Эллин Ти
Нерядом

Иллюстрация на обложке LINK

Во внутреннем оформлении использованы иллюстрации: © Ilonka K-Art, ChekmanDaria / Shutterstock.com / FOTODOM Используется по лицензии от Shutterstock.com / FOTODOM

© Ти Э., текст, 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет за собой уголовную, административную и гражданскую ответственность.

* * *

Феерический финал цикла с отцом всех птенцов и его маленькой копией, который уже в седьмой раз покажет нам, что семья и любовь – самые важные ценности в жизни. Нас снова поглотит атмосфера тепла, нежности и неимоверной поддержки. Готовтесь навсегда влюбиться в хоккей и окончательно прописать в своем сердце команду «Фениксов»!

Книжный блогер Саша Чередина, cheredinabooks

Глава 1
Виктор

Не самое приятное утро в жизни начинается с ора кошки. Это невоспитанное и вечно голодное создание по имени Марфа досталось мне от бывшей жены. Собственно, это вообще единственное, что от нее осталось. Она забрала все. Вообще все. И если на квартиру, машину, какие-то вещи и прочее мне в целом было плевать, то на дочь, которую я не видел уже девять месяцев, – нет.

Сегодня, кстати, круглая дата нашего развода. Девять месяцев назад Ира сказала, что ее достали мои постоянные тренировки, дети, хоккей и прочее, собрала вещи, схватила дочь за руку, села в машину и свалила, пока я был на сборах и не мог приехать поговорить. А через время мне пришли бумаги о разводе на подпись и письмо о том, что квартиру нужно продать, а деньги поделить пополам. И вот с того момента – ровно полгода сегодня.

Я общаюсь с дочерью, нечасто, но общаюсь. Ей неделю назад исполнилось восемнадцать, совсем взрослая моя малышка. Она постоянно на тренировках своих, танцует, у меня вечно дети, поэтому созвониться раз в неделю – наш максимум. Но за неимением большего и это радует.

Я очень скучаю.

Дочь жалуется, что ей не нравится в Питере, куда увезла ее Ира: холодно, сыро, вечно дожди. А еще все друзья тут, танцевальная студия любимая, да и в универ она тоже в Москве собиралась поступать. Но Ира не оставила ей выбора, как в целом не оставляла выбора никому и никогда.

Мы с ней познакомились, еще когда я сам в хоккей играл, а потом в тренерство очень рано ушел: из-за травмы пришлось завязать с играми, пошел обучать детей. Набрал свою первую группу, «Феникс», старшие мои, уже до КХЛ их довел, и многие сами тоже уже тренируют.

Познакомились, закрутилось быстро, поженились, молодые были, горячие. Я много работал, Ира тоже карьеру строила, потом забеременела и ушла в декрет. Дианка родилась, звездочка моя. Абсолютно неуправляемая девчонка была с первых дней жизни. Она Марфу к нам в дом и притащила: подобрала ее, блохастую и грязную, где-то на улице и ревела с ней на руках полчаса, умоляя оставить.

Ну оставили, конечно… В итоге только Марфа со мной и живет теперь в небольшой съемной квартире, потому что в той, что я купил после развода, все никак не закончат ремонт. Но, слава богу, скоро можно будет переезжать.

Тридцать семь лет, живу с кошкой… М-да уж. Веселая жизнь у тебя, Виктор Палыч, очень веселая.

– Да не ори ты, сейчас покормлю, – отвечаю Марфе, хотя это никогда вообще не работает. Она орет до того момента, пока в ее тарелке не появится еда. Еще и перебирает! То ей корм не такой, то мясо невкусное, то печень пахнет не так. И вот даже сейчас она смотрит на сосиску в своей тарелке с таким выражением морды, словно я туда положил ей кусок мыла и заставил есть. – И не смотри на меня так, я не успел вчера корм купить. Сегодня куплю, жри сосиску.

Иду в ванную, надо умыться и срочно проснуться, скоро тренировки, а я по частям себя собрать не могу. Но не успеваю дойти до комнаты, как в дверь кто-то настойчиво стучит. Кого принесло-то в восемь утра?

Открываю.

Млею…

– Папулечка! Сюрприз!

– Мышка?

Глава 2
Диана

– И не ори на мать! Если я сказала, то так и будет, точка!

– А вот и нет! – все-таки кричу и хлопаю дверью, закрываясь в своей комнате.

Это просто невозможно! После того как мама развелась с папой и утащила меня с собой в Питер, наши отношения стали хуже некуда. Не то чтобы мы раньше были подругами, но так плохо еще не было никогда. Я больше папина дочка, и поводов ссориться с мамой не было как раз по причине того, что все мои проблемы решал папа. Но то, что происходит сейчас…

Я хочу поступать на хореографа, ведь танцую с трех лет! Мало того, что из-за переезда мне пришлось бросить мой любимый коллектив и студию, так еще и выяснилось, что мама против этой профессии. «Это не работа, а черт знает что», – главный ее аргумент. Она хочет, чтобы я стала юристом. Или журналистом. Или финансистом. Или, на крайний случай, психологом. Кем угодно, только не тем, кем хочу я.

А я хочу танцевать! Преподавать деткам, как папа! Открыть свою школу танцев, возить их на конкурсы и радоваться успехам. А не быть финансистом или, упаси боже, психологом. Но она меня вообще не слышит и думает, что будет все решать за меня. Но… нет. Я не пойду учиться туда, куда мне не хочется, только чтобы успокоить маму. В конце концов, я ведь не отказываюсь от образования! Просто хочу стать хореографом. Я и так шла у нее на поводу слишком долго, потеряла год, могла бы поступать! Так что… хватит.

Но мама искренне считает, что люди, которые работают с детьми, не способны к семейной жизни, и что я себе испорчу будущее, если буду преподавать.

Судит она, конечно, по папе. Потому что бросила его, когда он был на сборах. Она психовала все время, пока он был в отъезде, что с ним невозможно жить, ведь ему его хоккеисты дороже семьи.

Но… Да, папы часто не бывало дома. Он уезжал на выездные серии, задерживался на работе или даже пропадал все лето на сборах, но никто и никогда не был ему важнее семьи. Я знаю, как сильно он любил меня, и даже отсутствие огромного количества времени на общение никогда нам не мешало быть лучшими друзьями и самыми лучшими папой и дочкой.

Но мама смириться с этим не смогла, и я стараюсь ее не осуждать, но получается плохо. Потому что мы бросили папу, и от этого я страдаю уже почти год. И общаемся мы с ним редко очень, потому что заняты оба, да и… О чем говорить? Я бы с бо́льшим удовольствием его просто обняла.

Ну, короче, мама считает, что я испорчу себе жизнь танцами и стану такой же как «твой папаша».

А я хочу как он! Хочу!

Мой папа – восхитительный тренер. Он в восемнадцать лет стал тренировать своих «Фениксов», сейчас они уже в КХЛ, звезды нашего города, крутейшие игроки!

Да разве можно это обесценивать? Папа сутками работал и каждый день достигал новых высот, а мама… А мама не ценила.

И в итоге мы в Питере, папа в Подмосковье, все одиноки и глубоко несчастны.

И мама, кстати, больше всех. Потому что ей не нравится работать, потому что очередной ухажер не выдержал ее характера и сбежал, потому что жизнь не такая радужная, как хотелось бы. А терпеть ее мог только папа, потому что любил!

Но она словно принципиально не хочет этого понимать.

Мы, собственно, поэтому и поссорились. Началось за папу, потом за танцы, потом ее любимое «я сказала». А я в папу характером, я тоже сказала!

Ну и хлопнула дверью, и вот теперь достаю чемодан из-под кровати, надеясь не оторвать ручку.

Я к папе хочу! Он не смог приехать на мое восемнадцатилетие, записал большое видеопоздравление, над которым я ревела два дня, перевел подарок на карту… А я хочу обниматься. И поеду обниматься!

Мама влетает в комнату ураганом, чуть не снеся дверь с петель. Смотрит на то, что я делаю, и звереет еще сильнее.

– И куда намылилась?

– В Москву! К папе поеду, – отвечаю ей и начинаю закидывать в чемодан необходимые вещи. Ну мне особо-то и не надо много, конечно, я же на несколько дней всего, просто пока нервничаю, кидаю все подряд. Я вообще, когда нервная, не особо управляемая. Творю вечно что-то, потом сама себя ругаю за все, что наделала.

– Куда-куда ты поедешь?! – переспрашивает мама уже совсем другим тоном. Ее настроение меняется сразу же, стоит мне заговорить о папе, каждый раз, о чем бы мы ни говорили. А я не понимаю, как так можно! Они столько лет вместе прожили, меня вот родили, воспитали… А теперь она только раздражается, его вспоминая. А ведь папа у меня самый лучший! Даже ничего плохого никогда не делал ей. Она меня очень обижает таким отношением к нему, потому что я его всем сердцем люблю и он совершенно такого не заслуживает.

– К папе, – кидаю платье в чемодан, словно вообще ношу платья, – я же сказала. До поступления время еще есть, я соскучилась. Мы не виделись почти год, имею я право поехать к отцу?

– Сам пусть приедет! Он же отец.

– Он работает!

– Вот именно! Всегда так. Он работает, а ты за ним хвостом таскаться будешь?

– Он найдет время, чтобы меня обнять, и мне этого будет достаточно.

Чувствую, как эмоции становятся только ярче, это уже просто невозможно. Мама словно ненавистью к нему горит, ну или наоборот: до сих пор любит, но никак не может разобраться со своими тараканами.

Не знаю и не уверена, что знать хочу.

– Тогда выбирай, – внезапно говорит она и складывает руки на груди. А я смотрю на нее с недоумением и не понимаю, что она имеет в виду. Потому что если то, о чем я думаю, это совсем уж кошмар…

– Выбирать что?

– Или я, или он. Если ты поедешь в Москву – можешь там и оставаться. Выберешь его, назад не возвращайся. Не пущу, – говорит она и выходит из моей комнаты, показательно громко хлопая дверью.

Чего-о-о?

Это что было вообще? Она серьезно? Поставила меня перед выбором? Как можно выбрать между мамой и папой? Как это вообще?

Чувствую, как под веками собираются слезы от сильной обиды. Я ожидала от нее всего, но точно не этого. Словно удар под дых! Разве можно ставить своего ребенка перед таким выбором? Да, в конце концов, я взрослый человек! Мне восемнадцать! Как можно говорить такое из-за того, что я просто хочу навестить отца?

Мне становится так обидно и горько, что решение приходит само собой. Я поеду к папе, это даже не обсуждается. Раз она так просто готова попрощаться со мной и отправить жить в чужой город, то поступлю именно так. Папа бы никогда так не сказал… Он отпускал меня с тяжелым сердцем, со словами, что двери его дома всегда для меня открыты. А тут… Не пущу, говорит.

Ну и пожалуйста, что ж.

Поэтому я закидываю намного больше вещей, чем планировала. Рамочки с фотками, планшет, какие-то книги, несколько наборов формы для танцев… От слез и обиды я почти не даю себе отчет в том, что беру. Просто хватаю все подряд, сметаю с полок из шкафа в надежде, что точно беру все самое необходимое для жизни и не буду потом плакать по вещам, что оставила в Питере. Не вернусь больше!

Все взять не получается конечно, а больше чем один чемодан и рюкзак я банально не утащу. Но беру максимум того, что смогу забрать, и минут через двадцать выкатываюсь с этим всем добром в прихожую. Все еще не могу успокоиться, я не отличаюсь тем, что быстро остываю. Наоборот. Я горю до последнего, меня трогать не надо не то что ближайшие полчаса, лучше ближайший месяц!

А вот мама… Она как раз наоборот. Вспылит, а через десять минут делает вид, что ничего не произошло.

Так и сейчас. Я вижу краем глаза, что она тоже входит в прихожую, когда натягиваю кроссовки. Уже знаю, что она скажет.

– Ди, ты правда собралась к нему? Успокойся. Ну поссорились, с кем не бывает. У тебя поступление скоро! Давай остывай и пойдем прогуляемся.

Так все просто у нее! Словно и не было ничего! Словно и не выгоняла она меня, и папу не оскорбляла, и мнение мое в очередной раз слушать не хотела!

Я люблю маму, правда, но большего эгоиста, чем эта женщина, я в жизни своей не встречала.

– Я еду к папе. И поступать буду там! – отвечаю ей, надеваю рюкзак, хватаю чемодан за ручку.

– Я тебя не отпускала.

– А меня не надо отпускать! Во-первых, мне уже есть восемнадцать. Во-вторых, ты меня выгнала, если забыла. Так что спасибо за все, мама, но я ухожу.

Хлопнуть дверью, к сожалению, не выходит, но ухожу я с гордостью и очередными слезами на глазах. Обидно же! Но ничего… Приеду к папе, он меня успокоит.

Вызываю такси и слушаю, как мама из окна на весь двор кричит о том, что я сто раз пожалею о своем решении и обязательно приползу к ней. Я никогда не пойму эту женщину. Минуту назад она собиралась со мной прогуляться, когда за двадцать минут до этого выгоняла из дома. Надеюсь, когда я буду родителем, буду больше похожа на папу… Его подход к воспитанию мне все-таки сильно ближе.

Наконец-то приезжает такси и увозит меня от этого сумасшествия на вокзал. Я, конечно, рискнула сорваться и даже не посмотрела билеты, но не думаю, что приобрести будет проблемой…

И проблемы на самом деле никакой нет. Идеально: поехать в ночь и утром быть уже в Москве. Выезжать через полчаса, поэтому я сажусь на свободное место в зале ожидания, достаю электронную книгу и продолжаю читать роман, который начала вчера. Так хорошо тут все у всех… Любовь, ухаживания. А мне бы хоть с родителями разобраться, не то что в какие-то там отношения метить.

За таким занятием время пролетает незаметно, и через назначенные полчаса я уже лежу на своей верхней полке.

Мне грустно, на самом деле настроение где-то чуть ниже плинтуса, но стараюсь не унывать. Еду ведь к папе! А то, что с мамой поссорилась, это, к сожалению, довольно частая история. Она остынет, как всегда, но я-то нет. Таких слов она мне еще не говорила, и забыть я вряд ли смогу. Остается надеяться, что папа разрешит пожить у него! Надо только найти его новую квартиру, я там ни разу еще не была… Но адрес есть! Я отправляла ему подарки почтой.

Эмоции, собранные за день, выливаются крепким сном на верхней полке под умиротворяющий стук колес поезда. Я просыпаюсь уже в сильно лучшем настроении, готова рвать и метать, завоевывать мир и все прочее. Поэтому немедля беру такси, называю адрес папы и мчу, счастливая, к нему, по пути записывая истории в соцсети.

Подниматься к нему не только тяжело из-за чемодана, но и довольно волнительно. Я не знаю, дома ли он, правильный ли адрес я вообще нашла, как он отреагирует и все прочее… А еще я очень соскучилась и от этого волнуюсь тоже.

Та-а-а-к… шестой этаж, пятьдесят пятая. Вроде бы оно.

Собираюсь с духом. Звоню!

Сначала тишина, я уже думаю, что он или спит, или вообще не дома, но потом слышу шаги. Два оборота замка, и…

– Папулечка, сюрприз! – говорю ему с широченной улыбкой.

– Мышка?

Глава 3
Виктор

Не верю своим глазам!

Мой мышонок, моя вредная и самая любимая малявка, которая открещивается от этого прозвища со своих девяти лет, стоит на пороге моей холостяцкой квартиры и обнимает так крепко, что даже дышать тяжело.

Но даже учитывая легкий дискомфорт, я просто не могу ее отпустить! Скучал жутко, нет в мире слов таких, чтобы описать состояние человека, который долгие месяцы не мог обнять свою любимую и единственную дочь. Я, по крайней мере, таких слов не знаю.

Так и стоим на пороге, даже дверь не закрыли, кормим любопытную соседку из квартиры напротив новыми сплетнями. Она вечно в глазок наблюдает, кто к кому ходит, а тут целый сериал! Я-то почти год один жил, а тут приехала лисица моя, стоит пищит от счастья.

Я не пищу, конечно, но почти вслух мурлыкаю. Повезло пацанам сегодня, Палыч не будет злым. За последний год такое настроение для меня – редкость. Не было причины ему быть хорошим, только результаты на играх меня радовали.

– Па-а-а-ап, я так скучала, – бормочет мне в грудь, окончательно делая из меня размякшего кота на сегодня.

– И я очень скучал, Мышка моя. Зайдем?

– Угу, – кивает, отстраняется и наклоняется, чтобы поднять просто огромный чемодан.

Перехватываю его – неподъемный! Как она вообще умудрилась с ним приехать? Он весит больше ее, без шуток.

– Ты кирпичей натащила? – посмеиваюсь, ставлю чемодан в прихожую и наконец-то закрываю дверь. – Что там такое тяжелое, Мышка?

– Там вещи, – говорит неожиданно тихо и прикусывает губу. Ну, вещи так вещи, это хорошо. Видимо, дочь надолго приехала, это втройне хорошо.

– Понял, – киваю ей и обнимаю за плечи, машинально в макушку целую, так скучал! Чувствую себя сопляком каким-то, но не могу иначе, лучшее событие за год случилось сегодня. Лучшее событие за всю жизнь стоит у меня на пороге… – Пошли завтракать. Голодная?

– Готова съесть слона! Что на завтрак?

– Все, что привезет нам доставка, – посмеиваюсь и вручаю ей телефон. – Заказывай что душе угодно, а я быстро в ванную. Карта привязана там.

– Самый лучший папа! – кричит мне в спину дочь, когда выхожу из кухни.

Умываюсь, пытаюсь прийти в себя, потому что все еще ничего толком не понимаю. Как она приехала? Как это одна? С вещами… почему не предупредила тогда? Я бы встретил, чтобы сумку не тащила, в конце концов, да и с едой подготовился бы… И как вообще Ира отпустила ее ко мне? Это что-то из области фантастики, надо устроить допрос.

Когда возвращаюсь, Мышка сидит вся счастливая на кухне в телефоне, как обычно, сторис свои снимает. Я все смотрю, даже когда их двадцать за день. Она просто меня в лучшие друзья добавила, все зеленые кружочки разрешает просматривать, доверяет мне, походу.

– Заказала?

– Да! Десять минут – и приедут.

– Отлично. Пока кофе сделаю. А ты пока расскажешь, каким чудом твоя матушка отпустила тебя ко мне, еще и одну. Планеты встали в нужный дом? Или что произошло? – спрашиваю и включаю кофеварку. Диана любит с молоком, и по счастливой случайности хотя бы молоко у меня как раз есть. Стоит бутылка среди пустых полок в компании сосисок для Марфы. – А кстати… где Марфа?

– Вот, – посмеивается дочь и кивает вниз. Ясно. Кошка уже клубочком свернулась на ее коленях и спит без задних ног. Это только я у нее не в фаворе, Диану она любит с первых дней появления тут. – А по поводу мамы… Не то чтобы она отпустила меня, конечно.

– Ты что, сбежала? – разворачиваюсь к ней. Если да – получит сейчас же. У нас с Ирой, конечно, хреновые отношения, но обижать мать я не разрешу.

– Не сбежала! Я просто хотела к тебе в гости, она психанула. Ну и… выгнала меня.

Бутылка падает из рук на стол от таких заявлений. Я разворачиваюсь к дочери и пытаюсь понять, шутит она так со мной или нет. Потому что такой юмор я не понимаю, но если правда…

– Еще раз, – сквозь зубы, потому что психую уже. С пол-оборота завожусь, как и всегда, когда дело касается моей дочери.

– Она меня выгнала, – выдыхает дочь и грустнеет на глазах. – Сказала, что если я к тебе поеду, то могу вообще больше никогда не возвращаться. Ну а я и так уже соскучилась очень, а тут из принципа вещи собрала и поехала. И, в общем-то… Можно у тебя пожить?

– У меня – это дома, Мышка. Я буду счастлив.

И я правда буду счастлив. Но пока очень-очень злюсь на Ирину. А то, что Дианка из принципа приехала, – не удивлен. Принципиальности в ней хоть отбавляй, от всех нахватала: и от матери, и от меня.

– Самый лучший папа!

– А ты подлиза, – посмеиваюсь, встаю, целую ее в макушку и иду открывать дверь курьеру, который привез нам… – Бургеры, Ди? На завтрак?

Вот бестолковка мелкая, а!

* * *

Уезжать сегодня вообще не хочется, хотя я каждый день спешу во дворец с радостью. Просто раньше это спасало меня от одиночества, а сейчас отбирает меня у любимого ребенка, хотя понимание того, что живет она теперь со мной, немного облегчает душу.

Все утро мы болтаем обо всем подряд, игнорируя тему Ирины, потому что пока она еще очень дочку расстраивает. Потом обсудим.

Мелкая покрасила пряди волос в розовый. Мое мнение на этот счет ее, конечно, не очень волнует, поэтому я просто закатил глаза и после трех минут «ну согласись, что красиво» все-таки согласился.

Сказала, поступать будет в Москве, на хореографа, как и хотела. Моя дочь, горжусь невыносимо. Откроем ей школу танцев, будет мелочь учить. Точно же вся в меня. От этого Ирина и бесится. Потому что я-то ее не устраиваю как пример для подражания. А дочь так не считает.

Приходится в итоге расстаться и уехать во дворец. Даже зову Ди с собой, но она отнекивается, говорит, что после жутко неудобной верхней полки будет спать весь день, поэтому еду один, но в восхитительном настроении!

До начала сезона пара месяцев еще, поэтому сегодня пусть Сергеевна их гоняет, я буду добрым полицейским, потому что могу себе позволить!

Приезжаю во дворец, дом родной уже, столько всего пережил тут… Пацаны, как обычно, раньше меня на месте, тоже все уже прописались тут. Захожу в раздевалку, поздороваться, и с порога на меня сыплются вопросы.

– Виктор Палыч, а ты чего довольный такой? – спрашивает Савельев. Каждой бочке затычка, без его комментария, конечно, не проживет никто.

– Счастье у Палыча, повезло вам сегодня, – отвечаю и опять как идиот улыбаюсь. Ну что такое! Надо брать себя в руки, а то разленятся все.

– Девушку нашел? – Леха, еще один шутник. Не команда, а сборище клоунов. Им бы в цирк, а не на лед.

– Полгода развода у меня сегодня, какую девушку?

– То есть ты холостяк еще? – спрашивает Сашка. Вот Степанов до этого момента мне вообще нормальным казался.

– Что вам надо от меня? Заняться нечем?

– Да мы просто спросили!

– Просто… Все у вас просто! – договариваю, и дверь хлопает. Оборачиваюсь, вратарь мой, Дима. Горе-хоккеист. – Горин, где тебя носит? Все уже тут!

– Так до тренировки еще двадцать минут, Виктор Палыч!

– Но все уже тут! Считай опоздал. Логично?

– Не очень…

– Чего-чего говоришь? Не расслышал…

– Да, Виктор Палыч, логично. Переодеться-то можно?

– Нужно! – говорю ему и выхожу из раздевалки, слыша в спину шепот: «Что это с ним сегодня?»

А у него счастье! Дома спит. С дурацкими розовыми прядями в волосах, но счастье.

На тренировке сегодня даже никто не косячит, и удивительно, но даже Горин удивляет четкостью в рамке. Не самый лучший он вратарь у меня конечно, хотя пацан неплохой вроде. Но вечно ему чего-то не хватает… Опыта! Молодой еще совсем, двадцать один вот только стукнуло, а уже в КХЛ забрали. Надежность рухнула, когда соперниками стали мужики под тридцать лет с огромным опытом на льду, но мы подтянем, заиграет еще парень, чувствую. Пинка бы ему хорошего кто дал… Мои не работают, другое надо.

– Горин, тебе бы влюбиться!

– Чего вдруг?

– Ты, когда выпендриваться начинаешь, играешь лучше. Будет тебе стимул: перед девушкой хвостом крутить. Там, смотри, и на важных матчах в рамке стоять будешь.

– Я и без любви этой вашей справлюсь, – говорит мне, проходя мимо в раздевалку после окончания тренировки. Бабник он известный, но кто в его возрасте таким не был-то, собственно. Я не был, но я и до двадцати одного все успел.

– Ну так справляйся давай! Сезон скоро, ставки на тебя делаю.

– Виктор Палыч! – зовет меня Сабиров, и я закатываю глаза. Что ж им всем-то надо от меня сегодня? Именно тогда, когда у меня нет кучи тренировок и я могу спокойно пойти домой к дочери, всем что-то надо.

– Чего тебе?

– Тут это… дело такое…

Они подтягиваются все, и я понимаю, что пахнет жареным. Точно придурки натворили что-то, а мне опять разгребать. Ну здоровые все лбы, елки-палки! Несильно младше меня, что опять стряслось-то?

– Сабиров, если вы куда-то встряли, я вас под лед закатаю.

– Не-не, Палыч, не психуй, – говорит Ковалев. – Мы просто от всей души тебе помочь захотели! А то ты грустненький ходишь в последний год и, короче…

– У кого короче, тот сидит дома и отращивает, – говорит Сава. – А мы тебе девушку нашли!

– Еще раз… – не верю своим ушам и переспрашиваю, чтобы понять, не послышалось ли мне. – Вы сделали что?

– Анкету твою на сайте знакомств создали, с девчонками пообщались, самую классную выбрали! Всё для тебя, – резюмирует Захаров с улыбкой, только вот я вообще веселья не разделяю.

– Вот идиоты… Вы бы так шайбы забивали, как самодеятельностью занимаетесь! Удаляйте все, чтобы я подобного больше не слышал.

– Так это, Палыч… не получится уже. У вас столик через час в рестике Тимура. Она ждать будет, не по-мужски как-то девчонку кидать.

– А херней страдать по-мужски? – психую. Ну довели! Даже такой хороший день умудрились испортить.

– Все оплачено, – подливает масла в огонь Сабиров. – Пообедаете вместе, познакомитесь, ну а дальше, может, и закрутится что-нибудь…

– Остатки нервов моих от вас закрутятся скоро! Придурки…

Разворачиваюсь, ухожу. Слов нет на этих идиотов. Сайт знакомств! Додумались еще… Даром почти по тридцать лет некоторым, детвора еще зеленая, раз такой хренью страдают.

– Через час! – кричат хором в спину, и я вздыхаю. Потому что и правда не по-мужски девчонку бросать.

Придурки.

Глава 4
Диана

Так сладко сплю… После жуткой верхней полки и в целом не самой удобной кровати дома папин матрас – просто как счастье в жизни! И уснула моментально, и просыпаться совсем не хочется, только третий раз уже орущий на всю комнату телефон все-таки заставляет открыть глаза.

Ну кому там что от меня надо?

С трудом фокусирую зрение, а потом сбрасываю вызов. Мама. На экране наша с ней фотка с просто отпадного дня, что был прошлой зимой, но даже воспоминания о светлом не помогут мне ее простить. Да, я обижена! Это логично. Мне обидно и больно от такого отношения, и, конечно, я не готова с ней разговаривать, по-моему, это адекватно.

Именно поэтому я сбрасываю еще три следующих звонка, а потом и вовсе ставлю режим «без звука». Не хочу я разговаривать, по крайней мере пока.

Но уснуть заново уже не выходит, потому что сон расплескался на волнах всех эмоций. И я решаю позвонить папе, потому что вдруг мама, не дозвонившись мне, решит набрать ему? Не уверена, конечно, что у нее есть его номер, но вдруг?! Надо предупредить его, чтобы он трубку не брал, от греха подальше.

Зеваю, вставать вообще не хочу, набираю папу. Он берет трубку с третьего гудка, и по звуку я слышу, что он в машине.

– Проснулась, Мышка?

– Разбудили, – ворчу и снова зеваю. – Папуль, а ты далеко сейчас? Куда едешь?

– Не поверишь, – вздыхает он и явно недовольным голосом говорит: – Еду на свидание.

– Ого! Девушку нашел?

– Двадцать три дебила я себе нашел, а они херней страдают. Поем и вернусь, расскажу потом.

– Ладно, – хихикаю, уже хочу знать подробности. Папа всегда очень смешно о своих «Фениксах» отзывается, особенно когда они творят что-то прикольное. А творят они постоянно! Хочу с ними со всеми познакомиться, у них явно не бывает скучно.

– У тебя все хорошо?

– Да-а-а! Я просто хотела сказать, что если вдруг мама тебе будет звонить, не бери трубку, пожалуйста. А то мне названивает…

– Ты ее игнорируешь? – спрашивает папа вмиг изменившимся тоном. Дайте этому мужчине премию какую-нибудь за человечность, пожалуйста. Потому что я не понимаю, как можно пережить столько плохого от одной женщины и все равно до последнего ее защищать. Просто уже знаю, что он скажет… Поэтому тихо угукаю, отвечая на вопрос. – Она волнуется, дочь.

– Только о самой себе она волнуется! – психую, все еще не могу простить ее.

– Отлично, – разрешает мне сказать именно так, – но трубку надо взять, чтобы мама знала, что ты жива и здорова. Хорошо?

– Ну па!

– И я тебя, Мышка. Скоро буду.

Он бросает трубку, как всегда оставляя последнее слово за собой, и я падаю лицом в подушку, заглушая хныканье. Одни диктаторы кругом! Но с папой проще… И в целом-то он прав, я понимаю, но никуда свою обиду деть не могу, она кусает меня, и кусает больно! Но слово папы для меня всегда было законом, есть и будет. Я могу психовать сколько угодно, но всегда его послушаю, и он это знает… И пользуется этим наверняка!

Поэтому сквозь слезы обиды, злости и грусти я все-таки беру трубку, когда мама звонит в следующий раз.

– Алло, – отвечаю негромко, сразу нарываясь на крики. Да-да, я сама виновата, что не отвечала, но неужели обязательно сразу кричать?

– Ди, это не смешно! Я звонила кучу раз! Что за концерты?!

– Никаких концертов, ма, я спала, – говорю ей и тут же зеваю, словно подтверждая свои слова.

– Где? На вокзале? Я приеду тебя заберу!

– Ма, я уехала к папе и спала у него, ни с какого вокзала меня забирать не надо.

– Ты серьезно уехала? – тут же меняется ее тон. Если до этого я и правда слышала нотки обеспокоенности, то сейчас… нет. Там совсем другие нотки, и мне от них некомфортно. – И он спокойно тебя принял? Даже не удосужился сообщить мне?!

– А ему что, надо было выгнать меня? – злюсь, мне так обидно! Ну почему мы не можем быть просто подругами, а? – И он не знал, что ты не в курсе, где я, хватит уже его обижать!

– Да никто твоего папашу не трогает, – фыркает она и, я готова поспорить, закатывает глаза в своей излюбленной привычке. – Когда тебя дома ждать?

– Никогда, – говорю на выдохе, набравшись смелости. – Ты сама сказала, мам, что я могу не возвращаться, если поеду к нему, что ты меня не пустишь. Я уехала, значит, все. Папа меня не выгнал, а к тебе… я не вернусь. Ты меня очень обидела этими словами. Поступлю тут на хореографа, как и мечтала.

– Что ты несешь?! – злится она. – Дура, ты же жизнь себе сломаешь! Ничего не добьешься и будешь сутками торчать с этими неблагодарными детьми? А жить где? В его съемной однушке? Не сходи с ума, возвращайся домой!

– Вообще-то у него двушка, – сквозь слезы машинально начинаю защищать папу, – и скоро мы переедем в его большую квартиру! И я всего добьюсь, понятно? Спасибо, что веришь в меня. Не удивляйся тогда, если в следующий раз я снова не возьму трубку.

Сбрасываю звонок, чувствую сильную дрожь. Меня трясет так, словно я сижу на оголенных проводах и через каждую клеточку проходит ток.

Так обидно! Что я даже не пытаюсь не заплакать, реву взахлеб, стараясь делать это хотя бы потише, чтобы папе соседи не предъявляли ничего.

Ну почему она так говорит? Я же знаю, что любит меня, но когда что-то не по ее – как будто сходит с ума! Обижает меня, даже не понимая, как сильно словами ранит. Мне в жизни больше всего не хватало ее поддержки, потому что танцы мои она критиковала всегда. И то у меня не так, и это, и время я зря трачу. Даже на выступления не ходила толком! А папа ходил. По возможности бежал ко мне с тренировок, хлопал громче всех в зале и на меня одну смотрел! Ни у кого почти папы не ходили на концерты, а мой всегда рядом был. А мама нет…

А я хотела бы, чтобы мама тоже приходила. Но, видимо, не судьба нам с ней быть рядом. Бывает и такое, а бывает и хуже, так что мне еще даже повезло. Но все еще очень обидно, поэтому я плачу очень-очень долго, выплескивая все накопленные за день эмоции, а потом иду в душ, чтобы весь этот негатив с себя смыть.

В конце концов, новая жизнь! Папа, Москва, поступление, снова танцы! Обязательно нужно будет сходить в студию, где я занималась, вернуться туда, давно не танцевала, пора начинать снова.

* * *

Папы до сих пор нет, поэтому я решаю прогуляться до магазина и затариться продуктами. Как он вообще живет, когда у него в холодильнике одни сосиски и молоко? Чем питается? На доставках своих… Я не кулинар от Бога, конечно, но человеческий ужин приготовить могу, пусть лопает, а то в этих полуфабрикатах же никакой души!

Иду, хорошо так… Птички поют, тепло, цветочки повсюду. Папа живет не очень далеко от той квартиры, в которой жили мы, поэтому на местности ориентируюсь довольно быстро. Где тут магазин, я знаю…

Но прохожу мимо любимой когда-то кофейни, где делают просто волшебную выпечку. Я за нее душу готова продать! И раз в неделю позволяла себе раньше лакомиться десертами. Поэтому сворачиваю туда, собираясь побаловать себя и сегодня. А магазин подождет… В конце концов, папа все равно еще не приехал.

И боже, как же тут пахнет! От этой сладости даже кружится голова немного. Улыбаюсь, оказываясь внутри, столько воспоминаний с этим местом связано… Мы очень часто с девчонками с танцев заходили сюда за кофе, сидели за столиком и громко хохотали, пока на нас не начинали поглядывать косо другие посетители.

– Добрый день, что будете заказывать? – вырывает меня из мыслей милая девушка, работающая в заведении. Беру обожаемые раф и круассаны с джемом и иду за столик у окна, наслаждаясь любимым местом. Ну тут правда очень классно!

Делаю фотку в сторис, так привыкла вести соцсети, что уже не могу иначе, жду свой заказ и просматриваю ленту. Вижу два сообщения от мамы, но читать не решаюсь, потому что реветь на людях я пока не готова…

За соседним столиком сидит какая-то несуразная парочка, привлекая мой слишком любопытный нос. Я не подслушиваю, честно, случайно! Просто они говорят очень громко.

Парень какой-то… ну, который себя любит больше всего мира. Девчонка вообще не большого ума, сразу видно. Не слишком уж они смотрятся, если честно. Что только делают вместе?

– Ты реально ничего не закажешь? – спрашивает он у нее.

– Тут все калорийное… Я такое не ем.

Закатываю глаза. Моя ты хорошая. А я ем! С удовольствием. Как раз мне приносят мой заказ, и я с аппетитом кусаю огромный кусок политого сверху шоколадом круассана. Закрываю глаза и даже стону от блаженства, это просто волшебно! А потом глаза открываю и замечаю, что этот парень смотрит на меня… Ой.

– Что? – спрашиваю у него. Не суперледи я, конечно, да. Люди вон кусочек тортика себе позволить не могут, красивые ходят, лишнего слова не скажут. И я… лопаю круассан. Но мне все равно, мне вкусно – это главное.

– Ничего, – усмехается он и наконец-то отворачивается. Вот странный…

Они почти не разговаривают, я даже практически теряю к ним интерес, но потом он начинает пытаться ее рассмешить, и я снова прислушиваюсь. Очень долго пытается, честности ради! Старательный.

– Ну ладно, последняя шутка, – говорит он со вздохом, – иначе я не знаю, что тебя еще может развеселить. Кем становится черепашка, когда вырастает, знаешь?

– Эм… – думает она. – Нет.

– Черепавлом, – выдает парень. Он явно ждет реакции от нее, но смеяться на всю кофейню начинаю я! Боже… Даже немного стыдно, но это очень смешно! Я обожаю такой тупенький юмор, особенно когда он в моменте заходит на ура. И сейчас тот самый момент! Я смеюсь так, что чуть не проливаю на себя кофе, слава богу, что не делала глоток в этот момент.

– По-твоему, смешно? – внезапно говорит эта девушка, и я даже оборачиваюсь, чтобы понять, не мне ли это было адресовано. Но – не мне. А я почти была готова объяснить ей в деталях, что да, это смешно.

– Ну, девушка вот смеется, – отвечает тот парень.

– Ну с ней тогда и встречайся! – выдает она неожиданно, встает и уходит. Фурор! Я как сериал посмотрела, обожаю такое.

Все еще хихикая, допиваю кофе, съедаю последний кусок круассана и только собираюсь встать и пойти в магазин, как тот парень подсаживается ко мне и выдает:

– А она дала дельный совет! Давай знакомиться? Я Дима.

Здравствуйте, приехали. Вот только Димы в жизни мне и не хватало…

Глава 5
Виктор

Нет, ну вырастил же придурков на свою голову, а! Вроде старался нормальными воспитывать, а они все равно бестолочи, все до единого! По тридцать лет, а ума нет. Девушку они мне нашли… Идиоты.

Под лед закатаю! Честное слово, доведут когда-нибудь – и закатаю.

Психуя, еду в ресторан, потому что кидать девушку и правда некрасиво. Тем более что они от моего имени общались, и не джентльменом покажусь как раз я! А я джентльмен. Почти всегда. Кроме тренировок, но там и не надо.

Паркуюсь у ресторана Сабирова. Этот тоже мне! Взрослый мужик, бизнесмен вон, музыкант, а детство наравне с остальными в жопе играет. Еще говорят, что спортсмены серьезные. Я таких не знаю, мои все с прибабахом.

Злюсь на них! Терпеть не могу такую самодеятельность. И домой к дочери я хотел больше, чем пожрать в пафосном ресторане. Ох, устрою я им завтра кроссфит на льду, пусть всю свою неистраченную энергию в нужное русло направляют.

Прохожу внутрь, меня встречает администратор, указывает мне на нужный столик, и я туда иду, и…

Мать твою, да ей восемнадцать-то хоть есть?! У меня дочь старше, идиоты! Это точно нужный столик?

Возвращаюсь к админу. Уточню! От греха подальше, меня же посадят.

– Прошу прощения, – спрашиваю у девушки. Она как-то странно смотрит на меня. В целом неудивительно, там в зале ребенок сидит! – Мне точно тот столик нужен?

– Да, – говорит с натянутой улыбкой. – Тимур Давидович предупредил о вашем, кхм, свидании, и девушка тоже пришла по этому запросу. Она ожидает именно вас, Виктор, уже примерно минут семь.

– Господи, ну клоуны! – закатываю я глаза и все-таки иду к столику.

Блядский цирк, других слов не найду просто. Подсунули мне ребенка и умудрились назвать это свиданием! Ладно там есть у меня зеленые еще пацаны, но мои-то старшие головой не думают вообще? Мало того, что полезли, так еще и выставили меня непонятно кем.

Сажусь за столик, девушка отрывается от разглядывания меню и поднимает на меня взгляд. Если я там еще и разочарование увижу, им завтра точно не жить. Но нет, улыбается. Повезло придуркам.

– Виктор, – протягиваю ей руку, напоминая себе каждую секунду, что я джентльмен и материться и нервничать при девушке не комильфо.

– Маша, – кивает она и краснеет, вкладывая свою ладонь в мою руку.

Так, куда краснеем? Остановка, красота, я максимум тебя могу с дочерью своей познакомить и отправить в куклы играть.

– Маша, очень приятно. Понимаете, тут такое недоразумение вышло… Я ни с кем знакомств не ищу, это подопечные мои, просто в голову ударенные немного, от моего имени вам написали. Поэтому предлагаю замять этот инцидент, вкусно поужинать, раз уж все оплачено, и разойтись.

– Я вам не понравилась? – спрашивает она, вдруг надувая губы. Ой-ей… было бы мне меньше двадцати, я бы, может, на такую куклу и залип. Но вот сейчас никак, кроме как дочерью, воспринимать ее не могу. Увы и ах.

– Маша, вы прекрасная девушка, но все-таки нам не по пути с вами. Я сильно старше.

– Меня не пугает! – вдруг говорит она. Приехали.

– Зато пугает меня. Заказывайте что хотите, ужинайте, все оплачено, а я, пожалуй, пойду.

Понимаю, что мое джентльменство тут до добра не доведет, и просто сбегаю из ресторана, оставляя ее одну.

А что мне ей сказать-то надо было? Подумает еще что-то не то, а мне такого счастья не надо.

Выхожу на улицу, сажусь в машину, на нервах хочу написать своим воробьям, чтобы перед завтрашними тренировками хорошо поспали и поели, силы будут нужны. Но не нахожу телефон в карманах и понимаю, что оставил его на столе. Да твою ж… И возвращаться вообще не хочется, но выбора-то особо нет.

Выхожу из тачки, но не успеваю дойти даже до входной двери, как девушка-администратор выбегает на улицу с моим телефоном в руках, осматриваясь по сторонам, не уехал ли я.

– Вы – мое спасение! – говорю ей, подходя справа. Она дергается от неожиданности.

– Вы забыли телефон, ваша девушка… отдала мне, в общем-то.

– Не девушка, но… не важно. Недоразумение вышло, – отмахиваюсь, забирая у нее мобильник. – Спасибо вам.

– Пожалуйста, – хмыкает она. И вдруг продолжает: – А раньше говорил, что малолетки тебе не нравятся. А сейчас как? Ей восемнадцать-то хоть есть?

Чего-о-о-о?

Смотрю на нее, пытаясь понять, о чем речь и откуда предъява. Я пустых предъяв не люблю, но тут как будто и не пусто было!

Пытаюсь запустить шестеренки в голове, смотрю на девушку. Не знаю я ее! Красивая, спору нет, эффектная очень, но реально не знаю.

А кому я мог сказать такую фразу?

Со мной во дворе в детстве девочка жила, лет на шесть меня младше. Короче, мелкая совсем. Ну, мамы наши общались, мы иногда пересекались соответственно. Она мне в свои шесть выдала, что влюбилась в меня. И в семь. И в восемь. И даже в десять, когда у меня был выпускной, она подошла ко мне и сказала, что не сможет жить без моего присутствия в школе. Ну я ей тогда эту фразу слово в слово сказал, и…

– Марина?! – осеняет меня.

Губы девушки тут же трогает улыбка. И знакомая ямочка заставляет понять, что точно она! Да ладно… Вот так совпадение, вот это встреча!

– Привет, Витя, – говорит она, глядя на меня. Вау… – Не стыдно тебе? Она ж и правда ребенок еще. И бросил ее там, – начинает она мне дальше предъявлять очень спокойным голосом. Но все это обманчиво, я и сам знаю! Потому что делаю точно так же.

– Да это пацаны мои, хоккеисты, придурки. Узнали о разводе и девушку мне найти пытаются, а я не просил!

– Ты развелся? – спрашивает. – Точнее, ты женат был?

– Да, до фига чего произошло. Мы с тобой с того выпускного-то и не виделись…

– Ну, ты ясно дал понять, что нам не по пути, – посмеивается она, а мне вдруг стыдно становится. Еще не хватало! Надо как-то по-человечески пообщаться хоть сейчас, мне-то не семнадцать уже.

– Может, увидимся на днях? Поболтаем, все-таки не чужие люди. Считай, выросли вместе.

– Давай, можно, – пожимает она плечами. – Только я пока без выходных, Александра мне помогала, но она в декрете, а я одна, и…

– Сабиров поработает, – рычу. Совсем загонял ее! – Я договорюсь. Номер свой оставь. Наберу.

Марина хихикает, но забирает из моих рук телефон и вбивает туда свой номер.

– Прикольно, конечно, когда над твоим начальником есть начальство.

– Ну, тут-то я не начальство ему, – хмыкаю. Делаю дозвон, чтобы у нее мой номер отразился, быстро сохраняю как «Марина мелкая». Все время я ее так называл. И пусть она не мелкая давно, да и я не пацан, просто так точно пойму.

– Но тем не менее это не мешает тебе и тут командовать, – закатывает она глаза. – Ладно, мне пора работать. Была рада увидеться, – говорит она и сбегает в ресторан, а я не знаю, правду говорит мне или врет.

– И мне! – отвечаю запоздало. И я точно не вру, приятно было.

Вообще неожиданно! Я помню ее мелкой десятилетней прилипалой, а тут такая Марина… Интересно, а как она меня узнала? Или я с семнадцати не изменился совсем? Это как раз вряд ли. Воробьи мои всю кровь выпили, постарел точно. Потому что до меня сейчас доходит, почему она на меня так смотрела, когда я только пришел: узнала! А я нет, потому что в этой красивой женщине невозможно было узнать ту вредную мелочь.

Это сколько ей сейчас? Лет тридцать примерно? Уже и не мелочь… Как странно возраст шутит над нами в разные периоды времени. Лет через двадцать скажу, что и Маша из рестика не таким уж ребенком была, да.

Ой…

Вздыхаю, все-таки пишу в чат своим придуркам, что идиоты они редкостные, сажусь за руль и уезжаю домой. Там Мышка моя! И кошка не кормлена. Надо взять дочь и поехать по магазинам, а то у меня на полках холодильника молоко и сосиски, на таком даже Марфа вон жить отказывается. Все рычит на меня и фыркает. А Дианке сразу на руки прыгнула, как та приехала. Конечно! Мышка ее всегда больше всех любила, а у меня времени на телячьи нежности нет, все строго. Покормил, лоток почистил, воды дал, дай бог, не забыл на балконе.

Может, со мной поэтому развелись? Так себе я мужик для жизни, чего уж скрывать.

Но думать я об этом сегодня не буду, и так весь год думал! Надоело. Праздник в честь приезда дочери продолжается, и его обязательно нужно отметить. Поедем за покупками, надо будет взять торт. Повод-то есть! Палыч теперь не одинокий.

Если, конечно, Ира не приедет и не заберет у меня Дианку снова, как год назад. Ничьего мнения не спросила даже, увезла и все. Но я заслужил, наверное. Сейчас уже многое переосмыслил за этот год.

Еду домой, много думаю. Прокручиваю в голове весь день, посмеиваюсь от тупости и неловкости ситуации, улыбаюсь приятной встрече со старой знакомой. Надо и правда будет как-нибудь выкроить время и выпить с ней кофе, все-таки все детство, считай, рядом росли!

Паркуюсь во дворе, бегу на нужный этаж, опять у меня улыбка при одной только мысли, что дома не пусто, появляется. Я, может, отец не самый лучший, но дочь свою нереально люблю. Голову за нее любому оторву даже не задумываясь. И мне правда счастливо, что она рядом теперь. Я скучал очень, а сейчас хорошо. Словно кусок сердца мне вернули.

Глава 6
Диана

Ладно, Дима оказался немного полезным. Сразу после кофейни я затащила его в продуктовый и заставила нести все мои покупки до самого лифта. Нет, ну а что?! У него явно был этот вечер запланирован под свидание, оно сорвалось, не бросать же его в одиночестве? Занятие ему нашла вот… Челночный бег с пакетами от супермаркета до лифта практически.

Он, кстати, вроде неплохой парень. Только с очень большой короной на голове, ну или он просто выпендривается передо мной, не знаю. Но это ничуть не лучше.

Юмор отменный, мне прямо заходит. Весь наш поход в магазин он рассказывал какие-то каламбуры, я хохотала как дурочка на весь супермаркет. Ну потому что как можно не засмеяться на фразе «невменяемый бухгалтер не отдает себе отчет»? Я засмеялась, конечно.

Он, правда, очень настойчиво пытался познакомиться поближе и выпросить мой номер… Думал, если я смеюсь, значит, он мне нравится. Интересный такой! Мне нужны были только твои руки, парень, и то в отношении тяжелых пакетов. На этом наша история закончена, внукам рассказывать, пожалуй, не будем.

Поэтому я помахала ему на прощанье, будучи почти на сто процентов уверенной в том, что мы не увидимся больше, нажала на кнопку закрывания дверей лифта и умчалась на теперь уже свой шестой этаж разбирать продукты и готовить папулику адекватный ужин.

Его дома еще нет, что к лучшему, поэтому затаскиваю пакеты по одному, а я их набрала целых три, с огромным трудом. А как этот Дима-то тащил их все три спокойно? Спортсмен, наверное. Ну, в целом уже все равно.

Успеваю достать из пакета только йогурт, как звонит телефон. Ма… Что снова? Мало поссорились? Недостаточно высказала?

Не хочу брать трубку совершенно, настроение тоже снова падает. И не потому, что я не хочу общаться с мамой, нет! Я, наоборот, очень сильно хочу. Но хочу нормально… А мама с ума сходит, обижает меня.

Но все-таки телефон в руки беру, потому что знаю, что за игнорирование мамы мне теперь от папы прилетит. Не страшно, конечно, потому что максимум, что он сделает, это прочитает нудную лекцию о том, почему так нельзя делать, но папу расстраивать мне не хочется. Всегда слушаюсь.

Поэтому, слушая его голос в голове, все-таки беру трубку, усаживаясь на высокий барный стул.

– Внимаю.

– Дочь, – вздыхает она. Не любит, когда я так отвечаю, злится сразу. – Вернись.

– Ма, не обижайся, но не вернусь. Для чего? Я тут поступать буду. Учебный год вот закончится, и сразу пойду пробоваться на следующий. Живу с папой, на танцы пойду в свою студию. Я скучала по дому, ма.

– А я по тебе скучаю! Тебе совсем не важно, да, в каком мать состоянии? Места себе не нахожу без дочери, а она даже не может сама позвонить, да я…

– Ира!

Ой… Я вот совершенно не поняла, как и когда это произошло. Я не услышала, как папа вошел. А вот он, видимо, услышал мой разговор с мамой. Потому что отбирает у меня телефон и стоит, угрожающе дышит в трубку.

– А ты чего лезешь вообще?! – слышу возглас мамы в трубке, спасибо громким динамикам. Но как же все это ужасно! Была семья, и нет семьи…

– Дианка такая же моя дочь, как и твоя. И она совершеннолетняя. Если решила приехать ко мне, так и будет. Все условия для жизни, я тебе гарантирую, ей обеспечу. Ты всегда можешь приехать в гости или она к тебе, если сама захочет. Но прекрати портить дочери настроение! Она дома, всё! Тема закрыта.

Я таким его давно не видела… Он по-настоящему рычит это в трубку, хотя на лице полная невозмутимость. Такой серьезный! Ему даже немного не идет, как будто возраста прибавляет. Папуля у меня не такой дома обычно. Веселый, смешной. А тут… скала. Я даже слово вставить не решаюсь.

– Привет, – говорю негромко, когда он бросает трубку и кладет мой телефон на стол. Злится, дышит почти огнем, еще секунда – и спалит тут все дотла. Это ему кто-то настроение вне дома испортил или мой разговор с мамой так не зашел?

– Привет, – выдыхает он, опускает плечи, как будто вся злость с него сходит сразу же. Приобнимает за плечи, целует в лоб. – Как день прошел?

– Отлично! Сходила за покупками, – киваю ему на пакеты.

– А я как раз хотел тебя в магазин утащить, – улыбается. – Как ты донесла столько?

– Ой, – машу рукой, знаю, что папа сейчас включит свою ревность сразу же. Он из адекватных у меня до поры до времени. А как только на горизонте парни появляются, разве что в окно с ружьем не выглядывает. – Знакомого встретила, он помог, – привираю ему немного. Хотя, с другой стороны, лжи как таковой вообще не было! Имя-то я его знаю уже, Дима. Значит, знакомый. Все сошлось, никакого вранья любимому папочке.

– Ну ладно, – хмурится папа, – помог, молодец, значит.

– Пусть живет? – хихикаю.

– Типа того.

– А твое свидание как? – спрашиваю у него. Он закатывает глаза и уходит по коридору в ванную мыть руки, а я бегу за ним, потому что интересно же вообще-то! – Эй, рассказывай! Красивая девушка? Влюбился уже?

– Она ровесница твоя, – говорит он недовольно. Присвистываю. Ого! Не, папа-то у меня красавчик, конечно… Но он наверняка не стал бы. У него железный аргумент: дочь такого же возраста. – Это придурки мои, воробьи ощипанные, завтра им устрою сладкую жизнь, – продолжает ворчать, – узнали о разводе и решили мне личную жизнь устроить. На сайте знакомств! Выложили там что-то, писали от моего имени. Тугодумы. Они бы на льду столько инициативы проявляли, бестолочи.

– Па, ну чего ты прямо так? Помочь хотели, – говорю ему, а сама едва сдерживаю смех. Он злой очень забавный, моет руки уже несколько минут, потому что мыслями вообще не здесь. А еще ситуация, конечно, умора: мой папа на сайте знакомств! Хотя, учитывая его график работы и возможность куда-то выбраться, ему и правда проще всего так любовь свою искать.

– Под лед закатаю всех. Все равно толку нет от них, – наконец-то он вытирает руки и уходит обратно на кухню.

– Ну ты тоже-то не принижай себя и их, вы в таблице в тройке лучших.

– Но не первые же. Вот закрепятся – прощу их. А пока нет – выгребать будут.

– Какой грозный у меня па, – посмеиваюсь и принимаюсь разбирать пакеты. – Что желает лучший в мире тренер? Пасту с курочкой, гречку?

– Желает, чтобы ты не уезжала, – внезапно признается он, и от этого мое сердце разгоняется за секунду до максимального темпа.

Я папина, всегда была и есть! И этот год был для меня очень болезненным из-за расставания с ним. Расчувствовавшись, обнимаю его и утыкаюсь лбом в грудь, слыша, как и его сердце колотится быстро. У меня самый лучший папа, кто бы там что ни говорил.

– Не уеду, – шепчу ему негромко и отстраняюсь.

Минутка нежности окончена, пора к делам.

Он все-таки выбирает пасту с курицей и, пока я готовлю, высказывает Марфе за то, что меня она любит, а к нему за столько лет так и не воспылала особыми чувствами.

– Ну па, я ей корм вкусный купила, мяском подкармливаю. А ты ей сосиски какие-то суешь.

– Не какие-то! Попрошу. Очень хорошие сосиски. Я и сам такие ем.

– Нашел чем хвастаться! Еду надо нормальную есть, а ты питаешься как попало.

– Нормальную готовить мне некогда. И я не умею. И некому мне.

– Тебе нужна жена! – выдаю вердикт. На самом деле я очень хочу, чтобы папа нашел свое счастье. Молодой, красивый, вся жизнь еще впереди! Может, мне самой устроить ему поиски? Так у меня все знакомые тоже моего возраста, он наверняка снова не оценит… И получать тогда будет не «Феникс», а я! А я не хочу получать…

– Я для семейной жизни не гожусь, Мышка, – качает он головой. – В этом твоя мать была права. Так себе из меня муж. Вот послезавтра снова выезд. Меня четыре дня не будет. Кому такое надо? Кто готов ждать?

– Я!

– Ты – другое.

– И ничего не другое. Если я есть, то и другая такая найдется. Главное – искать!

– Ты меня под алтарь загнать решила, дочь? Я от первого раза не отошел еще, – он грустно улыбается, и мне снова хочется его обнять! Он так любил маму, а она… Эх.

– Первый брак комом, – машу рукой, пытаясь разрядить обстановку. – Нужен второй.

– Что за желание меня женить? – удивляется он. Ну вот что тут удивительного-то? Все очень-очень просто.

– Хочу, чтобы ты был счастлив, – пожимаю плечами. – Видишь, какую ты меня хорошую воспитал? Потому что сам хороший. А одинокий, непорядок.

– Не одинокий больше, – говорит мне и щелкает по носу. Опять таю.

С таким отцом я никогда в жизни не найду себе парня. Не то чтобы я искала, конечно… Просто вдруг задумалась. Стандарты где-то в небесах благодаря ему. Специально, наверное, стал идеальным мужчиной и папой, чтобы я всех сама отшивала и папе не приходилось лишний раз злиться. Это точно его коварный план!

Папа не хочет второй раз жениться. Я тоже отношений не ищу особо… Семейство, блин! Волки-одиночки. Но, с другой стороны, нам пока и так хорошо. А время расставит всё как надо.

Глава 7
Виктор

Сытый, счастливый, довольный как кот, обожравшийся сметаны, составляю график на выезд команды. Без расписания никак, дисциплина прежде всего, поэтому каждый раз приходится высчитывать все поминутно, чтобы не было никаких косяков. Мышка называет меня «душнила», но, допустим, я и не против. Зато все четко и по плану.

Сама Дианка рядом на диване наносит макияж, собралась гулять. Приехала спонтанно, с друзьями решила встретиться старыми. Ира ее утащила так же резко, как Дианка вернулась. Все бросила: друзей, танцы, кошку, чтоб ее. Страдала. А теперь сидит довольная, губы раскрашивает.

– В девять дома жду, – говорю ей, не отрываясь от планшета.

– Па! – пищит тут же. – Мне восемнадцать вообще-то, если ты забыл. Я даже в том году до одиннадцати гуляла! Ну, точнее год назад, до вашего с мамой… – не договаривает, осекается. Да не трогает меня уже! Почти. Ну, немного. Чуть-чуть.

– Гуляй сколько влезет, но сегодня жду в девять, я нам с тобой в кино билеты взял, пока вечер свободный есть, – достаю их из кармана и демонстрирую ей. Надо наверстать упущенные вечера с Мышкой, пока есть возможность. Ее мало, но хватаю сколько есть.

– Папуля! – пищит, ну точно мышь, не зря придумал прозвище. – Буду в восемь пятьдесят! – обещает мне и продолжает краситься, уже сияя красивой улыбкой на лице.

Сбегает быстро, оставляя меня одного, но теперь я и правда не чувствую того жуткого одиночества, что преследовало меня целый год. Я особо не ощущал его как-то, свыкся, а теперь разницу колоссальную осознаю. Почувствовала дочь, что у папы крыша едет, приехала спасать, видимо.

Заканчиваю работать, прошу завтрашнюю утреннюю тренировку с Ольгой нашей Сергеевной местами поменять, если ей не будет трудно. Хочу погулять с дочерью, а потом утром позволить себе поспать на часик подольше. Пусть уматывает их сначала землей, а я на льду добью. Стрессанем мышцы перед выездом, на пользу пойдет.

Отвлекаюсь на звонок телефона. Горин. Этому-то что надо?

– Слушаю.

– Виктор Палыч, а можно мне завтра немного опоздать? – спрашивает он. Знает же, что нельзя, только по уважительной причине можно. Но у нас строго, не каждую, по их мнению, уважительную причину я тоже считаю таковой.

– Что у тебя?

– Да меня это… на рентген записали, а он как раз за пять минут до начала тренировки, не успею добежать.

– Какой еще рентген? Ты утром целый был! Горин, твою бабушку, как ты умудряешься постоянно?

– Виктор Палыч, – зудит он, – всё пучком, честно! Но Машка сказала, что провериться надо. У меня там небольшой ушиб…

– Дрался, бестолочь?! – спрашиваю, потому что этот вечно во всех передрягах участвует. То он девушек от маньяков спасает, то бабулек через дорогу переводит и случайно об их палки спотыкается, то еще что-нибудь. Не верю ни единому слову, конечно, но пока на драке не поймаю, предъявить не могу.

– Ни в коем случае! – отвечает клоун. – Шел домой, между прочим, после хорошего дела: помогал даме с тяжелыми сумками. Услышал писк, пошел искать, кто и где пищит, а там котенок! Но я поскользнулся на мокрой траве и упал прямо на руку.

– Горин, ты идиота из меня делаешь? – У меня уже даже психов на этого человека не осталось, все ушли куда-то, дурдом.

– Никогда в жизни. Рассказываю исключительную правду и ничего, кроме правды.

– Кот где? Себе оставил?

– Так это… Женщина там вышла, сказала, у нее сбежал! Зря, короче, травмировался только.

– С результатами к Машке, потом только с ее разрешения на тренировку возвращаться, понял? Выезд на носу, а они устроили мне тут котят! Финал сезона, бестолочь ты!

– Он перезвонит. – Дианка стоит надо мной, в ее руках вырванный из моих рук телефон и победная улыбка на лице. Зеркалит, зараза мелкая, меня. Вся в отца! Горжусь. – Кто там у тебя так нервы треплет?

– Да болезный один, – отмахиваюсь. – То понос у него, то золотуха. На деле беда с башкой просто. Вратарь же. Ловит хреново, в башню прилетает.

– Как это? У лучшего тренера в мире и вратарь хреново ловит? Па, непорядок!

– Не подлизывайся, – закатываю глаза. – Так, выходить скоро. Пойдем устраивать друг другу культурный вечер.

Иду переодеваться, влезая в такую нелюбимую рубашку. Меня факт того, что на игры нам надо в классике быть, всю жизнь расстраивает, а тут еще и в свободный вечер придется упаковываться в этот ужас. Только ради дочери! У нас с ней вроде как свидание. Семейно-дружеское, но все-таки. А то мы нормально приезд ее не отметили, восемнадцатилетие не отметили, а с дня рождения всего неделя прошла. Вот отметим. Кино, столик в ресторане заказал. Ну как «заказал»… Сабирову позвонил, тот организовал быстро. Очень удобно, кстати сказать.

– Ой-ей, – улюлюкает Дианка, когда выхожу из комнаты. – А откуда это к нам такого красивого дяденьку занесло, а?

– И в кого ты только такая подлиза выросла? – посмеиваюсь.

– А ни в кого! Сама в себя. Одна в своем роде, обаятельная, привлекательная…

Качаю головой, улыбаюсь искренне. Мне радостно и тепло на душе. Я скучал по этой дурости, что скрывать.

– Поехали, опаздываем уже, – смотрю на часы, и правда время. Хорошо, вечером пробок нет уже и успеем домчать быстро.

Фильм выбрал такой, чтобы не испортить вечер и не поссориться из-за моего жуткого вкуса. Семейная комедия, самое то! Прикольно, мило, Мышка смеялась, это плюс. Я в кино не был лет двадцать точно. Уже даже забыл, как это: просто позволить себе два часа сидеть и ничего не делать.

Выходные-то у меня есть. Иногда. Но каждый раз я загружаю себя работой, чтобы не киснуть как подростку от неразделенной любви. А когда рядом кто-то родной есть, жизнь иначе ощущается. Настолько иначе, что впервые за двадцать лет я могу позволить себе просто сходить в кино.

– Как фильм? – спрашиваю, когда выходим из кинотеатра.

– Хороший! Я даже чуть не заплакала в конце. Столько лет они искали друг друга… Эх… Вот бы в жизни все половинки находили друг друга, да?

– Ага, – улыбаюсь ее наивности, помогаю сесть в машину, везу в ресторан. – Сказка прямо получается какая-то.

– А почему бы и не пожить в сказке? Там добро всегда побеждает зло.

– Ну, потому она и сказка, что вымышленное это. В жизни все сильно сложнее. Вот казалось бы: живи, радуйся жизни, будь счастлив. А потом бац: и даже двадцать лет рядом уже не играют никакой роли. И начинается грязь, ненависть. А любили же! Не обижайся на маму, Мышка. Она имеет право на меня злиться.

– Неправда! – защищает меня. Как и всегда, с самого раннего детства. – Это она от тебя ушла.

– Я сейчас понял, что не устроил ей ни единого такого вечера за всю нашу семейную жизнь. У нее были причины уйти.

– Знаешь, пап, – внезапно строго выдает дочь, – ты бы делал ей такие вечера, если бы она ценила другие твои поступки. Я люблю маму, но она тоже во многом не права. Вы, в конце концов, вообще не подходите друг другу. Как вас угораздило-то столько лет прожить… Короче, я думаю, что когда ты найдешь «ту самую», то ты и время на нее найдешь. Вот так.

– И когда ты только мудрой такой стала?

– Читаю книжки, – подмигивает мне. – Ой… а куда мы едем-то вообще?

– Ужинать, – паркуюсь у ресторана. – Очень поздно ужинать.

Выхожу из машины, помогаю выйти Мышке, идем ко входу.

Там – снова Марина. Улыбается нам, но прохладно, делает вид, что незнакомы. Ну, на работе нельзя, видимо, понимаю.

– Вау, какой классный рестик! – осматривается Мышка.

– Ваш столик пятый, пойдемте, провожу вас, – говорит Марина нам наигранно вежливо, и я не понимаю, что происходит.

В целом встретить ее спустя столько лет необычно, а видеть эмоции, которые считать не могу, вдвойне необычно. Она злится? Кто-то из посетителей испортил настроение? Да, работать с людьми – сумасшествие.

– Ваше меню, – раздает она брошюры, пока Мышка шепотом восторгается красотой заведения. Да, тут и правда хорошо, Сабиров постарался. – Для вызова официанта нажмите на кнопку. Хорошего вечера!

– Очень красивая девушка, – выдает мне Мышка, когда Марина отходит от столика. – Не желаешь познакомиться?

Она спрашивает это с озорной улыбкой, а я только качаю головой на ее наивность. Вот полчаса назад мудрой девушкой была, сейчас обратно шкодный ребенок.

Дианка убегает в уборную, а к нашему столику снова подходит Марина. Как привыкнуть-то к тому, что та малявка приставучая из школы – это вот эта красивая девушка, стоящая передо мной?

– Опять твоя команда постаралась? – спрашивает, поднимая брови. Я немного не понимаю, о чем идет речь, с вопросом глядя на нее. – Ну, девушка. Она же еще моложе первой. Нет, я, конечно, ничего не хочу сказать, но по закону мне хотя бы необходимо узнать, ей есть восемнадцать или мне вызвать полицию?

Ого! Вот это неожиданно. Очень!

За обеспокоенность судьбой моей дочери – лайк. За пустые обвинения – грозный взгляд в ответ.

– Это дочь моя. Познакомьтесь, кстати, – киваю я на подошедшую дочь. – Это Диана, моя Мышка. А это Марина, мы были хорошо знакомы в детстве.

Марина немного растерянно пожимает руку Диане и быстро сбегает от нас, явно смутившись, оттого что все ее обвинения были совершенно беспочвенны.

– Первая красивая девушка в поле твоего зрения, и ты отталкиваешь ее фырканьем, па! – ворчит на меня дочь. – Мы так далеко не уедем, – качает она головой, внезапно смотрит мне за спину и говорит: – Ой.

– Что там? – поворачиваюсь. Никого. Только Марина у двери стоит и смотрит себе под ноги. Теперь мне хочется извиниться, после слов дочери.

Это нормально вообще? Два дня дома, а веревки вьет уже! Знает, что люблю, и пользуется.

Повезло ей, что я не против.

И перед Мариной извинюсь. Как раз вернусь с выезда и позову ее на кофе. Да.

Зачем мне это?

Глава 8
Диана

Такой у нас с папой хороший вечер! Слов не могу подобрать, чтобы описать все свои эмоции.

Я, когда ехала сюда, так волновалась… Все-таки он целый год уже жил один, у него личная жизнь и все такое, а тут я как снег на голову. Нет, я знала, конечно, что он меня не выгонит! У нас всегда были особенные отношения, я самая настоящая папина дочка. Но страх все равно небольшой присутствовал. А он встретил меня так хорошо, хотя я буквально ввалилась в квартиру рано утром. Свидания вон устраивает… Ну что за идеальный мужчина, а?

Мне грустно от его слов, что маме было за что на него обижаться. С одной стороны, я понимаю маму… А с другой – они и правда не пара. Мама пилила его с утра до вечера, какое тут желание делать свидания? Наверняка же никакого! Мечтаю, чтобы папа нашел свою любовь и в этот раз у него все было хорошо. Он у меня в самом расцвете сил еще!

Сидим в ресторане, тут красиво очень! Ни разу не была здесь до отъезда, но в целом не уверена, что тогда этот ресторан уже существовал. Какая-то дама тут с папой здоровалась… Администратор, но его знакомая. Надо будет разузнать получше! Понравилась мне, красивая. Вдруг у них могло бы что-нибудь получиться?

У меня, наверное, какая-то идея фикс женить папу еще раз, но я на самом деле хочу, чтобы он был счастлив, и боюсь, что останется один. Он же такой хороший у меня… особенно дома! Это он на тренировке на свой «Феникс» орет так, что страшно становится. А дома золотой папуля. Добрый и заботливый.

Болтаем с папой обо всем на свете, пока продолжаю рассматривать ресторан. И вдруг натыкаюсь взглядом на… того парня! Который подошел ко мне в кофейне, а потом помог донести сумки до дома. А еще у него шутки классные, это я помню, да. В отличие от имени…

Но столкнуться глазами с ним не успеваю, вообще не уверена, что он видел меня, потому что смотрел в другую сторону. Я отчего-то говорю «ой», когда замечаю его, а уже в следующую секунду он скрывается из виду. Просто внезапно резко наклоняется, я даже не успеваю его толком разглядеть. Что случилось, интересно? Или что он там увидел?

– Что там? – спрашивает папа, поворачиваясь, а там уже ничего! И дурочкой теперь выгляжу я.

– Да показалось, – отмахиваюсь. Не хочу заострять внимание на чем-то другом, кроме нашего с папой вечера. – Не бери в голову. Что будем заказывать?

И этот вечер можно назвать по-настоящему волшебным. Нам никто не мешает, мы много болтаем и смеемся, обслуживает наш столик сама администратор, и мне она нравится еще больше!

Но мы так увлекаемся с папой беседой, что совсем забываем о времени. Оно уже очень позднее… А ресторан работает до последнего клиента, и сейчас это мы с папой! И вдруг становится та-а-а-а-ак неловко! Что всех задержали, что не проверяли часы… Марина выглядит уже очень уставшей, еще бы! Наверняка целый день на ногах.

– Блин, па, мы ужасно бессовестные, – говорю ему, рассказывая о своих мыслях. – Давай ее до дома хотя бы подкинем? Как она сама так поздно добираться будет?

– Ты собралась весь персонал развозить, Мышка? – посмеивается папа.

– Нет! Только знакомых твоих. А ты сказал, она знакомая.

– Очень давняя, мы не виделись двадцать лет, последняя наша встреча была еще когда мы были детьми. Но ты права, подвезти надо. Я и сам предложить хотел. Пойдем. Ей все равно нужно закрыть все тут, подождем в машине.

Мне так радостно, что папа поддерживает идею! И я как маленький ребенок кручусь около него, когда мы расплачиваемся, встаем и наконец идем к выходу, проходя мимо администратора Марины.

– Вам у нас понравилось? – спрашивает она с профессиональной выправкой, стараясь скрыть следы усталости. Боже, мы ужасные!

– Да, все было супер, – отвечаю ей, не кривя душой, – очень хорошее заведение.

– Марин, а ты за рулем? – спрашивает папа.

Она теряется сразу же.

– Нет, я… в аварию попала и бросила водить. А что?

– Мы хотим тебя подвезти, – отвечает он ей в своей манере. Вопрос, который не требует ответа. Сдержанно, почти безэмоционально, строго в меру. Хорошо, в общем!

– Ой… нет, это неу…

– Мы. Тебя. Подвезем, – говорит он с паузами через слово, не оставляя ей никакого выбора, кроме как покорно кивнуть и сдаться. – Отлично. На парковке справа черный кроссовер, ждем там!

И мы выходим сразу же, усаживаясь в папину машину. Ждем.

А мне так радостно все еще, сама не пойму почему. Как будто вот то, что мы подвезем эту Марину, наладит папину личную жизнь. Я повернутая уже на этом вопросе, пора к психологу. Ну или к «Фениксу», они тоже личную жизнь моего папы наладить пытаются судя по всему.

А это просто потому, что мы все его очень сильно любим! Да-да, никак иначе.

Ждем мы Марину всего минут двадцать, на парковке никого, кроме нас, вряд ли перепутает машины, но все равно, как только она появляется в поле зрения, папа сразу выходит из автомобиля, чтобы ее встретить. Ну джентльмен! Мое сердце радуется.

И я решаю немного схитрить, потому что – что? Потому что я хитрая, все правильно.

Пока папа с Мариной идут по парковке, я с грацией раненого оленя перебираюсь на заднее сиденье, оставляя переднее за этой девушкой.

Ну вот нравится она мне! Что поделать? Не могу объяснить даже свои чувства, просто почему-то душа лежит. Не то чтобы я, конечно, верю в то, что они завтра в загс побегут, учитывая, что были знакомы они в далеком детстве, а сейчас даже не общаются, но… А вдруг? Шанс терять нельзя! И я не ревную ее к переднему месту, сама вот пускаю туда. Хотя всю жизнь даже с мамой за это место цапались. Я была странненьким ребенком, да.

– Приса… – говорит папа и тут же осекается, когда открывает заднюю дверь и замечает на сиденье меня.

– Ой, а садитесь вперед? А я тут развалюсь, если вы не против, – стреляю глазками и показательно вытягиваю ноги уже без обуви на сиденье.

Марина вежливо улыбается, а папа только закатывает глаза. Он знает меня как облупленную и прекрасно понимает, что свое любимое переднее сиденье я не променяла бы ни на что во всем мире.

Но они вдвоем садятся впереди, и я с улыбкой победителя и правда разваливаюсь на весь задний огромный диван, не понимая, почему я так не делала никогда раньше.

Я вижу, что Марине немного неловко, но надеюсь, что это пройдет! Поглядываю на них с заднего, блин… А красивая пара могла бы быть! Как устроить? Хочу!

Вообще я дурочка такая на самом деле… Потому что… ну а вдруг она только внешне красивая? А внутри самая настоящая стерва? Хотя не похожа она на такую. Потому что мы ведь видели ее весь вечер, хорошая она. Только как будто встревоженная постоянно чем-то. Не то чтобы я очень разбиралась в людях, честно признаться, просто показалось вот так.

И мы едем. Молча! Кроме того, что Марина называет папе свой адрес, они не произносят больше ни слова. Ну что это, а? Еще говорят, что взрослые всегда мудрее. А разговор завести ни у кого из них мудрости не хватает, мне что, одной это надо?

Вздыхаю. Ладно, допустим, я вас спасу. О чем там всегда можно поговорить? О погоде, кажется, о работе… Или о работе лучше не говорить? Хотя, с другой стороны, ее работа – пока единственное, что нас связывает. По крайней мере последние пару часов точно.

– Ой, я же сказать хотела, – делаю вид, что что-то вспомнила и как любопытная Варвара на базаре сажусь точно в центре, оказываясь лицом между передними сиденьями. Надеюсь, нос мой останется при мне… – Очень вкусный десерт был в вашем ресторане. Такого вкусного даже в моей любимой кофейне не делают!

– Спасибо, – немного смущается Марина, ей неловко, это видно и в общем логично и понятно, но я не сдаюсь. – Обязательно передам нашему повару и хозяину, хотя второму можете вы и сами передать, – улыбается она.

– В каком смысле? Па, ты же не владелец ресторана?

– Пока нет, – смеется он, – это заведение одного из моих пацанов, Тимура.

– Ого! Неплохо хоккеисты живут нынче… Па, а никого свободного там нет? Для дочери любимой. Можно без ресторанов! – шучу я с папой, но по тому, как напрягаются его руки на руле и чуть не скрипят зубы, понимаю, что шутка была неудачной. С самого рождения он моих женихов гонял! В садике мальчишка меня поцеловать пытался, так папа меня чуть в другой сад не увел, ужас!

– Мышка, – рычит он, но я успеваю потянуться к нему и поцеловать его в щеку еще до взрыва его нервной системы.

– Я пошутила! Просто пошутила.

– Смешно, да. Ага.

– Как ты забавно ревнуешь, – внезапно выдает Марина с улыбкой, и я улыбаюсь ей в ответ. – Ты знаешь, Диана, хоккеисты – хорошие парни! Забавные, вежливые, как показывает практика, умеющие ухаживать. Не бросят девушку одну ночью, поддержат беседу.

– Кто?! – спрашивает папа с фырканьем. – Где это ты таких хоккеистов видела? Они все поголовно бестолочи, каких поискать.

Папа психует, а я вдруг понимаю, что́ Марина имела в виду. Она подколола папу на десять из десяти, приведя в пример его самого! За сегодняшний вечер он показал как раз те качества, что она перечислила, и я не могу сдержаться и начинаю хохотать в голос, заполняя смехом весь салон машины. Она мне абсолютно точно нравится! Хочу познакомиться с ней поближе, так папу еще никто не обводил вокруг пальца.

– И что смешного?

– Смешно, па, то, что этот хоккеист – ты! – говорю я сквозь смех, и теперь от выражения лица папы мы с Мариной смеемся уже вдвоем.

– Я – тренер. Это другое, – пытается отмахнуться он, но толку в этом уже немного. Хорошие хоккеисты! Папа просто ревнует меня и до сих пор думает, что мне тринадцать, это нормальное явление. Я привыкла давно.

– Мы почти поверили, – отвечает за меня Марина, и мне так радостно от всей этой атмосферы, словами не передать!

Едем еще совсем недолго, больше не болтаем, но уже и не нужно как будто. Папа включает музыку, чтобы, видимо, мы снова не начали обсуждать хоккеистов, и я негромко подпеваю на своем месте. Не умею от слова «совсем», но люблю очень, поэтому всегда предлагаю закрывать уши тем, кому не нравится, потому что я все равно не перестану.

Когда мы подъезжаем, я тепло улыбаюсь Марине и с радостью смотрю, как папа провожает ее до подъезда, а потом дергаюсь от звука пришедшего сообщения на телефон.

Достаю из кармана и застываю, потому что…

Мама: Адрес мне напиши, где обитаешь. Я сажусь в поезд, утром буду на месте, заберу тебя.

Что?!

Глава 9
Виктор

Подвезли Марину. Ей было немного неловко, в целом я понимаю реакцию – мы чужие друг другу люди. Общение в далеком детстве уже даже не считается знакомством, по сути, в жизни столько произошло перемен, что глупо называться друзьями спустя двадцать лет разлуки.

Едем домой с Мышкой, она перебралась на свое любимое переднее сиденье, сидит смотрит в окно, качает головой под музыку. Смешная такая. Раньше с матерью родной чуть не дралась за то, кто спереди ехать будет, а тут добровольно назад уселась. Как будто я дурак совсем и не понимаю, что она делает. Что вообще за маниакальное желание появилось у всех вокруг найти мне девушку? Я не просил вроде, а они как сговорились все.

Но на дочь не ругаюсь, я в целом никогда этого не делаю, не приветствую такое.

– Па, – вдруг говорит Дианка. Задумчивая какая-то, не пойму. Как будто что-то не так.

– Что случилось?

– Мама едет, – выдает она как на духу. Ну, этого стоило ожидать, честно признаться. Ее коробит, что Мышка свалила и живет у меня, потому что при разводе она орала, что дочь мне никогда вообще видеть не светит. Как будто ей три года и бывшая могла вывезти ее за границу.

– Не удивлен, – пожимаю плечами. Я и правда не удивлен, рано или поздно это должно было случиться. Ира, она… вспыльчивая. Очень. Быстро отходчивая. Они поссорились, Мышка уехала, а та все дни как на иголках ходила. Слава богу, Дианка не стала упрямиться и хотя бы поговорила с ней по телефону. Иначе Ирина стояла бы у моей двери с полицией еще вчера.

– Серьезно? – удивляется. – Это все, что ты скажешь?

– А что сказать еще? Я был готов. Ты нет? – Она качает головой. – Ну, это было очевидно. Оставалось только гадать, как скоро это произойдет.

– Я в Питер с ней не вернусь! Я летом поступать буду. Тут, – хнычет Дианка, не хочет назад, я знаю и понимаю. У нее мечта есть, цель, она идет к ней, действует. На танцы вот вернуться собралась, сказала мне сегодня за ужином, будет усиленно заниматься. Мечтает свой коллектив основать, горжусь! Ира же категорически против, и если увезет Дианку, то не даст ей воплотить мечту в жизнь, точно знаю. И Мышка это знает тоже, поэтому назад и не хочет. И дело не в том, что она из двух родителей выбрала меня, такого непутевого, как думает Ира. Дело в комфорте ребенка, который ее мама считает какой-то чушью.

– Не хочешь обратно, значит, не поедешь, – пытаюсь вселить в нее уверенность. А то она уже дрожит так, как будто ее силой в самолет тянут.

– Ты… поговоришь с ней?

– Конечно, Мышка, какие вопросы? Мы еще с тобой на новую квартиру на неделе переезжаем, заживем! – Слава богу, закончен ремонт, осталось дождаться, пока завезут уже изготовленную мебель, и будем въезжать. Новоселье! Там просторнее и, опять же, не съемное, свое.

– А мама где будет жить, когда приедет?

– А это мы у мамы твоей и спросим завтра, ладно?

– Пап, а… ты не хотел бы ее вернуть? – внезапно спрашивает Дианка, я даже от шока проезжаю на красный, слава богу, на пешеходном никого не было. Просто в секунду вырубила мне мозг! Я ожидал чего угодно, но не этого.

Хотел бы вернуть?.. Я много думал об этом. Особенно в первые месяцы после развода. Я в целом думал многое о нашей семейной жизни. О косяках, о хороших моментах, о том, как и, главное, зачем мы прожили вместе столько лет, раз по сути были совершенно разными людьми, абсолютно, до абсурда!

– Нет, – отвечаю, чуть подумав, но уверенно. – Все, что я хотел вернуть, я вернул. А ты…

– Не-не-не, – качает она сразу же головой, даже не дослушав вопрос. – Как там говорят? Счастливые родители – счастливый ребенок? Вот с вашими постоянными перепалками разве будешь счастливым ребенком? Не сказала бы. Странно, наверное, да? Обычно дети за соединение семьи, а я неправильная.

– Ты правильная. И ты за спокойствие каждого человека из этого списка. Никому не будет лучше вместе. Пройденный этап, все. Пусть приезжает завтра, поговорим, но за тебя буду горой стоять.

И, кажется, мои слова и правда немного успокаивают Дианку. Совсем немного, но даже это уже победа. Вспыльчивая, эмоциональная! Все время говорит, что это потому, что она Овен. Прикрывается этим, вообще не стесняясь.

Дальше едем в тишине, каждый думает о своем. День хороший был сегодня, завтра сложный, очевидно. Дианка теперь боится, что Ира ее заберет. А я думаю о том, какие правильные слова подобрать, чтобы отстоять ее. Повоюем, короче. Но без боя не сдадимся.

* * *

Утром по привычке встаю за семь минут до будильника. Дианка еще спит в гостиной, и я иду в душ, чтобы потом не мешать друг другу. Сегодня у всех подъем ранний. Мама же приезжает, м-да…

Мышка долго не могла уснуть, делилась переживаниями, в итоге отрубилась, сидя в кресле. Как мелкую, ее переносил потом на диван, чтобы не будить. Когда вырасти вообще успела? Вроде только вчера по дому бегала и заколки мне на волосы цепляла.

Из душа – на кухню. У меня тут продуктов теперь хоть отбавляй, весь «Феникс» накормить можно, поэтому я своими кривоватыми к готовке руками делаю кофе и бутерброды. Мышка любит горячие, поэтому ставлю их в духовку и иду будить дочь. Она спит как сурок, танком не поднять. А поднять надо! Если бы не приезд родительницы – не трогал бы ее, спала бы себе на здоровье. А так…

– Доброе утро, страна, – захожу в комнату и открываю шторы, впуская солнечный свет, а затем и окна, проветривая комнату. – Рота, подъем! – говорю уже чуть громче, потому что со стороны спального места вообще ноль реакции.

– Да ну па-а-а-ап, – фыркает Мышка и прячется под одеяло с головой.

– Не папкай мне тут, вставать пора! Я оборону сам держать буду? – посмеиваюсь и стягиваю с нее одеяло. Шутливо боремся за кусок ткани, но в итоге Дианка сдается и сворачивается калачиком на диване уже без него.

– Вы, Виктор Палыч, абсолютный тиран! – бормочет сонно. – Как тебя твой «Феникс» терпит только?

– У них выбора нет, – хмыкаю, – как, собственно, и у тебя. Вставай! Маман твоя приедет сейчас, у нас мало времени на убеждение ее в том, что тебе надо остаться тут.

– Почему мало? – зевает она.

– Я завтра на выезд на четыре дня, Мышка, – напоминаю.

И тут случается чудо. Дочь вскакивает на ноги мигом, словно ее ударило током! Глаза открывает, ртом как рыбка воздух хватает, вспоминает, когда я говорил об этом. А я говорил!

– Блин, па! – выдает коротко и сбегает в ванную.

И, конечно, по закону подлости именно в эту секунду раздается трель дверного звонка. Да чтоб тебя, ну…

Честно признаться, открывать нет желания. Но это как минимум невежливо. А мы с Мышкой вежливые. Поэтому плетусь в прихожую, по дороге чуть не убившись о Марфу, которая внезапно откуда-то прыгнула под ноги.

С появлением Дианки я ее не вижу почти! Дочь ее кормит, гладит, и кошка нервы мне не треплет.

– Ну ты-то тоже не забудь про гостеприимство, ладно? – напоминаю ей и открываю дверь.

Ирина. Стоит. Красивая, как и всегда – с иголочки. Двадцать лет с ней прожил, а… не ёкает. Совершенно.

Я любил ее вообще? Любил. Иначе не смог бы. Просто количество наших ссор и недопониманий в последние годы убили в нас обоих всю любовь. Мы оба наделали ошибок и дошли до такого состояния, что их совершенно не хочется исправлять.

Год ее не видел, но не скучал. И даже сердце при виде ее не стучит больше ускоренно. В целом там давно заледеневшая шайба, а не сердце. Нечему стучать.

– Ну привет, – говорит она, задирая нос. Нервничает, вижу. А я удивительно спокоен. Наверное, потому что на своей территории.

– Здравствуй, – открываю дверь пошире и отхожу к стене. – Проходи.

У нее нет такого чемодана, как был у Дианки, это радует, значит, задерживаться надолго она не планирует. С другой стороны, она явно намерена забрать Мышку и уехать, а вот это уже минус. Большой минус!

Проходит в квартиру, делает всего пару шагов, давая закрыть за собой дверь. И останавливается. Осматривает комнату, морщится. Не нравится ей, конечно. Еще бы! Я уже очень жду фразу: «Моя дочь в таких условиях жить не будет». А условия-то тут нормальные в целом. Ну не хоромы. Но это и не свое жилье, временное же, мне хватает и такого.

– Оставаться я не собираюсь, – говорит мне, а сама в глаза не смотрит. Куда угодно, но не на меня. Двадцать лет прожили… даже обидно немного. То ли время потеряли, то ли просто с ума сошли. Как понять? – Поэтому позови дочь, пусть собирается, мы уезжаем.

– Ты не угадала, – говорю ей. Не могу я Диану предать! Она ко мне приехала, поддержки моей просит, а я что? Просто так ее верну, как куклу? Не-не-не, такого не будет. Тем более что девочка она у нас взрослая уже и может сама решать, где ей лучше. И ее мнение на этот счет я услышал.

– Громов, ты поругаться со мной решил? – нервничает Ирина и складывает руки на груди. – Я сказала: зови дочь!

– А я сказал, что Диана сама решает, где ей быть, и сейчас ей тут хорошо. А ты, вместо того чтобы орать, прошла бы на кухню, чай бы с нами выпила.

Фыркает. Даже не отвечает ничего. Стоит как королева, психую даже немного. Все еще не отрицаю своей вины в нашем расставании, но, блин, можно как-то по-человечески, а? Мы вместе были дольше, чем по-отдельности, а теперь такое отношение, как будто мы вообще чужие люди. Такая чушь, если честно.

– Не зайду я сюда, – морщится, словно я ей предлагаю на помойку какую войти. Перебарщивает, конечно.

– Ну, – развожу руками, – тогда на пороге стой.

И ухожу на кухню. Потому что стелиться я перед ней мог, когда она была моей женщиной. А сейчас не хочу. Зачем?

Дианка в душе и теперь, засранка, там сидеть до посинения будет. Точно же слышит, что Ира приехала, выходить не хочет. Все равно же придется с ней увидеться, она же не надеется, что я выпровожу Иру, да?

– Джентльменом ты так и не стал, – слышу голос за спиной. Оборачиваюсь. Стоит в дверях в кухню, все-таки прошла, удивительно.

– Увы, – посмеиваюсь. Ситуация отчего-то больше забавная, чем напряженная. Не знаю. Меня очень расслабил и зарядил энергией приезд дочери, как будто я теперь горы одной рукой свернуть могу. Или вообще без рук.

– Марфа! – замечает Ира кошку. Та вальяжно, с грацией настоящей тигрицы входит на кухню и даже краем глаза не смотрит на бывшую хозяйку. Осанка, выправка! Да ей бы на подиум. Она даже не откликается на свое имя, потому что характер там такой, что ни я, ни Дианка рядом не стояли. Женщина – огонь. – Марфушенька моя!

Твоя, ага, как же. О кошке не подумала даже, когда разводились. О квартире, машине и технике – да. А о кошке даже не вспомнила. Поэтому это моя кошка. И пусть она меня тоже не особо жалует, потому что я ее сосисками кормлю, но все равно моя. Кто лоток убирает, того и кошка, я так считаю.

И Марфа, по всей видимости, считает ровно так же, потому что на Иру совершенно не реагирует. А когда та, чтобы не опростоволоситься совсем, тянет к ней руку, чтобы погладить… Марфа разворачивается, кусает за пальцы и царапает руку до крови! Вот зараза, я же просил быть гостеприимной!

– Ай! – отдергивает руку Ира. – Ты чего дикая стала такая? Черт, больно…

– Она просто чужих не любит, – появляется дочь позади матери и выдает эту фразу. А с гостеприимством у всех в этом доме беда сегодня, да? Одна лучше другой! – А ты ее бросила, она запомнила.

– Не неси ерунды, – шипит Ирина и прижимает к себе руку. Закатываю глаза. Да чтоб тебя, ну!

Выключаю духовку, чтобы не сгорел наш завтрак, иду за аптечкой в ванную, пока Ира с Дианой спорят, кто где должен жить. Пока вмешиваться нет смысла.

Беру ватку, перекись и с таким же каменным лицом иду назад, потому что у меня уже давно нет эмоций на такие семейные разборки, если честно. Они что-то шипят друг на друга, в этот момент похожи как две капли воды. Но я прекрасно знаю, о чем разговор, поэтому даже не вслушиваюсь.

Просто беру руку Иры в свою, наливаю перекись, ватным диском стираю кровь и прижимаю к ранкам. Зараза пушистая глубоко расцарапала.

Занимаюсь делом, а потом вдруг замечаю, что тишина. И фокусирую зрение на Ире и Диане. А они смотрят на меня как на музейный экспонат. Что стряслось?

– Что? – спрашиваю.

– Спасибо, – отмирает Ира, опуская взгляд на свою ладонь, что покоится в моих руках.

– Да не за что, – пожимаю плечами. – Не мог не обработать. Моя же кошка.

Мышка хихикает, разряжая обстановку, а я снова ловлю на себе странный взгляд Ирины.

Да что?!

Глава 10
Диана

Да я с ума тут с ними сойду!

Они в годы супружества были как кошка с собакой, а сейчас-то вообще ужас. Искры летают, как бы пожар не устроили. Мама приехала, думая, что она будет диктовать тут свои правила, но папа ей такого не позволил. И цапаются, цапаются…

Царапина еще эта. Папа маме обработал, а та на него так глянула, у меня мурашки пошли. Захочет его вернуть – это будет ужас! Их же все равно надолго не хватит. По отдельности они гораздо более счастливые люди, чем вместе. У всех семей бывают тяжелые периоды, не спорю, но у них в целом один сплошной сложный период, так что… Я против. Не то чтобы я рассчитываю, что меня кто-то будет слушать! Нет, конечно. Но мнение-то высказать могу? Хотя бы внутри себя, не вслух.

И завтрак этот тоже сплошной кошмар! Кусок в горло не лезет. Папа сидит, я рядом с ним, а мама – напротив. К кофе даже не притронулась, только то на папу смотрит пристально, то квартиру осматривает.

– Ты украл у меня дочь, – внезапно выдает, у меня чуть кофе носом не льется. Папе даже приходится по спине мне стучать, чтобы я не захлебнулась.

– Ты в своем уме? Она и моя дочь тоже, – напоминает ей папа.

– И меня никто не крал, – встреваю, – я сама приехала. Имею на это право после того, как мне исполнилось восемнадцать.

– Ты долго будешь мне своим восемнадцатилетием в нос тыкать? – фыркает.

– Ну ма, это закон! Чем еще доказать, что я имею право?

– Не имеешь, – снова фыркает. Ей не нравится, что я у папы, я вижу! И если бы она хоть немного меня поняла… То все было бы совершенно иначе. Но она выбрала другой путь: делать все наперекор мне и моим желаниям. Как я должна себя вести в такой ситуации? Из-за их развода год назад я доучилась в одиннадцатом классе и не поступала никуда. Потому что переезд, новый город, стресс, окончание учебного года в новой школе… Не до этого было, и без того тяжело. Решила вот в этом году, приехала куда хотела! А мама снова против.

– Ирина, – рычит папа. Он раньше себе такого не позволял. Хотя я знаю, как папа умеет рты закрывать. Но с кем угодно, не с мамой. Уважал всегда свой выбор, несмотря ни на что. – Она не у чужих людей, а у родного отца. Прекрати истерику.

– Этот отец ничему хорошему не научит!

– А ее не надо учить, – говорит он. – Она взрослый человек. Ей нужно помогать, давать крышу над головой, финансировать, пока твердо на ноги не встанет. Все это я могу. Какие претензии?

– Претензии в том, что вы оба, – она показывает на нас пальцами, – угробите ее будущее. И она, гонясь за своими мечтами и призрачными надеждами, ничего не добьется в жизни! Потом будет плакать, приползет ко мне, и…

– Хватит! – рычит папа. Злой, даже венка на виске вздувается! И кулаки сжимает так сильно, что становится даже немного страшно. Я его дома таким никогда не видела. А чего злиться-то? Я привыкла. Столько раз уже слышала. – Прекрати по-хорошему.

– Или что?! – спрашивает с вызовом.

– Или мы с дочерью, – выделяет он, намекая, что я останусь у него, – тебя больше никогда не ждем. А сейчас прости, нам с Мышкой пора уходить. Попрошу удалиться.

– Куда это?! – спрашивает она.

И правда. Куда это? Нет, куда он – я знаю. А я куда?! Хотя все равно, я везде готова.

– На работу. Я к себе, а дочь наша теперь в группе поддержки у нас танцует.

Смотрю на папу, не веря своим ушам. Это что значит? Я могу попробоваться? Хотя бы до поступления! Или он просто так сказал? Блин! Как спросить у него сейчас, если нужно делать вид, что я в теме, а?

– Она танцует где? – вытягивается лицо у мамы.

– В группе поддержки. Какие вопросы?

– Их масса! – кричит мама и вскакивает из-за стола.

– Отлично, тогда заходи к нам вечером, сейчас мы спешим. Мышка, собирайся!

Мне хочется смеяться, плакать, танцевать и прыгать на месте, чтобы не сойти с ума, но я и правда бегу собираться. Мама идет за мной в комнату, и я стараюсь одеваться так быстро, что у нее не остается времени читать мне нотации или вывести меня на разговор. Даже легкий макияж наношу буквально на ходу! Мама, конечно, все это время говорит, что я занимаюсь не тем, чем нужно, что папа меня и мое будущее загубит, что я должна вернуться в Питер и все прочее и прочее, но я сегодня плохая дочь, да, и маму не слушаю. Мне немного совестно! Но я впрыгиваю в джинсы и убегаю в прихожую, где меня уже ждет папа, который хитро мне подмигивает.

– А я… – выходит к нам мама, пока мы обуваемся, – могу остаться тут?

Ее пыл резко пропадает, потому что от этого зависит, где она проведет весь день. Здесь или слоняясь по улице. Домой она точно не уедет, потому что меня не сломала ведь, миссию не выполнила, совесть не позволит.

– Ну, – пожимает папа плечами, – если тебе не будет противно, то пожалуйста. Запасные ключи висят тут, – он показывает пальцем на ключницу на стене, и мы тут же выходим, он даже немного меня подталкивает в спину! А потом захлопывает дверь.

Я, честно признаться, ни черта не понимаю вообще! Кроме того, что мы просто как нашкодившие дети сбежали оттуда.

Только открываю рот сказать хоть что-то, как папа тут же прижимает палец к своим губам, призывая молчать, и стреляет глазами на дверь. А… ну да. Подслушивает и подсматривает наверняка.

Сбегаем по ступенькам, идем на парковку, садимся в машину и…

Начинаем хохотать во все горло! Как настоящая команда. Как я по этому скучала…

– Я – ужасный родитель! – выдает он через пару минут, когда мы немного успокаиваемся и выезжаем со двора.

– И неправда, – протестую, – самый лучший.

– Нельзя настраивать тебя против матери.

– Ты не настраивал, я ее все равно люблю, ты же знаешь. Просто… Ты понимаешь, что я не хочу ехать, и заступился за меня. А про группу поддержки… правда могу потанцевать там?

– У нас нет группы поддержки, – посмеивается папа, – но мама твоя об этом не знает, так что я был уверен, что это прокатит.

– Как так – нет? – удивляюсь. У всех клубов есть! А тут как… – Была же! Я не могу путать.

– Ну, она была какое-то время. Точнее, долгое время была. А потом у них там ссоры, споры, руководитель ушел, новый не прижился… Я, короче, в это особо не лезу и толком не знаю, но то, что уже давно никого там нет, это точно.

Папа везет нас в ледовый дворец, у него тренировка, а меня, видимо, за компанию и просто подальше от мамы, и тут мне в голову приходит просто сумасшедшая мысль! Если группы поддержки нет – то ее можно основать! Это же крутой старт для меня как танцора и хореографа, крутой опыт. Да и девчонок знакомых с танцев много, всех соберу, и проблем не будет с набором команды.

– Па-а-а, – зову его.

– Что ты придумала уже? – посмеивается. – Я знаю этот тон.

– Я хочу вернуть группу поддержки «Фениксу»! – выдаю я, и он чуть не пропускает красный свет на светофоре. – Ну что ты так реагируешь? С кем там надо будет поговорить? Соберу танцоров, буду хореографию ставить, команду твою поддерживать! Все выезды рядом, разве не здорово?

– Здорово, – бурчит.

– Что не так? – закатываю глаза. Хотя есть у меня подозрение, что не так, конечно.

– Они все в коротких юбках. На трибунах. А у нас не самые порядочные болельщики. Молчу про тренировки в одном ледовом с игроками, тем я вообще не доверяю никому. Только женатым. А у меня таких только половина пока что!

– Ну, во-первых, не обязательно быть в коротких юбках. Во-вторых, ты же всегда рядом! Как я могу кого-то бояться, а?

Глажу его словами по шерстке, как дикого кота, которого надо приручить. С папой это работает всегда! Напомни ему, что он самый главный и лучший защитник в твоей жизни, и он позволит тебе все, что только душе угодно. Я это еще года в четыре поняла, а может, и раньше. До сих пор работает!

– Ох, Мышка, – качает он головой, а значит, уже сдается, – в целом попробовать можно. Тем более ты умница у меня такая, справишься… Говорить надо со спортивным директором нашим, сейчас приедем, я отведу тебя к нему, побеседуете. Если что – козыряй фамилией, разрешаю, – посмеивается он, и я хихикаю вместе с ним. Ну, это святое! Зря я, что ли, Громова, в конце-то концов.

Дальше едем и просто вовсю поем песни, а когда подъезжаем к ледовому дворцу, почему-то руки трясутся. Не знаю, с чем связано… То ли волнение перед таким очень спонтанным решением, то ли потому что давно тут не была, хотя раньше часто на игры ходила. Просто никто и никогда не знал тут, что я дочь главного тренера. Более того, я не уверена, что кто-то вообще в курсе, что я у папы есть!

– Пошли, – открывает мне дверь, а говорит еще, что не джентльмен! – Колосов, – окликает он тут же одного из своих игроков, который, как и мы, выходит с парковки, – сюда.

– Здрасьте, Виктор Палыч, – говорит тот и жмет руку. Потом смотрит на меня и хмурится. – Здравствуйте.

– Здравствуйте, – киваю. Вот и доказательство, что о том, кто я есть, тут никто ни сном ни духом.

– У вас Ольга Сергеевна сегодня первая, свистни там всем, чтобы переодевались для земли. Я подойду потом.

– Понял, – кивает тот и уходит.

– А чего ты местами вдруг тренировки поменял? – спрашиваю у него.

– Это я думал выспаться и приехать сразу к своей, но твоя мама поменяла все планы, – говорит он, и я посмеиваюсь.

По пути от парковки до входной двери мы встречаем еще троих хоккеистов из его команды, и все до единого смотрят на меня так странно, что мне под землю провалиться хочется! С ума сойти, у них, наверное, мир перевернется, когда они узнают, что у их любимого тренера помимо двадцати трех детей на льду еще один реальный ребенок есть.

Мы поднимаемся на второй этаж, останавливаемся у нужного кабинета. Мне льстит тот факт, что папа очень быстро согласился на мое предложение, заметив мой энтузиазм. В целом именно поэтому я приехала к нему, а не осталась с мамой. Напоминаю себе это еще раз.

– Если хочешь, зайду туда я и все решу, – говорит папа, – но я за то, чтобы ты сама.

– Я сама, – подтверждаю его слова, – мне важно самой.

– Тогда иди.

Папа целует меня в лоб и отходит к окну на противоположной стене, а я набираю полную грудь воздуха и делаю три стука…

– Можно?

* * *

– Папу-у-у-у-у-уля! – прыгаю ему на шею, как только выхожу из кабинета.

– Я так понимаю, это «да»? – спрашивает он сразу, как ставит меня на пол.

– Твердое! Мне даже не пришлось «козырять» фамилией, представляешь? Оказалось, что очень давно тут нуждаются в группе поддержки, но почему-то никак не могли найти, а тут я такая молодец! Я уже даже документ подписала… Быстро все оформили. Он, когда увидел фамилию, спросил, не родственница ли я нашего главного тренера. А был бы внимательнее и прочитал бы отчество – не задавал бы вопросов таких дурацких!

– Ты сказала ему, что мы не знакомы?

– Гордо сказала, что твоя дочь! Мне кажется, он даже по клавиатуре застучал быстрее. Сказал, что если я в папу ответственностью, то проблем у нас точно не будет. Па, я работаю теперь! – пищу и радуюсь, эмоции просто через край! Я почти не верю в происходящее, правда. Все так быстро! Так спонтанно! Вот я как приехала к папе резко, так и происходит все тут вот так же. Быстро настолько, что я едва успеваю понимать, но мне все это та-а-а-ак нравится!

– Поздравляю, Мышка! Пошли, угощу тебя кофе по такому поводу.

Мы спускаемся на первый этаж, идем в сторону буфета. Тут большие панорамные окна, и как раз как мы заходим – мимо окон пробегает весь «Феникс» папы. У них ведь тренировка на улице. Краем глаза я замечаю там какого-то парня, но не могу понять, кто он и откуда я могу его знать. Решаю, что ошиблась, и иду с папой к кассе.

– Два кофе и чизкейк девушке, – говорит па и лезет в свою спортивную сумку. – Блин… А где?..

Он хлопает себя по карманам, еще раз смотрит в сумке, начинает хмуриться.

– Пап, что?

– Портмоне потерял, походу… Черт.

Расплачивается телефоном, но уже как-то не особо до кофе и чизкейка.

– Может, в машине выпало? – спрашиваю его.

– Да в сумке всегда. Ладно карты, но там вся наличка была. Мать твою, а… ладно, найду, – отмахивается он. – Ты чем заниматься планируешь? Домой?

– Не-не! Я поеду в студию к своим девочкам. Потанцую, про группу поддержки им расскажу. Надо еще рекламное объявление дать, если вдруг там не все согласятся. Короче, дел много теперь!

– Ну деловая, – смеется и снова достает телефон, – сейчас на такси скину. Вечером созвонимся, заберу тебя.

* * *

Итак, к концу тренировки с девочками в моей группе есть уже шесть человек и еще четверо под вопросом. В целом если согласятся, то можно будет больше и не искать никого! Поэтому пока подожду с объявлениями и не буду спешить.

Я очень скучала по танцам! Мы вместе с самого детства танцуем, уезжать было больно, а вернуться – невероятно круто. Несколько часов пролетели как пара минут, и поэтому мы с девчонками решили прогуляться и выпить кофе в парке недалеко от нашей студии.

– И тебя правда взяли без просмотра даже? – удивляется Вика. Мы с ней ближе всех в коллективе дружили всегда и сегодня дольше всех обнимались. – Как так? На доверии?

– Ну, я показала ему несколько видео наших, рассказала, сколько лет танцую. Там, видимо, настолько нуждаются в группе поддержки, что ему этого было достаточно. Да и не думаю, что сам спортивный директор очень уж разбирается в танцах, чтобы устраивать целый просмотр.

– Прикольно, – говорит она и закусывает губу, – хоккеисты мне нравятся. Познакомишь?

– А я сама не знакома, – посмеиваюсь, – папа меня особо не втягивал туда никогда. На игры ходила, сидела на трибунах, как все. Сегодня убедилась, что они даже не в курсе, что у папы дочь есть. Знаешь, как детишки в детском саду не верят в то, что у воспитателя за пределами их детского сада личная жизнь есть, вот так и они.

– А у папы кулаки чесаться не будут, когда к тебе подкатывать начнут?

– Ой, – отмахиваюсь, – не будут. Он же сразу скажет, кто я и зачем я тут. Не думаю, что там найдется смертник, готовый пожертвовать и командой, и жизнью. Так что придется вам принимать весь удар на себя!

– Как страшно, – посмеиваются девчонки, – ужасные хоккеисты, кто бы спас!

Мы гуляем до самого позднего вечера, теряя счет времени. Я даже звоню папе сказать, чтобы ехал домой без меня, а я доберусь на такси, но он только посмеивается, что с моей мамой один на один не останется, и говорит, что поедет по каким-то там делам. Какие это у него дела, интересно?..

Но решаю его больше не трогать и доехать правда на такси. Вдруг это какие-то очень важные дела? А он сорвется из-за меня, отменит все. Поэтому, когда расходимся с подружками, достаю телефон, чтобы вызвать машину. Только, как назло, их поблизости совсем нет и ехать никто не хочет! Отказываются и все…

И с чего вдруг?

Вечером еще прохладно, довольно ощутимо, весна жаркими ночами не балует. Я ежусь, сидя на лавочке в парке совсем одна, и в целом как-то уже не по себе… Видимо, все-таки придется звонить папе и отвлекать его, выбора у меня все равно нет.

– Красавица, ты чего тут одна сидишь? – звучит надо мной мужской голос, и я ежусь еще сильнее. О-у… я такого не люблю. Я такого боюсь! Мне сразу хочется от страха плакать, а еще бежать. И обычно побеждает второе, слабость я уже дома могу свою показать. Надо быстро ошарашить его ответом, послать куда подальше и, пока он не очухался, сбежать. Куда-нибудь, где побольше людей и будет уже не страшно.

Набираю полную грудь воздуха, поднимаю голову, и…

– Слушай, иди куда ше… Ты?!

– О! – восклицает он довольно. – Какая встреча!

Это Дима. Ну, тот самый, из кафе, который рассмешил меня, пытаясь развеселить другую девушку. Неожиданно, однако, было встретить его здесь! Но почему-то страх ушел сразу же. Хотя я знать его не знаю, по сути, виделись один раз. Но внутреннее чутье подсказывает, что он не обидит, и я решаюсь ему довериться. По крайней мере, едва знакомый парень – это лучше, чем совершенно незнакомый.

– Привет, – киваю ему, а потом начинаю хихикать. – Красавица, серьезно? Ты ко всем так подкатываешь?

– Только к красивым, – пожимает он плечами и падает на скамейку рядом. Он весь в спортивном, на плече большая сумка, явно спортсмен. Интересно, не боксер? Он похож на того, кого частенько по голове били.

– Банально.

– Но не значит плохо, – говорит он, и в целом я абсолютно согласна с ним. – Так чего одна сидишь?

– Такси не едет, – взмахиваю рукой, в которой телефон, – не могу вызвать.

– Далеко тебе?

– Машиной минут пятнадцать.

– А пешком?

– А пешком я боюсь! – говорю ему правду. Он же не решит, что я трусиха? Но правда же страшно, это адекватные опасения.

– А с рыцарем, который защитит тебя от всего, чего ты испугаешься? – флиртует он. Кривовато, конечно, но миленько.

– С таким не страшно, – подыгрываю я. – Найдешь мне такого? Только чтобы точно рыцарь! Его верный конь – мимо.

– Сделаем вид, что я посмеялся, – кривится он.

– Сделаем вид, что я шутила, – все еще поддерживаю глупый юмор, но потом соглашаюсь прогуляться с ним до дома, раз все-таки приглашает. – Ладно, рыцарь, пойдем. Но ты даже не спросил, в какую мне сторону.

– Мне всегда туда же, куда и тебе, – подмигивает он мне, и я посмеиваюсь и закатываю глаза. Он забавный! Дурак такой, правда. Серьезности в нем ноль, и видно, что бабник. Подкаты у него такие… специфические! Дурацкие, но отточенные, удивляюсь, как он меня запомнил вообще. По розовым прядям, наверное. Отличительная черта. – Расскажи о себе.

– О не-е-е-е-ет, – протестую тут же, – завязывай сразу же, мы не в школе анкету заполняем, зачем это нужно?

– Вдруг мое сердце при виде тебя отстукивает азбуку Морзе и по буквам просит узнать тебя получше? – спрашивает он.

Я смеюсь снова громко, он такой дурак!

– Ты не знаешь азбуку Морзе, – улыбаюсь.

– Не знаю, – кивает, подтверждая, – но я чувствую, что просит сердце. Узнать красивую девушку поближе, чтобы потом…

– Потерять ее номер телефона в контактах среди миллиона таких же, кого ты провожал вечером до дома. Наутро ты и имя мое не вспомнишь, а «Диана розовые волосы» в твоем телефоне сольется с такой же «Дарина сиськи» рядом, чтобы потом ты мне как-нибудь позвонил от скуки, когда будешь перебирать номера тех, кто может развлечь тебя вечером. Угадала?

– Нет! – протестует он. – Вдруг я тебя собирался записать как «сиськи»?

Я смеюсь, опускаю взгляд на свои далеко не выдающиеся формы и говорю ему:

– Это вряд ли.

– То есть шанса не будет?

– Он тебе и самому не нужен, – пожимаю я плечами. – Ну и перспектива стать девяносто шестой в твоей телефонной книге меня тоже не радует, честно признаться.

– А девяносто пятой? Я могу удалить номер тети! – подхватывает он веселье, уже даже не отрицая свою сущность.

Да и глупо было бы. Он явно понимает, что я не клюну на его божественный пикап и дальше этой почти вынужденной, пусть и прикольной, прогулки у нас ничего не будет. Сейчас здорово, а завтра и правда мы забудем друг друга, поэтому лишние движения с записыванием номеров вообще никому не нужны.

– Тетя – святое, не будь извергом.

– Ну а если ты моя судьба? Вот ты же рядом сейчас. А сегодня полнолуние, это точно что-то да значит!

Поднимаю голову и закатываю глаза, глядя на тоненький месяц. Он бы хоть с матчастью поработал, что ли, прежде чем всю базу подкатов выдавать.

– Не рядом я, Дмитрий, – подмигиваю ему. – Поблизости, и то из-за стечения обстоятельств. Прекращай, не порть прогулку.

– Ладно, – вздыхает он и поправляет на плече сумку. – Но сердце ты мне разбила, так и знай.

– Бессердечным живется легче, – говорю ему и ежусь от сильного порыва ветра. Эй, лето, ты скоро там? Я мерзну!

– Вот все вы, девочки, одинаковые, – вздыхает он, закатывает глаза и хватает меня за руку, останавливая. – То вам не так, это не так. – Он снимает с себя толстовку, и я не понимаю, что происходит. – Подкатываешь – плохо, не проявляешься никак – тоже плохо.

Он продолжает смешно ворчать, как старый дед, и такими отточенными движениями натягивает на меня свою толстовку, что я едва успеваю опомниться, как стою уже в его одежде, а он возвращает сумку на плечо. Э-эй, я не просила! Я поежилась не ради этого…

– Не стоило… – я теряюсь даже от такой легкой наглости и доли заботы. Что я там вообще ему говорила?

– Ну джентльменом-то дай мне побыть хоть немного, что ж ты, жестокая женщина, меня со всех счетов списала? – улыбается.

– А ты не замерзнешь?

– А я горячий, – подмигивает он мне пошленько, я закатываю глаза в сотый раз за вечер, но ничего не отвечаю, потому что…

Он горяченький! Во всех смыслах. Тут фонари хорошо светят, у него очень и очень красивые руки, мне даже стыдно становится за то, что я нагло разглядываю его плечи. Что ж за спорт, а? Ну точно бокс! Руки, плечи, спина… И даже грудные мышцы под футболкой видно. Ой… Это у него от толстовки чем-то с феромонами пахнет, ну точно, иначе чего это я тут с ума схожу?

А, ну и одежда правда горячая! Меня мигом укутывает это тепло, и я расслабляюсь, готовая так теперь ходить хоть до самого утра.

Большеватая мне, правда… Рукава задрать приходится, но зато пятой точке тепло – прикрывает.

И вот почему-то теперь мне и язвить ему так сильно не хочется. Сломал во мне стерву своим этим жестом, а мне делать что теперь? Молча идти? Кошмар какой. Как жить вообще в обществе этих мужчин ненормальных? Эмоциональные качели даже от едва знакомых, голова кругом!

Ну и я не нахожу ничего лучше, чем ответить на его вопрос «расскажи о себе», потому что молчать нам ну о-о-о-очень некомфортно, мы чужие люди. Говорю совсем немного, что танцую, что переехала из Питера к папе, мелочи всякие… Но на эти мелочи уходит вся дорога до дома.

– Ну, мы пришли, – пожимаю я плечами, поворачиваясь к нему лицом. – Спасибо, что проводил, даже несмотря на жуткие попытки флирта, мне было весело и не страшно.

– Они не были жуткими, – отрицает, но в глазах пляшут смешинки. Забавный, правда.

– Были. На сто из десяти были.

– Скинь пару баллов за толстовку, изверг, – смеется он, и я вспоминаю: точно! Я совсем забыла про нее, чуть в ней не ушла.

– Ой! – спохватываюсь. – Точно, забирай, спасибо!

Но Дима тормозит мои руки, хватая меня за кисти. Горячий! Как это возможно? На улице холодно, он в одной футболке и горячий…

– Оставь себе, – выдает он внезапно, – раз уж мы никогда не увидимся больше, пусть она останется как воспоминание о прекрасной ночи, проведенной со мной.

– Звучит двусмысленно.

– Так и было задумано, – кивает он, и я снова посмеиваюсь. – Пока, Диана-сиськи!

– Пока, Димка-член, блин… – кричу ему вслед дурацкое прозвище в тон тому, что он придумал мне, и сажусь на лавку у подъезда, чтобы позвонить папе. Не хочу домой одна! Там ма…

Глава 11
Виктор

Горжусь дочерью. Сразу видно – моя. И гены мои. Огородить бы только ее от гнева Ирины из-за этих генов… Недовольная вся.

Как не дать ей увезти Дианку с собой и при этом не поссорить их? Не хочу я, чтобы у дочери портились отношения с матерью. Нехорошо все это. Мама – святое, я так считаю. Все восемнадцать лет она рядом была, заботилась, поэтому рассориться им не дам.

Но и желания дочери исполнить хочу, и по долгу просто обязан. Поэтому, недолго думая, я договариваюсь о еще одном билете на завтра в наш самолет и решаю взять дочь с собой на выездную серию игр на четыре дня. А что? Не думаю, что она будет против. Города посмотрит, со мной побудет, да и если у нее сейчас с группой поддержки сложится, ей постоянно так с нами кататься – считай, пробный выезд.

Жду своих на льду, должны прийти уже с первой тренировки. Ну или приползти, как зачастую бывает после Ольги Сергеевны. Ковалева гоняет их на полную мощность, даром что маленькая и хрупкая.

Портмоне не нашел, это дерьмово. Посмотрю еще дома вечером. Но ни в сумке, ни в машине, ни в каком-либо из карманов его не оказалось. Ума не приложу, куда я мог его деть, как память отшибло!

Команда потихоньку подтягивается, по одному залетают на лед. Сегодня не буду с ними жестить, перед игрой нежелательно, а то обязательно сломается кто-нибудь, как обычно. Группа здоровья, блин…

– Виктор Палыч, – подъезжает Сабиров, – вы портмоне не теряли случайно?

– Опа! Терял. Нашел?

– Не я, администратор мой, Марина. Вы заходили к нам вчера, на столе оставили. Она нашла. Я на работе не был еще сегодня, но могу завтра отдать перед вылетом.

– Не парься, заеду сам. Марина на месте сегодня?

– Да, до десяти.

– В восемь отпустишь? – неожиданно для самого себя спрашиваю. Даже немного удивляюсь такому вопросу.

– А… да, могу, – кивает, и потом я добиваю себя удивлением, прося ей ничего не говорить.

Чего это я?

Как вообще мог забыть портмоне на столе? Никогда такого не было, совсем мозг отморозил. Ну или это старость, не знаю. Хорошо, конечно, что не потерял. Точнее, потерял! Но хорошо, что Марина нашла, а не какие-нибудь левые люди.

Пока жду всю команду, до начала тренировки еще шесть минут, думаю: зачем попросил освободить Марину пораньше? Ну, очевидно, подсознание пнуло меня, что пора-таки угостить даму кофе, как обещал еще при первой встрече. Видимо, самое время. Как раз и домой особо не хочется… Там Ира.

Наконец-то «Феникс» на льду, стоят, смотрят, улыбаются загадочно. Идиоты.

– Чего лыбы тянем? – спрашиваю. Знаю я, чего тянут. Клюшкой бы их все с лиц постирал.

Лыбятся-то они, потому что надо узнать, как мое «свидание» прошло. Которое они мне организовали.

– Так это… – начинает Захаров, – ждем итоги свидания!

– Какого свидания? – делаю вид, что ничего не понимаю. – Никакого свидания не помню. Только детский утренник был.

– Эм… – что-то мямлит Ковалев. – Палыч, ты куда ходил вообще?

– А вы кого мне подсунули?! Придурки, ей восемнадцать-то хоть есть? Головой думать не пробовали? Мало того, что влезли без разрешения, так еще и устроили цирк! Я приехал, а там ребенок сидит в два раза младше. Это статья, вы в курсе вообще?

– Мать твою, Горин! – начинают шикать на него толпой. – Ты же сказал, что девчонка нормальная.

– Да че я-то сразу… Нормальная она была!

– А-а-а, – доходит до меня. Горин, конечно. Придурку двадцать один, естественно, он и выбрал-то под свой вкус. – Ну, ясно с вами всё.

– Виктор Палыч, ну мы новую най…

– Цыц! Клювы закрыли, лапы свои воробьиные в мою личную жизнь больше не тянем, усекли? Поехали по кругу, ускорение через один. Быстро! – даю указание и ставлю точку громким звуком свистка. Совсем охренели!

* * *

В конце тренировки всем напоминаю, во сколько завтра вылет, потому что, как в детском саду, надо всем по сто раз пальцем показать, чтобы никто ничего не забыл. Ухожу в тренерскую, но меня перехватывает Колосов. Варвара любопытная, как нос на месте еще?

– Виктор Палыч, а та девушка утром… Ну, это ж не ее нашел Горин наш, да? И правда молоденькая.

– Ты решил, что я притащил ее сюда? Колосов, ну ты дурак? – закатываю глаза. Взрослые же люди… Наверняка еще подослали его ко мне спросить, капитан же.

– Да просто интересно.

– Нет, это не она. Это… лучшая девушка в моей жизни. Еще вопросы?

– Никаких, – он ухмыляется. Вот дурень.

– Отлично. Как Аришка? – спрашиваю про дочь. Семьи моих парней – автоматически не чужие мне люди. Как бы ни было, все они мои дети. Я многодетный папаня. Вот уже и дед, получается, «Феникс» растет, мне гордо и радостно.

При упоминании дочери Колос начинает сиять как начищенная монета. Ох, как я его понимаю! Сам ежедневно радуюсь, что я папа принцессы, вот уж восемнадцать лет как. А у них крошка еще совсем, месяца два назад родилась.

– Хорошо, – улыбается, – агукает!

– Скоро тебя по словарному запасу обгонит, – хлопаю его по плечу, и расходимся.

Дети… Воробьи, блин. Вылетают уже из гнезда. Юрский полностью в тренерство ушел женской команды, закончил играть. Сава, кажется мне, тоже скоро перейдет в разряд только тренеров, не вывозит он уже столько нагрузки, детей больше стало, да и своя семья растет, супруга его ходит уже сильно пузатая. Вратарь вот основной тоже уходит, в НХЛ пригласили. А у меня Горин остается, новенький есть, но тот совсем зеленый. А у Горина мотивации работать в полную силу ноль! Как вывозить – ума не приложу. Еще игра с «Титаном» на выезде, чтоб их…

– Палыч, ты чего загрузился? – спрашивает мимо идущий Сава.

– Надо «Титан» вперед ногами выносить, иначе мы со второй строчки не выскочим никогда, – говорю ему. Сава знает, что дело не только в турнирной таблице, а еще и в личных счетах с их тренером. Удавил бы!

– Надо – значит, вынесем. Давай, до завтра! – Жмет руку, уезжает, спешит к беременной жене. А я… Никуда не спешу. Дочери звоню – гуляет. Марину я в восемь просил отпустить, еще рано. Дома бывшая жена, туда совершенно не тянет меня. И как-то все… Грустно, что ли. Докатился!

Но решаю покататься по городу и немного проветрить мысли, все равно есть пара часов свободных. Я так много грузил себя работой в последнее время, что точно надо. Я не одинок теперь, рядом дочь, и это отличный повод для радости. Сейчас я вот этот повод с боем отвоюю у матери и тогда точно буду радоваться.

Катаюсь, думаю много. Вот двадцать лет мы прожили с Ирой, почти даже душа в душу. Ссорились, конечно не без этого, но в целом-то жили, дочь воспитывали, добивались чего-то вместе. Но оба недорабатывали. И в итоге все двадцать лет улетели коту в трубу. Половина жизни! Самая яркая, по идее, ее половина. И вот тридцать семь, и нет ни единой капли желания возвращаться в квартиру к той женщине, с которой бок о бок жил бо́льшую часть своей жизни.

Это, блин, страшно… И новое начинать после такого не хочется. Вдруг допущу те же ошибки? А нового шанса не будет, время идет. И одному вроде как уже не особо хочется… С другой стороны, у меня есть дочь, работа, где еще три десятка детей, одиноким точно не буду.

Хреново просто, что не все истории заканчиваются красиво, как в сказках. Но, кроме нас самих, в этом никто не виноват.

Останавливаюсь на светофоре, бросаю взгляд на часы: можно выдвигаться в ресторан. И… наверное, надо купить букет. В благодарность. Девушки же любят цветы? Вроде я еще не совсем очерствел и такие вещи помню.

По пути ищу цветочные, заезжаю в один из них. Приятная сотрудница помогает выбрать букет для знакомой, и уже через пятнадцать минут я еду дальше с красивыми белыми тюльпанами.

Кажется почему-то, что они бы подошли Марине. Она вся такая строгая, в черном, черные волосы, темно-карие глаза и белый воздушный букет. Как с картинки.

Забавно будет, если она терпеть не может тюльпаны и вся моя благодарность улетит в мусорное ведро.

Подъезжаю. Ловлю себя на мысли, что мне немного волнительно. Странно! Давненько я не испытывал подобного. Наверное, потому, что я и цветы давно никому не дарил. Как на свидание собрался, честное слово…

Выхожу из машины, беру букет и замечаю паркующуюся рядом Сабирову. Семья везде найдет меня, большая же!

– Виктор Павлович, добрый вечер! – здоровается со мной Саша, улыбается. – Какой букет красивый. А я как раз Марину подменить приехала, Тимур сказал, вы просили отпустить пораньше.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.