Дмитрий Agnyi
Шёпот

Введение

Внимание!

Перед вами – черновой вариант книги. Текст находится в стадии написания, поэтому автор оставляет за собой право вносить изменения в сюжетную линию, образы персонажей и отдельные события. Обратите внимание, что в тексте возможны орфографические, пунктуационные и стилистические ошибки, поскольку он ещё не проходил финальную коррекцию и редактирование. Благодарию за понимание и интерес к работе на этапе её создания.

Дорогие читатели!

Спасибо, что выбираете мои книги и позволяете им стать частью вашей жизни. Для меня большая честь и радость делиться с вами своими мыслями, идеями и историями, которые рождаются как в результате наблюдений за окружающим миром, так и в процессе погружения в глубины фантазии.

Большинство моих книг посвящено вопросам психологии, инструкциям и практическим рекомендациям – от того, как понять и поддержать своего партнера, до создания гармонии в отношениях или поиска ответов на важные жизненные вопросы. Я стремлюсь, чтобы эти книги не только приносили пользу, но и вдохновляли вас меняться, расти и находить счастье в простых вещах.

Иногда же я погружаюсь в мир художественных произведений, создавая мистические, фантастические или просто трогательные истории, чтобы подарить вам немного магии, смеха или глубины. Каждый жанр для меня – способ выразить свои мысли и эмоции, а для вас – возможность увидеть жизнь с разных сторон.

Я также хочу заранее поблагодарить вас за терпимость к возможным ошибкам в текстах. В некоторых случаях они могут быть случайными, в других – намеренными. Иногда такие детали помогают передать особую атмосферу или расставить акценты.

Благодарю вас за то, что вы не просто читаете, но и размышляете, делитесь своими впечатлениями, даете обратную связь. Это делает меня лучше – как автора и как человека.

Пусть мои книги помогают вам находить ответы, задавать важные вопросы и просто наслаждаться процессом чтения. Ваше доверие и интерес – главная награда за мой труд.

В оригинальной версии этой книги присутствуют откровенные сцены между мужчиной и женщиной, важные для эмоциональной глубины и раскрытия характеров героев.

Однако, в связи с действующими ограничениями на распространение подобного контента на официальных платформах и онлайн-магазинах, данные сцены не вошли в представленную здесь версию книги. Это связано не с творческими соображениями, а с требованиями ряда площадок и особенностями законодательства, регулирующего публикации с пометкой 18+.

Прошу вас отнестись к этому с пониманием. Я сделал всё возможное, чтобы сохранить атмосферу, искренность и силу сюжета, даже без прямых описаний интимных моментов.

С уважением и благодарностью, Дмитрий Agnyi

Agnyi.ru

Telegram: @ProAgnyi

VK: @Agnyi

Алексей

Тусклый рассвет медленно пробирался сквозь серые облака, окрашивая спальный район холодными оттенками осени. Ветер гнал по потрескавшемуся асфальту жёлтые листья, прилипшие к влажной дороге после ночного дождя.

Возле мусорного контейнера, стоящего между покосившимся забором и облупленной стеной пятиэтажки, замедлила шаг женщина. Её одежда выглядела изношенной: чёрная куртка с засаленными рукавами, тёмно-серая вязаная шапка, чёрные грязные джинсы и потёртые ботинки. Она пошатывалась, будто земля уходила из-под ног из-за выпитого алкоголя.

В левой руке она сжимала тряпичный мешок. Ни на секунду не задержавшись, она резким движением бросила его в контейнер. Глухой звук удара разнёсся в тишине двора.

Женщина выпрямилась, провела рукой по лицу, словно прогоняя остатки сна или дурного хмеля, и двинулась дальше. Вскоре её фигура растворилась в утреннем сумраке.

Мешок, упавший в контейнер, слегка зашевелился.

Вокруг стремительно сгущалась тьма. Она словно живая, медленно растекалась по земле, затекая в трещины асфальта, скользила по облупленным стенам домов, мягко и неотвратимо подбираясь к мусорному контейнеру. Мир замер. Исчезли звуки, ветер, движение. Всё застыло в жутком предрассветном безмолвии.

Сверху контейнер казался чёрной воронкой, поглощающей свет. Внутри, среди смятых пакетов и картонных коробок, лежал старый мешок. Он слабо шевельнулся.

Тьма потекла внутрь, пробралась сквозь ткань. И тогда стало видно.

Лицо.

Совсем крошечное, бледное, с дрожащими губами. Новорождённый ребёнок. Он едва дышал. Слабый, забытый, ненужный.

Над ребёнком застыло нечто, сотканное из самой тьмы. Высокая, безликая фигура парила в воздухе, окутанная мглой. Чёрные клочья ткани неспешно колыхались, будто дышали вместе с ночным мраком. Она медленно склонилась, бесшумно, изучая младенца взглядом, которого нельзя было увидеть, но невозможно не почувствовать.

Прошла секунда. Другая.

Голос, тихий, лишённый эмоций, но полный власти, разнёсся в застывшем воздухе:

– Твоё время ещё не пришло.

И в тот же миг тьма рассеялась. Внезапно мир снова наполнился звуками: шорохом листвы, далёкими голосами, еле слышным шумом машин. Всё стало прежним. Серым. Будничным.

Лёша сунул замёрзшие пальцы в карманы, неохотно переступая по прохладному асфальту. Сон ещё не до конца отпускал его, веки тяжело опускались, а в голове путались остатки сновидений. Осеннее утро было хмурым, серым, в воздухе пахло сыростью и дымом.

Он шёл в школу, как и каждое утро, таща за собой небольшой пакет с мусором. Когда проходил мимо контейнера, на секунду замешкался, зевнул, размахнулся и швырнул пакет внутрь.

Развернулся, уже собираясь уйти, но вдруг…

Тихий, почти неуловимый звук.

Лёша замер. Оглянулся.

Из глубины контейнера донеслось слабое шевеление.

Лёша остановил и прислушился, когда он еще раз услышал звук решил подойти и посмотреть что там внутри.

Он подошел по ближе, ставо на цыпачки и заглянул.

Лёша смотрел вглубь контейнера, не веря своим глазам. Мешок снова пошевелился. Он сглотнул, отшатнулся назад на несколько шагов, сердце забилось быстрее.

Страх и растерянность сменялись на его лице, дыхание стало тяжелее. Он перевёл взгляд на пустую улицу – никого.

Прошла секунда.

Лёша стиснул зубы, резко вернулся к контейнеру и, встав на носки, дотянулся до мешка. Пальцы дрожали, когда он взялся за влажную ткань и потянул вверх. Мешок оказался тяжелее, чем он ожидал, но он справился – через мгновение он уже стоял на холодном асфальте, держа его в руках.

Приоткрыв мешок, Лёша затаил дыхание. Среди грязных, рваных тряпок лежал крошечный ребёнок. Кожа бледная, губы дрожали, дыхание едва уловимое.

Грудь мальчика сжалась от странного, невыразимого чувства. Страх. Тревога. Но и что-то ещё… что-то сильнее, важнее.

Он аккуратно, бережно, обнял мешок, прижал его к себе, словно мог защитить этого крошечного человечка от всего, что с ним уже случилось.

Больше не раздумывая, Лёша быстрым шагом направился домой. Не оборачивался, не замедлялся, просто шагал, крепче прижимая находку к груди.

Дом был рядом – первый подъезд старой пятиэтажки. Лёша пересёк двор, перепрыгнул через потрескавшийся бордюр, поднялся по бетонным ступеням и толкнул тяжёлую железную дверь. В подъезде пахло сыростью и пылью, лампочка под потолком едва мерцала.

Поднявшись на третий этаж, он остановился перед квартирой №11 и нажал на кнопку звонка.

Прошла секунда. Затем ещё одна.

Щелчок замка. Дверь приоткрылась, и на пороге появилась его мать – Анна.

– Ты почему не в школе? – голос был немного удивлённым, но пока спокойным.

Лёша молчал.

Анна опустила взгляд, только теперь замечая мешок в его руках.

– Что это? – В голосе прозвучала настороженность. – Почему ты весь в мусоре?

Мальчик разжал пальцы. Край мешка сполз, и Анна увидела крошечное, мертвенно-бледное личико.

Она ахнула.

– Господи…

Руки затряслись. Не раздумывая, она схватила мешок, прижала его к себе и, развернувшись, поспешила в квартиру.

Лёша вошёл следом, аккуратно закрыл дверь.

На кухне мать дрожащими пальцами схватила телефон, едва попадая по кнопкам.

– Алло! Скорая?! Срочно! У нас… у нас новорождённый… его выбросили… но он ещё жив!

Завывание сирены разрезало утреннюю тишину. Лёша стоял в коридоре, крепко сжимая пальцы в кулаки. В воздухе витал запах сырости, старых обоев и чего-то ещё – чего-то тревожного.

За дверью послышались быстрые шаги. Тяжёлый топот ботинок, глухой голос в рации, затем короткий звонкий стук.

Анна, побледнев, распахнула дверь.

На пороге стояли двое: женщина в медицинской форме и мужчина, неся с собой запах лекарств и стерильности. Женщина была в тёплом бордовом пуховике, поверх которого виднелся синий жилет с вышитым красным крестом. На голове – шерстяная шапка, волосы убраны в небрежный пучок. Мужчина был в таком же жилете, но с капюшоном, небрежно накинутым на коротко стриженные светлые волосы. В руках он держал тёмно-синюю медицинскую сумку.

– Где ребёнок? – деловито спросила женщина, входя внутрь.

Голос у неё был хрипловатым, но твёрдым, без лишних эмоций.

Анна молча указала на кровать, где лежал крошечный свёрток, завёрнутый в её старый клетчатый халат.

Фельдшер быстро подошла, опустилась на колени, осторожно развернула ткань.

– Господи… – пробормотала она, когда открылась крошечная бледная мордашка.

Мужчина присел рядом, быстро достал фонарик, осветил глаза младенца. Затем вынул стетоскоп, приложил к груди ребёнка, нахмурился.

– Он сильно переохлаждён, – коротко сказал он. – Нужно срочно в больницу.

– Жив? – тихо спросила Анна, прижимая ладонь ко рту.

– Пока да. Но если бы вы задержались… – фельдшер не договорила, осторожно поднимая младенца на руки.

Малыш не плакал, только едва заметно дрожал, его крошечные пальчики слабо подрагивали.

– Нужно срочно согреть, – добавил врач, доставая из сумки термоодеяло.

Быстрыми движениями он развернул его, аккуратно укутал ребёнка, а затем посмотрел на Анну.

– Как вы его нашли?

Анна кивнула в сторону Лёши.

– Он.

Врач перевёл взгляд на мальчика.

Лёша стоял, опустив плечи, и чувствовал, как странное оцепенение сковывает его грудь.

Фельдшер мягко посмотрела на него, затем снова на малыша.

– Ты молодец, – просто сказала она.

Лёша молчал.

Врач поднялся, жестом велел напарнице следовать за ним.

– Мы везём его в реанимацию. В полицию мы уже сообщили.

Анна кивнула, тяжело сглотнув.

– Конечно…

Фельдшер ещё раз посмотрела на ребёнка, затем, прижимая его к груди, направилась к выходу. Врач последовал за ней.

Лёша, не отрываясь, смотрел, как они уходят.

Как женщина с ребёнком на руках осторожно спускается по ступенькам. Как врач идёт чуть впереди, уже что-то говоря в рацию.

За дверью хлопнула металлическая створка подъезда.

Завыла сирена.

Лёша подошёл к окну, выглянул.

Фельдшер осторожно уложила свёрток в носилки, прикрыла его ещё одним тёплым пледом. Врач что-то быстро говорил водителю.

Двери захлопнулись.

Машина тронулась с места и скрылась за углом.

Только теперь Лёша почувствовал, как дрожат его пальцы.

Дверь подъезда с глухим скрипом открылась, пропуская внутрь поток холодного осеннего воздуха. Михаил стряхнул капли моросящего дождя с плеча куртки, провёл рукой по коротким тёмным волосам и поднялся по лестнице. Его ботинки гулко стучали по бетонным ступеням, оставляя влажные следы. В руках он нёс небольшой пакет с продуктами.

Перед дверью квартиры №11 он задержался, на мгновение прикрыв глаза, глубоко вздохнул и нажал на кнопку звонка.

Щелчок замка.

Анна стояла на пороге, напряжённая, с тревогой во взгляде.

– Что случилось? – Михаил сразу почувствовал что-то неладное.

Анна отступила в сторону, пропуская его внутрь.

– Проходи.

Михаил вошёл в прихожую, сбросил куртку и повернулся к жене. Она была бледна, волосы собраны в небрежный пучок, в руках она сжимала кухонное полотенце.

– Где Лёша?

– В комнате. Он… – она осеклась, покачала головой. – Ты сначала посиди.

Михаил нахмурился.

– Анна, не тяни. Что случилось?

Она глубоко вдохнула, провела ладонями по лицу, словно пытаясь собраться с мыслями, а затем тихо сказала:

– Лёша сегодня нашёл новорождённого ребёнка в мусорном контейнере.

Михаил застыл, вглядываясь в её лицо, надеясь, что ослышался.

– Что?

– Я вызвала скорую. Ребёнка забрали в больницу. Он был жив, но очень слаб.

Михаил молча провёл рукой по подбородку, отошёл к кухонному столу и сел, опустив голову. Несколько секунд в квартире висела тишина, нарушаемая только приглушённым шумом с улицы.

– Ты понимаешь, что могло быть, если бы Лёша его не нашёл? – Анна обхватила себя за плечи, голос её дрожал.

Михаил выдохнул, поднял голову.

– Где он сейчас?

– В своей комнате. Кажется, до конца не осознаёт, что произошло.

Михаил тихо подошёл к двери сына. Остановился на секунду, провёл ладонью по лицу, собираясь с мыслями и вошел.

Михаил вошёл осторожно, как будто боялся напугать. Присел рядом на корточки.

– Лёшенька… Посмотри на меня, сынок.

Мальчик медленно поднял глаза.

В этих глазах была усталость не по возрасту. Что-то надломленное.

Михаил положил руку ему на плечо.

– Ты сегодня поступил… как настоящий человек. Понимаешь?

Лёша чуть кивнул.

– Я боялся… – выдавил он.

– Страх – это нормально, – спокойно ответил Михаил. – Но важно не бояться сделать правильно. А ты сделал.

Мальчик сжал губы.

– Он… он такой маленький был…

Михаил вздохнул.

– Да. Маленький… Беззащитный…

Он чуть сильнее сжал плечо сына.

– И хорошо, что ты его нашёл. Это многое говорит о тебе… Ты у нас с мамой настоящий мужчина.

Анна, прикрыв дверь в комнату Лёши, на секунду остановилась у кухни. Смотрела вглубь тёмного коридора, прислушиваясь – как муж говорит с сыном.

Тихо, спокойно.

Она глубоко вдохнула и подошла к пакету с продуктами, что оставался у двери.

Развязала ручки. Перебрала привычно – молоко в мягкой упаковке, десяток яиц в картонке, батон, кусок сыра в заводской плёнке, пачка сливочного масла, куриные бёдрышки в лотке – дешёвое охлаждённое мясо из местного магазина.

Помидоры – несколько небольших, не самые красивые, зато пахли настоящими помидорами. Огурцы свежие – четыре штуки. Лук, пакет макарон, банка сгущёнки – для чая на завтра.

Взяв пакет, она пошла на кухню.

Она привычно расставляла продукты по местам.

Молоко – на верхнюю полку холодильника. Яйца – туда же. Сыр – в отделение для масла. Помидоры – в овощной ящик.

Куриные бёдрышки положила пока в холодильник – завтра сварит суп.

Огурцы помыла, нарезала кружочками, выложила в миску. Пару помидоров порезала дольками.

В кастрюле осталась картошка – отварная, вчерашняя.

Анна поставила сковороду на плиту. Плеснула немного масла, прогрела – быстро обжарила ломтики картошки до румяной корочки. Присыпала сверху мелко нарезанным укропом.

На стол поставила простую сервировку – тарелки на каждого, вилки, ложки, кружки.

Положила хлеб – батон нарезала ломтиками, рядом положила пару кусочков ржаного хлеба.

Из холодильника достала кусочек сала с мясной прослойкой – старенький дедовский рецепт. Нарезала тонкими пластинами.

На центр стола поставила миску с огурцами и помидорами.

Пока жарилась картошка – заварила крепкий чёрный чай в большом чайнике. Поставила его на стол.

Достала с полки сахарницу.

Всё было привычно, тихо – словно она делала это тысячу раз. Но внутри – гул, тяжесть, пустота после пережитого дня.

Анна поправила скатерть на столе.

Постояла секунду.

И только тогда из комнаты послышались шаги Михаила и Лёши.

Мужской, спокойный голос Михаила:

– Иди, сынок, мама нас ждёт…

Она обернулась – Михаил с Лёшой вошли в кухню.

Парень был бледный, усталый. Но в его взгляде была та самая крепость, что появляется после настоящего испытания.

Михаил подошёл, положил руку на плечо жены.

– Как всегда у тебя… Всё просто и по-человечески.

Анна слабо улыбнулась.

– По-другому не умею…

Они сели за стол.

Михаил положил Лёше на тарелку картошки, подвинул хлеб.

Анна налила чай.

И в этой кухне – обычной, простой – было больше тепла и человечности, чем во всём остальном мире за стенами их дома.

За ужином атмосфера оставалась напряжённой. Лёша ковырял ложкой в тарелке, не поднимая глаз. Михаил сидел напротив, молча рассматривая сына.

– Мы должны навестить этого малыша, – нарушил тишину Михаил.

Анна подняла взгляд.

– Ты думаешь, нас пустят?

– Мы скажем, что нашли его. Это правда. Да и Лёша… – он бросил взгляд на сына, – ему важно знать, что с ребёнком всё в порядке.

Лёша медленно поднял голову.

– Можно?

Анна тяжело вздохнула, но в конце концов согласилась

– Хорошо. Завтра утром съездим в больницу.

Лёша сжал губы и кивнул, впервые за весь вечер его глаза загорелись слабым огоньком надежды.

Тёмный коридор заливал слабый свет фонаря, проникавший сквозь пыльные стёкла.

Лёша лежал в постели, но глаза его были открыты.

Ему казалось, что кто-то стоит у двери.

Он не слышал шагов. Не слышал дыхания.

Но знал, что оно там.

Ощущение взгляда было почти физическим – как лёгкое давление на кожу, как призрачное прикосновение к затылку.

Глухой шёпот раздался внезапно.

– Не ходи…

Лёша резко сел, сердце бешено заколотилось в груди.

Темнота казалась гуще обычного.

Он огляделся.

Только тени, только старые обои с облупившейся краской, только шкаф в углу.

И всё же…

Чёрное пятно возле двери.

Оно не двигалось.

Но он чувствовал чье то присутствие.

Лёша медленно, почти неслышно откинул одеяло.

Встал.

Подошёл к окну, раздвинул шторы.

На улице, в жёлтом свете фонаря, стоял внедорожник.

Чёрный.

И рядом с ним – высокая, нечёткая тень.

Она не двигалась.

Но Лёша знал – она смотрит прямо на него.

Он сделал шаг назад.

Шёпот снова прорезал воздух:

– Не ходи…

Внезапно свет в комнате вспыхнул, и всё исчезло.

Лёша тяжело дышал, оглядываясь.

Тени больше не двигались.

Но ощущение чужого взгляда не пропало.

Лёша медленно опустился на кровать, продолжая всматриваться в полумрак комнаты. Всё выглядело как обычно – знакомые очертания шкафа, тёмный силуэт стула у стола, приоткрытая дверь в коридор. Но страх, затаившийся внутри, не отступал.

Он провёл рукой по лицу, чувствуя липкий холод на лбу и висках. Вдохнул глубже, пытаясь успокоить сердцебиение. Ему показалось? Может, это сон? Или игра воображения?

Он поднялся и подошёл к двери. Медленно толкнул её, выводя в тёмный коридор. Половицы под босыми ногами были ледяными. Где-то вдалеке, за стеной, негромко тикали часы.

«Это просто игра света… Просто усталость», – твердил он себе, шагая вперёд.

Но когда он сделал ещё один шаг, нечто шевельнулось в углу коридора.

Лёша застыл.

Там, где слабый свет из кухни не мог достать, темнота будто сгущалась, становясь плотной, живой. Она тянулась, дрожала, почти дышала.

Холодный, едва уловимый шёпот прошёлся по его коже:

– Не ходи…

Лёша резко шагнул назад, едва не сбив с полки старый кувшин. Он зажмурился, заставляя себя не паниковать, не сорваться на бег.

Когда он открыл глаза, тьма больше не двигалась.

Просто тени. Просто ночь.

Он резко развернулся и быстрым шагом вернулся в комнату, захлопнув за собой дверь.

Но даже под одеялом, свернувшись калачиком и закрыв глаза, он всё ещё чувствовал это.

Чей-то взгляд.

Будто кто-то стоял за дверью.

Будто кто-то ждал.

Лёша проснулся от слабого гула голосов за стеной. Несколько секунд он лежал, глядя в потолок, в котором отражался мягкий, серый свет осеннего утра. Было тихо, только за окном шумел ветер, шурша листвой по асфальту.

Он сел на кровати, потянулся, зевая, но ощущение тревоги не отпускало. Воспоминания о ночи всплыли мгновенно – тень у двери, шёпот, чёрный внедорожник под фонарём.

Лёша бросил взгляд на окно. Машины уже не было.

Может, всё это действительно был сон?

Он быстро оделся и вышел из комнаты. На кухне пахло кофе и свежим хлебом.

– Ты чего такой помятый? – отец Михаил, сидел за столом с чашкой чая, листая новости в телефоне.

– Да так… – Лёша почесал затылок, – не выспался.

– Тоже ерунда какая-то снилась, – кивнул Михаил. – Осень, холод, организм уже не тот, – он усмехнулся и сделал глоток.

За столом сидела и мать, Анна, в домашнем кардигане, с лёгкими тенями усталости под глазами. Она разливала по тарелкам овсянку.

– Ты рано встал, – сказала она, поглядывая на сына.

– Да нормально.

– Раз уж ты на ногах, помоги мне с тарелками.

Лёша кивнул и помог матери раставить тарелки на стол.

Михаил ел неторопливо.

– После завтрака поедем в больницу, – спокойно сказал он. – Я уже позвонил. Нас там ждут, врач разрешил подойти, поговорить.

Анна кивнула.

– Хорошо. Я вещи приготовлю.

Лёша молча ел кашу. В голове крутились вчерашние обрывки – мешок, младенец, сирена скорой.

Когда позавтракали, Михаил поднялся из-за стола.

– Я пойду машину прогрею. Минут через пятнадцать собирайтесь.

Он взял куртку, вышел в подъезд.

Анна услышала, как хлопнула входная дверь, а спустя несколько секунд – как за окном зарычал мотор старенькой "Лады".

Она принялась собирать вещи в сумку: положила пелёнки, детскую кофточку, детское мыло, пару полотенец. Добавила маленькую мягкую игрушку.

Лёша тем временем оделся – натянул тёплую куртку, спортивные штаны, шапку.

Анна подошла к двери.

– Лёш, возьми пакет, – сказала она, протягивая ему свёрнутый пакет с вещами для больницы.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.