Сара Мурхэд
Свидетель Икс

Sarah Moorhead

WITNESS X

© S. E. Moorhead 2020. This edition is published by arrangement with Johnson & Alcock Ltd. and The Van Lear Agency

© Голыбина И. Д., перевод на русский язык, 2024

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет за собой уголовную, административную и гражданскую ответственность.

* * *

САРА МУРХЭД с детских лет увлекалась сочинением историй, а теперь писательство служит ей средством для занятия гиперактивного ума и лекартством от житейских невзгод.

Ее интересуют поиски смысла, мотивы человеческих поступков и всевозможные тайны.

Изучала теологию и была священником.

В течение четверти века преподает в школе. Имеет черный пояс по кикбоксингу, организовала молодежную группу «За мир и справедливость», пишет статьи о своей работе в сфере образования и религии.

Родилась и живет в Ливерпуле.

* * *

Умная и изобретательная вариация триллера о серийном убийце.

Эшли Дайер

Талантом Сары озарена каждая страница.

Стюарт Тернтон

Крайне впечатляющая вещь, написанная с поразительным литературным мастерством.

Джон Маррис

* * *

Существуют вещи известные и вещи неизвестные, а между ними – двери восприятия.

Олдос Хаксли[1]

Пролог

Я всегда представлял себе сон как плавание в бассейне. В какие-то ночи я сплю глубже, чем обычно.

Теперь, после того как я увидел тебя под водой, с открытыми, но невидящими глазами, я задаюсь вопросом, не такова ли и смерть: разные слои, разная глубина.

Я не могу изменить прошлое.

Я могу лишь обратиться к тебе, чтобы сказать, как сильно скучаю.

Пока мы разлучены.

Пока мы не вместе.

Глава 1

Четверг, 1 февраля 2035

17:45

В уши Кайры ворвался низкий рокот артиллерийского огня; за ним последовали автоматные очереди. Она все еще ничего не видела, но рядом люди выкрикивали приказы и кто-то стонал от боли. Жара окутывала ее удушающей пеленой.

Визор включился, и она невольно дернулась назад, увидев фигуры в камуфляжной форме с оружием – они метались в поисках укрытия, словно в жутком кино про войну. Перед ее глазами – нет, напомнила она себе, это не ее, а его глаза – глинобитная стена рассыпалась в пыль. Все вокруг превратилось в мешанину желтых, коричневых и темно-зеленых пятен под солнечным светом такой яркости, что на него было больно смотреть.

Где же это, в Афганистане? Она словно вернулась в детство, когда они с Эммой играли на полу, пока отец смотрел по телевизору новости.

Внезапно картинка переключилась; теперь пустынное солнце висело у горизонта, похожее на шар из расплавленного золота, а небо стало лиловым. Кайра опустила глаза и увидела свой камуфляж, поношенные армейские ботинки и винтовку, зажатую в руках. Внутренний голос подсказал ей, что это «Миними-59», хотя она в жизни не имела дела с оружием. Она рассмотрела рыжеватые волоски, отсвечивающие в вечерних лучах, и напряженные мускулы под веснушчатой кожей. Руки принадлежали не ей. Браунриггу.

Спустилась ночь – жаркая, пыльная, черная. Не городская, как она привыкла, когда в небе висит свечение уличных фонарей. Эта темнота была похожа на чернильное облако, на смолу, заливающуюся в глаза, уши, рот, так что становилось трудно дышать. Может, процедура прервалась? Но нет: зрение постепенно адаптировалось, и она огляделась по сторонам.

Вверх по склону замерцали крошечные огоньки масляных ламп в квадратных окошках приземистых мазанок с плоскими крышами. Вокруг них возвышались заросли кустарников и травы, а дальше до самого горизонта простирались песок и камни. Она еще огляделась глазами Браунригга, фиксируя и запоминая детали, пока ее взгляд не наткнулся на двоих солдат, мужчину и женщину. Браунригг поднял вверх кулак, и они застыли как вкопанные.

Повисла тишина; Кайра постучала по шлему виртуальной реальности. Что-то затрещало у нее в ухе, и из передатчика раздался голос: «Уничтожить».

Браунригг поднял один палец и повел остальных к постройкам. Пробираясь вперед, она ощущала острые камешки под подошвами ботинок. Домики лепились друг к другу, на фасаде было сразу три двери. Кайра посмотрела, как он отправил двоих других к дверям по краям, а сам встал перед средней. Раз-два-три, показал он пальцами, и они нырнули внутрь. Браунригг ворвался в домик вслепую, держа винтовку перед собой. Она чувствовала, как участился его пульс. Очков ночного видения у него не было; свет шел только от маленького фонарика на корпусе винтовки, испускавшего тонкий и яркий луч. Водя им по сторонам, Браунригг обыскал помещение.

– Чисто! – послышался голос солдата-мужчины.

– Чисто! – эхом повторила женщина.

Какое-то движение в темноте заставило Кайру затаить дыхание. Браунригг шагнул ближе, чтобы осмотреть груду тряпок на земляном полу. Его плечи напряглись, ствол винтовки крепко упирался в грудь. Казалось, груда тряпок пошевелилась; Браунригг дернулся, и его палец заплясал на спусковом крючке.

Маленькая хрупкая рука медленно показалась из тряпья, за ней выглянуло воспаленное лицо. Мальчишка. Браунригг с облегчением выдохнул и забросил винтовку на ремне за спину. Присел на корточки.

– Ты в порядке, дружище? Что с тобой, заболел?

Мальчик бессмысленно таращился на него. Браунригг протянул руку, чтобы пощупать лоб. Ребенок застонал и попытался отползти.

– Не волнуйся, приятель, мы тебе поможем.

Он потянулся за рацией. И тут другая рука мальчика взлетела из-под рваного одеяла, а в ней – кривой ржавый нож. Неловким движением он замахнулся на Браунригга, и этого внезапно оказалось достаточно.

По горлу Кайры словно полоснули раскаленной кочергой, по всему телу – телу Браунригга – пробежала волна паники и адреналина, и он повалился назад. Мальчишка вскочил, отбросив тряпки, с торжествующим выражением на лице.

За дверью мужской голос выкрикнул что-то неразборчивое, и мальчишка выпрямился, напрягшись. Потом раздался выстрел, и снова повисла тишина.

Ребенок постоял, все еще сжимая нож в руке, потом гневно плюнул в лицо Браунригга, который извивался на полу, хватаясь за горло. Кровь струйками бежала у него между пальцев.

Мальчишка выскочил на улицу.

В слепой панике Браунригг катался по земле. В конвульсиях он задел ногой маленький столик и услышал звон бьющегося стекла.

Кайра в первобытном ужасе хватала ртом воздух.

До нее донеслись голоса двух других солдат.

Потом выстрел.

И молчание необъятной пустыни.

Наконец – казалось, целую вечность спустя, – двое товарищей склонились над ним.

– Мы убрали их обоих, сэр, – сказала женщина. – Держитесь. Смотрите на меня!

Ее напарник выкрикивал в рацию координаты, требуя немедленно прислать медицинскую помощь.

Потом все растворилось в темноте.

Кайра вскочила с кушетки, на которой лежала, и сорвала с головы шлем, но, ничего не увидев в потемках лаборатории, заметалась из стороны в сторону. Кто-то резко схватил ее за плечи.

– Пустите меня! – выкрикнула она и стала отбиваться.

Мужчина охнул от боли, потом голос, особенно громкий в темноте, приказал:

– Космо, свет на пятьдесят процентов.

Лаборатория немедленно осветилась.

Дезориентированная Кайра замерла на месте. Коллега крепко ее держал.

– Кайра, все в прядке. Ты в лаборатории. Это я, Джимми.

Она огляделась, увидела знакомое оборудование, столешницу из черного мрамора, свою кружку, стоявшую на ней, и начала успокаиваться. Это была не первая процедура переноса памяти, которую они проводили, и обычно она так не реагировала.

– Боже, Джим! Прости.

– Бывало и хуже. – Он улыбнулся и опустил ее. Подержал руки поднятыми еще мгновение, потом потер подбородок.

– Я испугалась.

– Я так и понял.

Он осторожно подвел ее назад к кушетке; она старалась восстановить дыхание.

– Тихо, тихо, – успокаивал ее Джим. – Все хорошо, Кайра. Ты в порядке.

Она села и потрогала горло, ошибочно приняв пот за кровь. Подняла трясущиеся руки к лицу. Ее собственные руки. Она медленно покрутила ими перед глазами.

Чистые.

Ее пульс начал замедляться, но дыхание все еще было прерывистым.

Она постучала пальцами по груди. Джимми сразу же понял и выхватил из кармана белого халата ингалятор. Вырвав у него флакон, она надавила на помпу и с шумом вдохнула.

Секунду спустя Кайра почувствовала, как ее дыхательные пути расширяются. Дыхание стало глубже, спокойнее. Пот на теле начал остывать, и она снова пощупала шею. Джимми наблюдал за ней, обеспокоенный и растерянный.

Он осторожно похлопал ее по спине.

– На этот раз, надеюсь, блевать не станешь?

Она мрачно покосилась на него.

– Специально не ела с самого утра.

– Учишься на своих ошибках, – улыбнулся он. – Давай-ка попей водички.

Он взял со стола стакан и протянул ей.

Она с жадностью выпила, радуясь тому, что Джим рядом.

Он проверил ее пульс электронным датчиком и посветил фонариком в глаза. Кайра раздраженно зыркнула в сторону Картера, ее партнера по бизнесу и владельца «КартерТек Лаб».

– Смотри перед собой, – велел Джимми. – Реакция зрачков нормальная, – заключил он и забрал у нее пустой стакан, вернув его на стол.

– Армия, Картер? Чертов спецназ? После всего, о чем мы говорили? – сердито спросила она.

Картер прижал к губам указательный палец, указывая другой рукой на Кассандру – огромный белый аппарат, формой напоминающий пончик, стоявший на другом конце лаборатории. Белоснежный металл Кассандры резко контрастировал с темно-серыми стенами и черными рабочими поверхностями. На белой каталке, головой в центре отверстия, лежал генерал-лейтенант Браунригг.

Картер пожал плечами.

– Бизнес есть бизнес.

– Я его достаю, – предупредил Джимми.

На мгновение Кайра откинулась на кушетку. Даже потолок в лаборатории был темным; его покрасили в черный цвет, чтобы скрыть провода и вентиляционные решетки. Наверное, Картер счел такое решение стильным. Со слабой улыбкой она показала Джимми два больших пальца.

– Кассандра, выключить сканер, – произнес Джимми, подхватив со стола новый стакан с водой. Раздался мягкий шелест, и пончик отъехал, оставив Браунригга лежащим на каталке. Тот медленно приподнялся и взял воду.

По возрасту он никак не годился в солдаты, и Кайра поняла, что воспоминание относилось к ранним годам его службы. Он молча пил, глядя на нее поверх края стакана.

– Вы как, в порядке? – спросил его Джимми.

Браунригг кивнул, допил воду и протянул стакан Джимми назад. Тот обратился к нему:

– Пикостимуляторы и нанорецепторы[2] выведутся из вашей крови в течение пары часов, вы ничего не почувствуете. Но не забывайте пить больше жидкости.

– Это те невидимые штуки, которые вы мне вкололи? – поинтересовался Браунригг. Наверное, он увидел, как вытянулось у Джимми лицо, потому что добавил с хитроватой улыбкой: – Не беспокойся, сынок. За время службы мне чего только не кололи. И в большинстве случаев я не знал, что в шприце.

Голос у него был низкий и ровный. Для человека пожилого генерал находился в отличной форме: никакого живота, мышцы плеч и груди распирают отглаженную бледно-голубую сорочку. Он ловким движением сел, свесив ноги с края каталки, но Джимми его остановил:

– Дайте мне минутку проверить ваше состояние.

Картер стоял, прислонившись к серой стене, полускрытый в тени. На нем был синий костюм в тонкую полоску с платком в тон аквамариновому галстуку. Все сшитое на заказ – в магазине не купишь. Многие китайские бизнесмены одевались так, чтобы подчеркнуть богатство своей страны, приобретенное за последние десятилетия, и костюмы в Лондоне снова вошли в моду. Такая же показуха со стороны Картера, подумала Кайра, как и белые халаты, которые по его настоянию носили они с Джимми, чтобы выглядеть «как настоящие медики». Хотя технически они были равными партнерами в компании, своим внешним видом Картер демонстрировал, что он тут босс, хотя это было ясно и так по вывеске над входом.

Любопытно, но в свои воспоминания он ее ни разу не допустил.

Говорил, что это личное.

«Есть что скрывать?» – думала Кайра в ответ.

Картер сильно нервничал перед переносом, и она, честно говоря, тоже. Насчет клиента он высказался уклончиво, но заверил Кайру, что они вместе примут решение, как действовать дальше. Кайра была признательна, что он дал ей возможность реализовать ее изобретение, но бывали моменты, когда она думала, что следовало бы выбрать другой источник финансирования. Его разговоры о том, что технологиями должны пользоваться достойные люди… говоря это, он явно кривил душой.

Картер был упрям, но и она тоже.

– Так что? – выжидающе спросил Картер, кивнув Кайре.

Браунригг смотрел ей прямо в глаза, и она вдруг ощутила с ним глубинную связь. Да и как было не ощутить после того, как она побывала в его воспоминаниях?

– Там был бой, солдаты. Пустыня, может, Афганистан, – начала она. – Маленькие домики, с виду заброшенные, но потом… в одном оказался ребенок… мальчишка.

Браунригг продолжал невозмутимо глядеть на нее.

Неужели то, что там произошло, нисколько на него не повлияло?

– Это оказалась… – она поискала слово. – Засада. Мальчик… Он… зарезал вас.

Она снова пощупала шею.

– Перерезал вам горло.

Никакой реакции.

Следующую фразу она произнесла очень тихо.

– Ваши товарищи его застрелили.

Как могло такое – убийство маленького мальчика, при каких бы то ни было обстоятельствах – нисколько не отразиться на его лице, хотя бы в виде тени скорби и сожаления?

Картер перевел взгляд с нее на Браунригга.

Тот расстегнул воротничок рубашки и показал длинный красный шрам.

– Совершенно верно, доктор Салливан, – твердым голосом произнес он.

Лицо Картера осветилось.

От облегчения, догадалась она.

Кайра почесала бровь, все еще немного дезориентированная. Ее взгляд упал на черную мраморную столешницу с крошечными серебристыми вкраплениями. Они посверкивали в полутьме, внушая ей ощущение чего-то стабильного и надежного. Она посмотрела на свою кружку с надписью «Дайте мне кофе, и никто не пострадает» – подарок от Джимми. Потом перевела глаза на стеклянную стену лаборатории и вгляделась в свое отражение на фоне темного коридора.

Она отчетливо видела себя: взлохмаченные волосы, подстриженные в короткое каре, длинные ноги, чуть широковатые для такой фигуры плечи. Потом снова встретилась взглядом с Браунриггом, исполненная чувства вины – чужой, не своей.

– Они его… тот мальчик умер? – спросила она, заранее боясь ответа.

Браунригг промолчал. Он отвел глаза и соскочил с каталки.

Картер тут же метнулся к нему.

– Как вы убедились, генерал-лейтенант, – сказал он, – Кассандра, разработанная доктором Салливан, по-настоящему уникальное изобретение.

С подобострастием Картер переборщил, и Кайре стало за него стыдно.

Браунригг оправил рубашку. Он как будто немного стеснялся; возможно, чувствовал себя как голый после того, как она покопалась в его памяти. Словно после пьяного разгула выслушивал рассказ о своих вчерашних подвигах – его научную версию.

– Нельзя не согласиться, – подтвердил он, по-прежнему не глядя на Кайру. – Кассандра – как греческая предсказательница?

Он улыбнулся, но его тон остался серьезным.

– А как называется сам аппарат?

– Компьютерный ассистент неврологического трансфера памяти.

Картер перебил ее, подталкивая Браунригга к двери:

– Ну что же, тест-драйв, так сказать, мы провели, значит, можем обсудить условия.

– Я в порядке, спасибо, что спросил, – вставила Кайра.

Картер скривился, но оглядываться не стал.

В эту часть процесса он, похоже, ее включать не собирался. Раздраженная, она догнала их, нетвердо держась на ногах, и схватила Браунригга за рукав рубашки.

– Могу я поинтересоваться…

Оба мужчины остановились и повернулись к ней.

– Как вы собираетесь использовать мою технологию?

Мускулы Браунригга под ее пальцами были твердыми как сталь. Он многозначительно покосился на свое запястье, и она разжала ладонь.

Картер сверкнул на нее глазами.

Браунригг, однако, улыбнулся, не выказав ни малейшего недовольства.

– Бороться с терроризмом.

– Как именно? – не отставала она.

Он поколебался, потом твердым голосом продолжил:

– Допрашивать подозреваемых. Мы считаем, ваша технология может… быть полезна для получения информации о членах террористических ячеек, даже после атак.

Он взмахнул рукой.

– Их контакты, адреса, места встречи и места хранения оружия – в этом роде. Если мы кого-то поймаем живым, то постараемся получить максимум сведений, чтобы предотвратить новые зверства.

– Интересно. – Она склонила голову набок, делая вид, что обдумывает его слова. – Но мне кажется, правозащитники не одобрят копания у людей в мозгах без их согласия.

Лицо Картера потемнело.

Браунригг снова улыбнулся; напряжение, внезапно повисшее в лаборатории, явно его забавляло. Он сделал шаг в ее сторону.

– Доктор Салливан, пропасть между богатыми и бедными растет и будет расти, а с ней и угроза терроризма. Я уверен, что британская общественность будет вам вечно признательна за вашу технологию и за жизни, которые с ее помощью удастся спасти.

Мгновение они постояли, глядя глаза в глаза. Возмущение Кайры росло.

– К сожалению, это все, что я могу вам сказать.

Ее сердце отчаянно колотилось, и Картер предостерегающе глянул на нее.

– Надеюсь, правоохранительные органы позаботятся о том, чтобы ваши клиенты сначала давали согласие на процедуру.

Браунригг покосился на Картера с недоумением.

– Мы так не договаривались.

Кайра заметила, что между двумя мужчинами что-то промелькнуло.

– Нет, это обычное недопонимание. Все в порядке, – запинаясь, пробормотал Картер.

– Технология останется засекреченной, – жестко заявил Браунригг, и его лицо посерьезнело. Он кивнул в сторону Кайры и Джимми. – Вы же понимаете, что произойдет, если ваш прибор окажется не в тех руках? Понимаете, насколько значимо ваше изобретение?

Кайра не знала, принимать это за комплимент или за угрозу. Кто он такой, чтобы говорить ей, что она может или не может делать со своей технологией?

– Представьте, как это могут использовать против нас! – воскликнул Браунригг.

– Нас? – фыркнула Кайра.

Картер шикнул на нее.

– Доктор Салливан, – произнес Браунригг низким, угрожающим тоном. – Ваша технология будет спасать жизни людей. Но для того, чтобы это было так, она должна остаться засекреченной.

– Засекреченной? – Кайра поморщилась. Перевела взгляд на Джимми – его лицо побелело. Она со всей отчетливостью поняла – Браунригг не шутит.

– Я пытаюсь сказать вам, доктор Салливан, что ваше изобретение будет представлять крайнюю опасность, если попадет не в те руки. Его надо хранить в тайне. Мы не можем пойти на такой риск.

– Я придумала эту технологию, – Кайра уже не сдерживала гнева. – И не вам решать за меня.

– Вы получите достойную компенсацию, – холодно отрезал он.

– Мне не нужна компенсация! Я хочу, чтобы технологией пользовались люди, которым она необходима! Криминальная юстиция…

– Разберитесь с этим, – приказал Браунригг Картеру, отмахиваясь от нее.

– Конечно. Я все решу, – быстро вмешался Картер. – Пойдемте ко мне в кабинет, поговорим с глазу на глаз.

Браунригг вышел в коридор, а Картер с яростью ткнул в Кайру пальцем.

Тошнота внезапно подкатила у нее к горлу, и она плюхнулась на кушетку, обессиленная и разочарованная.

Все шло не так, как она себе представляла.

Совсем не так.

Глава 2

Четверг, 1 февраля 2035

18:02

– Со мной все в полном порядке, – повторила Кайра, глядя, как пальцы Джимми пляшут над виртуальной клавиатурой, пока сам он пристально всматривался в экран с ее биометрией. Голубоватое свечение подчеркивало его орлиный нос, в темно-синих глазах отражались маленькие яркие квадратики. Она допила второй стакан воды, который он ей подал, чтобы успокоиться и заглушить горечь от их стычки с Браунриггом.

– Я всего лишь следую протоколу, доктор Салливан, – ответил он с улыбкой и смахнул со лба темные кудрявые волосы. Кайра подумала, что у него симпатичное лицо и он умеет пользоваться своим обаянием. В основном Джимми работал с биочипами и устройствами слежения. Одно он испытал на ее машине, и с тех пор она дразнила его то сталкером, то Кью из фильмов про Джеймса Бонда[3]. Она никогда не спрашивала, почему он бросил предыдущую работу врача-терапевта. Не хотела совать нос не в свое дело.

После того как Картер с Браунриггом ушли, она десять минут провела в сканере Кассандры. Теперь Кайра стояла над Джимми, разглядывавшим на мониторе снимки ее мозга.

– По-моему, все отлично, – сказал он, не сводя глаз с экрана. – Амигдала[4] у тебя переливается, как новогодняя елка.

Он повернулся к ней с любопытством на лице.

– Каково было там, в его памяти?

– Жутковато, – ответила Кайра, поежившись. – Жаль, я не получаю хотя бы краткой сводки того, что могу увидеть.

Ее рука снова невольно потянулась к шее.

– Не каждый день тебе перерезают горло.

– Зато мы доказали, что технология работает. Похоже, его это впечатлило.

– Лучше бы я солгала и сказала, что ничего не увидела, – заметила она со вздохом.

– Уж прости. Понимаю, это не то, чего ты хотела.

– Чертов Картер! У него одни деньги на уме, – проворчала Кайра.

– Следи за языком, – усмехнулся Джимми, снова поворачиваясь к экрану. – Ты ходишь по тонкому льду после вашей с ним последней ссоры. А тебе ведь известно, что он за человек.

Она проигнорировала его слова и снова присела на кушетку.

– Космо, поиск по генерал-лейтенанту Браунриггу.

Экраны на стенах тут же заполнились фотографиями и статьями: Браунригг молодой красавчик-офицер со светлыми волосами и зелеными глазами, потом старше, с медалями и орденами, во главе взвода солдат. Выглядел он достойно, ничего не скажешь. Кто бы думал, что он виновен в смерти ребенка. Военному начальству точно не захочется, чтобы общественность проведала об этой истории. Даже гипернету не всегда удается докопаться до хорошо скрытой истины.

– Пульс успокаивается. Хотя мог бы быть и пореже. Когда ты копалась в моей памяти, он у тебя так не зашкаливал. Космо, свет на сто процентов.

Она снова зажмурилась; компьютер включил освещение в лаборатории на полную.

– Почему ты назвал наш компьютер Космо?

– Кличка моей первой собаки, – ответил он, глядя в экран. – Я его обожал.

Кайра одобрительно кивнула.

Читать память Джимми было совсем другое дело. Она изобрела Кассандру, придумала для нее нано- и пикотехнологии, но оборудование собирал в основном Джимми, по ее чертежам. Он одним из первых позволил ей проникнуть к себе в голову – после ее лаборанта Фила Брайтмена. Джимми достаточно доверял Кайре, чтобы допустить ее в свой мозг; то был уникальный опыт, к которому она подошла с предельной деликатностью. Она искала в его памяти конкретные детали, чтобы испытать свой аппарат. Это было похоже на игру в прятки. Джимми задавал ей вопрос, ответа на которой она не могла знать, и Кайра пыталась отыскать подсказку в его памяти.

Она до сих пор помнила их первый раз – самый удивительный из всех, – когда они поняли, что технология работает. Большую часть того дня они провели за испытаниями – Кайра добывала из памяти Джимми крупицы информации. «Почему в Испании в тринадцать лет у меня был приступ астмы?»

Она отчетливо видела ее: хорошенькую девочку-испанку, кареглазую, с длинными темными ресницами. Джимми пробовал разговаривать с ней на ломаном испанском; внезапно девочка обвила руками его шею и поцеловала в губы, а потом со смехом бросилась бежать. Джимми так перевозбудился – а может, перепугался или и то и другое, – что у него случился небольшой приступ астмы. Позднее, когда они вдвоем смеялись над этим в лаборатории, Джимми признался: он смутился до такой степени, что никому никогда не рассказывал про тот случай.

Но когда Кайра неделю спустя сказала ему, что у нее периодически возникает ощущение нехватки воздуха, и началось это после их испытаний, он уже не смеялся. Тогда-то она и начала задумываться о неочевидных побочных эффектах применения Кассандры. Неужели возможно перенять и физические черты человека, побывав в его памяти?

Проникать в воспоминания Джимми было все равно что заходить в гости к друзьям, чтобы взять что-то нужное. Она знала, куда ей направляться, и не чувствовала себя так, будто подглядывает из-за спины, если действовала быстро и с должным уважением.

А вот вылазка в воспоминания Браунригга напоминала настоящее вторжение. Они не были знакомы раньше, и Кайра ничего про него не знала, прежде чем оказалась в его голове. Она понятия не имела, с чем столкнется у него в мозгу и с чем оттуда выйдет.

Джимми взял небольшой сканер и подъехал на своем рабочем кресле к ее кушетке. Он провел сканером над ее шеей и лицом.

– Он повидал ужасные вещи. Это в буквальном смысле был ад.

Джимми проверил показатели.

– Все в норме.

Он вернулся к монитору, а Кайра встала и потянулась.

– Сколько времени? – спросила она.

– Восемнадцать часов четыре минуты, – ответил бесплотный механический мужской голос.

– Спасибо, Космо. Кассандра, перезагрузка, – скомандовала Кайра.

Раздался шелест, и пончик вернулся в стартовую позицию, потом пискнул сигнал, и красная лампочка на центральном пульте управления, мигнув, сменилась зеленой.

– Уверена, что ты в порядке? – спросил Джимми. – Тебе снова было трудно дышать. Нам есть о чем беспокоиться?

– Нет. – Кайра покачала головой. – Я просто рассердилась.

Боже, если она умудрилась подхватить астму от Джимми, то чем, ради всего святого, мог наградить ее Браунригг?

– Самое худшее – психосоматика. – Она сделала паузу, а потом медленно произнесла: – Ты же не думаешь, что инфаркт у Фила Брайтмена имел отношение к Кассандре, правда?

Помощь Кайре в испытаниях оборудования на начальной стадии разработки была одной из основных обязанностей Фила. Он умер во сне, вскоре после эксперимента по переносу. Тут-то Джимми и вышел на сцену, на время отвлекшись от своей работы в соседней лаборатории, – чтобы вместе с Кайрой проверить, как действует аппарат, который он помогал строить.

– Нет, – сказал Джимми, сосредоточившись на экране перед собой. – Не думаю, что бывают психосоматические инфаркты.

– Да уж, вряд ли. – Кайра сняла белый халат и повесила его на крючок на двери.

– Недиагностированное сердечное заболевание. Он мог умереть в любой момент, – добавил Джимми.

– Да, конечно. Кассандра ни при чем. – Она словно уговаривала сама себя.

Джимми отвернулся от экрана и поглядел на нее.

– А эти сны, они у тебя в последнее время были?

Они решили, что чересчур яркие сны, которые Кайра иногда видела после переносов, это остаточные воспоминания, каким-то образом задержавшиеся у нее в мозгу. Но они казались до невозможности реальными посреди ночи, когда она лежала одна в темноте.

– Нет. – Кайра покачала головой, и уголки ее губ поползли вниз. Она постаралась не встречаться с Джимми глазами.

– Ну так вот тебе рецепт, – заявил он, черкнув что-то на клочке бумаги и протягивая ей.

Кайра нахмурила брови, на секунду встревожившись. На листке было лишь одно слово.

«Кофе».

– Я угощаю, – сказала она, вздохнув с облегчением.

Она толкнула тяжелую стеклянную дверь лаборатории, и Джимми последовал за ней. Резиновые подошвы его кроссовок издавали мягкий чмокающий звук, соприкасаясь с серой матовой плиткой на полу. Коридор освещался чередой софитов, от которых на пол ложились яркие пятна; над плинтусами проходили световые ленты, создававшие на стенах узор из полос.

Картер хорошо потрудился над дизайном лаборатории. Он был хорош во всем, что делал; использовал деньги, чтобы делать деньги. «Качество притягивает качество», – частенько повторял он.

Многие стены в «КартерТек» были из стекла. Кайра часто видела, как Джимми работает в своей лаборатории, по соседству с ее. Его технологии пользовались огромным спросом: он внедрял биочипы под кожу для использования вместо кредитных карт – очень удобно на случай, если вышел из дому без денег, и разрабатывал биотрекинговые устройства для детей чересчур бдительных родителей или, как он подшучивал иногда, неверных мужей. Не так давно он придумал технологию, позволявшую имплантировать наномобильные коммуникационные устройства – он называл их биофонами – прямо в тело. Кайра не была уверена, что ей нравится идея постоянно быть на связи.

Кофейный аппарат стоял в приемной, или в «фойе», как выражался Картер. Он развесил там громадные полотна, которые, очевидно, считал «современным искусством», – на них яркими цветами были изображены части человеческого тела: синяя рука, оранжевая спина, зеленое лицо. На стойке ресепшена стояла керамическая скульптура мозга человека; зоны на нем были размечены черными линиями и подписаны черным же шрифтом. Эту скульптуру Кайра терпеть не могла.

Она провела кредитной картой перед кофейным аппаратом, чтобы заплатить.

– Два черных кофе.

Она не была готова к имплантации банковского чипа под кожу, хотя Джимми и предлагал.

Джимми развалился на одном из полукруглых серых кресел, пока аппарат наливал кофе в стаканчик. Как только тот наполнился, Кайра взяла его и передала коллеге.

Тут в двери ворвался Картер. Она вздрогнула, и горячий кофе плеснул ей на руку. Джимми выпрямился в кресле.

– Ну спасибо, что чуть все не сорвала!

Он стоял перед ней, расправив плечи, с багровым от гнева лицом.

– Я, конечно, уболтал Браунригга, но, уж поверь, пришлось приложить массу усилий, чтобы он не отказался от сделки!

Джимми встал, взял у Кайры стакан с кофе и тихонько двинулся к своей лаборатории.

– Правозащитники? О чем ты вообще думала? Ты хоть понимаешь, чего мне стоило договориться об этой встрече и как для нас важен этот генерал-лейтенант?

Кайра развернулась обратно к кофемашине; кровь у нее кипела, как вода, которую льют из чайника на гранулы синтетического кофе.

– Армия, Картер? Тебе не кажется, что надо было меня предупредить, прежде чем бросать в зону военных действий у него в голове? То, что я там увидела… Ты, черт подери, должен был поставить меня в известность!

– С самого начала, когда мы договаривались о партнерстве, я говорил: ты – мозги, я – бизнес.

Он крепко зажмурил глаза, потом снова открыл.

– У тебя есть идеи, и я их продаю. Я позволяю тебе делать, что ты хочешь, в твоей лаборатории, и плачу за все это, – ревел Картер. – Так позволь мне делать мою работу! Ты должна доверять мне! Я действую в интересах компании. Я первым делом обратился в Министерство обороны, потому что у них есть деньги: это верное дело!

Она развернулась лицом к нему.

– Ну да, и погляди, как они собираются использовать Кассандру! Мы же говорим о том, чтобы влезать к людям в голову без их согласия, Картер! У нас тут не чертово полицейское государство. В дом к человеку нельзя входить без ордера на обыск. А способов контролировать проникновение в разум еще даже не придумали. Я не ушла бы из криминального профайлинга, если бы знала, что мою технологию станут использовать для взлома мозгов!

– Это необходимое зло. Для борьбы с терроризмом. Вспомни о последних протестах против бедности, про обливания кислотой, поджоги, отравление воды! Они не сдадутся просто так, Кайра. Люди напуганы, а где есть страх, есть и деньги. Ну же, подумай, что ты сможешь сделать для своей семьи: выплатить ипотеку за мать, отправить племянницу в университет…

– Только не впутывай сюда Молли! – прошипела она. Да как он смеет шантажировать ее девочкой! – Браунригг, похоже, думает, что все уже решено. Он говорит, я не могу использовать мою собственную технологию, потому что ее надо засекретить!

Ее рука, державшая кофе, дрожала. Кайра поставила стакан на стойку ресепшена.

– Господи, Кайра, ты же умная женщина, как ты можешь так глупо поступать! – Он тяжело вздохнул. – Ты что, не понимаешь? Министерство обороны боится, что твоя технология попадет в чужие руки и…

– Чужие руки? – выкрикнула она.

– Браунригг говорит, если ей будем владеть мы, это поможет порядку, а если они – приведет к катастрофе.

– Мы? – переспросила Кайра. – С каких пор ты вообще заинтересовался политикой и терроризмом?

Он шагнул к ней вплотную, и она слегка отступила.

– С тех пор как услышал, сколько готов предложить Браунригг! Нам не надо будет продавать технологию больше никому, потому что мы станем миллионерами!

Его глаза осветились, как и всякий раз, когда он говорил о деньгах.

– Картер, сколько нам еще придется ссориться, пока ты поймешь? Ты с самого начала знал, зачем я взялась разрабатывать свое устройство. Ты знал: оно было нужно для правоохранительных органов. Представь себе ясные и четкие свидетельские показания, подумай о невинных, сидящих в тюрьме ни за что! Представь семьи, которые наконец узнают о судьбах пропавших родных!

Выражение его лица моментально изменилось, став мягче. Может, ей удастся его переубедить? Но в следующий миг глаза Картера опять сузились.

– Это журавль в небе, Кайра! Ты знаешь, что в суде такие показания не смогут принимать еще много лет. Надо проделать уйму работы, прежде чем мы дойдем до этого этапа. Собрать кучу эмпирических данных, чтобы доказать надежность системы, провести тысячи испытаний. И полиция никогда не заплатит нам столько…

– Боже, Картер, ты опять про деньги!

– Слушай, я знаю, ты расстроена, – начал он.

– Я не расстроена! Я зла, – она ткнула в него пальцем, – страшно зла на тебя. Ты собираешься продать мое изобретение этим людям, только им, эксклюзивно, – выпалила она, подхватывая свой кофе со стойки и снова разворачиваясь к нему. – И оно не просто попадет к военным, которые станут применять его для допросов. Я вообще не смогу отдать его кому-то еще!

– Успокойся!

– Мы же партнеры. Ты не должен был давать согласие, не переговорив предварительно со мной. Но тебя поманили деньгами, и ты подумал: к черту Кайру и ее мнение!

– Мы оба подписали договор о партнерстве. Если ты разрываешь контракт, можешь уходить – прямо сейчас. Мы не обязаны работать совместно, Кайра. Если найдешь кого-то другого, кто возьмется финансировать твои затеи и даст изобретать что тебе угодно, то очень хорошо! Иди ищи!

– Это угроза или обещание?

– Еще раз перейдешь мне дорогу и узнаешь!

Она постаралась сосредоточиться на изваянии мозга на стойке. Какая безвкусица!

– От меня больше ничего не зависит, Кайра. Министерство заберет у нас Кассандру в любом случае, даже если мы откажемся продавать. Сила на его стороне. Зачем же лишаться денег? Лучше взять их и перейти к следующему проекту. Например, к тому, с лечением от Альцгеймера, про который ты мне говорила. Звучит заманчиво.

Она не ответила, борясь с подступающими слезами. Ей не хотелось, чтобы он видел ее плачущей, поэтому она повернулась к нему спиной и, морщась, отпила кофе из стаканчика. Ей вспомнилось, как в детстве отец по утрам заваривал свежий кофе, и аромат от него плыл по всему дому. Не то что эта искусственная дрянь.

– Знаю, ты стараешься поступать правильно. Но посмотри на плюсы… – Он сделал паузу и упер руки в бока. – Продажа министерству принесет массу пользы. Ты же не против борьбы с терроризмом? В последнее время они перешли в атаку. В магазин нельзя зайти, чтобы кто-нибудь не заложил поблизости бомбу только потому, что ему не нравится, что у других денег больше, чем у него. И экоактивисты снова наступают…

Он вздохнул, явно утомившись.

– Есть множество людей, которые будут счастливы работать здесь.

Кайра развернулась к нему, не в силах сдержать гнев.

– Значит, рубишь сук, на котором сидишь, Картер? Хочешь уволить меня? – рявкнула она.

– Не усложняй все для нас обоих. Я выбрал тебя, потому что ты лучшая, – ухмыльнулся он. – Но сорвать сделку я тебе не позволю. Так что сфокусируйся-ка ты на будущем. На своем будущем.

– Поверить не могу, что я так отчаянно стремилась реализовать свою технологию, что согласилась работать с тобой! – Она потянулась к нему и прошипела сквозь стиснутые зубы: – Знай я, какой ты говнюк, ни за что бы не взяла твои деньги.

С этим его эго смириться никак не могло. Лучше бы уж Кайра отвесила ему пощечину. Внезапно ее ярость сменилась тревогой. Не зашла ли она на этот раз слишком далеко?

– Да ты совсем с катушек слетела! – взревел Картер. – Я ведь предупреждал: еще раз пойдешь против меня, лишишься работы!

– Против тебя? Да мы же партнеры, ты, заносчивый мелкий…

Он проигнорировал ее слова.

– Ты лучшая из всех, кто у меня работал, но твоя дерзость и твое упрямство означают, что дальше поддерживать рабочие отношения мы не сможем. – Он скривил опечаленную, разочарованную гримасу. – Если бы только ты могла следовать правилам, не переходить черту. Но это… – Он покачал головой. – Какой позор! Собирай вещи. И выметайся.

Минуту спустя Кайра стояла за дверью с сумкой и с плащом, переброшенным через руку.

Какого черта она только что натворила?

Глава 3

Четверг, 1 февраля 2035

18:56

Пробираться домой по мокрым от дождя лондонским улицам было все равно что лавировать в виварии[5]; от небоскребов, задерживавших тепло, температура постоянно повышалась. В последний раз Кайра видела в городе гололедицу еще до того, как потеряла Эмму четырнадцать лет назад. Февральские морозы давным-давно канули в прошлое. Даже в это время года от влажности и тепла брусчатка мостовых покрывалась мхом, а между плитами тротуаров прорастали сорняки. Растительность пробивалась из каждой щели, подобно поту из пор.

Экобеспилотники и велосипеды катили по улице в обе стороны. Машин стало гораздо меньше с тех пор, как правительство крупно вложилось в общественный транспорт и сделало его бесплатным для всех работающих, чтобы снизить стоимость жизни и сократить нагрузку на окружающую среду. Ее электромобиль был роскошью, за которую она готова была платить и которую ее работа позволяла.

Кайра припарковалась в центре и пошагала по тротуару, вдыхая вонь канализационных колодцев, которую время от времени перебивали упоительные ароматы, вырывавшиеся из дверей магазинов деликатесов. Небо было темным, но повсюду над тротуаром крутились рекламные голограммы. Иногда включались и персонализированные – их запускали смарт-карты в сумках и карманах прохожих. Пара коричневых туристских ботинок ее любимого бренда повисли в воздухе у нее перед лицом, медленно кружась, чтобы она могла разглядеть их со всех сторон. Еще вчера она бы соблазнилась, но сегодня могла думать только о том, до чего зла на Картера. С шопингом придется обождать до тех пор, пока она не найдет себе новую работу.

Гребаный Картер! И именно тогда, когда все, казалось бы, шло, как она задумала. Ей ведь удалось наладить свою жизнь, правда? Она могла позволить собственную квартиру, хорошую машину, приличное вино – маленькие радости. Даже Молли, ее племянница, в последнее время взялась за ум. Кайра подумала о последнем разе, когда Молли сбегала из дома, – после ссоры насчет колледжа. Теперь, когда ей почти исполнилось восемнадцать, девочке следовало бы стать взрослее, найти уже баланс. По всей улице светились стационарные экраны, такие дешевые, что их лепили повсюду, включая стены домов и автобусные остановки. На них показывали рекламу и новости, короткие видео. Сейчас шел ролик про новый китайский наркотик, лье. Вместе с наплывом китайских товаров и рабочей силы возникли и новые бедствия – китайские проститутки и лье, вызывавший мгновенную зависимость.

Кайра закопалась у себя в сумке в поисках кошелька, огибая прохожих, остановившихся посмотреть. В последнее время ходить по городу стало непросто. Вам понравился ваш отпуск во Франции, Кайра? Подумываете съездить куда-нибудь еще? Забудьте о проблемах… – вещал ближайший к ней экран. Уголком глаза Кайра заметила мужчину, двигавшегося за ней по тротуару. Обернулась посмотреть – на нем была военная форма. Заметив, что она оглядывается, мужчина остановился и сделал вид, что рассматривает витрину. Сканер возле аптеки крутнулся в ее сторону, и рекламная голограмма спросила ее, не испытывает ли она стресса. Может, попробовать «Витамикс Энерджи Буст»? Она отмахнулась от голограммы, как от назойливого насекомого, и вошла в соседний магазинчик. Купила две бутылки вина – обычного британского «совиньон блан», выращенного где-то в устье Темзы, но довольно дорогого. Пока что оно было ей по карману – в кошельке еще оставались деньги – и обещало заглушить переживания из-за предательства Картера, по крайней мере на сегодняшний вечер.

Она сунула бутылки в сумку и снова вышла на улицу. Завтра придется подумать о новой работе. А сегодня лучше расслабиться и отдохнуть. Боже, что, если она кончит в одной из этих жутких генетических лабораторий? На короткий момент она вернулась в воспоминаниях к давним временам в полиции. Да, зарплата была потрясающая, а работа в отделе профайлинга захватывающая, но больше она за нее не взялась бы. Там вечно приходилось гадать – пусть и на научных основаниях, – но все равно только гадать, не больше.

Она отогнала от себя эти мысли и двинулась обратно к машине. Бутылки тихонько позвякивали у нее в сумке. Она проверила смарт-браслет, чтобы убедиться, нет ли там сообщений от мамы или Молли. Вместо них было одно от Джимми:

Ты в порядке?

Она проигнорировала сообщение, не желая думать о том, что произошло, и зашагала дальше по улице. Дойдя до машины, опять краем глаза заметила солдата, державшегося в отдалении, и у нее закипела кровь.

Она вытащила из сумки смарт-сет, специально воспользовавшись им, а не маленьким наушником. «Набери Картера». Звонок сразу переключился на автоответчик.

– Это Кайра. Слушай, можешь сказать своему приятелю Браунриггу, – громко произнесла она, – что я не представляю угрозы для национальной безопасности, так что он может отзывать своих шпионов.

Она развернулась к солдату лицом, надеясь его смутить, но тот уже исчез. Она поглядела в одну сторону, потом в другую. Его нигде не было видно.

Она затолкала смарт-сет обратно в сумку, разъяренная от того, что Картер поставил ее в такое положение. Уже потянулась к дверце машины, но вдруг замерла, увидев на ближайшем экране заголовок:

СРОЧНО:

ВЫ ВИДЕЛИ ЭТОГО ЧЕЛОВЕКА?

Кайра застыла и задержала дыхание. Все ее внутренности завязались в тугой узел, в груди зажужжал рой пчел – ровно на том месте, где должно быть сердце. Она отшатнулась от фотографии, наткнувшись на полную женщину, которая грубо толкнула ее и обругала.

Во рту у Кайры пересохло. Она смотрела в лицо человека, которого не видела четырнадцать лет и надеялась не увидеть никогда, – с бездушными темно-карими глазами под тяжелыми бровями, опухшими щеками и губами, сжатыми в тонкую кровожадную линию.

Полиция по всей стране охотится на беглого преступника Дэвида Ломакса.

Как может диктор говорить так спокойно? Она что, не знает, что он за человек? Люди проходили мимо в обычном течении повседневной жизни, не испытывая ни капли страха или тревоги.

Ломакс, 58 лет, по прозвищу Убийца разбитых сердец, был приговорен к пожизненному заключению за убийство шестерых женщин четырнадцать лет назад. Специальным разрешением ему было позволено сегодня присутствовать на похоронах матери в городском Некроплексе, где он сбежал из-под охраны. Несмотря на все усилия полицейских, поймать Ломакса пока не удалось. Полиция предупреждает: увидев преступника, не приближайтесь к нему и сразу же звоните по номеру…

Это был человек, осужденный за убийство шестерых женщин, одной из которых оказалась ее красивая, веселая, дерзкая сестра Эмма. У Кайры защемило сердце от боли, которую она все эти годы носила в себе.

Она работала над делом Ломакса, и оно почти уничтожило ее. Это она, полицейский профайлер, составляла его профиль и давала детективам рекомендации, как его поймать. Но этого оказалось недостаточно. Ей следовало найти что-то более определенное, чтобы детективы арестовали убийцу, прежде чем он похитит следующую жертву. Ее Эмму.

Перед ее мысленным взором встала страница в блокноте, где она записывала даты убийств и имена жертв: по две женщины в феврале месяце, три года подряд.

2019 – Неизвестная и Скайлер Лондри

2020 – Мэделин Купер и Дженнифер Босанкет

2021 – Эмма Салливан и Амелия Бригем

Это было необычное дело, необычный модус операнди[6]. Первая женщина каждый год – полицейские обозначали их как тип А – Неизвестная, Мэделин и Эмма – была страшно изуродована и выброшена в каком-нибудь отвратительном месте. А потом в течение недели он похищал другую женщину, тип В – Скайлер, Дженнифер и Амелию, – но их оставлял нетронутыми где-нибудь в воде. У каждой из жертв типа В на шее было ожерелье с половинкой сердца, отчего преступнику и дали такое прозвище.

После смерти Эммы Кайре с трудом удалось по кусочкам собрать свою жизнь. После того как она помогла маме и Молли пройти через самое худшее, она решила бросить все – работу в полиции, свою квартиру, свои отношения, – загнать тоску на самое дно души и устроиться в департамент нейропсихиатрии в университете. Там она была постоянно занята, так что на скорбь и сожаления времени просто не оставалось. Труд в уединенной лаборатории с белыми стенами превратился для нее чуть ли не в высшую миссию. Она пыталась выяснить, какие особенности отличают мозг преступника, и возможно ли их устранить. Тогда-то она и изобрела Кассандру. А дальше Картер предложил перейти к нему, и она оказалась в «КартерТек».

На экране появился портрет первой жертвы Ломакса – карандашный набросок девушки, личность которой так и не удалось установить, так что не было семьи, которая могла бы предоставить фотографию. Кайра вспомнила пустую часовню в Некроплексе. Серые карандашные линии делали лицо девушки почти бесплотным – призрак, никогда не существовавший в реальной жизни.

На следующем снимке была Мэделин Купер в школьной форме, пятнадцатилетняя, с волосами мышиного цвета, тусклыми голубыми глазами и кривоватой улыбкой. Кайра посоветовала Тому – детективу, который вел дело Ломакса, – показать именно эту фотографию, а не другую, где бродячая жизнь уже начала сказываться на Мэделин. Люди более склонны помогать, если видят человека, а не развалину, в которую Мэделин превратилась в следующие два года.

Кайра быстро перешла к другому экрану, на ближайшей автобусной остановке, стремясь остаться в одиночестве, кода случится неизбежное. И вот, наконец, она, Эмма: совсем юная, с длинными темными блестящими волосами, в малиновом платье. Фотографию взяли из соцсетей, а сделали на какой-то вечеринке; по краям снимка видны были руки друзей, обнимавших ее за плечи.

Прямо посреди улицы Кайра расплакалась, не в силах подавить мучительную скорбь. Она как будто вернулась в тот момент, когда полицейские нашли тело Эммы; Том тогда держал ее, а она кричала и вырывалась, пытаясь добраться до тела сестры.

Она разозлилась на Тома, но позднее поняла, почему он ее не пускал.

И вот внезапно она опять оказалась посреди старого кошмара.

Она бегом бросилась к машине, все еще видя перед собой фотографию сестры на экране. Та смотрела на нее как будто с осуждением. Если бы ее последние слова, обращенные к Эмме, были добрее! Кайра приложила ладонь к сканеру отпечатка, дверь машины открылась, и она нырнула внутрь. Закрылась и уткнулась лбом в руль, вцепившись пальцами в пластик и чувствуя, как весь мир кружится вокруг нее.

Первой ее мыслью было позвонить Тому. Он наверняка в курсе, что происходит. Он успокоит ее, скажет, что они поймают Ломакса, что убийца не будет красться где-то в тени, чтобы сделать с другой девушкой то же, что сделал с Эммой.

И тут же она возненавидела себя за то, что подумала о нем. Том значил для нее куда больше, чем просто старший следователь с работы. Было кое-что еще, чего Убийца разбитых сердец ее лишил.

Пот на лбу у Кайры остывал; она вспомнила, какое облегчение испытала, уволившись из полиции и оборвав все связи с Томом. Какой еще у нее был выбор, кроме как уйти? Надо было провести черту, отрубить все, что она решила оставить в прошлом. К сожалению, и Тома тоже. Как они продолжали бы быть вместе и наслаждаться своим счастьем с таким бременем скорби и вины?

Ломакс на свободе!

Желчь подкатила у нее к горлу. Кайра распахнула дверцу машины, и ее стошнило в канализационный сток.

Пожилая пара, проходившая мимо, отшатнулась с отвращением.

Кайра сплюнула и выпрямилась на водительском сиденье, захлопнув дверь.

– Закрыть замок, – сказала она, не ощущая привычного удовольствия от щелчка, с которым машина подчинилась. – Найди в гипернете контактный номер Тома Моргана, детектива, – приказала Кайра, и секунду спустя на экране смарт-сета высветились цифры.

Она сделала глубокий вдох. Пусть это разбередит старые раны.

Но она должна знать.

– Вызов.

Короткий гудок, а потом:

– Том Морган.

Она кашлянула и села ровней.

– Это Кайра.

Пауза на другом конце.

– Кайра. Привет. Я так и думал, что ты позвонишь. Ты в порядке?

Мгновение она молчала, не зная, с чего начать.

– Слушай, я сам должен был с тобой связаться, – начал Том, заполняя неловкую паузу. – Правда, я надеялся, что у меня будут более утешительные новости.

– Хочешь сказать, он все еще на свободе?

– Да, боюсь, что так.

Рой пчел в ее груди снова зажужжал; кровь разнесла их по телу, отчего конечности Кайры разом ослабели.

– Том, он убил Эмму, – сказала она. Голос ее звучал глухо, словно с другой планеты.

Как будто он сам не знал! Как будто не он удерживал ее, чтобы она не увидела изуродованный труп сестры.

– Мы найдем его, Кайра.

Горькие воспоминания нахлынули на нее. За прошедшие четырнадцать лет много всего изменилось, но голос Тома как будто связал вместе два момента во времени.

– Он тогда выследил меня… та коробка у меня на пороге… кто еще мог ее оставить?

Пускай миновало больше десятилетия, ей никогда не забыть нарядную коробку с шелковой лентой и страх, от которого останавливалось сердце, когда она ее открыла…

…и облегчение от того, что коробка пуста.

Но это было предупреждение.

Она поглядела на людей, шагавших по улице мимо ее машины. Что, если и он там, наблюдает за ней, спрятавшись в темноте?

– Он не знает, где ты живешь. Ты же с тех пор переехала, так ведь?

– Да. – Как она могла оставаться в прежней квартире, где воспоминания окружали ее, словно привидения?

– Теперь у меня есть твой номер. Мне надо идти. Тут все вверх дном. – Он сделал паузу. – Я тебе позвоню, как только что-нибудь узнаю.

Стоило линии отключиться, как она поняла, что сама-то переехала, но ее мать так и жила в доме, где родились они с Эммой. Если убийца проследил за Кайрой до ее квартиры, то мог знать и где находится мамин дом? Мог знать, где ее найти?

– Позвонить маме, – велела Кайра. Через смарт-сет в ухе она услышала на линии учащенное дыхание матери.

Она уже знала.

– Ты в порядке, мам?

– Да.

– Молли пока ничего не говори.

Кайра приложила палец к кнопке зажигания, и двигатель завелся.

– Я скоро буду.

Она отъехала от тротуара, думая о том, что ее единственными спутниками в этой поездке будут страшные воспоминания об Убийце разбитых сердец.

Глава 4

Пятнадцать лет назад

Уничтоженная жизнь

Два дрона кружили над головами, освещенные полицейскими мигалками, которые вспыхивали и гасли в темноте. Парамедик, сидевший за рулем скорой помощи, передвинул машину, чтобы Кайра смогла проехать в узкие ворота. На миг его лицо осветилось экраном телефона; наверное, он обрабатывал новый вызов. Лобовое стекло отсвечивало, и она увидела лишь размытое пятно на месте его головы. Он коротко кивнул ей, пока она заворачивала внутрь.

Скорая была уже не нужна.

Паркуясь, она заметила Тома – он с командой работал на другом краю внутреннего двора. Каблуки ее ботинок стучали по бетону, пока она шла мимо гор пластика и обрезков металла, которые предстояло рассортировать перед отправкой под пресс. Оборудование вручную отключили менеджеры с контрольного пункта; машины стояли, похожие на гигантские железные скелеты, отбрасывая на бетон угловатые тени.

Обычно Центром переработки органических отходов и энергосбережения управляла автоматика. Это был громадный комплекс, выстроенный вокруг внутреннего двора, с солнечными батареями на крышах и экологичной черепицей, на которой даже зимой росла трава. В центре были вырыты ямы размером с бассейн, распространявшие отвратительную вонь. Грязная пена поверху ям сверкала серебристым инеем.

Там уже орудовал целый взвод полиции: офицеры в форме, караулившие ворота, полицейский фотограф и несколько детективов. Криминалисты установили на месте преступления лампы, испускавшие яркие лучи света в вечерних сумерках. Эксперты ныряли в темноту и выныривали из нее, похожие на призраков в белых одноразовых комбинезонах.

Кайра увидела доктора Хелен Уилсон, судмедэксперта, прямо перед собой. Том, освещенный софитами, сидел на корточках там, где, очевидно, лежало тело. Они уже работали вместе год назад, в 2019-м, когда были найдены первые две жертвы Убийцы разбитых сердец. Она решила, что Тому понадобилось ее мнение о том, не мог ли это быть тот же самый преступник.

Подойдя ближе, ежась на февральском ветру, Кайра увидела, куда он смотрит. Никакие исследования в университете – психиатрия и невропатология, – никакая теория, ни даже фотографии не могли подготовить ее к зрелищу изуродованного трупа, лежавшего возле ее ног. На первый взгляд казалось, девушка уснула в позе эмбриона, спиной к ним; позвонки проглядывали через ее бледную тонкую кожу.

Хелен развернулась поздороваться с Кайрой, уперев руки в перчатках в широкие бедра. Том хмуро буркнул «привет», не сводя глаз с трупа. Он ведь специально просил ее приехать! Хотел знать ее мнение. Мог бы хотя бы взглянуть.

С такого расстояния Кайра остро чувствовала запах смерти. Она заставила себя сосредоточиться и искать паттерны – что угодно, что поможет составить психологический профиль. Она сделала еще шаг вперед, чтобы рассмотреть голову, перемотанную серебристым сантехническим скотчем, и волосы мышиного цвета, торчавшие на макушке. Девушка была обнажена, если не считать черного биоразлагаемого мусорного мешка, которым ее обернули от талии вниз. Иней образовал на черном пластике кружевные узоры, похожие на ветви папоротника, блестевшие в искусственном свете. Колени девушки были согнуты, тонкие лодыжки скрещены, а пятки вымазаны грязью; сердце разрывалось при виде этих пяток, как у ребенка, которого оторвали от игры.

Еще больнее Кайре стало при виде ярко-розового лака у жертвы на ногтях.

И все равно она заставляла себя смотреть. Руки девушки были прижаты к груди, как у боксера. Кусок мусорного мешка кто-то оторвал – может, лисица? Кайру передернуло. Длинная извивающаяся татуировка змеи начиналась у девушки на плече, огибала бицепс, проходила по локтю до запястья и внезапно обрывалась, безголовая. Ни прищуренных змеиных глаз, ни клыков. Только окровавленные обрубки.

Руки жертве ампутировали по запястьям.

Кайра подавила тошноту и отвела взгляд. Сделала несколько глубоких вдохов, приказывая себе успокоиться. Но ее обязанностью было смотреть. Белые осколки кости торчали из кровавой массы, которая почернела и застыла как смола.

Повернувшись к Хелен, Кайра спросила:

– Мы уже знаем причину смерти?

Хелен склонилась к телу и указала на шею пальцем в фиолетовой силиконовой перчатке.

– Скорее всего, удушение, и, если все как в прошлом году, ее сначала усыпили сильным опиатом. Токсикология покажет.

Кайра приложила руку к своей груди.

– То же самое, что в прошлый раз?

Хелен тыльной стороной ладони отвела со лба прядь рыжих волос.

– Сама посмотри.

Кайра нагнулась, вынудив себя сфокусироваться на грудной клетке, куда показывала Хелен. Между маленькими белыми грудками зияла дыра с запекшейся кровью на серой коже.

Кайру едва не вырвало.

Бывают вещи, которые невозможно развидеть.

Не глядя на нее, Хелен спросила:

– Ты в порядке?

Кайра что-то невнятно пробормотала, зажимая рот рукой.

– Грудину вырезали, но вернули обратно после того, как вынули сердце.

Хелен ощупала полость в груди рукой в перчатке.

– После вскрытия я смогу сказать больше.

Кайра с трудом сглотнула.

Том спросил:

– Руки отрезали посмертно?

Хелен взяла руку жертвы, поднесла к своему лицу и пристально изучила обрубок; раскрошенная кость выступала из коричневой массы засохшей крови.

Кайра увидела, как Том поморщился.

– Нет, судя по коагуляции[7], она была жива. Если он хотел подстраховаться, чтобы не оставить биоматериала у нее под ногтями, это проще было сделать после смерти. Наверное, он ее пытал.

– Или хотел полностью подчинить себе, – предположила Кайра. При мысли о том, как крошечная девушка пыталась защищаться, ее обуял гнев.

– Она умерла где-то еще, а потом труп выбросили здесь. Иначе все вокруг было бы залито кровью.

– Он выбирает миниатюрных женщин, – сказала Кайра. – Не думаю, что он сам крупный. Он хочет над ними физического контроля, хочет быть уверен, что они в его власти. Мешок, которым он ее обернул… мне кажется, в убийстве не было сексуальной мотивации. Наоборот, он хотел ее прикрыть.

Том поднял на нее глаза.

– Выглядит в точности как женщина, которую мы нашли в прошлом феврале, неизвестная проститутка, обнаруженная при ремонте канализации.

Она сделала шаг назад, от тела.

– То же время года, те же повреждения, труп выброшен в похожем месте. Это он.

– Похоже на то, – согласился Том.

– Скорая помощь прибыла на место первой, но было ясно, что она мертва. – Том поглядел на нее; его глаза блеснули среди теней. – Мы не знаем, от кого поступил вызов.

Кайру учили профилированию преступников – для того чтобы их ловить, а потом изучать. Она могла просканировать мозг маньяка и проанализировать его психологию, чтобы найти глубинные причины его поведения. Наука работала на профилактику преступности, а как предупреждать, если не понимаешь?

Внезапная вспышка разорвала темноту. Полицейский фотограф уже закончил работу и стоял в стороне, пакуя свое оборудование.

– Чертовы журналисты! – рявкнул Том на двоих офицеров, которые бросились в направлении мужчины, каким-то образом проникнувшего во внутренний двор.

Кайра сбросила куртку и развернула ее над телом, стараясь прикрыть его, пока нарушителя ловили и выпроваживали за ворота. Последнее, что нужно семье жертвы, – это увидеть изуродованный труп на фотографиях в гипернете.

– Мы готовы ее перевозить, сэр, – обратился к Тому Тони Роусон, координатор. Кайра снова надела куртку. Крепкие мышцы Роусона натянули одноразовый комбинезон, когда он, склонившись над каталкой, расстегнул мешок для трупа. Четверо членов его команды встали над телом, словно почетный караул. Последовал короткий миг почтительной тишины, потом Роусон отдал команду, и они подняли ее.

Девушка казалась совсем маленькой, когда ее упаковывали в белый полиэтилен. Кайра прикинула, что ее рост не превышал полутора метров.

– Руки не нашли? – спросила она Тома.

– Еще нет.

Бедная семья – им придется хоронить ее, зная, что тело не целое.

Или же они найдут руки, но это будет означать…

Щелчок, с которым Хелен стащила с руки одну перчатку, вернул Кайру к действительности.

– Время смерти?

– Судя по температуре тела, я бы сказала, два дня назад. Приблизительно вечер четверга.

– Это паттерн, – сказала Кайра.

Том склонил голову и крепко сжал челюсти.

– И это может значить только одно, – добавила она, не в силах произнести те самые слова.

Том поглядел на Кайру; на месте его глаз она видела лишь темные пятна. Он закончил за нее:

– Что еще одна женщина умрет в течение недели.

Глава 5

Четверг, 1 февраля 2035

19:44

Было уже темно, когда Кайра подъехала к дому матери по широкой улице между зеленых газонов и высоких деревьев, на которых уже раскрывались почки, хотя только-только наступил февраль. Таунхаусами постройки 1930-х владели преимущественно пенсионеры. Для молодежи они стоили слишком дорого, хотя все их хотели, считая удобными и просторными. Работающее население, включая семьи с детьми, теперь селилось в квартирах вроде ее собственной, на окраинах города, расползающегося во все стороны.

– Молли у себя? – спросила Кайра, влетев в прихожую, а из нее в гостиную. Мать стояла в центре комнаты, сжимая в руках кухонное полотенце в голубую клетку, и смотрела на фотографию Дэвида Ломакса на телеэкране. Ее бледное лицо искажала гримаса. Кайра сделала шаг к ней, и она слегка повернулась в сторону дочери, кивнув головой, но глаз от экрана не оторвала.

На короткий момент в телевизоре мелькнул снимок Эммы, сведенной после смерти к статусу одной из жертв Ломакса, темы для новостей.

Мать застонала, и Кайра увидела в ее глазах, светло-карих, как у Эммы, непролитые слезы. За шоком, который она испытывала теперь, стояли четырнадцать лет гнева и боли, которые отняли у матери мужество и силы. Она была миниатюрная, как и Эмма, но от скорби казалась еще меньше.

– Ему разрешили поехать к матери на похороны. Эммы на моих не будет. – На мгновение она уронила голову.

Кайра не ответила, только тяжело сглотнула.

– Вместо этого мне пришлось хоронить собственного ребенка. Из-за него.

– Я сегодня переночую у вас, – сказала Кайра, обнимая мать за плечи. – Поговорю с Молли, а потом вернусь к тебе.

Кайра в последний раз глянула на экран, вспоминая, как семилетняя Эмма валялась на ковре и смотрела мультики.

Мать печально кивнула. Кайра отвернулась; он увидела щербинку в двери, куда Эмма в четырнадцать лет швырнула кружкой, когда они ссорились из-за свитера.

В двадцать один год Эмма умерла.

Ее маленькая сестренка, на семь лет младше нее. Сейчас ей было бы тридцать пять. Кайра так и видела их отца, сидящего в кресле: как он, потрясенный, отложил газету и уставился на Эмму. Только что она объявила ему, что беременна, – его лицо побледнело от страха перед тем, какое будущее ждет дочь.

Такого он и представить себе не мог.

Кайру охватило чувство вины, которую она все эти годы носила в себе.

Знай Кайра то, что знает сейчас, она никогда бы не бросила тех последних слов, которые сказала сестре, когда та выходила из кафе. Она бы извинилась, сказала, что была неправа, что не это имела в виду. Вцепилась бы сестре в рукав, позволила бы маленькой Молли заказать еще пирожное – любое, какое хочешь, дорогая, – лишь бы они остались.

Идя через холл и поднимаясь по лестнице, Кайра смотрела на семейные фотографии: мама с отцом – молодожены, потом молодые родители, потом взрослые, с ней и Эммой, Кайра в мантии выпускницы, потом Молли – как она превращалась из розовощекого младенца в прекрасную юную девушку.

Она постучала, но ответа не последовало, и Кайра потихоньку приоткрыла дверь. Молли лежала на кровати, отвернувшись от нее и закутавшись в одеяло.

Когда-то Кайра делила эту спальню с Эммой, и, хотя мать все здесь переделала, оклеив комнату пастельными обоями и поставив белую мебель и двуспальную кровать, призраки никуда не делись, как и знакомый запах. Кайре так и виделись две их кровати, полуночные беседы, выговоры отца за болтовню и хихиканье в темноте.

Она присела на край постели и осторожно погладила племянницу по спине.

– Молли, милая, я должна сказать…

– Я знаю. Видела в новостях, – глухо ответила девочка.

Она что, плачет?

– Хочешь поговорить?

– Нет.

Кайре хотелось утешить ее, но настаивать не имело смысла. Молли все делала в свое время и по своему желанию. Иногда она бывала приставучей, как маленький ребенок, иногда – молчаливой и ершистой. Кайра поняла, что придется подождать.

– Я буду в соседней комнате. В любое время, даже ночью, если надо, приходи ко мне…

Какое-то время Кайра посидела с матерью, после чего поднялась в комнату, где хранила кое-какие вещи на случай, если соберется переночевать; в комнату, которую отец выкрасил в желтый и сливочный цвета, когда осознал наконец, что скоро станет дедом. Молли никогда там не спала. К тому времени, как она родилась, Эмма уже переехала в дом, который отец называл «коммунистическим болотом», к группе экоактивистов и своему парню, про которого говорила, что он отец Молли, и которого они никогда не видели.

Из-за всех переживаний их отец умер вскоре после Эммы. Его сердце было разбито.

Умываясь в ванной, Кайра вспомнила про вино, оставшееся в машине. Может, пара бокалов поможет ей прогнать мысли о Ломаксе из головы и спокойно заснуть? В конце концов она решила не ходить за ним. Она была так измучена, что, едва забравшись в постель, погрузилась в полудремоту, полную видений.

Перед ней загорались синие мигалки, ее руки обнимали трехлетнюю Молли, бледную и неподвижную, сжимали ее изо всех сил. Девочка не сводила глаз с того места, где в последний раз видела свою мать.

Потом картинка стала меняться, здания вокруг померкли, превратившись в бежевые и коричневые пятна, бетон под ногами сменился песком. Кайра поглядела на Молли, по-прежнему держа ее в объятиях, и та вдруг обернулась облаком знакомых цветов – каштановые волосы, черное пальто, золотистые глаза, бледная кожа, – которые растворялись в воздухе, как легкий дымок свечи, пока в ее руках не осталась лишь пустота.

Мгновение цветные пятна еще кружили над ней, а потом опустились и приняли новую форму – троих солдат, шедших гуськом, выставив перед собой винтовки. Первый поднял кулак, и двое остальных замерли на месте. Кайра сразу узнала Браунригга. Он пальцем указал вперед, и они двинулись снова.

Внезапно ей стало жарко. Кайра открыла глаза: она лежала на кровати, на боку, сунув одну руку под подушку. Раздался приглушенный шорох, скрипнула доска в полу, и волоски у нее на шее встали дыбом.

С колотящимся сердцем она медленно приподняла голову и увидела прямо перед собой троих солдат, медленно кравшихся по спальне к окну. Даже в темноте она рассмотрела дула их винтовок, направленных на нее. Запах пота и песка проник к ней в ноздри.

Закрыв глаза, она на секунду задержала дыхание, не осмеливаясь шевельнуться.

Это же сон, правда? Остаточное воспоминание?

Она выждала несколько мгновений, слушая грохот сердца в ушах, а потом, не дыша, приоткрыла веки.

Она была одна.

01:07

Возбуждение у меня всегда утихает после смерти первой.

Эта смерть усмиряет что-то во мне – гнев, сожаления, страх? Мне понадобилось несколько часов, чтобы прийти в себя, – такой силы было облегчение.

Но теперь мне нужна ясная голова. Я должен подготовиться к следующей части.

Вторая часть совсем другая, более упорядоченная, почти священнодействие.

Эта будет принадлежать только тебе, Элиза.

Я тебе обещал, что, даже если меня там не будет, я не оставлю тебя одну в темноте и пришлю кого-то присмотреть за тобой.

Я буду и дальше посылать их до того самого дня, как сам присоединюсь к тебе, чтобы никогда не разлучаться.

Следующая часть всегда труднее.

Мне надо подготовиться. Я все еще слишком грязный, слишком испачканный. Я рад, что тебя здесь нет и ты не видишь, во что я превратился. Что ты не стала такой же, как я. Ты всегда останешься чистой, незапятнанной, невинной.

Мне предстоит большая работа. Надо четко следовать процедуре.

Все надо сделать правильно.

Я медленно прохожу по дому, разворачивая зеркала к стенам, убирая фотографии, закрывая двери и запирая замки.

Мои руки еще помнят первую, которую я бросил на свалке. Я до сих пор ощущаю ее липкую кровь на своих руках, хотя на них нет от нее ни следа.

Я прохожу на кухню и достаю отбеливатель из шкафчика под раковиной.

Отворачиваю крышку и лью густую желтоватую жидкость себе на ладони и пальцы, потом беру щетку и тру, пока кожа не становится багровой.

Этого недостаточно.

Я достаю из шкафчика над плитой пакет с солью, разрываю его зубами и высыпаю себе на руки, а потом тру их, и крупинки соли разъедают мне кожу, так что от боли на глазах выступают слезы.

Элиза! Элиза! – в отчаянии призываю я снова и снова.

Я никогда не буду достаточно чист.

Я приму ванну, вот что я сделаю. Я налью ее до краев и погружусь в воду полностью. А потом, когда вода успокоится, буду лежать под ее стеклянистой поверхностью с открытыми глазами, чтобы видеть то, что видела ты, и чувствовать то, что ты чувствовала. И может быть, каким-то образом ты узнаешь, что я готов послать тебе нового ангела.

Глава 6

Четырнадцать лет назад

Дверь фургона спецназа отъехала в сторону, и шестеро мужчин в боевой форме и шлемах, вооруженные полуавтоматическими винтовками, выскочили и рассыпались вдоль длинного ряда магазинчиков. Четверо уже стояли на заднем дворе, притаившись и готовясь нанести удар. До рассвета оставалось еще около часа. Лил пронизывающий холодный дождь, и вода струйками стекала по кевлару бронежилетов и водонепроницаемой ткани курток.

Том подошел к ржавой металлической лестнице, ведущей наверх, к квартирам над магазинчиками. Рядом с ним Пит Донован, глава подразделения быстрого реагирования – жесткий ежик с проседью, пронзительные голубые глаза, морщинистое непроницаемое лицо, – стоял, дожидаясь, пока все окажутся на позициях. Мгновение тишины, а потом он рукой подал сигнал, командуя своим людям быстро и тихо подниматься.

Из двери полетели щепки, когда по замку ударил таран. Быстрое вторжение, крики «Полиция!», и команда оказалась в маленькой сырой квартирке. Том вошел следом за спецназом, держа руки в карманах. Как он может быть таким спокойным? Кайра поднялась за ним по лестнице, ощущая, как яростно колотится сердце в груди.

Еще крики:

– Здесь! Сюда!

Добыча была у них в руках.

Наконец-то они поймали Убийцу разбитых сердец, монстра, который мог знать, где ее сестра.

Сбитый с толку резким пробуждением и криками спецназовцев, Ломакс в наручниках сидел на кровати. Донован приказал своим людям охранять его, и они отошли к стене с сознанием выполненного долга. Адреналин так и витал в воздухе. Кайра прошла за Томом в темную спальню. Двое вооруженных офицеров стояли по углам, целясь в арестованного из винтовок. Том кивнул в сторону жалюзи, и один из офицеров их раздвинул.

Дэвид Ломакс был всего на пару лет старше Тома, но выглядел гораздо хуже. С такого ракурса он казался низкорослым и чересчур массивным; живот выпирал между краем застиранной футболки и трусами-боксерами. Он сидел на грязных простынях, скомканное одеяло валялось на полу. Его руки были скованы наручниками за спиной, темные волосы прилипли к бледному лицу. В комнате воняло потом.

– Какого дьявола? – рявкнул он, когда Том спокойно встал прямо перед ним.

– Дэвид Ломакс?

– Ну а кто ж еще? – скривился мужчина. – А ты что за хрен и кто эта сучка? – Он уставился на Кайру, и ей пришлось сделать усилие, чтобы не отвернуться.

Ей хотелось закричать «Это ты похитил мою сестру?!», но Том заранее ее предостерег этого не делать. Собственный опыт подсказывал ей, что Ломакс из тех преступников, кто будет наслаждаться ее болью, дразнить ее насчет того, где находится ее сестра, – при условии, что он сам это знает. Полицейские не были уверены. Эмма не до конца вписывалась в паттерн. Действительно ли Убийца разбитых сердец затащил ее в машину две недели назад? Чего Кайра ожидала, карабкаясь вверх по ржавой лесенке? Что Эмма будет там, запертая в комнате, перепуганная и измученная, но все-таки живая?

Его паттерн был им уже известен: первая жертва ежегодно умирала ночью четверга в феврале, вторая – в полночь следующей среды. Это был третий год цикла. Они уже нашли Амелию Бригем – жертву типа В, молодую социальную работницу, – в канализационном колодце близ Китайского банка несколько дней назад. Кайра знала, что, если Ломакс похитил Эмму, она уже должна быть мертва. Наверняка он последовал своему паттерну. Просто они еще не нашли труп.

Мысль о том, что ее сестра где-то лежит, изуродованная, разрывала ей сердце.

Ей нельзя было находиться здесь – дело было личное. Любого офицера, каким-либо образом связанного с жертвой, немедленно отстранили бы, следуя протоколу. Том пришел в ярость, когда она примчалась, – он предупреждал ее не приезжать, когда позвонил сообщить, что они арестовывают Ломакса. Но, увидев ее у лестницы в квартиру, он не сказал ей возвращаться домой. Потому что она, как психолог, помогала им? Или из-за своих чувств к ней?

Том спокойно ответил:

– Дэвид Ломакс, я арестовываю вас по подозрению в убийстве. Вы имеете право хранить молчание. Все, что вы скажете, может быть использовано против вас в суде.

– Я ничего не делал, – проревел Ломакс, дергаясь в наручниках. Потом вдруг замер. – Убийство? – повторил он, как будто не сразу понял это слово.

Кайра вгляделась в его лицо, пока до него доходил смысл обвинения. Ей приходилось изо всех сил удерживать себя, чтобы не потребовать от него информацию.

Его бы это порадовало.

– Арестуете меня? – Ломакс был поражен. Он попытался встать. – Да что это за чертовщина? Снимите их сейчас же!

Один из спецназовцев толкнул его назад на кровать.

– Тихо!

Ломакс дернулся и сел; изо рта его летела слюна.

– Спокойнее, Ломакс, – мягко произнес Том.

Вошел вооруженный полицейский.

– Сэр, прибыла команда для обыска.

– Запускайте, – ответил Том, не сводя с арестованного глаз.

Почему он не спрашивает про Эмму?

Том присел на край комода возле кровати, оказавшись почти на одном уровне с мужчиной, сидевшим перед ним. Заговорил негромко и отчетливо:

– Несколько дней назад женщина, Рейчел Моллой, обратилась к нам. Сказала, что ты ее избил.

– Никогда о такой не слышал, – сказал Ломакс, глядя в окно. Он что, пытается изображать спокойствие, повторяя за Томом?

– А вот она говорит, что вы знакомы. Говорит, ты неоднократно пользовался ее услугами. «Регулярно» – вот какое слово она использовала.

– Тут нет ничего незаконного.

– Есть, если дело происходит не в помещении, предназначенном для оказания секс-услуг.

– Если тупая сучка хочет, чтобы я ее трахнул за пару фунтов, кому от этого вред?

– Ей, очевидно, судя по ее травмам, – ответил Том.

Кровь у Кайры кипела. «Ну же, Том! Спроси его об Эмме».

Ломакс презрительно усмехнулся.

– Так весь шум из-за этого? Что я проучил шлюху?

Он обвел комнату глазами и улыбнулся.

– Это чушь собачья. – Ломакс опять осклабился. – Шлюх вечно колотят. Вам что, больше нечем заняться?

– Как я сказал, я арестовываю тебя по подозрению в убийстве.

Том вытащил руки из карманов.

– Про убийство я ничего не знаю. Это был не я. Небось, старик Рейчел разделался с ней, когда она пришла домой, потому что сообразил, каким путем она добывает деньги. – Его рот растянулся в улыбке, приоткрыв коричневые зубы, похожие на могильные камни.

– О нет, Рейчел вполне себе жива, – сказал Том. – И это означает, что она может дать показания против тебя.

– Она этого не сделает, – фыркнул Ломакс. – Ей хорошо известно, что так лучше не поступать. Как думаете, сколько мне дадут за пару пощечин шлюхе? Полгода максимум. Я знаю, где она живет. Да это и в суд-то не попадет.

Настала очередь Тома улыбаться. Кайра смотрела, как он ждет, пока до Ломакса доходит.

– Но как вы можете арестовать меня за убийство, если она жива? – В его голосе послышалась тревога. – Что вообще происходит?

– Кайра, можешь передать команде обыска, чтобы они начинали? Мы тут не задержимся.

Почему он отсылает ее? Хочет спросить, жива ли еще Эмма?

Если Ломакс не собирается говорить, может, при обыске найдется подсказка, где сейчас ее сестра?

– Том, пожалуйста… спроси его.

Ломакс с любопытством покосился на Кайру.

– Команда обыска, – повторил Том, не сводя с Ломакса глаз. Кайра вздохнула и вышла из комнаты.

Она дала добро, и квартиру заполнили криминалисты в белых комбинезонах и голубых бахилах поверх уличной обуви. Они переворачивали все вокруг, поднимали грязные диванные подушки и опустошали шкафы. Ручным металлодетектором и рентгеновскими камерами они обследовали стены и пол. Состояние квартиры удивило Кайру. Она говорила следственной группе, что они охотятся за высокоорганизованным убийцей, четко следующим процедурам. Получалось, у них снова есть повод посмеяться над ней.

Она стояла в коридоре возле спальни, прислонясь к дверному косяку, наблюдая за Ломаксом и слушая Тома.

– Мы взяли у Рейчел Моллой образцы ДНК. Она сказала, ты ее укусил. Мы взяли мазок с места укуса и других частей ее тела. – Том сделал паузу, чтобы Ломакс усвоил информацию. – Проблема в том, – продолжил он, наклоняясь к лицу арестованного, – что ДНК, которую мы нашли на теле Рейчел, уже была в базе данных.

– Значит, это не моя. У меня никогда не брали ДНК на анализ. Это не я, я же вам говорил.

Он состроил утомленную гримасу.

– Нет, эту ДНК нашли на двух трупах. Двух мертвых женщинах, – ровным тоном сказал Том, наблюдая за его реакцией.

От слова «мертвых» у Кайры перехватило дыхание.

Глаза Ломакса, красные и опухшие, остановились на ней.

– Это не я, говорю вам. Вы не того поймали. Я люблю драться и трахаться. Я никого не убивал.

– Хотите сказать, вас просто не поймали, – заметила Кайра.

– Эта сука Рейчел врет! – взорвался Ломакс, но его лоб покрылся потом, а уголок глаза предательски задрожал. Чего он боялся – ареста или огульного обвинения?

– У нас есть записи с камер видеонаблюдения, где вы с Рейчел ночью встречаетесь. Твое лицо там отлично видно.

Ломакс испустил вздох.

– Мы покажем тебе результаты в участке, когда возьмем у тебя образец ДНК, чтобы сравнить с образцами Рейчел.

У Кайры закружилась голова. Квартира была полна людей, шумно ходивших в разные стороны, поднимавших и выносивших вещи к фургону внизу. Вонь плесени и жар от батарей вызывали у нее тошноту. От близости Ломакса все в ней бунтовало.

«Где моя сестра, гребаный ублюдок?»

– Вот мы тебя и взяли, Ломакс! – Голос Тома был таким тихим, что больше походил на шепот. – Мы отвезем тебя в участок, возьмем мазки и докажем, что это ты совершил те убийства. Ты больше никогда не выйдешь на свободу.

Несколько секунд Том смотрел ему в глаза.

– Но ты можешь облегчить свое положение. Скажи нам, где Эмма Салливан.

Ломакс прищурился.

– Кто-кто?

– Эмма Салливан, женщина, которую ты похитил две недели назад с Лоусон-стрит.

Комната сжалась, все вокруг исчезли; единственным звуком в ушах у Кайры остался стук ее сердца – такой громкий, будто оно могло вот-вот вырваться из груди.

Спустя, казалось, целую вечность Ломакс рявкнул:

– Говорю вам, я ничего не делал.

Внезапно шум, движение, люди, запахи разом обрушились на Кайру. Она метнулась к Ломаксу, размахивая кулаками.

– Где она, ты, гаденыш?

– Выведите ее! – крикнул Том.

Один из офицеров схватил Кайру и вытолкал в коридор, перегородив вход в спальню. В отчаянии она топнула ногой. Коридорчик был таким узким, что ей пришлось прижаться к стене, чтобы пропустить криминалистов, тащивших улики в пакетах. Она посмотрела на небольшой ноутбук в полиэтиленовом мешке, который вынесли и погрузили в фургон. Может, там найдутся указания на то, где находится ее сестра?

Она услышала, как Том приказал:

– Оденьте его.

Потом он вышел, а следом вывели Ломакса – в спортивных брюках и шлепанцах, с курткой, наброшенной на плечи. Один офицер шел перед ним, другой – позади. Кайра обратила внимание, что в действительности Ломакс выше, чем показался ей на первый взгляд. Внезапно он дернулся к ней, и она отшатнулась, но он остановился и выругался ей в лицо.

Злясь на себя за то, что показала свой страх, она выпрямила спину и уперла руки в бока. Двое охранников подхватили его под руки, и он начал отбиваться, пока они волокли его к выходу. Том оставался впереди; он уже собирался спускаться по лестнице, когда кто-то позвал его из гостиной:

– Сэр!

Одна из женщин-криминалистов, в белом капюшоне на голове, оставлявшем открытыми только карие глаза поверх голубой маски, выглянула в коридор. Она стояла по другую сторону от Ломакса и охранников и в этой тесноте не могла подойти к Тому, поэтому протянула руку, едва не касаясь груди Ломакса, и показала серебряную цепочку с подвеской, болтающуюся на указательном пальце.

Это была половинка сердца.

Последний фрагмент головоломки.

Глаза Тома вспыхнули.

– Нашла под подушками дивана, сэр.

– Отличная работа. Упакуйте и подпишите.

На мгновение их с Ломаксом взгляды встретились, и Том злорадно улыбнулся.

Кайра вглядывалась в лицо Ломакса, который с растерянным выражением смотрел на ожерелье и не узнавал его. Кажется, он начинал понимать.

Холодный укол подозрения пронзил сердце Кайры. Ей так не хотелось сомневаться! Все выглядело таким убедительным, так почему она вдруг заколебалась?

Ломакс посмотрел ей в глаза с ужасом на лице.

– Нет, – затряс он головой. – Нет! – закричал он в полный голос, с широко распахнутыми глазами, откровенно паникуя. – Это не я! Не я! Думаете, я сумасшедший псих, который режет женщин?

Он дернулся, рванулся, пытаясь освободиться от наручников. Охранники подхватили его под жирные руки и постарались удержать, но он отчаянно боролся.

Кайра выскочила за дверь.

– Это не я! Вы меня за это не посадите! Тут какая-то ошибка! Эта сука Рейчел меня подставила. Я не сяду в тюрьму! – орал Ломакс, лягая охранников ногами.

Несколько соседей вышли посмотреть, что делают у них во дворе полицейские фургоны. Кайра спустилась по лестнице. Снизу ей было видно, как Ломакс отбивается, словно разъяренный бык. Вот он отпихнул офицера, шедшего впереди, а потом ударил его ногой в колено, и то согнулось под причудливым углом. Охранник упал, взвыв от боли. Потом он лбом ткнул в лицо второго сопровождающего, и тот повалился на пол, весь в крови.

Ледяной дождь лил как из ведра; Кайра кинулась к одному из фургонов и заколотила в дверь, требуя подмоги. Потом развернулась на громкий рев Ломакса, который, по-прежнему скованный наручниками за спиной, словно бульдозер теснил Тома к лестнице. Двери фургона распахнулись, и двое офицеров выпрыгнули оттуда навстречу Кайре. Том, выше ростом, чем Ломакс, но не такой крупный, отталкивал его грудью, не позволяя убежать. Ломакс потерял куртку, его футболка была порвана, и по груди струйками бежала вода. Несколько секунд двое мужчин боролись наверху лестницы, а потом Ломакс изо всех сил толкнул Тома плечом. Том попытался схватиться за перила, но они были скользкими от дождя, и он скатился по металлическим ступеням, ударился головой о бетон и замер неподвижно.

Ломакс кинулся по лестнице за ним следом; Кайра не могла понять, собирается он убегать или снова напасть на Тома. Как только он оказался внизу, пятеро полицейских набросились на него и повалили на землю, нанося ожесточенные удары. Ломакс приподнял голову и увидел, что Кайра смотрит на него.

– Я тебя убью, гребаная сучка! – выкрикнул он.

Кайра, вся дрожа, осела на землю рядом с Томом, вокруг головы которого разливалась кровь, окрашивая алым лужу дождевой воды.

Глава 7

Пятница, 2 февраля 2035

07:32

Автобус дергается, тормозя; жар от обогревателя прокатывается волной по моему телу, вызывая тошноту. Напоминаю себе притворяться таким же скучающе-равнодушным, как остальные пассажиры, хотя сердце от предвкушения вырывается из груди. Другие, наверное, думают, что я еду на работу, хотя большинство вообще меня не замечает, кроме разве что мамаш с маленькими детьми. Они стараются держаться от меня подальше, как будто чувствуют что-то, внушающее страх.

Интуиция.

В тот миг, когда она заходит в двери, моя тревожность исчезает, сменившись легкостью. Она проводит смарт-браслетом по сканеру рядом с водительским сиденьем, а потом идет по проходу. Я опускаю взгляд, наблюдая за ней боковым зрением. Обычно она садится в середине автобуса, слева, если есть свободное место. Понадобилось несколько поездок, чтобы узнать ее привычки. Но сегодня она подходит ближе; ее белые нежные пальцы обхватывают поручень совсем рядом со мной, и автобус трогается с места. Она садится впереди меня.

Стоило мне ее увидеть, я сразу понял, что она – идеальное подношение.

Да, она способна развеять темноту, одиночество и страх.

Я прислоняюсь виском к окну и прикрываю глаза; адреналин и радость переполняют меня. Я вдыхаю ее аромат, легкий и задорный, аромат роз и жасмина. Блестящие светлые волосы она собрала в небрежный пучок, и один завиток, длинный и мягкий, касается ворота ее пальто. У меня дрожат пальцы от желания прикоснуться к нему.

Она потирает затылок, и я наслаждаюсь мыслью, что она чувствует на себе мой взгляд.

Я наткнулся на нее несколько недель назад – неожиданно. Иногда я прихожу к ней на работу и прячусь в толпе. Однажды она улыбнулась в мою сторону, но я знал, что на самом деле она на меня не смотрит.

А я бы хотел, чтобы она посмотрела. Только не сейчас. Позже.

Когда настанет момент.

07:45

Этого мгновения она всегда ждала – когда войдет в квартиру и запрет за собой дверь. Кайра выбралась из дома, пока Молли и мама еще спали, стремясь избежать неприятного разговора о том, почему она не идет на работу.

В квартире было темно и холодно. Обычно она устанавливала освещенность и температуру удаленно, через смарт-сет, прежде чем выйти из лаборатории. Не было смысла пользоваться таймером. Она вела уединенную жизнь: без партнера, чтобы вместе ужинать, без детей, которых надо забирать после школы, без кошки, которую надо кормить, – одно время она заигрывала с этой идеей, думая, что неплохо было бы иметь в доме живое существо, но потом решила, что это уж слишком банально.

Часть ее радовалась тому, что все в доме так, как она оставила: окна чуть приоткрыты, тарелка от завтрака так и лежит в раковине, крышка на унитазе опущена. Никаких сюрпризов, и никто не требует ее внимания, которого она, усталая, все равно не могла бы уделить. Когда Молли приезжала к ней погостить, одной ночи всегда было достаточно. От подростков куча неудобств и шума. Молли спала на раскладном диване; Кайра опасалась выделять ей комнату, чтобы не переманить к себе.

Прямоугольное здание с компактными квартирами, где она жила, точь-в-точь походило на соседние, занимавшие всю улицу. Наверное, и квартиры были похожи. Она подозревала, что все они оборудованы крошечной кухней, которую легко убирать, и гостиной с диваном, креслами и журнальным столом. Кайра пыталась придать квартире индивидуальность, добавив несколько личных вещей на стеллаже, включая фотографии папы и Эммы, расписную китайскую вазу в трещинах и пару-тройку бумажных книг, от которых не поднималась рука избавиться.

Она заварила кофе и открыла холодильник, чтобы вернуть туда молоко. Закрывая дверцу, прочла цифровое сообщение на экране:

Закончились салат, яйца; заканчивается молоко; срок годности сливочного масла истек 2 дня назад; не забыть принять витаминную добавку.

– Включить телевизор, – скомандовала она, перемещаясь в гостиную и усаживаясь на диван. На экране вспыхнула спортивная программа, тренировка – их обычно показывали перед новостями, в рамках борьбы с ожирением.

Из-за беспокойства за маму и Молли, а также мыслей о Ломаксе в предыдущую ночь она так и не смогла заснуть. Все эти видения с солдатами… вероятно, это проекции ее мозга после переноса воспоминаний Браунригга, но стоило все-таки сказать о них Джимми. Черт – она же не ответила на его сообщение! Ладно, позвонит ему завтра, когда немного отдохнет. Она сняла с запястья смарт-браслет, вытащила наушник и положила на столик перед собой.

– Кайра Салливан – поиск работы. – Телевизор немедленно переключился на поиск в гипернете. Она сохранила резюме с последнего раза, когда устроилась к Картеру, но не ожидала, что оно понадобится так скоро. Кайра прокрутила вниз результаты, но там не было ничего интересного или неожиданного: генетическая лаборатория, исследовательская лаборатория, детский психолог, неврологическая клиника. Не сравнить с ее прошлой работой – нигде ей не дадут такой степени свободы и уж точно не смогут платить столько, сколько Картер.

С ужасом сознавая, что может увидеть, она произнесла:

– Новостной канал.

Кайра сразу узнала лицо одной из первых жертв Убийцы разбитых сердец: Скайлер Лондри, тип В, убита в 2019-м. Кайра не удивилась, что для новостей выбрали именно эту фотографию. Чуть кривоватая улыбка Скайлер на идеальном личике придавала ей выражение беззащитности. И почему смерть юной красивой девушки всегда кажется более трагичной? Собственно, то же самое она всегда советовала полиции: выбирайте самые привлекательные фото жертв, самые симпатичные, внушающие сочувствие, чтобы людям хотелось помочь в поисках убийцы.

Кайра вспомнила, как они нашли Скайлер. Ее белое платье веером расходилось по воде, светлые волосы сияли, открытые глаза были похожи на бледный мрамор, а на шее блестела подвеска с половинкой сердца. Как на картине, которую Кайра видела в галерее Тейт – «Офелия».

Изображение, никогда не покидавшее ее с тех пор.

Пруд замерз, так что тело нельзя было сразу достать и обследовать. Поверхность воды напоминала стекло; лицо Скайлер выглядывало сквозь него: словно маска лежала на льду. Кайра вздрогнула при воспоминании о голубоватых губах Скайлер, о кончиках ее ресниц, покрытых ледяными бисеринками, о незрячих черных зрачках и пальцах, торчащих изо льда, в котором ее руки застыли ладонями вверх.

И о коробке, стоявшей у нее на груди, ярко-розовой, с оранжевой шелковой лентой.

Содержимое этой коробки связывало две смерти вместе, подтверждая, что двух девушек убил один и тот же человек. Очерчивая паттерн.

На ее тридцатый день рождения, в разгар расследования, мама с Молли преподнесли Кайре особый подарок, который она не могла не оценить, и положили его в коробку с бантом. Кайра до сих пор не могла забыть растерянность и шок на их лицах, когда она уронила коробку и кинулась в ванную, где ее стошнило.

Как она должна была им объяснить, что было в такой же коробке, когда она видела ее в последний раз?

Ее смарт-сет зазвонил, вибрируя на деревянной поверхности журнального стола, вырвав Кайру из размышлений. На маленьком экране возникло лицо матери; перепуганное, оно тут же пробудило у Кайры панику.

– Мама? Что случилось?

– Молли пропала! – Мать охнула, словно потрясенная собственными словами.

– Опять? – Кайра рухнула обратно на диван и прижала ладонь ко лбу.

Конечно, Молли расстроена, но она могла бы выбрать момент и получше для своего очередного исчезновения.

– Когда? – Кайра не отрываясь смотрела на мать.

– Утром я пошла ее будить, а в кровати пусто. Я так перепугалась… тем более что он на свободе и…

– Мам! Мам! Погоди минутку. – При мысли о том, что ее племянница разгуливает где-то одна, пока Ломакс рядом, Кайра похолодела от страха.

Мать на экране вытирала глаза платком.

– Постарайся не волноваться, мам. Она вернется, всегда возвращается. Ты же знаешь, какая она. Придет, вот увидишь. Естественно, что она переживает, ты же понимаешь…

Однако в ней самой эти уговоры лишь усилили тревогу и чувство вины. Надо было проверить, как там Молли, прежде чем уходить, но она полчаса слушала, как девочка через стену от нее рыдала, прежде чем уснуть, и не хотела ее беспокоить.

Молли была красивая, умная и упорная, но невероятно хрупкая. Да и кто не был бы в ее ситуации – когда мать похитили у тебя на глазах, ты понятия не имеешь, кто твой отец, а любимый дедушка взял и умер. Столько утрат за такую короткую жизнь!

И все равно. Зачем добавлять неприятностей?

– Я миллион раз звонила ей на смарт-сет, и ничего, – сказала мать.

«И почему я не установила ей один из чертовых чипов Джимми?»

Тогда она точно знала бы, где находится Молли, поехала бы прямо туда и наставила бы племянницу на путь истинный. Но Молли ни за что не согласилась бы на чип. Ей почти исполнилось восемнадцать; по закону после двенадцати лет требовалось согласие ребенка на чипирование.

– Она в шоке. Ей нужно время подумать. Она скоро позвонит. Я уверена, – Кайра сделала паузу. – Извини. Мне надо больше вам помогать. Я постараюсь брать ее к себе, давать тебе передышку.

Глаза матери были красные, щеки опухли от слез.

– Это не поможет, – всхлипнула она. – Молли нужен человек, который всегда будет рядом. Ты вечно на работе. И ты нетерпеливая.

Кайра проигнорировала ее слова.

– Может, она пораньше ушла в колледж?

Это было маловероятно – зная Молли.

– Не представляю, что еще мы можем сделать прямо сейчас, кроме как продолжать ей звонить. Она вернется домой, когда устанет или проголодается. Постарайся не срываться на нее, ладно? Думаю, лучше дать ей успокоиться, оставить одну. Потом я приеду и поговорю с ней. Не стоит вам снова бодаться между собой. Это только все усложняет.

«И что я за психолог! Я должна была предвидеть, что Молли отреагирует на побег убийцы ее матери из-под стражи. Конечно, она была совсем маленькой, когда ее мама умерла, но такое не забывается».

Однако по здравом размышлении она знала, что ее ослепляет собственное чувство вины. «Если бы не я, у Молли до сих пор была бы мать».

Кайра отогнала от себя эту мысль.

– Она успокоится, как только полицейские его поймают. – Ей не хотелось произносить имени убийцы вслух.

– Она же вернется ко вторнику, к годовщине Эммы, правда?

– Ну конечно, вернется, мам. – Кайра постаралась придать голосу уверенности. Матери сейчас она требовалась как никогда.

– Четырнадцать лет. – Мама на экране покачала головой. – Почти ровно. – Она тяжело вздохнула. – Я тебе позвоню, как только будут новости.

– Хорошо, мам. Поговорим позже.

Экран смарт-сета погас, и Кайра откинулась на спинку дивана.

У нее перед глазами снова встала красивая подарочная коробка, найденная на груди Скайлер Лондри, – ярко-розовый картон, оранжевая шелковая лента, которую сняли и упаковали в пакет для улик. Крышку сняли, а под ней…

В коробке лежала пара отрезанных кистей рук, державших настоящее человеческое сердце.

Глава 8

Пятница, 2 февраля 2035

07:58

Он ждет ее на автобусной остановке возле госпиталя, чуть ли не сдергивает со ступенек от радости, весь обвивается вокруг нее. Он красивый; старше ее по возрасту. На секунду мне кажется, что я совершаю ошибку, но потом я вижу ее лицо в профиль: на нем едва заметное недовольство, настороженность. Она чуть отстраняется от него.

Старик между нами с трудом слезает на тротуар. Я подхватываю его под локоть, чтобы помочь; он с благодарностью принимает помощь, и на мгновение его морщинистое лицо разглаживается в улыбке. Точно такой же, как моя, хорошо отрепетированная.

Я иду к госпиталю в плотном потоке людей, потом сворачиваю следом за моей парочкой, пока он подталкивает ее в сторонку с решительным видом. Женщины, проходящие мимо, бросают на него восхищенные взгляды. Может, дело в белом халате – наверняка они думают, что он врач.

Я бросаю взгляд на смарт-браслет, делая вид, что жду кого-то, а сам прислушиваюсь. Переминаюсь с ноги на ногу: я заметил, что, если стоять неподвижно, люди начинают обращать внимание.

Пока они разговаривают, я листаю ее фотографии, которые сам сделал: на занятиях по йоге, в спортзале, возле паба «Фермерский герб» с подружками, на работе в госпитале.

Лишь дважды я был так близко от нее: в первый раз в очереди в магазине, а во второй – когда давал ей листовку на улице. Листовки – агитацию против неравенства и нищеты – я отобрал у одного активиста, чтобы подобраться ближе к ней. В тот раз мне удалось заглянуть в ее глаза. Потом я как-то сидел в приемной госпиталя, еще один безликий пациент, и она, кажется, не обратила внимания, что меня так и не вызвали.

Но никогда еще я не был так близко к ним обоим.

– Ты подумала над моим предложением, Изабель? – спрашивает он, склоняясь к ней так, чтобы смотреть прямо в лицо, хоть она и пытается отвернуться.

Изабель.

Какое восхитительное имя.

– Пожалуйста, скажи, что переедешь ко мне! – Он уже умоляет.

Я и раньше слышал ее голос, но каждый раз он, словно прекрасная музыка, пробирает меня до глубины души.

– Мне сейчас надо сосредоточиться на экзаменах, Эндрю. После них сможем к этому вернуться. – Она кивает, как бы подтверждая свои слова. А может, пытаясь его утихомирить.

Он берет ее за руки, складывает их вместе в молитвенном жесте, и она становится похожа на статуэтку в детском доме Девы Марии. У той были такие же светлые волосы и голубые глаза, как у Изабель.

На безымянном пальце у него белая полоска – история в цвете, предостережение.

– Не ходи никуда сегодня вечером, побудь со мной. Закажем еду, я куплю вино. Проведем ночь вместе.

– Я уже обещала девочкам. – Она отбирает у него руки, расстегивает ворот пальто. – Хочешь, встретимся в столовой, когда у тебя закончится смена?

Ты не стоишь ее, Эндрю.

– Скажи девочкам, что сегодня не сможешь! Мне ты нужна больше, чем им. И вообще, «Фермерский герб» – ужасная дыра. Разве тебе самой не хочется побыть со мной?

Это вся информация, которая мне нужна.

Сегодня – та самая ночь.

08:05

Смарт-сет Кайры зазвонил ровно в тот момент, когда она выходила из душа. Экран еще светился, когда она его подняла, надеясь увидеть номер Молли.

ТОМ МОРГАН.

С колотящимся сердцем она нажала ответный вызов – только аудио. Поплотнее завернувшись в полотенце, поднесла смарт-сет к уху; с коротких волос, зачесанных назад, все еще стекала вода.

Он ответил сразу же.

– Мы нашли тело, сегодня рано утром в Трущобах. Похоже, ее убили вчера вечером. – Он вздохнул. – Прости, что напоминаю о прошлом. Но я хотел, чтобы ты услышала это от меня. Сердце и руки… их нет.

Волна кошмарного узнавания накрыла ее с головой. Она приоткрыла рот, но не смогла произнести ни слова. Чувствуя себя так, будто только что получила удар в живот, отступила назад и присела на край дивана.

Ну вот, это опять началось.

Его ритуал – два убийства, шесть дней промежутка.

– Она была тип А?

Так полицейские называли первую жертву в паре; жертв типа А преступник уродовал и выбрасывал на свалках. Пожалуй, называть их так было корректнее всего, потому что в целом это оказывались женщины опустившиеся, парии – по словам прессы. В 2019 проститутка, в 2020-м Мэделин, наркозависимая, а потом Эмма.

Кайра не понимала, какая связь между другими женщинами и Эммой. Ее сестра была не святая, но уж точно и не пария. Да, она вела не совсем обычный образ жизни, обитала в сквоте и рано родила, но она ведь боролась за окружающую среду – это была ее страсть! Может, в том и заключалась связь: несколько раз ее арестовывали во время экопротестов. Но ведь они ни в какое сравнение не идут с проституцией и наркотиками, правда? Что убийца мог знать об Эмме, чтобы решиться похитить ее? Как профайлер Кайра должна была докопаться до сути, понять его паттерн, но у нее не получилось. Может, Том был прав – она слишком близко к сердцу принимала это дело, и любовь к Эмме ослепляла ее.

– Да, это тип А, – ответил Том.

– Но вы его не нашли? Почему? Разве нельзя использовать биотрекер? – Это же очевидно! Всем преступникам, еще до выхода из здания суда, имплантировали чипы слежения.

– У него чип старой модели. Ломакса же посадили четырнадцать лет назад. Похоже, он нашел способ заблокировать сигнал. Тело нашли в Трущобах, там настоящее преступное братство. Наверняка нашелся кто-то, кто с удовольствием помог ему избавиться от трекера.

Кайра знала про Трущобы еще со времен работы в полиции. Пригород Кроксли, как он назывался официально, представлял собой город-призрак из крошечных заброшенных домиков, частично принадлежавших государству; он строился как доступное жилье для низкооплачиваемых рабочих в начале века, на месте бывшей свалки на берегу Темзы, и впоследствии этот район признали непригодным для проживания. Теперь там собирались наркоманы и бродяги – те, у кого не было другого места, которое они могли бы назвать домом. В Трущобах царило ощущение всеобщей подавленности и тоски, токсичные испарения отравляли все вокруг. Неудивительно, что туда снова начали свозить отходы: отбросы человечества смешивались с отбросами города.

– Он может прятаться там, – сказал Том. – Уж не знаю, кто его укрывает. Мы отправили в Трущобы вооруженных людей, но нового бунта нам не надо. Они нас и так ненавидят.

Нас?

Она что, официально возвращена в полицию?

– И что ты будешь делать: ждать до следующей среды, чтобы проверить, последует ли он тому же паттерну? – Она не смогла скрыть горечь в своем тоне.

– Мы постараемся поймать его до того, как это произойдет.

Закончив звонок, Кайра высушила волосы и оделась в свитер и джинсы. Включила в гостиной новостной канал, и на экране сразу же появились Трущобы. Репортер комментировал:

Ходят слухи, что она может быть еще одной жертвой серийного преступника, известного как Убийца разбитых сердец. Дэвид Ломакс, осужденный за убийства четырнадцать лет назад, недавно сбежал во время похорон матери и сейчас находится на свободе. Полиция пока не делает никаких заявлений о том, мог ли он совершить это преступление, и не сообщает личность жертвы, чьи останки были найдены на незаконной свалке в заброшенном жилищном комплексе Кроксли, известном как Трущобы.

Мысли, которым Кайра долго не давала выхода, навалились на нее. Что-то не сходилось – почему он выбрал Эмму? Что означало выражение лица Ломакса, когда он увидел подвеску с половинкой сердца? Почему два типа жертв так сильно различались? Если бы только она нашла подсказку, это помогло бы ей докопаться до истины. Разве она не обязана это сделать – ради сестры и ради семей других жертв? Если она поймет, почему убийца проделывал все это, разве это не поможет спасти еще кого-то от смерти?

Внезапно Кайра представила себе, как использует Кассандру на Ломаксе: лежит рядом со спящим чудовищем в затемненной лаборатории, копаясь в мрачных глубинах его памяти.

От этой мысли ее передернуло.

Сумела бы она найти ответы на мучительные вопросы, преследовавшие ее так долго, если бы заглянула в его разум? И как бы это вынесла?

В любом случае это невозможно. Они не знают, где Ломакс. Придется применить более традиционные методы для поиска ответов.

Сегодня пятница. Он убил вчера вечером. У нее есть время до полуночи среды, прежде чем умрет следующая жертва.

Она сняла ноутбук с верхней полки стеллажа и поставила на журнальный столик. Внутренне содрогаясь, открыла файл с отчетом о психологической оценке по делу четырнадцатилетней давности, готовясь искать подсказку, которая была ей так нужна.

Сделала глубокий вдох и ввела пароль: СЕРДЦЕ.

09:09

Я чувствую аромат ее духов, розы и жасмина. Как будто она совсем близко. Я снял ботинки и оставил их у подножия лестницы, как прихожанин, вступающий в храм, разувшись. Босыми ногами я ощущаю ковер, на котором стояла она.

Я прошел от госпиталя до ее дома пешком, чтобы дать себе время подумать. Ее отец уходит на работу рано утром. Живут они только вдвоем.

Элиза была лишь ребенком, когда умерла, но я гадаю, какой была бы ее спальня в возрасте Изабель. Тоже похожей на мостик между детством и зрелостью? С полуторной кроватью школьницы и туалетным столиком, заставленным косметикой? Мягкими игрушками на шкафу и соблазнительным бельем внутри? С обоями в цветочек и туфлями на шпильках, расставленными у порога?

Я открываю выдвижной ящик и прикасаюсь к одежде Изабель. Вынимаю ее вещи и прикладываю к лицу. Какие они мягкие, ароматные! Я провожу пальцами по ее зеркалу, представляя себе, что она видит, смотрясь в него. Отгибаю одеяло и глажу простыню под ним.

От ощущения близости к ней меня охватывает дрожь.

Но потом я думаю про мою Элизу – обо всем, чего у нее никогда не будет. Никаких духов, никакой взрослой жизни… и в следующий момент меня сотрясают рыдания. Я падаю на колени, сломленный, посреди чужой спальни.

Выплакавшись, я встаю.

На туалетном столике среди флаконов с духами и баночек с кремом стоит стеклянный ангел – пресс-папье. Грубая работа, простое стекло: голова как бесформенный шар, тело, скругленное у основания, два маленьких крылышка почти сливаются с корпусом.

Я решаю, что это знак. Изабель станет следующим ангелом, которого я пошлю к Элизе, чтобы ее защищать.

Она всегда боялась темноты.

Глава 9

Пятница, 2 февраля 2035

14:15

Молодая женщина-офицер, представившаяся как Алекс Финн, проводила Кайру до кабинета Тома. Это было десять минут назад; сначала она проверила на компьютере удостоверение посетительницы, внимательно прочитав ее имя, адрес и род занятий. Она держалась любезно, но все-таки окинула Кайру неодобрительным взглядом, когда та отказалась от предложенного кофе. Сейчас ей ничего не полезло бы в рот; внутренности завязывались в узел при мысли о файлах, над которыми Кайра просидела все утро, прекрасно понимая, во что снова рискует угодить.

В банку с пауками.

Кайра посмотрела сквозь стеклянную стену на центральное помещение участка – Хаб, как его называли, – и увидела светловолосую Алекс, кошачьей походкой перемещавшуюся между группками других офицеров, занятых своей работой. Хаб сильно изменился с тех пор, как Кайра была тут в последний раз. Больше никаких компьютеров, удлинителей, проводов, железных шкафов для документов и кучи бумаг. Дизайн стал минималистичным, в светло-серых тонах, создававших спокойную, серьезную атмосферу. Пропали ноутбуки, сменившись интерактивными экранами, которые занимали практически все стены – словно окна в преступный мир. Пропали рации, телефоны и даже мобильные, сменившись неприметными смарт-сетами, на которые перешли все поголовно.

Дверь в кабинет Тома открылась, и он появился на пороге. Кайра вдохнула знакомый аромат с древесными нотками и специями – кедр и амбра? После стольких лет он все еще пользовался тем же одеколоном. Запах напомнил ей о долгих вечерах в участке, жутких фотографиях с места преступления, их общей решимости – и отчаянии.

Том подошел ближе, и ей показалось, что он сейчас протянет руку для рукопожатия, но вместо этого он крепко ее обнял.

– Рад тебя видеть.

Она была смущена и обрадована одновременно. От его близости воспоминания стали еще отчетливей. Она несправедливо обошлась с Томом, когда бросила его. Что это – прощение?

Отступив на шаг, они изучали друг друга, оценивая изменения. Он прекрасно выглядел – старше, но даже привлекательней. Глубоко посаженные серые глаза смотрели на нее с теплотой, хоть и казались более озабоченными, чем в последний раз, когда они встречались. Седина, раньше сквозившая на висках, теперь серебрила всю его голову. Много лет прошло, но шрам на виске до сих пор был заметен.

Она гадала, какие перемены Том найдет в ней. Без сомнения, она немного прибавила вес, ей давно перевалило за двадцать, но при росте выше среднего она выглядела неплохо. Наверное, вокруг глаз появились морщинки – куда же без них. И темные волосы она стригла теперь короче.

– До летучки пятнадцать минут, так что надо поторапливаться, – деловито сказал он, садясь и указывая ей на стул по другую сторону своего серого стола, на котором стоял моноблок и лежали картонные папки.

Она заметила, что он проследил за ее взглядом.

– Старые привычки. Предпочитаю то, что могу подержать в руках.

Кайра села, не представляя, как он отреагирует на ее теорию.

– Ты в порядке? – спросил Том, как будто они виделись только вечера, когда сидели вместе в фургоне спецназа, готовясь выезжать на задание.

– Все хорошо. Я думала, ты уже на пенсии, – сказала она. Обычно полицейские увольнялись в пятьдесят пять. – Правда, не могу себе представить, чтобы ты возился в саду.

– И я не могу. У меня еще полгода.

– Лучше бы тебе найти хобби. Спорю, твоей жене не понравится, если ты станешь целыми днями крутиться у нее под ногами.

– Я по-прежнему холост.

Кайра внезапно смутилась; ее тело как будто вспомнило все, что было между ними. Ей не хотелось думать о том, какой могла быть ее жизнь, от чего она отказалась, чего лишилась. Слишком больно. Ту часть своего прошлого она отрезала и постаралась забыть. Но сейчас чувство потери вернулось.

– А у тебя как?

– Только посмотри на нас: ни супругов, ни детей. Женаты на своей работе. – Мысль о «КартерТек» остро кольнула ее. Она сделала глубокий вдох. – Том, мне кажется, с делом Ломакса все не так просто.

– В смысле? – прямо спросил он, нахмурясь.

– Я не на сто процентов уверена, что это он.

Том сжал губы и прищурил глаза. Это выражение она хорошо знала.

– Слушай, я понимаю, звучит невероятно… но, пожалуйста, выслушай меня. – Она обхватила себя руками, словно защищаясь от его реакции. – Понимаю, это был тяжелый арест, и ты едва не погиб… – Она смотрела ему прямо в глаза, стараясь не переводить взгляд на шрам. – А потом другой детектив взял это дело, пока ты был в госпитале…

– К чему ты клонишь? – спросил он спокойно. – Мы еще не арестовали его… но ты говоришь… что ты говоришь?

– Сегодня утром, когда ты позвонил и сказал мне про труп, я пересмотрела файлы по Ломаксу, чтобы понять, где он может прятаться, проверить, нет ли кого, с кем мы могли бы связаться… кто мог бы его укрывать…

– Мы этим занимаемся, Кайра. – Он покосился в сторону, явно раздраженный.

– Я знаю, знаю, но мне кое-что попалось… кое-что, указывающее, что это может быть не он.

Том потер глаза.

– Кайра, ты немного не вовремя. У меня сейчас в разгаре поисковая операция, начальство давит, пресса ходит за нами по пятам…

– Пожалуйста, Том!

Он откинулся на спинку стула, прищурившись на нее с непроницаемым лицом.

– Слушай, – начала она, чувствуя в голосе предательскую дрожь, – у нас ведь и тогда были насчет него сомнения. Мы не были уверены, что Ломакс – тот самый убийца.

Он наклонился вперед и ткнул в нее пальцем.

– Нет, Кайра, сомнения были у тебя. Улики говорили другое.

– Да, но я все думаю про его арест. Я видела его лицо, Том, когда он увидел ту цепочку с сердечком, которую мы нашли у него в квартире. Он ее не узнал!

– Ты единственная заметила его реакцию. Я не могу полагаться…

– Понимаю, – перебила она, – но я пересмотрела записи допроса, который был у нас с Ломаксом… до того… – Кайра запнулась.

– До того как мы нашли Эмму, – закончил он за нее.

В тот мучительный короткий отрезок времени, когда она надеялась, что Эмму еще удастся найти живой.

– Кайра, – сказал Том, понизив голос, – тебе вообще нельзя было его допрашивать. Я должен был отправить тебя домой.

– Да, но в тот момент мы не знали наверняка, что с ней случилось.

Том сжал голову руками, уперевшись локтями в стол.

Она медленно встала.

Наконец-то их взгляды встретились снова.

– Ты ни в чем не виновата. Вся ответственность на мне. Я отвечал за операцию, и у меня… – Он что, покраснел? – У меня были к тебе чувства. Я должен был проявить профессионализм. – Том откашлялся. – Я не имел права тебя допускать. Ты была слишком уязвима. Не могла ясно мыслить. Ты никак не могла вынести профессионального суждения с учетом ситуации. Боже, если бы начальство знало, что ты – сестра жертвы…

Она перебила его:

– Сегодня я перечитала отчет другого психолога, доктора Мэри Тейлор, той, что взяла дело после меня. Ломакс сказал ей, что не делал этого и при первой же возможности сбежит и отыщет настоящего убийцу. Все это время он ждал, чтобы отомстить тому, кто его подставил.

– Он манипулировал тобой и Мэри. Ты что, сама не видишь? Такие, как он, всегда так поступают. Уж ты-то должна бы знать!

– Мэри – один из лучших наших специалистов. Ей он пыль в глаза пустить точно не мог. Если ты считаешь Ломакса изворотливым социопатом, способным уболтать кого угодно, то сильно ошибаешься. Он вовсе не такой искушенный. На допросах он постоянно выходил из себя, терял контроль. Даже из тюрьмы поступали донесения, что он грозит сбежать и добраться до парня, который подставил его.

По лицу Тома она видела, что он начинает колебаться.

– Я тоже это слышала, но не верила ему, потому что хотела, чтобы кого-нибудь наказали. Тогда я не понимала, что это не то же самое, что правосудие. Не совершай моей ошибки, прошу!

Том напряженно смотрел на Кайру, обдумывая ее слова.

Она не могла дольше выносить его пристальный взгляд и отвернулась, выглянув в окно на Хаб. Еще больше офицеров стояло перед экранами, обращаясь к компьютерам и друг к другу, оценивая постоянно поступавшую информацию – видео с камер наблюдения, фотографии, диаграммы и сообщения, возникавшие в воздухе перед ними. Время от времени кто-то поднимал руку, смахивая или увеличивая изображение, даже с расстояния.

Два экрана транслировали видео с камер на месте преступления: желтая полицейская лента дрожала на ветру, рядом стоял охранник.

– Посмотри на улики. Последнее тело, – она заговорила спокойнее, – на нем все признаки сигнатуры Ломакса. Ты ведь знаешь.

Он поднял глаза на три больших экрана на стенах своего кабинета и скомандовал:

– Дело три-семь-ноль-девять-два-восемь, Кармайкл, Кейли. – Компьютер высветил изображение миниатюрной девушки с длинными каштановыми волосами, карими глазами и тонкими чертами лица. На двух боковых экранах страшного триптиха появились карта с отметкой, где был выброшен труп, и фотографии мертвого тела Кейли, завернутого в черный полиэтилен, с головой, замотанной серебристым сантехническим скотчем, – она почти не выделялась на фоне окружавшего ее мусора. Снимок трупа заполнил все три экрана – прозрачная белая кожа, кровавые обрубки рук, запекшаяся кровь там, где были запястья.

Снимок был сделан сверху; тело Кейли лежало на боку, и полость на месте извлеченного сердца закрывали битые бутылки и, кажется, раздавленный монитор.

Том ткнул в экран:

– Раздета, завернута в биоразлагаемый полиэтилен, без признаков сексуального насилия, сантехнический скотч вокруг головы, отсутствуют сердце и ладони. На месте обнаружения крови нет, поэтому убийство произошло где-то еще, а труп выбросили на свалке, как Мэделин и… – он запнулся, – как всех жертв типа А.

Кайра невольно охнула.

Он посмотрел на нее.

– Прости, – поморщился он и добавил уже мягче: – Но это работа одного и того же убийцы. Слишком похоже. Все признаки. Не знаю, стоит ли тебе это показывать, ты ведь больше не работаешь в полиции.

Том пожал плечами.

– С другой стороны, ты все и так знаешь.

Это подтверждали ее повторяющиеся кошмары, в которых Эмма рыдала с серебристым скотчем на голове, моля ее о помощи.

Кайра не ответила, поэтому Том встал и подошел к ней.

– Я пытаюсь тебя успокоить. – Его голос был ласковым; он наклонился к ней. Ей захотелось прижаться к его груди, слушая сердце Тома, как в старые времена. Забыть обо всех ужасах.

– Но… ты тогда от этого заболела. Бросила все: ушла с работы, от меня…

Она вздрогнула.

– Это сделал Ломакс, – продолжал Том, – и никто другой. Мне жаль это повторять, но ты не могла ясно рассуждать из-за смерти Эммы. Ломакс тебя убедил, что не убивал. Так делают все психопаты. Сбивают людей с толку. Заставляют им поверить. Ты не должна стыдиться, что попалась на его удочку… нам никогда не понять, что творится в головах у таких, как он…

«Никогда не понять… что в головах у таких…»

У нее перед глазами встала Кассандра.

Кайра выпрямилась и шагнула к двери.

– Вне зависимости от того, виноват он или нет, – холодно произнесла она, – Ломакс представляет опасность для меня и моей семьи.

Она развернулась к Тому.

– Если он виновен, если он убил мою сестру и знает, что я была в команде, которая его арестовала, – она сделала паузу, – или если он невиновен и знает, что у меня были сомнения, а я его не защитила…

– Что ты хочешь, чтобы я сказал? – спросил Том.

«Я хочу, чтобы ты сказал, что веришь мне! Хочу, чтобы ты сказал, что выяснишь правду и положишь конец моим сомнениям и мукам. Хочу, чтобы моя сестра была отомщена!»

Вместо этого она остановилась на пороге и произнесла:

– Если настоящий убийца на свободе, будет еще убийство в следующие несколько дней – он не остановится, и все повторится снова. Он так запрограммирован. Очень скоро мы узнаем, убийца Ломакс или нет, потому что еще одна женщина умрет.

С этими словами она закрыла дверь в кабинет Тома Моргана.

Глава 10

Пятница, 2 февраля

18:45

Изабель

Она хмурится на свое отражение в зеркале. Почему она не родилась высокой, как Лив, или с аппетитными округлостями, как у Руби? Она быстро одевается – прежде чем идти в душ, она разложила вещи на стуле: бледно-розовую блузку, черную юбку, ботильоны из искусственной кожи. Это всего лишь вечер в пабе с подругами, но она усаживается перед зеркалом, чтобы накраситься не спеша. Эндрю не нравится, когда она пользуется косметикой, да и в госпитале макияж запрещен – у них дресс-код, – поэтому в такие вечера она дает себе волю.

В выходные надо позаниматься, поэтому много пить она не будет. До чего трудный был день – сначала биомеханическое протезирование в половине девятого, потом еще лекция, в 10:30, по психологии ухода за пациентами. Обход отделения в полдень. Встреча с Эндрю за ланчем в столовой. Иногда ей казалось, что это слишком – работать вместе, хотя большую часть времени он проводит в своей скорой помощи. Жаль, что Эндрю такой привязчивый.

Скоро вернется с работы отец. Наверняка он сильно устал после смены на электростанции. Хорошие деньги, но долгие дежурства – длинней, чем у нее. Ужин для него в духовке – его любимый пирог с говядиной и картофельное пюре. Сколько она себя помнит, они живут вдвоем – и вполне счастливы. Как она оставит отца одного, переселившись к Эндрю? А тот все настаивает, все торопит ее с ответом.

«Предложение», так он это называет, но на самом деле он предъявил ей ультиматум. Эндрю хочет, чтобы она как можно скорее заняла место его еще даже не бывшей жены! А она не уверена, что вообще любит его. Она слишком молода, чтобы брать на себя такие обязательства. Если она согласится съехаться, конец ее пятничным вечерам с подругами и всему в этом роде. Работать вместе, жить вместе – этого как-то слишком много. Она уже не сможет куда-нибудь поехать с девочками летом. Они ведь лучшие друзья – она нуждается в них.

Отец разозлился, когда узнал, сколько Эндрю лет. А уж если он узнает, что Эндрю разведен – ну почти разведен, – то вообще придет в ярость. Скажет «он тебя недостоин». А бабушка, что скажет она?

Она ищет свой смарт-сет, вспоминает, что оставила его на туалетном столике, прежде чем идти в душ. Вот он лежит – рядом со старенькими наручными часами бабули, подарком на двадцать первый день рождения два месяца назад. Что бы она делала без бабули, после того как мама ушла? Ни братьев, ни сестер – маленькая семья, порой непростая, только она и отец, при всей их взаимной любви. Вот и еще причина, по которой ей нужны подруги. Они тоже ее семья.

Она надевает смарт-браслет на запястье, и черный квадратик экрана загорается, услышав ее пульс. До встречи с девочками еще больше часа. Она вставляет в ухо наушник и кладет смарт-сет в сумку вместе с помадой и пудреницей. Практически сразу же приходит сообщение вместе с несколькими фото из паба с последней пятничной встречи: Лив с высунутым языком и Руби с утиными губами.

До встречи вечером!

Еще одно фото: Руби болтает с группой парней, с которыми они вместе учились в школе. Лучше будет его удалить.

Она берет наручные часы и прикладывает к уху, чтобы послушать слабое механическое тиканье. Их прикосновение к щеке успокаивает и ласкает. «Они никогда не отставали, ни на секунду», – сказала бабуля. Она носила эти часы на дежурства в 1960-х и 1970-х, когда только начинала работать медсестрой. «Я так тобой горжусь! – сказала она Изабель, и ее глаза заблестели. – Еще одна медсестра в семье». Отец тогда закатил глаза, но она видела, что он улыбается.

Она представляет себе бабулю, проходящую по отделению в форменном платье, с часами, застегнутыми на лямке фартука. Сейчас они носят антибактериальные комбинезоны на молниях, и часы больше не нужны для трех дел, которые называла ей бабуля: чтобы считать пульс пациента, вовремя давать лекарство и точно указывать в журнале, когда сделана процедура. Теперь за это отвечают электронные устройства.

Она кладет часики обратно на стол рядом со стеклянным ангелом. Он принадлежал ее матери – одна из немногих вещей, которые она оставила, уходя. Наверное, по ошибке. Изабель никогда с ним не расстается. Она замечает, что на шее у ангела что-то надето… серебряная цепочка с подвеской.

Она ее не узнает.

Она снимает цепочку с шеи ангела и рассматривает поближе. На ней подвеска в виде половинки сердца и надпись — «Да надзирает Господь надо мною и над тобою, когда мы скроемся друг от друга»: – что она означает? Что написано на другой половинке? Наверняка это от папы, немного странный подарок, думает она, да и надпись непонятная. Но ей не хочется обидеть папу, так что она надевает цепочку и смотрится в зеркало.

«В мое время, – говорит бабуля, – часы были нужны, только чтобы знать время, если, конечно, ты не медсестра. Чтобы вовремя закончить смену и скорей идти веселиться».

По крайней мере, сейчас выходные. Всегда есть чего ждать, говорит она себе. Скоро они встретятся с девочками. Ей уже не терпится.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Автор совершает распространенную ошибку, приписывая слова эпиграфа автору книги «Двери восприятия». На самом деле, судя по всему, источником цитаты является фраза Рэя Манзарека, сооснователя легендарной группы The Doors («Двери»), названной в честь этой работы Хаксли; изначально это фраза была такой: «Существуют вещи, о которых мы знаем, и вещи, о которых мы не знаем, вещи известные и вещи неизвестные, а между ними – двери; мы эти двери и есть».

Вернуться

2

Если приставка «нано» обозначает, что в технологии используются частицы, чей размер не превышает сотен миллиардных метра, то «пико» указывает на триллионные метра.

Вернуться

3

В этих фильмах Кью отвечает за снабжение Бонда орудиями, созданными с применением новейших секретных технологий.

Вернуться

4

Т. е. миндалевидное тело головного мозга, один из центральных нейроузлов формирования эмоций, отвечающий в т. ч. за реакцию страха.

Вернуться

5

Помещение для лабораторных животных.

Вернуться

6

Здесь: почерк.

Вернуться

7

Свертывание крови.

Вернуться