить.

– Нет! – Я решительно, насколько позволяет глубокий песок, шагаю прочь.

Джейк идет за мной, придушенным голосом умоляя:

– Джесс, прости меня. Я не хотел причинить тебе боль. Ну идиот, что тут скажешь… Напился вдрабадан. Я…

– Это не оправдание!

– Я не знал, что она снимает.

Я резко поворачиваюсь к нему, и кровь приливает к лицу. В голове визг, мышцы напряжены до предела.

– Ага, так ты расстроился, что тебя застукали? В этом все дело? И сколько раз ты так поступал, Джейк? Да кто ты вообще такой?

По щекам у него текут слезы, нижняя губа дрожит.

– Это впервые.

– Впервые, – повторяю я с сомнением. – Считаешь меня дурочкой? Я не верю ни одному твоему слову. Знать тебя больше не хочу. – Я поворачиваюсь и пытаюсь убежать.

Джейк бросается наперерез. Он выше и сильнее, и ему удается схватить меня за руку и развернуть к себе. У него лицо мученика. Он как клещами стискивает мне руку.

– Пожалуйста, не убегай, Джесс. Я люблю тебя.

– Отпусти!

Он отпускает, но подходит ближе, преграждая мне путь. Глаза впиваются в мои.

– Джесс, поверь, я не хотел. И почти ничего не помню.

– Ну а я ничего не забуду! – Голос у меня срывается, сердце сжимается в груди. – Мне казалось, ты изменился.

Он отшатывается и проводит руками по волосам.

– Прости меня. Я не… Она меня не привлекает в этом смысле.

Я горько усмехаюсь:

– Правда, Джейк? Есть довольно живописное видео, которое свидетельствует об обратном. Его видела уже вся школа, до последнего человека. – К горлу подступает желчь, когда я вспоминаю, как длинный, будто у жирафа, язык ныряет в рот Тиган. Я хватаюсь за живот, меня мутит, хочется пить. – Отстань от меня. Пожалуйста!

– Я же люблю тебя! – Слезы потоком текут по его щекам. – Не надо так. Поговори со мной.

Мне удается собраться с духом и выпрямиться. Пусть я не самая красивая девушка и не самая популярная, не самая умная и не самая спортивная. Но я сильная. Из груди поднимается холодный и ровный голос:

– Меня не интересует, что ты скажешь; между нам все кончено. Я не встречаюсь с изменниками. Жизненный принцип.

Он неотрывно смотрит на меня, молча открывая и закрывая рот. Слезы высыхают на ветру. Позади него волны пожирают береговую полосу, стремясь к суше и отступая в бесконечном цикле, который им никогда не разорвать.

Я разворачиваюсь и бегу обратно к городу, оставляя Джейка стоять на песке. Одинокого, раздавленного.

Вот и поделом ему.

* * *

Увидев меня в окно, мама жестом просит заглянуть к ней. Вид у нее встревоженный. Она агент по недвижимости и уже оделась, чтобы идти на работу: высокие каблуки, юбка-карандаш, блузка, – но пуговицы не застегнуты, а волосы завиты только наполовину.

– Что, мама? Мне нужно в душ.

– Папа видел, как Джейк направляется к берегу. Он пошел за тобой?

При упоминании Джейка в груди у меня все трепещет.

– Да. Хотел со мной поговорить. А я не хотела.

– Парни не всегда хорошо переносят разрыв, Джессика. Будь осторожна.

– Уж с Джейком я справлюсь.

Тут я замечаю, как на лбу у мамы блестит пот, пальцы стучат по бедру. Она еще не закончила.

– Что случилось? – спрашиваю я.

– Может, и ничего. – Она шумно выдыхает. – Мне звонила мама Шоны Мур. Они с сенатором Шеффилд обзванивают друзей Тиган.

– Мать Тиган больше не сенатор, не надо ее так называть. А Тиган мне не подруга.

– Она исчезла, Джесс. Ее никто не видел с той вечеринки, на которой ты была.

– Так уж и исчезла? – Я поднимаю бровь. Мама вечно драматизирует.

– Пропала без вести, – уточняет мама, что, на мой взгляд, звучит не менее драматично.

– И что? – спрашиваю я, раздражаясь еще больше: какое мне дело, где ошивается Тиган?

Дверной проем заслоняет крупная фигура отца. Он снимает очки и потирает глаза.

– Тиган не пришла фотографироваться для выпускного альбома. Ее мама волнуется. Она ведь не с Джейком?

– Что? Глупость какая.

– Послушай, ты пошла на ту вечеринку со своим парнем, а вернулась домой одна, – говорит папа, как будто это что-нибудь доказывает.

Мама пытается смягчить его слова:

– Джейк вернулся к Тиган? Поэтому вы расстались?

– Идиотизм. Ни к кому он не вернулся, и вообще он не мой парень. – Я разворачиваюсь и бегом поднимаюсь по лестнице, борясь со слезами.

Отец вполголоса чертыхается, бормоча что-то вроде «я тебя предупреждал», но я не обращаю внимания. Папа по-прежнему видит в Джейке лишь пьяного соседа, который не давал нам спать по ночам и однажды заблевал нашу подъездную дорожку. Папа считает Джейка мерзавцем, и, что хуже всего, возможно, он прав.

– Мы еще не закончили, Джессика. – Строгий отцовский голос останавливает меня на полпути.

Мама бросает сумку у входной двери.

– Мама Шоны сказала, что Тиган оставила свою машину, сумку и банковскую карту. Ее телефона не нашли, но он выключен. Родители очень беспокоятся. – Она упирает кулаки в бока. – На вечеринке случилось что-нибудь необычное? Может, тревога и ложная, Джесс, но не исключено, что дело серьезное.

Что-нибудь необычное? Пьянство несовершеннолетних, наркотики, измена своим девушкам, сбитые животные под дождем – в Кристал-Коув это называется выходными. Правда, трансляция из спальни даже на этом фоне выделяется, но паскудство Джейка моих родителей не касается, а потому я пожимаю плечами и качаю головой.

– Ничего особенного.

Мама вздыхает и смотрит на отца.

– Насколько я помню Тиган, она ни за что не пропустила бы фотосессию, – замечает она.

В голове снова вспыхивают эпизоды вчерашнего видео – кружевное бра, поцелуи, руки Джейка, шарящие по телу партнерши, – и пульс несется вскачь. Худшая ночь в моей жизни. Правда в том, что мне совершенно наплевать, почему Тиган не пришла на фотосессию. Я тереблю выбившуюся прядь волос.

– Я ничего не знаю, мама.

Она глубоко вздыхает, а я слежу за ее лицом: стиснутые зубы, беспокойство во взгляде – и понимаю, что она права: действительно странно, что Тиган не явилась покрасоваться перед камерой, ведь ее родители наняли знаменитого фотографа из Сан-Франциско еще полгода назад, Тиган сама хвасталась в своем аккаунте. Возможно, самые страшные мамины опасения небезосновательны.

Видно, и впрямь бывают вещи похуже несчастной любви.

Глава 12

Тиган, июль

Шона свернула на парковку у Слепого пляжа и оскалилась:

– Глянь, кто здесь: Джейк.

Я схватила свою доску для серфинга и проследила за взглядом подруги, игнорируя ее тупую улыбку. Джейк и Мэнни стояли бок о бок и смотрели на волны; их доски были воткнуты в песок. Солнце цвета семги клонилось к горизонту, подсвечивая их тела, и при виде знакомого силуэта Джейка я вся задрожала. Наклон головы, покатость плеч, большие умелые руки – единственный парень, который разбил мне сердце.

Джейк был у меня первым, а я была первой у него. Никто, кроме нас, об этом не знал, и я безумно любила его, практически обожала. Наши отношения были чересчур насыщенными, чересчур пылкими. Он хотел всю меня, без остатка, постоянно. Когда он меня доставал, мы ссорились, и тогда я отчаянно скучала по нему – не могла ни есть, ни спать. Джейк полностью поглотил меня, но однажды, когда я слишком надавила, выплюнул, причем так резко, что мне захотелось умереть.

Словно ощутив, что я рассматриваю его, Джейк обернулся, и наши глаза встретились поверх обдуваемого ветром песка. Губы у Джейка раскрылись, и у меня чуть не подкосились ноги. Я до сих пор помнила вкус его поцелуев, словно они были вчера, но он мне вовсе не обрадовался.

– Джейк и Джессика никогда не станут самой милой парой Кристал-Коув, – сказала Шона, захлопывая дверцу и запирая машину. – Вот вы с ним, несомненно, были такой.

– Еще не все потеряно, – пробормотала я, размышляя, не обманываю ли себя.

Мы отгородили место на пляже подальше от Джейка и Мэнни, и Шона намазалась солнцезащитным кремом. Ветер яростно загудел, вздымая и курчавя волны.

При виде больших бурунов, завивающихся барашками, в чьих гребнях отражался розовым и бирюзовым закат, меня охватила нервная дрожь. Такие волны меня пугают.

Когда Шона натягивала гидрокостюм, я обратила внимание на новый синяк в виде четырех лиловых отпечатков пальцев у нее на плече. Я выругалась про себя, а вслух спросила напрямик:

– Маркуса работа?

Шона быстро застегнула молнию на костюме и недовольно покосилась на меня; рыжие волосы курчавились вокруг лица, как львиная грива.

– Не надо…

– Синяки не скроешь, Шона.

Она быстро ухватилась за мои слова как за оправдание.

– У меня они легко образуются, вот и все. Он не… – Ее голос потонул в вое ветра.

Шона обычно не лжет мне, потому она и моя лучшая подруга. У нее действительно появляются синяки даже от легкого удара, но все же не такие заметные. Очевидно было, что она выгораживает Маркуса. Один бог знает, по какой причине она так им одержима.

– Если тебе понадобится помощь…

Она слегка улыбнулась:

– Пришлю кодовое сообщение «битлджус».

Я улыбнулась в ответ, довольная, что она вспомнила наше соглашение. «Битлджус» – наш любимый фильм, классика. Мама Шоны однажды заставила нас посмотреть его, и мы влюбились в эту комедию. Тогда мы решили: если когда-нибудь нам потребуется помощь друг друга, мы отправим сообщение с этим словом, добавив место своего нахождения, что будет означать: «Срочно приезжай с оружием наперевес». Такой код дозволялось использовать только в случае смертельной опасности. Тогда мы и представить себе не могли, что он и правда понадобится.

– «День пришел, и мы хотим домой!» – промурлыкала Шона песенку Гарри Белафонте из этого фильма.

Я присоединилась к ней, и, пока мы заканчивали приготовления, она пританцовывала и щелкала пальцами, изображая героиню Вайноны Райдер.

Несколько серферов с подозрением покосились на нас, и мы исполнили куплет специально для них, а потом, приплясывая, направились к воде, чтобы осмотреть набегающие волны. Джейк и Мэнни уже гребли по направлению к бурунам.

– С тех пор как Джейк связался с Джессикой, он стал каким-то скучным, – заметила Шона.

– Неудивительно, в такой-то компании.

Шона засмеялась.

– Помнишь, как в прошлом году во время костра он вломил Остину? Того даже отвезли в больницу. Вот это настоящий Джейк: не побоялся поколотить старшего парня, который плюнул на его пикап.

– Вряд ли тут есть чем гордиться, – возразила я.

Драка с Остином, как всегда у Джейка, началась с игры. Джейк напился и начал пихать приятеля, пытаясь заставить его бороться. Остин обозлился и плюнул на машину Джейка, в итоге тот вышел из себя и сильно побил Остина – сломал ему ребро и повредил глазницу.

Таков уж был Джейк: по какой-то причине руки у него так и чесались. К счастью, тогда никто не обратился в полицию, но если по справедливости, то за увечья, нанесенные Остину, он должен был сесть в тюрьму.

– Скоро стемнеет. Давай оседлаем волны! – воскликнула Шона и потащила меня к берегу. Разогнавшись, она плюхнулась в океан, сверкая пламенеющей рыжей гривой.

Я последовала за ней с куда меньшим энтузиазмом. Кататься на доске я все же научилась, чтобы не выглядеть трусихой, которая подбадривает остальных с берега, но океану не доверяла и заниматься серфингом предпочитала в Мексиканском заливе, где вода чистая и спокойная, а приближение опасности можно заметить заранее.

Пока я гребла на доске, волны плескали мне в лицо.

– Подныривай под них! – крикнула Шона.

Душа ушла в пятки: волны были слишком высокими для меня. Я поднырнула под одну, и под следующую. Каждый раз, когда я появлялась на поверхности, ледяная соленая вода плескала мне в лицо и холодила тело, несмотря на гидрокостюм. Я посмотрела вниз, увидела под собой глубину не меньше трех метров и в сотый раз удивилась, зачем маме вздумалось покупать дом у океана на севере. Конечно, поблизости жил ее брат, но не так уж часто мы его навещали. Мне кажется, она просто захотела наказать нас за свою неудачу с выборами в сенат.

Но тут мне довольно быстро стало ясно: чтобы общаться с правильной компанией, придется лезть в воду, и вот я, приманка для акул, гребу через Красный Треугольник[2]. Меня бесило, что большие белые акулы никого здесь, похоже, не беспокоили. У меня же, сколько я ни старалась, не получалось достичь такого же безразличия к перспективе потерять какую-нибудь часть тела.

Я бросила взгляд вокруг и увидела шесть других серферов, включая Джейка и Мэнни. По крайней мере, я хорошая пловчиха. Если увижу зловещий плавник, нужно будет всего лишь грести к берегу и обогнать этих дурачков, а на это я способна.

Шона направилась туда, где серферы ловили волну, но я осталась поближе к пляжу. Когда появилась невысокая чистая волна с красивым курчавым гребнем, я взлетела на нее и замерла, и она понесла меня по направлению к берегу. Признаюсь, я уже полюбила этот момент: катание на волнах напоминает путешествие на ковре-самолете. Сердце ощутимо стучало под лифом бикини, пальцы ног уперлись в доску, и по лицу расползлась улыбка.

Тут я почувствовала взгляд Джейка и попыталась сделать резаный поворот, но, поскольку не успела разогреться, ударилась головой о переднюю часть доски. Волна обрушилась на меня, и доска отскочила в сторону. Черт! Я забыла привязать поводок к щиколотке. Вспыхнув от унижения, я кинулась за доской. Только растяпы теряют серфборд в воде.

Новая волна подхватила меня и бросила назад в океан. Запертая под плотной толщей, я стала кувыркаться и молотить руками, чтобы вырваться к свету. Рот наполнился соленой водой. В ушах стучал пульс. Не паниковать, сохранять спокойствие. Я заставила себя прекратить бултыхаться и попыталась отдаться на волю выталкивающей меня глубокой воде, но, едва начала подниматься к поверхности, третья волна набросилась на меня со спины, и меня снова закрутило.

Воздух уже заканчивался, и тут две руки выдернули меня на поверхность и перебросили через доску. Ни слова не говоря, мой спаситель вытащил меня из-под волны, и некоторое время мы молча качались на воде, пока я переводила дыхание. Я видела его тело только ниже пояса, но и так было понятно, что это мужчина. Унижение стало еще мучительнее. Я оттолкнулась животом и сказала:

– Я бы справилась. Необязательно было… – И встретилась взглядом с Джейком.

Он сморщил лоб и сложил руки на груди, одновременно веселый и раздраженный. Море и небо простирались у него за спиной, сверкая розовыми оттенками заката.

– Так что было необязательно? – спросил он.

– Спасать меня, – прошептала я, и сердце потонуло совсем в другой волне.

Он опустил ресницы, и я залюбовалась его лицом: грубая короткая щетина, острые скулы, вечный румянец на щеках, изогнутые губы, темно-красные, полнокровные. Капли океана сверкали на загорелой до бронзы коже. Джейк поднял глаза и толкнул ко мне поводок.

– В следующий раз привязывай доску к ноге, Тиган.

Я фыркнула, разозлившись сама на себя. Но его голос, произносящий мое имя – хрипло, знакомо, нежно, – засел у меня в груди.

Я соскользнула с его доски и легла на свою. Обхватив ее ногами, прикрепила поводок к ноге и поправила лиф купальника под гидрокостюмом. Джейк смотрел на меня блестящими глазами, и я догадалась, что он вспоминает то время, когда мы были вместе. Пусть сколько угодно трясется над своей Джессикой и притворяется, будто не обращает на меня внимания, но у него все еще остались чувства. Может быть, просто нужна удобная возможность, чтобы понять это?

– Спасибочки. – Я окатила его брызгами и погребла прочь. Пульс разогнался, как перед подачей в волейболе.

Игра еще не окончена.

Глава 13

Джейк

В понедельник утром, через двадцать четыре часа после того, как вечеринка у Шеффилдов закончилась катастрофой, наступает первый учебный день выпускного класса, а Тиган все еще числится пропавшей без вести. Новость приходит мне на телефон в воскресенье после ужасного разговора с Джессикой. Не понимаю, почему все так удивлены. Может, пьяной Тиган и понравилась идея снять то видео, но при свете дня и на трезвую голову она поняла, что затея из рук вон хреновая. Семья Тиган процветает благодаря безупречной репутации, а подобная выходка не оставит от нее камня на камне. Будь моя мама сенатором, я бы в таком случае тоже смылся.

Шона Мур пишет мне:

Где Тиган? С тобой?

Я удаляю ее сообщение. Провались она вместе с Тиган. Не желаю больше слышать их нытье.

Поскольку мама отобрала у меня ключи от машины, я еду в школу на автобусе. Сажусь в последний ряд и смотрю на пролетающие мимо улицы. На сердце камень. В первый день занятий мне следует быть со своей девушкой, наблюдать, как утреннее солнце озаряет ее волосы, когда она угощает меня домашним кофе и задает обычные скучные вопросы: «Ты все взял? Калькулятор, ноутбук, маркеры? Видел памятку мистера Лопеса по поводу толстых тетрадей? Приготовил такую? Выпей кофе и постарайся не выглядеть идиотом, когда мисс Луи устроит викторину. Сам знаешь, без этого не обойдется».

Я единственный старшеклассник в автобусе, и новенькие девочки пристально разглядывают меня. Не знаю, потому ли, что тоже видели ролик, или потому, что я поколебал все известные человечеству представления о социальной иерархии, тащась в школу на автобусе, в то время как по возрасту мне уже положено управлять машиной. Но дело в том, что сейчас мне стыдно идти пешком по Кристал-Коув, поскольку все знают, кто я такой и что сделал.

Полагаю, Тиган скрывается по той же причине, и всем, блин, пора успокоиться на этот счет. Ей восемнадцать, а не двенадцать. Дайте ей время оправиться от позора.

Но в глубине души копошатся сомнения. Припоминаются смутные картины. Что-то произошло в той спальне после секса… что-то плохое.

Когда автобус подъезжает к школе, в глаза сразу бросаются полицейская машина и блестящий черный седан, припаркованный у бордюра, – для понедельника, да и любого другого дня, это необычно. По всему городу уже ходят слухи, что я расправился с Тиган, так что, надеюсь, она скоро появится собственной персоной. Я выхожу из автобуса, натягиваю капюшон пониже и направляюсь прямиком на первый урок.

– Чувак, ну ты прославился! – кричит кто-то.

Толпа учащихся поворачивается и пялится на меня. Вокруг шепоток:

– Это тот самый Джейк, с вечеринки.

Я съеживаюсь еще больше. На улице влажно и холодно, однако от стыда меня бросает в жар. Можно спрятаться от любопытных глаз, но куда деваться от позора?

Нырнув в нишу, чтобы перевести дух, я замечаю, что она уже занята.

– Пардон.

Девушка поворачивается, хлюпая носом. Это лучшая подруга Тиган, Шона. Глаза у нее распухли, лицо красное, ее трясет.

– Джейк, – шепчет она, – где Тиган?

– Да пошла ты! – Я поворачиваюсь и собираюсь уйти.

Она хватает меня за руку:

– Джейк, я волнуюсь. Грейди сегодня не придет в школу, он не хочет ни с кем разговаривать. У них дома еще работает полиция. Что-то случилось.

Я выдергиваю руку.

– Откуда мне знать, где она? Тиган твоя подруга, не моя.

Шона отшатывается, округляя глаза с мокрыми ресницами.

– Последним ее видел ты.

– И что?

Она медленно открывает и закрывает рот.

– То, что она пропала.

– Да прячется она, – говорю я, дыша чаще. – Ты видела ролик с Джессикой, который выложил Брендон? Вот такие у тебя друзья, Шона.

Она поджимает губы.

– Просто… ничего такого не должно было произойти.

– Какого «такого»?

Шона начинает плакать еще пуще и трясет головой.

– Видео… Все зашло слишком далеко. Вы должны были только поцеловаться. Из… извини.

Я бросаюсь к ней:

– Что ты имеешь в виду? О чем ты вообще говоришь?

Бросив взгляд мне через плечо, она понижает голос:

– Мне страшно, Джейк. – Пушистые рыжие кудри, обрамляющие бледное лицо, вздрагивают.

– Почему? Скажи мне!

Шона размазывает по щекам тушь вперемешку со слезами и смотрит на меня снизу вверх, обдавая кисловатым дыханием.

– Здесь ФБР, и все врут. Боятся ареста.

– ФБР? Охренеть. – Я хватаю ее за руку и сжимаю. – Кто именно врет и что делает в Кристал-Коув ФБР? Хватит, черт тебя возьми, напускать туману, выкладывай все как есть.

– Не могу, – хрипит Шона, стреляя глазами по школьному двору. – Сначала надо поговорить с Тиган. Просто держись от меня подальше, ладно? Пожалуйста.

– Да что ты несешь? – Я с изумлением смотрю на нее и наклоняюсь ближе, прижимая ее тонкое тело к кирпичной стене. – Когда найдешь Тиган, скажи ей, чтобы она сама, гадина такая, держалась от меня подальше. Поняла?

Мне трудно дышать. В груди давит.

Внезапно рядом оказывается Мэнни и оттаскивает меня.

– Чувак, ты ее напугал.

Раздается звонок, Шона выскакивает из ниши и стремительно убегает.

– Что случилось? – спрашивает Мэнни.

Я потираю лоб.

– Понятия не имею. Она лепетала что-то про ФБР и аресты.

– Чьи аресты и за что?

– Не сказала, но в кабинете директора копы.

Мэнни машет рукой.

– Выслуживаются перед матерью Тиган. Не волнуйся, мужик.

Он обхватывает согнутой рукой меня за шею. Мэнни крупный парень и легко заслоняет меня, пока мы идем через двор.

– Как Джессика? – спрашивает он. – Алисса говорит, она очень расстроена.

– Отказывается меня выслушать. Знаешь, сколько людей посмотрели видео с ней на «Ютьюбе»?

Мэнни кивает:

– Уже почти полмиллиона. А еще появился новый хештег: «ДжейкМойГерой». Ты набираешь популярность, мужик.

Я складываю на груди руки.

– Все над нами смеются.

– Над тобой – нет.

Как раз в этот момент проходящий мимо ученик толкает меня кулаком в плечо и выкрикивает поздравления. Мэнни жестом прогоняет его, а я снова горблюсь. Никто не понимает, как мне стыдно.

Опять звенит звонок.

– Увидимся в столовой, – прощается Мэнни.

Я опускаю голову и вхожу в продуваемую сквозняком дверь. По удачной случайности, мы с Джесс в этом году будем ходить в один класс по двум предметам, и первый из них – изобразительное искусство. Однако, учитывая обстоятельства, случайность может оказаться не такой уж и удачной.

Джесс уже здесь, сидит за длинной партой. Когда я вхожу, она поднимает взгляд, и щеки у нее вспыхивают.

Парни вваливаются со двора и игриво толкают меня, пытаются стукнуться со мной кулаками и хлопают меня по плечу. Не думая, чисто автоматически, я протягиваю некоторым кулак для приветствия. Это ничего не значит – я чертовски подавлен, – но Джесс все видит и шумно выдыхает. Потом один шкет из футбольной команды бросает в меня презерватив.

– Для следующего раза, мужик.

Половина класса ржет.

Мысли в мозгу крутятся так быстро, что я не могу говорить. Каждый в этом классе видел мой член. Меня окатывает волна тошнотворного стыда и начинает трясти, так что кишки превращаются в студень.

Спасает меня учительница изобразительного искусства, мисс Луи.

– Прошу всех садиться.

Я опускаюсь за последнюю парту, чувствуя, как щеки пышут жаром.

Мисс Луи вынимает листок бумаги, и весь класс недовольно стонет, ожидая пресловутую викторину по знаменитым художникам мира. Ответить на ее вопросы сложнее, чем кажется, потому что угадать художника надо по детали какой-нибудь малоизвестной его работы. Приготовиться к этому трудно, а я и не готовился.

– Я должна зачитать вам заявление, – говорит мисс Луи, прочищая горло. – Вы, наверно, заметили на улице полицию?

В классе поднимается громкий шепот. Учительница ждет, пока все успокоятся, и начинает:

– В последние выходные на вечеринке, которую некоторые из вас, вероятно, посещали, произошел серьезный инцидент. Это заявление нашего директора сегодня утром читают во всех классах.

Я сползаю ниже на стуле.

– «Школьной администрации стало известно, что среди учащихся нашей школы циркулирует сомнительная видеозапись, на которой два ученика выпускного класса старшей школы Кристал-Коув, один из которых несовершеннолетний, совершают половой акт».

Я выпрямляюсь так быстро, что колени ударяются о низ парты. Мне семнадцать лет – это я несовершеннолетний! Класс взрывается ехидным смехом.

Учительница продолжает:

– «Управление полиции Кристал-Коув связалось с местным отделением Федерального бюро расследований с просьбой помочь удалить запись. Прошу принять к сведению, что ее распространение является уголовным преступлением и школа проводит бескомпромиссную политику в отношении травли в интернете и обмена материалами сексуального содержания. Любой ученик, которого уличат в размещении или пересылке указанной записи, будет привлечен к ответственности и может предстать перед судом по обвинению по статье триста одиннадцать Уголовного кодекса Калифорнии, запрещающей распространение детской порнографии».

С уханьем и глумливыми комментариями мои одноклассники достают телефоны, чтобы удалить записи. Меня бросает в жар, потом в холод. Детская порнография? Привлечение к ответственности? Неудивительно, что Тиган слиняла, – иначе ее арестуют. Даже друзья не знают, где она. Поэтому Шона перепугалась? Меня тоже могут арестовать?

Мисс Луи утихомиривает класс и продолжает читать заявление:

– «Полиции пока не удалось установить местонахождение совершеннолетней ученицы, принявшей участие в съемке этого видео. Если вы имеете любые сведения о ее местопребывании или о производстве и распространении записи, пожалуйста, свяжитесь с дирекцией. Полицейское управление Кристал-Коув и Объединенный школьный округ Редвуда предпринимает решительные оперативные меры для защиты и поддержания благополучия и безопасности школы, ее учеников и членов их семей». – Мисс Луи заканчивает и берет в руки пачку бумаги.

Джесс съеживается на своем стуле и начинает всхлипывать. Я еще ни разу не видел, чтобы она теряла самообладание на людях, и мне становится плохо от мысли, что это я так обидел ее.

Далее следует печально известная викторина, картинки пляшут и расплываются у меня перед глазами. Я моргаю, чтобы сосредоточиться, и пытаюсь угадать несколько первых художников, но в итоге бросаю попытки и сдаю свой листок пустым, с одним только именем наверху: «Джейк Хили».

Где-то в середине урока в классе звонит стационарный телефон. Мисс Луи берет трубку, тихо что-то бормочет и окликает меня:

– Джейк, тебя приглашают к директору.

Все таращатся на меня.

Учительница пишет пропуск и отдает его мне. Наши взгляды встречаются, и я вижу в ее глазах сочувствие, но и осведомленность, отчего сердце вздрагивает. Проклятье, она тоже смотрела видео. Есть в Кристал-Коув хоть один человек, который не видел, как мы с Тиган совокупляемся? Глаза наполняются влагой, и, когда я моргаю, слезы падают на учительский стол.

– Джейк, тебе помочь?

Я вихрем вылетаю из класса и по пути в кабинет директора заворачиваю в туалет. Пусто. Никого нет. Я складываюсь пополам и истошно кричу в ладони. Такого не может быть!

Меня ошеломляет все это – не только то, как я поступил со своей девушкой, но и что сделал с собой, со своей семьей. Даже если ФБР удалит видео, оно никогда, никогда не пропадет полностью. Останется где-нибудь в интернете – навечно. Кто-то будет смотреть его, может даже кончать от удовольствия – те, кто меня знает и кто не знает.

Черт. Не могу дышать. Не хватает воздуха. Спотыкаясь, бреду к раковине. Умываю лицо. Соберись, Джейк! Я хватаю ртом воздух, дышу поверхностно и с трудом. Края стен чернеют. Я шатаюсь, падаю на дверь кабинки и грохаюсь головой об унитаз. Тело съеживается, и мысли чудесным образом рассеиваются. Я шмякаюсь щекой на грязную плитку, и в глазах темнеет.

Глава 14

Джейк

Прихожу в себя в школьном медицинском кабинете. Меня окружают директриса, медсестра, председатель ученического совета и двое полицейских. Я пытаюсь сесть, но сестра снова укладывает меня.

– Тебя нашли в мужском туалете, – объясняет она. – Скорая уже в пути.

– Не надо скорую, – бормочу я.

Рубашка грязная и воняет мочой.

– Расскажи нам, что случилось, – требует директриса, мисс Кларк. – На тебя кто-то напал?

Я трясу головой, потираю шею.

– Просто я… не мог дышать.

Медсестра кивает.

– Похоже, что у тебя была паническая атака, Джейк. – Она просит проследить глазами за ее пальцем и светит в зрачки фонариком. – Сотрясения, по-видимому, нет, но по правилам, если кто-то теряет сознание на территории школы, мы должны провести обследование.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Слабоалкогольный газированный коктейль, популярный в США. – Здесь и далее примеч. пер.

Вернуться

2

Условное название участка акватории у северного побережья Калифорнии.

Вернуться