Анна Лучок
Бард и Сердце Святых Клинков

Глава 1

Город Гело, в низине, рядом с большой и плодородной долиной. Такой уютный, тихий и спокойный. Разве не прекрасное место? Куда бы ни завели приключения или задания, всегда люблю возвращаться сюда. А ещё больше мне нравится заходить в таверну «Хвост оборотня». Иной раз концерты там окупались куда лучше, чем поход с эльфами на синегалов.

 Вот и сейчас, после сопровождения небольшого каравана, я снова тут. Это место почти стало домом. Трактирщик давно знает меня в лицо и всегда оставляет в запасах пинту-другую любимого эля. А его прекрасная дочка Эмма – одна из самых преданных слушательниц. Чем старше она становится, тем труднее под взглядом внимательных голубых глаз. И как только у неповоротливого борова Ганса появилась такая дочка?

 Идя по пустеющим улицам города, я пинал впереди себя кусочек гальки. Она звонко билась о стены и дорогу, поздним вечером в этой части города почти никого нет, отчего звук ударов отдалённо напоминал стук наковальни. Как забавно. Поворот направо, мимо магазинчика ростовщика, мимо дома-приюта, ещё раз направо, и вот уже виднеется вывеска трактира.

 —Хаген, как быстро ты вернулся! – Ганс помахал мне из-за стойки и сразу же потянулся за кружкой для эля.

 —Где?!

 С другого конца трактира я заметил и Эмму, она как раз отдавала заказ и, сунув поднос под мышку, побежала ко мне. Девочке, казалось, только вчера было 9 лет, но теперь она работает вместе с отцом: малютка бросилась ко мне, а я раскрыл руки для объятий.

 —Дядя Хаген! Как быстро ты вернулся. Видел что-нибудь новое? А других бардов встречал? Куда ездил караван, который ты сопровождал? Ты был один?

 —Эмма, дай человеку хотя бы присесть, – Ганс поставил полную кружку и кивнул на стул. – Сходи-ка на кухню, мать давно тебя звала на помощь, у нас сегодня много гостей.

 Последнее было явно мне. Сцена сегодня пустовала, а люди вокруг требовали веселья. Отлично, поездка с караваном была невероятно скучная, а купец жадный, словно лепрекон. Едва отдал обещанную награду и всё норовил содрать за что-нибудь штраф.

 —Как всё прошло? С виду ты даже и непыльный.

 —Да, поездка была на удивление тихой, но этот ворчливый купец. – я не удержался и закатил глаза, вспоминая бормотание и придирки, – Крови выпил больше, чем москиты у болота.

 Вскарабкался на высокий барный стул, примостил лютню рядом и сделал большой глоток из кружки. Эль прекрасен, теперь можно и выдохнуть.

 —Что у вас сегодня на ужин?

 —О-о-о-о, лапки белогривой жабы, – Ганс расплылся в улыбке, но, видя моё сомнение, добавил, – Деликатес! Привёз какой-то мечник, ему не хватило расплатиться за ночлег – и предложил взять мясом.

 —Неужели у тебя так подешевели комнаты? – Я недоверчиво взглянул на Ганса, отрываясь на мгновение от эля.

 —Ну-у-у-у… ещё я взял с него мяса косолапки и чёрной птицы, но это для личных запасов!

 —Что ж, видимо, придётся довольствовать чем есть, перекушу и, наверное, спать, – показательный зевок вынудил Ганса нахмуриться, —Как ты там сказал, лапки какой жабы?

 —Не привередничай, отличный и питательный ужин, знаешь сколько в этих лапках белка? – Трактирщик смахнул полотенце с плеча и чуть опустил голову, чтобы смотреть мне прямо в глаза.

 Если бы не густая борода, возможно, во мне и не признавали бы дворфа, и даже люди считали метисом какой-то странной любви. Ганс, к слову, долго не мог поверить в это. В их городок редко заходят другие расы, а вот мифов о них тут есть масса.

 Например, дворфы – это совсем карлики, с огромными бородами, о которые вечно путаются и спотыкаются, грубыми голосами, чертами лица и манерами. А вот эльфы, наоборот, высокие, худые, утончённые и звонкоголосые. Отчасти это правда, но везде и всегда есть исключения.

 Метисов в нашем королевстве хватало, и всегда можно было встретить зелёного дворфа или человека с серой, почти чёрной кожей. Часто такие метисы и сами не до конца понимали, какой они расы. Ведь бедолаги почти не получали способностей от родителей, зато отличительные черты обоих рас так мешались, что иногда и невозможно было понять, это маленький человек или потомок дворфа и эльфа.

 Я не был метисом, но мой рост был выше обычных дворфов. У меня не было грубого голоса, но росла густая тёмная борода. А ещё эта любовь к песням и лютне, мама говорила это от неё и часто пела со мной детские песни. Мои родители погибли рано, а тётушка, которая приютила, вообще была не в восторге от моей какофонии: «В горах ты не заработаешь, играя на своих писклявых струнах».

 Как-то мимо нашего поселения проходил караван эльфов, среди них был боевой бард. Они остановились на ночлег, и я уговорил их взять с собой, вернее, спрятался среди припасов, а в пути им ничего не оставалось, как принять меня. Так, со временем я обучился ремеслу, стал лучше петь, и уже давно сам зарабатываю на свою жизнь.

 Конечно, бардов не считают уж очень полезной единицей. Откровенно говоря, нас считают просто артистами, но я тут и не для того, чтобы повышать престиж бардов. А в Гело меня знают и доверяют.

Пока я опустошал кружку эля, Ганс успел вернуться с тарелкой ароматного мяса и тушёной редьки. Прекрасное сочетание. Я благодарно кивнул Гансу и принялся за еду.

–Всё-таки твоя жена бесподобно готовит!

–Согласен, но это Эмма делала, – Ганс улыбнулся, глядя на моё удивление.

–Чужие дети быстро растут…

–Конечно, мне кажется, она скоро будет выше тебя, – трактирщик хохотнул.

Я и сам с украдкой поглядывал, как вытягивается и расцветает Эмма: ещё полгода назад она стала с меня ростом. Ещё пять лет назад я ещё брал её на руки и поднимал на плечи, а теперь она уже на сантиметр выше. Я ведь не стану комплексовать из-за этого?

Через пару минут рыженькая малютка присоединилась к нам. Она села спиной к бару, внимательно оглядывая весь зал. На все попытки Ганса отправить её обратно на кухню Эмма лишь отмахивалась. Девочка теребила рюши на своей юбке и поглядывая на то, как я ем, не решаясь снова завалить меня вопросами.

–Дядя Хаген, где вы были в этот раз? – Эмма страсть как хотела путешествовать, но родители пророчили ей продолжить семейный бизнес.

–Мы провели караван к границе с эльфийским лесом, купец совершенно не хотел тратиться в дороге, так что ночевали мы всё время под открытым небом, – я невольно поёжился, вспоминая холод, и как каждое утро мне приходилось буквально вправлять спины мечникам.

–Вы ехали через золотой лес? Видели единорогов?

–Нет, ты ведь сама знаешь, что эти существа такие же редкие, как и осторожные. Они выходят только к эльфам и только девушкам, – чуть подумав, я добавил, – а я как-то не очень похож на эльфийку.

Эмма хохотнула и, спрыгнув со стула, побежала куда-то вглубь зала. Ганс забрал мою пустую тарелку и подставил мне новую кружку с элем. Пока меня окончательно не разморило, надо бы сыграть песню другую.

Я кивнул трактирщику и, подхватив лютню, пробрался к сцене, часть гостей заметно умолкла, заметив меня. Пробежавшись глазами по залу, помахал нескольким знакомым авантюристам, а ещё приметил столик с местными пьянчугами. Трое друзей каждую неделю стабильно появлялись в трактире, и, хотя они периодически дебоширили, Ганс всё равно их пускал.

Городок был слишком маленький, а содержать таверну – дело не из дешёвых. К тому же Ганс и сам в прошлом был авантюристом и очень успешно усмиряет любых желающих подраться. Иногда хватает одного тяжёлого взгляда.

–Добрый вечер, милые дамы и храбрые путники, меня зовут Хаген. Я, путешествующий бард, собираю баллады и песни со всего королевства и сегодня хочу поделиться с вами парочкой историй. Начнём, – я провёл рукой по струнам и запел о любви.

В царстве далёком, на волшебных просторах,

Где льются звёздные реки, и счастья полно,

Увидеть необычную любовь, я смог.

Он – эльф, смелый и праведный,

Она – орк, неугомонная и яркая, словно сам огонь,

С двух разных миров, в бою повстречались они.

Не зная, что судьбой предначертано им,

Но эльф и орчиха сражались как львы.

Сквозь преграды и стены, связь не простая,

Крепкая, странная, просияла меж ними.

На войне они виделись часто, не щадя самих себя,

Но всякой бойне ступает ясность и мир,

Их танец с мечами сменился на тихую жизнь,

Но тоска по сопернику росла с каждым днём.

И вот уже эльф нежные слова по ночам шептал,

Орк всё чаще сбегала с постов в тихую гавань,

С их слиянием рождались огни новых звёзд,

С их душами таяла в песнях грубость и злость.

Пусть друзья говорили: "Не быть вместе им",

Меж тем младые уж свили гнездо,

Вдали от любопытных глаз и завистливых языков,

Отважный эльф, с орком рядом, был нежен,

Любовь, что родилась средь бушующих воин,

Предрекла их великую судьбу.

Пускай не все поняли их чувств и желаний,

Но сердце не врёт, и нет среди эльфов таких влюблённых,

Которые сойдутся в таком безбрежном желанье,

И нет средь орков тех верных, что жизнь положат на кон.

Посетители затихли, внимательно слушая, а Эмма медленно и аккуратно пробралась к сцене поближе и присела почти у моих ног. Для неё эта песня была в новинку. Я подслушал сюжет у одного из рыцарей в последней поездке. А текст набросал по пути обратно: люблю такие истории. Особенно когда всё хорошо заканчивается, как у этих двоих.

Я продолжил бренчать струнами, думая, что же сыграть следующим. В моём репертуаре за десять лет странствий накопилось много разного, и каждый раз я ориентировался на публику. Но сегодня все были, будто погружены в себя, чего бы им такого рассказать.

–Дядя Хаген, дядя Хаген, а можно ещё мою любимую? – Эмма, хлопая, напомнила мне ритм песни о воительнице.

Я взглянул на зал, кивнул девочке и решил немного пообщаться с присутствующими.

–Многие ли из вас бывали на острове Амазонок?

–Его не существует! – подал голос один из пьяниц и рухнул обратно лицом в стол, кружка свалилась на пол от удара и разлила остатки пива.

–О-о-о-о, не соглашусь! Я лично видел одну из них, воинственная женщина.

 Я чуть улыбался, видя, как Ганс вышел из-за стойки и направился к завсегдатаям, из них троих только один ещё кое-как держал голову. Им пора было домой. Сделав пару глотков, я приготовился исполнить следующую песню.

В дремучих лесах дальней земли,

Средь тайн и тишины ночной,

Жили воительницы прекрасные,

Амазонки с крутыми нравами и свободной душой.

Она Багира, смела и настойчива,

Непревзойдённая, в победоносных речах,

С мечом в руке и огнём в глазах,

Там, где рождалась жаркая битва миг её славы был.

Коршун взмахом крыла ей указывал путь,

Чтобы новые земли открыть, покорить неприступные горы,

Душу и тело, закалив превратить в сталь.

Не знала Багира ни страха, ни поражения,

С мужеством в сердце вступала в бой,

Одна среди тысячи воителей,

Свобода внутри ей была важнее злата.

И гордая Багира продолжает путь,

Сражается день за днём на полях,

Воительница-амазонка, Багира,

Мечом и сердцем выковывает в этом мире покой.

Сквозь ветер летит тихий шёпот божий,

Голос Багиры стал голосом битвы,

Знамя силы и свободы,

Заклятье судьбы амазонок.

К концу моей песни многие уже расходились, Эмма отчего-то растрогалась и вытирала слёзы. Я даже растерялся и, отложив лютню, присел рядом с девочкой.

–Что случилось, Лучик? – Замирая в нерешительности, провёл рукой по её голове.

–Дядя Хаген, – Эмма бросилась мне на шею, – Возьмите меня в следующий поход с собой. Отец запрещает даже думать о таком, а я так хочу стать авантюристом. Он ведь и сам был, почему мне запрещает?!

Она задрожала, а я, пытаясь её хоть немного успокоить, стал поглаживать по спине и чуть раскачивать. Ганс не раз говорил со мной об этом. Он видел не одного погибшего и пострадавшего авантюриста, а, зная свою дочь, он понимал, что она не будет довольствоваться малым и будет рисковать. Но запреты работают плохо.

–Я поговорю с твоим отцом, только не плачь, пожалуйста, – Эмма жалась ко мне всё больше, будто я сейчас пропаду, если отпустит, —иначе я тоже буду плакать.

Показательно всхлипнув и завыв, я смог привлечь её внимание. Слеза как не давилась никак у меня не получалась, но гримаса на моём лице заставила Лучик улыбнуться. Она всё ещё плакала, но настроение я смогу ей поднять.

–А знаешь, песню про эльфа, и орка я сочинил в новом походе. Я узнал про них от одного воина. – утешать я никогда не умел, поэтому нужно было срочно перевести тему. – Этот воин был крёстным одного из их детей.

–Метис эльфа и орка? Дядя, а как они выглядят? – глаза Эммы округлились, я вытер остатки слёз и, чуть улыбнувшись, добавил.

–Наверное, такие же зелёные, как мама, и такие же высокомерные, как отец. —Чуть хохотнув, я добавил, – А может быть, коренастые, как мама, и белокурые, как папа.

Эмма улыбнулась шире и засмеялась. Какое-то время она сидела у меня на коленях и слушала мои байки, пока посетители постепенно расходились. Концерт получился коротким, чаевых немного, но это и неважно. Ганс тихо шикал на дочку, пытаясь отлепить её от меня, но это совершенно не действовало. Обменявшись жестами, я убедил его пока оставить нас в покое.

Всё же Эмма была такая же упёртая. Если отец не отпустит её в путешествие, боюсь, девочка сбежит с первым попавшимся авантюристом. Мне этого совершенно не нравилось и не хотелось. Завтра нужно будет обязательно обсудить это с Гансом. Возможно, я смогу найти комфортный вариант для двоих, и самому будет спокойнее. Уж я-то знаю, что могут наобещать эти черти и как потом рыдают девушки, осознав обман.

Эмма уже скоро будто и забыла, что плакала о своей печали и расспрашивала меня, про караван, который я сопровождал. Злилась вместе со мной на купца, представляла бескрайние луга и ветвистые деревья. Я зачем-то пообещал ей, что она и сама это увидит. Этого оказалось достаточно, чтобы девочка окончательно успокоилась. В благодарность она чмокнула меня в щёку и поспешила убежать на кухню. Такой странный, но, кажется, приятный жест, я невольно заулыбался.

Допив свой эль, оставил весь заработок за концерт Гансу и выпросил ключи от купальни. Не терпелось залезть в бочку с тёплой водой и как следует оттереть себя до скрипа. А после можно будет и отправиться наверх, и спать, игнорируя всех горластых петухов. Но утром обязательно поговорить с Гансом, девочку нужно хотя бы раз пустить в путешествие. Может, ей не понравиться и разговоры об этом сойдут на нет.

Глава 2

Глупо было надеяться, что я смогу выспаться и проваляться в постели до обеда. Раньше, чем проснулись первые петухи, ко мне пришла Эмма. Сквозь сон я услышал, как скрипнула дверь, и эта мышка буквально на носочках прокралась к моей кровати. Первые несколько минут я думал, что послышалось, но нет. Вот уже шуршит ткань её платья, и в следующую секунду я чувствую, как прогибается матрас рядом с моим бедром. Что она тут забыла?

Приоткрываю один глаз и думаю, как бы вжаться в постель ещё сильнее. Её лицо в сантиметрах от моего, что она вообще делает?!

– Ой, – Эмма вскочила с кровати, как только заметила, что я проснулся.

Медленно поднимаюсь на локти, оглядываю комнату, вдруг кто-то ещё в такую рань решил меня проведать, а затем, чтобы хоть немного расшевелить мозг, шевелю челюстью и разминаю шею. Кажется, вчера я перепил эля, потому как сразу после того, как зашевелился язык, я почувствовал противнейший вкус перегара. О, надеюсь, Эмма не услышит этот прекрасный аромат…

– Что ты забыла в моей спальне, Лучик? – я взглянул в окно, только брезжил рассвет. – Я ведь не сплю целые сутки?

– Нет, дядя Хаген, – Эмма заулыбалась и потупила глаза в пол. – Просто… понимаешь, я…

Это всё походило на какое-то странное клише в романтической книжонке. Только это ребёнок, и я точно засыпал этой ночью один!

Надеясь на лучшее, сел, свесив ноги с кровати, потёр лицо ладонями и зевнул. Чтобы ни привело её ко мне так рано, это очень важно для Эммы. Для начала хотя бы спокойно выслушаю, а уже позже почитаю лекцию о том, как не стоит заходить к мужчинам в спальню без острой необходимости.

– В общем, я хотела… – каждое слово давалось с трудом, будто она их выкорчёвывала и выплёвывала откуда-то из глубин сердца, – я хотела тебе кое-что показать.

– Что ж, я весь во внимание, – стараясь не отводить от девочки взгляд, я нащупал рубашку и надел.

– Но только не рассказывай, пожалуйста, отцу, – руки девушки сложились в молитве, а взгляд, наконец, был направлен на меня. – Если он узнает, он меня убьёт.

– Хорошо, теперь даже я заинтригован, что же это?

Эмма хлопнула в ладоши, кажется, всё её тело минуту назад было словно пружина, и теперь она выстрелила. Девушка подпрыгнула и, схватив меня за руку, потащила из комнаты. Только у дверей я запротестовал и попросил дать время одеться. Эмма снова ойкнула и кивнула.

Чёрт знает, что взбредёт ребёнку в голову, да ещё так рано. Мысленно я надеялся вернуться пораньше и ещё доспать, но, вспоминая Эмму, почему-то казалось, что это вряд ли. Как только я вышел из комнаты, девочка тут же подхватила меня под локоть и унесла за собой. Проходя мимо комнаты родителей, она шикнула на мой топот и буквально потребовала быть тише. А дальше через второй вход наружу.

На улице Эмма всё-таки отпустила меня и уже спокойнее пошла к северным воротам города. Я потянулся, размял немного колени и поспешил за ней. А что ещё оставалось, если уже согласился участвовать в какой-то сомнительной авантюре. По дороге Лучик так торопилась, что я даже не успел ничего спросить. Да я, честно говоря, едва успевал за ней! Кажется, я нашёл первый минус разницы в росте.

Идти пришлось до самого выхода из города. От такого мини-марафона даже немного запыхался, а Эмма как будто сияла ещё ярче. Она подбежала к одному из стражников и, перебросившись парой фраз, вернулась ко мне.

– Ты хотела мне показать северные ворота?

– Дядя Хаген, – она нахмурилась и топнула, – совсем несмешно! Конечно, не ворота.

– Эмма!

Стражник, к которому подходила девочка, помахал ей и вручил ножны: от такой картины как-то действительно стало не до шуток. Почему он выдал ей оружие? А Эмма, не собираясь останавливаться, позвала меня за ворота. Хорошо, что я захватил с собой лютню. Какое-то у меня нехорошее предчувствие, Гансу действительно не стоит знать об этой вылазке.

За воротами простирались широкие, почти бескрайние поля. Кое-где уже виднелись пастухи, ведущие свои стада подальше от города, ближе к горам. Справа от ворот бежал небольшой ручеёк: к нему и направилась Эмма, а я послушно шёл за ней, подбирая слова.

Судя по ножнам, девочка несла короткий, прямой меч: рукоять была перемотана какой-то грязной и потрёпанной тканью, а навершие так и вовсе было сколото и выглядело словно ещё одно оружие. Я невольно поёжился и всё же решился начать расспрос.

– Это твой меч?

Эмма остановилась. Она так улыбалась от моего вопроса, что ответ мне был уже не нужен. Кажется, у Ганса не осталось выбора.

– Да, как тебе? – с этими словами она извлекла лезвие из ножен, а мне аж поплохело.

Местами ржавый клинок, с зазубринами и огромными царапинами по всему лезвию. Конечно, он был ещё и обоюдоострый. С виду такое оружие очень подходило хрупкой и проворной Эмме, но его состояние удручало даже меня, дворфа, который старается держаться от кузниц и мечей подальше.

– Ну как сказать… – мне совершенно не хотелось обижать Лучика, но как-то спустить её в реальность было необходимо. – Уверен, что он может выглядеть лучше, если над ним поработать. А где ты его достала?

– Купила с карманных денег! Последний раз, когда ты давал концерт, я выпросила у тебя несколько медяков и на следующий же день смогла найти его в лавке оружейника. Я понимаю, что он далёк от совершенства, но для тренировок вполне подойдёт.

Выходит, тренируется она пару месяцев. Не удивительно, что она была целой и невредимой, ведь таким лезвием даже помидор с трудом покромсаешь. Я просто обязан привести его в божеский вид, ребёнку контактировать с таким нельзя!

Протянув руку к мечу, я уточнил:

– А ты одна тренируешься? Позволь мне посмотреть поближе на меч.

– О нет, я нашла очень милого парня. Его зовут Ричард, он авантюрист, – Эмма протянула клинок, а меня чуть передёрнуло от упомянутого авантюриста.

– И как же ты его встретила? – уже не глядя на девушку, я принялся ближе изучать меч: одной полировкой тут не обойдёшься, придётся латать лезвие, а лучше вообще новый выковать и не дурить голову.

– Он заходил к нам в таверну как-то раз, и я, – Эмма хихикнула, – я совершенно случайно подслушала его разговор с другими авантюристами. Ты представляешь, он обучался у первого клинка нашей страны! А ещё его отец, граф, в землях неподалёку, и Ричард отправился в путешествие, чтобы прославить свой род.

– Где-то я уже это слышал, а его род случайно не Хвалы?

– Да, ты уже был в тех землях? – Эмма будто обрадовалась ещё больше, а я присел и попытался сковырнуть небольшую ржавчину в основании ножа.

– Нет, и никто никогда там не был, – я вздохнул, глянул на Лучик и продолжил как можно нежнее. – Я слышал о похожих историях, когда заезжие авантюристы рассказывают такую же историю и под предлогом замужества забирают девушек с собой.

Эмма присела рядом. Она хмурилась, и, кажется, я даже видел, как в её глазах боролась зарождающаяся любовь к этому Ричарду, и сомнения, которые принесли мои слова. И вот вроде не меня обманули, но почему так гадко?

– Малышка, мне очень хочется надеяться, что это лишь совпадение, но почему Ричард не почистил твой меч или не купил тебе новый?

Эмма чуть кивнула и уставилась на свой клинок: изучив его несколько секунд, она перевела взгляд на меня: «Действительно, почему?»

– Я так понимаю, ты вела меня познакомиться с ним? – она кивнула, а я погладил её по голове. – Тогда давай хотя бы посмотрим на этого Ричарда, а дальше будем решать.

Эмма кивнула и чуть улыбнулась. Я вручил ей меч обратно, но девушка погрузилась в свои сомнения, и весь остаток пути до молодого ельника прошёл медленнее. На самой границе леса лежал рыцарь. Он даже не позаботился посмотреть, кто пришёл, и, к моему удивлению, не понял, что пришли двое.

– Моя ласковая львица, ты наконец здесь, – даже не открывая глаз, парень расправил руки, ожидая объятий. Но, не получив их через мгновение, добавил: – Ну же, я соскучился!

– И тебе доброе утро, Ричард, – про себя я гоготнул от того, как парень подскочил на ноги и удивлённо уставился на меня. – Для тебя я дядя Хаген.

– Ричард, это…

– Не надо, Лучик, – я перебил Эмму. Будет куда приятнее, если этот тюфяк будет думать, что я отец.

– Здравствуйте, дядя Хаген, а мы тут с Эммой иногда занимаемся, – чуть погодя, авантюрист добавил: – В смысле, тренируемся владеть мечом, ничего непристойного!

– Да, Эмма мне уже рассказала, чем вы тут занимаетесь, – глядя на то, как всё больше краснеет Ричард, мне стало не по себе. Точно ли тренируются?

– Дядя Хаген, будь поласковее, – Эмма нахмурила брови, но осталась стоять рядом со мной, – хороший знак.

– Прости, Лучик, – я кивнул ей и посмотрел на доспехи авантюриста.

Самые обычные и лёгкие, кажется, из латуни. Никакого герба на них я не нашёл, даже шеврона авантюриста не было, что, в общем-то, плохо. Он мог быть мародёром. Эти твари любят притворяться авантюристами и обманывать людей на деньги, имущество или вовсе грабить. Меч у Ричарда был двуручный, огромный и зачем-то покрашенный в чёрный цвет: пытается выдать его за «Повелителя Демонов»? Ах да, Эмма же упомянула, что он обучался у лучшего. Может, проверить?

– Ричард, говорят, ты хорошо мечом владеешь, – парень уже заметил, что у меня нет ни меча, ни посоха, и, как многие, посчитал безоружным.

– Да, а это мой меч, «Повелитель Демонов», – совершенно не стесняясь местами слезшей краски, он вынул меч из ножен.

Разгорячённый и уверенный в своём превосходстве, он помахал клинком у меня перед носом. Я чуть поморщился, а Ричард, довольный реакцией, улыбнулся и продолжил напирать.

– Дядя Хаген, а вы, как я помню, трактирщик? Эмма рассказывала, что в прошлом вы были авантюристом, но почему-то забросили.

– Ричард, это не…

– Не нужно, Лучик, – мне всё больше не нравился этот мечник, похожий на дилетанта! – Решил, что мирная жизнь куда приятнее вечной битвы.

– Наверное, но теперь вы не разрешаете дочери пойти по своему пути, – парниша не спешил убирать меч и даже взялся поудобнее.

– На это есть свои причины, Ричард, но я сомневаюсь, что именно ты должен быть рядом с Эммой, – вот это ему совсем не понравилось.

Мечник нахмурился и долго смотрел на Лучик. Уж я этому чёрту рога-то пообломаю! Рукой я подтянул Эмму ближе к себе и убрал за спину, а лютню перетянул вперёд. Вид музыкального инструмента позабавил Ричарда, и он даже хохотнул.

– Дядя Хаген, вы хотите мне сыграть?

– Возможно, Ричард. Мне совсем не нравится, как ты смотришь на Эмму. Не очень-то это похоже на влюблённые глаза!

– Боюсь, не вам это решать! – он повысил голос и протянул руку ко мне. – Эмма, иди ко мне!

– Лучик, не нужно, – я не стал преграждать ей путь, но девушка и не собиралась никуда идти.

Такая внезапная перемена в авантюристе её напугала, а то, как он общался со мной, кажется, на многое раскрыло глаза. Никуда он не собирался её забирать. Это обычная мразь, которая хотела воспользоваться девушкой.

– Не мешайте, папаша… – мечник хотел было добавить что-то ещё, но думаю, хватит этому щенку тут тявкать.

– А вот это ты зря.

Мало кто знает, но барды способны на музыкальную магию, и это так волшебно, как и затратно. Я стал выбивать на струнах грозный, резкий звук, мелодии молний, грома, самой бури. Мне нужно секунд десять, и этот Ричард пожалеет о своих словах. Пока я продолжал призывать стихию на свою сторону, мечник, ни о чём не подозревая, захохотал.

– Как жалко, такого у меня ещё не было. Ты надеялся остановить меня какой-то лютней?

Мечник бросился ко мне, занеся меч слева. Чёрт, я-то увернусь, а вот Эмма? Стараясь почувствовать девушку спиной, я пихал её назад. Ещё пять секунд, пожалуйста, продержись пять секунд! Я не почувствовал девушку и отпрыгнул в сторону от меча. Кажется, я был слишком плохого мнения о Лучике, она уже давно успела среагировать и отскочить в другую сторону. А Ричард и вовсе забил на её присутствие и продолжил теснить меня. Отлично!

Моя грозовая песня подходила к концу – ещё несколько финальных аккордов и гром. Мечник не обратил на него внимание, а вот Эмма, наоборот, раскрыв рот, уставилась на небольшую тучку, собравшуюся над поляной. Ещё секунда – и громыхнула молния, ещё одна. Поднялся ветер, а я продолжал крутиться вокруг и играть. Ричард всё махал мечом и кричал мне, чтобы я прекратил этот похоронный марш. Ты слишком наивный и глупый мальчишка…

Несколько молний угодили в разные части доспехов и открытые части мечника. Латунь так хорошо проводит ток, что мелкие искорки ещё некоторое время блуждали по доспехам, а вот Ричард успел лишь коротко вскрикнуть и, словно мешок картошки, свалился к моим ногам. Я шандарахнул по нему ещё одной молнией – чтобы наверняка и тяжело выдохнул.

Пока я проверял пульс этого недорыцаря, тучка ещё какое-то время недовольно громыхала над нами. Эмма присела и тупо смотрела в землю, через пару минут я пристроился рядом.

– Он не зацепил тебя? – она мотнула головой и облокотилась на меня. – Спасибо, что позвала меня. Пожалуйста, впредь будь осторожнее с людьми. Среди них есть и такие.

Носком я пнул голову Ричарда. Он был без сознания, но даже когда очнётся, боюсь, не сможет продолжить путь мародёра, а, возможно, и вовсе не вспомнит, что он делает на этой полянке. Его доспехи почти не пострадали, но, прежде чем он их снимет, они ещё ударят его небольшим разрядом. От осознания этого нюанса я даже улыбнулся. Неожиданно приятно, но надеюсь, что я не стал садистом.

Украдкой взглянул на Эмму, а у той глаза на мокром месте. Вот чёрт! Как вчера не смогу отделаться…

– Кажется, у твоего отца не будет выбора и ему придётся отпустить тебя в путешествие. Хотя бы со мной, – Эмма шмыгнула носом и просто кивнула, плохо дело. – Ты прекрасно уворачивалась, кажется, этот увалень всё же научил тебя кое-каким приёмам.

– Он только и делал, что учил меня уворачиваться, – её голос дрожал, но она продолжила: – А если я не могла от него сбежать, то требовал поцелуй.

Я поёжился и приобнял Эмму. Мне ни разу не разбивали сердце, и я вообще не понимаю, как её утешить. А может, ей и не разбили сердце? Тогда, что лучше сказать?

– Я бы не хотел поселить в твоей душе недоверие к другим мужчинам, но, пожалуйста, будь осторожнее. Если тебе некомфортно и что-то кажется странным – уходи, не доверяйся первому встречному, а лучше находи подтверждение слов в действиях. А когда будешь сомневаться, я или твой отец всегда будем рядом и подскажем, поможем.

Я надеялся, что мои слова хоть отчасти, но запомнятся ей. В мире, конечно, есть скоты, но их не так много, и как жаль, что он попался ей так рано.

– Давай вернёмся в таверну, я поговорю с Гансом, когда он проснётся. А тренироваться тебе лучше будет в путешествиях с реальными авантюристами. Я помогу тебе найти таких, – чуть подумав, добавил: – И меч найдём, тебе хороший, этим даже сыр не порезать.

Эмма хихикнула, уткнулась мне в грудь и не разрешила встать. Я едва различил шёпот: «Можно ещё посидеть немножко». Сопротивляться не смог и лишь обнял девушку, мягко и медленно поглаживая её по спине. Небольшая буря, призванная моей музыкой, разошлась, и на поляну снова выглянуло солнце, приятное и нежное.

Прикрыл глаза и расслабился, вдыхая запахи ельника и полевых цветов. А всё-таки красивое место, знал ведь, куда звать, жучара.

Глава 3

Когда мы вернулись в таверну, Ганс уже проснулся. На вопрос, где это мы ходили, я отшутился, а потом добавил, что встречали рассвет. Эмма следовала за мной, словно хвостик, и по её глазам я видел, как она ждёт разговора. Решительности на него у меня совсем не было, поджилки тряслись от одного взгляда на Ганса, от мысли, что я ему хочу предложить. Не найдя другого выхода, я просто заперся у себя в комнате.

Не знаю, с какой стороны подойти, как начать этот разговор. Просто прийти и поставить перед фактом: мол, друг мой сердечный, а ты знал, что Эмма тренируется тайком от нас всех? Или не стоит об этом упоминать? Лучик просила меня сохранить это в секрете. Тогда как объяснить, что я хочу взять её с собой в путешествие? Нужен ведь какой-то предлог, да? Гансу определённо нужны будут весомые доказательства и факты, почему вообще стоит соглашаться на эту авантюру. И что я ему предложу?

Я невеликий воин, и мои слова о полной защите и безопасности Эммы будут для него пустым звуком. Как бы давно мы друг друга ни знали, но дочка для него дороже всего на свете. Нужно начать с малого, предложу ему пофантазировать: а что, если Эмма решит сбежать. Возможно, он уже думал об этом, и я смогу постепенно вывести его на разговор о путешествиях, хотя бы со мной.

Если так подумать, вся моя жизнь будто была предрешена с рождения. Моя семья поколениями владела кузницей и изготавливала оружие и доспехи, даже мать занималась ювелирными украшениями и делала амулеты для магов. Мой отец ворчал, если я начинал петь, но всегда смягчался под взглядом мамы. Меня тоже приучали к работе за наковальней, но это место всегда будто высасывало из меня силы, и я в секунду терялся, обмякал, часто терял сознание от жары и шума. Я всегда старался избегать кузницы и часто просился с матерью. Среди камней мне было проще работать.

Наша семейная кузня была небольшая, там всегда трудились двое: мой дедушка и отец, иногда приходили наёмные рабочие. Огромная наковальня стояла посередине, и очень часто дедушка с отцом отбивали мечи вместе, клинки всегда были слишком большими для одного дворфа. Когда мне исполнилось пять, я начал очень быстро расти, и отец уже с нетерпением ждал, когда я стану для него подмастерьем. Но в первый же мой рабочий день я чуть не сжёг себя. Меня отправили раздуть огонь, а я ещё ни разу не пользовался мехами, и эта огромная махина подбросила меня почти в самый огонь. В последний момент дедушка откинул меня подальше от разгорячённой печи. Его борода сгорела под ноль, а лицо покрылось шрамами.

После того дня мама забирала меня в свою мастерскую, а иногда отец передавал мне уже готовые мечи на полировку. Родители и сами перепугались и решили на время оградить меня от опасной работы. А вот ухаживать за оружием мне понравилось. Когда полируешь металл до блеска, кажется, он поёт, искриться, а если постараться, то можно даже разобрать лёгкую мелодию. В детстве у каждого меча для меня была особенная песня, я запоминал эти мотивы и ритмы и позже играл для мамы, а она помогала сочинить песню. А ювелирные украшения, которые мы делали с мамой, они были такие утончённые, маленькие и изящные, словно эльфийские фигурки.

Постепенно я разобрался в камнях, как огранить алмаз и обработать малахит. А ещё какой лучше взять камень для палочки огненного мага. Всё это было таким загадочным и чудесным. Это занятие поглощало меня, и я думал: вот оно, вот чем я займусь, когда вырасту.

Мои родители погибли в пожаре.

Я не знаю, был ли это поджог или кто-то из домочадцев не закрыл створку печки, но наш дом пылал так ярко и ослепительно, словно отблески солнечных зайчиков в минерале. Мама разбудила меня и вывела на улицу, передав в руки соседки. А сама бросилась обратно, кажется, за вещами, или дедушкой, или украшением, которое мы делали накануне. Я уже плохо помню то тёмное, морозное утро. Помню, как стоял, пока дом не потушили, а потом побрёл по пепелищу в поисках родителей. Я не нашёл их, но уйти с места, где когда-то была спальня родителей не смог. Кажется, даже не плакал, просто смотрел на угольки от кровати, шкафов. А потом на небо, откуда сыпался пепел. Он был будто повсюду, от него першило в горле, и вся моя одежда была серая.

Позже меня утащила тётушка с пепелища, долго отряхивала от золы, прежде чем впустить в дом, но, устав, просто заставила раздеться на улице до трусов, а мою пижаму выкинула. И заставила выкинуть обгоревшую шпильку для волос, которую я нашёл среди золы. Больше у меня ничего не осталось.

Она относилась ко мне снисходительно примерно месяц, а потом отправила в кузню рядом с домом. Каждый раз, работая среди пламени, стука наковальни и криков, я словно был в аду. Ненавижу кузницы, но ещё больше – советы забросить эту музыку и заняться мужской работой, пойти ковать мечи.

Только ближе к вечеру я выбрался из комнаты. Эмма сидела под дверью, она подскочила, как только я вышел, и со страхом взглянула на меня.

– Дядя Хаген, вам плохо? – тихо, одними губами спросила она.

– Нет, просто приснился кошмар, – я попытался выдавить из себя улыбку. – Не переживай, кажется дневной сон – это не моё.

Я как-то неловко улыбнулся, а Эмма не очень поверила моим словам и помогла мне спуститься. Таверна сегодня была полупустая, лишь несколько постояльцев ужинали и обсуждали планы на завтрашний день. Я присел за стойку и тупо уставился в деревянные узоры. Хватит ли у меня решимости на этот разговор?

Ганс подошёл через пару минут, поставил мне кружку с элем. Что-то спросил, но я не услышал, лишь медленно поднял на него голову и хмыкнул. Рыжий трактирщик нахмурился и как-то по-отечески тронул мой лоб.

– Ты как себя чувствуешь? Может, бульона тебе сделать? – Ганс в секунду стал обеспокоенной наседкой: мне даже неловко от такой заботы.

Я шлёпнул себя по щеке и мотнул головой. Сейчас совершенно не время для моих воспоминаний. Я обещал Эмме и просто обязан хотя бы начать разговор. Ганс, не дожидаясь моего ответа, отправил дочку на кухню за бульоном. Я не успел отказаться, но хотя бы отвоевал себе эль, который он попытался быстро заменить на травяной чай.

– Просто немного устал, а ещё… – я замолк, подбирая слова.

И вот что ему сказать? Мысли по той же протоптанной спирали пронеслись у меня в голове. Слова никак не хотели складываться в нейтральное и приятное предложение, и это ещё больше выматывало. Кажется, будто это обещание и моя нерешимость выедали меня изнутри, высасывали любые силы, словно огонь кузницы.

– Надо будет запретить Эмме тебя дёргать, совсем ведь замотает, – Ганс мотнул головой и цокнул, глядя на дверь кухни.

– Она тут ни при чём, – я мотнул головой и, выдохнув, всё-таки начал очень-очень издалека, – да и ты знаешь, как я к ней отношусь. Она мне почти как дочь.

– Понимаю, но и она не маленькая девочка. И должна понимать границы дозволенного, – Ганс коротко кивнул и налил себе немного тёмного пива. – А ещё уяснить, что не всё в этом мире такие добрые и милые.

– Мои границы не нарушены, не переживай. Знаешь, я давно думаю об одной мысли, – я записал свой страх и неуверенность и готовился, будто к прыжку с большой высоты.

– О какой? – Ганс не выдержал слишком долгой паузы и пристально уставился на меня.

Кажется, он что-то подозревает. Не нравится мне этот взгляд. Он же не бросится на меня с кулаками? Я ведь предложу ему не что-то страшное, а всего лишь небольшое развлечение для Эммы.

– Эмма вся в тебя, и её давно тянет в авантюристы, – я выпалил это почти на одном дыхании, и, пока не закончился воздух, добавил: – Может, отпусти её со мной?

– Куда с тобой? – лицо Ганса вытянулось от удивления, а через мгновение он сдвинул брови так, что они почти сошлись.

– В какое-нибудь простенькое задание, – я чуть вжал голову в плечи. – Она очень просила меня, но без твоего одобрения я не позволю себе просто взять её с собой.

– Нет, – очень грубо и резко отрезал Ганс.

– Почему ты такой… упрямый? – мой голос чуть дрогнул, Ганс побагровел.

– Какого такого гоблинского пальца, Хаген?! – он почти кричал. – Только не говори мне, что ты пообещал ей путешествие! Ты взрослый мужик, ты бывал уже в передрягах. Как думаешь, ей там место? Ты вообще видел её? Она тощая, как спичка, её ветром поведёт, и она себя покалечит, не говоря о противниках.

Ганс стал говорить чуть тише, чтобы не услышала Эмма. А потом ещё долго говорил мне о её неуклюжести, об опасности мира и о моём распиздяйстве. Удивлялся, как я вообще пришёл к нему с таким. К концу своей тирады он так часто дышал, что я побоялся: он взорвётся от эмоций. Но Ганс выдохнул, залпом выпил своё пиво и угрюмо посмотрел в пустую кружку. Я не решался открыть рот. А друг просто сверлил взглядом дно.

– Мы все начинали с такого. И я был мелким, тощим и неуклюжим в своём первом бою, – мой голос предательски дрожал, но я надеялся хоть немного успокоить друга.

– Ты мужик.

– Что-то я не помню, что, при вступлении в гильдию просили предъявить половую принадлежность.

– Хаген, ты перегрелся? – Ганс сплюнул и, кажется, по новой начал закипать. – При чём здесь твой корнишон? Я понимаешь ли о том, что в походе мужику проще, они от природы сложены лучше, и выжить у них шансов больше, – последнее он добавил чуть тише и снова уткнулся в пустую кружку.

Ганс налил себе ещё немного пива, несколько раз тяжело вздохнул, пока вернулся обратно ко мне. Почему-то меня радовало, что не мне одному тяжело даётся этот разговор. Правда, что ответить, я пока не понимал.

– Много ли ты встречал девушек, авантюристов? Может, у них уже давно есть свои хитрости, и они давно захватили гильдии. Просто мы не в курсе, – я продолжил откровенно дерзить и надеялся, что прокатит так.

Потом он поднял на меня взгляд, пустой, почти отрешённый, и кивнул на подсобку. Запустил меня внутрь, закрыл дверь и сполз вниз, накрыл лицо ладонями. Я совершенно не понимал, что мне делать и чего добивается Ганс. Бить он меня, конечно, вряд ли будет, да и для засола в бочке я был слишком большой. Ещё через мгновение Ганс оторвал руки от лица и посмотрел на меня, так внимательно, будто пытался разглядеть что-то в самой глубине, какой-то скрытый смысл.

– У меня была напарница, её звали Урсула, – я присел рядом с другом, история обещала быть долгой. – Мы познакомились в столице, на одном из рейдов в северные горы. Она была лучницей, и во время рейда чуть не попала в окружение монстров. Я и ещё пару мечников помогли ей, и с тех пор между нами завязалась дружба… – Ганс чуть притих, подбирая слова, окунаясь в своё прошлое. – Вместе выполняли задания, сопровождали, мы были вместе шесть лет. Строили совместные планы, даже участвовали в парных турнирах. Я был счастлив, и, кажется, она тоже. На мои предложения осесть где-то, она всегда отвечала отказом и хотела быть авантюристом до тех пор, пока сможет держать ровно лук. Но я всё равно время от времени предлагал ей обустроиться в одном из городов. В очередном рейде я не усмотрел, и её унёс гоблин. Он подкрался к ней сзади, резанул каким-то тесаком по ногам и утащил в пещеры. Я не успел её отбить. Этот маленький говнюк скрылся в пещере, а я потерялся без огня.

Ганс, который минуту назад был словно скала и сотрясался надо мной в гневе, сжался до клубочка. Его плечи чуть подрагивали, глаза блестели от слёз. Я никогда не думал, что увижу его вот таким, разбитым. Но между тем он выдохнул и продолжил.

– Через несколько дней поисков мы нашли её тело, всё в царапинах, синяках и ссадинах. Она была ещё живая, но совершенно не могла говорить. Я потратил всё, что у меня было… – Ганс замотал головой, его голос чуть подрагивал, и, казалось, будто он сейчас разрыдается, прямо как Эмма вчера. – Урсула продержалась ещё три дня. Я попытался продолжить свой путь авантюриста, но не смог. Всегда вспоминал её и впадал в какую-то ярость и всегда махал копьём без разбору. Во время одного из сражений я ранил своего товарища и решил завязать. Нашёл Гело, встретил тут Мэри и зарёкся брать в руки оружие. Каждый раз у меня стоит перед глазами Урсула.

Как-то машинально я положил руку на плечо Ганса и похлопал его. Это совершенно не помогало найти хоть какие-то мысли. А мой друг всё же позволил себе расслабиться и несколько раз всхлипнул. Так, жалобно и тонко, словно это не был огромный трактирщик.

– Я очень виноват перед ней, – и почти шёпотом добавил: – Я не хочу похоронить дочь, не так. Почему-то теперь я очень ярко представляю, как Эмму утаскивают гоблины. Кусают, уродуют, насилуют. Как она дрожит, ночуя под открытым небом, сопровождая караван. Как пытается сражаться с обычными пустынными жуками, которых вокруг Гело как грязи. Не хочу так.

Мы вышли из подсобки мрачные, теперь оба помятые, будто только что перетаскали все протухшие запасы на свалку за город. Моё тело ломило так, будто я действительно нёс на себе тонну, не меньше. Ганс не смог оставаться за стойкой и передал всю работу Эмме. Лучик будто прочитала всё по нашим лицам и не донимала меня расспросами. Я забрал кружку эля и бульон с собой, правда, от таких подробностей совсем ничего не хотелось.

Сел на кровать с лютней и стал перебирать струны, мотив не складывался, а мысли всё кружили где-то вокруг рассказа Ганса, вокруг опасностей, которые Эмма может встретить, даже находясь рядом со мной. А ещё вокруг того, что так страшно, мне давно не было. С момента смерти родителей моя жизнь была тихой, без особых всплесков, и мне это нравилось, так было проще.

В лучшем случае я схожу с Эммой в поход, и она разочаруется в романтичности этого занятия. В худшем – она найдёт авантюриста вроде того мечника и убежит из дома. Не знаю, как сложится в действительности, но я просто обязан поговорить с Гансом ещё раз, я должен хотя бы попытаться приблизиться к лучшему раскладу жизни Эммы.

Я ещё долго сидел, пытался нащупать мелодию, но каждый раз выходило так пискляво и тоскливо, что меня пробирало до мурашек, а вместе с этим идея разговора с другом становилась всё немыслимее. Он же пошлёт меня куда подальше, а Эмму так и вовсе может запереть и никуда не выпускать. Надеюсь, моё откровение не сделает только хуже.

Когда за окном окончательно стемнело, я выглянул в коридор второго этажа. С таверны доносились тихие разговоры, изредка кто-то выкрикивал тосты. Почти на цыпочках я подошёл к спальне Ганса и коротко постучал.

– Кто? – голос друга раздался словно из глухой берлоги; вместо ответа я просунулся внутрь. – Что случилось?

– Я решил, что должен сказать тебе кое-что ещё, – закрыл дверь за своей спиной и прислонился к ней, надеясь, что она поддержит меня. – Эмма сегодня утром показала мне кое-что.

– И что же? Рассвет? – Ганс хихикнул, но я решил не расслабляться.

– В твоей таверне был мародёр, с которым она стала дружить и бегала к нему почти каждое утро, – теперь ему было не до смеха. – Она купила меч и надеялась сама выучиться на мечника.

– Я порву его, – Ганс вскочил с кровати.

– Нет надобности, – я коротко мотнул головой. – Я спел ему пару песен, и мародёр обездвижен, скорее всего, он далеко за пределами города. Но я хочу сказать тебе не это. Эмма твоя дочь. В ней течёт твоя кровь.

– Я запру её, – мой дорогой друг тяжело опустился на кровать, его кулаки сжимались до белых костяшек, а челюсть так шевелилась, что я слышал щелчки.

– Ты и сам понимаешь, что это не поможет. Она твоя дочь. Такая же, как и ты.

– Она никуда не пойдёт! Ни с мародёром, ни с кем бы то ни было ещё! – Ганс смёл какие-то склянки с прикроватной тумбочки.

– И ты потеряешь её, рано или поздно. Послушай моё предложение и подумай хорошенько, – я набрал побольше воздуха решаясь. – Мы ведь можем выбрать максимально простые, неопасные задания, которые редко, но попадают в гильдию. Они скучные, малооплачиваемые, и почти никто их не берёт. Эмме ничего не будет угрожать на них. А со временем ей надоест, и она вернётся обратно, работать в таверну.

Ганс смотрел на меня и, кажется, сдерживался, чтобы снова не послать куда подальше. Надеюсь, я смог донести свою мысль до него. Эмма рано или поздно найдёт способ осуществить мечту. Так лучше это будет здесь, рядом с нами.

– Она не согласится на это, – чуть расслабив свои кулаки, Ганс опустил голову.

– Она хорошая девочка, и очень хочет тебе угодить. Если простые задания единственный вариант, она согласится на первое время на них. А дальше будем решать проблемы по мере их поступления.

– Я не знаю… – жалобнее добавил трактирщик, кажется, мысль о потере дочки пугала его до усрачки, но и прошлое не могло отпустить до конца.

– Давай вернёмся к этому утром. Сядем втроём и посмотрим, как отреагирует на предложение Эмма.

– Я уверен, она будет в восторге, – Ганс закатил глаза, и, мне показалось, чуть улыбнулся.

– Доброй ночи, – довольный тем, как всё заканчивается, я кивнул другу и ушёл к себе.

Засыпал я опустошённый и выжатый, как лимон. Ни одно задание не вытягивало их, меня так силы, ни один жадный купец не трепал мне так нервы. Дети, конечно, цветы жизни, но где взять столько терпения и сил?

Я жил уже не первый десяток лет, а ранее взросление и побег из дома тётушки не оставили места для поиска своего счастья и семьи. Какое-то время я даже думал, что не хочу детей и одиночество меня полностью устраивает. Но глядя на Ганса всегда тихо завидовал. Отношения с Мэри, милая Эмма, трактир и понятная простая жизнь. Вот только я никогда не встречал девушек, от которых бы моё сердце трепетало, таких, что оторвать взгляд невозможно, и хочется весь мир положить к её ногам.

Как-то по пьяни я завёл с Гансом разговор про любовь, но он лишь посмеялся от моих сомнений. Сказал, что время просто ещё не пришло и я ещё встречу свою прекрасную музу. С этого разговора уже прошло лет шесть, и по меркам авантюристом мне впору идти на пенсию, а я даже не уверен, нашёл ли это пресловутое счастье и доволен ли жизнью.

Глава 4

Утром меня никто не потревожил, я даже не сразу поверил в такое. Медленно открыл один глаз, потом чуть привстал, опираясь на локти. В комнате никого не было, в окно светило яркое, почти опаляющее летнее солнце. Будто вчера не было никаких разговоров, мародёров, и мне это всё приснилось. Но узнаю наверняка, только спустившись. Я наскоро оделся и тихо ступал по лестнице. Утром в таверне почти всегда было тихо и пусто. Постояльцы часто расходились по заданиям и делам после короткого завтрака.

Хоть городок и был маленький, в нём была одна из самых крупных торговых гильдий. А ещё Гело находилось на своеобразном перекрёстке: от города шла самая спокойная и короткая дорога к столице, а к нему примыкали два крупных торговых тракта, которые хорошо охранялись. И ещё сотню мелких тропинок к соседним деревням и поселениям. Своеобразный приграничный центр.

Ганс сидел за одним из столов и разбирал бочку. В углу за столом был какой-то рыцарь и, казалось, дремал. Из приоткрытой двери доносился шум улицы, стук колёс повозки о мостовую, смех детей и отдельные фразы из разговоров путников, горожан и торговцев. Я тихо подкрался к Гансу и присел напротив.

Он мне кивнул и вырвал ржавый гвоздь из доски

– Совсем прохудилась, – очень тихо пояснил друг, кивая на тонкие, потемневшие деревяшки. – Эмма, пока ушла с Мэри на рынок, будут ближе к обеду. Я пока ей ничего не говорил, хоть она и пыталась узнать, что мы решили.

Я кивнул и тупо уставился в столешницу. Впереди были ещё одни переговоры, и вряд ли они пройдут спокойно. Эмма наверняка будет пытаться заручиться моей поддержкой и выторговать у отца условия получше. А если я не сглажу её разгорячённые порывы, то и вчерашнее предложение о простых заданиях ей не светит.

– Я тогда заварю себе чаю, если ты не против.

Ганс кивнул и отбросил в сторону обруч. Деревянная бочка постепенно поддавалась и разбиралась на составные части. Мне стало как-то не по себе от того, как легко, голыми руками он вырывает гвозди и ломает пусть и истрепавшие, но толстые деревянные брусы. И после этого говорит о своей мягкой и нежной дочке? Да она твоя копия, только что уменьшенная, кого угодно разделает под орех.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.