Станислав Лопатин
Спрашивайте

(основано на реальном контакте)

1. Обычный черный маг

Редкий снег срывался с серого неба, пугая скорой зимой после двадцатиградусного тепла. Белая крупа, рассыпанная на все еще густой зеленой траве, смотрелась экзотично. Закрученные утренним морозцем листья на деревьях выглядели жалкими в своей попытке упрямиться и сопротивляться естественному ходу природы. Середина осени – лучшее напоминание о том, какими резкими и беспощадными бывают перемены в жизни. Рано или поздно они настигают каждого. Причем всегда приходят неожиданно. Приготовиться к ним не успеваешь, как коммунальщики к снегопадам.

Поднявшийся за окном ветер нагонял холод в, казалось бы, аккуратно задраенное с внешней стороны офисное помещение. Хорошо ощущалась разница между бывшей невзрачной, но добротной конструкцией по-старому СНиПу и нынешним сверкающим глянцем евроремонтом. Внутри термометр еле дотягивал до пятнадцати градусов, однако подозрительно экономные городские чиновники считали, что отопление включать рано.

Сидевший за ноутбуком Михаил поежился – рубашка с пиджаком согревали слабо. Эх, сейчас бы теплую кофту или свитер, но нельзя – дресс-код, будь он неладен. Почему-то особенно окоченели ноги. Да так, что еще чуть-чуть – и престанешь их ощущать.

Работу тормозила устаревшая «десятка», принудительно загружавшая непрерывный поток труднообъяснимых обновлений. Минус из жизни как минимум полчаса. А тут главный редактор дал в нагрузку новую рубрику на сайте. Подавай ему чудеса и невероятности. «Это суперинтересно, да и ты, Миша, жизнь свою разнообразишь, а то закис, наверное, одним делом заниматься», – сказал он с этакой улыбочкой вечного обломщика. Ага, конечно, очень интересно. Просто сайту позарез нужны просмотры и место в топе изданий. И выбран как всегда самый простой способ – скатиться до уровня «желтой» прессы, которая последний раз буйно цвела в девяностые годы. Действительно, все повторяется. Только тогда были бумажные издания, теперь виртуальные, а суть та же.

По словам главреда, наверху требуют больше эксклюзива, причем местного. Заставили дать объявление, чтобы звонки принимать от тех, кто видел что-нибудь странное. Как и предполагалось, городские сумасшедшие не преминули воспользоваться отдушиной для себя. Сообщения стали поступать лавиной. Немудрено – по статистике одного медицинского сайта, каждый третий – псих. Этих людей, оказывается, тайные службы облучают через просверленные в квартирах дырочки, ночью на балконы высаживаются пришельцы и подсматривают через окна (хорошо, что при этом не тырят закрутки), голоса через телевизор дают задание потратить все деньги в магазине. На редакционном телефоне от них спасает автоответчик, на котором вежливо-издевательская запись заканчивается словами: «Мы рассмотрим вашу историю. В целях безопасности не забудьте надеть шапочку из фольги».

Скрестив на груди руки, Михаил глянул в окно на бегущих под зонтами прохожих и подумал о неотвратимости перемен и о том, как отвязаться от проклятой рубрики. Ну чем он заслужил такой головняк (кстати, сегодня реально разболелась голова, будто по ней кто-то стучит)? За месяц набралось всего три более-менее подходящие темы. На кладбище видели одинаковых покойников, вороны с камнями в клювах напали на парковку возле многоэтажки, мужчина с криком «К черту!» выскочил из лифта за десять секунд до его падения с соседями в шахту.

Конечно, всему нашлось объяснение. На кладбище привезли отравившихся угарным газом близнецов, с крыши многоквартирного дома строители забыли убрать щебень, а чудесным образом спасшийся мужчина просто в последний момент вспомнил о не выключенном на плите чайнике. Любопытно, что в последнем случае мысль пришла своевременно, будто ее подсказали. К поиску таких историй даже спортивный интерес появился. В остальном ничего нормального, хоть сам выдумывай.

– И ничего придумывать не надо, господин Утайкин, – произнес кто-то за спиной.

В кабинете находился мужчина средних лет в черном кожаном пальто с красным шарфом на шее. Не снимая лайковые перчатки, он держал перед собой длинный зонт, похожий на старинную трость с алым камнем в рукоятке, который примагничивал взгляд. Незнакомец с прической «Цезарь», удачно скрывавшей залысину на голове, выжидающе глядел на Михаила бездонными черными глазами.

– Прошу прощения, как вы здесь оказались? – удивился хозяин кабинета. – Кажется, стука в дверь я не слышал. А это…

– Дурной тон, знаю. В свою очередь, извините и меня, но я постучал. Три раза. Тому есть свидетели. Видимо, вы были сильно заняты, поэтому и не услышали.

– Какие свидетели? Мы вроде здесь одни.

– Ой, я вас уверяю, господин Утайкин, это не совсем так, – снисходительно улыбнулся незнакомец и присел за компьютер. – Меня заинтересовала ваша рубрика «Необычное». Кажется, так называется? Позвольте, я сяду?

– Извольте, – перенял стиль беседы Михаил и со вздохом запоздало махнул рукой на свое кресло. – А почему в наш век повальной цифровизации не воспользовались электронкой? Могли бы и позвонить, например.

– Шутите, чтобы услышать это? – незнакомец брезгливо посмотрел на телефон, на котором автоответчик кого-то троллил, проигрывая запись про шапочку из фольги.

– Справедливо, – смутившись, согласился Михаил. – Что ж, спасибо, что выбрали нас. Нам интересен и важен каждый наш читатель. Кстати, как я могу к вам обращаться?

– Эти приемчики-скрипты, пожалуйста, оставьте для неудачников в колл-центрах. Давайте поговорим нормально, по-человечески. Меня зовут Вольган Торсионский, ударение на «а». Разумеется, это профессиональный псевдоним. Не буду скрывать, я – черный маг.

– Что, правда? Опа, обалдеть! – воскликнул Утайкин, быстро забыв про тон светской беседы, в глазах загорелись насмешливые искорки. – То есть взаправду колдовать можете, вызывать духов, демонов, так? Надеюсь, покажете?

– Разве не знаете, что магия вне Хогвартса запрещена? А если серьезно, использовать свои способности на потеху – все равно что потерять их. И ирония здесь неуместна. Этим вы показываете свою… неосведомленность, скажем так, – посуровел маг.

– Не-не-не, магистр черной и белой магии, без доказательств не поверю, – стал настаивать на своем Михаил.

– Позвольте уточнить, практикую только черную магию. Цели те же, способы разные. Если желаете, скоро будут вам и доказательства, но они вас не обрадуют, – мрачно произнес Торсионский. – Одно из них, кстати, сейчас зависло прямо над этим зданием?

– Не понял?.. – насторожился Утайкин.

– Ну, летающая тарелка… Да не спешите выглядывать в окно – она в режиме маскировки сливается с небом. Увидеть можно через определенный фильтр. Я же ее чувствую. Они постоянно просят выйти на контакт. Но не советую даже пробовать – это опасно.

– Мне кажется, я трачу рабочее время на чушь, – занервничал Михаил, демонстративно посмотрев на часы в ноутбуке.

– Ой, у вас было пограничное состояние между «не верю» и «верю», но теперь вторая чаша весов потяжелела. Значит, я появился своевременно. Как только начинаешь всерьез проявлять интерес, готовься к тому, что тебя накроет волной. Си квэзи́вэрис, инвэ́ниэс, – многозначительно усмехнулся Вольган.

– По-нашему, будешь искать – найдешь… Да-да, в универе была пятерка по латинскому, – Утайкин с нескрываемым удовольствием заметил приподнявшиеся брови мага.

Торсионский оперся на зонт, уткнув в ладони подбородок, и с важным видом уставился на редактора рубрики «Необычное». Выдержав паузу, он с удовлетворением сказал:

– Кажется, я в вас не ошибся. Немного зеленый, наивный, но амбициозный. Сразу видно, есть потенциал! И, кстати, о латыни. Мои коллеги говорят, что это самый ходовой язык в аду. Вы что-нибудь знаете об этом?..

– Вы что, пришли дать мне характеристику? – слова мага настолько задели Михаила, что он начал закипать и уже готовился выдворить незваного гостя из кабинета.

– Нет, я пришел вам дать нечто интересное, что поможет наполнить рубрику. Скажем так, месяца на два. Не об этом ли вы мечтали?

– Ого! Ну, с этого бы и начинали, а то «зеленый», «наивный», – успокоился Утайкин. – Что у вас там?

Не успев договорить, он увидел перед собой небольшую видеокассету, вынутую ловким движением из кармана кожаного пальто.

– Надо же, какой раритет, мини-ДиВи, если не ошибаюсь. Надеюсь, там что-то стоящее, – с кислым лицом произнес Михаил. – И да, мысли про долгосрочное наполнение рубрики действительно вертелись в голове. Как вы узнали?

– Громко думали, – визитер не стал ничего объяснять. – Надеюсь, знаете, как обращаться с этим? – спросил он, вручив кассету Утайкину. – Здесь видео, снятое э-э… лет тридцать назад. На нем контактер, получивший способность выходить на связь с тонким миром, для нас – потусторонним. Посмотрите, это записывала одна из мелких телекомпаний, которые по странному стечению обстоятельств вскоре после этого стали закрывать по всей стране.

– Почему я должен верить вам? Может, фейк какой-то, – Утайкин с недоверием повертел кассету и спрятал ее в ящик стола.

– Во-первых, сегодня трудно найти такие кассеты – устаревшая технология. Во-вторых, любая экспертиза докажет подлинность записи. В-третьих, к кассете прилагается что-то типа дневника… вашего коллеги, который присутствовал на съемке. Вдруг пригодится, – Торсионский передал небольшой, но полностью исписанный блокнот. – После этого ваша жизнь может сильно измениться. Подумайте, еще можете отказаться. Ну, я предупредил, честность в моем деле – обязательное условие.

– Не надо пугать кота клизмами, как говорит мой хороший знакомый, – Михаил решил показать магу, что не поддастся на трюк с дешевой страшилкой.

– О, тогда удачи, господин Утайкин! Появятся вопросы – я вас сам наберу.

– Ага, хорошо… Что? Как это? А как вы узнаете? – редактора «Необычного» удивила последняя фраза.

Он хотел пояснений, но спохватился поздно – длинный зонт, сверкнув на прощание ярко-алым камнем, черной молнией исчез за дверью. «Какой прыткий Торсионский. И что он там говорил насчет НЛО и маскировки? Очень странный маг. А они другими бывают? – тут же над собой посмеялся Утайкин. – Хорошо, такие личности толпами здесь не ходят, особенно когда осеннее обострение. А все-таки что там за запись?» Пришедшая в голову мысль советовала поскорее посмотреть полуторачасовую запись и не торопить новую встречу с Вольганом. Наверное, стоит прислушаться.

2. Контакт, часть первая. Страх смерти – удел жадных

Две громоздкие видеокамеры в небольшой телевизионной студии снимали все без перерыва в «свадебном» режиме. Операторы иногда переводили объективы с лежавшего на серых деревянных кубах человека, который разговаривал во сне, на троих участников эксперимента, сидевших за столом и задававших вопросы контактеру. Контактеру с чем? Кажется, это и пытались выяснить энтузиасты, называвшие себя исследователями аномальных явлений, а вместе с ними и корреспондент, устроивший весь этот балаган, над которым за кадром тихонько посмеивались операторы.

Аудиторию надо чем-то цеплять, а здесь экшена нет, никаких монстров или призраков, только вопрос – ответ, вопрос – ответ. Даже лень вслушиваться. Торсионский, вот зараза, обманул. Хотя нет… Есть кое-что… С большой натяжкой можно зацепиться и заголовок придумать крутой. Например, «Скрыть ничего не удастся: тонкий мир знает про ваш страх». Нужно сделать звук погромче со следующего вопроса исследователей. Кажется, его задал их руководитель, у которого на бейджике написано «Степан».

«…Скажите, почему у человека на уровне инстинкта существует страх перед небытием?

– Страх? Что вы называете страхом? Боязнь потерять то, что имеете сейчас, – вот ваш страх, – важно пояснил невидимый собеседник голосом контактера.

– Может, страх, что нас больше не будет на земле? – решил уточнить Степан.

– Боязнь! Боязнь, основанная на эгоизме, на жадности жизни. Далее, если бы у вас не было страха, что бы вы делали? Вам надоело жить – пойдемте дальше? – контактер напоминал высокомерного лектора, уставшего от наивных вопросов, но вынужденного на них отвечать.

– Получается, страх – это движущая сила человечества? – поинтересовался исследователь.

– Мы говорили вам, что нет чисто отрицательных или положительных качеств. Чаще страх удерживает вас от безрассудных поступков. Каждому свое: кого-то он может повести, кого-то может остановить. И мозг выберет сам. Здесь он не ошибется, ибо он подчинится инстинкту. Все остальное – ваши мысли. Самая первая мысль верна, ибо она есть истина.

– Почему у людей есть чувство бессмертия?

– Мы ответим вам так же, как и в прошлый раз. Жадность жизни. Вы согласны?

– Хорошо, тогда откуда берется убежденность в конечности бытия? – Степан неуклюже попытался подловить гостя извне.

– Материализм, – одним словом объяснил контактер, под веками быстро задвигались глаза. – Далее, мы говорили о борьбе. Вспомните ваши понятия добра и зла. Вот и подумайте. Приходит к вам новая вера, и она говорит, что жизнь одна. Для чего? Чтобы вы более уверовали в эту веру. А вы столь беспечны, что даже Бога сделали беспечным.

– В наших глазах он не такой беспечный…

– Нет, вы творите. Каким его представляете, таким и будет. Вспомните, по вере вашей…»

Контактер замолчал, правая рука перестала раскачиваться, хотя ладонь по-прежнему была сжата в кулак. Сидевшие в студии переглянулись, предположив, что «переводчику», как они назвали отвечавшего на вопросы человека, надо снова настроиться на прием. Зазвучал размеренный счет: «Один, два, три, четыре, пять…» Вероятно, он помогает контактеру войти в нужное состояние.

Действительно, не прошло и двух минут, как переводчик представителей тонкого мира или другого измерения (какого, все равно непонятно, впрочем, один хрен) издал какие-то нечленораздельные звуки. Затем, как заводная кукла, в которой старые батарейки выжали из себя остатки заряда, он по-прежнему с закрытыми глазами дрожащим голосом выдал: «Сп-п-ра-ши-вайте». Исследователи снова уткнулись в лист с заготовленными вопросами.

«…Какие чувства преобладают у людей в миг смерти?

– Боль.

– Ну, разумеется…

– Нет. Вы говорите о физической боли. Мы говорим о иной. Сперва боль о том, что не успели и теряете. Потом боль, что вы потеряны. Боль о том, что вы никому не нужны. Вспомните описания умерших. Вспомните, лишь когда увидите огонь, вы приобретете новую боль – боль страха или обжечься, или сгореть. Все зависит от того, во что верили.

– А говорят, что у некоторых в миг смерти появляется радость? – осторожно возразил исследователь.

– Вы говорите «в миг смерти». Тогда назовите длину этого мига! – красиво парировал переводчик

– Э-э… ладно, проехали. Почему люди примитивно представляют и муки, и радости после смерти?

– Есть только фантазия ваша. Фантазировать, как мы уже говорили, вы не умеете, вот вам и примитив.

– Давайте поговорим о духах. В чем смысл добрых духов?

– Это земное понятие – добрые и злые духи. А мы говорили вам, что это вы и есть. Есть же в вас и доброе, и злое. Подумайте применительно к себе. Вы – дух. Вас можно назвать добрым или злым? И для чего вы живете? Вы знаете свою цель? Нет. Вы не знаете себя, но хотите узнать иное! – сердито выдал переводчик, показалось, что «лектора» сменил, кто-то грубый и нетерпимый к чужому мнению.

Степан пропустил замечание мимо ушей и продолжил задавать вопросы по заготовленной теме:

– Люди представляют, что в райской жизни духи только и делают, что поют хвалу Богу. Это так?

– Нет. Мы говорили вам, что в раю сложнее, намного сложнее, чем здесь, – контактер уже перешел на спокойный, благодушный тон старца-мудреца. – Мы говорили вам, что для кого-то ваш мир – рай. А есть миры, где ваш мир – ад. Сами же говорили о бесконечности миров. Неужели вы думаете, что будете отдыхать? Быть может, это только начало. Начало битвы…

– То есть душа там трудится?

– Более, поверьте. Вы же говорили, рай выше – ваши слова. Значит, и больше трудиться будете, и более ответственными будете.

– Если человек не хотел трудиться духовно, он и там будет лениться, или его заставят?

– Вы пойдете на один из уровней. Один из уровней в вашем понятии. Здесь все не хотят трудиться. Давайте скажем вам по-другому. Мы говорили о мирах, для которых вы являетесь адом или раем. Ваш мир – всего лишь один из миров. Из бесконечности миров, что вы называете адом или раем. И относительно вас, все что ниже, – ад. Все, что выше, вы называете раем.

– Почему в религии осуждается стремление людей к материальной независимости?

– А вы подумайте, много ли вы успеете, если будете набивать сумы? И какой ценой будете делать то? Далее, сказано было, что нищета – не значит, что вы будете в раю. Чаще ниже вы находитесь от лени. И потому всегда находите причины и виновных…»

На видео начались помехи – все исказилось, поплыло. Вероятно, что-то не так с кассетой. И точно – пленка дальше была как изжеванная. Вроде раньше все решалось промоткой проблемного отрезка вручную. Быстро удалось разобраться, как это сделать – помог вовремя оказавшийся под рукой фломастер.

Пленка наматывалась слегка неровно. Мешали утолщения бурого цвета, похожие на капли, которые напоминают… кровь? И точно, запекшаяся кровь. Если так, должны быть еще следы. Такого же цвета пятно обнаружилось и внутри прозрачного пластикового футляра. Еле заметное – здесь явно все зачистили.

Откуда взялась кровь, что произошло? Вот бы знать ответы на эти вопросы. Впрочем, кровь – это даже хорошо. «Кровь – это ужасно, а значит, прибыльно», – говорит главный редактор. Нда-а-а, кассета не такая простая, как это казалось несколько часов назад. Просмотр придется отложить, пока специалист не вырежет испорченный кусок. А пока стоит покопаться в дневнике, найти какие-нибудь объяснения тому, что произошло тридцать лет назад.

– Миша хватит возиться с рухлядью, – красавица-жена вошла так тихо, что Утайкин вздрогнул. – Зачем ты вообще ее притащил? Такими камерами уже никто не пользуется. Можешь не объяснять, я все равно не понимаю, чем ты занимаешься на своей работе. Просто жду тебя в спальне, – она продемонстрировала изысканную черную блестящую комбинацию.

Вот же чертова работа. Она даже дома не дает покоя и отвлекает от личной жизни. В самом деле, зацикливаться на ней – глядишь, сожрет с потрохами и не подавится. А все гонка за показателями, нормами, к которым каждый день в придачу появляются новые требования. Ощущение, что тебя загоняют в угол и держат в стрессе. Согласно последним опросам, более половины жителей страны жалуются, что их личная жизнь страдает именно из-за работы. Не хотелось бы среди них оказаться.

Сейчас главный вопрос – инсценировка это или взаправду? Вроде запись с эфира. Хотя телевизионщики чего только не вытворяли в 90-е годы. И почему началось с вопросов про страх смерти и духов? С чего вдруг? Стоп, да ведь это не начало. Как можно было так запамятовать. Надо бы пересмотреть… Не-е-ет, там черная ночнушка. Кажется, наоборот, личная жизнь мешает работе. Пора разрулить этот вопрос и поставить точку.

3. Странный дневник

Блокнот коллеги из прошлого с цифрами на обложке «1995», видать, многое повидал: первые слегка потрепанные страницы к середине переходили в ужасно помятые, словно их в спешке комкали, возможно, пытаясь уничтожить. Ничего, все сохранилось, лишь писанина мелкая и ужасно корявый почерк – придется с этим разбираться. Разве так ведут дневник! Впрочем, кто бы говорил. Сам после цифровых гаджетов уже забыл, как ручку держать.

Итак, что у нас есть? С обратной стороны обложки владелец оставил свои данные. Снизу-вверх написано: «Вернуть Владу Осечкину». Вероятно, если потеряется. И телефон указан. Конечно, стационарный – в то время мобильниками могли пользоваться исключительно богачи. Наивные жили люди. Разве кто-нибудь стал бы разыскивать хозяина блокнота?

Похоже, Влад спонтанно решил записывать наблюдения. Среди дат с запланированными съемками одна обведена жирными чернилами. Это выезд в село Красная Поляна. Там… Ну что за почерк – все приходится буквально расшифровывать… Ага, про полтергейст что-то написано. Вроде бы. Нет, точно про него. Как же Осечкина поразило увиденное, раз он вооружился ручкой, оставляя короткие записи для себя. Так делают, когда хотят в чем-то разобраться.

«…Поражаюсь Карпычу, всегда найдет что-то интересное. На этот раз он превзошел себя – мы столкнулись с реальной мистикой в загородном селе. Материал должен получиться крутой! – восторгался Влад перед тем, как перейти к сухим заметкам с места события. – Кроме меня с Бутримовым, ездили два видеооператора и, разумеется, водитель. Последний дежурил во дворе, следил за машиной и разговаривал с местными жителями. Надо его потом спросить, что рассказывали селяне про дом…»

Далее пошли каракули – автор, видно, расписывал ручку. Она у него еще и мазала при письме. Напачкал основательно – до сих пор след остается, если затронуть. Следующие записи были четче – читать легче.

«…Обычный одноэтажный сельский дом. Большой, с высоким чердаком, который может служить вторым этажом. Приличное жилье для семьи из четырех человек. Родители – труженики в местном совхозе, воспитывают двух дочерей: старшая – студентка, младшая – восьмиклассница. Недавно похоронили деда и с облегчением вздохнули – сварливый был, доставал всех из-за каждой мелочи. Особенно любил поиграть на нервах, угрожая вычеркнуть дом из наследства. Поэтому похороны этого человека не стали печальным событием для родственников…»

«…Внутри дома нет явных признаков того, что здесь поселилась нечистая сила, как считают жильцы. Тихо, спокойно, уютно. Окна с маленькими белыми занавесками, цветы в горшочках на подоконниках, коврики на полу и стенах, горки из подушек на кроватях, рукомойник на кухне, половичок на входе – типичная деревенская обстановка. Все так по-домашнему, даже большой паук, спустившийся с люстры. Правда, его заметила хозяйка и нежно прихлопнула. Она – рукодельница, шьет на машинке и смотрит с надеждой на нас, городских. У нее и брали интервью, а то муж запаниковал, когда операторы расчехлили камеры…»

«…Уже две недели гремит посуда и ложки падают на кухне. Младшая дочь как раз перед этим вернулась из летнего лагеря – ездила в последний раз из-за возраста. Два дня было тихо, когда старшая переехала в город поближе к учебе. Теперь записки появляются на выдранных тетрадных листах. Будто дошкольник пишет: прописные буквы, грамота на нуле. Например, «УХАДИТЕ БУДИТ ПЛОХА». Накануне вечером половицы скрипели по всему дому, были слышны шаги на чердаке. По словам хозяйки, полтергейст как понял, что приедут гости, и рассердился. Пока тишина. Подождем часочек, поснимаем подворье для перебивок…»

Несколько пустых страниц лучше всяких слов говорили, что какое-то время ничего не происходило. Автор потом в случайном месте открыл блокнот – видно, срочно нужно было сделать запись. Итак, что же произошло?

«…Кажется, началось! Грохот на весь дом! Пока мы стояли в коридоре, из комнаты как ошпаренная выскочила школьница. Она была взволнована, но не выглядела испуганной. Объяснила сбивчиво: «Я сидела возле окна, тут как грохнется – чуть не описалась». «Ага, попалась!» – торжествовал оператор, который не успел выключить камеру.

Ручная швейная машинка упала со стола. Может, стояла на краю? Хозяйка выругалась и, смутившись, извинилась. Сельские жители, в отличие от городских, сильно переживают, что о них подумают, стараются выглядеть прилично при общении с незнакомыми людьми. Карпович бросился изучать место происшествия, выискивать следы полтергейста. Но шумный дух работал чисто – никаких следов. Очертания из пыли показывали, что швейный аппарат находился далеко от края.

Если верить жильцам дома, такое произошло первый раз. Обычно падают картины и фотографии со стен. Они слегка подскакивают перед полетом. В целях безопасности из стеклянных рамок их уже вынули. Чаще чертовщина происходит с началом вечерней программы «Время» по телевизору. Интересно, это как-то связано? Навряд ли…»

«…Бутримов поинтересовался, не скучает ли девочка по старшей сестре? Он со знанием дела покачал головой после положительного ответа. Оператор сделал вывод: «Девчонка проказничает». А Карпович стал что-то говорить про психическую энергию. Ох, Карпыч, надо поменьше тебе читать фантастику… Кого же он мне напоминает? Точно. Если к его очкам прибавить белый халат и взлохмаченные, а не прилизанные по-советски набок волосы, то реально получится профессор из «Рика и Морти» – забавный персонаж…»

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.