Злата Романова
Семья для несчастного босса

Пролог

– Не волнуйся, медвежонок, хоть твой папочка и козел, но я не позволю ему испортить нам праздник, – воркует Майя, склонившись над пухлым малышом в шапке деда Мороза, которую он отчаянно пытается стянуть маленькими пальцами. Я сжимаю кулаки, отводя взгляд от дрыгающихся в воздухе крошечных ног ребенка.

Это мой сын. Я его биологический отец.

Грудину прошивает боль, я не хочу смотреть на него, не хочу знать, как он выглядит, как его зовут. Я не могу быть ничьим отцом!

– Я тебя прекрасно слышу, Майя, – глотая ком в горле, обращаюсь к ней.

– И что? – даже не глядя на меня, пожимает она плечами. – В мыслях я называю тебя похуже, но не материться же при ребенке? Или думал, что я сохранила уважение к тебе после того, как ты пытался заставить меня сделать аборт? Посмотри на моего сына, Лука. Разве он не прекрасен? Я в жизни никого так не любила, как его, а если бы тебе тогда удалось меня запугать, Миша вообще не родился бы.

– Я не пытался тебя запугать. И этого ребенка я не просил!

– Так я его тебе и не навязываю! Даже на алименты не претендую, хотя могла бы. Просто оставь нас в покое и будет тебе счастье. Ты нам не нужен.

– Ты сама сюда заявилась, так что твои лицемерные оправдания звучат нелепо. Думал, ты умнее, Майя, – разочарованно качаю головой. – Что, по-твоему, должно произойти? Запрешься тут со мной на неделю в надежде, что я за это время полюблю этого ребенка?

– Прекрати называть его так, ты, самовлюбленный урод! – с возмущением смотрит на меня она, делая шаг вперед и загораживая собой оставшегося лежать на кровати малыша. – Этот ребенок, этот ребенок! У моего сына есть пол и имя, понял? Да у него даже характер уже есть, он полноценный человек, а не бездушный эмбрион, от которого ты просил меня избавиться! Или ты настолько боишься увидеть в нем человека?

– Вот только давай без этого, – отмахиваюсь от ее попытки психоанализа. – Сколько бы раз ты не напомнила мне, что я не хотел его рождения, это не заставит меня изменить свое мнение или почувствовать вину. Я хочу, чтобы вы уехали. Я первым сюда приехал, значит, мне и оставаться.

– Ха, с чего это? – фыркает она, отбрасывая за спину копну светлых волос. – Этот дом тебе не принадлежит, чтобы ты тут командовал!

Ее ледяные синие глаза горят от эмоций, а щеки раскраснелись. В мозгу невольно проносятся флешбеки из прошлого, в которых она точно так же выглядела, когда заводилась, разгоряченная, готовая на все, и я был только рад забываться в ней, но чертова беременность все разрушила.

Зачем она вообще родила от такого, как я? Майя ведь молодая, у нее много времени в запасе, чтобы найти своего человека и создать с ним семью, почему она решила стать матерью-одиночкой? Впрочем, меня это волновать не должно.

– У-а-а-а! – раздается вдруг громогласный рев и забыв обо мне, Майя тут же склоняется над сыном, у которого легкие будь здоров, раз он может так громко кричать.

– Прости маму, медвежонок, я не хотела орать! Т-ш-ш-ш, все хорошо, малыш…

Она целует его маленькое лицо, прижимая извивающееся тельце к груди и покачивая взад-вперед, а мне невыносимо наблюдать за этой картиной материнского счастья.

Я отворачиваюсь, не в силах смотреть на них, и прижимаю пальцы к горящим глазам. Все это слишком для меня. С некоторых пор мне невыносимо видеть рядом с собой детей, я не хочу их слышать и общаться с ними, а тут еще и свой собственный. У него половина моих генов, а значит, он еще больше похож на Женю и Мирона, чем другие дети.

Половина генов моих двойняшек. Тех самых малышей, которые по-настоящему были моими. Их я хотел, их я любил до безумия, и когда они погибли, во мне не осталось ничего, кроме боли и пустоты. Я превратился в совершенно другого человека, и я не лгал, когда сказал Майе, что не чувствую себя виноватым из-за своего поступка по отношению к ней и ее ребенку. С моральной точки зрения это, может, и не совсем правильно, но мне плевать. Я не хотел, чтобы на свете жил другой ребенок, зачатый от меня. Ее беременность – нелепая случайность, результат невовремя порвавшегося презерватива. Какого черта она вообще решила оставить его, когда с самого начала было ясно, что между нами нет ничего серьезного и никогда не будет?! И зачем она приехала сюда за мной, если весь прошлый год успешно избегала меня, хотя мы все еще работаем в одной компании?

– Тебе нужно уехать, – говорю снова, беря себя в руки. – Я дам тебе денег на какой-нибудь отель, гораздо шикарнее этой лачуги.

– Вот сам туда и езжай, – злобно шипит на меня Майя, на этот раз контролируя высоту своего голоса, чтобы не пугать ребенка.

Она превратилась в настоящую стерву из милой, готовой угодить девушки, за тот год, что мы не общались, и мне эти перемены совсем не нравятся. Я и подумать не мог, когда уезжал на новогодние праздники в уединенную лесную хижину своего друга и партнера, что встречу здесь ее. Не верю в совпадения, нас явно хотели столкнуть лбами, ведь жена Володи дружит с Майей, насколько я знаю. Эти двое решили заделаться сводниками? Совершенно безнадежная затея, когда дело касается меня. Я никогда больше не заведу семью. Мне не нужны ни жена, ни ребенок. Отныне я сам по себе и так намного легче жить.

Глава 1

Четыре года назад

На работу я устроилась по блату. Сразу после универа меня определили в помощницы адвоката в престижной фирме, где моя тетя проработала пятнадцать лет секретарем. Но всего через несколько месяцев высшее руководство временно осталось без своего помощника и меня послали замещать.

– Сверхурочные часы оплачиваются, так что никаких жалоб, – было одним из первых требований Ратманова, пока он объяснял мне основные правила работы на него. – Ты быстро соображаешь?

– Да, – хоть и растерявшись немного от такой прямолинейности, ответила я.

– Хорошо, не люблю заторможенных, – кивнул он, и начал перечислять, чем обычно занимается его помощник, так не вовремя ушедший в декрет.

Я же смотрела на него с благоговейным ужасом и гадала, выдержу ли рядом с таким начальником даже неделю. Не потому, что боялась сложностей или недооценивала свои возможности, а потому что Ратманов внушал страх и робость. Своей жесткостью, самоуверенностью. Однако, уже через пару недель у нас сложились такие гармоничные рабочие отношения, что я начала намного проще относиться к его прямолинейному, но непростому характеру, а он, просто не спрашивая моего мнения, заявил, что я остаюсь у него на постоянной должности, а мой прежний начальник может искать себе замену.

С каждым днем я смотрела на своего строгого начальника все более восхищенным взглядом. Его внешность уже не казалась мне грубой, а необычные оливковые глаза колючими и холодными. Я начала невольно сравнивать с ним своего мужа Руслана и эти сравнения всегда ввергали меня в чувство вины, потому что были в пользу начальника.

– Я получил премию, айда в ресторан! – радостно улыбался Руслан, кружа меня в воздухе, а я пыталась объяснить, почему важнее отложить деньги на покупку нового холодильника, чем потратить их в ресторане.

А ведь многие однокурсницы завидовали мне, что я сумела выйти замуж за парня, вроде Руслана. Мы с ним учились в одном универе и с первого курса начали встречаться, а на последнем поженились. Руслан работал два месяца без выходных, чтобы накопить на шикарную свадьбу, так что даже я была поражена размахом, с которым удалось все организовать.

Надо признать, кроме обаяния и красивой внешности, мой муж всегда умел зарабатывать деньги, но проблема была в том, что он так же легко их спускал. На друзей, на какие-то бесполезные покупки, или просто отдавал своему непутевому брату-лентяю, который никак не мог сам прокормить свою многодетную семью. Меня всегда это возмущало, ведь мы могли бы жить намного лучше, распоряжайся мой муж своими деньгами с умом. Я устала все тащить на себе, тратить всю свою зарплату на нашу семью, в то время, когда он тратился лишь на себя любимого и кучу своих потребителей-дружков.

Конечно, я не могла не сравнивать его с Лукой Назаровичем, являющимся идеальным семьянином. Мой начальник души не чаял в своей красавице-жене Ладе и детях-двойняшках. Все свое свободное время уделял им, я ведь составляла его расписание и знала очень многое о его личной жизни. Даже помогала выбирать подарки его жене, и не просто по праздникам, а даже без повода, потому что ему вдруг захотелось удивить и порадовать ее. Можно сказать, я влюбилась в отношение этого мужчины к своей семье и мне хотелось, чтобы мой муж был хоть на десять процентов так же внимателен, как Ратманов. Хотя я потом и чувствовала себя последней дрянью за такие мысли. Но чем больше времени проходило, тем чаще я задумывалась о том, что недовольна своим браком.

– Ты достала со своими нравоучениями! – кричал на меня Руслан, стоило мне только возмутиться тем, что он спустил шестьдесят тысяч за одну веселую ночь с друзьями. – Это мои деньги, я их заработал и сам решу, на что мне их тратить!

– А как же быть с моими деньгами? – кричала я в ответ. – Ты живешь в квартире, за которую я плачу, и ешь еду, которую я купила! На деньги, которые заработала и которыми могла бы распорядиться по-другому!

– Так ты меня решила теперь своими грошами упрекнуть? Да я твою месячную зарплату за несколько дней смогу поднять! Или ты забыла, какую свадьбу я тебе отгрохал? Тебе по карману было организовать такое торжество?

– Снова попрекаешь меня свадьбой, Руслан? Серьезно?..

Мы в тот вечер очень много ненужного наговорили друг другу и когда я на следующий день пришла в офис с отекшим от слез лицом, Ратманов это заметил, даже несмотря на макияж.

– У тебя что-то случилось, Майя? – впервые обращаясь ко мне ласковым тоном, который приберегал лишь для своих родных, спросил он, остановившись у моего стола.

– Нет, ничего, – быстро ответила я, смутившись от его внимания.

– А по глазам не скажешь, – усмехнулся он. – Если нужна помощь, обращайся. Чем смогу, помогу. Все-таки, ты моя незаменимая правая рука.

Я покраснела, как подросток, и пробормотала что-то невнятное, а когда он ушел в свой кабинет, с ужасом осознала, что все мои чувства были не просто восхищением. Я, сама не заметив как, влюбилась в своего босса. И именно поэтому меня начало напрягать и раздражать каждое действие мужа. Раньше я просто игнорировала и оправдывала его недостатки, а теперь, видя его без розовых очков, во всей красе, я перестала мириться с тем, что Руслан безответственный и незрелый парень, которому в принципе не следовало жениться, раз он не готов существовать в паре, а не сам по себе, потворствуя только своим хотелкам и игнорируя нужды своего партнера.

***

Мы с Русланом помирились, но мое огромное чувство вины от понимания того, что я больше не люблю своего мужа, а глупо влюбилась в того, о ком даже думать не смею, постепенно начало сменяться все большей злостью. Я перестала пытаться его изменить, перестала ругать за безответственность, потому что чувствовала себя последней дрянью. Но чем слабее я становилась в глазах Руслана, тем большее он себе позволял и в конце концов мое терпение лопнуло.

– Где деньги из моей шкатулки? – накинулась я на него, обнаружив, что мои сбережения пропали.

Я собрала шестьсот пятьдесят тысяч, хотела сделать взнос и взять квартиру в ипотеку по выгодной цене, когда накоплю достаточно, но в один день просто увидела, что деньги пропали. Это сорвало все краны и я просто выплеснула все накопившееся на мужа, который даже виноватым не выглядел, когда признался, что дал деньги брату в долг.

– Как ты мог дать ему мои деньги в долг?! – кричала я, вне себя от возмущения. – Не спросив меня!

– Не нервничай ты так, он вернет, – отмахнулся от меня Руслан.

– Он когда-нибудь что-нибудь тебе возвращал? Ты сам себе веришь, Руслан?

– Значит, я верну, – нетерпеливо рявкнул на меня муж. – Заработаю и верну, ты же знаешь, мне это несложно.

– Вот и дал бы ему то, что сначала заработал! Как ты посмел отдать ему мои деньги?! Мало того, что сам ничего не делаешь ради нашего будущего, так еще и мои планы срываешь! Что вообще у тебя в голове? Ты хоть раз задумывался о том, как мы будем жить через год, через пять лет? А когда у нас появятся дети?

– А ну прекрати истерить! Взвилась на пустом месте, и без твоих криков голова болит! Если я сказал, что верну, значит так и будет. Я когда-нибудь нарушал свое слово?

– Сейчас не об этом речь, Руслан! Ты вообще меня слышишь? Каждый раз, когда я хочу поговорить о том, что для меня важно, ты отмахиваешься и уходишь от темы. Я больше не могу так! Вот что с тобой не так, а? Почему ты такой безответственный, почему не думаешь о завтрашнем дне?

– А почему ты постоянно думаешь только о будущем и не можешь просто наслаждаться жизнью? Такое чувство, что я живу с матерью, а не женой! Хватит меня воспитывать! Я такой, какой есть, и ты знала меня не один год, прежде чем мы поженились. Разве я притворялся кем-то другим? Ты знала, за кого выходишь замуж, и раньше тебя все устраивало.

– Раньше я надеялась, что ты повзрослеешь и поумнеешь! Я устала, Руслан. Я больше не могу так…

– И что это значит? – ядовито усмехнулся он.

Словно давая мне возможность принять решение об окончательном разрыве за нас двоих. И возможно, это было бы правильно, но я струсила. Я знала, что моя глупая влюбленность в Ратманова ни к чему не приведет. Я все еще надеялась, что это пройдет. Все еще хотела, чтобы мой брак с Русланом сложился, чтобы он стал ответственным и я смогла изменить свое отношение к нему. Я ведь все еще его любила, хоть и не была влюблена в него. Он был моим родным человеком, тем, с кем я собиралась прожить всю жизнь. И он не был плохим, просто незрелым. Так что я не смогла положить конец нашему браку.

– Не знаю, Руслан, – пораженно сказала я. – Я просто хочу, чтобы ты был в первую очередь моим мужем, а не чьим-то другом и братом.

– Я и есть твой муж, но я не могу ради тебя бросить весь остальной мир, Майя. Ты просто эгоистка, помешанная на контроле.

Мы продолжили ругаться и обвинять друг друга, и, так происходило все чаще и чаще весь следующий год, пока однажды я не поняла, что либо мы расстанемся, либо продолжим в том же духе. Ничего не изменится, потому что Руслан такой, какой он есть, а я не могу принять это и мириться с этим вечно.

Это осознание пришло ко мне после неожиданной задержки. Я испугалась до смерти, представив, что рожу ребенка и испорчу ему психику, потому что он будет вынужден жить с родителями, которые вечно ссорятся. Я сама выросла в такой обстановке и никогда не пожелала бы такого ни одному ребенку, потому что до сих пор обижена на родителей за свое детство, которое прошло в вечном напряжении, рванет сегодня или нет, будет в доме новый скандал или пронесет. Этот случай заставил меня вытащить голову из песка и принять тяжелое решение о разводе. Несмотря на уговоры Руслана, на собственные сомнения и печаль, и даже тот факт, что тревога из-за задержки оказалась ложной. Я просто знала, что рано или поздно могу по-настоящему забеременеть и тогда эта ловушка точно захлопнется перед лицом ни в чем не повинного ребенка.

Глава 2

Полтора года назад

– Майя, не мельтеши! – раздраженно рычит Лука Назарович и я резко останавливаюсь посреди конференц-зала, с унижением осознав, что на эмоциях дала волю старой привычке и начала расхаживать взад-вперед.

Владимир Антонович, в отличие от своего партнера, привычно спокоен. Он вообще редко проявляет эмоции и я сейчас отдала бы что угодно за умение настолько хорошо держать себя в узде. Меня все же иногда прорывает, если ситуация слишком напряженная. Вот как сейчас. Клиент отказался от нашего представительства, обвинив в этом меня. А я всего лишь личный помощник Луки Назаровича!

– Я ничего не понимаю! – всплескиваю руками в очередной раз. – Владимир Антонович, ну не мог он не объяснить, в чем причина!

– Причина в тебе, – загоняя ледяную иголку мне в сердце, безжалостно констатирует мой босс. – Ты допустила какую-то ошибку.

– Я перепроверила все несколько раз! Не было никакой ошибки!

– Тогда сказала что-то не то, – не сдается чертов Ратманов и мне ужасно хочется его стукнуть за безапелляционную веру в мою вину.

Лука Ратманов – адвокат от Бога и человек, который представляет интересы самых влиятельных людей в этой стране наравне со своим партнером Владимиром Даровым. Обычно мы прекрасно работаем в тандеме, но в последнее время даже мне, с моим огромным запасом терпения, наработанном с годами, сложно его терпеть.

После его слов, которые сначала сильно задевают меня, ведь я никогда не работаю сквозь рукава, в голове вдруг мелькает невероятная догадка и я замираю, прокручивая наш последний разговор с клиентом снова и снова.

Несколько дней назад, когда мы с боссом уехали в командировку в Новосибирск, где должен состояться суд, наш клиент Молотов пригласил меня присоединиться к нему в его номере отеля после ужина. Я очень корректно и вежливо отказалась, не показав, как меня оскорбило такое предложение. Молотов вроде не слишком расстроился, даже отшутился и пожелал спокойной ночи. Не мог же он вот так подставить меня из-за отказа? Да нет, не может быть!

– Что ты вспомнила? – спрашивает Владимир Антонович, внимательно наблюдая за мной.

– Ничего, просто задумалась. Так Молотов реально никак не объяснил причину своего отказа?

– Нет, Майя, мне снова слово в слово повторить?

– Но это же глупо! Лука Назарович практически довел дело до конца, он рискует проиграть без нас! Никто не сможет за оставшийся срок достаточно вникнуть…

– Это уже не наши проблемы, – перебивает меня Владимир Антонович. – Тебе не все равно, если он проиграет?

– Лучше подумаем, как минимизировать ущерб для нас, – предлагает Ратманов. – Это громкое дело, он уже дискредитировал нас в глазах прессы.

– Этим я займусь сам, – мрачно заявляет Владимир Антонович. – Не контактируйте с ним больше. Оба. Уже не важно, почему он так поступил. Молотов – эмоциональный человек, это не первая его глупая выходка. Главное теперь, чтобы говно не вылил на вентилятор.

Он встает с кресла, явно собираясь уходить, и бросив взгляд на часы, я вижу, что уже семь вечера. Рабочий день окончен и большинство сотрудников уже ушли. Владимир Антонович, как человек семейный, тоже не задерживается.

– Ты просто уходишь? – возмущается мой босс.

– А что, заночевать здесь, убиваясь из-за того, что уже произошло? Меня дети ждут.

Ратманов каменеет после последних слов и я вместе с ним. Владимир Антонович слишком поздно понимает свою ошибку и поморщившись, молча разворачивается и покидает конференц-зал. Я его понимаю, извинения тут не помогут. Еще семь месяцев назад мой босс вот так же спешил к своим детям домой после рабочего дня, а теперь его ждет лишь пустая квартира. Его дети погибли, а жена ушла. Он остался совсем один.

– Может, поужинаем? – предлагаю нейтральным голосом, потому что жалость он не приемлет и становится агрессивным. – Есть у меня одна догадка насчет Молотова, но я не уверена, что права. Если у вас нет других планов, конечно.

– Какая догадка? – тут же заинтересовывается Ратманов. – Что же ты ничего не сказала при Володе?

– Потому что я могу быть не права. Достаточно того, что придется говорить это вам, не хочу чувствовать себя неловко вдвойне.

– Ладно, – сдается он, явно заинтригованный. – Пойдем.

Наш офис располагается в центре, а тут немало ресторанов кругом, что удобно во время обеденных встреч с клиентами, но мне сейчас совершенно не хочется пафосной обстановки дорогого ресторана или что еще хуже, шума какого-нибудь фудкорта в торговом центре, так что я предлагаю небольшой грузинский ресторан рядом с моим домом.

– Признайся, ты просто хотела, чтобы я тебя подвез, поэтому выбрала ресторан рядом с домом, – дразнит меня босс, немного придя в себя от печальных мыслей.

Мы спускаемся на парковку и подходим к автомобилю Луки Назаровича. Своей машины у меня пока нет, я чаще езжу на метро и такси, зато получилось взять квартиру в ипотеку, так что есть жилье.

– Меня с таким же успехом мог подвезти таксист, Лука Назарович, – хмыкаю я, стараясь не застонать, когда в салоне автомобиля меня просто сшибает его запахом – нотки кедра, ветивера и цитруса.

Этот аромат ему выбирала жена Лада и надо сказать, он ему полностью подходит. Мне, вдруг, становится смешно от мысли, что я готова растечься лужицей по креслу от аромата любимого мужчины и при этом умудряться хорошо относиться к его жене, мысленно хваля ее безупречный вкус. Я влюблена в своего босса три года и за это время полностью смирилась и приняла тот факт, что он никогда не будет моим. Ратманов и его Лада – пара, созданная на небесах. Они вместе настолько идеальны, что даже одного взгляда достаточно, чтобы ощутить любовь, витающую в воздухе.

Как личный помощник Ратманова, я довольно глубоко вошла в жизнь его семьи, ведь он тот еще трудоголик, и все это время видела со стороны его жены только доброту и доверие. Как бы мне не хотелось ее ненавидеть, это невозможно. Я не такой плохой человек, хоть и завидую тому, что ей повезло быть любимой им. И я также сочувствую ее горю от потери детей в ужасной автокатастрофе, как и Луке. Ни один родитель не заслуживает такого и мне сложно даже представить, насколько сильную боль они испытывают.

С того ужасного дня прошло семь месяцев. Я не знаю, почему Лада ушла от мужа. Ни один из них не виноват в той катастрофе, их даже не было в машине, детей подвозил брат Лады, который тоже скончался на месте. Единственное, что я знаю – это что через неделю после похорон Лада собрала немного вещей и съехала к своей матери. Лука Назарович с того дня стал еще невыносимее. Он полностью ушел в работу, но даже с клиентами ему едва удается держать себя в рамках приличия, потому что он озлобился и стал очень грубым, нетерпимым ко всем кругом. Даже мне, при всем моем сочувствии и любви, иногда хочется его придушить. А еще, хочется пойти к Ладе и сказать ей, чтобы помирилась с мужем, чтобы они вместе пережили свое горе и начали двигаться дальше. Потому что, по отдельности, дальше ни один из них так и не пошел…

***

– Ну давай, рассказывай уже, – нетерпеливо говорит Ратманов, когда мы делаем заказ. – И только не говори мне, что спала с ним, Майя!

– Лука Назарович! – возмущаюсь я. – Я бы никогда не стала вступать в личные отношения с клиентом! Как вы вообще могли о таком подумать?

Он лишь пожимает плечами, мол, неважно, и что ты так возмущаешься, всего лишь сделал предположение. А мне невероятно горько от того, что он, видимо, так и не понял, что я за человек, за столько лет совместной работы бок о бок.

– Ты красивая женщина, – спокойно констатирует мой босс. – Это был бы не первый раз, когда на тебя засматривается один из наших клиентов.

– Однако, это не значит, что я готова принять чьи-то ухаживания, тем более, от женатого мужчины! Но косвенно вы правы, Молотов в Новосибирске пригласил меня к себе в номер с вполне ясным подтекстом. Я вежливо отказалась и он вроде не принял это близко к сердцу, отшутившись и пожелав мне спокойной ночи, но что, если я ошиблась? Владимир Антонович сказал, что Молотов эмоциональный человек. Он и правда мог так подставить себя, потому что обижен из-за отказа? Это же так глупо!

– Я не слишком хорошо его знаю, надо было Володе самому продолжить вести его, – устало вздыхает Лука Назарович, откидываясь на спинку стула и потирая глаза, под которыми в последние месяцы не исчезают темные круги от недосыпа и стресса. – Но как бы то не было, не думай больше об этом. Лучше сосредоточься на других делах, мы не можем контролировать симпатии наших клиентов.

Я удивлена, что Лука Назарович не винит меня за то, что я была, возможно, слишком нарядна или флиртовала, раз за мной решили приударить. Учитывая, каким ядовитым стал его язык в последнее время, я именно такой реакции и ожидала, но он повел себя, как нормальный человек, слава Богу!

Разглядываю его, начиная от сильно выросших темных волос с уже пробивающимися седыми волосками у висков и заканчивая усталыми складками у сурово поджатого рта. Не могу заставить себя не испытывать боль за его состояние, как бы груб он не был со мной. Ратманов выглядит сейчас хуже, чем когда-либо. Он, конечно, всегда чист и опрятен, но иногда забывает бриться и стричь вовремя волосы. Раньше мне казалось, что у этого человека заложено в ДНК всегда выглядеть, как с обложки журнала, но после трагедии его словно подменили. Костюмы висят на его похудевшем теле кое-как, только плечи все такие же широкие, а взгляд все еще светится острым умом.

– Вам нужно подстричься, – напоминаю я, уже не стесняясь, как когда пришлось указать ему на это в первый раз, несколько месяцев назад.

– Тогда запиши меня, моя палочка-выручалочка, – усмехается он, ненадолго превращаясь в моего прежнего лояльного босса.

Я хочу ответить, но мой взгляд неожиданно цепляется за знакомый профиль и я замираю с открытым ртом, уставившись на Ладу, которую вижу в нескольких метрах от нашего столика. Она сидит с мужчиной и ужинает, неспешно наматывая пасту на вилку и внимательно слушая то, что ей рассказывает ее спутник. Буквально за спиной у Луки Назаровича, который увидит ее, если просто обернется. Вот черт!

– Что случилось? – спрашивает Ратманов и я быстро отмираю, переводя взгляд на его лицо.

– Ничего, просто вспомнила о письме, на который ждала ответ сегодня. Не возражаете, если я проверю почту?

– Давай, – удивляясь, что я вообще спросила, отвечает он, я же, чувствуя себя глупо за неумение убедительно лгать, хватаю телефон и копаюсь в нем, словно и правда ищу письмо.

Слава Богу, он ее не заметил! Не знаю, как прошла бы эта встреча, и надеюсь, не придется узнать. Ненавижу выступать свидетелем чужих конфликтов, а в случае с моим боссом он был бы неизбежен. К сожалению, увести его отсюда я тоже не могу, не вызвав подозрений. Может, Лада со своим спутником уйдут раньше, чем мы закончим ужинать?

Как назло, наш заказ приносят слишком быстро и он сразу начинает есть свой стейк. Молча. Потому что если мы с Ратмановым не обсуждаем дела, то часто просто молчим. У нас не принято вести беседы о личном.

– Так, значит, я вас записываю на стрижку, да? – спрашиваю, лишь бы начать разговор и потянуть время.

– Да, я думал, это очевидно, – приподнимает бровь мужчина. – Что с тобой сегодня, Майя? Ты рассеянная.

– Ничего, меня просто выбила из колеи ситуация с Молотовым. Завтра я буду в порядке.

– Хорошо бы, иначе как ты собираешься вести свои собственные дела, если все принимаешь так близко к сердцу?

Собственные дела, ха! Он, конечно, знает, что я не собираюсь вечно быть помощником. Я и так слишком задержалась на этом посту, потому что не могла найти в себе силы уйти от него, но ведь не просто так я училась? Мне предназначена карьера адвоката, а не его помощника, и я своего обязательно добьюсь. На самом деле, я уже предприняла кое-какие шаги в этом направлении.

– Я уже учусь быть такой же хладнокровной, как Владимир Антонович, – отшучиваюсь я. – Со временем я вас еще удивлю, Лука Назарович.

– Почему ты берешь пример с Володи, а не с меня? – хмурится он.

– Потому что к бесстрастным людям обычно прислушиваются лучше, чем к… – резко осекаюсь, осознав, что слишком разоткровенничалась и чуть не оскорбила его в лицо.

– К каким? – не хочет отпускать меня с крючка босс. – Давай, не стесняйся. Будет интересно послушать, что ты обо мне думаешь, Майя. Ты ведь на данный момент самый близкий мне человек.

Последняя фраза просто разбивает мое сердце и я неосознанно смотрю за его спину, туда, где сидит его жена, тем самым привлекая внимание Ратманова и заставляя его обернуться. Ну вот что я за идиотка?!

Глава 3

Ужин с Майей кажется мне хорошей идеей, потому что каждое мое возвращение в пустую квартиру – изощренная пытка. Лада съехала сразу после похорон детей. Она не взяла с собой ничего, кроме собственной одежды. Наш дом опустел, все в нем осталось прежним, кроме людей, которых больше нет, и по-хорошему, мне бы тоже лучше уйти, но я не могу.

Комната детей все еще в том же виде, в котором находилась в день их… ухода.

Розовое полотенце Жени все еще лежит, небрежно брошенное на ее кровать принцессы. Моя дочь была такая девочка-девочка и обожала все розовое и фиолетовое. Я даже не помню, что последнее она сказала мне перед тем, как уйти из дома, только слюнявый поцелуй в щеку и яркую улыбку, которой она одаривала меня каждое утро, зная, что мы не увидимся до вечера.

А вот Мирон меня уже не целовал. В своем солидном пятилетнем возрасте он считал, что поцелуи только для малышей. Перед уходом он обычно махал мне рукой и хмуро направлялся на выход, потому что ненавидел рано вставать по утрам и в отличие от сестры, ненавидел ходить в детский сад. Я не помню и того, что он мне говорил в последний раз, потому что все случилось в обыденный будний день. У нас их были тысячи и в то утро не случилось ничего необычного, чтобы мой мозг зафиксировал воспоминания о нем. Ненавижу себя за это!

Я мазохист, и как бы больно не было, я продолжаю жить в доме, в котором больше никогда не зазвучат их голоса и звонкий смех. Я каждое утро захожу в детскую, осматривая любую деталь, которая может навести на мысль, чем они могли заниматься перед своим уходом в тот день. Я не убираюсь в этой комнате. Даже не сажусь там, боюсь сделать лишний шаг, который может изменить что-нибудь. Но какая разница, осторожен я или нет, если даже их запах испарился без следа? За каких-то семь гребаных месяцев!

Лада так ни разу и не пришла. Я видел свою жену всего два раза за эти месяцы и то, мне пришлось буквально ее выслеживать, потому что она не хочет меня видеть. Она винит меня и, я понимаю почему, ведь если бы в то утро я не отказался отвезти детей сам, наплевав на свою встречу, они могли бы остаться живы. Я передал ответственность за своих детей ее брату и они погибли. Потому что работа для меня оказалась важнее.

– Лука, я не знаю, как еще объяснить тебе, я не могу тебя видеть, понимаешь? – плакала в нашу последнюю встречу Лада. – Пожалуйста, прекрати! Не звони, не терроризируй моих родителей и друзей! Я больше не твоя жена, и дашь ты мне развод или нет – я не изменю своего мнения. Мне жаль, я никогда не думала, что до такого дойдет, но я не могу контролировать свои чувства, я не могу больше быть с тобой. Пожалуйста, давай разойдемся с миром! Разве нам мало той боли, которую мы испытали? Зачем ты усугубляешь все? Мне почти физически больно тебя видеть, слышать твой голос. После твоего последнего звонка я приходила в себя три дня. Мне плохо, у меня депрессия, и ты делаешь мне только хуже. Я не могу, понимаешь? Просто забудь о моем существовании и позволь мне забыть о твоем…

Глядя в ее большие зеленые глаза, полные слез, покрасневшие и опухшие, я чувствовал себя последней сволочью, потому что не мог исполнить ее желание. Лада моя жена. Любимая жена. Я знаю, как ей плохо, потому что я испытываю те же чувства. Она не хочет, чтобы я утешал ее, не хочет пройти через эту боль вместе, и я не могу ее заставить жить со мной, но развода я не дам.

Вместо этого я дал ей время, чтобы прийти в себя, время с родителями, к которым она переехала, надеясь, что они утешат ее так, как я не могу, и я готов ждать сколько угодно, потому что знаю – в конце концов станет легче и она вернется. Не может не вернуться, потому что мы с ней не из тех, кто расстается. Мы слишком сильно друг друга любим, мы семья.

Мой младший брат тоже приехал меня утешить, прилетел из Испании, вместе с женой и дочерью, но один только вид собственной племянницы, звук ее чистого детского голоса причинял такую боль, что я просто не мог находиться рядом с ней. Или с другими детьми. Не знаю, почему начал видеть отголоски своих малышей в каждом ребенке, но это сводит меня с ума, я не хожу никуда, кроме работы, даже в гости к Володе, с которым раньше дружил семьями, да и брата своего попросил уехать, не рассказывая ему причину своей странной реакции на его дочь.

Теперь я общаюсь только с коллегами, клиентами и приходящей домработницей, убирающей у меня два раза в неделю. А больше всех с Майей, моей правой рукой, палочкой-выручалочкой, без которой не знал бы, что делать. Не знаю, как мне так с ней повезло, но я благодарен. Майя – наш самый трудоспособный сотрудник. Казалось бы, такая привлекательная и молодая девушка будет стремиться совсем к другой жизни, но она такой же трудоголик, как и я, не возражающая работать сверхурочно и в выходные.

Я подтруниваю над ней за ужином, пытаясь сгладить впечатление от своей грубости ранее в офисе, и зажатая после признания о домогательствах Молотова девушка немного расслабляется. Честно говоря, это не первый раз, когда один из клиентов хочет ее. Майя – эффектная девушка, красивая блондинка с хорошей фигурой. Даже Лада поначалу меня к ней ревновала, пока не узнала, что она замужем и сама не познакомилась с ней поближе. А что самое главное – Майя умная и четко разделяет работу с личной жизнью, за что заслужила мое уважение, потому что у нее было немало шансов закрутить с одним из клиентов, учитывая, сколько девушек в наше время мечтают о богатых мужиках, а я предоставляю свои услуги именно таким.

Наш разговор принимает интересный оборот, я только начинаю расслабляться, когда замечаю, что она смотрит куда-то мне за спину и обернувшись, застываю, потому что просто не верю своим глазам, думая, не сошел ли с ума окончательно, раз вижу галлюцинации. Потому что в реальности точно не может такого быть, чтобы моя жена, моя Лада, сидела за столом с другим мужчиной, позволяя ему держать себя за руку и улыбаясь, словно он достал ей луну с неба.

Я встаю, прежде чем успеваю подумать, что делаю, и направляюсь к ним, не отрывая взгляда от Лады. Она замечает меня и резко втягивает воздух в легкие, прекращая улыбаться и с тревогой наблюдая за моим приближением.

– Лука… – обреченно выдыхает моя жена, словно я последний человек, которого она хотела бы видеть.

Я умею считывать реакции людей, а ее знаю, как свои пять пальцев и мне тошно от эмоций, которые я у нее сейчас вызываю. Лада выдергивает свою руку из руки мужчины, которого я не знаю, и виновато отводит глаза, давая понять, что я не ошибся. Он не просто знакомый, с которым она зашла поесть, как я с Майей. Они оба явно старались для этого вечера, Лада наряжена, на ней платье с глубоким декольте и она завила свои короткие пшеничные волосы, хотя обычно выпрямляет их.

– Какие-то проблемы? – встает ее спутник, чтобы не смотреть на меня снизу вверх.

Бычится, готов к атаке, это заметно по языку его тела. А я совсем не против. С удовольствием вдавлю его рожу в пол, чтобы больше и думать не смел о том, чтобы прикасаться к моей жене.

– Это ты мне скажи, – предвкушая хорошую возможность размять кулаки и выпустить агрессию, усмехаюсь я. – Почему ты сидишь тут с моей женой и лапаешь ее, словно это в порядке вещей?

– Лука, что ты, ради Бога, делаешь?! – возмущенно вскакивает на ноги Лада. – Не устраивай сцен, никто меня не лапал, но даже будь это так, тебя моя личная жизнь больше не касается. Уйди, пожалуйста, не порть нам вечер!

– Ты моя жена! – повышаю голос, потому что невозможно больше сдерживать ярость и ревность внутри.

– Успокойся, мужик, и следи за тоном, – выкатив грудь, заслоняет ее собой этот придурок. – Я в курсе вашей ситуации, но то, что ты не даешь Ладе развод, не значит, что она все еще твоя жена. Она не хочет больше жить с тобой, так что не нужно сейчас разыгрывать карту обманутого мужа. Между вами все кончено, остались только формальности.

– Ничего не кончено и это не тебе решать, так что отойди! – предупреждаю его, крепче сжимая кулаки. – Я хочу поговорить со своей женой и нам точно не нужен посредник для этого разговора.

– Она не хочет с тобой говорить.

– Лука, Семен, пожалуйста, это просто нелепо! Мы же на людях, успокойтесь, – обеспокоенно оглядывается Лада, но мне плевать, пусть смотрят, сколько влезет, я не стесняюсь людей, мне гораздо важнее узнать, что на самом деле происходит между ней и этим Семеном.

– Лука Назарович, это неподходящее место для разборок, нас уже снимают, – внезапно ложится на мое плечо рука Майи, о которой я уже и забыл.

– Я не уйду, пока мы не поговорим Лада, – игнорируя всех, обращаюсь к жене. – Ты меня знаешь…

– Хорошо, ладно! – сдается она. – Я все равно больше не хочу здесь оставаться, Семен, давай уйдем, пожалуйста!

– Конечно, дорогая, – обнимая ее за талию, говорит этот урод и мне хочется вбить это фамильярное «дорогая» обратно ему в зубы.

– Лада…

– Нет, Лука! Нам не о чем говорить, я все сказала в прошлую встречу! Теперь я с Семеном и буквально вчера я подала заявление на развод, хотя нужно было сделать это гораздо раньше. Мы не живем вместе больше полугода, и я не знаю, как еще до тебя донести, что это конец. Я не хочу больше быть в браке с тобой, разве непонятно? Это не временно, это навсегда, Лука! Пожалуйста, просто постарайся смириться с этим и не веди себя, как капризный ребенок. Ты же взрослый мужчина!

Да, я взрослый, я всегда принимал удары, как мужчина, и ее слова словно хлесткая пощечина бьют по самому уязвимому – моей гордости. Если я сейчас дам волю кулакам, то только докажу, что она права. Я действительно до этого момента не понимал, что потерял ее. Мне казалось, что все можно вернуть, что ей нужно только время, но я ошибся. Ладе просто нужен кто-то другой. Другой мужчина, а не я. И, кажется, она недолго думала, прежде чем начать поиски.

Развернувшись, я быстро иду к выходу, прежде чем сделаю то, о чем пожалею, и только на парковке, когда хожу кругами, не находя свою машину из-за мыслей, наводняющих голову, понимаю, что все потерял. Лада была всем, что у меня осталось, но она тоже ушла. Причем ушла гораздо раньше, чем я осознал это.

– Лука Назарович… – снова отвлекает неуверенный голос Майи, стоящей в нескольких метрах от меня. – Позвольте, я отвезу вас домой.

Домой. В квартиру, где раньше жила моя семья, а теперь остались лишь отголоски болезненных воспоминаний. Мне не хочется домой. Совсем не хочется. Стоит мне оказаться там сегодня и я сойду с ума от отчаяния, поэтому нет.

– Ты умеешь водить? – спрашиваю у Майи.

– Да.

– Хорошо, – бросаю ей ключ, который она чудом ловит. – Езжай на моей машине, мне нужно пройтись. Увидимся завтра на работе.

Иду туда, где предположительно находится выход с парковки, но звонкий стук каблуков догоняет меня, потому что Майя, очевидно, решила сегодня перечить, а не выполнять все, что я сказал, как исполнительный работник.

– Постойте! – хватает она меня за предплечье. – Лука Назарович, я вас не отпущу в таком состоянии! Пожалуйста, позвольте мне отвезти вас домой!

– Я не хочу домой! – отдергиваю руку, но она не сдается, упрямо топая за мной.

– Тогда поехали ко мне! У меня двухкомнатная квартира, можете переночевать в зале на диване. Я не могу отпустить вас бродить в таком состоянии, так что если не согласитесь, то я буду просто ходить за вами всю ночь, куда бы вы не направились!

– Тогда я уволю тебя, Майя, – не желая спорить, говорю флегматично. – Лучше уйди, пока не потеряла работу.

– Увольняйте, если хотите, но я все равно вас не оставлю сегодня! – перегородив мне дорогу и с решительным видом скрестив руки на груди, заявляет настырная девица, задрав голову и глядя на меня снизу вверх.

Приходится согласиться, лишь бы она отстала. Мне правда не нужна компания, я просто хочу переварить свое горе в тишине и покое.

Глава 4

Я никогда не могла представить себе ситуацию, при которой мой босс может оказаться у меня дома, но это происходит. Он здесь, в моей квартире, сидит на диване и смотрит в одну точку, а меня все еще потряхивает от нервов, потому что я до смерти боюсь такого его состояния. После сцены в ресторане он словно впал в оцепенение, ушел глубоко в себя. Его оливковые глаза пусты, на лице не отображается ни одной мысли, оно словно застыло. В голову невольно лезут мысли, что он может с собой что-нибудь сделать и я знаю, что не смогу сегодня ночью заснуть. Я слишком боюсь упустить момент, когда он может сорваться на какую-нибудь глупость и молю Бога, чтобы Лука пришел в себя. Он ведь взрослый, разумный человек!

– Хотите что-нибудь выпить? Чаю или кофе? – предлагаю, надеясь на согласие.

– Шампанского, чтобы отпраздновать развод, – неожиданно заявляет Ратманов, до этого изображавший статую.

Я тупо смотрю на него, растерявшись, и заметив, как уголок его губ ползет вверх, резко выдыхаю.

– У меня нет спиртного, – признаюсь с сожалением.

– Расслабься, я пошутил, – возвращаясь к обычному себе, говорит Лука Назарович. – Спасибо, что приютила, Майя, но, если не возражаешь, я бы лег спать.

– Конечно! Я сейчас вам постелю, если нужно в ванную, то это белая дверь рядом с кухней. Полотенца на полке чистые.

– Хорошо, спасибо, – бормочет он, вставая и выходя в коридор.

К счастью, диван у меня большой и удобный, я покупала его с расчетом на ночевку сестры, которая время от времени приезжает ко мне из Подмосковья. Достав чистое постельное белье из шкафа, я раскладываю диван, превращая его почти в двуспальную кровать, и застелив, сажусь на кресло, ждать Ратманова. Не хочу уходить к себе, не пожелав спокойной ночи и не убедившись, что он правда пришел в норму. Ну, более или менее, в его-то ситуации. До сих пор больно вспоминать, как с ним поступила Лада сегодня. Я не знаю подробностей их отношений, но глядя на опустошенного Луку, на боль в его глазах, к этой женщине невозможно испытывать положительные эмоции.

Ждать приходится долго, потому что мужчина не выходит из ванной. Мне в голову снова лезут страшные мысли и не удержавшись, я прижимаюсь ухом к двери, но слышу только шум воды из душа. Проверив время на телефоне, понимаю, что он там находится слишком уж долго, и отбросив смущение, стучусь в дверь.

– Лука Назарович, вы там в порядке?

Шум воды резко прекращается и я облегченно выдыхаю. Значит, жив.

– Уже выхожу! – звучит ответ и смутившись, что побеспокоила его, я быстро ухожу к себе в спальню.

Сижу на кровати, прислушиваясь к звукам в квартире, и когда закрывается дверь, ведущая в зал, беру свою пижаму и сама иду готовиться ко сну. Уже в ванной, закончив с умыванием и надев пижаму, состоящую из шортиков и топа, надеваю поверх нее халат, прикрывающий тело до колен и сажусь на кухне с ноутбуком, потому что ложиться еще рано. От Ратманова доносится звук телевизора, что успокаивает меня, а когда через пару часов я осторожно заглядываю к нему, то вижу, что он уснул за просмотром фильма и тихо иду к себе, наконец, успокоившись достаточно, чтобы заснуть.

Утром меня будит, конечно же, будильник, установленный на шесть тридцать. Пора готовиться к рабочему дню. Снова натянув халат поверх пижамы, я иду чистить зубы и зайдя потом на кухню, вижу своего босса, сидящего за столом за чашкой кофе.

– Доброе утро!

– И тебе, – кивает он. – Не против, что я угостился?

– Конечно нет. Хотите позавтракать?

– Нет, не беспокойся, – слегка улыбается он. – Я сейчас пойду, нужно заехать домой перед работой.

И выглядит Лука Назарович, как обычно, ведет себя, словно ничего не случилось, даже находит силы на вежливую улыбку, но я вижу лопнувшие капилляры в его глазах и темные круги под ними. Внутри что-то сжимается от тревоги и жалости. Он не спал этой ночью, точно не спал. Должно быть притворялся, когда я заглянула к нему, а сам… Страшно даже подумать, как прошла для него эта ночь.

– Может, хотите поговорить?..

Вопрос повисает в воздухе, потому что я сразу же жалею о нем, а Ратманов смотрит на меня с укором. Конечно, он не хочет откровенничать, наверное, ему легче притвориться, что ничего не было.

– Нет, Майя, не хочу. Не нужно меня жалеть, я в порядке.

– Я не жалею! – возражаю сразу же, потому что знаю, какой унизительной может показаться чужая жалость. – Просто… Вы предложили мне поддержку, когда я разводилась. Знаю, прозвучит банально, но я в какой-то мере понимаю ваши чувства.

– Ты хотела развестись, так что вряд ли действительно понимаешь, – хмыкает он, складывая руки на груди. – Скажи-ка, Майя, твой муж бросал тебя ради другой женщины? Или обвинял в гибели ваших детей?

Я резко втягиваю воздух в легкие, не веря, что такое возможно. Лада винит его в смерти детей? Что за жестокая женщина! Мне даже сказать нечего, в таком я шоке и возмущении.

– Но вы же знаете, что это неправда? – борясь с подступающими слезами, выдавливаю из себя. – Вы ни в чем не виноваты! Даже думать не смейте, что она права!

– Майя-Майя, – вздыхает он, вставая со стула и становясь напротив меня. – Не переживай так из-за меня, это не имеет смысла. Спасибо, что приютила, хотя в этом не было необходимости, со мной ничего бы не случилось. Не забивай себе голову моими проблемами и спокойно собирайся на работу. Я поеду.

– Подождите! – останавливаю его, схватив за предплечье. – Вы не ответили. Вы же не думаете, что она права?

Мне почему-то очень важно получить от него этот ответ. Лука замирает, уставившись на мою руку, а потом медленно переводит взгляд на мое лицо.

– Нет, не думаю, Майя. Я никак не смог бы изменить того, что произошло.

Но я почему-то ему не верю. Мы продолжаем стоять, глядя в глаза друг другу, потому что я пока не отпустила его, и меня совсем не волнует, как это выглядит, потому что я не хочу его отпускать. Мне хочется утешить его, погладить его колючие от щетины щеки, укрыть в своих объятиях и сказать, что он нужен мне, даже если Лада его отвергла. Ни разу в жизни я не чувствовала такой сильной потребности коснуться его, несмотря на годы безнадежной любви к этому мужчине, и сейчас я просто не в силах сопротивляться.

Поднявшись на цыпочки, я притягиваю его голову к себе, обняв за шею, и нежно прикасаюсь губами к его удивленно приоткрывшимся губам.

***

Поцелуй – последнее, чего я ожидал от Майи, но, когда нежные женские руки обнимают меня, а рот ищет мой, я весь сдуваюсь, теряя все накопленное за ночь самообладание. Боль и обида на Ладу снова накрывают с головой, так что я полностью отдаюсь в руки другой женщины, с отчаянием впиваясь в ее губы и углубляя поцелуй.

Майя ощущается по-другому в моих объятиях, она ниже и стройнее, у нее другой вкус, но она сладко пахнет и после полугода воздержания я срываюсь за секунды, потому что ее маленькое, нежное тело слишком заманчиво прижимается к моему, а руки уже гуляют по спине, заползая под рубашку и обжигая голую кожу первым прикосновением.

Девушка гортанно стонет, когда я отвечаю тем же, запуская руки под халат и гладя гладкие бедра. Мы раздеваем друг друга с торопливой хаотичностью, целуясь, словно похотливые подростки, и пока мой рот занят ею, в голове больше ни единой мысли, остаются лишь голые инстинкты.

Я жадно втягиваю в легкие запах женщины, утыкаясь носом в тонкую шею, вожу губами и языком по мягкой, молочной коже, лаская ее всю, от упругой, полной груди до выемки пупка на плоском животе, сползая ниже к гладкому лобку, пока не становлюсь на колени перед ней, чтобы с едва сдерживаемым голодом уткнуться лицом в самую нежную и манящую часть женской сущности.

– Лука! – громко стонет Майя, цепляясь за мои волосы и беспорядочно ероша их пальцами. – Ох, еще, пожалуйста!

Звуки наслаждения, которые она издает, пока я поглощаю ее, заводят лишь сильнее, но я терплю, потому что хочу вырвать из нее удовольствие, прежде чем получу собственное, ведь не факт, что я долго продержусь, оказавшись, наконец, между манящих бедер, глубоко внутри готовой, сладкой плоти. Майя дрожит и крепко держится за мои плечи, когда мои ласки доводят ее до кульминации, а ее стоны переходят в тихое хныканье, когда я продолжаю мять руками аппетитную, круглую попку, осыпая ее кожу медленными, успокаивающими поцелуями.

– У тебя есть защита? – спрашиваю я, подняв голову и глядя на нее снизу вверх.

Майя смотрит в ответ пьяным взглядом ярких зеленых глаз, тяжело дыша приоткрытым ртом, а обдумав мой вопрос, досадливо морщится.

– Нет.

Вот блин! Я утыкаюсь лбом в ее живот, потому что вот-вот взорвусь от желания быть в ней, но видимо, как и все последнее время, придется решать эту проблему другими способами.

– Но у меня противозачаточный имплант и я ничем не болею, если ты хочешь, – продолжает она и мне хочется кричать от облегчения.

– Я тоже чист, – говорю, глядя ей в глаза.

Возникает момент неловкости, потому что похотливая дымка вокруг нас рассеивается, но тут Майя облизывает губы, задумчиво водя пальчиками по моим плечам, и я шлю к черту мысли о том, как это рискованно и неправильно, вставая на ноги и подхватывая ее под попку, одновременно глотая ее удивленный вскрик своим ртом.

Это слишком хорошо ощущается, чтобы отступать. Майя обвивает ногами мою талию, держась за меня, как обезьянка, и целует с пылом, которого я и не подозревал в ней, буквально стремясь объездить меня на ходу и нетерпеливым ерзаньем своих бедер по моему напряженному паху доводя до сумасшествия. Я едва успеваю дойти до стола, чтобы усадить ее, вклиниваясь между призывно раскинутыми ногами, прежде чем войти в ждущее меня, горячее тело, обволакивающее тугим кольцом до полного отказа любой мыслительной деятельности.

Ох ты ж… Черт, я так давно не чувствовал этого кайфа! У меня даже в глазах темнеет от невероятно сильного чувства удовольствия, которое затапливает собой всю тьму, наводняющую мою голову. Я гонюсь за этим ощущением, вдалбливаясь в нее снова и снова, без тормозов, пока мы оба не заходимся в громких криках совместного наслаждения, а потом пытаюсь отдышаться, уткнувшись лбом ей в плечо, пока Майя продолжает дрожать подо мной.

– Думаю, на работу мы сегодня опоздаем, – говорит она с хихиканьем в какой-то момент и я улыбаюсь в ее кожу, потому что вместо ожидаемой неловкости чувствую сильный прилив сил и желание все повторить.

Медленно разъединив наши тела, я без стеснения рассматриваю свою голую ассистентку, подмечая, что она наверняка не игнорирует спортзал, учитывая, какая у нее подтянутая, аппетитная фигурка, и не удержавшись, ласкаю большим пальцем изгиб полной груди.

– Давай забьем и останемся здесь.

– На весь день? – удивляется Майя, сжимая вместе влажные бедра, чтобы закрыться от моего откровенного разглядывания, но какой смысл, если я все уже видел?

– А ты против? – приподнимаю бровь, дергая за твердую вершинку одной груди, что вызывает у нее шипение сквозь зубы.

– Нет, но тогда нам придется наверстывать этот день всю неделю, – включается ее рациональная часть, которую я сейчас хочу послать куда подальше вместе со своей.

– Это того стоит, вот увидишь, – обещаю ей, нехотя убирая руки от ее тела и поднимая халат с пола, чтобы прикрыть ее. – Но для начала, давай все-таки позавтракаем. Я что-то проголодался.

Глава 5

Мне кажется, я в каком-то сне. Мы с Лукой весь день проводим у меня дома, в постели, и между нами стираются все границы. Ни один из нас не упоминает о том, как все будет дальше, продолжим ли мы то, что начали или все вернется на круги своя, но когда вечером Ратманов прощается, чтобы уехать домой и подготовиться к завтрашнему рабочему дню, он долго целует меня и расслабленно говорит «Пока».

«Это ведь хороший знак», – говорю я себе и тем самым успокаиваюсь.

Мой босс – самый прямой человек из всех, кого я знаю. Он не стесняется выражать свое мнение и если бы хотел, чтобы мы забыли о произошедшем, то так и сказал бы.

На следующее утро я собираюсь дольше обычного. Завиваю волосы и укладываю их в низкий хвост, крашусь немного поярче и надеваю свой любимый наряд – облегающую кожаную юбку со свободной рубашкой, которую заправляю за пояс, и длинный шерстяной пиджак сверху. Самое то для осенней погоды.

К тому времени, как я приезжаю в офис к восьми, Лука уже там. Как и Владимир Антонович. Они разговаривают в холле и чем ближе я подхожу, тем больше волнуюсь.

– Доброе утро! – здороваюсь, поравнявшись с ними.

– Доброе, – говорит Даров, а Лука просто кивает, продолжая их разговор.

К тому времени, как Ратманов появляется в нашей приемной, его кофе уже готов и ждет его на столе. Я не отхожу от постоянной рутины. Хотя у него есть секретарь, которого наняли, чтобы расширить мои обязанности, как помощника, и передать ей незначительные задачи, именно я продолжаю готовить ему кофе, потому что даже такой мелочью хочу проявить заботу о нем.

– Здесь пахнет кофе, – тянет носом Лука, глядя в сторону своего кабинета. – То, что нужно, спасибо, Майя. Алиса, жду от тебя отчет о корреспонденции.

– Десять минут, Лука Назарович, – говорит секретарь Алиса, занимающая мое прежнее место в приемной. Я теперь размещаюсь в небольшом кабинете рядом с офисом Луки.

– Майя, зайди ко мне.

Мое сердце стучит, как бешеное, пока я направляюсь в его кабинет. Лука все еще выглядит осунувшимся, но круги под глазами не такие ярко выраженные. Когда он начинает обсуждать список задач на сегодня, я едва сохраняю самообладание, но мой босс ни единым словом или движением не показывает, что между нами что-то произошло и наши отношения изменились, а сама я не хочу первой заговаривать об этом. К концу рабочего дня мои нервы уже не выдерживают, но к счастью, Ратманов сам делает первый шаг, как только Алиса покидает приемную, уйдя домой. Я все еще корплю над документами в своем кабинете и Лука заходит ко мне без стука.

– Майя, – говорит он, подходя ко мне и опираясь бедрами о крышку стола. – Поужинаем?

– Хорошо, – скрывая облегчение, выдыхаю я и когда он наклоняется, медленно прижимаясь губами к моим, едва не таю на своем кресле.

– Весь день хотел это сделать, – бормочет Лука, быстро прервав слишком короткий поцелуй, хотя на его лице явно читается голод. – Но здесь лучше не стоит. Давай оставим наши личные отношения за пределами офиса.

– Да, ты прав, – соглашаюсь я, оглядываясь на дверь. – Дай мне еще двадцать минут, я быстро закончу.

Мы снова едем в его машине в ресторан, на этот раз итальянский. Мне кажется диковатым то, как просто наши отношения перешли из рабочих еще и в любовные. Лука ведет себя, как и раньше, никакого смущения или выпячивания своих достоинств, с желанием понравиться, которое часто прослеживается у людей, которые только начинают узнавать друг друга и встречаться. За ужином мы обсуждаем сначала работу и только потом переходим к тому, что меня так сильно беспокоит и волнует.

– Давай говорить откровенно, – предлагает Ратманов. – Меня влечет к тебе, но, если ты хочешь вернуться к строго деловым отношениям, я просто забуду этот эпизод. Никаких конфликтов и обид, я давно не мальчик и способен принять отказ.

– А если я хочу продолжить? – взволнованно облизывая губы, стреляю в него взглядом.

– Тогда продолжим, – улыбается он. – Но так, чтобы на работе это не было заметно. Я не знаю, приведет ли это к чему-то, Майя, так что буду откровенен. На данном этапе своей жизни я не рассматриваю серьезные отношения с планами на будущее. Мне бы с прошлыми хотя бы разобраться. Не хочу вводить тебя в заблуждение, поэтому говорю, как есть. Ты очень мне нравишься, я всегда восхищался тобой, как коллегой, и, хотя мне до сих пор непонятно, почему ты еще не ушла от меня, чтобы заняться собственной практикой, я очень благодарен, что имею такого человека рядом с собой. Не хочу портить наши отношения, как бы сильно после вчерашнего дня мне не хотелось тра… черт, извини.

Он усмехается над самим собой, а я скрываю разочарование за улыбкой. Конечно, я не рассчитывала, что он влюбится в меня после одной совместной ночи. Я вообще ни на что не рассчитывала, просто дала волю своему отчаянному желанию хоть раз приблизиться к нему, прикоснуться, и я не жалею. Но все равно больно слышать такое предложение, когда в голове у нас уже дети, внуки и совместная счастливая старость. И все же, я не могу сейчас отшить его, сказав, что меня это не устраивает. У меня все равно нет никакой личной жизни после развода, потому что я не могу смотреть ни на кого другого, кроме Луки, и если я сейчас не попробую с ним хоть что-то, то так и буду продолжать страдать по нему.

Мне двадцать шесть лет, ему тридцать семь. Мы оба взрослые люди с кое-каким багажом и жизненным опытом, почему я должна отказывать себе в шансе быть рядом с любимым человеком, потому что это унизительно с точки зрения наивной, молодой Майи, которая твердо верила, что мир черно-белый? Я больше не та девушка, я видела множество оттенков серого между ними, и я больше не могу продолжать отказывать себе в том, чего хочу, потому что кто-то посчитает это неправильным.

– Вчера ты так не стеснялся в выражениях, Лука, – наклонившись ближе, поддразниваю его, ведь у моего босса обнаружился талантливый язык не только в плане тактильного мастерства, но и ублажения женского слуха, потому что в грязных разговорчиках ему нет равных. – Мне понравилось, как ты озвучивал все, что собираешься сделать со мной. И я надеюсь, что мы продолжим, потому что я тоже этого хочу. Не только мужчины нуждаются в сексе, я слишком долго была одна и это твоя вина, потому что ты загружаешь меня работой. Я едва бываю у себя дома, не говоря о какой-то социальной жизни.

– Тогда, решено, – расслабляется он, лаская мою ладонь большим пальцем. – Не возражаешь, если мы поедем к тебе?

В тот вечер мне казалось, что со временем все будет только лучше, но я ошиблась. Мы с Лукой становились лишь ближе друг к другу, и, хотя он никогда не приглашал меня в свою квартиру, в командировках мы жили в одном номере и он часто ночевал у меня дома, в принципе, не избегая близости и откровенно отвечая на любые мои вопросы о своей жизни.

Когда Лука развелся, он сообщил мне об этом первой, и, хотя ту ночь он провел у себя, я не расстроилась, а стоило бы уже тогда задуматься, ведь на тот момент мы были вместе больше месяца и все равно он все еще переживал из-за Лады, я видела это. Зато после этого, он перестал скрывать наши отношения, рассказал о нас Владимиру, и я приняла это, как знак того, что его планы изменились и он начал воспринимать нашу связь всерьез.

Как же я ошибалась…

***

– Лука, – заговариваю о волнующей меня проблеме, пока мы едем домой после работы. – Срок моего противозачаточного импланта подходит к концу, завтра я иду его удалять и какое-то время придется отказаться от контрацептивов, так что какое-то время тебе придется самому заботиться об этом.

– Ничего, мы все равно часто пользуемся презервативами, теперь будем внимательнее, чтобы не забываться, – отвечает он на удивление спокойно.

Не знаю, почему так нервничала, прежде чем сообщить ему об этом, ведь проблемы, по сути, и нет, Лука действительно в большинстве случаев использует защиту или прерывается в самом конце, чтобы избежать ненужного риска, как он это объясняет. Просто я понимаю, что даже если он не говорит об этом, тема детей для него с некоторых пор табу, он еще долго не будет готов стать отцом снова, да и я не стремлюсь к материнству на этом этапе своей жизни, учитывая мои карьерные амбиции. Просто… Меня беспокоит эта его зацикленность на защите, не знаю даже почему.

– Есть еще кое-что, что я хотела с тобой обсудить, – перехожу к еще более волнующему вопросу. – Помнишь бывшую жену Полозова? Ольгу Арсеньевну?

– Это та, которая раскрутила бизнес с родственницами мужа? Володя вроде отказался ее представлять.

– Да, но теперь она обратилась ко мне, – сглатываю нервный ком в горле. – Один из акционеров – сестра ее бывшего мужа, подала в суд и требует компенсацию за якобы скрытые доходы, плюс моральный ущерб и куча пунктов с бредовыми требованиями, которые ни один судья даже всерьез не воспримет.

– И в чем проблема? – оборачивается ко мне Лука, потому что мы уже припарковались у моего дома. – Ты справишься, дело пустяковое, с твоим-то опытом.

– Но это был опыт помощника, – напоминаю ему. – Я никогда не вела дела одна, Лука. Я бы не сомневалась, что справлюсь, если бы не один нюанс – женщина, подавшая иск, проталкивает его через Порохова. Что мне с ним делать?

Порохов – прокурор. Очень умный и очень продажный. С ним даже опытным Луке или Владимиру иногда трудно совладать, а меня он просто растопчет. Мерзкий тип, шовинист и свинья к тому же. Терпеть его не могу!

– То же, что и я, Майя, – нежно улыбается Лука. – Растопчи его фактами. Если эта Ольга хорошо замела следы, то с твоей дотошностью ты точно доведешь это дело до победного конца.

– Ну конечно, ты не веришь, что Ольга Арсеньевна не скрывала доходы, – фыркаю я.

– Даже мы их скрываем, Майя, – усмехается он. – Все так делают, рано или поздно жадность берет верх. Никто не хочет делиться заработанными своим трудом деньгами и чем этих денег больше, тем труднее с ними расставаться.

– Ладно, ты прав, – сдаюсь я. – В большинстве случаев, но не забывай об исключениях. Я все еще верю в честность, просто честным людям не по карману наши услуги, вот мы и имеем дело с определенным типажом. Так, значит, ты не против, чтобы я занялась этим делом в одиночку?

– Я давно был к этому готов, Майя, чувствую, скоро придется мне искать другого ассистента, а жаль, – вздыхает он. – Тебя никто не может заменить, ты слишком идеальна.

– Скорее это ты слишком требовательный, чтобы кто-то, кроме меня, мог выдерживать работу с тобой, – дразню его я, но поддержка Луки просто окрыляет меня и вселяет уверенность в своих силах.

После дела Ольги Арсеньевны, которое я выигрываю, и Лука, и Владимир мотивируют меня к самостоятельной практике и к Новому году мне передают нескольких не таких важных для фирмы клиентов, но они довольны моей работой и я понимаю, что то, чего я так долго боялась и откладывала, наконец, происходит. Моя карьера сдвинулась с паузы, на которую я сама же ее и поставила из-за страха провала, который был напрасным. Комплименты Луки были не просто данью вежливости, я действительно лучше многих наших коллег, которые работают годами, и даже мерзкие типы вроде Порохова мне вполне по плечу. Я чувствую себя счастливее, чем когда-либо, и все благодаря Луке.

***

– Он так и не позвал тебя к себе? – спрашивает Надя за неделю до Нового года.

Наши мужчины улетели вместе в Питер, так что она пригласила меня к себе домой поужинать и поболтать. Несмотря на то, что с Владимиром я придерживаюсь строго деловых отношений, с его женой Надей мы дружим, насколько это возможно с моим графиком. У меня совершенно нет времени на родню и друзей, все давно смирились с тем, что я практически живу на работе, так что мне просто повезло, что с Надей мы сошлись характерами, ведь увидеться с ней выпадает больше возможностей, учитывая, что она часто сопровождает мужа на всякие мероприятия.

– Нет, не позвал. Мы вместе три месяца, теперь это точно меня напрягает, – вздыхаю я.

– Да, неприятно, – морщится Надя. – Может, прямо у него спросить? Ты не представляешь, сколько проблем мы с Володей избежали, если бы сразу научились говорить друг с другом прямо, как есть. Мужчины мыслят не так, как мы. Может, он даже не понимает, что тебя это задевает и ему просто удобнее проводить время в твоей квартире.

– Я боюсь, – тихонько вздыхаю в кружку с чаем. – Мне кажется, он все еще держится за Ладу. Я просто удобный вариант, он этого и не скрывал.

– Зато теперь он тебя вообще ни от кого не скрывает, – напоминает подруга. – Сама же говорила, что в начале было по-другому. Это уже отношения, Майя. Да и Лада в прошлом, они же развелись и не видятся друг с другом. Я слышала от общей знакомой, что она вообще планирует переехать со своим парнем в Сочи.

– Правда? Хотя, чем мне это поможет, если он все еще любит ее? Видишься ты с кем-то или нет, а чувства так просто не уходят.

– Если они все еще есть, Майя. Не мучайся неизвестностью, спроси его прямо и вот увидишь, станет намного легче.

Но легче не становится…

Глава 6

– Лука, – нерешительно обращается ко мне Майя как-то вечером, когда мы заканчиваем ужинать у нее дома. – Почему ты никогда не приглашаешь меня к себе? Мы все время проводим здесь.

– Я не особо люблю бывать в своей квартире, – говорю ей правду. – Мне нравится у тебя, здесь я чувствую себя намного комфортнее.

– Понятно. Тогда, почему ты не переедешь, если тебе там плохо?

– Не могу, – пожимаю плечами. – Не проси объяснить, я все равно не смогу. Это из-за… детей. Мне там плохо, но при мысли, что я куда-то съеду, я начинаю сходить с ума.

– Ох, Лука! – с сочувствием прижимается щекой к моему плечу девушка.

Я не хочу жалости или утешения, но сам виноват. Любой человек так отреагировал бы на мои слова, но не лгать же ей? Я правда ненавижу бывать в своей квартире, а после развода она полностью моя, потому что Лада не хотела ее и взяла только деньги за свою половину. Она не попросила ни одной вещи наших детей на память и это стало последним гвоздем в крышку гроба нашего брака. Ее безразличия к Жене и Мирону я простить не могу, как и того, что она живет, словно их никогда и не было. У меня больше нет оправданий ее поступкам, Лада просто наслаждается жизнью и снова собирается замуж, хотя даже года не прошло, как мы потеряли наших малышей. Я знаю это, потому что моя бывшая жена слишком активно ведет соц. сети, рассказывая подробности своей жизни всем, кто хочет послушать.

Мне же лишь немного легче, когда я отвлекаюсь на работу или Майю. Удивительно, что она до сих пор терпит меня, учитывая, как мало внимания мне удается ей уделять, но моя незаменимая помощница и сама постоянно занята, так что наши отношения, наверное, больше про удобство, чем чувства.

– Давай на новогодние праздники поедем куда-нибудь отдохнуть? – предлагаю ей, чтобы загладить вину. – Куда захочешь, мне все равно. Хоть в лето, хоть в зиму.

– В лето! – взволнованно улыбается Майя. – Ох, как я хочу на море, ты не представляешь! Два года не ездила.

Так и договариваемся, проводя целую неделю на небольшой вилле у моря на эксклюзивном курорте, который приводит Майю в восторг. А как она хороша в купальниках! Я глаз не могу оторвать, а потом и рук, а также других частей тела, поэтому, в этот отпуск мы занимаемся сексом, как кролики, и к моменту возвращения домой мне совершенно не хочется ехать к себе, ведь к хорошему быстро привыкаешь, а мне, вроде как понравилось, когда Майя рядом постоянно

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.