Сарая Уилсон
Гипноз любви

Sariah Wilson

Hypnotized by Love

© 2024 by Sariah Wilson

© Ситникова Т., перевод на русский язык, 2025

© Издание на русском языке, оформление. Издательство «Эксмо», 2025

* * *

Посвящается Коллину

Пусть ты и не любишь книги про поцелуи…

Глава 1

– Ну что тебе сказали? – спросила Сьерра, моя сестра-близнец, как только я тяжело опустилась в кресло напротив. Мы договорились встретиться в «Старбаксе» после заседания комиссии, о чем я уже жалела. Сейчас мне хотелось побыть одной: дойти до дома и свернуться в комочек.

Я сняла блейзер – неудивительно, что я вспотела. Надеялась выглядеть профессионально, а вместо этого вся обливалась потом. Интересно, повлияло ли это на решение комиссии? Только я могла совершить такую глупость: надеть блейзер в июне во Флориде.

– Саванна? – Сьерра помахала рукой у меня перед носом, пытаясь привлечь внимание.

– Вынесли предупреждение, – сказала я и тяжело вздохнула.

Сестра пододвинула мне «Пэрэдайз дринк», и я немного отпила через соломинку. Даже ананас с кокосовым молоком не в силах заглушить мою боль. У меня неприятности, хотя ничего плохого я не сделала.

– Официальное предупреждение. – Я поморщилась от горечи, которую эти два слова оставляли на языке.

В кафе работал кондиционер, но в попытке хоть немного охладиться я все равно приподняла ткань блузки, чтобы та не касалась кожи.

– И что же значит это предупреждение? – спросила сестра.

– Значит, что я на испытательном сроке. И случись что – останусь без лицензии.

Сьерра выглядела одновременно злой, расстроенной и встревоженной. Близнец – словно живое зеркало, которое не только постоянно напоминает о внешнем сходстве – те же темно-русые волосы, карие глаза, – но и отражает мои собственные эмоции. Потому что я тоже была зла, расстроена и встревожена.

Но больше всего – зла.

– Ты ведь можешь принимать клиентов и без лицензии, правда?

Я пожала плечами. Могу. Однако в моей профессии столько недобросовестных дилетантов, которые называют себя гипнотерапевтами, что наличие лицензии казалось мне очень важным. Да, формально я смогу и дальше проводить сеансы гипноза, но право состоять в профессиональной организации, выдавшей мне лицензию, слишком много для меня значило, и я не знала, как объяснить это Сьерре.

Я не ответила, тогда она уточнила:

– А что говорит Камилла?

Этот вопрос пронзил меня раскаленным ножом.

– Она, наверное, разочарована.

Камилла была моей наставницей и помогла сделать первые шаги в профессии. В этом конфликте она, кажется, заняла мою сторону, хоть и советовала не забывать, чему я у нее научилась.

Я зачитала Сьерре сообщение от Камиллы:

– «Это несправедливо, но, как я говорила, тебе следует быть осторожной. Избегай любого зла. Не давай им оружие, которое они смогут использовать против тебя».

Вот что ответила мне Камилла, когда я написала ей о результатах заседания комиссии. Я чувствовала себя отвратительно, словно подвела наставницу, которая мной всегда так гордилась.

Меж тем сейчас я не могла ни поговорить с ней, ни обсудить дальнейший план действий. В ближайшие пару недель Камилла будет недоступна: она улетала в Перу на ретрит и сообщение прислала прямо из аэропорта.

– Любого зла? – уточнила Сьерра. – Что она имела в виду?

Я отложила телефон.

– Не знаю. Наверное, все, что можно истолковать против меня. Может, перестать принимать клиентов-мужчин? Или начать записывать сеансы? Чтобы обезопасить себя.

Нужно изучить этот вопрос. Записывать вообще законно? Понятия не имею.

Сестра склонилась ко мне через стол и накрыла мою ладонь своей.

– Не думаю, что все настолько плохо.

Это она просто на заседании комиссии не была.

– Может, настолько. – Я тяжело вздохнула и начала вертеть в пальцах соломинку от напитка. – А у тебя на работе что интересного?

Сьерра была медсестрой в приемном покое, и, несмотря на ее привычку делиться самыми жуткими подробностями, я все равно хотела сменить тему, лишь бы не думать о том, что вот-вот потеряю все, ради чего так трудилась.

Потеряю из-за клиента, с которым отказалась пойти на свидание – в отместку он меня оболгал и задался целью разрушить мне карьеру.

Сестра уже заканчивала рассказ о последнем пациенте, а точнее о том, что и куда он себе засунул, – внутри у меня все сжалось от этой истории, – и тут в кафе вошла наша подруга Бриджит.

– Надеюсь, не помешала?

– Помешала, и слава богу! – ответила я.

В старших классах мы дружили втроем, а с тех пор, как почти одновременно вернулись в родной город, стали еще ближе. Бриджит занималась магазином цветов, который ей достался от матери, и шла на рекорд штата по количеству мужчин за текущий год.

Подруга ослепительно улыбнулась, прекрасно понимая, какие ужасы рассказывает Сьерра. Бриджит была невысокой блондинкой, вечно суетливой и неспособной долго усидеть на одном месте. Вот и сейчас она вертелась, устраиваясь в кресле.

– Саванна, выкладывай все, что с тобой сегодня произошло, – с этими словами она поставила на пол два пакета с покупками.

Но мне не хотелось снова погружаться в обсуждение сложившейся ситуации.

– Все нормально. Вынесли предупреждение. Я на испытательном сроке, но хоть лицензию не отобрали.

Лицо Бриджит покраснело от гнева, который я сама всеми силами пыталась сдерживать.

– Поверить не могу, что ему это сошло с рук!

Ему – это Тимоти Грейнджеру, которого я едва знала. Он пришел ко мне в качестве клиента, но еще во время первой беседы мне показалось, что с ним что-то не так. Я не понимала, что именно, и все же сказала, что мы вряд ли сработаемся, а затем порекомендовала ему трех других гипнотерапевтов. Перед самым уходом он пригласил меня на свидание. Я вежливо отказала, поблагодарила за то, что пришел, и попрощалась, наивно полагая, что на том все и закончится.

Вот только Тимоти считал иначе. Он приходил снова и снова, хотел поговорить со мной, несколько раз звонил, но не оставлял голосовых сообщений. Я даже думала обратиться в полицию, если дело примет дурной оборот. А потом звонки и визиты вдруг прекратились.

Я была очень рада, что все закончилось.

Только радость была преждевременной, потому что теперь он принялся изводить меня в Сети, оставляя негативные отзывы о моих услугах. Похоже, он каждый день создавал новые профили, а я ничего не могла с этим поделать.

Как будто этого было мало, он решил ударить меня по больному: подал жалобу в Ассоциацию профессиональных гипнологов Флориды, обвиняя меня в приставаниях. По словам Тимоти, это я позвала его на свидание, чем поставила в крайне неловкое положение. А у меня ведь не было никаких доказательств, что это ложь: ни одного сообщения – ни текстового, ни голосового. Мое слово против его. Принимая во внимание весь негатив, который связан с нашей профессией, Ассоциация решила перестраховаться.

Камилла напомнила мне, что наши коллеги постоянно сталкиваются с огромным количеством клеветы, поэтому члены Ассоциации хотели продемонстрировать серьезное отношение к делу.

И расплачиваться за его ложь пришлось мне.

К счастью, одна моя онлайн-клиентка – Джинджер – оказалась популярным блогером и рассказала миллионам своих подписчиков, как я за шесть сеансов помогла ей справиться с тревогой. На мои онлайн-сеансы поднялся такой спрос, что досадная история с Тимоти отошла на второй план.

Вот только сегодня мне вновь пришлось к ней вернуться.

Бриджит все продолжала возмущаться, и я отвлеклась от своих мыслей.

– Вот бы с ним приключилась какая-нибудь гадость. Да чтоб у него все почернело и отсохло! Мы должны что-нибудь сделать: дом яйцами забросать, машину поцарапать – да что угодно.

Не хватало еще, чтобы меня арестовали за хулиганство.

– К сожалению, к некоторым возмездие приходит далеко не сразу, но он обязательно получит по заслугам, я уверена.

Бриджит сложила руки на груди и покачала головой.

– Мне кажется, этого недостаточно. Карма – не слишком надежное наказание.

Я попыталась сбить ее воинственный настрой.

– Все позади. Я хочу оставить эту историю в прошлом и подумать уже о чем-нибудь другом, выбросить его из головы и вообще из жизни.

– Полностью поддерживаю! Я тебе в Сети столько звезд поставила – на небе ночью и то меньше.

– Но ты же никогда не была моей клиенткой, – напомнила я.

– Ну и что? Тимоти тоже не был. А если он врет каждый день, почему я не могу врать в твою пользу? К тому же в интернете все врут. Соцсети на том и построены.

Бриджит пододвинула стоящую на столе сумочку, и ее чихуахуа Лалабель задрожала, уставившись на меня. Подруга проворковала собачке какие-то нежности. Бриджит везде брала ее с собой, даже на свидания, так что Лалабель многое повидала в жизни. Возможно, именно поэтому она всегда была такой нервной.

– Давайте сменим тему.

Мне не хотелось, чтобы Тимоти занимал место в разговоре и в моих мыслях. Не заслужил.

– Саванна права, – согласилась Сьерра, кивая. – Поговорим о чем-нибудь другом. Вот, например, к нам сегодня поступил пациент с открытым переломом. Никогда не видела, чтобы кость настолько торчала из…

Поборов подступившую тошноту, я перебила сестру:

– Как дела с Джозефом?

Джозеф – это парень, с которым Сьерра встречалась последние несколько недель.

– Не очень, – призналась та, недовольно поморщившись. – Когда мы вместе… все как-то не так. Взять хотя бы вчерашний ужин. Он запретил мне есть при нем углеводы, потому что ему нельзя глютен. И выкинул мою пасту.

Он выбросил ее еду? Я мысленно закричала.

– Запретил? – переспросила я. – Ты ведь сказала ему, чтоб не командовал, правда?

– Это неприемлемо, – поддержала Бриджит. – Уходи от него.

Не в моей привычке вот так сразу советовать разорвать отношения, но никто не вправе решать за мою сестру, что ей можно или нельзя есть. Особенно учитывая расстройство пищевого поведения, которое у нее так до конца и не прошло. Она приложила столько усилий, чтобы взять под контроль мысли и порывы, и этому придурку Джозефу прекрасно известно о проблеме.

Я постаралась не выдавать эмоции.

– Знаю, ты не любишь разрывать отношения, но по ту сторону тебя ждут другие мужчины – хорошие и обходительные. Если хочешь, я прикинусь тобой и расстанусь с ним.

– Не надо, справлюсь сама. – Сестра махнула рукой.

Предлагала я это на полном серьезе. Нас постоянно путали, так что мы много лет менялись местами. Нам до сих пор регулярно удавалось обманывать даже папу, хотя волосы у нас совсем разной длины.

Так что я была бы только рада позвонить Джозефу и сказать ему, куда он может идти вместе со своим глютеном.

– Ты такая хорошая, – сказала я сестре, – не то что я. Меня всегда восхищало, с какой легкостью и добродушием ты продолжаешь идти вперед, что бы ни случилось. Я бы его уже убила.

– Наверняка убила бы, – согласилась Сьерра. – Пожалуй, скажу ему, что наши пути расходятся и что мы уже не так близки, как раньше.

– Вот именно! Он встал на путь эгоцентризма и контроля, а ты – на путь терпения. Неудивительно, что «как раньше» не получается.

Я поджала губы, чтобы не ляпнуть еще что-нибудь. Сьерра бывала упрямой, и мне не хотелось, чтобы случайно оброненное мной слово вновь толкнуло ее в безглютеновые объятия.

Поэтому я повернулась к Бриджит.

– А у тебя как дела? Появился кто-нибудь новый на горизонте?

Подруга угостила Лалабель собачьим лакомством и слегка нахмурилась.

– Был один вчера, но ничего особенного. Так, на одну ночь.

– Давай ты будешь присылать нам сообщение, когда приводишь незнакомца домой? Так безопаснее, – предложила Сьерра, и я согласно кивнула.

– Ну нет, я так не могу. А как же мой график свиданий? – Она подмигнула, и я не могла не рассмеяться в ответ.

– Может, сходим куда-нибудь в субботу? – предложила Сьерра. – Устроим девичник.

– Не могу, у меня свидание, – сказала Бриджит.

– С кем?

– Пока не знаю. И к слову о свиданиях… Тут прошел один слушок… который тебе, Саванна, может показаться очень интересным.

Я удивленно подняла бровь, ожидая продолжения.

– Мне?

После ложных обвинений в преследовании и домогательствах мне не хотелось думать ни о каких свиданиях.

– Ага. Угадай, кто вернулся?

– Понятия не имею, – призналась я.

В нашем маленьком курортном городке, конечно, очень любили сплетни и слухи, но в туристический сезон все были увлечены в основном тем, чтобы побольше заработать, пока опять не наступит затишье. Ни о чем таком, что объяснило бы хитрую ухмылку на лице Бриджит, я в последнее время не слышала.

– Мой белый кит вернулся. Единственный, кому удалось спастись из моих сетей, – сказала она, будто это что-то объясняло.

Я все еще непонимающе на нее смотрела.

– Уверена, – продолжила подруга, – ты была от него без ума. Но тебя сложно винить, он и мне нравился. Да и вообще всем.

Я понятия не имела, о ком речь, но пояснений дождаться не успела, потому что на входе зазвенел колокольчик, и я оглянулась.

В кафе вошел Мейсон Бекет.

Мое сердце попыталось выпрыгнуть, и я так крепко ухватилась за край стола, что побелели пальцы. Мы не виделись шесть лет.

С того самого момента, как он разрушил мою жизнь.

Камилла предупредила, что мне нужно избегать зла, будто предвидела, что этот змей, это дьявольское отродье, как ни в чем не бывало откроет дверь моего «Старбакса».

Появление Мейсона – верный знак неминуемой гибели. Предчувствие подсказывало, что жизнь моя в скором времени перевернется с ног на голову.

Глава 2

Меня охватила жгучая ярость, от которой руки тряслись, а колени подкашивались. Да как ему наглости хватило заявиться в мое любимое кафе? И это после того, как он выставил меня на посмешище перед всей школой?

Я быстро закрыла глаза. По работе я как раз помогаю людям не испытывать то, что в эту секунду чувствую сама. Нужно расслабиться, успокоиться. Я сделала дыхательные упражнения, но кожу по-прежнему покалывало от напряжения в ожидании момента, когда я снова открою глаза.

– А вот и он, – вздохнув, сказала Бриджит. – Мейсон Бекет. С ним-то я и пойду на свидание в субботу.

– Хм. А он всегда был таким привлекательным? – удивилась Сьерра.

– Со временем стал только аппетитнее.

Не в силах дальше сдерживаться, я приоткрыла глаза, чтобы взглянуть на него. Он стоял в очереди. Небольшая часть моего мозга, не охваченная паникой вместе с остальным телом из-за того, что я вижу его снова, проанализировала слова Бриджит.

Мейсон казался выше и определенно шире в плечах, как будто вытянулся и стал массивнее. Русые волосы – светлее, чем мне помнилось, – были карамельного цвета, который ему очень шел. В нашу сторону Мейсон не смотрел, но невозмутимый взгляд его лживых карих глаз и так навсегда запечатлен в моей памяти. На нем была голубая рубашка с закатанными рукавами и защитного цвета брюки – типичный образ успешного писателя, которым, насколько мне известно, он и стал.

Весь такой спокойный и безмятежный, ни капельки пота – и за это я ненавидела его еще сильнее.

– Ну спасибо, мироздание, очень вовремя, – проворчала я под нос.

Неужели я сегодня недостаточно страдала?

– Что-что? – переспросила Сьерра, и на ее лице отразилось беспокойство. – Ты в порядке?

Сестра была на три минуты старше и не упускала случая напомнить мне об этом. Судя по всему, она считала, что в наших отношениях это дает ей право быть курицей-наседкой.

– В порядке, – ответила я, так и не отпустив край стола.

Не обращая внимания на нашу беседу, Бриджит строила глазки спине Мейсона.

– Как бы все зубы не переломать, – добавила я, с силой сжав челюсть.

Прямо сцена из моих кошмаров – как раз в этот момент я должна была проснуться в холодном поту. Правда, вспотеть я и так уже успела, так что очень хотелось бы поскорее очнуться от этого горячечного бреда.

Сестра бросила на меня странный взгляд, а Бриджит вдруг заявила:

– Я влюблена.

– В Мейсона? – недоверчиво спросила я. – Полагаю, этот кого угодно одурачит, когда на нем нет шубки из далматинов.

И еще один странный взгляд от Сьерры. Мы с сестрой понимали друг друга так хорошо, словно читали мысли, но и у этого были определенные недостатки. Она знала, о чем я думаю и что чувствую, даже если я ничего не говорила.

Только Сьерре было известно, что я испытывала к Мейсону раньше. К счастью, она не стала раскрывать мой секрет (от этого кошмар наяву стал бы еще ужаснее), а обратилась к Бриджит:

– Ты только за этот год влюблялась уже семь раз.

– Да, но Мейсон, вероятно, войдет в тройку лучших. А может, даже станет единственным.

– У тебя и сейчас приложение для свиданий открыто? – не отступала Сьерра, и Бриджит прекратила листать профили на телефоне.

– Да я только посмотреть.

– А то я уже начала беспокоиться, вдруг ты и впрямь об отношениях задумываешься.

– Может, мне просто не нравится быть одной, – оправдывалась Бриджит, не переставая рассматривать фото холостяков.

– Ты все еще одна только потому, что все мужчины в мире собрались и рассказали друг другу о тебе, – пошутила Сьерра, вызвав у нее смех.

В обычной ситуации я бы тоже посмеялась, но сейчас все мое внимание занимал Мейсон. Хорошо, что здесь не подают столовые приборы, а то без поножовщины бы не обошлось.

– Я ничего не имею против отношений как таковых, – призналась Бриджит, – если они длятся недолго и чередуются с периодами, когда я могу встречаться с кем захочу. Хотя вообще я в отношения не очень-то верю, а вера – штука серьезная. Поэтому так, разве что небольшой романчик.

От этих слов перед глазами вновь появилась кровавая пелена, а во рту – противный кислый привкус.

– Заигрывания с Мейсоном Бекетом – большая ошибка.

Однако Бриджит, кажется, не обратила на мой тон никакого внимания.

– Может, ты и права. Но такую ошибку я не прочь совершить… раз пять или шесть.

Она отложила телефон и расправила юбку.

– Как я выгляжу? Похожа на девушку, которая сейчас пригласит парня на свидание мечты?

Новая вспышка гнева – и мой взгляд готов прожечь ему спину.

– Замечательно, – успокоила Сьерра. – Скоро добавишь еще одну зарубку на стойке кровати.

– Да у меня так от стойки ничего не останется, – сказала Бриджит и дерзко подмигнула.

Как можно шутить о свидании с Мейсоном? Неужели она не помнит, что случилось?

Так и есть, мой полный недоумения взгляд был истолкован неверно.

– Ой, ну не надо на меня так смотреть. Нет, мне не стыдно. Мейсон, готовься потерять голову от любви, – сказала Бриджит и отправилась к нему.

Я отвела взгляд. Мне хотелось уйти, только вот ноги не слушались, словно в ужасном кошмаре, от которого я никак не могла проснуться.

Сьерра откашлялась.

– Извини, что надоедаю, но у тебя точно все нормально?

Я покачала головой, затем попробовала снова делать дыхательную гимнастику, но та не помогла.

Сестра положила ладонь мне на колено.

– Я поддержу любое твое решение, но если хочешь совет, я считаю, тебе лучше с ним поговорить. Позволь ему объясниться. Саванна, шесть лет прошло.

– Спасибо, мамочка, – с сарказмом ответила я, и сестра сразу бросила попытки наставить меня на путь истинный.

Я не собиралась разговаривать с Мейсоном Бекетом, не хотела знать, что случилось, и переубедить меня никому не удастся.

Даже сестре.

Наша мама так и не смогла понять или хотя бы принять этот факт.

– У тебя слишком много врагов, – сказала Сьерра.

– Он мой единственный враг.

– А как же те, кто медленно едет по левой полосе, кто завязывает беседу с попутчиками в самолете, кто занимает два парковочных места или выкладывает, чем закончилась книжка, которую ты еще не дочитала?

– Таких никто не любит, – пробормотала я.

– А еще этот Тимоти.

Да, он тоже враг. Но прямо сейчас… Мейсона я ненавидела куда сильнее.

Даже я признавала всю иррациональность своих чувств.

Бриджит вернулась к нашему столику, и я подняла взгляд – как раз вовремя, чтобы увидеть ее белозубую улыбку, и мое сердце словно сжали раскаленными тисками.

– Он сказал «нет»! – радостно поделилась она, и я сначала подумала, что ослышалась.

– Серьезно? Мейсон отказался пойти с тобой на свидание? – Сьерра была удивлена не меньше моего.

Хотя, помимо удивления, было кое-что еще.

Облегчение.

Мужчины обычно не отказывают Бриджит, так что я ожидала совершенно иного результата, а теперь вдруг выдохнула от того, что он не согласился. С чего бы?

Наверное, просто опасалась за свою подругу.

Да, не иначе.

– Отказался. Да еще так вежливо, что я даже не почувствовала себя отвергнутой. Именно таким он мне и запомнился. Ну просто ангел.

– Ага, падший, – проворчала я, а Бриджит только покачала головой.

Я хотела спросить, помнит ли она, на какие подлости этот «ангел» способен, но поняла, что подруга меня все равно не услышит.

– Открываю сезон охоты. Будет весело!

Бриджит была полна решимости, и переубеждать ее, как я знала, бесполезно. Она уже почувствовала вкус крови.

В животе у меня неприятно заворчало. Неужели от жалости к Мейсону? Да не, съела, наверное, что-то не то – от этой мысли странные ощущения тут же прошли.

Он взрослый мужчина и сам справится со своими проблемами.

– Это же его мама? – спросила Бриджит.

И действительно, в кафе вошла Хизер Бекет и присоединилась к этому змею. Он чмокнул ее в щеку и подал напиток, та ему что-то сказала, а затем отправилась к баристе, стоявшему на кассе. В этом не было ничего удивительного: у Хизер всегда было собственное мнение о том, что и как нужно делать.

Одна из самых раздражающих черт характера, которую от нее унаследовал сыночек.

– Он идет сюда, – прошептала мне Сьерра. – Держи себя в руках.

– Ага, я само спокойствие, – саркастично проворчала я.

– Или постарайся хотя бы отделаться штрафом. Если что, я оплачу.

Она пыталась меня рассмешить и снизить градус накала, но я почему-то восприняла ее слова очень серьезно.

Мейсон приближался к столу, не глядя на меня, и я затаила дыхание. Я справлюсь. Пока здесь его мама, я смогу держать себя в руках, потому что не хватало мне еще и лекции от моей матери о том, как я опозорила ее и семейство Синклер в глазах всего Плайя-Пласида.

Нужно сохранять самообладание и быть выше этого, держаться в стороне, не показывать, как сильно он действует мне на нервы.

Его голос теперь звучал ниже – такой мягкий и тягучий, словно отравленный мед.

– Сьерра, – кивнул он. – Бриджит, привет еще раз.

Затем его горящий взгляд обратился ко мне.

– Саванна Синклер…

Мое имя он произнес с таким презрением, что я тут же взбесилась. Да как он смеет на меня злиться? Это ведь я пострадала! Это он распускал обо мне лживые слухи, а не наоборот!

– А ты что здесь делаешь? – прошипела я.

Ну вот, а собиралась держаться в стороне.

– Прямо сейчас? Удивляюсь, как мне тут не рады.

Бриджит чуть подалась вперед, глядя на него снизу вверх из-под длинных ресниц.

– Здорово, что наша новая встреча случилась так скоро.

Он ничего не ответил на ее заигрывания, даже не повернулся в ее сторону, потому что, не сводя глаз, смотрел на меня.

– Решил вернуться в родной городок? – спросила Сьерра дружелюбно, хотя я знала, что она всегда на моей стороне.

Не отводя от меня взгляда, он ответил:

– Захотелось немного погостить у мамы. Пока не знаю, надолго ли.

Мне и в голову не приходило, что Мейсон может остаться на долгое время. Одно дело – заявиться и испортить мне день, а затем уползти в глубины ада, но надолго…

Я с удивлением обнаружила, что снова участвую в диалоге:

– Надоело жить под мостом и вымогать деньги за переход?

В его глазах загорелся интерес, и он хмыкнул в ответ на мою колкость, как будто находил наше общение забавным.

От этого стало еще хуже.

Я искренне успела позабыть о своей всепоглощающей ненависти. Уже много лет не ощущала ничего подобного. Даже вранье Тимоти расстраивало меня меньше.

И было еще кое-что. Об этом чувстве я не рассказывала никому, кроме Сьерры. И пусть я готова все отрицать до последнего вздоха, но ошеломляющее притяжение к нему никуда не делось, а продолжало действовать с силой, не уступавшей моему гневу.

Я едва не задыхалась, но не понимала из-за чего. Я не хотела, чтобы меня к нему тянуло. Несколько лет я только и делала, что пыталась забыть, обманывала себя, что не такой уж он симпатичный и умный, как я помню.

А ведь было время, когда я душу продала бы за одно свидание с ним.

Было и прошло.

Да и я уже не такая наивная…

К нам подошла его мать, Хизер.

– Девочки, привет! Как дела?

Все поздоровались. Я бы тоже поздоровалась, но мы с Мейсоном все еще играли в гляделки – и я рассчитывала выиграть.

– Вы должны мне помочь, – попросила Хизер. – Я все уговариваю Мейсона, чтобы он предложил лот для аукциона школьного фонда. Наверняка найдутся желающие показать свою рукопись такому талантливому писателю. Правда, хорошая идея? Саванна, помоги мне его убедить. Ты ведь как раз занимаешься поиском лотов.

Я совершенно не хотела ни в чем его убеждать. Пусть вообще держится подальше от этого мероприятия.

– Ну, мам, – в его голосе чувствовалась неловкость, – я же уже сказал, что не хочу.

Бриджит улыбнулась.

– Кажется, Мейсон сегодня настроен всем говорить «нет».

Хизер, похоже, собиралась уточнить, что Бриджит имеет в виду, но тут у нее зазвонил телефон.

– Простите, надо ответить. Саванна, до завтра. Увидимся на сеансе.

Она помахала мне, а Мейсон добавил:

– Да, Саванна, до завтра.

Обещание в его словах прозвучало одновременно отталкивающе и соблазнительно.

Да что со мной?

Они ушли, и Бриджит тоже засобиралась.

– Ну все, я пошла. Раз уж решила завоевать Мейсона, нужно заняться эпиляцией. У меня хорошее предчувствие.

Она взяла сумочку.

– Идем, Лалабель. Идем.

Собачка издала хриплый звук – а может, это она так тявкает? Бриджит быстро помахала нам и скрылась из виду.

– Как думаешь, она понимает, что мы ничего не хотим знать про ее эпиляцию? – спросила Сьерра.

– Думаю, нет.

Слова отозвались эхом в моей голове, потому что мозг был занят Мейсоном: что же он имел в виду? Я не могла сосредоточиться ни на чем другом.

Будто прочитав мои мысли, сестра спросила:

– Так, значит, ты завтра встречаешься с Мейсоном?

– Ну уж нет, ни за что.

– Может, он знает что-то, чего не знаешь ты?

Я пожала плечами. Неважно.

– Честно говоря, плевать мне на Мейсона и его секреты. Не хочу его больше видеть и постараюсь сделать все возможное, чтобы с ним не пересекаться.

– Хм-м-м… – недоверчиво промычала сестра. – Ну что ж, благодаря ему ты хотя бы перестала думать о Тимоти.

Да уж, перестала думать о том, кто пытался разрушить мою карьеру, чтобы уделить внимание тому, кто пытался разрушить мою жизнь.

Из огня да в полымя.

Пора бы уже выбросить обоих из головы. Особенно Мейсона, а то из-за него у меня давление подскакивает до опасных высот.

До завтра. Ха! Как бы не так.

Ни за какие коврижки! Придумал, тоже мне…

Глава 3

Вечером я пришла домой и ухитрилась тихонько пробраться в свою комнату, избежав встречи с мамой, которая оставила мне одиннадцать голосовых сообщений. Вновь жить с родителями мне совсем не нравилось, но только так я могла закончить магистратуру и получить диплом психотерапевта.

Сьерра ждала в комнате. Это хорошо: нужно ведь кому-нибудь пожаловаться на Мейсона Бекета и его внезапное возвращение в Плайя-Пласида, а также обсудить, что значили его слова и удастся ли Бриджит затащить его на свидание. Я разразилась долгой тирадой, от которой глаза у Сьерры становились все круглее и круглее.

Слушая меня, она кивала, несколько раз даже одобряюще хмыкнула. В конце концов, даже пыталась сменить тему, но я была неумолима и хотела говорить только о Мейсоне.

Именно поэтому я избегала встречи с мамой. Она тоже хотела говорить только о Мейсоне.

И о том, почему мы с ним должны быть вместе.

Не в настроении я для таких разговоров.

В какой-то момент сестре удалось выскользнуть из моей комнаты, а я, увлеченная своим потоком слов, этого даже не заметила.

Я решила лечь спать, чтобы забыть обо всем и вернуться к проблеме утром на свежую голову. Вот только ничего не вышло: всю ночь ворочалась, думая о его словах, о своих ответах и о Бриджит, решительно настроенной пойти с ним на свидание.

Да почему меня вообще должно это волновать?

Солнце уже встало, а ответ я так и не нашла, только вся измоталась. Я поднялась пораньше в надежде не попасться маме на глаза. Обычно в это время она уже собиралась в школу, где они с Хизер обе работали учительницами начальных классов.

Уж я-то знаю, о чем бы они сегодня сплетничали, если бы не каникулы! А так мама еще спала, и у меня появился шанс выскользнуть из дома незамеченной.

Рано или поздно мне, конечно, придется столкнуться с последствиями, но чем дольше я смогу оттягивать неизбежное, тем лучше. Прежде всего потому, что для начала нужно взять себя в руки и разобраться, что со мной творится, а уже после разговаривать об этом с мамой.

Телефон завибрировал, и на светофоре я посмотрела, что там. Пришло очередное путаное сообщение от мамы, уже пятое после «Старбакса», помимо двух электронных писем и кучи голосовых.

Я не отвечала. Какой смысл? И так понятно, что она скажет: самое время оставить в прошлом все, что случилось между нами с Мейсоном в старших классах, и двигаться дальше. Что было, то быльем поросло.

И вовсе не потому, что мама так пеклась о спасении моей души или хотела, чтобы я была хорошим человеком. Нет! Просто они с Хизер лучшие подруги с самого детства. Все праздники мы проводили вместе с Бекетами. Почти каждый день после школы мы отправлялись либо к ним, либо к нам. Мейсон стал отличным дополнением к той неразрывной связи, что была у нас со Сьеррой, поэтому наши мамы всю жизнь шутили о том, что рано или поздно одна из нас начнет с ним встречаться.

Или даже обе. Кажется, им было не принципиально.

Шутки о женах-сестрах прекратились, только когда стало ясно, что у меня с Мейсоном больше общего. Нам нравились книжки и сочинения, в то время как Сьерру больше интересовали танцы и естественные науки. В старших классах мы с Мейсоном оба играли в волейбол и вместе ездили на соревнования. По мере того как мы взрослели и общих интересов становилось больше, наши мамочки поставили себе личную цель нас свести.

Проблема в том, что на меня это, похоже, подействовало: я влюбилась по уши. А он обращался со мной как с младшей сестрой, хотя мы были одного возраста. А еще спустя несколько лет мы узнали, что он запрещал своим приятелям встречаться со мной и Сьеррой.

Я влюбилась до беспамятства, но не находила ответа на свои чувства, и это повергало меня в уныние, отчаянно заставляя искать его внимания. Какой жалкой я была! Стала во всем с ним соперничать: за лучшую оценку на углубленном курсе английского, за позиции главреда в школьной газете и ответственного за альбом на выпускной, – потому что знала: он хотел их заполучить. Я красила прядки и экспериментировала со стилем – из кожи вон лезла, чтобы он увидел меня в другом свете.

Ничего не помогало. Хуже того! Мои попытки, похоже, его раздражали.

Только однажды мне показалось, что мои усилия увенчались успехом. Невероятно романтический вечер, который подарил мне надежду на перемены. Мейсон вел себя так, будто я ему интересна. А потом мы вернулись к обычной жизни, словно я все придумала.

И вдруг… он позвал меня на свидание. Шел последний год перед выпуском, и наши команды возвращались с выездной игры. Нас привезли обратно в школу, и он, как обычно, проводил меня до машины. А затем сказал: «Слушай, Синклер, а давай пойдем вместе на весенний бал? Что думаешь?»

У меня так перехватило дыхание, что я чуть в обморок не упала, а сердце едва не выпрыгнуло из груди. Я выдавила из себя: «Ага, давай», – и это было намного приличнее того, что мне на самом деле хотелось сделать. А хотелось мне скакать по парковке, радостно махать руками и кричать, что я победила и Мейсон Бекет будет моим парнем.

Просто чудо, что я доехала до дома целой и невредимой – так меня трясло от счастья.

Время до бала пронеслось незаметно. Сьерра пошла на танцы с парнем постарше. В тот вечер я посвятила ей все свое внимание: она терпеть не могла наряжаться, а я, наоборот, обожала. К тому же это был хороший повод отвлечься. Мама с папой отправились на свидание. Я не сказала им, что иду с Мейсоном, и полагала, что он поступил так же, в противном случае наши родители сидели бы в гостиной, пытаясь нащелкать миллион совместных фото.

Сьерра ушла со своим парнем, а я ждала.

Ждала, ждала, ждала…

Он не пришел. Ни звонка, ни сообщения – ничего. Полное молчание.

Я чувствовала себя уничтоженной.

А наше дружеское соперничество? Оно больше не было дружеским. Я старалась во всем его обойти. Неужели он думал, что можно разбить мне сердце и остаться при этом друзьями? Ну уж нет. Меня сделали главредом газеты, а его – ответственным за альбом.

Не объяснил, не извинился. Как будто ничего не случилось, как будто это не он пригласил меня на бал, а сам не пришел. Я так и не нашла в себе сил поговорить с ним. Раздираемая неуверенностью и комплексами, я не могла набраться решимости и спросить, куда он пропал в тот вечер.

Нашей дружбе настал конец.

Сестра пришла в ярость от обиды за меня и, что было совершенно не в ее характере, порывалась наорать на Мейсона, но я не хотела раздувать конфликт. Достаточно с меня унижений.

Не хватало еще нашим мамам обо всем узнать. Лишь бы все побыстрее закончилось…

Правда, чувства к нему никуда не делись. Как бы мне ни хотелось обратного.

Возможно, это лишь больное воображение девочки-подростка, которой разбили сердце, но, могу поклясться, несколько раз я ловила на себе его взгляд, полный сожаления и чего-то еще, как будто он разделял мои чувства.

Возможности объясниться я ему не дала. Заблокировала в телефоне, в почте и во всех соцсетях. Вообще не хотела с ним разговаривать.

Подозреваю, несколько сообщений с неизвестного номера и парочка электронных писем были от Мейсона, но как докажешь? «Привет! Как дела?» Как будто я не знала, кто это отправил. Как будто я должна была все бросить и немедленно его простить. Я так и не поняла, зачем он их присылал. Думал, мы все забудем и продолжим общаться, как ни в чем не бывало?

Судя по тому, как Мейсон повел себя дальше, мириться он явно не хотел.

Он принялся врать и распускать слухи.

Такое нельзя ни простить, ни забыть.

Подобные мысли, конечно, не очень хорошо сочетаются с моим подходом к практике: дзен, положительные эмоции, – но такова реальность. Это сестра всегда умела быстро прощать и не держала зла.

Отчасти именно поэтому она до сих пор не прогнала Джозефа, этого ненавистника макаронных изделий.

А я? О, я злопамятна. Не отрицаю, я могла затаить обиду надолго. Ну ладно, может, не столько обиду, сколько способность припомнить все нужные факты и события, чтобы подготовиться к следующей встрече с Мейсоном Бекетом.

Не то чтобы эти воспоминания были мне приятны – они приводили меня в ярость и лишали слов, так что я могла только сердито шипеть.

Неудивительно, что он мне улыбнулся. Должно быть, распознал родственную душу.

Нет, мне, конечно, хотелось быть выше этого, просто я с треском проваливалась на пути к этой цели.

Чтобы успокоить взвинченные нервы и не сосредотачиваться на своих недостатках, я мысленно пробежалась по рабочему графику. Все утро у меня было расписано. Сначала встреча с Хизер, потом новый клиент, затем онлайн-сеанс, после чего обед.

Дорога в деловой центр нашего городка занимала всего несколько минут. Он состоял в основном из магазинов для туристов, а мой кабинет располагался чуть в стороне от главной улицы, в очень старом здании.

Я поднялась на второй этаж и отперла дверь. Не успела я разложить вещи, как в приемную кто-то вошел и оттуда донеслись голоса.

Не голос, а именно голоса.

И кто же это там разговаривает?

Мейсон Бекет. Опять он!

Мироздание как будто надо мной издевается. Я уже готова была выйти в приемную и зарычать, чтобы немедленно убирался, но вовремя поняла, что его мать тоже там в ожидании сеанса.

– Хизер! – поприветствовала я, пытаясь изобразить улыбку. Вряд ли получилось убедительно.

– Доброе утро! – Хизер встала и направилась ко мне. – Надеюсь, ты не против? Я пригласила Мейсона посмотреть. Можно?

Нет, нельзя! Ни в коем случае! Но что я могла ей ответить? «Нет, забирай своего змееныша и проваливай?»

– Да, конечно. Проходите.

Хизер, как обычно, тут же начала рассказывать последние новости. Моя мама, скорее, интроверт, и я всегда считала, что одной из причин их долгой дружбы было умение Хизер заполнить любую неловкую паузу своим монологом.

Хизер легла на кушетку, а я села в кресло. Я старалась слушать ее историю, но вместо этого сосредоточила внимание на Мейсоне, который осмотрел мой кабинет, а затем сел в углу, откуда удобно было за мной наблюдать.

Он, наверное, думал, что я обманываю его мать, и пришел подтвердить свои опасения. А это могло привести к очередному всплеску плохих отзывов в сети.

Я глубоко вздохнула, уговаривая себя не обращать на него внимания. Это был далеко не первый сеанс, когда за моей работой наблюдали. Казалось бы, ничего особенного.

Но не тут-то было!

Лучше бы Мейсон ушел.

Хизер рассказывала, как на крышу их новенького внедорожника рухнул соседский навес, но я вежливо прервала ее и спросила, готова ли та начать сеанс.

– Готова! Ой, забыла сказать: я послушала твою запись, и в моей бессоннице наметились серьезные подвижки. Я действительно стала быстрее засыпать и реже просыпаться. Давно надо было к тебе прийти!

Мейсон шумно заерзал в кресле, будто хотел что-то сказать, но сдержался.

Я начала индукцию, и мы быстро перешли от нее к углублению, погружая Хизер в расслабленное ощущение безопасности.

По ней всегда было видно, когда она впадала в состояние транса: говорливая и общительная Хизер вдруг затихала, а ее ответы становились односложными.

Не в силах удержаться, я посмотрела на Мейсона. Тот сидел, скрестив на груди руки и испепеляя меня взглядом.

Я вновь сосредоточилась на его матери. Я здесь не для того, чтобы ненавидеть этого придурка, а для того, чтобы помочь Хизер с ее проблемой. Пока я рассказывала о том, как справиться с тревожными мыслями и как важен восьмичасовой сон, столь необходимый для ее организма, Мейсон в углу недоверчиво хмыкал.

На меня волнами накатывали вспышки гнева. Я тряхнула головой и полностью отключилась от него, чтобы сосредоточиться на Хизер. Мы провели управляемое формирование образов, и она вспомнила то время, когда со сном все было в порядке, а я стимулировала ее подсознание вновь приучить тело к необходимому отдыху.

– Вы ляжете в кровать и тут же с легкостью забудете обо всех заботах и тревогах, которые преследовали вас днем. Ваши тело и разум расслабятся, чтобы поскорее крепко уснуть.

Мейсон снова фыркнул.

Я проглотила свой ответ, готовый вырваться наружу.

Оставшиеся этапы мы прошли чуть быстрее обычного. Во-первых, мы с Хизер делали это так часто, что не стоило тратить на них много времени, а во-вторых, я мечтала, чтобы Мейсон поскорее убрался из моего кабинета. Я уже и так начала сомневаться в себе и своих способностях из-за всей ситуации с Тимоти.

Не хватало еще, чтобы Мейсон взял на себя роль критика и усугубил положение дел.

Я, как полагается, завершила сеанс и вывела Хизер из транса. По ней всегда было заметно, как она возвращается в сознание, вот и сейчас Хизер распахнула глаза и сразу начала щебетать о соседе, продолжив рассказ с того места, где остановилась.

Было немного неловко, но пришлось снова прервать ее. У меня по графику был другой клиент, и я хотела, чтобы Мейсон как можно скорее ушел, пока я не ляпнула что-нибудь непростительное в присутствии его милой матушки.

– Мне жаль, но я обязана это сказать: думаю, следующий сеанс будет последним. Кажется, у вас все наладилось.

И я надеялась, что на сей раз она придет одна. Моя воля не настолько сильна: вдруг я не сдержусь и начну швыряться чем-нибудь в Мейсона, если он опять будет втихушку надо мной насмехаться.

Его мать тепло улыбнулась.

– Ты и так мне здорово помогла! Поэтому Мейсон и решил прийти сегодня. Он мне не верил.

Да уж, куда ему.

– Рада была вас видеть, – добавила я, обращаясь только к Хизер. – До встречи на следующей неделе!

Она попрощалась и встала. Затем, к моему удивлению, положила руку мне на плечо и сказала:

– Пожалуйста, не отказывай ему. Ради меня.

И прежде чем я успела спросить, что она имеет в виду, Хизер вышла из кабинета.

А вот Мейсон остался.

На какое-то мгновение я лишилась дара речи. В его пристальном взгляде горел… гнев? Вожделение? Какое-то совершенно иное чувство? Казалось, меня… загнали в угол и приковали к креслу одним взглядом.

Он всего лишь смотрел, а я как будто ощущала прикосновения на коже. Даже мурашки побежали по коже.

Я обещала себе быть выше этого, но сорвалась.

– Ну и что это значит? – спросила я, потирая не прикрытые одеждой руки, чтобы избавиться от мурашек. – Я тебя не задерживаю. Дверь сам найдешь. У меня сейчас клиент, между прочим.

Он кивнул.

– Я и есть твой клиент. Запись на десять.

Глава 4

Так вот почему Хизер попросила не отказывать: они оба знали, во что меня втягивают, а я была совершенно к этому не готова.

– Это не… Ты что… Я не… – только и бормотала я, не в силах закончить ни одну фразу.

Да чтобы я гипнотизировала Мейсона Бекета? Ни-за-что!

У меня был план – держаться от него как можно дальше, а вот желания провести еще хоть минуту в обществе этого лживого негодяя совершенно не было.

– Ты всегда так четко формулируешь мысли, – задумчиво произнес Мейсон, и на лице у него появилась невыносимая ухмылка. – Я видел ролик в соцсетях – как ты вылечила девушку от тревожности.

Он сделал такой акцент на слове «вылечила», что вся фраза прозвучала с издевкой.

– И решил составить матери компанию? Доказать, что я морочу ей голову? Она же ясно сказала: я помогла. Уж прости, если ты не это хотел услышать. И, повторяю, я тебя не задерживаю.

Он и не пошевелился.

– Мама долго не могла справиться с бессонницей. С тех пор, как умерла бабушка, она провела много ночей, не сомкнув глаз. Это сильно сказалось на ее повседневной жизни.

Его голос изменился, стал мягче. Я напряглась, почуяв подвох. Он так говорил, только когда ему было что-то нужно.

– И ты права: похоже, она действительно думает, что ты помогла ей.

Похоже? Она думает?

– Дело не только в том, что она думает. Множество медицинских исследований подтверждают эффективность гипноза, особенно в борьбе с бессонницей. Это научно доказанный факт. Хочешь – сам поищи в интернете. Я не какая-нибудь знахарка, шаманка или кем ты там еще меня считаешь. Я отношусь к делу серьезно и знаю, что гипноз работает.

Он поднял руки в знак капитуляции. Решил меня успокоить. Да пошел он!

– Так дай мне убедиться самому.

– Я не работаю с теми, кто мне отвратителен.

После этих слов он встал и подошел к кушетке рядом с моим креслом. Обычно клиент ложился и расслаблялся, а я садилась в изголовье, чтобы меня было лучше слышно.

Но Мейсон устроился напротив – так, что наши колени почти соприкасались. У меня немного закружилась голова. Это неправильно! Вместо того чтобы испытать очередной приступ гнева, я впала в полнейшую растерянность.

Под его внимательным взглядом я перестала дышать. Совсем позабыла, как он хорош собой, а ведь, повзрослев, он стал намного привлекательнее.

– Покажи мне, – мягко произнес он, и от его просьбы мое сердце пустилось галопом. – Дай посмотреть, как ты это делаешь.

– Вот еще, – выдавила я, проглотив ком в горле. – И не подумаю. Я не обязана тебе ничего доказывать.

Его глаза – светло-карие, как и прежде, – смотрели так пристально, что я не могла пошевелиться.

Он и раньше действовал на меня гипнотически, вот и сейчас я снова попалась.

– Ну пожалуйста. – Мольба в его голосе пошатнула мою решимость.

Чертовы взбунтовавшиеся гормоны!

– Боюсь, мы не сработаемся, – сказала я со всей твердостью, на которую была способна.

– Только потому, что я не пошел с тобой на бал семь лет назад?

– Это не…

Неужели он думал, что я злюсь из-за танцев?

– Ты ведь меня поэтому ненавидишь, да?

Я усмехнулась.

– Ты прекрасно знаешь почему.

– Знаю, я тогда не пришел.

Я снова рассвирепела.

– Очень мило с твоей стороны считать, будто я все эти годы злилась из-за того, что ты, видите ли, не явился.

– По-твоему, я милый? – тут же встрял он.

– Это не то, что… ты вообще неправильно… – Я набрала в грудь побольше воздуха. – Можешь сколько угодно считать себя уникальным, но самовлюбленные идиоты существовали и до тебя. Думаешь, лишившись великой чести потанцевать с тобой, я еще и сон потеряла? Уверена, я была не первой, кого ты продинамил.

– Ты для меня первая – и единственная.

Зачем он так говорит? «Первая и единственная женщина, которую я продинамил» – это что, романтично?

– И от этого я должна почувствовать себя особенной?

– Нет. Я хотел объяснить.

Он двинулся, словно собираясь взять меня за руку, и мое сердце замерло… Однако ничего не произошло.

«И слава богу!» – попыталась убедить себя я, но в горле встал ком разочарования.

– Так объясняй.

Я положила руки на колени и крепко сцепила пальцы, чтобы они меня не выдали. Мейсон ужасен – и мой мозг был совершенно согласен с этим фактом, вот только тело никак не желало слушаться.

Он вздохнул и почесал тыльную часть шеи. От этого до боли знакомого движения сжалось сердце. Он делал так, только когда нервничал или расстраивался.

Может, это вообще был просчитанный ход? Тогда расчет определенно сработал: выстроенная мной защита отчасти пала. Отвратительно.

– Я вел себя как дурак, мной управляли гормоны. – Он криво усмехнулся, что произвело на меня тот же эффект, что почесывание шеи. – Я правда хотел пойти с тобой на бал. Я собирался рассказать об этом маме, но она опять завела пластинку о том, что мы наверняка будем вместе и поженимся, и, признаюсь, меня это отпугнуло. Родители были в процессе развода, так что отношения представлялись мне в мрачном свете. Я хотел всего лишь потанцевать с тобой, а мамы уже планировали наше совместное будущее. Я понял: если они узнают, что я тебя позвал, житья мне не дадут. А я еще не был готов к серьезным отношениям. Я повел себя как трус. Нужно было позвонить тебе, а не прятать голову в песок.

– Почему ты сразу не сказал?

Моя мама была ничуть не лучше, я бы все поняла.

– У меня только одно оправдание: я был семнадцатилетним мальчишкой. Люди в этом возрасте не отличаются великими способностями вести диалог. Мне жаль, что так вышло. Очень жаль, правда. Если бы я знал, что причиню тебе такую боль и разрушу нашу дружбу, то никогда бы так не поступил.

Извинения меня очень тронули, но в то же время я продолжала люто его ненавидеть. Как такое вообще возможно?

– Нашу дружбу разрушило не это.

– А что?

Я медленно закрыла и вновь открыла глаза. Он хочет, чтобы я произнесла это вслух? Снова испытала все те эмоции? Нарочно делает вид, что не понимает, о чем речь? Сам пусть играет в эти игры! Не обязана я ему ничего объяснять и не хочу унижаться еще сильнее.

– Становиться твоим клиентом я не собираюсь. Только один сеанс, – попросил он, будто понимая, что больше ничего от меня не дождется, – а потом я уйду, и не стану впредь тебя беспокоить.

Почему он так настойчив? Меня разрывали смешанные чувства: с одной стороны, хотела, чтобы он ушел прямо сейчас, а с другой – возможность избавиться от него навсегда была донельзя привлекательной, особенно учитывая, какие головокружительные, дразнящие и необъяснимые эмоции он у меня вызывал.

И в то же время хотелось показать ему, на что способна. Пусть знает, что я профессионал и хорошо выполняю свою работу. Похоже, необходимость во всем с ним соревноваться никуда не делась.

– Вряд ли…

Должно быть, он почувствовал мои сомнения и решил нанести последний удар:

– Та Саванна Синклер, которую я знал, в жизни бы не спасовала перед трудностями.

Он пододвинулся ближе – или мне только показалось? – и, зажав ладони между ног, наклонился в мою сторону. Наши колени соприкоснулись. Его пальцы были так близко, что он мог до меня дотронуться. Пришлось собрать всю свою волю, чтобы не отпрянуть назад. Я не хотела показывать Мейсону, что его присутствие до сих пор так сильно меня тревожит.

Я-то знала, чего он добивается.

Знала, но его фокусы по-прежнему работали. Даже под коленками вспотело. Как будто моя страсть сохранилась в мышечной памяти еще с подростковых времен и от нее никак не избавиться.

Словно я опять та девчонка, влюбившаяся в него по уши и готовая на все, о чем бы он ни попросил.

Ему лучше уйти. Я уже открыла было рот, чтобы сказать об этом, но слова почему-то не шли.

– Я прочитал интервью, в котором ты говорила, что все поддаются гипнозу.

Какая-то тревожная часть моего мозга тут же забеспокоилась: зачем Мейсон вообще читал интервью со мной? А другая – зацепилась за приятную мысль, что он искал информацию обо мне, интересовался, даже понимая, как сильно я его ненавижу.

– Я сказала «почти все». Некоторые – не поддаются, – поправила я против своей воли.

Господи, да я же пытаюсь его впечатлить! Многие смотрят на меня свысока, будто я занимаюсь какой-то ерундой. Особенно когда сравнивают со Сьеррой: мы обе помогаем людям, но по-разному. Вот только она – уважаемый медицинский специалист, а я – ее чокнутая сестричка.

– Большинство даже не замечают, что впадают в транс в течение дня.

– Правда? – недоверчиво спросил он.

– Если ты когда-нибудь задумывался за рулем, предавался мечтаниям или был так захвачен книгой или фильмом, что просто отключался от всего, это и было гипнотическое состояние.

Кажется, мои слова немного удивили Мейсона.

– Выходит, если со мной такое бывало, я поддаюсь гипнозу?

Я кивнула.

Тогда он улыбнулся, и от этой искренней улыбки в уголках его глаз появились морщинки.

– Значит, я подхожу. Загипнотизируй меня. Давай, Синклер, покажи мне, на что способна.

Последний раз Мейсон называл меня по фамилии еще в школе. И я снова растаяла, не в силах сопротивляться. Что ж я такая бесхребетная?

– Времени мало. С новыми клиентами я обычно провожу вводный сеанс, на котором объясняю, как работает гипноз, и узнаю, что человеку хотелось бы изменить, и только после этого мы договариваемся о сеансе гипноза.

– Проверь свое расписание. Запись на одиннадцать тоже моя, так что у нас полно времени.

В недоумении я открыла на телефоне приложение с графиком. На десять часов у меня был записан Феликс Моррисон, а на одиннадцать – Джонни Даймонд. Надо же так глупо попасться! Так звали персонажей из сериала «Не опаздывай на занятия!», который мы с Мейсоном когда-то смотрели вместе.

Мы любили сидеть рядышком, почти соприкасаясь руками, иногда задевая друг друга плечом. В общении с Мейсоном я всегда видела столько смыслов, сколько он туда и не вкладывал.

Я посмотрела на него снизу вверх, огонь в его глазах все не угасал. Пора завязывать с этим. Я уже не та наивная девчонка и не поддамся его очарованию.

Наверное, лучше выполнить его просьбу. Я знала, каким настойчивым он мог становиться, когда ему было что-то нужно.

«Жаль только, что я сама ему была не нужна», – вздохнула часть меня, и я прогнала эту мысль.

Проще смириться и уступить. Тогда он уйдет, и мне больше не придется думать о нем, пытаться угадать, каким парфюмом он пользуется, потому что аромат был очень, очень приятный, или разглядывать появившуюся на его острых скулах легкую небритость того же русого, карамельного цвета, что и волосы, но с небольшой рыжинкой, и мучиться вопросом, что было бы, если бы он меня поцеловал, как ощущалось бы прикосновение этой щетины к моей коже… Я глубоко вздохнула, пытаясь прийти в себя.

Мейсон смотрел на меня так, будто точно знал, о чем я думала, и от этого становилось еще хуже.

Он опустил пламенный взгляд к моим губам, и они тоже загорелись в ответ.

– Зачем? – только и удалось выдавить мне. Я прочистила горло. – Скажи, зачем тебе это, и я все сделаю.

Он немного отклонился назад, и наложенное на меня заклинание развеялось.

– Допустим, я пишу статью о гипнотизерах и решил, что нужно начать с тебя.

Я слегка покраснела. Ну конечно. Разумеется, все дело в его работе, а не… не в том, что могло быть между нами.

«Да между нами вообще ничего не было», – напомнила я своему разыгравшемуся воображению. Да, возможно, он действительно хотел пойти со мной на бал, но не пошел. А потом еще и пустил про меня настолько мерзкий и подлый слушок, что прохожие на улице и по сей день косо посматривают в мою сторону.

Я – лишь средство для достижения цели.

А потом я подумала о его милой матушке, которая всегда так добра ко мне. Она ведь попросила меня уступить, и я могу выполнить ее просьбу.

Значит, он хотел сеанс для своей статьи? Что ж, мне уже доводилось работать с журналистами.

Сеанс гипноза – не такая уж большая плата за то, чтобы он наконец-то от меня отстал и его мама была довольна.

Потому что теперь, когда он рядом, я начала вспоминать то, что предпочла бы забыть.

И хотела того, чего не следовало бы хотеть.

– Я согласна, – сказала я, гадая, не пожалею ли потом об этом.

Знала ведь, что пожалею.

Глава 5

– Отлично, – сказал он с усмешкой, которая тут же заставила меня передумать. – Может, мне лечь?

И откуда этот намек в его словах? Стало жарко, захотелось охладить лицо, но я сдержалась. Кондиционер точно работает?

– Нет, сперва расскажу тебе о процессе.

И я начала свой обычный для вводного сеанса монолог. Описала различные состояния сознания, пояснила, что гипноз – не чудесная таблетка от всех недугов и пациент может контролировать происходящее.

– Значит, не будешь раскачивать карманные часы у меня перед носом, чтобы заставить крякать?

– Только если попросишь, и за отдельную плату.

– Синклер, это что, была шутка?

Ой! Нечаянно вышло. Я и не думала с ним любезничать, будто ничего не случилось. Возможно, у него даже найдется внятное объяснение, почему он тогда пропал, но я не собираюсь давать этому коварному обольстителю шанс снова завоевать мое расположение.

Я опять перешла на деловой тон.

– Клинический гипноз отличается от сценического. Это не управление мыслями. Ты не будешь делать ничего противоречащего твоим убеждениям. Критическое мышление не даст тебе выйти за рамки комфорта.

Будь я азартной, поставила бы на то, что уж его-то критическое мышление не только позаботится о безопасности, но и вообще помешает гипнозу.

– Хорошо, – он кивнул. – Может, заставишь меня поверить в какую-нибудь ложь?

Он что, совсем не слушал?

– Нет. Обман, манипуляции, использование слабостей – все это мне неподвластно.

Мейсон игриво посмотрел на меня.

– Обидно, наверное, учитывая, что под гипнозом буду именно я.

Чуть-чуть, если быть до конца откровенной.

– Это хорошо, – продолжил он, – что ты не сможешь выудить из меня ПИН-код. Если б могла, наверняка бы уже жила на каком-нибудь тропическом острове.

Теперь он дразнился и действовал мне на нервы. Неудивительно, что я поддалась на его провокацию.

Чувствуя себя очень неловко, я показала рукой в сторону вазочки на журнальном столике.

– Хочешь… M&M’s?

Снова эта его улыбочка.

– Знаю я одну сказку про брата с сестрой, которые ели конфеты в подозрительных местах…

То есть теперь я еще и ведьма, пожирающая детей? Я бы, может, даже возмутилась, но сама временами думала о нем намного хуже. Да что там думала? Говорила!

Однако это замечание как будто вернуло меня в реальность.

Не обращая внимания на его колкость, я приступила к работе и объяснила Мейсону, что он не потеряет ни сознание, ни память. Даже под воздействием гипноза он будет понимать, что происходит, и я гарантирую ему конфиденциальность.

Я уже так много раз произносила эту речь, что мне не составило труда довести ее до конца без запинок и колебаний. Но что же творилось в моих мыслях? А вот что: мой мозг суматошно метался, пытаясь сообразить, что случилось и почему я добровольно провожу время с Мейсоном Бекетом, которого мое присутствие, похоже, волновало так мало, что он даже умудрялся шутить.

– Запомни самое важное: сеансом управляешь ты, а я тебе лишь немного помогу. Любой гипноз – это по сути самогипноз, а я только направляю.

Он выгнул бровь, и я заметила на его лице тень недоверия.

– То есть ты поможешь мне загипнотизировать самого себя?

– Подсознание нельзя просто включить или выключить по желанию. Оно всегда с тобой: прислушивается и откликается. Гипноз – это переход в другое состояние, в котором ты сосредотачиваешь внимание и снижаешь восприятие внешних раздражителей, чтобы лучше сконцентрироваться.

– Не уверен, удастся ли мне отключиться от внешних раздражителей, пока ты рядом.

Мое лицо снова обдало жаром. Надеюсь, хоть не покраснела. Я не знала, как трактовать его заявление и как на него реагировать.

Вот раньше все было проще некуда: я ненавидела Мейсона Бекета – все ясно и понятно. Кто мог предположить, что мой организм будет так на него реагировать.

Однако все мои более-менее хорошие мысли о нем испарились, когда он покачал головой и сказал:

– Поверить не могу, что ты думаешь, будто гипноз действительно работает. Такое ощущение, что ты попала в какую-то секту, про которую вот-вот выйдет восьмисерийная документалка на «Нетфликсе».

– Я знаю, что гипноз работает, – возмутилась я, пытаясь сдержать враждебность. – Я видела результаты и испытала его на себе. Даже Американская психиатрическая ассоциация считает его «действенным и эффективным терапевтическим методом».

Он ухмыльнулся.

– Думаю, тебе далеко не в первый раз приходится так говорить.

Мейсон прав, но я не собиралась доставлять ему удовольствие, сообщая об этом. Особенно когда он так разозлил меня своим стереотипным мышлением и снисходительным тоном.

– Обычно я бы спросила, для чего ты пришел, какие ставишь цели и что, на твой взгляд, не дает тебе их достичь, однако не вижу смысла, учитывая, что ты здесь ради статьи.

Двигаться к целям часто мешали низкая самооценка и неуверенность в себе, но у Мейсона уж точно не было проблем ни с тем, ни с другим.

– Нет-нет, продолжай, я хочу пройти от начала до конца. С чем обычно к тебе приходят?

– Причины самые разные. Я помогаю людям справиться со многими проблемами: от бессонницы, как у твоей матери, до стресса и тревоги, зависимости, фобий, болевых синдромов, панических атак, ПТСР, сложностей с контролем поведения – с такого рода затруднениями.

Судя по его виду, Мейсон был готов отпустить саркастичный комментарий, однако сдержался и вместо этого спросил:

– А что, по-твоему, мне нужно проработать?

Очень странный вопрос, как будто он меня проверял. Правда в том, что за шесть лет он наверняка изменился, и я плохо знала эту новую версию Мейсона. Было странно находиться рядом с таким близким и одновременно чужим человеком.

– Не знаю. Ты по-прежнему испытываешь иррациональный страх перед аллигаторами?

Услышав мои слова, он выпрямился и расправил плечи.

– Бояться их совершенно нормально и разумно. Аллигаторы – это пережиток мелового периода, так что с точки зрения эволюции вполне рационально избегать встречи с этими мини-динозаврами.

– Отличная фобия для уроженца Флориды, – сказала я и сжала челюсти, чтобы не засмеяться. Пришлось даже вытянуть губы трубочкой, чтобы скрыть улыбку.

Не помогло.

– Синклер! Ты что, улыбаешься? Или у тебя инсульт?

Не обращая внимания на его поддевки, я сказала:

– Хорошо, значит, с фобией бороться не будем. А как насчет проблем в отношениях?

Почему мне так сложно было об этом спросить? Плевать, с кем он там встречался!

– С отношениями у меня все в порядке, – его слова прозвучали уверенно, но без заносчивости.

– Неужели? Говорят, дело шло к помолвке, но невеста тебя бросила.

Он нахмурился.

– Ни о какой помолвке и речи не было. И это я ее бросил – сама виновата.

– Виновата в том, что терпеть тебя не могла? Вполне ее понимаю.

– Ого! Да ты кусаешься. – Как бы игриво это ни звучало, что-то в его тоне заставило меня задуматься, насколько мои слова задели его за живое. – И откуда, позволь спросить, тебе это известно? Ты что, за мной приглядывала?

Если честно, новость о его грядущей помолвке стала для меня ударом. Отчего? Почему? Я не хотела, чтобы он заметил, насколько близки его слова к правде, так что лишь покачала головой.

– Ты ведь всегда за мной приглядывала, – добавил он. – Даже когда злилась.

И снова правда, от которой мне захотелось убежать и спрятаться. Единственный выход – притвориться, что ко всему сказанному я равнодушна.

– Изучать противника – не то же самое, что «приглядывать» за ним.

Он опять подался вперед, и мне пришлось собрать всю волю в кулак, чтобы не отскочить на три метра. Не хочу показывать свою слабость – вдруг он использует ее против меня.

– Когда тебе нравилось наблюдать за мной больше всего?

Невинный, на первый взгляд, вопрос прозвучал так, что вызвал во мне ураган воспоминаний. Даже в моменты сильнейшей ненависти я не могла оторвать от него глаз. Я следила за его движениями, когда он играл в волейбол, прислушивалась к его голосу, когда он зарабатывал очки во время дебатов, искала его в библиотеке, где он читал, погрузившись в кресло и занимая собой все окружающее пространство.

Меня даже чудовищно восхищало, как он ест – его аппетит и удовольствие, которое он получал от любой еды. То, как он, сотрясаясь всем телом, хохотал с друзьями.

Меня пронзала невыносимая боль от того, что когда-то он так же смеялся над моими шутками. Как мне этого не хватало…

Со мной творилось что-то совершенно непонятное.

– Я все думаю, – заявил он, прервав мои мысли, – какие такие жизненные решения привели меня сюда.

– В кабинет злейшего врага? На сеанс гипноза?

Еще одна ухмылка.

– В том числе.

Его слова заставили меня вспомнить вчерашний день: мы виделись всего ничего, а он так много раз успел сказать «нет».

– А что, если тебе попробовать изменить подход? И вместо «нет» начать говорить людям «да»? Я могу построить сеанс на этом.

– Хочешь, чтобы я на все соглашался? Ну ладно. Давай попробуем.

В его словах не хватало уверенности, и я понимала, что подобный скепсис наверняка скажется на результатах.

– Имей в виду: твои сомнения и предубеждения, скорее всего, будут сильно мешать. Ты спрашивал, всех ли можно загипнотизировать. Так вот, небольшой процент гипнозу не поддается, в основном те, кто в него не верит. От пяти до двадцати процентов – очень внушаемые, с ними легко работать. Ну а остальные находятся где-то посередине.

– Так ты думаешь, на меня он не подействует?

– Основная задача гипноза – заставить тебя посмотреть на вещи под другим углом, и для этого важны два условия: согласие и вера.

Он несколько раз быстро моргнул.

– То есть я должен поверить в тебя, как в Санта-Клауса?

Не в силах удержаться, я закатила глаза. В его присутствии я снова чувствовала себя подростком, которого все вокруг бесят.

– В процесс, а не в меня. К тому же подарков все равно не дождешься.

Он хитро улыбнулся.

– Что, даже не спросишь, хорошо ли я себя вел?

Если я продолжу так закатывать глаза, они из орбит выскочат.

– Думаю, мы оба знаем ответ на этот вопрос.

– Конечно. Хорошо! На все сто процентов, – заявил он.

Сама того не желая, я рассмеялась. Но не от удачной шутки, а от удивления, что услышала такую наглую ложь.

– А теперь уже ты мне не веришь, – сказал он.

– Так и есть. Ты врешь, и я тебе не верю.

Он улыбнулся.

– Ну, может, не на сто процентов. Но я заметил, что девушкам нравятся плохие парни.

«Уж мне-то точно», – снова подала голос та раздражающая часть меня. Пришлось опять напомнить ей, как я ненавижу Мейсона.

– От этого гипноз тоже помогает. Можно сделать так, что ты перестанешь быть бабником.

– Ага, то есть спасешь меня от меня же самого. Теперь понятно, зачем тебе это. Хлебом не корми, дай спасти кого-нибудь.

Настал мой черед хмуриться.

– Неправда.

– Правда. Это ведь ты находила в школе отщепенцев, подсаживалась к ним и тащила с нами гулять. И Сьерра была такой же. Вы постоянно подтягивали других по учебе и тратили уйму времени на тренировки с командой.

То, что он обо мне хорошо думал, вызывало смутное беспокойство.

Как будто он пытался выбить землю у меня из-под ног. Неужели хотел сорвать сеанс, чтобы выставить меня шарлатанкой в статье? Обманом добыть признание, что все это выдумки?

Затем, словно подтверждая мои опасения, он сказал:

– Ты назвала два условия, которые важны для гипноза. Так вот, веру я обещать не могу, но у тебя есть мое полное согласие. Делай со мной, что пожелаешь.

Да он флиртует! Этого мне только не хватало! Слова вертелись у меня на языке. Я хотела рассказать ему, как не согласилась работать с Тимоти, как тот несколько раз ко мне клеился, как я его отшила и как все это было неэтично, но Мейсон все равно нашел бы способ обратить мои слова против меня. Раз он собирался писать статью, нельзя даже заикаться об официальном предупреждении.

На него это подействует, как красная тряпка на быка.

Тут нужно по-другому. Принять его – и выпроводить сразу после сеанса. Мейсон не станет моим клиентом, и я никогда больше не увижу его на пороге своего кабинета.

Да и флиртовал-то он не по-настоящему, лишь пытался выбить меня из колеи. Не стоило забывать об этом.

Однако в его присутствии мой мозг отказывался соображать. Я начала говорить, а Мейсон уставился и не спускал с меня глаз.

Не то чтобы он так никогда не делал – и раньше частенько случалось, – но теперь он смотрел иначе. Более… оценивающе. Как будто у него был вопрос, и он пытался угадать ответ по моему лицу.

Я старалась дышать ровно и спокойно, но это было не так-то просто. Мейсон неторопливо меня рассматривал. Мой пульс помчался вскачь, как в тот раз, когда я случайно выпила два энергетика и думала, что сердце разорвется.

Я почувствовала себя уязвимой, совершенно беззащитной – как будто он видел меня насквозь, заглядывал прямо в душу, а я ничем не могла ему помешать.

Какие бы барьеры и стены я ни выстраивала, им не сдержать этот взгляд.

Затем его выражение сменилось на довольное, словно он нашел, что искал, и на лице его засияла раздражающая улыбка.

Не зная, что и думать, я прочистила горло и начала сеанс.

– Приступим. Под головой у тебя должна быть опора, так что можешь отклониться к стене или прилечь.

Удивительно, насколько непринужденно звучал мой голос, в то время как меня всю трясло от этого пристального разглядывания.

Очередная мимолетная улыбка – и Мейсон лег на кушетку. Он положил правую руку под голову, а левую – упер перед грудью. Еще один до боли знакомый жест. Он всегда так ложился. А я, глупышка, когда-то мечтала, как устроюсь рядом, а он меня обнимет и прижмет к себе.

Эта мысль вызвала очередную вспышку боли и укрепила мое намерение – не давать гневу утихнуть.

Нельзя так поддаваться его воздействию. Говорить вдруг стало трудно – очередное предательство моего организма.

– Словно затишье перед бурей, – нарушил молчание Мейсон.

– Ага, и ты – вызывающий ее циклон, – бросила я в ответ, снова забывая о необходимости сохранять профессионализм и не поддаваться на провокации. Ну, хотя бы его замечание развязало мне язык, и на том спасибо.

Он закрыл глаза, и я воспользовалась этой краткой возможностью рассмотреть его. Чувствуя себя по-настоящему слабовольной, я решила взглянуть на него в последний раз, чтобы потом навсегда выкинуть из головы. Он был действительно красив и с годами только похорошел. Угловатые черты лица чуть заострились, бицепсы стали объемнее, а плечи – шире и мощнее.

Он был таким высоким, что едва помещался на кушетке, а ноги свисали с края.

Я и сама не коротышка, так что мне всегда нравился его рост.

– Кстати, – сказал он, приоткрыв один глаз, – если тебе вдруг удастся стереть мне память, чтобы я выдал ПИН-код, а потом обо всем забыл, знай, что ты прекрасно выглядишь.

Из комнаты словно выкачали весь воздух.

Глава 6

После этого шокирующего заявления он снова закрыл глаза.

Сначала я совершенно иррационально решила, что Мейсон как-то прочел мои мысли и узнал, что я оцениваю его физическую привлекательность.

«Очень жаль, что за ней скрывается такой лживый подлец», – сказала я себе, хотя ни единой клеточкой в это не верила. Весь мой организм был слишком занят тем, что наслаждался красотой этого мужчины.

Я вспомнила про Камиллу и ее предупреждение. Мне нужно избегать любого неподобающего поведения, а тут Мейсон вдруг рассыпается в комплиментах прямо перед сеансом. В целом ничего страшного, однако если бы его слова кто-нибудь услышал, меня сочли бы непрофессиональной. Несмотря на просьбу Хизер, все мои инстинкты кричали, что его нужно выставить за дверь. Прямо сейчас!

Вот только я не хотела, чтобы он уходил. Даже если подозревала, что он пытается меня обмануть, использовать или просто неискренен, даже не учитывая то, как он обошелся со мной много лет назад…

Все это было неважно.

Я хотела, чтобы он остался.

И понятия не имела, как или когда моя точка зрения изменилась.

«Мейсон Бекет не способен читать мои мысли», – прошептала я себе, успокаивая нервы и убеждая начать сеанс.

M&M’s на журнальном столике так и манили: больше всего мне хотелось зачерпнуть горсть конфет и отправить это сладкое наслаждение в рот, чтобы утешиться сахарной эйфорией. В тумбе у меня тоже были припрятаны сладости, но Мейсон наверняка заметит и выдаст очередной раздражающий комментарий.

– Ты все уже видел на сеансе Хизер, так что первым делом тебе нужно расслабиться. Сделай три медленных глубоких вдоха, стараясь с каждым выдохом погружаться в полный покой.

Во время гипноза я говорила особым тоном: мягким, спокойным, уверенным.

– Очисти разум. Забудь обо всех тревогах и переживаниях. Для начала сосредоточь внимание на руках. Напряги их, прочувствуй, а затем расслабь. Положи их как можно удобнее. Руки постепенно становятся тяжелыми. С каждым выдохом ты расслабляешься все сильнее. Дыши медленно, успокаивайся.

Я наблюдала, как его руки сначала напряглись, а затем обмякли.

– Хорошо, – сказала я. – Теперь плечи. Напряги, а потом расслабь их, почувствуй, как они погружаются в мягкую кушетку. С каждым выдохом тебе становится легче.

В этот раз реакция Мейсона на мои слова была уже не так заметна. Даже наоборот, он выглядел напряженным, словно весь подобрался и замер на одном месте.

– Ты даже не пытаешься. – Не стоило его упрекать, однако он как будто специально пытался меня спровоцировать. Наверное, эта мысль тоже была не очень рациональной, но что поделать, весь день такой: ни логики, ни рационализма – подумаешь, одной нелогичностью больше.

Он открыл глаза и посмотрел на меня.

– Извини, но мне очень сложно расслабиться, когда ты в любой момент можешь пырнуть меня ножом. Только об этом и думаю.

Я с трудом сдержала вздох.

– Обещаю: никакого холодного оружия, пока ты в моем кабинете.

– А потом?

– Предложение действительно только в этих стенах.

– Понял. Значит… нужно расслабиться. Поможешь? – тихо спросил он, и от его взгляда у меня пересохло во рту.

Как ему удалось вложить столько соблазна в совершенно невинный вопрос? Мое воображение сорвалось с цепи, и я не понимала, что со мной происходит.

Я уже давно не испытывала ни к кому такой жгучей ненависти. Неужели по ощущениям она так близка к страсти?

– Этим и занимаюсь, – процедила я сквозь зубы. Под коленями опять вспотело. – Как я и говорила, это называется прогрессивной релаксацией.

– Мы так по всему телу пройдемся?

И снова непрошеные картинки у меня перед глазами. Я уже много лет не была в церкви, но похоть ведь грех, насколько я помню. Раз так, пора прекращать. Жизнь во Флориде заставила меня поверить в то, что в ад я точно не попаду.

– Да, это часть процесса. А теперь помолчи.

Он слегка улыбнулся и закрыл глаза.

– Как скажешь, Синклер.

Я вновь перешла на гипнотический голос и попросила его сосредоточиться на напряжении в груди и медленном дыхании. Мой взгляд в это время скользил по ножу для писем, лежащему на столе.

Мейсон просто сводил меня с ума. Раньше я и подумать не могла о том, чтобы причинить вред другому человеку.

Так сильно меня еще никто не бесил.

Я действовала словно на автопилоте, а сама в это время пыталась разобраться, почему его присутствие так на меня влияет. Я же взрослая женщина. Очень глупо со стороны моего организма реагировать подобным образом на человека, причинившего мне сильную боль. Да, он чертовски привлекателен, и что? Мне же не семнадцать лет! И я не позволю своим гиперактивным яичникам повелевать мной.

– Хорошо, – на автомате сказала я. – Очень хорошо.

Я всегда подбадривала клиентов по мере того, как они выполняли мои инструкции.

Он скрестил руки на груди, напрягшись всем телом. Глаза распахнулись, в его взгляде снова читалось что-то сродни желанию. В воздухе вдруг повисла тяжелая неловкость, а потом он улыбнулся и сказал:

– Оказывается, ты все-таки можешь разговаривать со мной по-доброму, нужно лишь прийти на сеанс гипноза. Жаль, я раньше этого не знал.

Я, конечно, понимала: он не имел в виду ничего плохого, но все равно почувствовала, что меня используют, и от этого вновь захотелось его чем-нибудь стукнуть. Я поджала губы.

– Замолчи и слушай меня, иначе у нас ничего не получится.

Теперь он выглядел самодовольным. Так и подмывало стереть эту ухмылку с его лица, но я сдержалась, даже несмотря на близость ножа для писем, – обещала ведь не пускать его в ход.

Он прикрыл глаза и произнес:

– Ты ведь присматриваешься к ножу для писем, да?

– Нет! – ответила я чересчур быстро.

От этого его улыбка стала только шире.

Как будто он знает меня лучше всех и видит насквозь. Совершенно отвратительное чувство!

Я даже нож воткнуть в него не могу – обрабатывать раны в приемном покое будет, скорее всего, Сьерра, и она очень рассердится. А еще вся эта бумажная волокита… Да и лицензию наверняка потеряю.

Не стоит он того.

Прогнав мысли о ноже прочь, я опять заговорила о необходимости расслабиться и сосредоточиться по очереди на разных частях тела. Идея оказалась неудачной, ведь мне пришлось смотреть, как он напрягает мышцы, и думать о том, каким спортом он теперь занимается. Точно не волейболом. Может, ходит в тренажерный зал? Бегает?

Я так точно с ума сойду…

Обычно я предпочитала очные сеансы, но сейчас пожалела, что нас не разделяет расстояние в несколько километров и экраны компьютеров.

Потому что я не понимала свои противоречивые желания: мне то хотелось выпустить из него всю кровь, то наброситься и поцеловать в эти крепко сжатые губы.

Но самое ужасное: мне приходилось неотрывно за ним следить, чтобы контролировать процесс релаксации.

А процесс этот наконец пошел.

Мейсон полностью расслабился, свесил руку с кушетки, тело обмякло. Для более глубокого погружения я попросила его представить лестницу и пойти по ней вниз, считая каждую ступеньку от десяти до одного, а затем напомнила, что нужно расслабиться, сосредоточиться на моем голосе, отпустить все тревоги.

Мне почему-то самой стало проще сконцентрироваться и вернуться к делу. Я сказала, чтобы он открыл дверь внизу лестницы и представил, что за ней его любимое место – прекрасное, теплое, умиротворяющее, при мысли о котором он всегда расслабляется и чувствует себя счастливым.

– Осмотрись внимательно. Чем больше ты сможешь увидеть и ощутить, тем глубже мы спустимся в твое подсознание. Получилось?

– Да.

Голос Мейсона стал другим: более медленным и глубоким, как у его матери на этом этапе. Казалось, он целиком и полностью находится под воздействием гипноза.

Хизер совершенно точно попадала в тот небольшой процент людей, которые очень легко поддавались гипнозу, так что было бы логично ожидать от ее сына такой же восприимчивости.

Но по большей части я все-таки полагала, что он меня обманывает. Вчера я обозвала его троллем, и сегодня он, вероятно, решил потроллить меня.

– Ты что-нибудь видишь? Слышишь? Может, чувствуешь запах? – спросила я, готовая к тому, что он выдаст очередную глупость.

Его голос оставался все таким же низким и расслабленным.

– Я у пруда, сижу свесив ноги на краю старенького, обветшалого причала. Вокруг меня танцуют светлячки, тихо квакают лягушки, стрекочут сверчки. Вода еле слышно бьется о берег. Рядом привязана лодка, которая раскачивается из стороны в сторону. Вдалеке вижу костер, но вокруг меня лишь ярко сияющие звезды и небо такое темное, что не поймешь, где оно заканчивается и начинается вода. На берег падают тени кипарисов, лианы испанского мха тихо колеблются от ветерка. Тепло, но в тяжелом воздухе чувствуется намек на прохладу. Пахнет дымом от костра, а еще цветочными духами.

Сердце практически выпрыгнуло из груди и встало комом поперек горла, не давая мне дышать. Я просто сидела и ждала, что он сейчас откроет глаза и воскликнет: «Ага, попалась!»

Только ничего подобного не произошло: он по-прежнему находился в трансе. У меня на лбу выступил пот.

Мейсон описывал одно из моих лучших воспоминаний. Наши волейбольные команды отправились на выездную игру, но по дороге нам пришлось остановиться в недорогом отеле, чтобы переждать ураган. Помню, как Мейсон постучался ко мне, помню его взгляд, когда он сказал, что хочет мне кое-что показать, и я пошла за ним.

Ребята собрались у огромного костра, но Мейсон вел меня дальше. Тогда он впервые взял меня за руку. Помню, какое удовольствие испытала от того, что наши пальцы переплелись. Голова шла кругом: наконец-то он прикоснулся ко мне не как к подруге.

Мы пришли на причал недалеко от гостиницы. Отличное уединенное и романтичное место. Я надеялась, он меня поцелует, но этого не случилось. Мы просто сидели, держась за руки, и разговаривали, пока не взошло солнце.

В тот вечер я влюбилась в него еще сильнее. И не сомневалась, что нашла родственную душу – по-другому и быть не могло.

Неудивительно, что его книга попала в список бестселлеров по версии «Нью-Йорк таймс». Описание было таким живым, таким идеальным, что я перенеслась туда вместе с ним.

– Ты один? – не сдержавшись, спросила я.

На его лице мелькнула тень улыбки.

– Нет. Со мной прекрасная девушка, которую я любил всю жизнь.

Я и раньше едва дышала, но тут меня придавило совершенно удушающим чувством, будто я больше никогда не смогу вдохнуть.

Любил. В прошедшем времени. Мое сердце сжалось.

Он любил меня?

Может, поэтому и пустил тот слух? По ошибке решил, что его чувство безответно, и набросился на меня из какой-то жалкой ребяческой мести?

Голова шла кругом, во мне ураганом вертелся миллион самых различных эмоций, так что я даже не успевала разобраться в своих ощущениях. Однако их следовало отодвинуть на задний план и сосредоточиться на сеансе.

Я докажу себе, что могу оставаться профессионалом даже с тем, кто вызывает у меня подобные чувства.

Я начала спрашивать, что значит для него это место, сказала, что он может вернуться туда в момент потрясения или стресса и будет в полной безопасности, потому что без приглашения туда никто не придет.

Как только мы с этим разобрались, я уточнила, в какой части тела он испытывает напряжение, когда говорит «нет».

– В груди.

Я попросила его представить, как он вытягивает эти чувства из груди – необходимость всегда говорить «нет», страх новых ощущений – и сматывает в клубок перед собой.

– Как он выглядит?

– Как маленькая грозовая туча, – ответил он.

– Брось ее в лодку – пусть плывет. Это ненужные эмоции. Что-то не дает тебе говорить «да», какое-то чувство. Туча уже уплывает прочь. Теперь ты видишь, что мешало?

Он немного помолчал, а потом ответил:

– Да. Страх.

Интересно. Никогда бы не подумала, что Мейсон может чего-то бояться. Прежде всего потому, что он вечно окружал себя такой необоснованной самоуверенностью, что мне это даже в голову не приходило.

– Чего ты боишься?

– Разного. Боюсь, что меня будут использовать, как это делала моя девушка. Ей было на меня плевать.

Кажется, этого мне знать не следовало. Как использовала? Зачем? Сейчас это не имело значения, но мне почему-то было очень любопытно.

– Что нужно, чтобы усмирить эту грозу и победить страх? – спросила я, уводя беседу в сторону, чтобы не совать нос в его личную жизнь.

Он долго не отвечал, и я подумала, что он уснул, но затем вдруг услышала:

– Чтобы меня воспринимали и любили таким, какой я есть.

Очень рассудительный ответ, обычно мои клиенты приходят к такому где-то на четвертом-пятом сеансе. Я вновь поддалась мысли, что Мейсон меня разыгрывает, но не стала его обвинять, а продолжила свою обычную речь о том, что подсознание всегда внимательно прислушивается к нему, что он преодолеет страх. О том, как будет приятно говорить «да», и о том, что ему не стоит переживать из-за того, что подумают другие.

– Тебе хватит сил и уверенности поступать так, как ты хочешь.

Он был сейчас таким искренним и глубокомысленным, что на секунду я задумалась и хотела спросить, зачем он так со мной обошелся. В какой момент и почему все пошло не так? Потребовать объяснений, пока он был честным и откровенным.

Нельзя. Это его сеанс, и мы прорабатываем его проблемы, а не мои. К тому же ответ все равно не имеет значения и ничего не изменит. Что сделано, то сделано, былого не воротишь.

Я тихонько откашлялась, а затем сказала:

– Говори «да». Пробуй новое. Почувствуй, как это приятно.

Я сделала паузу и, не в силах удержаться, добавила:

– И почаще звони маме. Она по тебе скучает.

Я думала, он тут же выдаст какое-нибудь колкое замечание, но он ничего не сказал.

– Мейсон?

Молчит.

Либо уснул, либо погрузился еще глубже – такое состояние называется гипнотическим сомнамбулизмом. В первом варианте нет ничего удивительного: пришел сюда и отключился, – а вот второе уже означало, что он сейчас намного восприимчивее к моим словам.

Ни один из моих клиентов не погружался настолько глубоко, но меня учили, что это хорошая возможность для внушения и положительных подкреплений – так они усвоятся куда лучше. Я попросила его вспомнить тот период, когда слово «да» не вызывало страха, когда он шел на этот риск; вспомнить, каким сильным он себя при этом чувствовал.

– Тебе будет проще говорить «да», если ты откроешься новым возможностям. Ты больше не позволишь страху управлять своей жизнью и сможешь делать то, чего раньше боялся.

Я дала ему еще пару полезных установок, чтобы закруглиться, перейти к пробуждению и выпроводить уже наконец Мейсона Бекета восвояси.

Но не успела я добраться до завершающего этапа, как в здании пронзительно заревела пожарная сигнализация. Я подпрыгнула в кресле, сердце бешено заколотилось в груди. Закрыв уши руками, я посмотрела вниз.

Мейсон не двигался.

Глава 7

Ну, по крайней мере, теперь было ясно, что он не притворяется. Лежит на кушетке, точно Спящая красавица, совершенно неподвижный и ничего не подозревающий о шуме и суете вокруг.

За все время, что я снимаю этот кабинет, пожарная сигнализация не срабатывала ни разу, и я не знала, как реагировать. Учебная тревога или все-таки пожар? В любом случае просто сидеть и ждать – не вариант.

Нужно завершить сеанс с Мейсоном, но на это нет времени. И бросить его здесь тоже нельзя – смерти в огне не заслуживают даже лживые предатели.

Я встала и принялась трясти его за плечи, не обращая внимания на то, какими большими они казались в моих руках.

– Мейсон, проснись. Мейсон!

По-прежнему никакой реакции. Никто из моих клиентов раньше не впадал в состояние сомнамбулизма, поэтому я не знала, как правильно поступить. Конечно, рано или поздно он и сам бы проснулся, вот только времени у нас не было.

Я потрясла сильнее. Может, хорошая пощечина его разбудит? Эта мысль меня немного порадовала. А потом я учуяла запах дыма, хотя трудно было сказать: то ли это связано с предполагаемым пожаром, то ли с моими мыслями о причале из воспоминания, в которое погрузился Мейсон.

– Мейсон! Нам нужно уходить! Кажется, тут пожар!

Стоило мне только сказать «пожар», как его глаза резко распахнулись. Он несколько раз моргнул, совершенно растерянный. Кто-нибудь другой вполне сумел бы выйти из гипноза без должного пробуждения, но если Мейсон был настолько внушаемым и погрузился так глубоко, дело могло быть худо.

Нужно правильно завершить сеанс. Но позже.

– Что происходит? – нетрезвым голосом спросил он.

– Идем. – Я продолжала дергать его за руку. – Вставай. Сработала пожарная сигнализация.

Меня понемногу охватывала паника. А вдруг действительно пожар, а я понятия не имею, где именно и насколько все серьезно? Нам нужно покинуть здание.

Мейсону удалось подняться, хотя он все еще нетвердо стоял на ногах. Он тяжело повис на мне, и мы побрели в сторону выхода. Воспользоваться стареньким скрипучим лифтом я не рискнула и теперь проклинала свой второй этаж – тащить Мейсона пришлось вниз по ступенькам. К счастью, на лестнице было тихо и безопасно, и я шаг за шагом помогла ему спуститься.

От прикосновений к нему кожа горела огнем: то ли от страха, что мы можем оказаться в западне адского пламени, то ли от радости, что он снова рядом. Я тихонько выругалась. Пахло от Мейсона и в самом деле просто изумительно.

Мы спустились на первый этаж и вышли на дорожку. Большинство других арендаторов уже были внизу, неподалеку послышался вой пожарных машин.

В ожидании развития событий на улице собрались не только соседи по офисам. Зеваки высыпали из ближайших домов. Одинокий полицейский, первым откликнувшийся на вызов, пытался отогнать толпу и освободить дорогу пожарным.

Я посмотрела наверх и не увидела никакого дыма, запаха тоже не чувствовалось. Может, тревога действительно была ложной?

Вивиан, дизайнер интерьеров с третьего этажа, сказала:

– Мо, это ты во всем виноват! А я тебе говорила, переносная плитка – это небезопасно.

– Но как же я без чая, Вивиан? – изрядно нервничая и заламывая руки, попытался оправдаться Мо, зоотерапевт, работавший на четвертом этаже.

– Так покупай его в кафе, как все остальные! – тут же парировала она.

Вивиан заметила нас с Мейсоном, и ее раздражение сменилось улыбкой. Она приехала в наш городок недавно, всего несколько месяцев назад. Когда Вивиан сняла офис в этом здании, я поздравила ее с новосельем тарелкой печенья, и с тех пор мы поддерживали дружеские отношения.

– Саванна! А это кто? – спросила она. – Новый клиент?

Ну и как я должна представить ей Мейсона? Сказать, что он просто заноза в заднице?

– Это Мейсон. Вроде как новый клиент.

Мейсон вдруг приобнял меня и, улыбаясь, сжал мое плечо. Я поспешила отойти. Если Вивиан и обратила внимание на мою неловкость, то ничего не сказала, только улыбнулась ему, как это делает любая женщина моложе сорока при виде Мейсона. Затем она попрощалась и отошла к полицейскому, чтобы хоть что-то разузнать.

– Ну как, проснулся? – спросила я Мейсона, пытаясь не выдать, как мне не хватает его теплого прикосновения.

– Да! – В его голосе чувствовалось явное воодушевление. – Почему мы на улице?

– Судя по всему, в здании пожар, сработала сигнализация. Пришлось прервать наш сеанс. По степени интенсивности гипнотическое состояние может быть от легкого до очень глубокого. Думаю, ты погрузился в очень глубокое.

Он игриво выгнул бровь.

– Не люблю полумеры. Что ты такое сделала? Я чувствую себя превосходно, у меня эйфория.

Странно, я ведь так и не успела ему сказать, что он проснется бодрым и отдохнувшим.

– И чего ты такой счастливый? Охотник принес на блюдечке сердце твоего врага?

Он ухмыльнулся, и уголки моих губ сами поползли вверх. Осознав это, я плотнее сжала губы.

– Просто удивлен, что ты не бросила меня в горящем здании, – поддразнил он.

– А я-то как удивлена.

Следующая фраза Мейсона меня по-настоящему шокировала.

– Поужинаешь со мной?

– Что? – переспросила я, решив, что мне послышалось.

Тогда он повторил, четко проговаривая каждое слово:

– Поужинаешь? Со мной.

– Ты спрашиваешь или утверждаешь?

– Спрашиваю.

К собственному ужасу, я уже готова была согласиться, но все-таки сдержалась.

– Э-э… Нет, спасибо.

Пришлось собрать всю волю в кулак, чтобы добавить «спасибо». Сьерра бы мной гордилась!

Вот только Мейсона мой отказ, похоже, вообще не останавливал.

– Ты ведь хотела сказать «да».

Его слова сбили меня с толку.

– Что? Вовсе нет.

Он посмотрел на крышу здания.

– Синклер, мы знакомы всю жизнь. Не пытайся обмануть – ни меня, ни себя. Думаю, нам нужно поговорить. За ужином. Давай я свожу тебя во «Флавио» и угощу энчиладой.

Мексиканская еда всегда была моей слабостью, о чем этому подлецу прекрасно известно.

– Зароем топор войны, – предложил он. – Вместо того, чтобы вонзать его мне в спину, чего, судя по твоему взгляду, тебе так хочется.

– Я никогда не наношу удар в спину, – ответила я. – И не собираюсь с тобой ужинать. Это было бы очень непрофессионально с моей стороны. Да ты вообще знаешь…

Я была настолько взвинчена, что чуть не выболтала про официальное предупреждение и про то, что свидание даже с временным клиентом могло навлечь на меня серьезные неприятности. Мейсон хочет написать статью. И я не обязана рассказывать ему о том, чем он сможет меня прижать.

«Лучше бы прижал к себе, да покрепче», – подумала взбунтовавшаяся часть меня, и я тяжело вздохнула. Сбрендившим гормонам слова вообще никто не давал!

Пожарная машина подъехала к входу в здание, и спасатели поспешили внутрь.

К нам подошла Хизер, в руках у нее была сумка с покупками.

– Боже мой, что произошло?

– Видимо, в здании пожар, и Синклер героически меня спасла, – ответил Мейсон.

– Я не…

Но Хизер все равно бросилась обниматься, хотя на самом деле я ничем этого не заслужила.

– Спасибо! Огромное спасибо!

Когда она меня наконец отпустила, Мейсон вдруг сказал:

– Мам, ты знаешь, я тут подумал и решил все-таки согласиться. Я выдвину свой лот для аукциона.

– Замечательно!

Он поймал мой взгляд, и в его глазах заплясали озорные искорки от радости, что я попалась. Это ведь я ответственная за аукцион, а значит, мне придется снова с ним встретиться, чтобы обо всем договориться.

Зачем он это делает?

– Тогда не буду вам мешать, обсудите детали, – сказала Хизер. – Саванна, в обед я встречаюсь с твоей мамой. Передам от тебя привет!

С этими словами она ушла, а я не смогла сдержать вздох, полный ужаса. Кто знает, что там Хизер ей наговорит? Я как будто наблюдала за автомобильной аварией в замедленном действии, не в силах ее предотвратить.

Мейсон подошел ближе.

– Давай все обсудим за чипсами с сальсой.

Очень соблазнительно.

– Я же сказала «нет», – ответила я, скрестив руки на груди.

– Где-то я слышал, что говорить «да» намного приятнее.

Он что, решил посмеяться надо мной и моими словами?

– Издеваешься?

– Что ты имеешь в виду?

– Ты же просто повторяешь, что я сказала тебе на сеансе.

Он слегка нахмурился.

– Честно говоря, я мало что помню после того, как ты попросила меня замолчать и расслабиться.

А это уже серьезный повод для волнения. Настала моя очередь хмуриться. У меня никогда не было такого, чтобы клиент не мог вспомнить, что происходило во время сеанса, особенно если он только что закончился. Нужно поискать информацию на эту тему. Жаль, Камилла не на связи, мне бы здорово пригодился ее совет.

– Я не собираюсь с тобой ужинать, – сказала я. – Ни сейчас, ни когда-либо еще. Ни-ко-гда.

– Никогда – очень абстрактное понятие, Синклер.

К нам подошли другие арендаторы, а сквозь толпу пыталась пробиться Бриджит.

– Что происходит? – спросила она.

Я вкратце ей обо всем рассказала, вот только она все равно не слушала: была слишком занята тем, что строила глазки Мейсону.

А тому, похоже, нравилось ее внимание.

Бриджит подошла ближе и положила ладонь ему на грудь.

– Бедняжка. Испугался, наверное.

Не будь она моей близкой подругой, я бы тут же добавила ее в список злейших врагов.

– Еще как, – откликнулся он на ее флирт. – Меня теперь нужно утешать и успокаивать. Не хочешь сегодня вечером сходить куда-нибудь вместе и поговорить об этом?

Вот только разговаривая с ней… он неотрывно смотрел на меня.

Как будто бросал вызов.

Что за игру он ведет?

– С удовольствием! – воскликнула Бриджит, не скрывая ликования. – Куда пойдем?

– Я сначала думал о мексиканской кухне, но теперь хочется чего-нибудь более… необычного. Может, «Магазин-ресторан аллигаторов Мерфи»?

Я выпучила глаза от изумления.

– Это у них можно покормить и погладить рептилий? – спросила Бриджит.

Мейсон кивнул.

Ничего не понимаю. Он согласился участвовать в аукционе, позвал Бриджит на свидание после того, как сам же ей отказал, а теперь еще и с аллигаторами решил пообщаться?

Внутри у меня все похолодело. О нет, это я виновата! Я слишком хорошо сделала свою работу, и теперь он говорит «да» всему, даже собственным страхам.

– Ты правда хочешь потрогать этих мини-динозавров? – недоверчиво спросила я.

Он пожал одним плечом.

– Присоединяйся, если есть желание.

Бриджит чересчур энергично закивала.

– Точно! Давай, Саванна, будет весело! Пойдем все вместе.

Я не понимала, что происходит. Раз уж она хотела его завоевать, то зачем тащить с собой меня?

– Сегодня в семь? Встретимся на месте? – Эти вопросы, вероятно, предназначались Бриджит, но смотрел он по-прежнему на меня.

– Тогда до вечера! Давай добавлю тебе свой номер.

Он протянул ей телефон, и та ввела нужные цифры.

– Только напиши мне, – сказала Бриджит и погрозила пальчиком. – Ну все, пора возвращаться к работе.

Она одарила меня взглядом, который я не смогла расшифровать, и пошла назад, через дорогу, сверх меры покачивая бедрами.

Вышедший из здания пожарный сообщил, что тревога была ложной, датчики сработали из-за поврежденной проводки, и кто-то уже вызвал электрика, чтобы ее починить. Скорее всего, завтра нас пустят обратно.

Замечательно, ничего не скажешь. Пришлось перенести все встречи, запланированные после обеда.

Жаль, у меня нет денег нанять помощника, с ним жизнь была бы намного проще.

Вместо того чтобы спокойно держать эти мысли у себя в голове, где им и место, я, судя по всему, пробормотала их вслух, потому что Мейсон сказал:

– Я могу быть твоим помощником.

– Нет, не можешь.

– Давай пообедаем вместе?

Да что с ним не так?

– С одной пообедать, с другой поужинать? Нет уж, спасибо. Не хочется быть запасным вариантом.

– Никакой ты не запасной.

Он произнес это с таким нажимом, что я была даже немного польщена – стояла и вертела в руках телефон, не зная, что ответить. Почему я так странно себя чувствую в его присутствии?

– И от обеда отказываешься? Что ж, тогда сначала в тренажерный зал, а потом – кормить аллигаторов. Спасибо за сеанс. До встречи, Синклер.

Он повернулся и ушел, а я опустилась на бордюр и попыталась взять себя в руки. Я села спиной к нему, чтобы не смотреть, как он уходит, но все равно не сдержалась и бросила взгляд через плечо.

И конечно же, я была бы не я, если бы именно в этот момент он не обернулся и не увидел, что я, как дура, на него уставилась. Он самодовольно ухмыльнулся и помахал мне, а я проклинала тот день, когда он появился на свет.

Как же он меня бесит.

Достала телефон – быстренько поискать информацию о гипнотическом сомнамбулизме. И чем больше я читала, тем сильнее росла моя тревога: из-за того что я не завершила сеанс, как следовало, Мейсон мог быть опасен для самого себя.

Хорошо бы ему позвонить, но я не знаю номер. А у кого спросить? Хизер и моя мама вложат в это больше смыслов, чем нужно. Бриджит может подумать, что я посягаю на ее кавалера, и просто мне ничего не сказать.

Придется заявиться к ним на свидание.

Глава 8

– Что-что ты сделала? – спросила Сьерра.

На вечер я выбрала один из любимых сарафанов и эспадрильи. Обычно я наряжалась для выходов, но не хотела, чтобы Мейсон подумал, будто я стараюсь ради него. Однако и надеть что попало я тоже не могла, поэтому пришлось пойти на уступку: сарафан был не очень новым.

– Я загипнотизировала Мейсона, и, кажется, с ним теперь что-то не так. Из-за пожарной сигнализации не удалось толком завершить сеанс и должным образом его разбудить. Нам пришлось покинуть здание.

– Значит, у вас вышла преждевременная эвакуация? – Она рассмеялась над собственной шуткой, а я лишь недовольно на нее зыркнула.

– Похоже, теперь он стал слишком внушаемым и будет соглашаться на любые предложения.

– А ты-то здесь при чем?

– При том, что это моя вина, – объяснила я, копаясь в шкатулке с драгоценностями в поисках пары золотых сережек. – Я временно сломала его защиту. Если лишить черепаху панциря, придется за ней ухаживать, иначе она станет слишком уязвимой.

Сестра закинула в рот очередную порцию чипсов.

– Я практически уверена, что без панциря она в любом случае погибнет.

– Да я не об этом!

– Может, и не об этом, но как теперь перестать думать о бедном животном? От этих мыслей мне грустно. Как и от количества чипсов в этой пачке. Пятнадцать штук? Серьезно? Да я столько съедаю, еще пока стою у буфета и раздумываю, хочу ли я вообще чипсов.

Тот факт, что моя сестра способна была шутить о еде, наполнял меня безудержным счастьем, как и то, что она могла есть, не задумываясь о калориях. Сейчас Сьерра жаловалась, что пачка маловата, но я еще не забыла те времена, когда она не позволяла себе никаких чипсов и тщательно подсчитывала каждую калорию, каждую крошечку, которую разрешала себе съесть.

На глазах у меня навернулись слезы, и я тряхнула головой в попытке переключиться на другую тему.

– Эта черепаха без панциря собирается на свидание с Бриджит и аллигаторами.

Мои слова привлекли внимание Сьерры.

– Даже не знаю, кто страшнее.

– Вот именно.

– Ну и что? Он большой мальчик и в спасении не нуждается.

Это напомнило мне слова Мейсона на сеансе.

– Думаешь, мы все время пытаемся кого-то спасать?

– От аллигаторов?

– Да нет, вообще. Типа, у нас есть потребность спасать людей. Ну… ты же медсестра.

Она пожала плечами и отправила в рот еще чипсов.

– Я люблю свою работу. Ну есть у меня какой-то комплекс спасателя – и что с того? Люди в любом случае получают необходимую помощь.

И правда. Мейсон был в опасности, причем из-за меня – я чувствовала себя ответственной.

Я не могла рассказать Сьерре, что меня беспокоит больше всего, так как общение во время сеанса было строго конфиденциальным. О том, что бывшая использовала его и он не хотел, чтобы это повторялось снова.

Бриджит я обожала, но она-то наверняка возьмет его в оборот, а потом бросит за ненадобностью. Хотя, может, именно это ему и было нужно, и не стоит мешать человеку получать удовольствие.

К сожалению, я была не лишена совести, которая не позволяла мне стоять в стороне.

Нужно присмотреть за ним хотя бы в следующие 24 часа.

– Он что, навсегда теперь такой? Все время будет говорить «да»? – спросила Сьерра. – И ты будешь нянчиться с ним до конца своих дней?

Прямо моя личная версия ада.

– Некоторые буддийские монахи тратят всю жизнь на то, чтобы войти в состояние глубокого транса и не выходить из него, и даже им это не удается, поэтому можно не бояться, что Мейсон Бекет останется таким навсегда. Довольно скоро мы вновь увидим все того же мерзкого упыря. Но я думаю, если мои подозрения верны, следующие день-два мне придется за ним приглядывать.

Сестра задумчиво жевала чипсы и смотрела на меня так, будто не могла поверить моим словам.

– То есть ты возьмешь и припрешься к ним на свидание? Бриджит это не понравится.

– Они оба меня пригласили.

– Оба пригласили тебя? – искренне изумилась Сьерра. – Это… очень странно. Расскажи, как все было.

– Мейсон позвал меня с ним поужинать, и я, конечно же, не согласилась, затем пришла Бриджит, и он предложил ей, и оба сказали, чтобы я тоже приходила.

Я понимала, насколько дико это звучит, и взгляд Сьерры подтверждал мои опасения.

– Он пригласил тебя на ужин?

– Да, но я ему отказала.

После долгой паузы сестра спросила:

– Отказала, чтобы все равно сегодня с ним поужинать, да?

В этот момент я пыталась надеть цепочку с подвеской, но, услышав ее слова, замерла, а мои руки так и зависли над шеей. Она права.

Мейсон вынудил меня поужинать с ним даже после того, как я сказала «нет».

Вот ведь хитрый проныра.

– Как думаешь, почему он так настаивает на встрече? – спросила сестра, когда я не отреагировала на ее верные и совершенно очевидные наблюдения.

Я защелкнула застежку и поправила подвеску.

– Он говорил, что хочет все обсудить.

– Но почему именно сейчас?

– Хороший вопрос. Понятия не имею.

Того, что он сделал, не исправить словами.

– Мама говорила, что он, вероятно, переедет обратно в Плайя-Пласида. Может, хочет извиниться, чтобы совместное празднование Рождества семей Синклер и Бекет не было настолько неловким следующие сорок лет?

Мейсон может вернуться навсегда? Эта мысль оказалась крайне неожиданной и неприятной. Я-то надеялась, он здесь только временно и в не очень отдаленном будущем улетит обратно в Нью-Йорк.

– Мы не будем все следующие сорок лет отмечать Рождество с Мейсоном. Он кого-нибудь встретит, я кого-нибудь встречу, так что на совместных праздниках нам не придется сидеть рядом.

– Ты? Встретишь?

Я повернулась и посмотрела сестре в глаза.

– А что?

– Просто я ни разу не замечала, чтобы ты переживала по поводу какого-нибудь парня так, как из-за Мейсона.

Смысл ее слов был предельно ясен, но я не собиралась пускаться в дальнейшие рассуждения на эту тему и вместо этого просто разозлилась.

– Поверить не могу! Думаешь, мне нравится Мейсон? Знаешь, что он мне сегодня заявил?

– И что же?

– Что гипнотерапия – это секта, а я – самозванка.

– Ну ты же показала ему, как сильно он ошибается, правда?

Я задумалась.

– Вроде того. И я великолепно справилась со своей задачей! Ты бы видела, как он начал говорить «да» направо и налево после того, как я его «понарошку» загипнотизировала и убедила, что это хорошая идея. Да – аукциону! Да – Бриджит! Да – кормлению аллигаторов!

– Надо было у него денег попросить, – пошутила сестра. – Про секту он, конечно, зря – не очень хорошо с его стороны, – но он же не первый, кто тебе такое сказал, и обычно ты так не расстраиваешься. А значит, здесь есть что-то еще. Что же?

Когда кто-то знает тебя настолько хорошо – это одновременно и благословение, и проклятье. Потому что скрывать свои мысли становится чрезвычайно сложно.

– Еще он сказал… – Я пыталась сообразить, что еще из услышанного за пределами сеанса могу ей сообщить. – Он сказал, что я прекрасно выгляжу.

Жаловаться на комплимент было так глупо, что мне тут же захотелось сквозь землю провалиться. Ничего плохого в его словах, разумеется, не было, но они все равно меня беспокоили.

Сарказм Сьерры только подтвердил бессмысленность моего недовольства:

– Каков нахал! Хочешь, я его поколочу?

Всего контекста она не знала, поэтому не поняла бы, почему его слова меня так разозлили. И я не могла рассказать, что он еще наговорил и чем выбил почву у меня из-под ног. Например, о том, что он меня любил. Последние несколько часов эта мысль не давала мне покоя, и я пыталась найти ей хоть какое-то логическое объяснение.

Мейсон не сказал, что любит девушку, сидевшую рядом с ним на причале, он сказал, что любил ее. Да и любовь бывает разной, не только романтической. Он мог любить меня как подругу. Или платонически – «ты мне как сестра».

Я сначала подумала, что он имеет в виду романтику, однако я просто смотрела на его слова сквозь призму своих прошлых чувств и эмоций, пытаясь объяснить происходящее. Нельзя было делать скоропалительные выводы и уж точно нельзя рассказывать об этом Сьерре, потому что сеанс конфиденциален.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.