Айлин Берт
Семь грехов. Эдем

© Айлин Берт, 2024

© Издание на русском языке. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

ПЛЕЙ-ЛИСТ

Generdyn (feat. Svrcina) – CHOSEN

UNSECRET feat. Sam Tinnesz and Fleurie – No Sanctuary

Sam Tinnesz – Far From Home (The Raven)

MILCK – Devil Devil

Thirty Seconds to Mars – Vox Populi

Bring Me The Horizon – Doomed

Wardruna – Voluspa

Tommee Profitt (feat. Liv Ash) – A Storm is Comin

Keaton Henson – You

Смена приоритетов

Глава 1

Четыре стражника, обессилевшие и озлобленные за долгую смену, с усилием распахнули массивные двери. Их гнев моментально сменился непреодолимым интересом, как только они увидели женщину, вошедшую в тронный зал. Они уважительно поклонились ей и снова встали навытяжку. Шлейф сладкого аромата, исходящий от рыжеволосой дамы, дурманил смотрящих ей вслед мужчин. Изящная походка сопровождалась ритмичным покачиванием бедер, а чешуйчатый хвост, как маятник, усиливал гипнотическое действие. Зал был огромен и мрачен. Ряд высоких каменных колонн протянулся вдоль ковровой дорожки, ведущей к искусно выкованному трону. Восседающий на нем мужчина, как и вошедшая огненно-рыжая женщина, были представителями рода Гордыни. Величественные крылья и рога ярче всего демонстрировали их принадлежность к благородному греховному виду. О влиятельном положении мужчины свидетельствовали многочисленные перстни на пальцах, королевская тиара и не сходившее с лица выражение высокомерия и презрения ко всем существам ниже его. Остановившись у трона, демонесса сделала низкий реверанс и наконец заговорила:

– Темный Владыка.

– Неамара. – Правитель Даэтрен едва заметным кивком поздоровался с демонессой. – Рад видеть тебя в здравии и полной сил. Слышал, последнее дело прошло не без препятствий. Но важен сам результат, не так ли? – произнес он, поигрывая перстнями, издававшими металлический стук, опускаясь на подлокотник железного трона. Этот звук будто эхом вторил его холодному голосу. – Но речь, конечно же, не об этом. Есть одно дело, которое должно быть выполнено незаметно, желательно без лишних ушей, но требующее твоих боевых способностей.

«Мне это снится? – Неамара не верила собственным ушам. – Такое чувство, что он в точности повторяет те же слова, как в тот день… Бьюсь об заклад, сейчас он заговорит про дело «Пропавшие грехи». Если так, тогда я пожелаю остаться в этом сне навсегда. Молю, пусть сейчас появится Америус, проклянет скрипучую дверь и…»

– Неамара! Витать в облаках положено лишь мне. В чем дело? – грозно прогудел Даэтрен, недовольно заметив, что мыслями Неамара сейчас явно не здесь.

Демонесса вынырнула из грез. Твердый голос правителя, под стать антуражу мрачного зала, отрезвил ее.

– Прошу меня извинить, Темный Владыка. Вспомнила о неразрешенных делах, касающихся дома Мерсерус. – Баронесса попыталась прикрыть свою рассеянность уважительной причиной.

– Сейчас намного важнее то, о чем вещаю я, – вновь раздраженно произнес правитель. Оправдание Неамары его не устроило.

– Да, Ваше Темнейшество! – согласилась демонесса и сделала повторный реверанс.

Даэтрен вновь заговорил о том, по какой причине вызвал баронессу:

– Я узнал одну любопытную вещь из уст своего нового информатора.

«Нового. Пф… Какой уже по счету после Деоса? Сменяет подданных как перчатки».

– Якобы из Френзиса утекает много жителей в направлении Костяных хребтов. Такую тенденцию заметили и в других владениях. Они мигрируют. Никого это особо не волнует, кроме меня… Что делать тем же чертям в этих скверных землях? Они явно где-то там окопались. И я, Владыка всего Темного мира, не знаю о местонахождении этого незаконно образовавшегося лагеря. Два ранее посланных мною разведотряда так и не вернулись из Ничейных земель. Мне до них дела нет. Не велика потеря. Твоя же задача наконец-таки отыскать это место.

«Очередная вылазка. То их вообще нет, то не успеваешь от них отдохнуть. Еще и Ничейные земли. Чудесно…»

– В одиночку исследовать эту местность небезопасно. Могу я взять пару своих бойцов? – вместо мысленных причитаний выдала Неамара.

– Тебя будет сопровождать мой почетный эскорт, – безапелляционным тоном отрезал Владыка.

– И кто же это? – нахмурилась баронесса.

– Лиарон и несколько его лучших воинов, специально отобранных для этого задания.

– Когда обычный отряд наемников успел стать почетным эскортом? – не сдержалась Неамара.

– Когда я этого захотел. Или ты хочешь это оспорить? – Даэтрен был на взводе. Никто не имел права сомневаться в его решениях, даже Неамара, его самое приближенное лицо – советник по военным делам Гордыни.

– Нет… Но Лиарон и его подручные не подчиняются моим указам, – учтивым тоном напомнила ему Неамара. – Они служат непосредственно вам и не числятся в рядах дома Мерсерус.

– Уверен, женщина, сумевшая повести за собой представителей каждой из рас и успешно руководившая ими на протяжении всей миссии, уж точно без труда сможет расположить к себе своих же сородичей. Я хочу, чтобы вы работали вместе. У вас с Лиароном много общего: напористость, лидерские качества, неугасаемый энтузиазм. Вы быстро отыщете то, что не смогли отыскать другие.

– В этом и загвоздка. Два лидера рядом не уживаются. Каждый будет тянуть одеяло на себя. Тем более команда Лиарона привыкла видеть во главе его, а не меня.

– Неамара, – протянул он ее имя томно, и в то же время скептично улыбаясь, будто она произнесла полнейшую глупость. – Ты же любишь испытания, насколько я знаю. Так прими этот вызов и позволь мне убедиться в твоей незаменимости, или я буду вынужден признать обратное.

Воительница умолкла. Сдавать позиции было не в ее стиле. Вызов принят, впрочем, альтернативы у нее не было.

– Что нам необходимо сделать, когда это место будет найдено? – уже решительно спросила демонесса.

– Вернуться в Демефис и доложить обо всем мне.

– А после? Какие наши следующие действия?

– После мы отправим туда армию и заодно напомним всем остальным, что Я ВЛАСТИТЕЛЬ ГРЕХОВНОГО МИРА! – прогремел Даэтрен, заставив Неамару вздрогнуть. – И с моим мнением положено считаться. Никто не смеет ничего замышлять у меня за спиной. НИКТО! – вскрикнул он. – Мы выжжем там все дотла! Это будет показная расправа и предупреждение старым врагам, что именно я позволяю им жить спокойно, ибо я милостив. Еще вопросы есть?

– Нет, – вымолвила баронесса. Вопросы были, но Даэтрен открыто дал ей понять, что пора приниматься за дело.

– Тогда собери все необходимое и приходи в корчму «Золотое сечение». Если ты забыла, то она за городскими стенами. Тебя там уже ждут.

– Да, Владыка.

Даэтрен небрежно махнул рукой, заявляя, что аудиенция окончена, и затем громко подозвал к себе слугу, который послушно ожидал за дверью. Торопливо поклонившись, Неамара направилась к выходу. Она быстро преодолела многочисленные каменные ступени и пронеслась между статуй богов пантеона, оставив позади центральную площадь. Погруженная в раздумья, баронесса не заметила всех встретившихся ей по пути высокопоставленных лиц Гордыни. Приветствия остались без внимания, что сильно задело их самолюбивые натуры. Воительница пришла в себя, только когда оказалась дома. Поднявшись на второй этаж, она забежала в спальню, проигнорировав без умолку болтающих служанок, весело смахивающих пыль с картинных рам. Неамара остановилась напротив оружейного шкафа – святая святых хозяйки роскошного имения.

– Госпожа, вам помочь? – закопошилась возле нее чертовка с пыльным пипидастром.

– Нет… – машинально ответила демонесса, не прерывая поиска подходящего оружия.

Взор ее янтарных глаз замер на двух клинках. На металле красовалась гравировка – оригинальные, едва заметные узоры, начинающиеся от самой рукояти. Это были не просто радующие глаз коллекционные клинки. С ними было связано многое. Они прошли с демонессой неимоверное количество боев, в том числе послуживших концом для самого серьезного врага, именовавшегося Совершенным грехом. Неамара бережно взяла клинки в руки и мысленно с теплотой поприветствовала их как старых друзей: «Долго же вы пролежали без дела». Рукояти удобно легли в ладони рыжеволосой девушки, будто и вовсе не расставались с воительницей.

– Как долго вас не будет на этот раз? – взволнованно залепетала служанка.

– Не знаю, – сказала баронесса, застегивая ремни набедренных ножен и убирая в них клинки. – На тебе дом, Тайлима. Где хранятся все сбережения на случай моего длительного отсутствия, вы знаете.

Чертовка кивнула. Демонесса быстро огляделась и покинула родные покои. Самое необходимое она уже взяла.

* * *

Недалеко от городских ворот расположилось двухэтажное здание. Хоть оно и находилось за границами Демефиса, владельца также обязали придерживаться установленных стандартов: темно-серая, почти черная, облицовка стен и золоченая крыша. Этим объяснялось, почему корчмарь зарядил такие цены на комнаты и свою сомнительную стряпню. Он хотел побыстрее отбить вложенные в строительство деньги. Четверо гордынских воинов стояли возле корчмы, всматриваясь в фигуру приближавшейся к ним баронессы. Висящие при входе в заведение два фонаря хорошо освещали новую свиту Темного Владыки. Демоны были одеты в доспехи темно-бордового цвета. Металлические налокотники и наколенники защищали суставы. Общий сбалансированный вес брони не мешал ловко вести бой клинками. Возглавлял их высокий шатен, чьи волосы едва прикрывали мочки ушей. Его левый наплечник был насыщенного красного цвета и больше правого, это отличало его от демонов рангом ниже.

– Мы тебя заждались, куколка, – слащаво произнес он, косо посматривая на своих товарищей. Губы Лиарона расплылись в широкой ухмылке, свет фонаря подчеркнул его выдающийся раздвоенный подбородок.

– Во-первых, Неамара, – раздраженно исправила его воительница. – А во-вторых, когда это мы перешли на ты?

– Нетактично, вы правы, – насмешливо проронил Лиарон. Недовольный вид демонессы его еще больше позабавил. – Все-таки перед нами баронесса дома Мерсерус. Находящаяся в двух шагах от пантеона богов. По крайней мере, у моих парней от этого факта повысится боевой дух, ну и, конечно же, от ее прелестного вида. – Он осклабился и нахально таращился на фигуру Неамары, которая уже активно влияла на настрой его разудалых ребят.

– Радуйся, что за тобой стоит Даэтрен, – прорычала Неамара.

– Мы подружимся, уверяю вас. Выходим? – мотнул он головой, указывая в сторону тракта.

– Выходим.

– После вас, – Лиарон отвел руку в сторону, пропуская вперед себя представительницу Гордыни.

Демоны, с которыми Неамаре предстояло работать, совсем не вызывали у нее симпатии, напротив, их поведение провоцировало ее на не самые приветливые ответные действия. Но демонесса не планировала вестись на эту дешевую игру. Даэтрен хотел ее проверить, и она это знала. Реагируя на их провокации, она проявит слабость, поэтому должна оставаться невозмутимой. Главное, выдержать эту совместную разведку и побыстрее отыскать лагерь в Костяных хребтах. С этими мыслями Неамара двинулась прямо туда, где ни один представитель греха не имел власти.

* * *

Как бы ни мечтала Неамара поскорее проститься с неприятной ей компанией, пребывание в рядах свиты Даэтрена все же затянулось. Миновало уже двое суток, а никакого намека на поселение они не встретили. В окружении темно-бордовых мундиров демонесса не чувствовала себя в безопасности. Во время ночлега она ни разу не сомкнула глаз, ибо ее не покидало предчувствие, что они что-то замышляли, шептались за ее спиной. Неужели заговор? Неамару страшно клонило в сон, ноги заплетались и ударялись о кости, пропущенные уже не столь острым зрением. Приближалась третья ночь, а запасы еды неизбежно истощались. По подсчетам, их хватило бы еще на день-два, не более. Беззаботный настрой воинов личного эскорта властителя Темного мира испарился почти сразу. Шутки и язвительные замечания сменились причитаниями и разочарованными возгласами. Бесконечная череда каньонов каждый раз заканчивалась ущельями, и впереди как раз ждало еще одно. Сколько их было пройдено, Неамара уже сбилась со счету. Именно тут они и планировали разбить новый лагерь.

– Треклятые Ничейные земли! Сколько нам тут еще блуждать? – разгневался один из воинов, нервно сбрасывая сумку с плеча на землю. – Скорей бы лечь в нормальную постель. Я уже спины не чувствую.

– Нам еще повезло, что мы ни разу не нарвались на здешних созданий, – тут же пресекла его жалобы демонесса.

– Да я уже не прочь с кем-нибудь схлестнуться и руки размять, лишь бы не это унылое ковыляние!

– Не думаю, что тебя бы позабавила эта встреча, – ухмыльнулась Неамара. – Убежал бы, как только увидел костяного гиганта, поджав хвост.

Демон оценивающе скользнул по ее фигуре снизу вверх.

– А ты бы не убежала, да? – скалясь, произнес он. – По мне, так слухи о твоих подвигах приукрашены.

– Рискнешь проверить? – Руки баронессы легли на набедренные ножны.

«Черт, сказала же себе не дерзить!» – осудила она себя за опрометчивость. Но было уже поздно, Неамара спровоцировала воина, и он, азартно улыбаясь, тоже следом за ней потянулся к клинкам.

– Так, так, успокаиваемся! – вклинился в их перепалку насторожившийся Лиарон. – Не хватало нам еще конфликтов! Все мирно укладываемся спать. Сегодня очередь Эклайля нести караул, и вы, достопочтенная баронесса, похоже, не захотите изменять себе и тоже изъявите желание подежурить? Может, все-таки доверитесь нам и перестанете истязать свой организм?

– Нет, – категорично выдала демонесса и развернулась к нему спиной, заняв место на крупной кости, напоминающей по форме бревно.

– Ну, воля ваша, – сказал он и громко зевнул, – а я лучше вздремну часик-другой.

Неамара наблюдала, как воины один за другим укладываются спать: расстилают меховые спальники и пытаются найти удобные позы – доспехи никто из них не снимал в целях безопасности. Как только демоны перестали ворочаться, воительница переключила свое внимание на Эклайля, оставшегося дежурить. Он охотно принял ее вызов в игре «кто кого пересмотрит», но скоро ему это наскучило. Подручный Лиарона предпочел считать кости под ногами, нежели выдерживать неприязненный взгляд девушки. Вскоре две проведенные без сна ночи начали сказываться. Неамара боролась с дремотой как могла, всякий раз предостерегая себя, что не может потерять бдительность и должна держать ситуацию под контролем, но усталость все-таки взяла верх. Несколько раз вынырнув из дремы, она окончательно утонула в глубоком забытьи. Демон это заметил. Удостоверившись в том, что баронесса крепко спит, он, воодушевленный, принялся будить своих соратников.

– Чего тебе? – раздраженно буркнул Лиарон, которого потревожили последним.

– Тс-с-с! – караульный поднес палец к губам и повернул голову к спящей демонессе.

– Заснула наконец-таки, – облегченно выдохнул предводитель. – Крепкая, однако, стерва.

Четверо демонов уже стояли на ногах, все до единого торжествующе взирая на Неамару. Лиарон аккуратно выхватил клинок из ножен, медлить не собирался. Один из его подчиненных неуверенно полушепотом произнес:

– Слушай, может, не стоит гневить первозданный хаос? Мало ли что с нами потом приключится после расправы над ней… Не забывайте – она избранная.

Слова воителя остудили пыл Лиарона, тайно мечтавшего свести счеты с Неамарой с первого дня их совместного путешествия.

– Может, ты и прав, – задумался предводитель и предложил другой расклад: – Поступим иначе. Заберем у нее клинки, и дело в шляпе. От ее богоподобности не останется и крупинки. Ей, одинокой и обезоруженной, недолго посчастливится жить. Эти земли сами поглотят ее.

– И нам не придется марать руки, – подхватил его идею демон, которого обуревали сомнения.

Лиарон спрятал клинок и тихо подкрался к Неамаре, крепко уснувшей полусидя. Он медленно вытащил из ее набедренных ножен парное оружие и отступил.

– Благодарим за верную службу Темному Владыке, – с притворным уважением простился с ней Лиарон и двинулся в глубь ущелья. Бросив на воительницу последние взгляды, за ним молча последовали остальные.

* * *

«Что? Нет, нет, нет! Быть не может! Я все-таки заснула, – с этой тревожной мыслью Неамара сорвалась с места, проспав несколько часов. Испуг объял ее еще больше, когда девушка осознала, что эскорт Даэтрена бросил ее на произвол судьбы. – Проклятый Лиарон… Этот трус даже не осмелился убить меня во сне!» – скрипя зубами, она бранила его последними словами, а потом и себя за непростительную слабость.

В беспокойстве Неамара почувствовала, что чего-то не хватает. Руки сами опустились на бедра. Опасения подтвердились – демоны украли ее клинки. Баронесса вновь чертыхнулась: «Ну, Лиарон, погоди… Я тебя достану!» Дикая паника накрыла Неамару с головой. Она заметалась, не зная, куда идти: назад или же дальше, в неизведанные края. В голове воительницы возникло предположение: вдруг никакого лагеря в Костяных хребтах и вовсе не существовало и это был лишь предлог, чтобы без свидетелей разделаться с ней? Чутье почему-то подсказывало Неамаре, что нужно двигаться в новые края. Гнев, который она испытывала, затмевал более важный факт: без оружия она вряд ли справится с четырьмя сильными воинами, если их догонит. Единственное, что сейчас беспокоило ее, – возвращение клинков и месть обидчикам. Любой ценой. Демонесса не до конца осознавала, как сильно ей повезло, что она до сих пор жива. Она неслась непонятно куда, оставляя уже новый каньон позади себя. Следующее ущелье маячило перед ее горящими гневом глазами. Она была словно помешанная, не замечая ничего вокруг себя. И, конечно же, не видела, что за ней наблюдают. Один из стрелков держал ее на прицеле:

– Похоже, кто-то из отставших от той группы, убить?

– Нет. Постой, – второй наблюдатель опустил его лук.

– Она пересекла линию. Я стреляю! – гаркнул лучник, снова направив на нее стрелу.

– Мы возьмем ее живой! – упорствовал второй наблюдатель.

– Зачем?

– Надо ее допросить.

– Но…

– Делай, что я говорю! – раздался четкий приказ.

– Ах, черт! Но как…

– Держи, это ее усыпит, – наседающий на лучника наблюдатель протянул ему открытую бутыль с мутной жидкостью.

Стрелок спешно погрузил в нее наконечник стрелы и вновь прицелился в девушку, которая стремительно пыталась преодолеть узкий лабиринт. Чтобы не сильно ранить незнакомку, он выстрелил ей в голень. Удар был точным. Не ожидая нападения, Неамара негромко вскрикнула. Недоумевая, она начала оглядываться по сторонам в поисках стрелка и посмотрела наверх, где заметила несколько силуэтов, сразу исчезнувших за прикрытием. Сейчас она была беззащитна и могла только бежать. Резким движением она надломила древко стрелы и попыталась сделать шаг. Правая нога немела с немыслимой скоростью, оцепенение разливалось по телу, как неукротимое стихийное бедствие, а глаза застилала серая пелена. Демонесса потеряла сознание и рухнула.

Глава 2

Неамара очнулась с невыносимой головной болью, резко пульсирующей в висках. В легкие хлынул спертый воздух. Веки кое-как открылись – вокруг сплошная чернота. Голову пленницы накрывала плотная ткань. Небольшие дырки у носа, съехавшие набок, спасали от удушья, но дышать было трудно даже ртом. Руки и ноги были связаны, а сама воительница ощутила себя прикованной к стулу. При этом голень, куда ее ранили, не болела. По ощущениям, наконечник вынули, а рана затянулась. «Что же это за бережное отношение к пленникам?» – подумала она про себя, но времени гадать о помыслах похитителей не было. Неамара попыталась сбросить с головы мешок, но это лишь усилило вспышку мигрени. Тогда она начала бороться с веревкой, плотно опутывающей запястья. Благодаря упорству Неамары крепкий узел в какой-то момент стал ослабевать. Из-за стены донеслись звуки шагов, и демонесса активнее принялась высвобождать руки, внимательно прислушиваясь.

– Что ты задумала? Лучше скажи мне сразу, – раздался приглушенный мужской голос.

– Это сюрприз, – ответила женщина.

– Какой еще сюрприз? – вознегодовал он.

– Ну же, заходи! Не стой столбом!

– Я не зайду, пока ты мне все не объяснишь! – продолжал ворчать он.

– Да не бойся! – назойливо настаивала собеседница. – Хватит упираться.

Шаги замедлились у входа. По звуку показалось, что завязалась бессловесная потасовка, и победивший отправил проигравшего вперед толчком в спину. Тот долетел до пленницы, притормаживая на ходу. Проигравший испустил такой тяжкий вздох, что волна воздуха просочилась через непроницаемую ткань, закрывающую лицо заложницы. Мешок медленно пополз вверх и почему-то остановился на уровне губ демонессы. Тянувший его с особым драматизмом вздохнул повторно. Когда его пальцы стащили мешок, то, что увидела баронесса, и то, что увидел ее освободитель, обоих потрясло, хотя каждый догадывался о том, что ему откроется.

– Неамара, – тихо произнес он, все еще не веря своим глазам.

Демонесса молча посмотрела на мужчину и на женщину чуть позади него. Злоба росла слишком быстро, чтобы ее можно было побороть. Если бы это были незнакомцы, таких эмоций она не испытывала бы, но тут ситуация складывалась иначе. Перед воительницей стояли грехи, которые всплывали в ее мыслях каждый день. Неамара никак не ожидала увидеть их двоих, да еще и вместе. Вот куда он так охотно сбежал и пропал без вести. Мужчина оказался бывшим советником Темного Владыки, талантливым эльфом-некромантом и представителем Алчности. Америус ничуть не изменился, только теперь предпочитал убирать белые пряди назад. Он сменил магическое одеяние, но совсем не отказался от черного цвета. В его легкой броне были заметны изменения: теперь на оплечьях блестели длинные перья, а глянцевый нагрудник был выполнен из дубленой кожи. Облик Шивы – горгоны, которую когда-то Неамаре довелось спасти из рабства, – не претерпел никаких перемен. Разве что в змеиных глазах теперь был виден внутренний покой, а не привычная для представителей Зависти агрессия. Спустя секунду хорошо знакомый баронессе маг наклонился к ее опутанным веревкой ногам.

– Ты уверен? – с сомнением спросила Шива.

– Мы не можем ее держать как заложницу, – удивился ее недоверчивости Америус. Маг не видел угрозы в бывшей боевой подруге и усердно боролся с хитроумными узлами.

Демонесса, которая все это время молчала, наконец почувствовала свободу. Она размяла онемевшие ноги. Когда Америус поднялся в полный рост, чтобы развязать путы на запястьях, его помощь уже не потребовалась. Неамара резко выбросила давно освободившиеся руки вперед и напугала своего освободителя. Америус подался назад. Огненная воительница вскочила с места. Крылья расправились, как хвост кристаллитового павлина, готовящегося атаковать. Она остановилась перед эльфом, с презрением смотря в его глаза.

«Заметно осмелел негодяй. Впервые не опускает свой бесстыжий взгляд», – подумала Неамара.

«Что она задумала? Хочет убить меня? Точно, хочет убить меня…» – размышлял Америус.

Шива с интересом наблюдала за ними. Темный маг ожидал, что Неамара скажет о нем что-то гадкое, перед тем как свернет ему шею, но ошибся. Прозвучал громкий увесистый шлепок. От мощной оплеухи голова мага дернулась влево. След от пятерни с тонкими длинными пальцами проявлялся на щеке все ярче. В удар были вложены вся ее сила и невысказанные обиды. Повернув голову в исходное положение, он с натугой выдавил из горла единственное слово:

– Заслуженно.

Исполнив свой каприз, баронесса оглядела помещение – ее зрение наконец-то обрело четкость. Цельный сероватый фон напомнил о встречающемся повсюду за последние дни рельефе. Кости. Окаменевшие останки образовали комнату без окон. Округлый арочный потолок плавно переходил в стены, а между стенами и полом была четкая граница. Несколько колонн поддерживали потолок, предотвращая его обрушение.

– Неамара, позволь мне объясниться. Я…

– Лучше помолчи, пока я не совершила с тобой нечто ужасное! Я не желаю выслушивать твои нелепые оправдания.

– Я понимаю, что…

– Ни черта ты не понимаешь!

Америус потупил взгляд.

– Будет лучше, если мы сделаем вид, будто и вовсе не знакомы. Никаких возвращений к прошлому, ясно?

Он промолчал, и рассерженная демонесса добавила:

– И это не значит, что мы начнем общение с чистого листа. Забудь об этом!

Представительница Гордыни по привычке воспринимала их как союзников и совсем позабыла, что теперь все могло быть иначе. Она уже выстроила себе характер отношений с Америусом на неопределенное будущее.

– Где мы? – Неамара решила задать более уместный вопрос.

– Конкретно это что-то вроде узилища, – отозвалась Шива. Неамара хотела услышать ответ именно из ее уст, так как от темного мага намеренно отвернулась.

– Это я поняла. Я о другом, ты догадываешься. – Огненная воительница сделала несколько шагов навстречу горгоне.

– Тебе стоит увидеть все своими глазами, – произнесла Шива. – Обзорную экскурсию проведет Америус.

– Может, лучше ты? – с надеждой в голосе попросила она горгону.

– У меня есть и другие дела. – Она кивнула некроманту и вышла из комнаты, делая вид, что торопится, или же действительно спешила уйти.

Постылый экскурсовод, который достался освобожденной пленнице, к ее превеликому сожалению, обогнул застывшую на месте баронессу и сказал:

– Следуй за мной.

Америус переступил через порог, придерживая дверь, и представительница Гордыни покинула свою одиночную камеру. По сторонам костяного коридора с таким же полукруглым потолком находились двери, усиленные металлическим каркасом. Шива сказала правду – здесь держали заключенных. Демонессе показалось, что каморки пустуют, или пленники, как недавно и она сама, находятся без сознания. Впрочем, какое ей до них дело, она задумалась о другом. Неамару мучил вопрос, что ждет ее снаружи. Ради чего ее хорошо знакомые грехи променяли все, чтобы стать отшельниками в неблагоприятных для жизни землях? Впереди прогремела открывающаяся решетчатая дверь. Широко ее распахнув, темный маг остановился.

– Добро пожаловать в Бастион свободы! – объявил Америус.

Неамара шагнула к деревянному ограждению и остановилась, стиснув пальцами перила из грубого необработанного бруса. Она словно пыталась удержаться за хвост некой божественной птицы как за подтверждение того, что она существует и это не обман зрения. Ведь то, что предстало перед баронессой с этой высоты, было за гранью ее ожиданий – огромный шумный город, запрятанный среди гор. Оазис среди мертвой пустыни. Заповедная лагуна, местонахождение которой известно лишь посвященным. Даэтрен был уверен, что за его спиной построен лагерь, но никак не новый мир, живущий по собственным правилам. От такого невероятного открытия сердце демонессы бешено заколотилось и было готово вконец вырваться из груди, но тут из самого центра Бастиона свободы извергся величавый гейзер. Неамара подскочила на месте, уверенная, что сейчас новый мир падет раньше своего часа, став жертвой не опустошительного набега тирана, а природного катаклизма.

– Все хорошо, – прозвучал умиротворяющий голос Америуса. – Благодаря этому гейзеру живет весь Бастион. Вода пресная и холодная. Он дает нам самое необходимое. Присмотрись.

Воительница внимательно его слушала, но не отвечала. А он ее не торопил, понимая, что к такому необходимо привыкнуть. Неамара, как и сказал эльф, присмотрелась. Природный фонтан уже перестал бить и спрятался под землю. Вокруг него был уложен высокий бордюр, благодаря которому в круглом бассейне скапливалась вода. К нему приблизилась женщина из рода Зависти с пустым ведром.

– Видишь? – улыбнулся маг.

Но глаза демонессы уже давно знакомились с другими частями города. В окольцованном горными хребтами крупном поселении смешались все культуры. Строительство шло полным ходом. Прямо внутри костяных гор выдалбливались, вытесывались и бережно шлифовались жилища и помещения другого назначения. Окна в этих постройках кое-где были в четыре яруса. Несомненно, город находился в самом начале своего развития. Казался нелепым, нагроможденным, но таким непринужденным… Одним словом, свободным. Помимо горных убежищ, кое-где были выстроены характерные для френзисской архитектуры простенькие двухэтажные домики из дерева. С ними соседствовали шалаши, обросшие мхом и вьющимися растениями. В таких хижинах жили выходцы из племен Зависти, которые до сих пор не могли разорвать свою прочную связь с природой. Как наглядный пример культурного слияния, всепоглощающий плющ перебрался с шалаша на примыкающий к нему дом, и владелец не сорвал его, а с интересом созерцал темпы его интенсивного роста. Немного понаблюдав за поведением местных жителей, Неамара заметила, что в их отношениях нет напряженности. Уныние и Блуд общались наравне друг с другом, находили общий язык. Отпрыска Распутства не раздражало медлительное словоизлияние товарища, как и порывистая речь гуляки лишь положительно сказывалась на меланхоличной натуре собеседника. Недалеко от них представитель Гнева помогал довезти тележку с провизией щуплой на вид горгоне и делал это явно по собственному желанию. Сидящая за столом под навесом компания из пяти разных грехов передавала друг другу курительную трубку. В перерывах между затяжками велись задушевные беседы. Это было лишь то, что успело попасть в поле зрения Неамары.

«Здесь наша семерка больше не являлась бы чем-то особенным», – задумалась демонесса и даже немного расстроилась.

– Может, спустимся вниз? – ненавязчиво предложил Америус.

Баронесса искоса взглянула на него. Настала ее очередь прятать глаза, тем самым соблюдая дистанцию с бессовестным обманщиком. «Никаких ложных надежд, пусть и не мечтает!»

– Идем, – заявила она с неприступным видом.

Высеченная прямо в горной породе лестница вела со второго этажа на первый. Неамара запрокинула лицо вверх, пытаясь увидеть вершину этой горы, но ее голова вмиг закружилась. Возможно, причиной тому был побочный эффект внушительной дозы снотворного, попавшей в тело со стрелой. Молнии, ударившие несколько раз в интересующую ее точку, свидетельствовали о том, что костяной апогей достигает невероятной высоты.

– Почему именно Бастион свободы? – спросила она, осматривая другие зубчатые гребни.

– Из-за пяти углов. Ну а если точнее, из-за пяти горных вершин. Город защищен со всех сторон, кроме единственного прохода. И чем же не Бастион? – задал эльф риторический вопрос.

Неамара оказалась в шумной сутолоке, и другие вопросы тут же вылетели из ее головы. Она была не готова к такой плотной толпе, ей оставалось только ухватиться за рукав экскурсовода, чтобы не потерять его из виду. Пришлось временно позабыть об обидах.

– Да, – понимающе протянул Америус. – К концу дня будет поспокойнее. За последнее время появилось много новых поселенцев, и их негде даже разместить. Но эту проблему решают.

Жители Бастиона свободы устроили толкотню, в которой уберечься оказалось совсем непросто. Доставляемые на место возведения новых жилищ строительные материалы еще больше усложняли маневрирование. В результате чего пара, непричастная к местным работам, чуть не лишилась голов из-за решения двух минотавров резко поменять маршрут. Толстое бревно пронеслось над их макушками, и если бы не реакция Неамары, то в лучшем случае для обоих это обернулось бы легким сотрясением.

– Спасибо… – выпрямившись, выдохнул Америус. – Еще бы чуть-чуть…

Неамара хваталась за рукав мага, и каждый раз в ее пальцах оставалась пара перьев из его оплечника. Один раз она так рванула за предплечье, что чуть не стянула с него верх магического одеяния.

«Не за что, – про себя сказала воительница. – Будь я пожестче, не стала бы препятствовать такому воздаянию», – кровожадно сощурилась она, представляя этот сладостный момент.

Когда опасность миновала, Неамара оглядела жителей Бастиона свободы и, к своему удивлению, заметила среди них и сородичей. Их было немного, по пальцам пересчитать, но все-таки они являлись полноправными горожанами. О том, что все трепещут и расстилаются при виде Гордынь, здесь можно было позабыть. В этом месте отсутствовало деление на касты. Демоны наравне со всеми занимались тяжелым физическим трудом. Никакой иерархии, чистое равноправие. Воительнице не верилось, что такое вообще могло быть в Темном мире. По ее мнению, такое единство было обречено на провал. Америус тем временем крутил в разные стороны головой, едва успевая отвечать в этом потоке на все адресованные ему приветствия. Его тут явно ценили и уважали, а он, несмотря на свое положение, все так же скромно улыбался. «Хоть что-то не изменилось…» – подумала Неамара.

Маг сипло закашлялся, когда заметил, как внимательно демонесса за ним наблюдает.

– Может, у тебя есть какие-нибудь вопросы? – спросил он Неамару, пытаясь отвлечь ее от пристального изучения своей застенчивой персоны.

– Что стало с теми четырьмя демонами, которые были со мной, но пришли чуть раньше меня? – озвучила она давно беспокоившую ее мысль.

– Думаю, их уже нет в живых, учитывая то, как тут обходятся с вражескими разведчиками.

Неамару нисколько не потрясла эта новость, и уж точно горевать по ним она не собиралась.

– Тогда почему я, в отличие от них, жива?

– По случайному стечению обстоятельств или же по задумке Всевышнего, – пожал плечами Америус. – К счастью, в эту ночь возглавляла караульную смену Шива. Она тебя и узнала.

«Шива… не так уж она и ядовита, как хочет казаться, – задумалась Неамара. – Она отплатила мне той же монетой, что когда-то и я ей».

– Я так поняла, ваши лучники стреляют на поражение. Тогда как вы различаете, кто потенциальный житель, а кто враг?

– Поселение закрытое, о нем знают немногие. – Америус на секунду умолк, когда возникла очередная заминка в движении. – И чаще всего сюда заявляются по наводке те, за кого кто-то из наших заранее поручился, или же мы сами кого-то лично приводим. В общем, о таких личностях нас ставят в известность.

– Мои клинки… – резко всплыла в памяти Неамары самая важная утрата. – Они были у тех демонов. Есть вероятность, что их сохранили?

– Есть, – уверенно произнес Америус в ответ. – Наше оснащение оставляет желать лучшего, поэтому мы не брезгуем пользоваться чужим добром. Но как твои клинки…

Маг не договорил. Раздался громкий голос, взывающий его по имени.

– Америус, мы тебя повсюду ищем! – выкрикнул один из представителей Блуда, тащивший под руку вместе с сородичем другого покалеченного черта.

– Ай! Ох! Полегче! – мучительно протянул пострадавший, когда его товарищи заторопились к магу.

Америус неуклюже лавировал среди толпы, устремившись к ним навстречу. Неамаре он указал жестом чуть-чуть подождать.

– Вескель сломал ногу, – пояснил подозвавший эльфа черт.

Америус устало вздохнул, закатив глаза:

– Опять?

– Опять, – подтвердил все тот же парень из группы подмоги.

– Очередная попытка перепрыгнуть с крыши на крышу на спор? – укоризненным тоном предположил Америус.

– В этот раз просто ногу неудачно поставил. Увидел переростка в «Некрополе» и так драпанул в нашу сторону, что сам поломался.

– На ровном месте! – впервые подал голос второй черт. – Вот что делает страх!

– Уф. Может, вы лучше мне поможете? – недовольно проворчал раненый.

«Парень еще ловчее меня», – про себя посмеялся Америус, но вслух сказал со всей серьезностью:

– Несите его в лазарет.

– Но он стонет так уже несколько часов. Мы тащили его издалека. Помоги уж, будь добр, – молил его один из товарищей раненого черта.

– Ничего. Подождет, – с удивительным спокойствием произнес маг. – Скоро будет как новенький. Тем более у меня нет с собой посоха. Уж что-что, а перелом голыми руками я вылечить не смогу.

– Эх, ладно… – расстроенно пробормотал один из помогавших и, собравшись с силами, гаркнул в полный голос: – Ну-ка, Кайрет, взяли!

Черти медленно побрели к лазарету, а Америус подался в противоположную сторону.

– Слева от нас сейчас виден единственный вход в Бастион свободы.

Неамара попыталась рассмотреть его сквозь мелькающие силуэты. В единственном просвете между горами были возведены каменные башни, которые вплотную прилегали к отшлифованным вручную костяным стенам. Опущенные тяжелые ворота между ними замыкали неприступную крепость, защищая жителей от нежеланных гостей. Строительные леса вокруг башен еще не убрали. По всей видимости, работы подходили к концу.

– Все силы сейчас брошены на другое, поэтому временно перестали насыпать земляной вал и устанавливать подъемный мост, – пояснил Америус.

– Получается, город находится за ущельем? – поинтересовалась демонесса.

– Совершенно верно. Бастион свободы находится в идеальном укрытии. И даже если его каким-то образом обнаруживают, за всеми непрошеными гостями ведется постоянная слежка. Вдоль всего ущелья с двух сторон проточены длинные коридоры, в которых дежурят группы дозорных. Смею заметить, мимо их бдительного взора не проскользнула и ты.

«К обустройству тут подошли серьезно. И неудивительно, что никто не мог найти это место. Но как же его нашли Шива и Америус?»

– Значит, тебя пленила идея свободы и равенства? – издалека начала Неамара.

– Не сразу. Я скитался из одного поселения в другое. Нигде не мог осесть. Сам не понимал, что ищу, но точно осознавал, что к прошлому не вернусь. Останавливался где приходилось. Не задерживался дольше одной ночи. Искал подработки. Благо работа для целителя везде найдется. Так продолжалось долго, пока однажды недалеко от Френзиса я не столкнулся с разбойниками на тракте. Трое чертей пытались ограбить караванщика, и я вступился за него, убив любителей легкой наживы. Мы разговорились с ним, и я поведал, что нахожусь в поиске жилья и заработка. Караванщик задал пару странных вопросов, больше желая узнать о моих моральных и политических воззрениях. Я честно ответил на них, а он предложил мне последовать за ним. Сказал, что такие, как я, позарез нужны там, куда он направляется. Я, недолго думая, согласился. И вот я здесь, – эльф широко развел руками. – Думал, что найду тут временный заработок, а обрел смысл существования.

– А Шива?

– Шива оказалась тут задолго до моего прихода, – коротко, не вдаваясь в подробности, ответил Америус. Легкая улыбка промелькнула на его тонких губах. – Удивительно, как судьба играет с нами. Вновь переплетает наши жизненные нити. Мы снова оказались в одной лодке.

– Это мы еще посмотрим, – едва слышно проворчала Неамара.

Темный маг на это хмыкнул, а демонесса удивленно выгнула бровь, услышав его странную реакцию:

– Хочешь сказать, что у меня нет выбора?

– Выбор есть всегда, – выдал он оптимистично.

– То есть если я захочу уйти…

– …то я не смогу противиться твоей воле и попытаюсь любыми способами вывести тебя из города, а уже на следующий день поплачусь за это своей жизнью, – бесстрастно произнес эльф.

– Хочешь сыграть на моих давно умерших чувствах? – с равнодушием в голосе спросила баронесса.

– Вовсе нет. Я и так выиграл у смерти в карты, отсрочив свой финал. Пора и честь знать.

– И это ваше свободное государство? Смертный приговор? – явный скепсис слышался в ее недовольном тоне. – Почему не изгнание? Если будете повторять за другими неидеальными государствами, то вряд ли что-то измените.

Наконец улицы стали менее оживленными, давка исчезла, и, как потом поняла Неамара, многолюдно было по большей части лишь в низине. Америус же увлекал ее наверх. Им предстояло подняться в ту часть города, которая находилась на склоне.

– Дело в другом, – ответил маг. – Я отпустил бы разведчицу, прекрасно понимая, что это навлечет на всех беду. Никто бы не оставил предателя безнаказанным. Даже самые благочестивые благодетели. – Америус, запыхавшийся после резвого подъема, вдруг сменил тему: – Кстати, мы немного отклонились от экскурсионной программы. Это работа местного скульптора. Называется «Греховное сращение», – он указал демонессе, куда необходимо обратить свой взгляд, чтобы ознакомиться с достопримечательностью. – Будто вдохновился нашими подвигами и изобразил творения Сагелиоса в своем видении, – добавил он с еле уловимой ироничной интонацией.

Трехметровое изваяние женского пола позаимствовало внешние особенности у семи существующих грехов: бычьи ноги, блудный остроконечный хвост, крыло от Гордыни и четыре паучьих лапы вместо второго крыла, эльфийские уши, змеиные волосы и развевающийся плащ, который, скорее всего, символизировал Уныние.

«Еще одно заявление о равенстве. Выглядит жутковато, но смысл передает», – заговорил в голове баронессы внутренний критик.

– Теперь ты все знаешь. – Америус притормозил, повернувшись к Неамаре. – Хорошо подумай, готова ли ты вступить в наши ряды. Только если все-таки надумаешь сбежать, сообщи об этом мне, – искренне посоветовал ей маг. – А сейчас, после таких потрясений, тебе стоит отвлечься на что-то более медитативное и приятное, например можно пообедать. Уверен, ты сильно проголодалась.

Неамара заглянула ему за спину, из-за которой доносились многоголосие вперемешку с глухим стуком деревянной посуды. Забитое грехами заведение было местной харчевней. В прорубленной прямо внутри горы забегаловке с трудом можно было отыскать свободный стол. Уличные места тоже не пустовали. Миновав их, некромант остановился недалеко от входной двери, рядом с которой стоял конопатый представитель Блуда, пожевывающий горсть неочищенных семян. При появлении мага черт сразу отлип от стены харчевни и заметно приосанился.

– Америус! Чем обязан? – выплюнув шелуху на землю, глумливо поприветствовал его неотесанный мужлан.

Эльф посмотрел на учиненный им вокруг бардак, но промолчал, проявляя чрезвычайную терпимость, на которой только и строилась новая держава.

– Это Орвил, – представил Америус черта баронессе. – Он составит тебе компанию на время, пока меня не будет.

– Я? Мое дело следить в округе за порядком, – сдвинул тот брови, чтобы придать себе более значительный вид.

– Я заметил, – маг выразительно посмотрел на мелкое крошево под ногами. – Это дело будет поважнее. Ее зовут Неамара. Позаботься о том, чтобы ее как следует накормили. Купи и себе что-нибудь прохладительное.

– О, с этого и надо было начинать! – обрадовался черт, спешно вытирая грязные пальцы о безрукавку, из-под которой выглядывала россыпь темно-коричневых веснушек на его теле.

– Только без шумных компаний! Не пугай нашу гостью раньше времени, – предупредил представителя Блуда Америус и передал ему деньги, вытащив из мошны на поясе. – А я присоединюсь к вам позже. Надо поставить на ноги того недотепу. Уверен, в лазарете и без него накопилось раненых, пока меня не было. – Закончив на этом, маг сразу ушел, и баронесса даже не успела возразить.

– Тогда гульнем на славу! – воодушевленно воскликнул Орвил, подсчитывая монеты в своей ладони. – Что предпочитаете: мясо тогреля, тушенное с грибами, или овощной крем-суп? Разнообразием, к сожалению, меню сейчас не блещет.

Если бы она находилась в Демефисе, то отказалась бы от всего предложенного. Но сейчас Неамара была готова съесть что угодно, даже мясо тогреля в сыром виде. «Главное, выбрать что-то посытнее!» – заявил приказным тоном ноющий живот Неамары.

– Тушеное мясо, – озвучила его волю баронесса.

– Хороший выбор! – Черт махнул головой, приглашая девушку войти внутрь. – Жесткое, правда, но вполне съедобное. Запасы еды сильно истощились. И с охотой сейчас туго. Надеемся, что скоро с этим станет проще, – говорил без умолку Орвил и параллельно искал, куда бы им приземлиться.

К этому времени все места в забегаловке были заняты. Пока они болтали на улице, внутрь успело просочиться немало посетителей. Черт растерялся, но к задаче подбора достойной компании подошел серьезно. Стол на шесть персон около окна, за которым пустовало три места, показался ему самым подходящим. Он вновь дернул головой, чтобы доверенное ему лицо не отставало.

– Ребята, поприветствуйте нашу гостью. Неамара, – нависнув над сидящими, представил ее Орвил.

Трое грехов повернулись на его голос, и статная крылатая фигура заставила их внезапно онеметь. С напряженным вниманием они начали изучать ее, как и большинство находившихся в зале. Все-таки грех Гордыни редко становился частью свободного движения бунтарей, объединенных несправедливо выпавшим жребием судьбы. У всех был один вопрос: «Что же тут забыла демонесса, у ног которой Темный мир лежит прямо с перерождения?»

Неамара решила поскорее занять место, сев спиной к самой оживленной части зала. Ее соседом оказался представитель Уныния, чья прическа походила на полупрозрачный пух. Постоянный ветер, вечный спутник их расы, пружинил его всклокоченную шевелюру как заливное, отчего аппетит баронессы разыгрался не на шутку. «Столь странные ассоциации приходят от затяжного голода, не иначе», – испугалась демонесса своему нездоровому воображению.

– Представишь своих друзей? – спросила она у своего спутника.

– И правда. Где ж мои манеры… – виновато протянул только что усевшийся Орвил. – Это Финдар.

– Рад знакомству! – сказал молоденький представитель Блуда с высоким заливистым голосом. – К слову, это я выпустил в вас ту стрелу.

– Спасибо, что предупредил… – недовольно прогудела Неамара.

– Мстить хоть не будете? – хохотнул он и зачерпнул ложкой остатки овощного супа.

Орвил продолжил озвучивать имена сидящих рядом:

– Арах.

– Рыженькая… да еще и породистая. Все как я люблю! – с интересом оглядывая ее, облизнулся упитанный представитель Чревоугодия.

– Ага. Только смотри в порыве бешеной симпатии не съешь ее, а то Америус в отместку нас иссушит досуха, как ты осушил сидр, – смекнул о его грязных мыслишках черт, временно отвечающий за неприкосновенность баронессы. – И Тас.

Тасом звали парнишку-призрака, сидевшего по правую сторону от Неамары. Грех Уныния задумчиво смотрел в окно и совсем не планировал возвращаться к реальной жизни и тем более завязывать новые знакомства.

– Он, как вы поняли, предпочитает молчать, – объяснил его неприветливое поведение Орвил. – Что пить будете? Сидр, морс или воду? – поторопился спросить у Неамары черт, увидев приближающуюся к ним официантку.

Баронесса выбрала морс.

– Чего изволите? – суетливо поинтересовалась официантка.

– Дорогуша, – елейным тоном произнес представитель Блуда. – Демонесса будет тушеное мясо с грибами и морс, а я сидр.

– Мне можно тоже повторить! – тряся опустевшим стаканом, крикнул Арах уже вслед убегающей официантке.

Паук понадеялся, что его услышали, ибо в горле, судя по хриплому звучанию, уже давно пересохло. У Чревоугодий жажда, как, впрочем, и голод росли быстрее, чем у других, по понятной на то причине.

– Неамара, так? – переспросил Арах, но она даже не удостоила его кивком. – Хотите, я вам поподробнее расскажу и покажу, что здесь к чему? Познакомлю с нужными грехами. А если пожелаете, могу и приютить в своем доме. Места у меня предостаточно.

– У нее уже есть покровитель, и уж куда солиднее, чем твоя ненасытная харя! – рьяно защищал честь новой знакомой Орвил. – Сбавь обороты! Гордыня тебе не по зубам.

– Знаешь ли, за такое и врезать можно! – пересохшее горло превратило крик Араха в трескучее шипение. – Да и мне казалось, что мы живем в обществе, свободном от стереотипов. А значит, я волен строить отношения с кем пожелаю, не задумываясь о расовых различиях.

– Благодарю за предложение, но мне не нужен покровитель ни в лице Америуса, ни в лице кого-либо еще, – наконец ответила Неамара. – Орвил, и я в силах говорить сама за себя, когда обращаются ко мне. Негоже ругаться друзьям по всяким пустякам.

– Прошу прощения. Хотел как лучше, – заметно обескураженный ее словами черт извинился, почесывая голову от неловкости. В этот самый момент подоспел их заказ, и конфликт Орвила с товарищем загладился сам собой.

Черт тут же прильнул губами к принесенному сидру, и баронесса с таким же рвением взялась за деревянные столовые приборы.

– Эй! А как же… – огорченно развел руками Арах, проглотив остаток своей незаконченной речи. – Да и черт с этим сидром!

– Не забываем о главной причине нашего пребывания в Мире Тьмы – об искуплении, – рассмеялся Орвил и вновь глотнул на зависть другу холодненький шипящий напиток. – Один не залитый в тебя стакан убережет твою душу от разложения.

– Ты лучше за своим разложением следи! – Гром, раздавшийся из приоткрытого окна, усилил ненависть, с которой это выпалил представитель Чревоугодия. Кажется, у них не бывало и дня без ссоры.

На удивление, на гневную реплику Араха ответа не последовало, и на время трапезы воцарилась столь желаемая Неамарой тишина. Демонесса даже забыла о существовании своего безучастного соседа и вспомнила о нем, лишь когда потянулась за тканевыми салфетками. Тас хотел услужить ей, но медлительный нрав паренька вновь подкачал. Когда его рука только выглянула из-под стола, девушка уже успела вытереть рот. Съеденное за пару минут Неамарой, казалось, совсем не заглушило чувство голода. Но этот малозначительный дискомфорт уже отошел на второй план. Теперь первостепенной проблемой стала сосущая душевная боль. В одночасье она лишилась всего: и имения, и титула, и родины, и даже себя.

«Кто я теперь?» – задалась вопросом потерянная девушка, резко осознавшая свое критическое положение.

– Как дела во владениях Гордыни? – раздалось слева от огненной воительницы.

Она перевела взгляд с пустой тарелки на говорящего.

– Мне нужно кое над чем поразмыслить, – отрешенно ответила Неамара.

– Да… – понимающе кивнул Орвил. – Конечно. Присоединяйтесь к нашему мыслителю по соседству.

Насколько долго Неамара погрузилась в свои мысли, было ведомо только сидящим с ней за одним столом. Сама она затерялась в круговороте предположений, сводящихся к одному – удручающей перспективе. Из этого падения куда-то в беспросветную, не имеющую конца бездну ее вытянул до боли знакомый голос.

– Я же просил… – недовольно протянул Америус.

– Мест не было, ты же сам видел. – Черт огляделся, но, как назло, наткнулся на целых два освободившихся стола.

– Орвил говорит правду, – заступилась за него Неамара. – Он подобрал мне отличную компанию. Я сыта. И он все это время проявлял ко мне чрезмерные любезность и внимание. Да и к чему вся эта излишняя опека?

– Что ж, спасибо, Орвил. Мы пойдем. – Эльф притворился, будто ничего не слышал.

Простившись с новыми знакомыми, Неамара устремилась за Америусом, который куда-то явно опять спешил.

– Ты приняла решение? – спросил он, остановившись чуть в стороне от харчевни, и повернулся к ней с выжидающим видом.

– Ты же прекрасно понимаешь, что меня там уже никто не ждет, – возбужденно ответила она. – Меня послали сюда не просто так, а чтобы от меня избавиться.

– Понимаю, – он сочувствующе прикрыл глаза. Его рука сама собой потянулась к воительнице с намерением утешить ее, но маг мгновенно пресек этот непроизвольный жест, который она все равно отвергла бы. Вместо этого он на выдохе произнес: – Но давай искать в этом и плюсы. Все не так уж плохо для тебя сложилось. И раз ты теперь здесь, у нас по плану еще встреча с Зейшабом.

– Встреча с Зейшабом? – повторила за ним Неамара. – Только при чем тут я?

– Зейшаб пожелал, чтобы ты присутствовала. Медлить нельзя, встреча начнется с минуты на минуту. – Америус повернулся к Неамаре спиной и вновь ускорил шаг.

– Кто такой этот Зейшаб? – поинтересовалась демонесса.

– Он предпочитает, чтобы его называли куратором или попечителем. Я же считаю его нашим лидером. – Неамара отметила, с каким воодушевлением маг говорил о нем. – Зейшаб – основатель Бастиона свободы. Грех чистых и высоких помыслов. Редкое явление, вдохновившее многих на борьбу за перемены.

– Интересно… – задумчиво произнесла Неамара.

– Зал совета совсем недалеко. Осталось…

Что именно осталось, воительнице было не суждено узнать. С громкими криками в их разговор встрял черный ворон, усевшийся на плечо хозяина. Свистящий вихрь, созданный взмахами крыльев, утих вместе с его докучливым карканьем.

– Вейл! – приятно удивилась появлению птицы демонесса.

– Рыжая бестия! – радостно воскликнул ворон. – А я ведь предвещал, что вы наиграетесь с сердцем моего недальновидного спонсора и пропадете.

– Вейл… – неодобрительно протянул Америус.

«Кто еще с чьим сердцем наигрался…» – пробормотала про себя Неамара.

– Но я рад, что вы передумали, – добавил ворон. – На его траурную рожу уже невозможно было смотреть.

– Умолкни! – нервно сказал ему эльф и фальшиво заулыбался, издав нервный смешок.

– Честное слово! – не останавливался говорливый питомец мага. – Он замучил меня просьбами. Загонял меня, будто своего раба, мотаться то в Демефис, то сюда.

– Последнее предупреждение, или останешься без своих лакомств! – пригрозил ему побагровевший некромант.

– Так я и ничего такого не сказал. Ну, еще свидимся! – произнес воительнице Вейл и упорхнул прочь.

Маг проводил ворона возмущенным взглядом.

– Вредная птица. Ни в какую не поддается обучению и малейшей дисциплине. Впитывает из уроков лишь то, что пожелает, – вздохнул некромант, томно обращая глаза к затянутому грозовыми тучами небу.

– Все мы такие… – усмехнулась Неамара, продолжая идти за магом после столь неожиданно приятной остановки.

Глава 3

Когда Неамара очутилась в совещательном зале, он показался ей необычным из-за полного отсутствия углов. Зал был круглым, с колоннами и сводчатым потолком. Даже монументальный стол, выполненный из обтесанных древних ископаемых, копировал плавные контуры помещения. Прямо из пола в зале совета произрастали семь костяных кресел. Сдвинуть их было невозможно, впрочем, как и сам стол: все они были заранее спроектированы и вытесаны вместе с залом. Неамара знала, что такое число мест было выбрано неспроста, с надеждой, что когда-то на них будут сидеть и защищать взгляды своего народа представители каждой из семи рас. Пока же было занято всего два кресла, еще на двух разместились Америус и Неамара. «Может, Америус и постоянный член совета, кто знает?» – размышляла воительница. Задумку с обтекаемыми очертаниями демонесса тоже поняла: форма стола должна подчеркнуть равное положение всех сидящих за ним. Все тут заявляло о главной идее их движения – свободе, силе народного суверенитета и единстве греховных рас. «До чего же наивная, несбыточная мечта…» – ухмыльнулась Неамара и тут же напряглась, подумав, что ее скептическое отношение могло отразиться на лице.

– Неамара! Рады, что ты все-таки решила присоединиться к нам, – слегка шипящая, но дружелюбная речь принадлежала мужчине из рода Зависти. Он привстал со своего места, чтобы поприветствовать демонессу, и тут же опустился обратно в кресло. Похоже, это и был Зейшаб, о котором так положительно отзывался Америус. Мужчина произвел не меньшее впечатление на демонессу, чем этот зал: он был высоким, крепкого телосложения, а что самое примечательное – редкого окраса, таких, как он, называли альбиносами. Белая чешуя с едва заметным бежево-золотистым оттенком лоснилась в приглушенном свете. Глаза были бледно-кремовыми под стать его коже. Такому яркому представителю Зависти было сложно затеряться среди грешников. Изгой с перерождения. Как и его броский образ, такими же оказались и его взгляды. Часть змей на голове Зейшаба отсутствовала – была обрублена с левой стороны. Бунтарь явно не избегал драк и умело владел не только словом, но и магическим диском. Одетый в тунику своего племени на одно плечо, он идеально смотрелся рядом с Шивой. Что до горгоны… Неамара не сразу ее узнала. Стоящая у одной из колонн, она взирала на лидера с не меньшим восхищением, чем Америус. Такой демонесса никогда ее не видела – спокойной, одухотворенной. «Что вообще тут со всеми происходит?! Что это за секта, меняющая даже самых своенравных грехов?!»

– Можно же на ты? – вновь заговорил широко улыбнувшийся Зейшаб, словно читая ее мысли. – Мы тут с первых дней пытаемся бороться с иерархией, заложенной в наши головы. – Лидер Бастиона указал на коренастого представителя Блуда с длинной бородкой и взглядом пройдохи: – Это Годвут, прошу любить и жаловать. А с Шивой вы уже знакомы.

Неамара бросила на нее мимолетный взгляд. Услышав свое имя, горгона не шевельнулась.

– Пока таким небольшим составом мы и решаем возникающие проблемы в Бастионе свободы. Но это временно, – добавил Зейшаб.

– Вы понимаете, в каком вы вообще положении? – Демонесса тревожно озирала лица собравшихся. – Даэтрен в скором времени нагрянет к вам, и совсем не с дружеским визитом. Он хочет снести вас с лица земли.

Лидер Бастиона лишь кивнул. Его спокойствие поразило Неамару и по непонятным ей причинам заставляло нервничать.

– И какой же ваш план?

– Нас слишком мало, чтобы дать отпор, – признался Зейшаб. – Один в поле не воин. Нам нужны надежные союзники. Те, кто будет готов поддержать наши идеи. Те, кто не побоится открыто выступить против Даэтрена.

– Вы так шутите, да? – Неамара еле сдержалась, чтобы не засмеяться. – Кто на это согласится? Кто отправится в самое пекло ради того, чтобы отстаивать ваш суверенитет?

– Вы этим и займетесь. Своим старым проверенным составом – вместе с Америусом и Шивой.

– Мы?! – шокированно повторила Неамара. – Не…

– Мне поведали, что ты умеешь налаживать связи, – перебил ее Зейшаб. – Ты отличный организатор, умеющий сплотить любой коллектив. И слышал это не из одних уст. А значит, это уже не субъективная оценка. Ты готова пойти на риск ради достижения цели. Самоотверженно защищаешь своих. Кажется, именно тебя мы и ждали. Мы наконец нашли достойного кандидата, который возглавит поиск союзников.

– Мне кажется, многое обо мне преувеличено. – Демонесса покачала головой.

– Отрицание своих хороших качеств и непринятие похвалы – это путь к искуплению гордыни. Еще одно подтверждение, что я не ошибаюсь.

– Ты знал об этом? – зыркнула на Америуса Неамара.

– Нет! – Маг вскинул руки в защитном жесте. – Честное слово, – под ее убийственным янтарным взглядом его голос дрогнул, будто шею стянула удавка.

– Давно пора заявить о себе, – уверенным тоном произнес лидер. – Больше тянуть нельзя. Какие же мы повстанцы, если до сих пор не выразили свою позицию открыто, верно?

– Ладно… – протянула Неамара, понимая, что опять попала в безвыходное положение, да и возвращаться ей попросту некуда. Как бы ни было сложно это признавать, та жизнь теперь осталась в прошлом. – Сколько у нас времени?

– Это больше к тебе вопрос. Как быстро Даэтрен спохватится и поймет, что с вашей группой что-то приключилось?

– Думаю, через четыре дня, не больше, – ответила Неамара. – Мы и так блуждали тут слишком долго.

– Какие могут быть его дальнейшие действия?

– Сложно сказать. Возможно, он пошлет еще одну разведгруппу. А может, отправит обычный поисковый отряд.

– Что ж, в любом случае нам надо спешить, – задумчиво проговорил лидер Бастиона. – Кто, на ваш взгляд, мог бы протянуть руку помощи? Есть ли потенциальные союзники?

После нескольких секунд полнейшей тишины Америус и Неамара синхронно произнесли:

– Вестники.

Грехи удивленно переглянулись. Демонесса недовольно нахмурилась, совсем не обрадовавшись такому единомыслию.

– Когда-то они обещали нам помочь. Даже обозначили себя союзниками. Думаю, с них можно начать, – объяснил темный маг.

– Услуга за услугу, – мысленно возвратившись к событиям прошлого, подтвердила Неамара.

– Отлично! Раз у вас появился план, на этом и завершим. – Зейшаб поднялся в полный рост, собираясь покинуть зал. – Вам надо выспаться и подготовиться к сложному путешествию. Все остальное обсудим, когда вы вернетесь из Френзиса.

– Не много ли доверия к чужаку? – Его позиция, взгляды на происходящее до сих пор не давали покоя Неамаре. – Да еще к тому, кто прибыл сюда изначально с вражеской целью?

Зейшаб улыбнулся так, как это делали старцы – приближающиеся к искуплению грехи, услышавшие простой житейский вопрос от недавно перерожденных:

– Посмотри на мою команду, на тех, кто входит сейчас в совет. У нас все выстроено на доверии. И пока этот риск оправдан. Это главное, чему мы здесь должны научиться, – доверять друг другу. Принимать всех, кто понял, что оступился, даже если мы когда-то занимали разные позиции.

Ответ показался Неамаре наивно-оптимистичным, и она драматично вздохнула, распустила волосы из тугого хвоста и устало произнесла:

– С вашими убеждениями вы либо действительно построите новый мир, либо разобьетесь о болезненную правду. С концами, прошу заметить…

* * *

– Это теперь твой дом. – Шива по-хозяйски разгуливала по просторной пещерной комнате, вытесанной в одной из гор. – Тут раньше жила охотница. Оно и заметно – везде чучела да шкуры. – Горгона погрузила пальцы в плотный кудрявый мех, укрывающий низкий подоконник. – К сожалению, она погибла. Она была ценной единицей в нашем обществе – главной добытчицей пропитания. Но ты хорошая ей замена, – на этой фразе она повернулась к Неамаре, с интересом оглядывающей свое новое жилище. После позолоты, изящных лепнин, бархатных обивок, вычурных скульптур и колонн все казалось ей слишком простым, аскетичным, варварским. Но было заметно, что прошлая обитательница пыталась преобразить это место, и, как показалось Неамаре, у нее это получилось, хоть и по-своему. Здесь было уютно. В распоряжении демонессы даже имелась кованая кровать. Конечно же, грубо выполненная, с изъянами, которые сразу бросались в глаза такой привыкшей к роскоши женщине, как новая постоялица пещерного пристанища.

– Спасибо, что проводила меня. Не хотелось снова оказаться в компании Америуса. – Неамара заговорила про темного мага, и на ее лице появилось невольное раздражение. – И спасибо за клинки. – Руки демонессы бережно притронулись к ощутимо потяжелевшим ножнам.

– Не за что, тем более они изначально принадлежали тебе, – кивнула Шива. – Я, пожалуй, пойду, а ты располагайся. Увидимся завтра.

Дверь за ней глухо захлопнулась. Неамару вдруг охватила тревога. Она была растеряна и, несмотря на появление в ее жизни старых друзей, чувствовала себя одиноко. Эти ощущения разрывали сердце, хотелось расплакаться из-за того, что всего за пару дней все, что она так долго строила, в одночасье развалилось. Благо стук в дверь, доносившийся откуда-то снизу, отвлек ее от удручающих мыслей. Неамара надавила на дверную ручку, готовая встретить кого-то из жителей Бастиона свободы, но вместо этого увидела набирающего высоту черного ворона. Опустив взгляд вниз, она сильно удивилась. Около порога лежал небольшой букет винно-красных цветов с запиской. Неамара нагнулась за ним и, выпрямившись, потянула за атласную ленту, чтобы раскрыть этот крохотный свиток. В нем была единственная короткая фраза, написанная старательным, каллиграфическим почерком. Надпись, сумевшая на мгновение развеять ее тоску:

«Прости меня».

Порок распутного сердца

Глава 4

Демонесса проснулась от упорного стука в окно. Первым, что она увидела, открыв глаза, оказалась висящая рогатая голова животного, которая тут же напомнила Неамаре о том, где она находится. Нехотя приподняв затылок с перьевой подушки, баронесса повернулась на все еще доносившийся звук. Сквозь плотное шероховатое стекло бутылочного цвета промелькнул виновник раннего подъема, который, заметив приближающуюся тень за окном, сразу улетел прочь. Спешно одевшись и захватив на ходу клинки, Неамара закрыла за собой дверь. На улице было непривычно тихо в сравнении со вчерашним днем. Встреча действительно намечалась еще до пробуждения города. Когда народное скопище не чинило препятствий, добираться из одной точки в другую было намного проще, поэтому демонесса оказалась у места встречи очень быстро. Световые отблески в полутьме, вызванные чередой молний, обводили хорошо узнаваемые силуэты. Около ворот ее ждали Америус и Шива. Раздался скрежет механизма, поднимавшего решетку, которая отделяла их от непредсказуемых Костяных хребтов.

– Как прошла первая ночь? – поинтересовалась Шива.

– Отлично. Спала как убитая. – Неамара глубоко вдохнула воздух и завела руки за спину, напоследок хорошо потянувшись.

– Приятно слышать. Теперь главное – не убиться наяву и вернуться обратно с хорошими вестями, – договорила Шива под скрип уходящих ввысь ворот.

Троица выбралась за пределы городских стен. Горгона махнула лучнику, мелькнувшему в крохотном окошке башни, и ворота сразу поехали вниз. Неамара еще не видела, как выглядел Бастион свободы с внешней стороны. Она стала вертеть головой и оборачиваться, из-за чего зашагала медленнее. Как и говорил Америус, ров вдоль укреплений был вырыт не до конца, поэтому их небольшой отряд успел перебраться по ровной земле, но вскоре ландшафт должен был полностью измениться, и единственным связующим звеном с городом останется подъемный мост. Демонесса ожидала увидеть крепостные стены, переходящие прямиком в ущелье, в итоге, как оказалось, за ними оставалось открытое обширное пространство, где можно было развести грандиозную бойню. Поэтому она спросила:

– Почему вы не сдвинули защитные сооружения к ущелью?

– Совет долго размышлял об этом, – откликнулся Америус. – Кто-то считал, как и ты, что так целесообразнее. Очевидная экономия на материалах и времени и, что важнее, полное отсутствие как такового поля битвы. Но другие увидели в этом просчет. Во-первых, ворота снесут несколькими толчками тарана. Вражеская армия окажется внутри Бастиона и перебьет все мирное население. Во-вторых, у наших не будет никаких преимуществ перед захватчиками. А традиционная крепостная стена дает много оборонительных возможностей, и самое эффективное из них – ров, наполненный раскаленным маслом, обычной водой или острыми кольями. Вдоль защитных укреплений и внутри прорубленных в горах коридоров разместятся лучники. Враги окажутся в кольце и на открытом пространстве будут на виду со всех сторон. В конце концов, население спрячется в самом городе, а за его границы выйдут лишь те грехи, которые умеют держать оружие в руках.

– Желательно отладить это до прихода нашего узурпатора. Иначе все труды будут напрасны, – приостановившись, беспокойно произнесла Неамара.

– Должны отладить, – уверенно сказал эльф и обратил свой взор на небо. – Вейл осмотрит окрестности, пока мы будем пробираться по ущелью.

Громко каркнув, черный ворон низко пролетел над их головами и затерялся в узком лабиринте за расщелиной. Трое грехов пересекли окостеневший пустырь, на котором, возможно, и решится судьба восставшего народа. А пока старые знакомые только сделали первый шажок к событиям будущего и исчезли в скальном разломе, ведущем к одному из десятков каньонов, что еще встретятся на их пути.

* * *

– Кстати, а кто теперь руководит Вестниками вместо Сайлеса? – вдруг всплыла в памяти демонессы некогда шокировавшая ее новость о том, что предводитель информаторов был отравлен.

– Насколько я понял со слов Блуда, поставляющего нам провизию, некий Вейрат, – ответил маг.

– И что он собой представляет? – вновь спросила Неамара.

– Понятия не имею, – пожал плечами Америус. – Говорят, он почти не выбирается из штаба, а если и выбирается, то мало кто может распознать его, потому что он всегда в капюшоне. Никто не знает, как он выглядит. Похоже, боится повторить судьбу Сайлеса.

– Хочется верить, что он будет так же адекватен, как и его предшественник, – с надеждой в голосе проговорила Неамара. – Не то мы вернемся с пустыми руками.

– Я бы не стал полагаться на этот продажный народ. Кхм… в большинстве случаев… – добавил он, осознав, что такие суждения не сходятся с образом мышления греха, поддерживающего идеологию мирового гражданства. – Но другие варианты кажутся мне еще хуже.

– И их нам тоже в свое время придется проверить, – поспешила напомнить ему демонесса.

Шива, до этой минуты не принимавшая участия в беседе, неожиданно заявила:

– У меня было видение этой ночью.

– Правда? – удивился эльф. – Их же не было с тех самых времен, когда ты решилась прыгнуть в пропасть по велению голосов, ведь так?

– Да… с тех пор они умолкли. А сейчас опять… И я никак не могу расшифровать их сообщение…

Внезапный подземный гул, за которым последовало землетрясение, вывел грехов из равновесия. Приземлившись на колени, темный маг и горгона застыли на месте. В отличие от Неамары, которая упрямо двигалась дальше, пользуясь своим расовым преимуществом – крыльями. Но полет по причине ограниченных возможностей Гордынь был слишком коротким, чтобы доставить ее до безопасной зоны. Она упала наземь. Предостерегающий крик эльфа утонул в оглушительном грохоте. Вновь отпрыгнув от зыбкой земли, которая только наращивала мощь своих колебаний, Неамара пролетела еще немного. Ее попытки спастись напоминали трепыхания пойманного в банку мотылька, бестолково бившегося о стекло. Третья ее попытка была короче двух прежних. Возросшая под нею гора умерила своеволие непочтительной чужеземки, не соблюдающей местные законы. Неамара беспомощно распласталась на костях. Толчки резко прекратились, и она расслышала голос мага.

– Неамара, ты лежишь на землекопе! Он чувствует вибрации, исходящие от тебя, и это его сердит! – воскликнул Америус, который теперь уверенно стоял на своих двоих вместе с Шивой.

Кажется, Неамара, того не осознавая, отвлекла подземное существо на себя.

– И что прикажешь делать? – спросила демонесса, с трудом приняв коленопреклоненную позу, в которой недавно были ее более осведомленные товарищи.

– Просто замри! – голос Америуса в ужасе дрожал.

– Боюсь, уже поздно… – прошипела Шива.

– Тс-с-с.

Подземный обитатель, находящийся прямо под воительницей, притих. Бугор, поднявший Неамару на несколько метров, не уменьшался, а значит, уползать он не собирался. Демонесса затаила дыхание и не шевелилась.

– Он не уходит… – прошептал эльф. – Это его игра, стиль охоты… Ждет, когда она вновь шевельнется.

– Землекоп ее не отпустит, – еле слышно произнесла Шива.

Америус нервно прикусил губу, а после поведал горгоне свой план:

– Шива, мы должны приманить его. Твой камень нам в этом поможет. Землекоп должен переметнуться на шум.

– Ты сошел с ума, гахдаешгар! – громким шепотом возмутилась представительница Зависти.

– Давно я не слышал этого из твоих уст…

– Сейчас совсем другие ставки!

– По-моему, те же самые.

– Я не могу рисковать нами ради твоей великой любви. Мы нужны Бастиону!

Такое заявление ошарашило Америуса, но отнекиваться не было времени. Он решил надавить на Шиву бесспорным аргументом:

– Неамара не стала бы даже думать, оказавшись на твоем месте! Ты забыла, что она спасла тебя от верной смерти в песках?

– Чтоб тебя… – с ненавистью выплюнула Шива и схватилась за магический диск.

Фразы на шипящем наречии, будто нить на клубок, накручивались на тахшем в такт двигающейся по кругу кисти. Напрягшаяся рука горгоны стала знаком для Америуса, что все готово. Больше двух минут висела мучительная пауза, а потом четкая команда мага сдвинула ситуацию с мертвой точки, правда, как выяснилось позже, не в их пользу.

– Шива, давай!

Камень вылетел из центра чакры и с грохотом угодил в костяную почву, разметая ее в клочья. Затаившийся под толщей костей охотник дернулся, но не к пробоине. Америус недооценил врага. Он оказался значительно умнее, чем эльф предполагал. Теперь существо знало о присутствии всех троих. Бугор моментально вырос под Неамарой. Земля сотрясалась от попыток необъятного уродливого тела выбраться на поверхность. Первой показалась голова хищника, походившая на голый человеческий череп. Землекоп полагался в охоте на свой своеобразный слух – узкие ушные щели были прикрыты снаружи костными выступами, которые воспринимали пульсации земли. У него были пустые глазницы и отсутствующий нос. Когда он показался, выяснилось, что Неамара все это время находилась на человекоподобном лице землекопа, а точнее, на его челюсти, и теперь воительница с трудом балансировала одной ногой на верхнем ряде зубов, а другой на нижнем. В стремлении поглотить неосмотрительную особь землекоп полностью выпрыгнул из недр, что делал в редких случаях. Его костлявая пасть разомкнулась, и огненной воительнице пришлось почти сесть на поперечный шпагат, чтобы не упасть в эту бездонную пропасть. В последний момент она оттолкнулась от его твердых, как камень, здоровенных зубов, совершив сальто назад. Подхваченная крыльями, представительница Гордыни плавно опустилась на землю. Мощный рывок землекопа неминуемо закончился падением. Кости затрещали под упавшим на них телом и раскрошились еще больше. Рассвирепевший охотник начал закапываться в землю, используя свои длинные, согнутые в локтях и развернутые ладонями наружу руки-грабли. Он почти исчез из виду, напоследок выставив на обозрение необычной формы стопу, которая была размером с половину его туловища и напоминала ласту.

– Неамара! Ты цела? – крикнул ей некромант.

– Пока да, – неуверенно произнесла демонесса, ощущая под ногами уменьшающуюся с каждой секундой дрожь. – Есть шанс, что он отступит?

– Уже нет, – твердо заявил он. – Стой на месте. Не шевелись!

– Ну и что теперь, маг? – с укором обратилась Шива к соратнику, настоявшему на провальной идее.

– Я не знаю… – растерянно произнес он.

– Как насчет лишить его души или чего-то в этом роде? – спросила горгона.

– Я мог бы попытаться это сделать, будь он на виду, но он из тех, кто сражается из тени. Это заклинание требует предельной концентрации на объекте. – Эльф покачал головой. – Тут мои силы бесполезны.

– Хетриш эсша! – обозлилась Шива. – Ты нас всех угробил! Одно неверное движение, и он вновь вынырнет для атаки!

В мигающем молниями небе закружил вернувшийся из разведки ворон.

– Чего вы застыли? – закаркал он, снижаясь. – И почему рыжая бестия там, а не с вами?

– Вейл, лети отсюда! Немедленно! Мы спровоцировали землекопа, – пояснил эльф, стараясь аккуратно согнать угнездившегося на его перьевом наплечнике ворона.

– Вообще-то он может нам помочь! – разозлилась горгона.

– Хоть кто-то не считает меня немощной птицей! – возликовал Вейл. – Не то что ты, псевдодруг.

Мелкие кости начали подпрыгивать от вновь возникших толчков. Так земля предупреждала о скором возвращении своего обитателя.

– Позволь узнать, почему ко мне такое предвзятое отношение? – Вейл продолжал развивать острую для него тему.

– Прекрати! – оборвал его Америус. – Хочешь помочь? Тогда лети в сторону той горы и хорошенько пошуми там. Сбрось с ее склона пару костей, прямо к подножию. Сделай так, чтобы землекоп поверил, что мы по ней взбираемся. Только… Будь предельно осторожен!

Ворон наконец оставил в покое наплечник некроманта и полетел к пологому основанию горы. Там он, четко следуя приказу хозяина, наводил шум, агрессивно вырывая клювом костяшки, топтался на месте, почти закапываясь в землю с головой, перепрыгивал на новый участок и проделывал то же самое, чем незамедлительно привлек землекопа. И тогда колебания земли сместились к горе. План на этот раз был удачным. Подземный житель заподозрил, что глупцы понадеялись найти спасение на ее вершине. Америус понимал, что это их последний шанс. «Сейчас или никогда», – решил он.

Маг дернул Шиву за руку и помчался вперед с криком:

– Неамара, беги до ущелья и не останавливайся!

Так она и сделала. Убежище было не близко, но и не так далеко, если нестись, не жалея ног. Преградой являлся лишь землекоп, который был тут как рыба в воде, в отличие от грехов, чьи ступни то и дело проваливались в костяные рытвины. Двое отстающих нагоняли демонессу, которая нарочно сбавила темп, дабы двигаться вровень с товарищами. Землетрясение усиливалось, а до спасительного ущелья, которое укрыло бы их от опасности, бежать предстояло еще около минуты. Они подгоняли друг друга, задыхаясь и проваливаясь в проминавшуюся почву. «Мы не успеем», – зазвучало в голове у Неамары, когда усилившееся содрогание земли не позволило им мчаться сломя голову. Грехов раскачивало из стороны в сторону, как матросов на корабле в шторм. Не то что бежать, но и устоять на месте было задачей не из легких. И тут демонесса решила развернуться. Клинки обнажились, зубы оскалились – рыжеволосая Гордыня была готова встретиться с землекопом лицом к лицу. Маг остановился. Шива, продолжая удирать к укрытию, обернулась. Охотник вылетел из земли, полностью оторвавшись от поверхности. Рот раскрылся навстречу неустрашимой воительнице и ее наделенным сверхсилой клинкам, которые сейчас горели не обычным пламенем, а первозданным. Смирившиеся с неминуемым концом, трое грехов принимали смерть в бою, как и подобает героям. Но неожиданно полутьму озарило ни с чем не сравнимое свечение. Теплое, ослепляющее, несущее благость. Предметом, от которого исходило это свечение, противоестественное греховной природе, оказалась сеть, сброшенная прямо с неба. Тонкое плетение из золотых нитей легло ковром на все еще находящегося в прыжке землекопа. Небесный невод не задержался на его спине, а скользнул дальше – сквозь тело землекопа, расщепив его на мелкие кусочки размером с крохотные ячейки рыболовной сети. Они градом осыпались на землю, часть из них полетела прямо на ошеломленных грехов. Воины зажмурили глаза и прикрыли лица руками, пытаясь уберечься от падающих сверху костей. Когда все утихло, троица поторопилась изучить нечто, разом уничтожившее неуловимого хищника. На месте поверженного землекопа стоял самый настоящий ангел. Он приподнял светящуюся сеть, ловко собрав ее в петлю. Петля превратилась в кольцо, которое небесный спаситель возложил на свою голову, и оно смиренно повисло над теменем носителя. Его кучерявые волосы сияли небесным светом. Посланник был шестикрылым, что поразило и без того изумленных грехов. Пышные белые крылья распушал легкий ветерок, отчего крупные перья покачивались, как листья на многовековом дереве. Америус растерялся, не зная куда смотреть – на пришельца из иного мира или на клинки Неамары, на лезвии которых плясали бело-черные отсветы.

– Приветствую вас, падшие души, – голос ангела был высоким и чистым, словно созданным для молитвенных песнопений.

С этими словами он приблизился к воинам, продолжая ослеплять их. Его золотая броня сияла, напоминая гладь воды, отбрасывающей блики солнца. Грехи, стоявшие словно парализованные, начали медленно приходить в себя.

– Не знаю даже, как отблагодарить вас за помощь, – решилась первой вступить в контакт с иноземцем Неамара. – Вы спасли нас. Но… почему?

– На то была необходимость. – Речь голубоглазого праведника была наполнена умиротворением и добротой, а взгляд обладал особой мягкостью, которую не сыщешь среди грехов. – Я послан сюда, чтобы сопровождать вас. Облегчать вашу ношу. Охранять от невзгод, которые преодолеть самостоятельно вам не под силу.

– Кха… Кхм, – громко кашлянул маг. – Извините, что встреваю, но не припомню, чтобы представители вашего мира когда-либо вмешивались в судьбы грешных созданий. Насколько я осведомлен, это запрещено.

– Бывают исключения. Вы бы и не узнали о таких вмешательствах. Обычно это делается тайно, но сейчас я мог действовать только открыто.

Вейл, благодаря которому троица сумела сдвинуться с места в момент охоты землекопа, усаживался на плечо темного мага. Вместо того чтобы проявить себя с привычной говорливой стороны, ворон уважительно склонил голову, будто бы давно знал ангела. Посланник, в свою очередь, улыбнулся, кивая в ответ. Америус, чья бровь от удивления резко подпрыгнула вверх, молча покосился на птицу.

– А как вас зовут? – вновь спросила демонесса. – Если только нам дозволено это знать.

– Мое имя Иандаэль. Ваши имена я уже знаю давно. Знаю все и о ваших приключениях. – Грехи испуганно переглянулись, кроме Шивы, которая вела себя настороженно, как всегда при появлении незнакомцев. – О Сагелиосе и его деяниях в том числе.

– Вы же… добродетель, так? – Неамара понимала, что это глупый вопрос, но он напрашивался сам.

– Верно. Я твоя противоположность – Смирение, – подтвердил Иандаэль. – У вас ко мне еще достаточно вопросов, но у нас не так много времени. Я отвечу, когда для таких разговоров будет подходящий момент, и на те, на которые смогу. А сейчас нам надо торопиться.

Воины не стали перечить, подразумевая, что ангел знал куда больше, чем они.

– Вейл, – обратился к ворону маг, – пока нас не будет в Бастионе, займись разведкой. Вдруг новый отряд Даэтрена уже где-то недалеко. И сообщай, пожалуйста, Маерсу о ситуации за пределами города.

Вейл незамедлительно отправился выполнять данное ему поручение, а четверка, напоследок оглядев остатки землекопа, почти слившиеся с усеянной костями землей, добралась до узкого лаза, который должен был укрыть грехов от подземного хищника. Новый компаньон шел позади, молчаливо и вдумчиво осматривая окрестности совсем чужих для него земель.

– Неамара, – позвал демонессу Америус спустя несколько минут.

– Чего? – не отрывая взора от тесного прохода, отозвалась девушка.

– Твои клинки… Ты стала богоподобной?

– Не говори так, – насупилась она.

– Но что есть, то есть. Когда и как это случилось? О всемогущий, я говорю о даре, которым владели лишь шестеро за всю историю, и то не факт, что он у них был! – восхищенно воскликнул маг.

– Мне тоже интересно, – произнесла Шива, подкравшись к ним сзади вплотную. – Как так вышло?

Иандаэль, вслушиваясь в их разговор, сдержанно заулыбался.

– Это случилось сразу после того, как мы разобрались… – Неамара остановилась, но, вспомнив о том, что их помощник в курсе всей их насыщенной жизни, продолжила: – С последней стадией Совершенного греха.

– То бишь с Гордыней, – уточнил некромант. – И как мы это упустили из виду?

– После той битвы мне не пришлось больше использовать клинки, – объяснила демонесса. – Мы ни с кем не сталкивались на обратном пути, поэтому и для меня это было неожиданностью.

– Думаешь, есть какая-то связь? Ты и поверженный дракон? – размышлял маг. – Он напрямую передал тебе свою силу, когда пал от твоей руки?

– Не знаю, что и думать.

– Или дар получен по причине более возвышенной, чем просто его смерть? А вы, Иандаэль, что об этом знаете? – удивился своей внезапной смелости Америус.

– Может, и знаю, только не во все мне дозволено вас посвящать, – спокойно ответил представитель Смирения и спустя пару секунд добавил: – Как бы я ни хотел.

– Понимаю… – протянул маг и оставил свои распросы.

Теснина была пройдена. Очередные просторы, скрытые за горами, словно за могучими спинами костяных титанов, встречали отряд прохладным дуновением ветра.

– Так, – заговорила Шива, – осталось совсем чуть-чуть. Последнее ущелье, и мы на территории Блуда.

– Не нарваться бы на что-то еще более раритетное… – сварливо пробормотал маг.

– Кстати, а таких землекопов кто-нибудь хоть раз убивал? – спросила Неамара.

– В том то и дело, что нет, – произнес Америус.

– Тогда откуда вы столько знаете о его повадках? – удивилась она.

– Пара везунчиков выжила после встречи с ним, но только те, что были в составе больших групп, – объяснил маг. – Пока землекоп лакомился другими, они успевали добежать до ущелий. А затем рассказали во всех красках, с чем столкнулись.

– Был ли хоть мизерный шанс, что мы уцелеем без вашей поддержки? – обратилась к Иандаэлю демонесса.

– Только если бы у так называемого землекопа отказало сердце, – негромко усмехнулся он.

– И какова была вероятность, что это произойдет? – в той же шутливой манере поинтересовалась Неамара.

– Один процент, – заявил ангел бесстрастным голосом. – И, пожалуйста, не спрашивайте, откуда я это знаю, – выдал он, увидев, что рот мага уже приоткрылся для нового вопроса.

– Почему именно мы стали тем самым исключением? – все же рискнула выведать у Иандаэля демонесса.

Ангел долго молчал. По образовавшимся на лбу морщинам можно было понять, что вопрос его явно озадачил. Когда Иандаэль закончил подбирать подходящие слова, он произнес:

– Грядут изменения. Есть два возможных исхода, один из них кажется нам верным. Ваши стремления показались нам благородными, но слишком много препятствий ожидается на вашем сложном пути. Я попытаюсь приложить все усилия, чтобы случился верный исход. А сейчас, прошу вас, сконцентрируйтесь на настоящем.

Глава 5

Горные цепи расступились, отдав четверку в распоряжение блудной анархии, у которой не существовало никаких рамок, а любое проявление распущенности только приветствовалось. Дождь сразу объявил о вступающем в силу с этой минуты режиме беззакония. Земля захлюпала под ногами, словно имитируя возгласы проживающих тут чертей, которые так и не обрели твердости по причине потакания всем своим страстям.

– Дальше движемся до упора, не сворачивая, и тогда окажемся прямо во Френзисе, – продолжала направлять группу горгона, змеиные чешуйки которой под дождем приобрели яркий малахитовый оттенок.

Грехи и представитель добродетели ускорились. Противная морось гнала их к блудной столице, но и там от дождя явно было не уберечься.

– Иандаэль, как вы собираетесь… – эльф смутился, представив эту картину, – разгуливать с нами по преступному городу, не привлекая к себе внимания? Большая часть чертей хоть и глупа, но далеко не слепа.

– Об этом не волнуйтесь, – произнес представитель Смирения. – Только вы можете видеть меня. Поэтому, если захотите что-то у меня спросить на виду у окружающих, помните, что для других вы будете обращаться к пустоте. Лишь это может насторожить и вызвать ненужные вопросы.

– Вас понял, – кивнул маг.

– И прошу… никаких «вы».

– Как скажете. Тьфу! – Америус никак не мог нарушить субординацию, но, пересилив себя, исправился: – Как скажешь.

– И еще одно, – продолжил ангел, – моя помощь не должна быть заметной. Таковы правила. Я могу оказать ее, лишь когда нет посторонних глаз или когда только мои действия могут повлиять на неизбежный ход судьбы, вот тогда я иду против установленных правил. В остальных случаях вы справляетесь сами.

– Все предельно ясно, – с пониманием ответила Неамара.

Мелкие блондинистые завитки, впитавшие влагу, свесились ему на глаза. Иандаэль убрал их назад, открыв высокий лоб.

– Я вам искренне симпатизирую, – признался ангел, чье лучезарное выражение лица не вызывало сомнений в его честности. – Берегите себя и постарайтесь делать так, чтобы я не слишком часто переживал за вас, пребывая в оковах своей беспомощности.

Неамара кивнула:

– Обещать не можем, но попытаемся.

– Этого достаточно, – сказал Иандаэль и благодарно улыбнулся.

Дощатые крыши разбойничьего притона замелькали вдалеке. Оттуда исходили громкие стоны – непривычно громкие даже для блудных владений. Город гудел от массовых завываний, разнося многоголосие далеко за его границы.

– Не хватало еще массовых оргий в общественных местах. Весь стыд потеряли, прелюбодеи! – бранился некромант.

Внимательно прислушиваясь, демонесса напряглась:

– Это совсем не похоже на стоны наслаждения…

– Ты права. – Змеи Шивы замерли, как и сама горгона, полностью сосредоточенная на жуткой какофонии.

Звуки били по ушам, выводили из себя, и грехи перестали следить за обстановкой, исступленно шагая вперед. Америус первым бросил взгляд себе под ноги. Что-то лопалось, издавая мерзкое чавканье и едкую вонь.

– Ох! Что за… – в чувствительный нос мага ударил резкий запах.

Он отпрыгнул назад в полном ужасе.

– О боги… – испуганно произнес эльф, когда увидел свои сапоги, измазанные непонятной гнойной жидкостью.

Он хотел предостеречь своих соратников, но, оглядевшись, понял, что опоздал. Никто из них не заметил, как сошел с кашеобразного грунта в багровые нарывы, знакомые им еще со времен общей миссии. Гнилая роща разрослась до самого Френзиса, и теперь путь четверки пролегал по живой, воспаленной, покрытой язвами плоти.

– Возможно, мы все уже заражены… – Темный маг обреченно вздохнул, закрыв глаза.

– Не раскидывайся раньше времени предположениями, – попыталась успокоить его Неамара. – Чтобы эта болезнь поразила, кожа должна быть открытой.

Эльф опустил взгляд на обувь горгоны. Сандалия колдуньи разорвала, казалось, самый крупный во всех блудных угодьях гноеродный мешок, наполненный творожистым содержимым.

– Да… – Лицо демонессы одновременно выразило сочувствие и отвращение. – Это все значительно усложняет. Я и забыла, какую непрактичную обувь носят змееродные. Ты можешь на это как-то повлиять?

Маг не верил, что сможет чем-то помочь Шиве, но обратился с просьбой об исцелении к своему посоху. Его навершие никак не откликнулось, Америус беспомощно помотал головой.

– Твои целительные навыки тут бессильны, – сказал ангел, положив руку на плечо некроманта. Он излучал безмятежный покой, который будто передался эльфу.

– Когда же эта напасть успела так разрастись? – с ужасом озиралась по сторонам демонесса. – Нам это даже никак не обойти.

– Поздно искать обход. Мы в этом уже по уши погрязли. – Находясь в отчаянном положении, Шива смело тронулась с места первой, увлекая за собой остальных.

Склизкая земля, покрытая буграми разных размеров и степеней созревания, будто дышала. Наросты взбухали, наливались кровью, объединялись с другими нарывами. Пузыри взрывались под ногами, выпуская наружу дурно пахнущую жижу. Америус не выдержал. Его лицо покрылось испариной, рвота подступила к горлу, съеденный завтрак выплеснулся. Воины остановились, позволив магу полностью опорожнить желудок. Хоть они и отвернулись, рвотные позывы передались им, как вирус. Они боролись с ними до выступающих из глаз слез, поэтому к малоприятному занятию Америуса никто не присоединился.

– Простите, – повернулся к ним маг, лицо которого было зеленовато-белым. – Мне очень стыдно… Поражаюсь вашей выдержке. – Америус вытер рот тыльной стороной ладони. – Веду себя как слабак.

– Сложные условия жизни закаляют, а ты в них никогда и не был. Еще бы… – шикнула Горгона. – Переродился в алчной рубашке, да и рос как тепличное растение.

Вместо того чтобы сказать что-то резкое в ответ или просто обидеться, Америус усмехнулся удачному сравнению, сразу вспомнив магический купол над Тельвейс-Ан-Тиром. «А ведь и правда, самая настоящая теплица…»

– Справиться с тошнотой может почти каждый, а вот иметь такую силу сострадания, которая вернула нас всех обратно к жизни, может только Америус, – напомнила демонесса чересчур жесткой в своих оценках горгоне.

– Чему мы будем вечно благодарны, – Шива тут же смягчилась и согласно кивнула, ведь благородства магу было действительно не занимать.

Слова предводительницы потрясли некроманта. Он восхищенно взглянул на Неамару, но та уже нахмурилась, смотря вдаль, что означало полную собранность и готовность приступить безотлагательно к делу. Курс вновь был взят на Френзис. Чем ближе четверка подбиралась к городу, тем больше открывался масштаб бедствия. Деревянные дома, стоявшие по краю населенного пункта, доверху были покрыты той же самой гнилью, а значит, подступающее полчище наростов намеревалось отхватить у чертей завидный кусок еще не обезображенной земли. Мучительный вой, звучавший все громче, обрушился на отряд снова. Так звучала песнь обреченности… Отряду все это виделось катастрофой, но тут из-за угла зараженного дома показался минотавр. У представителя Гнева на плече лежала секира, на которой висел объемный мешок. Несомненно, наемник покидал Френзис насовсем. Он шел прямо на четверку и, судя по всему, делал это умышленно.

– Дурачье, вы куда бредете? – недоуменно пророкотал минотавр. – Там делать больше нечего.

Он в упор не видел ангела, иначе все его внимание было бы приковано к крылатой добродетели. С непривычки грехи переживали, что маскировка Иандаэля не сработает, но, убедившись в его невидимости, быстро успокоились.

– Сколько ты там пробыл? – удивился эльф идеальной сохранности бычьего тела.

– Чего ты так смотришь? – гаркнул наемник. – Я был там с самого начала этой хвори. Болезнь не берет таких, как я, и даже таких тощих дохляков, как ты. Так что смело можете чесать в город и наслаждаться концом блудной цивилизации, хоть цивилизацией там никогда и не пахло.

Бык задел плечом темного мага и побрел своей дорогой, недовольно бурча:

– Мало им было впечатлений от своих театров, концертов, фестивалей… Пф-ф… эстеты они, видите ли. А на деле извращенцы, самые натуральные!

Проводив взглядом минотавра, Америус приподнятым голосом произнес:

– Фух, а это обнадеживает.

– Что мы успеваем посмотреть на конец блудной цивилизации? – усмехнулась Неамара.

– Да брось! Ты же знаешь, о чем я.

– Что мы ничего не подцепим, – вновь посмотрев на голые ноги Шивы, произнесла Неамара. – Получается, этой хвори подвержены только представители Блуда.

– Похоже на то. Честно говоря, я боюсь туда даже заходить, – помрачнел некромант, всякий раз ежась от доносившихся тяжких стонов.

– Не ты один, – поддержала его демонесса.

Америус тревожился не зря, квартал Поставщиков запретного был почти неузнаваем. Что раньше казалось полным кошмаром, стало кошмаром вдвойне. Изменившиеся дома, отныне ставшие частью гнилой рощи, прибрали к себе всех тяжело больных чертей, неспособных сражаться за свою жизнь. Их было уже сложно отличить от наростов. Все они стали одним целым с язвенной субстанцией. Напоминали о том, кем они являлись, лишь предсмертные мычания и хрипы. Разбухшие от волдырей руки, как ветви деревьев, выглядывали из покрытых гноем фасадов зданий. Природа брала верх. Умирающие в муках черти становились перегноем для всходов нового мира, который преобразится через полное уничтожение блудной расы. В прилегающих к домам и земле волдырях дергались поглощенные ими жертвы в отчаянных попытках спастись.

– По-мо-ги-и-ите, – захрипел черт, чья голова торчала из огромного гнойника, который он делил со своими переработанными сородичами. Лицо, похожее больше на кожуру гниющего фрукта, с мольбой глядело на эльфа, надеясь получить исцеление. Его нависшие воспаленные веки сочились, и гной затекал в пожелтевшие глаза. Смрад стоял неописуемый.

Темный маг растерянно замер. Америус жалел страдальца, взывающего к нему, но что он мог сделать? Эльф привык лечить любой недуг, но сейчас будто был лишен своих способностей и никак не мог отойти от бедолаги из чувства долга и сострадания. С этой проблемой быстро разобралась Шива. Тахшем избавил зараженного от страшных пыток. Лезвие скользнуло по раздувшейся шее черта. Непроницаемое лицо горгоны вызволило наружу одну из немногих позволительных ей эмоций – осуждение.

– Соберись, Америус! – сердито призвала его Шива. – Лучшее для них исцеление – это смерть. Такой уж облик приняло сейчас твое любимое милосердие.

Голова представителя Блуда подкатилась к ногам некроманта, из нее лилась кровь вперемешку с тягучей гнилью. Америус, окончательно потерявший веру в собственные силы, сделал несколько шагов назад и побрел за компаньонами. Таких просителей по дороге встречались сотни. Сотни разлагающихся заживо грехов. Мольбы, рыдания, упрашивания, а следом и проклятия сыпались на отряд со всех сторон. Больше всего, конечно же, доставалось бедному магу, который и без этого чувствовал себя скверно.

Болезнь значительно распространилась. Знакомые улицы возле трактира «Высокий градус» теперь заполонили посланники морового поветрия. Мокрые одежда и волосы членов отряда усиленно впитывали ароматы разложения. Америус, тревожно озираясь, причитал еле слышно, а потом, устав разговаривать с самим собой, спросил остальных:

– Чего мы хотим добиться? Какую помощь сейчас могут оказать нам Вестники, когда они на грани полного исчезновения?

– Прояви терпение, тянущийся к свету, – попросил его Иандаэль. – Ты же в этом до конца не уверен.

– Да, не уверен. Но разве кто-то может заслужить такое, скажи мне?

Ангел хранил молчание.

– Где хоть капля справедливости? Капля сострадания… – продолжил допытываться Америус, но в итоге только нарвался на ответ Шивы:

– Надо же, ты заговорил о справедливости? Тут ее никогда и не было! Все устроено так, чтобы в этом месте она отсутствовала. Если бы твои слепые глаза…

– Умоляю, прекратите! – повернулась к ним Неамара, прикрикнув.

Вся команда тотчас же притихла, и гудение зараженных вновь вышло на передний план. Правда, помимо уже привычных звуков стали доноситься новые, совсем другие – вселяющие надежду. Оттуда исходило волнение иного характера – не предсмертное, а живое. Это был шум толпы.

– Там выжившие! – обрадовалась услышанному демонесса.

И тогда воины бросились на звуки невнятного галдежа. На их пути встречались черти, лежавшие на земле и захлебывающиеся кашлем. Наросты здесь уже подступили к домам, но еще не заключили неизлечимо больных в свои смертельные объятия. Четверка, следуя на вопли, вышла к баррикадам, которые разделяли территории, ранее принадлежавшие Душегубам и Поставщикам запретного, а теперь служили границей между зараженной зоной и чистой землей. Здания за баррикадами еще не были испорчены этой быстро размножающейся плесенью. Снаружи, у стены перекрытого блокпоста, бушевала орава чертей. Самых активных, пытающихся перебраться через частокол, отстреливали лучники, которые следили за порядком с балконов ближайших домов, а также с уступов на заслоне. Никому не разрешалось пересечь заграждение: ни здоровым, ни тем более зараженным.

– Пропустите хотя бы нетронутых, твари! Лучше бы работорговцы так и остались тут хозяйничать. Они и то были бы сердечнее вас, подонков! – бранился черт в самой гуще блудного водоворота.

– Я же чиста! Разуйте глаза, идиоты! – присоединилась к нему девушка, спина которой была покрыта гнойниками. – Воспользуйтесь мной, если пожелаете. Я все отдам! Только пропустите! Или вас, мерзавцев, можно купить лишь деньгами?

Подошедшим к этой толпе отрядом заинтересовались привратники, находящиеся на башнях блокпоста. Один из парней, взмокший от волнения, сощурился.

– Что вы тут делаете? – крикнул он.

– Мне нужен Вейрат! – заявила Неамара.

– Не вам одной нужен этот Вейрат, милочка! – процедил кто-то из женщин в хвосте очереди.

– Мне срочно надо с ним встретиться, – продолжала добиваться своего воительница.

– Сейчас не лучшее время для встреч, не находите? – направляя лук на голову черта, подпрыгивающего среди давки, бросил привратник. – Уходите, пока вас не разорвали!

– Это очень важно! – упорствовала Неамара.

– Важнее эпидемии? – с сомнением спросил он.

– Да пропусти ты их, чего докопался! – воскликнул бородатый черт с соседней башни. – Вдруг дело действительно важное.

– Они принесут заразу на ногах. Ты взгляни, они уже собрали всю гниль, – колебался парень.

– Эй! Файнор! – Лучник на одном из балконов близлежащего дома откликнулся на имя. – Сбегай за сапогами и плотным мешком. А вы, – обратился к новоприбывшим более лояльный страж, – подождите немного!

– Как он предлагает нам пройти через толпу обозленных чертей? – воскликнул Америус.

– Вырежем их, если встанут на пути, – зашипела колдунья.

– Полегче, Шива, – косясь на ангела, вполголоса сказала Неамара. – А то боги передумают сопутствовать нам с твоей кровожадностью.

– И вы пропустите их? – вновь засуетилась толпа. – И чем мы от них отличаемся?

– Тем, что у этих троих иммунитет, в отличие от всех вас, – объяснил один из Вестников.

– Никто из их поганых сородичей не протянул нам руку помощи в трудную минуту, а вы их пропускаете?! – вновь запричитал самый главный подстрекатель.

Атмосфера накалялась. Самые живучие и крепкие бросились на баррикады. Рой стрел моментально приструнил мятежно настроенных граждан, лишив их своих заводил.

– Пс-с-с! Сюда!

Начавшаяся суматоха сыграла в пользу отряда. Бойцы тихо ускользнули в узкий проход между домами, следуя голосу. Со второго этажа им махал Файнор. Четверка прошла немного вглубь и встала под открытым настежь окном.

– Ловите! – тихо крикнул парень, скидывая вниз вещи, которые велел найти привратник с башни.

Демонесса поймала плотную сумку из кожи, а Фурия – пару мужских высоких сапог с широким голенищем.

– Зависть пусть напялит обувь поверх своих… танкеток, – вполголоса матюгнувшись, потребовал Вестник. – А остальные пусть кладут свои говномесы в мешок и поднимаются босиком.

– Не, не, не. Так не пойдет! – Неамара протестующе замахала руками, представив, как ее ухоженные ножки шлепают по френзисским лужам и нечистотам.

– Тогда счастливо оставаться! – Черт принялся закрывать створки окон.

– Ладно! – Неамара, хоть и рыча как зверь, все-таки приняла его условия.

Их покорность убедила Вестника, и он аккуратно опустил лестницу со второго этажа. Подчинился даже представитель Благодетели – ангел положил свои необычайно яркие, зеркальные полуботинки в раскрытый Америусом мешок и забирался первым, пока другие копошились, медленно снимая обувь. Эльф ожидал, что полуботинки Смирения будут весить словно металлические, а на деле они были не тяжелее перышка.

– Да… Забыл сказать, что вы можете не торопиться, – сыронизировал Файнор, мимо которого проскользнул невидимый ангел.

Америус пропустил вперед себя девушек, а сам, перекинув сумку через плечо, вскарабкался следом. Файнор ловко затянул лестницу наверх и бросил ее поблизости.

– Прошу за мной, – произнес он.

Воины оказались за заслоном и теперь наблюдали за ситуацией глазами обороняющихся. Защитники пункта пропуска посмотрели на успешно прошмыгнувший мимо толпы отряд, а затем молча переглянулись между собой. После оставшихся позади жутких мест район Вестников поражал своей сохранностью и чистотой. Он был в полном порядке, и только пустынные улицы навевали неспокойное ощущение.

– А где все? – поинтересовалась Неамара.

– Сидят по домам, – скривился Вестник. – Бестолочи в тесноте прячутся под крышами, считая себя в безопасности. Потом выбегут как умалишенные, не переживайте.

– Вы пытались с этим хоть как-то бороться? С эпидемией? – решил узнать у Файнора Америус.

– Видели сожженные кварталы по дороге сюда? – задал встречный вопрос Вестник.

– Видимо, мы шли не тем путем, – ответил маг.

– То была первая пораженная зона. Поставщики запретного хотели решить проблему кардинально: взяли и спалили все дома дотла. Только представьте, эти сволочи барыги в панике сожгли не меньше полусотни чертей – заживо, не удосужившись никого об этом оповестить. Женщины орали так, что даже я ощутил их боль. А этой проклятой трепонеме хоть бы хны! Тут же вылезла по новой. Ни огонь, ни подрывы, ни яд и тем более никакие вскапывания ее не берут.

– Не понимаю, почему тогда никто не пытается покинуть Френзис? – удивилась демонесса.

– Вы, видно, вообще ни черта не вдупляете? – разозлился Файнор.

– Мы только пришли. – Неамара потемнела лицом от резкости его речи.

– Ну да… забыл, – выдохнул парень, немного остыв. – Прошу понять, сейчас все на взводе. Трепонема перекрыла все входы и выходы. Взяла город в кольцо. Словно грязная потаскуха, что не дает проходу. Будь она неладна! Уйти из города целехоньким не удастся. Все здания на окраинах, как и земля, в этой мути. А за городом так она вообще не имеет конца. Поэтому все зараженные и чистые стекаются в центр. Пока она нас не затронула, но это лишь вопрос времени. В общем, творится сущий ад.

– Постой, как ты ее назвал? – переспросил маг.

– Трепонема, – повторил черт.

– Кто дал ей такое странное имя? – спросила Неамара.

– Да как-то Мерот ляпнул, и прижилось. Была у одного из наших, Каргима, бабенка одна. Такая гулящая, словами не передать! Да, у нас тоже есть кое-какие понятия о том, как правильно надо блудить. Так вот, кажется, все, кому не лень, в ней побывали. А наш слабоумный любил ее до одури и никому не верил, что девчушка-то его слаба на передок, да и на задок… простите. – Файнор громко заливисто заржал.

– И при чем тут она? – робко поинтересовался Америус, брезгливо относившийся к подобным темам.

– Звали эту блудницу Трепонемой. И Мерот в последние дни все брюзжал на эту болезнь в присутствии Каргима… Мол, она, как его Трепонема, липнет к каждому бомжу и не чурается. Ха-ха-ха!

– Фантазия у вас что надо… – закатив глаза, протянул эльф.

– Так ты это Мероту скажи.

– Думаешь, как долго вы сможете противостоять толпе таким образом? С баррикадами и прочим… – поинтересовалась демонесса.

– Очевидно, что мы не сможем долго держать оборону. Когда трепонема их начнет поджимать, они ломанутся на стену, доползут до верха по трупам тех, кого мы начнем отстреливать первыми. И когда они прорвутся внутрь, всему уже точно придет конец, – удрученно вздохнул Вестник. – Но… вы же… пришли помочь нам? – спросил он, стыдясь своей наивной надежды.

– Мы сделаем все, что сможем, – большего демонесса обещать не могла.

– Хоть кто-то не отвернулся от нас. Тем более Вейрат удивительно башковитый. С ним вы точно разберетесь, что к чему. Только… – замялся Вестник, – ему не говорите, что я о нем такого мнения. Он и так невыносим.

– Кажется, я тебя помню, – вдруг сообразила Неамара, увидев в парне ужимки, свойственные ее старому знакомому. – Это же ты тогда был в штабе, играл в карты и все пререкался с Деосом.

– Я вас тоже сразу узнал, но не стал ничего говорить, – сознался Файнор.

Неамара уже хотела спросить, может быть, Файнор знает, куда запропастился бывший информатор Темного Владыки, но последующее событие помешало ей это сделать. Горгона отшатнулась назад, и маг, идущий за колдуньей, едва успел поймать ее.

– Шива! Шива, ты в порядке? – заволновался Америус, крепко удерживая спутницу.

Горгона была без сознания, а когда начала подавать признаки жизни, приходящие в себя вместе с ней змеи атаковали руки эльфа.

– Ай! – завопил Америус.

Все, что выше предплечья, было прикрыто какой-никакой защитой, и маг не получил смертельной дозы яда. Он помог колдунье встать на ноги и, удостоверившись, что она может идти самостоятельно, на всякий случай воспользовался своим посохом в профилактических целях.

– Вот о каком корне шла речь… – произнесла Шива отстраненно.

Иандаэль внимательно прислушался.

– Что ты видела? – спросила ее Неамара.

– Я брела по лесу… Корни одинаковых деревьев, словно нескончаемые ряды ровных колонн, лежали над землей, а не под ней. Они все тянулись к чему-то… Корни будто указывали направление. Они вывели меня на тропу из гниющих корневищ. Толстых, древних… Тропа привела к высокому дереву, которое сильно отличалось от других. Оно… будто главенствовало над ними.

– Маг, а ты еще удивляешься нашей фантазии, – озадаченно произнес Файнор.

– Шива, почему ты упала в обморок? Не помню, чтобы такое происходило с тобой в моменты прозрения, – сказал Америус.

– Не знаю. Видение в этот раз было настолько правдоподобным, что я даже потеряла связь с телом, – пыталась объяснить ему Шива.

– Ты стала лучше ощущать предзнаменования, – послышался голос ангела.

– Но яснее они от этого не стали, – повернувшись к Иандаэлю, разочарованно сказала колдунья.

Представитель Смирения поднес указательный палец к губам, напомнив Шиве о том, что их общий секрет следует держать в тайне. Списав все на обморок, Вестник не стал узнавать, куда смотрела горгона и кому отвечала. У него и без того голова была забита более важными вопросами и загадками.

– Давайте поторопимся, – вместо этого вымолвил он. – Штаб уже недалеко.

Демонесса подумала, что Файнор имел в виду то место, где раньше гнездились Душегубы, и что Вестники решили переместить свой штаб туда. Но Файнор знал короткий маршрут и привел их в то же здание, в котором они уже некогда побывали, – в центральный орган управления торговцев тайнами. Кварталы информаторов и работорговцев слились в один. Как долго это слияние могло продержаться, оставалось только гадать. Стабильность чертям была неведома. Возможно, новый главарь, расхваливаемый их провожатым, смог бы удерживать шаткое равновесие между бандами, вечно находившими новый повод погрызться. Воины на секунду задержались у входа, а потом скрылись за дверью. В его холле, где до эпидемии любили отдыхать Вестники, теперь было не до расслаблений. Оставшаяся пара чертей охраняла последнюю точку сбора перед полной гибелью. Как выжить – вот что читалось на их лицах. Надломленные своей незавидной судьбой, Вестники понуро глянули на Файнора. Осмотрев гостей, они вернулись к своим мыслям – к появлению таинственных визитеров они отнеслись с полным равнодушием. Файнор поднялся с четверкой по лестнице наверх и постучал три раза в дверь.

– Вейрат, к тебе пришли посетители!

– Чего? – донеслось из приемной.

– Посетители! – повторил Файнор. – Они пришли издалека, чтобы проведать тебя.

– Ты, видимо, еще не растерял во всеобщем горе юмор. Так держать! – сыронизировал главарь.

– Я говорю совершенно серьезно! – Файнор начал нервничать.

– Раз серьезно… Тогда назови пароль.

– Пф-ф, – Вестник раздраженно выдохнул. – «Не было печали».

Послышались приближающиеся шаги, и следом щелкнул замок.

– Заходи…

– Через десять секунд, я помню, – закончил за него Файнор, выучивший наизусть все причуды Вейрата. – Он стал страшным параноиком, – послушно отсчитывая время, шепнул он троице под топот убегающего от двери главаря. – Пароль обновляется каждый чертов день.

Вестник распахнул дверь и вошел первым, за ним – воины, оглядываясь в поисках лидера информаторов, который куда-то загадочно испарился. Файнор кашлянул и отступил к стене. Этот звук поспособствовал появлению Вейрата, прятавшегося за столом. Его заряженный лук смотрел на застывших в полном недоумении послов Бастиона свободы. Неамара ошеломленно произнесла:

– Деос?

Он не ответил. Но даже тогда у отряда не было никаких сомнений. Это был точно он. Его нельзя было ни с кем перепутать.

– Файнор, подожди меня внизу, – вдруг произнес главарь.

– Но…

– Никаких но. И прикрой дверь, – скомандовал предводитель.

Файнор сделал, как приказал ему Вейрат, хоть и выражал всем своим видом полное несогласие. Когда дверь захлопнулась, Вейрат мгновенно перевоплотился из чопорного верховоды в небезызвестного воинам озорника и затейника. Он больше запомнился им как надежный товарищ и менестрель, подбадривавший команду в моменты полной опустошенности своим неугасаемым энтузиазмом.

– Вы ли это, ребята? И что за… – Деос помассировал опущенные веки пальцами, но видение не пропало. – Кто это позади вас? Если бы я напился до чертиков, не задавал бы такого вопроса.

– Ты ничего не видишь! – выдал Америус, и Деос только сильнее убедился в том, что это не игра его блудного сознания.

– Ты вздумал утверждать, что я все-таки пил, мой старый, очевидный как ночь друг? А нет! Я трезв уже целых три дня, – гордо заявил черт.

Темный маг, скосив глаза, опасливо воззрился на ангела с вопросом, не требующим озвучивания: почему Иандаэль ему не подыгрывает?

– Так надо, не переживай, – безмятежно выдал представитель Смирения.

– Ни черта не понимаю, что чистейший тут делает, но зато нисколько не удивлен, что он пришел именно с вами. Небось твой очередной ухажер, о моя блистательная госпожа?

– Деос… – протянула Неамара.

– Уж ладно, я все-таки с горем пополам, но свыкся с тем, что в отряде существует Америус. Но, признаться, я не сильно тогда об этом переживал. Он был блеклым и плоским, и я на его фоне выигрывал как раз благодаря своей яркой объемной натуре. Но как вы прикажете мне терпеть вот это? – Предводитель Вестников подошел вплотную к ангелу, и глаза черта, сидевшего долгое время в потемках кабинета, заслезились от мощного свечения нимба.

– Я не собираюсь составлять тебе конкуренцию, Деос. Ты лучше и краше меня, звание эталона мужской привлекательности, бесспорно, твое.

– Так просто? – удивился представитель Блуда и тут же потерял весь сопернический запал.

– Деос, ты закончил? – нетерпеливо топнула босой ногой Неамара.

– Так быстро я не заканчиваю, услада очей моих. Если бы ты в свое время проявила ко мне встречную симпатию, то знала бы об этом. Но ладно… Вы правы. Просто я так соскучился по вашей компании. Даже по тебе, бутончик. Можешь на это шипеть сколько влезет, – повернулся он к Шиве, которая по-прежнему держалась настороженно, как змея перед броском. – Так с какой вы тут миссией, антитеза Гордыни?

– Позже, Деос, – неожиданно отрезал Иандаэль. – Позже об этом.

– Ладно… – не стал настаивать черт и медленным шагом вернулся к столу, привалившись на него в готовности вести долгую беседу. – Тогда, дорогие друзья, что привело вас сюда на этот раз? Только не говорите, что наш общий враг восстал из мертвых.

– Мы пришли просить некогда обещанное Сайлесом, – ответила Неамара.

– То есть о помощи. Да… Я помню этот день. И я бы отдал этот долг благодарности не задумываясь, если бы не нынешние обстоятельства, – опечаленно напомнил информатор. – Позвольте узнать, для чего вы хотите заручиться помощью Вестников?

– Слышал о Бастионе свободы? – решила проверить осведомленность бывшего компаньона демонесса.

– Бастион… Бастион… – повторяя вслух, пытался вспомнить Деос.

– Это поселение в Костяных хребтах, – помогла ему Неамара.

– А, это… Слышал, да как-то мало придал этому значения. Подумал, кучка очередных фанатиков с высоконравственной идеей о свободе и равенстве. Н-е-е-е, в такие дебри меня еще не заносило, а вас, похоже, и туда угораздило окунуться.

– Деос, я тоже в это не верила, пока не увидела своими глазами. Это место реально существует! – воскликнула Неамара с огнем в глазах. – Но Бастиону свободы не суждено долго жить, если мы не соберем достаточного количества союзников. Даэтрен планирует наступление, и мы к нему не готовы.

– Все это очень занимательно. Высокие ценности, лучшее для всех будущее… Но у нас война уже идет и косит всех на своем пути. Уж кто-кто, а мы-то точно к этому не были готовы.

– Иандаэль, ты мог бы перенести Деоса подальше от зараженных земель? – обратилась воительница к представителю Смирения.

– Я не крыса, чтобы бежать с тонущего корабля! Я своих ни за что не брошу! – не дал ответить ангелу предводитель Вестников. – Кстати, черти сообщали, что крысы стаями удирали из города еще до прихода трепонемы, а мы, глупцы, ничегошеньки не поняли.

– С чего это в тебе резко взыграл такой патриотизм? – вспоминая былого черта, у которого не наблюдалось никаких принципов, скептично отозвался Америус.

– Так бывает. – Деос ухмыльнулся, пожав плечами. – Особенно когда понимаешь, что тебе нигде особо не рады и ты везде на птичьих правах, а родной дом всегда примет с распростертыми объятиями. Какой бы он ни был вонючий, неудобный и хаотичный, но он принадлежит Блуду, а значит, принадлежит и мне. Я в нем останусь до самого конца, как и все.

– Что, если мы поможем тебе отыскать корень зла? – предложила демонесса.

– Корень зла? Пф-ф… – устало выдал глава информаторов. – Золотце, не смеши меня. Нет никакого корня зла, точнее, он разросся повсюду. Оглядись!

– Шива видела другое, – вымолвила Неамара.

– Ну если Шива, то я беру свои слова обратно. Ее видения нас еще не подводили. Что конкретно показалось бутончику?

– Огромное высокое дерево в гнилой роще, – ответила за Горгону воительница.

– Кажется, Нелри рассказывал, что якобы видел такое, – постукивая пальцами по деревянной поверхности стола, раздумывал вслух Вестник. – Он как раз внизу. Может, хотя бы подскажет, в какую сторону нам идти.

– Нам? – удивилась демонесса. – Нет уж, Деос. Ты останешься здесь. Мы сами разберемся.

– Неамара, – певуче, словно смакуя, протянул он ее имя, не желая спорить, – я ценю твою заботу, но со мной шансы отыскать это дерево значительно выше, и, кроме того, в этом деле я должен участвовать лично.

– Ты уверен? – сомневалась Неамара. – Неизвестно, как быстро болезнь тебя атакует.

– Мне в любом случае жить осталось от силы дня два, а так я хотя бы попытаюсь что-то сделать. Смысл влачить это жалкое существование? Идем! – Деос взял со стола лук, а затем колчан, валявшийся там, где недавно прятался сам. Потом он зашел за ширму, оттуда вынес плотную черную тряпку, оказавшуюся балаклавой, и надел ее на голову.

– Какая еще конспирация в такое-то время?! – с этими словами Деос сорвал свою «маскировку» и бросил ее обратно. Затем он внезапно развеселился, уже остановившись напротив старых друзей. – Только сейчас заметил, что мои оболтусы уже успели вас разуть. Это они могут получше всяких Сборщиков подати. – Черт посмотрел на ноги некроманта и поднял взгляд выше, задержав его на сумке. – А ты, Америус, теперь вместо Кимара, я гляжу. Интересно, как там поживает старик, жив ли вообще?

– Деос, давай лучше поторопимся, – недовольно сказала демонесса.

– Да, да. Долг зовет! – воскликнул представитель Блуда и проскользнул между столпившимися бойцами к двери.

Файнор смиренно ожидал лидера Вестников на скамье в холле, нервно подергивая ногой от нетерпения. Он тут же вскочил, когда услышал шаги на лестнице.

– Твой пост теперь здесь, – объявил ему Деос. – Будешь за главного, пока я не вернусь.

– Ты это специально? – заголосил парень. – Пытаешься уберечь меня таким образом? Только напрасно… она придет за всеми. Поэтому я предпочту быть там, где больше пригожусь.

– Это не обсуждается, – отрезал глава информаторов.

– Я не собираюсь отсиживаться тут, как ты! Я не трус!

Другие Вестники напряглись, нечаянно оказавшись свидетелями дерзости одного из своих собратьев. Деоса, может, это обвинение и задело, но он не подал виду.

– По-твоему, было бы лучше, если бы я вышел к толпе озверевших жителей и всенародно объявил, что я – Вейрат, тот самый черт, который не пускает их на нашу территорию? То есть мне лучше умереть под ногами проломившейся внутрь оравы? Или надо было отдаться гнили раньше времени? – с каждым вопросом все громче говорил глава информаторов. – И что вы будете делать, дурачье? Кто будет отдавать приказы? Вы разорвете друг друга быстрее, чем зараза доберется до вас. Теперь понял, зачем ты здесь нужен?

Файнор насупился, опустив глаза в пол. Деос мягко похлопал его по щеке и произнес:

– Не геройствуй! Мало кому станет лучше от твоей смерти.

Парень стоял как вкопанный. Деос подошел к другому Вестнику:

– Нелри, вспомни-ка, где ты видел то самое дерево в роще.

– Э-э-э, – задумался черт. – Вам надо выйти через главные ворота контрабандистов, а там повернуть налево, больше углубляясь в чащобу. Обращайте почаще внимание на корни. Чем ближе вы к нему будете, тем усерднее корни будут выпячиваться из земли и дружно тянуться к этому дереву.

– Спасибо за наводку, Нелри, – поблагодарил его Деос и обратился уже к остальным чертям: – Берегите себя! Я скоро вернусь.

Отважная теперь уже пятерка покинула штаб. В этот раз роль проводника на себя взял представитель Блуда. Деос повел отряд в обход контрольно-пропускного пункта, перед которым собрались бунтовщики.

– Не жалко ли тебе своих? Или тех, кто живет на территории других группировок, не принято считать своими? – спросил Америус.

– Хочешь осудить меня? – не удержавшись, выпалил черт. Он мечтал подискутировать с магом, как в старые добрые времена.

– Допустим, – напыщенно ответил эльф.

– Давай представим невозможное… – бодро начал Деос. – На тебя, мягкотелого целителя, свалилась такая власть, как на меня. Как ты поступишь? Рискнешь запустить и больных, и здоровых чертей в безопасную зону? Возможно, клявшиеся в полной чистоте прячут под нижним бельем те самые наросты. Город из-за таких врунов падет намного раньше. Или ты все-таки предпочтешь не рисковать последним чистым участком земли и его незараженными жителями?

– Может, не стоило бросать здоровых на произвол судьбы? – с укором произнес маг.

– Ты бы лично занялся осмотром каждого женского полового органа? И как бы ты это все организовал, мой сердобольный друг? Чтобы в этот момент мимо тебя не прошмыгнули более ушлые черти?

Америус, представив нарисованную Деосом картину, залился ярким румянцем и, не найдя веского аргумента, смолчал.

– Вот поэтому из тебя бы не вышел достойный предводитель, – победно заулыбался Деос, решив, что одержал триумф в дебатах. – Только ты принимаешь решение, и только ты принимаешь его результат, каким бы он ни был. Прощаешь себе ошибки, иначе не вынесешь возложенной на плечи ответственности. Если счет идет на десятки тысяч и на одну тысячу, то ты выберешь второе. Все просто. И решать надо быстро. Иногда попросту нет времени взвешивать все за и против.

– Все верно, – согласилась с ним горгона. – Пытаясь спасти тех, кого уже не излечить, ты обрекаешь на гибель тех, кто мог бы выжить.

– Видишь, я и со змейкой нашел точки соприкосновения.

– Еще бы… – пробурчал эльф.

– А с тобой все никак не могу, – добавил Деос, уводя отряд все дальше от штаба.

Главарь информаторов заспешил, и члены команды тоже были вынуждены ускориться. Отряд проносился мимо неприметных домов, в окнах которых сменялись с высокой скоростью перепуганные лица чертей. Мрачный калейдоскоп крутился и обрастал узорами, хорошо детализируя панические симптомы, поразившие район Вестников. Вскоре стеклышки оптического прибора перестали рябить и застыли на совсем ином рисунке. Двое представителей Блуда, вооруженные дальнобойным оружием, стояли у крупного камня. Приблизившись, бойцы поняли, что черти вовсе не тронулись умом, как изначально показалось, – они стерегли металлический люк, а не булыжник.

– Горкус, Перти, как идут дела? Желающих пробраться к нам через стоки так и не появилось? – задал им вопрос Деос.

– Вейрат! Рады видеть! – воскликнул коренастый Вестник. – Поначалу попытки были. Как только болезнь захлестнула контрабандистов, кто-то пытался вылезти через люк, да только этот камень мы сами-то едва можем сдвинуть с места. Честно говоря, поначалу мы даже испугались, ведь отчаяние творит чудеса.

– Крышка стала дергаться! – подхватил рассказ другой черт, чье лицо было испещрено глубокими шрамами. – Но мы не растерялись, а взяли и навалились сверху на этот камень! Сразу же там, внизу, все и угомонились. В общем, сейчас тут тишь да гладь.

– Молодцы! Знал я, на кого положиться в этом деле, – похвалил Деос двух информаторов.

– Дак не могли ж ударить в грязь лицом! – выпрямился низкорослый, получив похвалу от своего командира.

– А теперь, парни, оттащите эту громадину, – весело приказал Деос.

– Зачем? – с недоуменными лицами одновременно выкрикнули оба черта.

– Да просто так! – завелся главарь. – Повеселиться хочу! Посмотреть, как вы будете пыжиться.

Черти зачесали головы.

– Ну, давайте, давайте! – подхлестывал их Деос.

Вестники пожали плечами, но взялись за булыжник и недолго покряхтели над ним. Вскоре глыба, служившая замком для крышки, подалась. Проход был открыт.

– Самое время надеть обувь, – посоветовал Деос все еще босоногим соратникам.

Америус тут же скинул с себя мешок и развязал двойной узел. Оттуда вылетел скопившийся воздух, тут же отравивший все в округе. Сам маг еле смог подавить очередной рвотный позыв и тихо простонал:

– За что мне все это…

Пока воины разбирали свои башмаки, глава Вестников принес два масляных фонаря, стоявших на окне ближайшего дома. Они всегда хранились там на случай, если кому-то из информаторов понадобится воспользоваться подземным переходом. Деос вынул из внутреннего кармана куртки серник и зажег лампы. Он протянул один фонарь Шиве, а другой оставил себе, подвесив за крепление на ремне. Первым прошмыгнул Иандаэль, надевая обувь уже на спуске в люк. Остальные поступили так же, чтобы не оставить заразу на земле.

– А дальше работайте по старой схеме. Защищайте люк любой ценой. Никого не впускать и не выпускать! – отдал приказ чертям Деос, становясь последним на проржавевшие ступени.

– Вас понял! – подтвердил один из Вестников.

Крышка загрохотала и плотно легла в углубление. Спустившиеся ожидали, когда к ним присоединится Деос.

– Те двое, кстати, бывшие работорговцы, – поведал он, спрыгнув с предпоследней ступени вниз. – Видите, в чем-то Сайлес был прав. Они перестали быть Душегубами, но беда в том, что никогда не смогут стать и Вестниками. – Деос двумя пальцами небрежно указал вперед, прошмыгнув между столпившимися бойцами. – Тупы они для информаторской деятельности. Годятся лишь для охраны люка. Впрочем, это не сильно отличается от того, что они делали раньше. Только приглядывать нынче надо за неодушевленными предметами.

– Как вообще вышло так, что ты заменил Сайлеса? – поинтересовалась Неамара. – Вы нашли того, кто его отравил?

– Не нашли. Так и не разобрали, где начинать копать. Все винили друг друга. Устроили полный балаган. Никто в тот момент никому не верил, и они предпочли выбрать кого-то со стороны, не причастного к последним событиям. При выборе сыграли знание дела, доверительные отношения с прошлым лидером и репутация. Конечно, они связались со мной. С кем же еще. Пришлось бросить все и бежать к этим оболтусам. Не хотелось видеть, как Вестники загибаются и теряют свое влияние.

Представитель Блуда уверенно лавировал по коридорам, отвечая при этом на вопросы.

– А зачем эти игры с именами? – Демонесса хоть и догадывалась о причинах, но захотела узнать от него самого.

– Долгая история. Вкратце, мне пришлось залечь на дно. Много у кого остались ко мне претензии, и желающих прийти по мою душу было не меньше. Я слинял от Даэтрена. Один он чего стоит. Новое имя помогло мне исчезнуть. Оказалось, жить так – сущее мучение. Приходится постоянно прятать лицо, имитировать походку неуверенного в себе греха, чтобы ничего во мне не выдавало Деоса. Питаюсь я каждый раз в разных местах. Боюсь повторить участь Сайлеса. В каждом приходится видеть врага. Доверять никому нельзя. Особенно когда, возможно, на тебя точит зуб какой-нибудь Душегуб, желающий отомстить за смерть Цензира. Да и отравителя мы так и не нашли, наверняка он не дремлет.

– Не самый лучший период в твоей жизни, – подытожила Неамара.

– Не то слово, золотце. Порой жалею, что вообще пошел на такой шаг. Каждый день может стать последним, а тут еще эта трепонема. Эх-х… а были времена…

– Так в чем твоя проблема с Даэтреном? Не проще было расстаться полюбовно, не прибегая к тайному побегу? – поинтересовался маг.

– Это ты, мой алчный друг, мог распрощаться с Даэтреном когда захочешь, еще и напоследок зацеловаться с ним в десны. А слышал хоть раз о контракте и его условиях для таких грехов из низших сословий, как я? Он обязывал меня работать на Темного Владыку еще длительное время. По сути, контракт – то же самое рабство, только добровольное. Я был его собственностью и не мог уйти раньше срока.

Естественное содержимое френзисских стоков резко закончилось. Наступающая гниль не смогла поглотить помои, столетиями заполнявшие клоаку. Отвратительная зараза тут проигрывала не менее омерзительным отходам.

– Приближается… – тихо вымолвил информатор. Если он сделает один шаг вперед, то процесс заражения сразу запустится, и это ослабило его решительность.

– Еще не поздно вернуться, – сказала Деосу Неамара, заметив его колебания.

– Нет, нет… Все нормально. – Услышав ее голос, черт переборол себя и двинулся дальше.

Ноги представителя Блуда впервые давили наливные волдыри, брызжущие во все стороны. Они выпускали потоки трупной вони, от которой всем вновь стало паршиво. Неамара задумалась об уже испробованных чертями способах борьбы с этой заразой и потянулась к ножнам. «Первозданный огонь! – осенила ее мысль. – Подходящее место, чтобы проверить его, никому не навредив».

– Оставь эту идею. Не выйдет, – произнес Иандаэль, увидев, как демонесса вытаскивает клинки и не отводит взгляда от крупного гнойника на стене.

– Ты же точно знаешь, чем вызвана болезнь. Может, облегчишь нам задачу, если назовешь способ борьбы с этой мерзостью? – Неамара пыталась держать себя в руках, но голос ее был взвинчен и напряжен. Эта недосказанность казалась ей излишним измывательством. – Все в округе гибнут, а мы в этот момент разгадываем головоломки! Не удивлюсь, если вы их и подкинули.

– Неамара… – Америус был ошарашен ее бесцеремонностью.

Сохраняя прежний миролюбивый настрой, ангел подал ему знак рукой, чтобы тот не волновался.

– Я понимаю твои чувства. И предельно тронут тем, что ты неравнодушна к судьбе представителей другой расы. Но ты должна наконец понять, что я лишь наблюдатель. И если вы свернете не туда, обязательно намекну, поверь мне.

– Ох, главное, чтобы намек не был таким же расплывчатым, как видения Шивы или речь Хелин. Вот тогда поломаем голову! – засмеялся Деос, желая сгладить напряженную обстановку.

– Куда ты нас хочешь вывести? Все кружишь и кружишь в этих лабиринтах. Еще и заплутаешь в итоге! – обеспокоился Америус.

– Я знаю эти тоннели вдоль и поперек! – оскорбился черт. – Ну, почти. Могу перейти в другой конец города, пользуясь только подземной сетью. Мы вылезем почти у контрабандистского входа в город, будь уверен.

Глава 6

Несмотря на опасения Америуса, Деос не подвел команду. Отряд беспрепятственно выбрался из стоков там, где он и обещал. Многоголосье, ранее встретившее воинов, поутихло. Беспощадная болезнь забирала свое. Зараженные пополнили непобедимое войско трепонемы. Пятеро бойцов оставили позади оккупированный ею Френзис и направились на поиски смутно представляемого ими дерева. Его образ, пришедший Шиве, был единственной зацепкой. От гнилой рощи, которую они все прекрасно помнили, уже мало что осталось. Теперь это был организм, в котором деревья приспособились и стали соединительной тканью и сухожилиями. Местность пестрила всеми оттенками красного. Земля была усеяна воспаленными буграми, кровь приливала к большим скоплениям гнойных наростов, пахших мертвечиной. Помимо внешних трансформаций, Вестник заметил, что изменились и отношения между его спутниками:

– Я чувствую некое напряжение в нашем устоявшемся коллективе. Сказал бы даже, ощущаю накал страстей.

– Ошибаешься, – опровергла его подозрения Неамара. – С Шивой нам больше нечего делить.

– О н-е-е-е-е-т, я не о том. Это напряжение меня даже радует. Раздор произошел между вами, госпожа, и всезнайкой.

Америус изменился в лице, что не ускользнуло от Деоса:

– И я отвечу на твой удивленный взгляд, который так и вопрошает: как же этот черт мог догадаться?! Да вот так! Первое – это опыт. Чуйка сыщика. Безошибочное считывание эмоций. А второе – это то, что бросится в глаза даже самому невнимательному, – красное пятно на твоей бледной покойницкой щеке. А дальше строим предположения. Будь это Шива, то от твоей щеки ничего бы не осталось. Ее бы разъело от яда либо срезало лезвием тахшема. Возвышенный, ясное дело, такое бы делать не стал. Напрашивается вывод: в появлении пятна виновна баронесса. А если проще, то это самая обычная пощечина, кои я регулярно получал от обиженных дев.

– Ты в своем репертуаре… – утомленно взвыл маг. – Для чего нужна была такая долгая подводка? Подожди, отвечу. Посмаковать.

– Неплохо, делаешь успехи, – нарочито ласково улыбнулся Вестник. – Такое приятное событие не терпит быстрого перехода к основной мысли. Теперь мне проще налаживать мосты. Наконец Доврэ Саэп разрушился, не совладав с крутыми гордынскими волнами. Мой черед их оседлать.

– Я бы с удовольствием размазал твое лицо, но это в скором времени и так сделает блудная язва, – процедил сквозь зубы заведенный эльф.

– А это было даже обидно. – Деос придал трагичное выражение своей физиономии. – Я бы хотел посмотреть, как твои ручонки, привыкшие опираться на палку, будут сотрясать воздух. Ты сошел с дистанции, маг. И она будет моей. Отдал просто так победу, бесхребетный червь.

– Нет, все-таки я должен успеть хоть раз врезать до того, как тебя приберет земля! – сказал Америус и двинулся на черта со сжатыми кулаками.

Деос с ухмылкой на лице остановился, готовый дать бой магу. Но в чью пользу обернулась бы драка, так и не выяснилось. Перед конфликтующими появилась преграда: полупрозрачное поле, мерцающее золотом и твердое, как закаленное стекло. Эльф врезался лбом в него и отлетел назад с воплем:

– Ай! Жжет!

Шива, изрядно уставшая от глупых выходок соратников, напряглась. Демонесса гадала: «С чего это вдруг Америуса начали провоцировать подобные выкрутасы Деоса?» Заслон порхнул вниз и сузился до ширины лески. Ангел намотал на руку божественную нить, превратил ее в нимб и вернул его на место над своей головой.

– Еще одно красное пятно! Тут бы я уже не догадался о его происхождении, – с победоносной улыбкой воскликнул Деос, любуясь ожогом некроманта.

– Друзья мои, не время для склок! – громогласно воззвал ангел. – Враг ликует, когда в наших рядах раздор. Хаос от этого полнится.

– Если хаос и полнится, то от комичности этой ситуации, – продолжал глумиться Деос.

– Вы, видимо, совсем забылись! – подключилась Неамара. – С чего это вы вообще решили, что оба меня волнуете? Хватит позорить себя и меня. Иандаэль здесь точно не для того, чтобы разнимать вас.

Америус виновато сгорбился, залечивая обожженный участок кожи и пытаясь заодно убрать след от руки. Краснота со щеки так и не сошла, оставив напоминание о стычке с Неамарой. Посох, к несчастью, избавлял лишь от физической боли. С душевной маг всегда был вынужден справляться сам.

– Занятный ободок, – информатор ткнул пальцем в сторону нимба. – Он может принимать любую форму?

– Может, – ответил представитель Смирения.

– И этим оружием у вас владеют все? – продолжил допрос Вестник.

– Не все.

Вопросы черта не доставляли ангелу удовольствия. Деос это почувствовал и заткнулся.

Отвлекшиеся бойцы вновь вспомнили о своей цели. Любая их задержка оборачивалась потерей чьей-то жизни. Эта тревожная мысль подстегивала побыстрее отыскать то самое великое древо. Под большой угрозой находился и сам Деос. Время для него ускорилось в сто крат. Отдалившись от Френзиса, воины наблюдали теперь странное явление. Корни деревьев, до этого хаотично растопыренные, теперь выглядели по-другому. Все они выкрутились в одном направлении, указывая в сторону изуродовавшего их источника инфекции. Бойцы никак не ожидали, что так скоро наткнутся на эту подсказку.

– Мы на правильном пути. Хорошо… – обрадовалась Неамара.

Отряд свернул влево, куда указывали зараженные корни. Вдали уже был виден источник заразы, до него было не больше пятнадцати минут хода. Деревья передавали болезнь друг другу, как эстафету. Казалось, они стремились поскорее отдать ее следующему, чтобы самим избавиться от нее.

– И что дальше? – произнес Деос, когда они подобрались вплотную. Он задрал голову вверх, чтобы увидеть макушку чумного дерева.

Идей ни у кого не нашлось, или же никто не счел нужным сейчас делиться ими. Поэтому информатор сам ответил на свой же вопрос:

– Спалить его вряд ли выйдет. Может, вы, посланец богов, смастерите позолоченную чудо-пилу, чтобы на раз-два разобраться с деревом?

– Деос, я помогаю только в исключительных случаях, – объяснил ему Иандаэль.

– А это не исключительный случай? – взглянул Вестник на ангела, который категорично мотал головой. – Ладно, ладно… Вам виднее.

Неамара приблизилась к дереву-гиганту, внутри которого могли без труда уместиться по меньшей мере сорок грехов. Его ствол, словно грудная клетка, дышал, приводя в движение крупные наросты. Кора, назвать которую было бы уместнее кожей, вся кишела паразитами. Появление грехов не осталось незамеченным. Дерево резко затаило дыхание, и шевеление прекратилось. Члены отряда остановились около демонессы.

– Оно живое? То есть все-таки разумное? – размышлял Деос. – Иначе оно не могло придумать такой идеальный план наступления, оставив нас без единой возможности покинуть город. Точно разумное…

Неамара заметила, что нижнюю часть ствола огибали неестественно согнутые ветки, будто что-то охраняли от нежеланных гостей. С неприятными чавкающими и хлюпающими звуками эти гибкие ветви, обнимающие ствол, распрямились и застыли, приглашая отряд заглянуть внутрь. За ними пряталось громадное дупло. Кажется, здесь было гнездо заразы, которая порабощала сейчас блудные земли.

– По-моему, нас там ждут, – догадался Деос.

– И отказаться мы не можем, – произнесла Неамара и шагнула внутрь.

Бойцы не планировали оставаться снаружи и последовали за демонессой. Команда оказалась в огромном колодце, сужающемся кверху. Конусовидное пространство всякий раз сжималось при выдохе и расширялось при вдохе – это дерево уж точно было устроено сложнее своих примитивных собратьев. Малиново-красные пузырчатые стены источали букет гнилостных ароматов, похожих на те, что разносились по Френзису, сея смерть. Нарывы постоянно лопались, из-за чего полый ствол древа изнутри был покрыт слоем гноя.

Шиву почему-то нестерпимо тянуло прикоснуться к дереву, и она не стала противиться этому желанию. Горгона дотронулась до его воспаленной плоти, и оно сразу отозвалось на прикосновение, как прирученный зверь на ласку хозяина. Но вдруг Шива вскрикнула, отпрянула и согнулась пополам от тех оглушительных звуков, которые набатом зазвенели в ушах.

– Тахез аш эт! Остановите этот гул! – Фурия упала на колени, затыкая уши пальцами.

– Шива! – пыталась дозваться до нее Неамара. – Очнись. Тут нет ни единого звука.

– Эти колокола! Они сведут меня с ума! – Колдунья все сильнее прижималась к земле. Змеи на ее голове неистовствовали.

– Смотри глубже шума. Загляни, что за ним кроется, – шепнул ей Иандаэль, присев позади Шивы и обхватив ее за плечи.

Прислушавшись к его совету, горгона попыталась противостоять колокольному звону и постепенно начала его подавлять. Вскоре звук полностью смолк, но вместе с ним исчезло и то, что могло скрываться за ним.

– Наконец-то, – проникновенный до мурашек женский голос пронесся эхом внутри колодца. Воины в смятении начали озираться, ища его источник, но быстро сообразили, что звук исходил отовсюду.

– Оно еще и говорит! – с отвисшей челюстью и выпученными глазами констатировал Деос.

– Я ждала вас, – вновь донесся приятный, ласкающий слух тембр. – Но не всех вас я ожидала увидеть. Кто же затесался в ряды грешных созданий? Сам Иандаэль. Надо же! – игривым, пропитанным фальшью тоном произнесло древо. Таким обычно говорят манипуляторы, любящие прибегать к изощренным хитростям и ловко дергающие за ниточки.

– Тебе бы лучше помолчать, – проговорил ангел, впервые выглядевший так напряженно.

– Помню тебя еще совсем юным. Это было словно вчера… Ты был на оглашении моего приговора. Тогда твой еще не окрепший скелет из солнечных сплетений только начал обрастать пышным оперением, а сейчас, я вижу, ты даже дослужился до высшего ангельского чина. Похвально! – Древо язвило, открыто высмеивало его рост и в целом систему Светлых владений.

– Остановись, пока не поздно! – предостерег он.

– Среди всех собравшихся на суде ты был единственный, кто сопереживал мне. Уж больно сердобольный, не то что твои братья.

– Не смей даже о них говорить, недостойная!

– Наверное, твой старший брат уже и позабыл обо мне. Зато я хорошо помню, как он, будучи скрепленный брачными узами, истекал слюнями при виде меня.

– Замолчи!

Ангел сорвал с головы ореол и резким взмахом руки превратил его в плеть. Конец хлыста упал на землю, прожигая ее насквозь божественным свечением. Образовавшаяся дыра зашипела и задымилась. Представитель Смирения взметнул свой кнут и рассек стену. Из глубокого пореза водопадом хлынули смешавшиеся вместе кровь и гной.

– АХА-ХА-ХА! – рокотом прокатился озорной женский смех. – Ты хочешь пощекотать меня? Тогда старайся лучше. Я могу ощущать только боль, причиняемую моими детьми.

– Так и говори о ней!

– Куда ты так торопишься, Иан? Позволь избавиться от этого проклятого одиночества хоть ненадолго. Редко у меня выпадает шанс с кем-то поговорить.

– Ты не имеешь права заводить разговор на запретные темы! – возвращая на место нимб, напомнил ей Иандаэль.

– А как ты мне помешаешь? Защекочешь до смерти? К сожалению, смерть для меня несбыточная мечта. Так что дай насладиться хоть маленькими радостями. Может, сам расскажешь своим друзьям, как вы с нами обошлись? Такие справедливые и милостивые боги… Поведай им, например, кто же на самом деле Даэтрен.

Грехи пребывали в полной растерянности, наблюдая за тем, как складывается беседа ангела и говорящего дерева.

– Если ты не прекратишь, мы развернемся и уйдем отсюда, прямо сейчас!

– Слишком правильный ты, Иан! Даже скучно, – обиженно цокнуло дерево. – Чего ты так боишься? Ты же можешь почистить их память в любой момент.

– Ты не поняла? – повышенным тоном произнес ангел.

– Поняла. Уж я и сама предпочту поговорить лучше с ними, чем с тобой. Здравствуйте, мои долгожданные гости! – приветливо воскликнуло древо. – Извините, что сразу не уделила вам должного внимания. Я следила за всеми вашими свершениями в блудных землях. Как же вы эффектно расправились с Душегубами. Вот же было зрелище!

– Кто… вы такая? – озадачился Вестник.

– О Деос, – на выдохе прошептала она его имя. – Известный гуляка и растлитель доверчивых барышень. Мой бессовестный неисправимый сын. Я почуяла тебя сразу, как только ты вышел из города. От тебя за несколько верст несет развратом.

– Сочту за комплимент. – Черт приосанился и гордо вскинул подбородок.

– Ты и так понял, кто я? Зачем задавать мне этот вопрос? Допытывай лучше Иандаэля. Разве вы не заслужили знать правду? Я считаю, что каждый из вас ее заслужил.

– Не тебе это решать, – вновь с угрозой выдавил Иандаэль.

– Что ж… тогда опустим это. – Древо смирилось с его категоричностью и затронуло более важную для себя тему: – Когда мое тело ноет от боли под ногами Деоса, то совсем иное я ощущаю от ног вашего целителя. Америус, будь добр, притронься ко мне.

После этой странной просьбы темный маг оторопел еще больше.

– Не бойся же, милый. Я не кусаюсь и уж точно не заражу тебя. – Древо пустило в ход женские чары, используя приторно-ласковые нотки.

Эльф замешкался, но в итоге подчинился его воле. Он присел на корточки и коснулся пальцами вздутой поверхности.

– Не будь так холоден с женщиной. Погладь же как следует. Проведи ладонью. Приласкай…

Америус судорожно сглотнул и сделал, что требуется.

– Да… да, именно так. Как же хорошо. Успокой мою плоть. Она вся горит.

Показалось, что плоть древа под Америусом зашлась ходуном, отчего некромант подлетел вверх, когда прелюдия зашла слишком далеко.

– Помогите нам, прошу! Только вы знаете, как остановить это нашествие. Еще немного, и все погибнут, – напомнила о причине их визита Неамара.

– Не я наслала на них беду, а они сами, – со злостью заявило древо. – Мои же дети мучили меня тысячелетиями, нося эту скверну. Мне стало неимоверно тяжело. Их безграничная похоть неизлечима. Я ее больше не выношу. Больно. Больно держать на себе.

– Что мы можем сделать? – спросила демонесса.

– Мне нужен кто-то такой же чистый, как это прелестное алчное исчадие.

– Чистый? Не понимаю… – растерялась Неамара.

– Девственно-чистый, – объяснило древо. – Ни разу не измаравшийся половой связью.

Сердце мага лихорадочно заколотилось. Его страшную тайну только что обнародовали. Сохранять невозмутимость уже было невозможно. Да и стоило ли? Держать себя в руках стало еще труднее, когда он заметил расплывшуюся в улыбке физиономию Деоса.

– Я знал, что все запущенно, но не думал, что настолько! – задорно, словно сорвал куш, воскликнул черт. – Уверен, даже в светлых угодьях таких целомудренных личностей не сыщешь. Ну у меня и компания! Диву даюсь!

– Он здесь не из-за этого, – напомнил о грехе эльфа Иандаэль.

– Так берите Америуса. Он весь ваш, – не слыша ангела, предложил дереву Деос.

– Какого… – хотел огрызнуться некромант, но был прерван голосом древа.

– Заманчиво… – протянуло оно. – Но излечить почву может только Блуд. Блуд, что не испытывал телесной близости.

– Прощай, Френзис со всеми его жителями, включая меня, – печально вздохнул информатор.

– Где нам такого искать? – попыталась выведать у древа Неамара.

– Этого я не знаю. Запах чистоты, словно шлейф быстро испаряющегося дорогого парфюма, тонет в стоящем повсюду смраде нечистот. Я чувствую только их.

– Так… – задумчиво произнесла демонесса. – Предположим, мы найдем такого греха, что дальше?

– Помните озеро, в котором вам повстречался озерный черт?

– Да, – кивнула Неамара.

– Вы его убили, а это был мой хранитель, – гневно заявила хозяйка рощи.

– Упс… И снова наследил остроухий… – издевательский комментарий принадлежал Деосу.

– Мы не знали! Честное слово, – испугавшись за судьбу Америуса, выкрикнула в его защиту Неамара. – И ваш хранитель вынудил нас защищаться!

– Я вас не виню, – сказало древо. – Озерный черт слаб перед невинностью. Поэтому он пытался искусить Америуса, и ваш товарищ ответил взаимностью, завлекшись световой игрой. Но кто бы мог подумать, что вы справитесь с моим хранителем. После его смерти озеро затянулось гнойной пленкой. Таких чистых водоемов в гнилой роще было четыре, а благодаря вам их теперь осталось только три.

– Чем они так важны? – не понимала Неамара.

– Эти озера – мои сердца, и они сдерживают рост заразы, – честно ответила хозяйка рощи. – Я предполагаю, что болезнь стала развиваться значительно быстрее потому, что вы лишили жизни того, кто поддерживал чистоту воды. Три моих оставшихся незапятнанных сердца никак не справляются с возложенной на них нагрузкой. Блудные отпрыски еще больше отягощают мое существование своей распущенностью. Была надежда, что они опомнятся и все-таки задумаются об искуплении, но уже слишком поздно. Ситуация требует кардинальных мер.

– Боюсь, нам уж точно не под силу оживить озерного черта, – с сожалением произнесла демонесса.

– Вам нет, а вот нравственно и физически чистому Блуду вполне. Приведите его или ее туда. Пусть окунется в загнившее сердце. Посеет там новую жизнь в обмен на девственность.

Слова древа воодушевили Неамару, которая уже почти была готова признать поражение. Она, сжав пальцы в кулак, твердо проговорила:

– Тогда не будем терять времени. Нам поскорее нужно его найти.

– Не смею вас задерживать, – благосклонно отозвалась таинственная незнакомка. – Вряд ли мы еще раз встретимся. Желаю вам побыстрее отыскать моего чистого отпрыска, хоть я в это и не верю.

Древо умолкло. У всех было ощущение, будто им овладел непробудный сон. Даже его дыхание стало более глубоким и размеренным. И тогда пятерка поспешила покинуть тайное святилище – центр блудного мироздания, чтобы отправиться со сверхважной миссией обратно в город.

– Не могу поверить, что я всему виной! – выбираясь из дупла, воскликнул Америус. – Скольких я убил из-за собственного слабоволия?

– Не меньше пяти тысяч уж точно, – помог ему информатор.

– Когда-нибудь рану все равно бы прорвало, – успокоил его Иандаэль.

– Но я ускорил процесс! – не успокаивался маг, нагоняя ушедших вперед Неамару и Шиву.

– Все идет естественным путем. Земли Блуда не выдержали застоя, – объяснял представитель Смирения. – Началось их самоочищение – то, чего не захотели добровольно сделать ее жители, так за все время и не прибегнув к душевному исцелению.

– Невозможно! – без остановки винил себя Америус. – Эта чертова сфера свела меня с ума! Она оживила меня, но стоило ли это того?! Я успел тогда всех поднять, я выполнил свой долг! Мое возвращение не имело никакого смысла. Вот что бывает, когда вторгаешься в естественный ход вещей! За мое воскрешение поплатился весь Френзис.

– Так было необходимо, – произнес ангел.

– Необходимо?! – вознегодовал эльф. – Какой прок от меня сейчас?

– Без тебя успех этого дела равен нулю. Бастион свободы вряд ли выстоит. Так что возьми себя в руки, – призывал его Иандаэль.

Америус осознавал, что поддался истерике и это необходимо немедленно прекратить. Чересчур много чертей полегло только для того, чтобы он здесь находился. Теперь он должен оправдать их жертвы. Сделать все возможное и невозможное, даже если это потребует его повторной смерти. Маг мысленно заставил себя смириться с последствиями своих деяний.

– Так ты действительно почистишь нам память? – спросил у Иандаэля насторожившийся Деос.

– Теперь не знаю, – ответил ангел расстроенно. – Много было сказано лишнего.

– Подожди! – воскликнул черт. – Прежде чем ты это сделаешь, я хочу кое-что узнать! Кто такой Даэтрен? И все-таки кто это дерево? Хоть я и имею смутные представления, но все же.

– Вам это важно, даже несмотря на то что вы потом об этом не вспомните? – искренне удивился представитель Смирения.

Грехи дружно кивнули.

– Что ж… – протянул ангел. – Будь по-вашему. Вы уже и так многое знаете из запрещенного. Я подправлю ваши воспоминания перед своим уходом. Правило на это время только одно: полученными знаниями вы ни с кем не делитесь.

– У нас в этом опыт большой, – хмыкнул информатор.

– Буду считать это согласием, – сказал Иандаэль и затем растерянно проронил: – Не знаю, с чего начать…

– Начни с дерева, – предложил ему Деос.

– Да будет так, – согласился ангел, озирая гнилую рощу. – Говорящее древо было когда-то женщиной. Яркой, божественно красивой, но, как выяснилось позже, с уродливой душой. Очень долго жила она среди нас под ликом целомудрия. Не было еще тогда грехов. Наш Светлый мир был совершенен, пока первые пороки не стали проявляться в некоторых добродетелях, то есть в нас. Именно эта женщина положила начало возникновению непостоянства и разврата. Она и есть первородный грех Блуда. После того как ее посчитали угрозой для мирового порядка и нравственных норм, Вседержитель вынес ей приговор, после чего ее душа навеки привязалась к только зарождавшемуся Темному миру. Она стала его неразрывной частью, фундаментом.

– А как звучал этот приговор? – взволнованно спросила Неамара.

Ангел произнес:

– Да потеряешь ты свое погибельное тело, ощущая и неся на себе грехи своих детей.

– Выходит, что все владения Блуда – это и есть она? Мы ходим по ней… – размышлял Деос. – Прелюбодействуем, наводим беспорядки, и это все откликается. Мы губим ее своими действиями.

– Не губите, но пытаете. Таково ее наказание, – объяснил Иандаэль.

– Ты подозревал, что она так разоткровенничается? – задал ему вопрос Вестник.

– Нет. Это совсем не входило в мои планы. Но что еще следовало от нее ожидать? Она всегда отличалась непредсказуемостью…

– Что насчет Даэтрена? – вновь спросил Деос, почесывая затылок.

– Может, прибережем это на потом? – предложил ангел.

– Ладно, – согласился черт. – Она еще что-то говорила про твое оперение и то, что ты получил высший ангельский чин. Это как-то связано с твоим нимбом, который по твоему велению превращается во что угодно?

– Какая у тебя завидная память, – посмеялся Иандаэль.

– Мой род деятельности обязывает быть внимательным даже к самым мизерным деталям, – Деос развел руками, считая это очевидным.

– Да, – подтвердил Иандаэль его догадки. – Это напрямую связано с моим редким нимбом. Я шестикрылый серафим. Приближенный Вседержителя. Я получил этот дар за верность своей добродетели, как, впрочем, и Неамара получила свой дар только за противостояние своему греху – Гордыни – и за заслуги, спасшие Темный мир от большой угрозы.

– Я чего-то не знаю? У нашей богини припрятан такой же ореол? – Вестник бросил на воительницу озадаченный взгляд.

Демонесса знала, что Деос уже не отстанет, поэтому достала клинки из набедренных ножен. Золотисто-черный огонь вспыхнул на лезвии и заколыхался, как цвета флага Гордыни.

Черт негромко охнул, а потом, не сводя глаз с завораживающего пламени, спросил:

– Какие еще сюрпризы у вас припасены? Дайте мне хоть подготовиться.

– Больше никаких, – ответила Неамара, заметив, как представитель Блуда раздирает себе шею ногтями.

– Это же…

– …первозданный огонь, – договорила она за Деоса, у которого впервые на ее памяти слова застряли в горле.

После секундного замешательства Вестник вновь заговорил, но уже резво шагая рядом с Неамарой, которая боялась любой, даже самой короткой остановки.

– И почему все чудеса происходят именно с нами? – недоумевал черт, но тут же вспомнил кое о чем. – Пора бы поговорить и о другом чуде тьмы. О нашем эльфе с приветом.

– Не начинай! – отрезал некромант, багровея.

– Так долго хранить невинность может только тот, у кого явно не все дома. Понимаешь, о чем я? Твоя тонкая душевная организация пугает, а не привлекает.

– Деос!

– Да, мое золотце? – отозвался информатор.

– Все ли дома у греха, бегающего за каждой юбкой? – в защиту мага выдала Неамара.

– Намек понял, моя премудрая госпожа, но прошу заметить, что я избирателен и бегаю не за всякой юбкой. Предпочитаю больше брючки в обтяжку на округлых ягодицах, – говорил черт, продолжая издирать затылок до крови.

– Деос! – прикрикнула Неамара.

– Что? Подробности были излишними?

Демонесса обогнула Вестника и встала за его спиной. Она оголила шею черта, отогнув поднятый воротник куртки. Его татуировка превратилась в неразборчивое месиво. Расчесанные волдыри набухали и множились на глазах.

– Дело плохо… – убирая руку, в ужасе произнесла Неамара.

Деос ощупал то место, вызвавшее шок у воительницы. Он знал, что это случится, но все равно расстроился. И чтобы его товарищи слишком не переживали, предпочел на этот счет отшутиться:

– А на что вы рассчитывали? Вообще я должен был быть первым в очереди на переваривание с таким послужным списком…

– Думай! Кто может нам подойти? – затрясла его за плечи демонесса.

– Есть одна мысль…

* * *

Квартал контрабандистов пережил несколько стадий. Оставил далеко в прошлом нелегкое детство и мятежную юность, после вступил в бурную молодость, но так и не добрался до осознанной зрелости, встретив резкий и неожиданный конец. Метастазы неудержимо распространились по всем органам, в связи с чем тяжелый недуг оказался особенно скоротечным. Все внутри вымерло, кроме этой скверны. Поставщики запретного вместе со своим штабом сгорели меньше чем за двое суток. Соседям оставалось только наблюдать и ждать, когда смерть постучится и к ним.

– Мы не будем возвращаться тем же путем? – поинтересовался у Деоса маг, наблюдая, как они пропустили нужный поворот.

– Мы и не должны… – еле слышно выдавил Вестник, думающий о чем-то своем.

– Кого ты хочешь тут найти? – недоумевал Америус. – Здесь ничего живого не осталось.

– На остывшее поле боя слетаются падальщики. Один любитель обглодать останки нам и нужен, – ответил ему черт.

– По описанию непохоже, что эта личность обладает какой-либо чистотой.

– Не суди книгу по обложке. Тебе ли не знать этой поговорки, мой образец целомудрия? Ох, будь оно неладно, как же чешется! – Деос вцепился ногтями в гнойники, уже появившиеся и на щеке.

– Не смей! – приказала демонесса, ударив его по кисти.

– Не могу, – заскулил Деос. – Руки слишком шаловливы и так и норовят что-нибудь потрогать. – Близость Неамары даже в таком состоянии влияла на него призывно, будила мужской аппетит. – Может, позволите осуществить мою последнюю мечту? Пусть оставшиеся часы они будут ощупывать тело, что сотворил сам создатель.

Америус стиснул зубы до скрежета.

– И слышать не желаю. Ты не умрешь!

– Взгляни правде в глаза, Неамара. Я обречен, – усмехнулся Деос.

– Я этого не переживу, – поравнявшись с ним, заявила она.

– Вы все переживете. Я нисколько не боюсь умереть, только вот совсем не желаю, чтобы вы видели мое превращение в мерзкую кашу. Давайте договоримся. Когда мои ноги станут размером с бидоны и я начну вас тормозить, вы покинете меня и больше не вернетесь.

– Деос… – Неамара обогнала Вестника и перекрыла ему дорогу. Она вцепилась в кожаные ремни на его груди. – Не говори так. Ты нам нужен!

Он печально ей улыбнулся с нескрываемой благодарностью в глазах. Мысль, что кто-то будет по нему скорбеть, грела ему душу. Деос мягко обхватил ее запястья. Под его руками Неамара ослабила пальцы, и портупея вновь плотно прильнула к его телу. Деос приложился губами к ее рукам, одарив их неуверенными поцелуями, переживая, что они могут вызвать у нее неприязнь, и затем отпустил.

– Я рад, что успел вас увидеть. Особенно тебя. – Он медленно провел ладонью по ее лицу, смахнув большим пальцем катившуюся по щеке слезу. Информатор изо всех сил желал перейти границу дозволенного, поцеловать ее, но сдержался. Неамара с трудом продолжала смотреть на него, видя, как зараза обезображивает некогда точеные черты, которые теперь так беспощадно расплывались.

– И чтобы на этом прелестном лице не было больше ни слезинки. Позаботься об этом, Америус, – сказал Деос и обогнул демонессу, продолжив путь.

Маг успел лишь кинуть на него удивленный взгляд, так как остальные уже засеменили вслед за информатором. Неамара, встревоженная скоростью развития трепонемы у Вестника, усердно крутила в голове разные варианты: как максимально сузить круг поиска и тем самым выделить определенную группу представителей Блуда, склонных к воздержанию. Хоть демонесса и находила эту мысль абсурдной, она вдруг вспомнила о том, что произошло с Фурией внутри древа:

– Шива, тот колокольный звон оброс какими-нибудь деталями?

– Нет, к сожалению, – хмуро ответила горгона.

– Что же это могло значить? – гадала Неамара. – Знаю, что это маловероятно… Деос, в городе есть храмы или часовни? Любые здания с религиозным уклоном.

– Пф-ф-ф… – фыркнул эльф. – Ну ты и спросила. Они безбожники, как и мы.

– Но безбожники, активно перенимающие культуру других грехов, – произнес черт. – Ассимиляция, друг. Слышал о таком? Кому молится вор перед сложным делом, если у него нет своего бога, приносящего удачу?

– Вы молитесь богам гордынского пантеона? Черт-те что! – воскликнул маг.

– Особо мнительные молятся им, да. Большинство же предпочитает свои обряды, перед тем как выйти на воровской промысел.

– Деос, ближе к делу, – Неамара торопила отклонившегося от темы Вестника.

– Да. Если я не ошибаюсь, то таких мест во Френзисе не меньше десяти.

– Многовато… – удрученно проронила демонесса.

– Из них только шесть крупных, имеющих колокольню или звонницу, – добавил Деос.

– Уже лучше, – обрадовалась воительница.

– Как сказать… – Деос почесал затылок и тут же нарвался на грозный взгляд Неамары, вынудивший его убрать руку. – Они разбросаны по всему городу, и бегать придется долго, не зная точно, кого мы ищем. Давайте сперва быстро проверим мою интуицию и тогда начнем обходить церкви. Только не думайте, что служители держат обет целомудрия. Я знаю лично таких чертей, которые уверены, что причастить к вере больше последователей можно исключительно через постель. Не через духовное воздействие, а напрямую – через физическое проникновение.

– Звучит мерзко… – с отвращением протянул Америус.

– На практике не так мерзко, – усмехнулся черт.

– Опять ты за свое, – маг устало закатил глаза.

– Не будь таким жлобом! Дай последние часы жизни вдоволь позубоскалить.

Бойцы разглядывали места, по которым их вел Деос. Это был самый крупный контрабандистский рынок, через который они когда-то проходили, чтобы попасть на базу Поставщиков запретного. Шум толпы, голоса торгующихся, громкие и складные призывы лавочников как будто тут никогда и не звучали. Теперь на рынке можно было встретить лишь второпях брошенные товары. Деревянные прилавки с тканевыми крышами почти полностью заросли лозой из мышечного волокна. В одном из торговых рядов что-то шелестело, нарушая гробовую тишину. Информатор, не раздумывая, двинулся в сторону этого шуршания и заглянул за лоток. По копне торчащих волос Деос быстро опознал личность разорителя покинутых лавчонок.

– В том же месте в тот же час! – саркастично рявкнул Вестник во весь голос.

Черт, рыщущий под прилавком, подскочил от неожиданности, стукнувшись головой. Худенький юнец пискнул от боли и схватился за лоб, на котором возле кучерявой челки уже росла шишка.

– О! Мастер Деос! – обрадовался паренек, ожидавший увидеть кого-то, настроенного более враждебно. – А я погляжу, вы почти тем же составом. Даже ваш беспечный угловатый дружок тоже тут. – Судя по блуждающим по фигуре Америуса глазам вора, описание принадлежало эльфу. – Вижу, и вас болячка не обошла стороной, – заметил черт изменения во внешности самого Деоса.

– Не свезло в этот раз… А ты из воров подался в мародеры?

– Сейчас самый сенокос! – воскликнул воришка. – Да и мне для повышения нужно норму выполнить.

– Тут эпидемия в самом разгаре, а ты думаешь о повышении? – с долей осуждения вопросил Деос.

– Ну да, – пожал плечами сорванец.

– Твоему трупу повышение будет уже ни к чему! Не находишь? – вспылил Вестник.

– Почти все сборщики подати заразились, а я нет, представляете?! У меня… как его… инфунитент! – с уверенностью заявил разбойник. – Это мой шанс унести отсюда как можно больше трофеев без всякого соперничества. Озолочу гильдию, а гильдия в ответ начнет уважать меня.

Деос пропустил мимо ушей грезы юнца о карьерном взлете. Его обнадежили слова парня о высокой сопротивляемости блудной заразе. Вестник плавно выдохнул и не стал ходить вокруг да около, а спросил в лоб:

– Ответь мне прямо: ты девственник?

– К чему эти допросы? – заюлил воришка.

– Я спрашиваю, ты девственник? – все больше наседал на него взвинченный черт.

– А что? Хотите посягнуть на мою честь?

– Болван! От твоего ответа зависят тысячи жизней! – заорал Деос.

– Успокойтесь, что вы так! Неделю назад я официально прошел посвящение.

– Вот черт… Как же не вовремя, – промямлил себе под нос информатор, трагично прикрыв глаза. – А значит, еще неделю назад ты был…

– Не говорите этого слова! – Парень выставил руку в упреждающем жесте. – Страшнее его нет для Блуда. Раньше я боялся этой близости… Все посмеивались надо мной. Теперь я больше не изгой. Оказалось, что совсем не надо быть привязанным к греху эмоционально для совершения этого соития. Все решает зов плоти! Поздравьте же меня! Теперь я больше не ученик, я признанный вор!

– Объясните, как это вообще связано с невинностью? – недовольным голосом вопросил маг.

– Единственное, что объединяет все банды Френзиса, – пояснил Деос, – это одинаковая инициация. Молодые черти, недавно вступившие в группировки, за хорошую и верную службу награждаются интимной связью сразу с несколькими профессионалами своего дела. Порой у некоторых это первый половой контакт. – Информатор с упреком взглянул на вора, который по-прежнему стоял за прилавком: – Беги отсюда. Уж если ты прошел посвящение, то теперь точно уязвим.

– Вам, как всегда, виднее, мастер Деос.

– Мне виднее… – расстроенно произнес Вестник, подумывая о том, что, скорее всего, видит воришку, беспрекословно ускакавшего прочь, в последний раз.

– Значит, остаются послушники? – произнесла Неамара.

– Ближайший к нам храм Лувидена, – черт указал подбородком в ту сторону, где он находился. – Попробуем отыскать последнюю надежду там.

Отряд с быстротой молнии пронесся через весь базар. Без чертей он казался еще громаднее, чем во времена своего наивысшего расцвета. Это позволило команде сэкономить время, которое было так необходимо для обхода всех крупных идолопоклоннических мест. Но выигранные минуты были тут же подло отобраны внезапной преградой – высоким завалом и столь же неожиданной встречей.

– Это что еще за Костяные хребты?! – растерялся Деос на подходе к перекрытой дороге.

Полукруглая стена из упругой густой гниющей массы переросла рядом стоящие двухэтажные здания. Переработанный органический материал сделал ее почти полностью однородной. Портили общую гармонию лишь черти, что были накиданы сверху на самую вершину. Не все из них были мертвыми. Некоторые даже выглядели достаточно здоровыми и просто ожидали конца без какой-либо борьбы. Рассмотрев стенающих жертв, воины заметили, что у всех бедолаг, избитых до полусмерти, были сломаны ноги. Повисшие конечности болтались, еще больше усиливая страдания чертей, которые и так были в полуобморочном состоянии.

– Поглядите… кто тут у нас.

Члены отряда обернулись. Пока они разглядывали стену, их окружила вооруженная группа из восьми грехов. В ней главенствовал представитель Блуда, с которым они когда-то имели дело. Лысый громила выглядел погано. Впрочем, его прихвостни сохранились не лучше. Только двое не лишились своего обычного облика, потому что были представителями Чревоугодия.

– Стоит вам только появиться, как у нас возникают проблемы. Одна хлеще другой. И я не сомневаюсь, что эту хворь запустили вы! Гордынские и алчные твари сейчас наслаждаются нашей гибелью, как фейерверком. Чертов Даэтрен! – Обезображенные губы главаря Поставщиков запретного искривились от ненависти.

– Не стоит делать поспешные выводы, – сказала Неамара. – Мы появились здесь после всего, что случилось. Ваша болезнь вызвана совсем другим.

– Не заливай, девка… – процедил Рагут. – Я вашу подлую натуру знаю.

– Что вы тут учудили? Зачем сгрузили чертей в одну кучу? – Деос обратил внимание главаря на себя.

– А я тебя узнал! – ощерился Рагут. – Ты тот самый смазливый парнишка. Я вижу, твою мордашку тоже хорошенько потрепало. Теперь мы мало чем с тобой отличаемся.

Тут раздался протяжный стон одного из чертей, лежавших на возведенной Поставщиками запретного стене.

– Зачем ты искалечил их? – спросила его Неамара.

– Я не делал бы этого, если бы Вестники, будь они прокляты, запустили бы нас к себе. Мы могли бы прорваться, если бы не потратили время на бессмысленные попытки предотвратить рост заразы. Мои черти были вымотаны. Последним нашим шансом был подземный проход, который тоже замуровали эти предусмотрительные гниды! Поначалу эта стена защищала. – Рагут осмотрел свой шедевр снизу вверх. – Мы пытались таким образом хоть немного замедлить болезнь. Скидывали туда и живых, и мертвых, наращивая объемы этой преграды. Многие из моих тут захоронились, чтобы выжил я. Но зараза пошла дальше еще стремительнее, чем прежде. Тут же покарала нас за такую самодеятельность. Кха! Кха-а-а! – Его речь прервал надрывный кашель. Рагут, хрипя, выплюнул кровяной сгусток на землю и с угрозой заорал: – Черт… Вы поплатитесь за это! Все вы!

Иандаэль попятился назад, когда почувствовал, что драка неизбежна. Его предчувствие подтвердил скрип натягиваемой тетивы, сообщавший, что мирно разойтись уже не выйдет. Хоть банда Рагута и была больше, но недуг лишил их прежней ловкости и, по сути, сделал беспомощными. Их действия было легко угадать, чем и воспользовались умелые бойцы отряда. Один контрабандист погиб еще до того, как успел выпустить стрелу. Деос, не потерявший до конца сноровку, опередил его, выстрелив черту точно в глаз. Двое чревоугодных наемников напали на вышедшую вперед демонессу. Странного цвета огонь скользнул по ее клинкам от рукоятей до острия, приведя щитоносцев в легкое замешательство. Пауки работали в паре, и по складности их движений можно было понять, что они исполняли заученный прием. Но для воительницы, которая семь раз победила Совершенного греха, их трюки были слишком примитивными. Удар щитом, который должен был свалить Неамару, не сработал. Поэтому второй паук с крепко зажатой в руках булавой не смог размозжить ей череп. Все пошло не по их плану. Щит не задел демонессу, и растерянный наемник сам еле устоял на ногах. Неамара очутилась у него за спиной, ловко воткнув клинок в его горло. Другой паук пытался оказать сопротивление, но без своего партнера мало что мог сделать. Неловкий выпад был отбит. Оружие Неамары и наемника скрестилось. Вечное пламя тут же перескочило на его моргенштерн и бросилось дальше по наручам и выше. От ужаса паук бросил оружие, пытаясь потушить огонь, но он разгорался все сильнее. Он дико заревел и закружил вокруг себя. Его метания закончились тем, что он задел спиной разлагающуюся груду, и та моментально вспыхнула. Выведя из строя наиболее опасных бандитов, Неамара переключилась на оставшихся чертей, которые к тому моменту почти все были побеждены. Двое мертвых лежали иссушенными, что указывало на почерк некроманта. Один черт явно был сражен горгоной, другой контрабандист был истыкан стрелами. Оставался последний, и тот уже находился в плену у Шивы. Взятый за шкирку главарь Поставщиков запретного повис, как беспомощный зверек. Внезапный гул, накрывший Френзис, не дал горгоне спокойно добить его. Она выпустила Рагута, отвлекшись на знакомые перепады низких и высоких нот. Черт, упавший на землю, незаметно вытащил нож и, вложив в последний рывок остатки своей силы, всадил его горгоне в живот. Главарь так и замер на четвереньках с отсеченной головой. Рагута добила Неамара. Черт запылал огнем, как и его рядом лежащая голова. Подобно воску, покрытое глубокими язвами тело моментально расплавилось, оставив от бандита лишь зловонную лужу.

– Неамара… – протянул ангел, указывая взглядом на растущий пожар.

Воинственный дух демонессы сразу остыл, а следом и ее клинки. Как только они погасли, исчезло и пламя со всего, что оно успело объять. Первозданный огонь сровнял с землей выстроенную контрабандистами стену. Теперь ничто не преграждало им путь.

– Это оно, – держась за нож Рагута, произнесла колдунья. – Надо идти быстрей, пока еще звучит.

Скрючившись, она кинулась на звук колокольного боя.

– Шива! Ты ранена, остановись! – окликнула ее обеспокоенная Неамара.

– Потом, – отрезала горгона, продолжая с маниакальным упорством следовать на зов.

– Это займет пару секунд, – подключился Америус.

Шива развернулась к ним с недовольным вздохом, но сделать это все-таки было необходимо. Собравшись с духом, она вырвала нож, вошедший в живот до самой гарды. Кровь из открытой раны полилась еще сильнее, обильно орошая зараженную почву.

– Бэш, бэш! Саэхтас! – с трудом превозмогая боль, крикнула Шива эльфу.

– Да, да. Я быстро! – заторопился Америус.

От наскоро произнесенного заклинания навершие посоха засветилось. Магия, заштопавшая глубокую рану, сделала змеиную кожу вновь гладкой. Пока шло врачевание, у Деоса выдалась возможность оглядеть последствия стычки.

– Рано или поздно мне пришлось бы с ним разобраться, – произнес он, когда его взор упал на лужу, в которую превратился Рагут. – А теперь… Неожиданно на одну проблему стало меньше. Хотя, если подумать, он бы и так помер от заразы.

– И ты к этому тоже близок, – сказала демонесса, намекая, что пора продолжить путь. – Времени в обрез.

Воины побежали, иногда притормаживая, когда Деос начинал издавать хрипы от усталости. Пустынные улицы сменялись одна за другой. Удары колоколов слышались все ближе. В спешке члены отряда успели обменяться парой фраз о трепонеме, которой нечаянно помогли проломить оборону. Она запустила руку к последним живым кварталам, и это, несомненно, был окончательный этап войны, приближающий представителей Блуда к полному поражению. В какой-то момент звук стал особенно настойчивым, и информатор наконец смог понять, откуда послан этот сигнал. Он прокашлялся и объявил:

– Кажется, это храм Мервиллы, и он находится недалеко от нашего штаба. Прекрасное место, которое искатели развлечений часто путали с борделем из-за статуи полуобнаженной демонессы. Богиня красоты отлично вписалась в наш менталитет.

Деос вновь взял на себя обязанности проводника, так как храм находился в тупиковом закутке. И довольно скоро воины увидели монумент, возведенный в честь гордынской богини. Породистое царственное тело было создано из гладкого темно-серого мрамора. По всей видимости, у храма был богатый и влиятельный спонсор, раз среди посредственного блудного зодчества появилось что-то настолько тонкое и экстравагантное. Уж если путники и заглядывали по ошибке в храм, то с предположением, что заведение нацелено на плотно набитый золотом карман. Здание святилища по френзисской традиции было построено из дерева, но под давлением стандартов гордынской культуры имело сложный декор из драгоценного металла. Витражи с образом Мервиллы украсили маленькие квадратные окна, превратив их размер из недостатка в достоинство. В позолоченные колокола звонила чертовка, облаченная в мантию. Докричаться до послушницы было невозможно, и воины стали прыгать и махать руками, чтобы привлечь ее внимание. Это сработало, и колокольный звон наконец смолк.

– Простите, вы, наверное, пришли с просьбой остановить этот шум? – Сверху голос чертовки слышался не громче писка. – Не хотела вам докучать, честное слово! Я лишь подумала, что чистый мелодичный звук немного успокоит всех неизлечимо больных. Приведет смятенные души к покою.

– Не могли бы вы спуститься? – надрывая связки, попросила ее Неамара.

– При всем моем уважении, сейчас не самый подходящий момент для подношений или молитв! – ответила ей служительница.

– Мы тут не за этим, – отозвалась демонесса. – Если вы окажете нам содействие, то поможете гибнущим куда больше, чем этот траурный концерт.

– Не такой уж он был и мрачный, – пожал плечами Деос.

Фигура чертовки в башне исчезла. Отряд подошел ближе к входу, ожидая послушницу на крыльце. Ряса зашуршала за двустворчатыми дверьми, а следом лязгнул ключ, повернувшийся в замке. На порог ступила невысокая молодая чертовка. Миловидное лицо скорбным взглядом окинуло пришедших. Ее кирпично-красные волосы были закручены в пучок и закреплены по бокам заколками эльфийской работы. При взгляде на Деоса послушница погрустнела еще больше. Кажется, жрица имела не только доброе лицо, но и благородное сердце.

– Вы привели сюда друга в надежде вылечить его словом? Ведь среди вас есть маг, а мое слово никому не принесло даже облегчения, – расстроенно призналась она.

– Нет, нет, – замахал руками Деос. – Я знаю, что уже не жилец, и целитель в борьбе с этой заразой бессилен, поверьте, но вот другие еще благодаря вам могут выжить.

– И как же? – с надеждой спросила она.

– У нас нет возможности вдаваться в подробности. Лучше скажите, вы невинны? Имеется в виду…

– Я поняла ваш вопрос, – остановила его послушница. – Вы не ошиблись. Я отреклась от своей первозданной сущности, требующей плотского удовлетворения, поэтому чиста и телом, и духом перед соблазном.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.