Мехтап Фырат
Путеводная звезда

© 2019 by Mehtap Firat

© Шевцова Д., перевод на русский язык, 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

* * *

Пролог

– Я начал знакомиться с семьей без осуждения, без гнева и злости. Иначе я никогда не смог бы смириться с потерей и болью всех этих лет, не смог бы пережить обиду, которая была со мной все эти годы. И вот что сделал отец: взял меня под руку и рассказал мне все как мужчина.

Через несколько секунд после этого Мустафа взглянул на меня краем глаза и швырнул камушек в море. Он достал из кармана пачку сигарет и зажал одну губами.

Вздохнув, как человек, у которого много забот, он положил руки на ремень. Встал прямо передо мной, и его глаза остекленели. На самом деле у Мустафы был очень ранимый, глубокий, печальный взгляд. Это было только начало его истории. Но я не знала, готова ли услышать то, что он собирался мне рассказать.

– Мои мама и папа очень любили друг друга. На самом деле, они любили друг друга так сильно, что вскоре после их знакомства на свет появился я. Позже моя мама снова забеременела. Родители с волнением ждали второго ребенка. Хоть он и был незапланированным, но они были очень счастливы. А потом…

Он сглотнул и замолчал на некоторое время, не в силах продолжать. Слова, возможно, с трудом срывались с его губ, но я уже понимала его. Случилось что-то плохое. Очень плохое…

– У мамы появились проблемы со здоровьем, потому что ее молодое тело было слишком слабым, чтобы так быстро снова рожать. На третьем месяце беременности врачи начали беспокоиться. Они неоднократно предлагали ей сделать аборт и предупреждали, что беременность очень рискованная, что мама может потерять матку, ей может даже грозить смерть, и тогда придется выбирать между жизнью ребенка и матери, но она отказалась. Сердце матери так сильно болело: как она могла отказаться от своего ребенка? В итоге мама решилась оставить ребенка и настояла на родах. Это были мучительные семь месяцев. В то время мой отец работал кем-то вроде адвоката у господина Суата Гюрсоя, в подчинении у него. Господин Суат очень любил моего отца: он защищал и заботился о нем, пока однажды мой отец не связался не с теми парнями…

Я слушала его, не произнося ни звука.

Мустафа продолжал рассказывать, прищурившись, а его взгляд потемнел. Это было нехорошим знаком.

Сердце не выдерживает, разум не может смириться.

Очевидно, произошло что-то из ряда вон выходящее.

– Несмотря на предупреждения и настойчивые просьбы господина Суата, он попал в беду. Мой отец из тех, кто никогда не слушал других людей. Не стоило ему связываться с этими парнями. Он взялся за дело, в котором должен был выиграть, но в итоге проиграл и навлек на себя гнев этих людей. В конце концов его обвинили и посадили в тюрьму. Более того, он лишился лицензии и не мог больше работать.

На лице Мустафы появилась язвительная улыбка, словно он внутренне проклинал отца за совершенную им ошибку. Возможно, он был обижен больше, чем я думала, но, несмотря на все переживания, не был сломлен и был рад тому, что нашел отца.

Может быть, я завидовала. Завидовала тому, что он оставался таким сильным, несмотря на то, через что прошел. Это точно была зависть.

Я молчала, потому что знала, что это еще не конец истории. Чем больше он рассказывал, тем сильнее сжималось сердце, будто кто-то схватил меня за горло.

Мне казалось, что я причиняю ему боль. Может быть, Мустафа не понимал, но на самом деле на моих плечах лежала очень тяжелая ноша от того, что он делился со мной этим.

– Ты знаешь, что такое беда: она никогда не приходит вовремя, она никогда не приходит одна. Это случилось неожиданно. Через несколько недель после того, как мой отец попал в тюрьму, у моей мамы начались преждевременные роды. В тот момент, когда она укладывала меня спать. Наш малыш еще не был готов к появлению на свет: срок был слишком маленький, а мамино здоровье оставляло желать лучшего. И вот тут-то все и случилось.

Глаза Мустафы налились кровью, он быстро потер лицо, как будто не хотел этого показывать, бросил окурок сигареты на пол и потушил его ботинком. Когда я посмотрела на его лицо, то увидела, как мучительно ему было говорить о тех днях.

Я почувствовала ком в горле. Глубокое, болезненное прошлое загнало его в такое состояние, в каком я никогда его раньше не видела. И все же, особенно в моем присутствии, если нужно, ему следовало проглотить свою гордость и просто заплакать.

Для меня было большой честью быть для него плечом, на которое он мог опереться, потому что я всегда считала себя счастливой оттого, что у меня такой сильный друг.

– В то время и Гюрсои, и мы жили рядом на анатолийской стороне Стамбула. Суат Гюрсой очень любил моего отца, а Мельтем Гюрсой так же сильно любила мою маму. Она была с ней в то тяжелое время. Не имея никого, даже отца, моя мама впала в отчаяние. Она дозвонилась до Мельтем Гюрсой и с ее помощью была госпитализирована. Госпожа Гюрсой не только отвезла мою маму в больницу, где работала, но и сама делала операцию, однако, несмотря на все ее усилия, мою маму спасти не удалось. Я думаю, она не специально, но в любом случае… Она спасла ребенка. Но для мамы было уже слишком поздно. Ее судьбой было пожертвовать своей жизнью ради маленького сына.

Я не могла остановить слезы, стекающие по моим щекам, и Мустафа тоже плакал вместе со мной.

Хватит ли у меня сил слушать дальше? Смогу ли я вынести весь этот рассказ о том, через что он прошел? Осмелюсь ли я услышать о том болезненном прошлом?

Я не была уверена.

– После смерти матери мой отец долгое время провел в тюрьме. Его приговорили к пожизненному заключению. Полиция и Центр защиты детей вмешались и забрали меня из города и от отца в наш детский дом. Судьба брата была иной. Некоторое время он жил в инкубаторе, потому что родился недоношенным. Во время пребывания в больнице Мельтем Гюрсой находилась рядом с ним. Мой папа сказал, что ребенок быстро окреп, и когда пришло время выписывать брата из больницы, отец с Гюрсоями заключили сделку. Господин Суат был совестливым человеком. У него были ресурсы, чтобы вытащить отца из тюрьмы, но взамен он попросил ребенка. Такое было условие: если он освободит моего отца из тюрьмы, ребенок останется у них. Они с женой хотели усыновить моего брата. Мельтем Гюрсой сама была гинекологом, но, к сожалению, она не могла иметь детей. Она была бесплодна. В семье Гюрсоев такое положение вещей не одобрялось. Это была судьба, и она забирает с одной стороны и отдает с другой. Кто может противиться?

Никто из нас не может противостоять своей судьбе, даже самые сильные. Мы не могли ее предугадать, и я это прекрасно понимала. Но как могло произойти столько совпадений. Возможно ли? Для меня это было непостижимо.

Я жила на одной улице с братом Мустафы уже несколько месяцев. Молодой человек, который заставлял мое сердце биться чаще, и молодой человек, который был рядом со мной годами, который делил со мной каждую боль, который был мне как брат. Что это была за судьба?

– По его словам, мой отец долго думал над этим вариантом. Он сказал, что на чаше весов на одном конце была его собственная жизнь, а на другом – нечто большее: последнее воспоминание об умершей жене, которую он любил. Разумеется, пока все это происходило, никто даже не вспоминал обо мне. Отец рассказал, что Суат и Мельтем Гюрсой сказали ему, что меня отдали в приют. В то время это не так волновало его. По-моему, звучит не очень убедительно. И я не мог ничего сказать против этого отцу. Тогда на чаше весов была его собственная жизнь и жизнь его маленького сына. И он принял их предложение и отдал им единственное, что осталось от его жены. Прошли годы, и я ничего не знал о своем брате. Я вырос в сиротском приюте. Мой брат рос в совершенно других условиях. Благодаря Суату Гюрсою отец получил меньший срок, а когда он закончился, его выпустили из тюрьмы. Он освободился и начал новую жизнь без своих детей. Так он планировал, пока я не испортил его планы.

Впервые с тех пор, как он заговорил, я увидела, что он улыбается, нет, даже не улыбается – усмехается. Он просто смеялся надо мной. Как он мог говорить, что его появление в жизни отца спутало тому все планы? Мустафа тяжело вздохнул и снова посмотрел на меня.

– Помнишь, когда я был в детском доме, кто-то постоянно присылал деньги, как говорили – от государства. В детстве я не понимал, откуда они берутся. Но за несколько недель до последнего Нового года, который мы провели вместе, я все понял.

За время пребывания в детском доме Мустафа постоянно испытывал тяготы. Ему была положена некоторая сумма денег. Госпожа Севда сказала, что их выделило государство. Она пыталась отложить их для него. Мустафа был близок с нами и никогда не стеснялся делиться с нами такими подробностями.

Мы знали. На самом деле, в то время наш умный приятель много шутил и даже какое-то время ходил и говорил: «У меня есть тайные поклонницы».

Казалось, что последний Новый год мы встретили буквально вчера. Тогда он воспользовался моей минутной рассеянностью, и я на это согласилась. Мне не хотелось с ним спорить, и тогда Мустафа тайно украсил для нас мансарду. И если бы это зависело от меня, я бы никогда ее не покидала. Как прекрасна была та ночь. Это было так реально. Вдали от всей этой фальши. Мы были счастливы в нашем мире. Но теперь… Теперь все говорит мне о том, что я попала в абсолютно неподходящие для меня условия.

– Оказалось, что именно Суат Гюрсой продолжал переводить деньги на мой счет. Видимо, они каким-то образом помнили обо мне и старались заботиться, как могли. Господин Суат защитил меня, позаботился о моем брате и спас моего отца. Потом он переехал с семьей сюда, в Ялову. Вот и вся история, подружка.

Когда Мустафа замолчал, его взгляд был полон грусти. Я поняла, что мы подошли к концу истории. После его рассказа волны показались мне еще темнее. Все было таким гнетущим. Я сказала себе, что мне нужно немного времени, чтобы это переварить.

Представьте себе историю о двух родных братьях с израненными сердцами, ничего не знающих друг о друге. Один из них окажется в четырех стенах, борясь за место под солнцем. Другой – в совершенно ином мире, в совершенно иной среде. Один научился жить с тем, что у него было, другой был воспитан и избалован. Один стал жертвой борьбы, испытав на себе, что такое лишения, а другой даже не знал этих слов. Один привык бить первым, а другой научился все решать словами. Но оказалось, что эти два разных маленьких сердца были неразрывно связаны. Именно кровные узы скрепили их. Оказывается, это были плодовые почки, распустившиеся на двух разных ветвях одного и того же дерева.

Глава 1

Всякий раз, когда Демир упоминается в наших разговорах, Мустафа защищает его от меня. Каждый раз, так или иначе, своими словами он дает понять, что заботится о нем, и открыто заявляет о своей стороне. При этом он всем своим видом демонстрирует холодность к Огузу. Он даже объяснил, почему так себя ведет. Теперь понятно, что кровные связи действительно сильны. Он глубоко страдал…

На самом деле, если сравнить этих двоих, то, возможно, они имеют много схожих черт. И не только эмоционально, но и физически. Они даже внешне были похожи. У Мустафы тоже были светло-каштановые волосы, но цвет его глаз не был похож на цвет глаз Демира, у того были темно-карие. Они похоже смеются. А еще эти морщинки-лучики в уголках глаз, когда они улыбаются, отчего мое сердце сжимается. Мустафа редко улыбался, но всегда искренне. Он был немного ниже Демира ростом. Но это не меняло того факта, что он был выше меня.

Главной его чертой было достоинство: Мустафа был зрелым молодым человеком, который точно знал, что делает. И так было всегда.

Я до сих пор не знаю, как реагировать на то, что услышала. Я даже не знаю, стоит ли мне вообще как-то реагировать. Единственное, в чем уверена, – это то, что я не была готова к такому грузу на своих плечах и теперь вынуждена хранить чужую тайну. Мустафа поделился своей историей без колебаний, и теперь я несу ответственность.

Я действительно не знала, что делать.

– Мустафа… – я прошептала его имя невольно.

Я не была уверена, что он меня услышал.

– Это… Это огромное совпадение. Я действительно не знаю, что сказать. Правда не знаю.

В ответ на мои неуверенные фразы Мустафа встал прямо передо мной и улыбнулся со всей искренностью, но я знала, что под этой легкой улыбкой скрывается большая печаль.

Я убрала волосы, упавшие на глаза, за ухо, и он нежно погладил меня по щеке.

– Нет, вредина. Это не совпадение. Совпадений не бывает. Мы все живем так, как нам суждено. Жизнь подбрасывает нам то, что мы меньше всего ожидаем, и оставляет нас один на один с правдой, которой мы боимся посмотреть в лицо. Кто знает? Может быть, есть что-то, что мы еще не готовы принимать, и семья появляется у нас самым необычным образом.

Хотя меня поразили его слова, я втайне желала, чтобы этого не произошло. Я не хотела спорить с Мустафой или опровергать его тезисы. Он был прав, мы все жили своей судьбой и предназначением, и теперь, когда у меня появилась такая замечательная приемная семья, я бы не хотела, чтобы что-то подобное вышло наружу и разрушило мою жизнь. Конечно, когда-нибудь я хотела бы узнать, как поживают мои родные, и поблагодарить их. Я бы обязательно попросила их объяснить, почему они так поступили со мной, но не сейчас. У меня не было сил разбираться с этим в дополнение к десяткам других проблем. Что бы я делала, если бы такое случилось? Все это время со мной обращались как с родной дочерью. Как бы я смотрела в глаза тете Эсме и дяде Девриму? Осмелилась бы я?

– Боже упаси. Я бы никогда этого не хотела. Ведь я не знаю, кто мои родители. Конечно, когда-нибудь я бы хотела это узнать, но не сейчас. Я не готова, – сказала я Мустафе то, что было у меня на сердце.

Улыбка на его лице стала еще шире. Он как будто ждал с моей стороны такой реакции.

– Кто знает обо всем? Я имею в виду, кто знает, что Демир на самом деле твой брат?

Видимо, Мустафе так надоело стоять, что он, обойдя меня, сел на лавочку, жестом указывая на другой конец скамьи.

– Только Суат Гюрсой и Мельтем Гюрсой.

Мои глаза расширились от его ответа. Мне показалось, что мои легкие не выдержат того вздоха, который я сделала, открыв глаза. Я не удивилась, что они скрывают правду. Это же тетя Мельтем. То, как сильно она любила Демира, давало понять, что она собственница, но скрывать такой важный факт… Это было так несправедливо! Демир имел право знать все, и к тому же он уже знал, что его усыновили.

– Это несправедливо. Это так несправедливо. Демира же усыновили. Он знает. Почему бы тебе просто не сказать ему правду? Я уверена, он захочет знать.

Я на мгновение поставила себя на место Демира. Независимо от того, живет ли он сейчас в другой семье или нет, если его настоящая семья так близка, стоит узнать о ней. Он имел на это право. От правды не убежать, как сказал Мустафа, правда однажды настигнет тебя и просто свалится на голову. Вопрос только в том, как скоро и насколько будет поздно.

– Почему мы должны говорить ему правду, Ниса? Разве не ты говорила, что у него есть своя жизнь, дом и окружение. И, возможно, у него свои планы на все это. Ему не нужны лишние переживания. Как мы можем взять и сказать ему правду, которая перевернет всю его жизнь? Это был бы настоящий эгоизм.

Когда я смотрю на все это с точки зрения Мустафы, я понимаю, что он снова прав, и не могу возразить. Я не хочу хранить этот секрет, но и не хочу сталкиваться с последствиями, когда однажды все всплывет наружу. Демир рано или поздно узнает, и, возможно, тогда это станет для него еще большим ударом.

– Разве он не должен знать? – настаивала я. Мустафа усмехнулся, приподняв одну бровь, а затем взял меня за плечи и подвинул на другой конец скамейки.

– Может быть, когда-нибудь, когда ты станешь старше, ты поймешь, почему я не хочу ему ничего говорить.

Мустафа и Демир были братьями. С тех пор как я узнала об этом, я постоянно представляла их рядом, и мое сердце начинало сильнее стучать. Я чувствовала странную радость, хотелось, чтоб они встретились и обо всем поговорили. И я с нетерпением буду ждать того дня, когда они это сделают. Даже если это не случится сейчас.

В голове всплыл факт, о котором я никогда раньше не задумывалась. Я снова развернулась к Мустафе.

– Погоди-ка… Если бы тетя Мельтем не усыновила Демира, он бы рос в том же детском доме, что и мы?

Мой тон выдавал мой энтузиазм, совершенно не скрывая мое волнение.

Мустафа кивнул в знак согласия.

– Есть большая вероятность.

– Я в это не верю. Мы все могли расти в одном детском доме. Вы еще с детства могли быть вместе.

Внезапно перед глазами возникла счастливая сцена из детского дома. Мустафа, гоняющийся за Сенем посреди сада, и я, гоняющаяся за ним. Маленький Демир, бегающий вокруг… Глупо улыбаясь про себя, я хотела утонуть в красоте своей мечты. Все это время судьба только откладывала мою встречу с ним. Спустя годы судьба каким-то образом привела его ко мне, но я хотела бы пережить те мгновения. Я не могла не желать, чтобы у нас был шанс жить под одной крышей.

В тот первый вечер мы пошли к ним по настоянию тети Мельтем. Я видела несколько фотографий Демира, на которых он был маленьким мальчиком. Маленький мальчик на этих фотографиях – теперь предел моих мечтаний. Он играл, бегал из одного конца двора детского дома в другой. И он ни секунды не мог усидеть на месте. Если бы мы встретились, когда были маленькими, понравился бы он мне или я обижалась бы на него, как на других мальчиков?

Не знаю, заметила бы я его, но уверена, что нашла бы способ его заполучить.

Как и Мустафа, он со временем сумел завоевать мое сердце. Хотя мы уже пропустили возможность вырасти вместе, и некоторые вещи, к сожалению, не изменить…

Когда Мустафа спросил: «Ты снова мечтаешь, да?», – я склонила голову в смущении от того, что выдала себя, но он не смотрел на меня. Я уже знала, что такого не произойдет.

Разделить детство было подобно неповторимой мелодии, поднимающейся из глубин. Мелодия, окружающая меня, завладевает моим сердцем, чувством, которое я испытываю к Демиру. Она затронула меня в более глубоком и сильном смысле. Музыка звучала так приятно, что мне захотелось иметь волшебную палочку, чтобы вернуться в то время и взять все в свои руки.

– Я бы хотела знать Демира в детстве – таким, как на его детских фотографиях. Он такой милый на них всех.

Мустафа как будто не совсем поверил в то, что я сказала, и посмотрел на меня, приподняв брови. И что? Я не могу?

Конечно, могу.

– Ты уверена, ворчунья? Ну, знаешь, ты сейчас хвалишь того, на кого недавно ругалась последними словами.

Я вспомнила о своей безрассудности, которую только что проявила, и по мне разлилось огромное тепло. Теперь я поняла, что действительно покраснела. И солнце тут ни при чем. Молодец, Ниса. Ты вслух назвала его брата засранцем, молодец.

– О, Мустафа! Я не в своем уме. Слушай, я не хотела так говорить о твоем брате.

Впервые с тех пор, как мы пришли на пляж, я увидела, как он смеется. Я рассмеялась вслед за ним. Он смеялся так громко, что можно было подумать, будто он спятил. Ну, я бы тоже спятила от такого. Ему приходилось иметь дело с таким беспокойным другом, как я.

– Ты все равно не в своем уме, Ниса. Не рассказывай мне о себе, я знаю, что ты из себя представляешь.

Ха! Ему оставалось только посмеяться надо мной, и все. Большое спасибо. Правда, мой дорогой друг. Ты ударил того, кто упал. Молодец.

– Спасибо! Ты действительно успокоил меня. Нет, нет, нет, нет. Ты понимаешь, какую тяжелую ношу ты несешь? Ты только что рассказал мне такое и теперь ведешь себя как ни в чем не бывало, а мне теперь нужно все это осознать и жить с этой правдой.

Смириться с этим оказалось еще сложнее. Мустафа научился жить с этой тайной. А как же я? Что я буду делать? Что я буду чувствовать каждый раз, когда буду видеть Демира? Все это время он без колебаний рассказывал мне обо всем. Как же я буду хранить от него тайну? Только бы не проболтаться Демиру. Мустафа, думаю, заставит меня дать клятву. Я была уверена. Нетрудно было догадаться, что произойдет.

Когда он насмешливо сказал: «Ты сама напросилась», – я закатила глаза. Я оттолкнула его тыльной стороной ладони и сильно ударила по плечу. И как он мог обвинить в этом меня? Я не понимала.

– Значит, ты так веришь в него только потому, что он твой брат?

Когда мы оставили все позади и вернулись к началу. Он надул щеки, а потом с упреком выпустил воздух.

– О, Ниса, о! Ну а как же иначе?! – закричал он.

Что я сделала? Кто я теперь? Я только что вернула все к тому, с чего мы начали.

– Ты ведь знаешь, что иногда бываешь такой глупой, не так ли?

– Ты умеешь делать комплименты.

– Нет, глупышка. Я защищаю Демира не потому, что он мой брат. Просто я предпочитаю верить ему, что он любит тебя.

Его слова волновали меня, и я старалась этого не выдать. Мне пришлось сдерживать себя. Должно быть, он понял, что я тоже нервничаю.

Он выставил руку перед собой и повернулся ко мне:

– Помнишь? Вы с Сенем пошли на день рождения. В тот вечер я впервые встретился с Демиром лицом к лицу.

Как можно было забыть ту ночь? День рождения Кана. Я рассказывала Мустафе о том дне рождения. О том, как вел себя Огуз и как Демир после внезапно сбежал в Стамбул. Тогда я впервые почувствовала тяжесть в сердце.

– В тот вечер мы поднялись в комнату Демира, чтобы пообщаться. Я видел, что ему скучно. Как будто эта комната – то место, где он действительно хотел быть. Не так. Думаю, мне не нужно объяснять, о чем я говорю. А потом он начал показывать все эти нелепые фотографии и видео. Каждый раз, когда я смотрел на него, его лицо становилось таким мрачным, что я невольно задавался вопросом, кто же из вас прав. Я сразу понял, что он хочет, чтобы я прикоснулся к нему. Возможно, он был в таком состоянии, что заплакал бы, если бы я до него дотронулся.

У нас с Мустафой уже был такой разговор, но тогда я даже не дала ему объяснить, просто оставила все как есть. Кто бы мог подумать, что ситуация может быть настолько серьезной? Тогда мне казалось, что Демиру все равно, что он просто ушел.

Это заставило меня осознать некоторые вещи. Например, что в его отсутствие мои глаза искали его повсюду… А Мустафа – что он не просто имел в виду то, что сказал в ту ночь. Что есть нечто большее, во что стоит верить.

Я молчала, глядя на разбивающиеся волны, и тихо слушала.

– С того момента как меня бросили в эту новую жизнь, я был очень близок ко всем вам, так, как никто из вас и представить себе не может, Ниса. А ты не слышала ни слова. Я пришел в школу, чтобы увидеться с вами. Ты тоже помнишь тот день?

Я лукаво усмехнулась при виде улыбки, появившейся на лице Мустафы. Как я могла забыть тот день? Знать, что он рядом, после всех тех событий, через которые я прошла, видеть его перед собой снова… Это было как наркотик. Как только он окликнул меня, я закричала и побежала на другую сторону сада. Я добежала до конца, не обращая внимания на толпу позади меня. Я прыгнула на него. На самом деле, многие – и Демир в том числе – посчитали тогда, что Мустафа мой парень.

– На самом деле, в тот день я впервые увидел Демира, и, как оказалось, вы учитесь в одной школе и живете на одной улице.

Мое лицо, улыбавшееся до этого, вдруг стало серьезным, как и глаза Мустафы. Оказалось, что в тот день он пришел не ради нас, а ради того, чтобы увидеть брата. Кто знает, с какими эмоциями, с какой накопившейся горечью он подходил к школьным воротам?

– Прошло почти четыре месяца. Кажется, что это так мало, но, поверь, это немалый срок, Ниса. Я следил за всеми вами. Да, Сенем сильно изменилась, но и ты изменилась почти так же сильно. Повернись и посмотри в зеркало. Осталась ли там прежняя Ниса?

Я прекрасно понимала, что изменилась и что я больше не прежняя Ниса. Меня удивляло то, что это было так очевидно. Но разве я когда-нибудь боялась измениться?

– Я не говорю, что ты совсем не права. Но ты когда-нибудь задумывалась о том, почему он так поступил? Он оставил тебя в покое, потому что ты сама просила его об этом. Снова и снова. Ты отвернулась от того, что он готов был дать тебе. Он пытался вписать тебя в эту жизнь, пытался приспособить тебя. Но каждый раз ты поддавалась своим страхам. Ты отказывалась от него ради Сенем, ты ничего не делала и предпочитала наблюдать. Ты не смогла принять его таким, какой он есть. И что же в итоге? Твое поведение изменило и его. Твое безразличие дало шанс для другой. Ты заботилась о невинной девушке и ее чувствах, а он показал тебе, что она не так уж невинна.

Мустафе понадобилось немного времени, чтобы все понять. Он был настолько умен, что смог разглядеть суть проблемы с первого раза.

Когда я услышала имя Сенем, мои мысли сразу же вернулись к подруге. Я подумала о том, что Мустафа даже не осознавал, как его присутствие влияет на Сенем. Хотя что могло ускользнуть от его глаз?

Что касается меня… Я уже не была такой, как он говорил, я изменилась.

Сенем была в моей жизни только тогда, когда я выходила из своей комнаты, и я знала, что мне сейчас так лучше, но со стороны это выглядело так, как будто я изолируюсь и от других людей.

Я не понимала, что другие факторы отталкивают меня от Сенем. Если у нее была Дамла, у меня – Гекче и Бахар. Пока я постоянно отвергала Сенем, я не могла сказать ни слова остальным. На самом деле, я с нетерпением ждала возможности уехать от той, кого называла своей сестрой. И теперь я дорого за это плачу.

– Я нисколько не виню Демира. Если ты спросишь меня почему, то могу тебе сказать: потому что он сразу давал тебе понять, что выбрал тебя. Он сказал тебе. Он выбрал, возможно, самый нелогичный путь, чтобы подобраться к тебе. Но, как видишь, он потерпел поражение. Но, опять же, настоящая правда там, не так ли? Ты можешь ныть, протестовать, вымещать все на мне, бить меня по голове, но ты ничего не можешь сделать. Это не изменит того факта, что ты сама виновата. Если бы ты не начала эту ерунду с самого начала. Если бы ты честно сказала Сенем то, что было у тебя на сердце, возможно, ты бы сейчас была с Демиром. И то, что Сенем могло это расстроить или разозлить, казалось бы тебе смешным.

В некоторых моментах… Нет, нет. Я говорю не о некоторых моментах, я говорю о большинстве ситуаций. Я ненавидела, когда этот умник был так прав. Это было так нечестно с его стороны – быть правым. Ну и ладно. Я была виновата во всем. Я была причиной всей этой ерунды. И я совсем не гордилась этим.

– Не знаю, сколько раз я буду повторять тебе это. Я ненавижу, что ты всегда прав.

Я сложила руки на груди и, напевая, посмотрела на море, а Мустафа взял меня за плечи. Он притянул меня к себе и крепко обнял.

– Поверь мне, ворчунья, мне это нравится.

Да что с ним такое? В самом деле, ты купаешься в море удовольствия, и так понятно, что обожаешь это!

Его слова раздражали меня еще больше, мне захотелось вырваться из его объятий. Я сделала вид, что сопротивляюсь, но Мустафа, конечно же, не стал обманываться и не отпустил меня. Когда я злилась на него, он всегда был таким, пытаясь завоевать мое сердце. Как будто это было слишком трудно. Он всегда прилагал дополнительные усилия.

Когда я подняла голову и сфокусировалась на его лице, я поняла, что они с Демиром действительно похожи. Чем дальше, тем больше я понимала это. Его лицо было меньше, чем у Демира. Своим суровым взглядом он напоминал мне своего отца. Но из слов Мустафы стало ясно, что их глаза непохожи. Вероятно, Демир напоминал ему мать. Ее манеры, ее ласку, ее всегдашнюю веселость.

Внезапно в моей голове возникло воспоминание о том, что было несколько недель назад. Я вспомнила свой визит в дом дяди Онура. Я вспомнила, как он показывал мне фотоальбом. Со своими кудрявыми волосами Бахар была очень похожа на свою настоящую маму. И поэтому он держал фото Бахар отдельно от всех.

Теперь я поняла, что напоминала мне фотография в том фотоальбоме.

Эта женщина действительно напоминала мне Бахар.

– Твою маму звали Джейлин, не так ли? – пробормотала я.

Отпустив мои руки, он обхватил себя и отступил назад.

Он грустно улыбнулся.

– Да, значение очень красивое. Оно означает «дверь в рай».

Такое красивое имя. Только женщина может отдать свою жизнь ради своего ребенка. Я никогда не увижу ее. Я еще раз восхитилась женщиной с кудрявыми волосами и лицом ангела. Многие матери даже не знают, где сейчас находится их ребенок. А она отдала за него свою жизнь.

Я перевела взгляд на море, все дальше отдаляясь от Мустафы и думая, что в мире еще есть такие прекрасные люди. И Демиру, и Мустафе очень повезло. Иметь родного человека в своей жизни было лучшей наградой, которая когда-либо могла бы достаться им. Они ведь могли не знать друг о друге никогда. Не знаю, как дядя, а тетя Джейлин никогда их уже не увидит. Но они оба прекрасно понимали, и Мустафа, и его отец, что у них идеальная мать и жена. И вели себя соответственно.

Мустафа потормошил меня за руку, и я вынырнула из своих глубоких размышлений. Я повернулась к нему и увидела, что его губы приоткрылись: он что-то бормотал, но из его рта не вырывалось ни звука. Он не мог вымолвить ни слова. Наконец он произнес:

– А что теперь? Что за девушка была с тобой у выхода?

Когда он спросил, я почувствовала, как у меня сжалась челюсть, а в голове сверкнула молния. Ему не очень повезло, что моя рука была так близко к его спине.

– Мустафа, не знаю, в курсе ли ты, но я все еще близко к тебе и, если ты будешь говорить мне всякие глупости, я тебя ударю.

Его единственная реакция – хихиканье со склоненной головой. И это разозлило меня еще больше. Он что, хочет, чтобы я ушла?

– Не будь врединой и просто ответь, – настаивал он, глядя мне в лицо.

Я не могла не нахмуриться. Ну и что? Айбюке? Он действительно хотел знать, кто она?

– Я же сказала тебе, это та, с кем Демир спал.

Слова сорвались с моих губ слишком резко, и невозможно было не заметить мою ревность.

– Она очень красивая.

Я знаю! Все знают о красоте Айбюке. Остались ли еще люди, которые этого не замечали?

– Я не говорю, что это потому, что он мой брат, но он знает толк в красивых девушках. Это точно.

В ответ на слова Мустафы я сказала, что у меня нет с собой зеркала. Я была благодарна за это. Или мне следовало сказать: «Я такая уродливая?» Я могла бы отчаяться и простонать: «А как же я?»

Может, я и не была такой, но Демир выбрал меня. По крайней мере, это правда. Я могла бы утешить себя. Верно?

– Мустафа!

Ничто не мешало мне с визгом наброситься на Мустафу.

– Я выколю тебе глаза. Это запретный плод, запретный! Я тебе запрещаю. Она недосягаемая. Я тебе запрещаю.

Мустафе было плевать на мои слова. О чем, черт возьми, я говорила?

– Ну что с того, если она красива? Что, если она испорченная внутри? Ты меня не слышал.

Кажется, я сказала: «Она спала с Демиром». Может, я и говорю ерунду, но это очевидно. Айбюке спала с твоим родным братом.

Мустафа, возможно, и был любопытен, но он не мог игнорировать этот факт.

– Я не копаюсь ни в чьем прошлом, Ниса. Прошлое остается в прошлом. Кроме того, я не хочу, чтобы ты думала, что сама чистенькая. Мы видим, что получилось из твоей добродетели. Мне кажется, ты слишком остро реагируешь. Все совершают ошибки.

Ошибки? Как он мог счесть такую ситуацию ошибкой?

Он никогда не разговаривал с Айбюке, у него не было ни одного нормального разговора с Демиром. Он даже не знал, ошибка это или нет, но так уверенно заявлял, что это была ошибка.

Он был так уверен в себе.

– Вы только посмотрите на него! Он защищает девушку, которую видел всего несколько секунд. Ты сводишь меня с ума?

Вместо того чтобы сдерживать себя дальше, я ущипнула его за руку достаточно сильно, чтобы оставить след. Впервые за долгое время это сработало в мою пользу. Я ущипнула его. Когда он вскочил со своего места, я была рада это видеть. Его лицо стало грустным. Он похлопывал себя по руке и ныл: «Да ты кусок от меня пыталась оторвать, девочка!» Я изобразила его с открытым ртом. Конечно, я не хотела ему навредить, но вдруг в моей руке завибрировал телефон, и мне пришлось отвлечься.

Мустафа сказал:

– Ответь на звонок.

Я похлопала его по руке. Опустив взгляд на телефон и увидев имя на экране, не знала, что делать. Я не знала, что делать с тем, что произошло в школе, и с тем, что она сказала.

Я никогда не думала, что она позвонит мне позже.

– Это Бахар, – прошептала я, когда Мустафа похлопал его по руке.

Он быстро подошел ко мне, и на его лице появилось неописуемое выражение. Появилась улыбка.

– Это Кудряшка.

– Да, это та самая…

Когда он закончил мое предложение, сказав: «Которая похожа на нашу маму». Я была поражена, что он вообще знал. Он ничего не упустил. Он знал, что Бахар напоминает его мать.

– Ну же, возьми трубку. Смотри, как она настойчиво звонит. Даже мне любопытно.

Я разделяла его чувства, любопытство по поводу того, зачем она звонит, не давало мне покоя.

Я нажала на зеленую кнопку и поднесла телефон к уху.

– Да, Бахар?

Как только я ответила на звонок, тут же услышала шум в трубке.

Я услышала, как будто там что-то взрывается. Где она была?

– Ниса, где ты? Где ты?

Эти кричащие голоса сзади. Что это, черт возьми, такое?

– Я гуляю. Что случилось?

Я пыталась понять, что происходит. В то время как я отвечала на вопрос Бахар, я снова услышала голоса сзади. Что там за суматоха.

– Кажется, это конец. Ну… Демир…

Пока она невнятно говорила, беспокойство охватило все мое тело. Он вышел из школы в такой ярости. И в голову пришло самое худшее. Может быть, это как в субботу вечером. Как тогда, когда он превысил скорость и… Нет, нет. От одной мысли об этом у меня сжалось сердце. Я не должна была думать о плохом.

Не думай о плохом, идиотка!

– Что случилось с Демиром?

Мой голос был низким, словно я была напугана.

Мустафа, который был рядом со мной, когда она вышла, нервно взял трубку.

– Не волнуйся. Это было…

– Что случилось, Бахар? Не сходи с ума и скажи мне!

– Он пьян.

Вот этого я точно не ожидала. Как этот мальчик умудрился напиться?

– Что?

Мустафа, который был свидетелем всего происходящего, рассмеялся от радости прямо у меня на глазах.

Я подала знак, чтобы он заткнулся, а он просто даже не удосужился послушать.

– Да, этот сумасшедший, тот парень, с которым мы постоянно тусовались, он пил в этот раз как зверь. Батухан был с ним. Когда он понял, что происходит, он уже не смог его остановить. Сейчас мы у него дома. Эмре и Бату пытаются его отрезвить, но, похоже, ничего не получается. Что ж, у нас есть еще время, и нам нужно отвезти Гекче домой. Ты можешь приехать и остаться на некоторое время. Даже если тебе на него плевать, ты сможешь присмотреть за ним ради меня? Ну, знаешь, кроме тебя, они никого не будет слушать.

Боже, в чем я согрешила, что Ты испытываешь меня этим? Нет, все. Почему я через это прохожу?

Этот парень, должно быть, очень глуп или что-то в этом роде. Он никогда не протрезвеет быстро средь бела дня. Пьян? Нет, нет, нет, нет, нет, нет. Я сошла с ума. Еще одна вещь, которая меня озадачила, – почему Бахар оставила Гекче у себя дома? Гекче была очень здравомыслящей девушкой. Я забыла обо всем, о самом странном. Как получилось, что Гекче сейчас в доме Демира? Ситуация становилась все хуже, и она – единственный способ распутать этот запутанный клубок.

Это было похоже на разгадывание загадки.

– Хорошо, я приду.

Когда я сразу согласилась, ничего не спрашивая, Бахар поблагодарила меня, сказала, что пришлет координаты, и повесила трубку. Я продолжала держать телефон в руках и уставилась в пустоту.

Я повернулась к Мустафе, который все еще смеялся у меня на глазах.

– Поздравляю, твой брат пьян, – саркастически пробормотала я.

Мустафа пожал плечами и продолжил смеяться.

– Он влюблен. Что ты собираешься делать?

Когда я продолжила смотреть на него, он обнял меня за плечи и заставил идти.

– Пойдем, я тебя подвезу.

На мгновение я подумала: «Откуда ты знаешь, где живет Демир?»

Я уже собиралась задать этот нелогичный вопрос, когда поняла, что Мустафа же расследовал все о своей семье, так что ничего необычного в том, что он знает адрес Демира. Я знала. Демир был его братом. Неудивительно, что он знал о нем все.

Когда я пробормотала: «Я попрошу тебя тоже прийти», – Мустафа перевел взгляд на меня.

Он был прав. Поскольку остальные не знали Мустафу как следует, будет странно, если он придет. Я подняла свою сумку со скамейки и увидела, что Мустафа дошел до места, где была припаркована его машина. Мы сели в машину и быстро поехали в направлении улицы, где находился дом Демира.

По дороге мы с Мустафой почти не разговаривали. Я старалась переварить полученные сведения. Я не могла предугадать, что произойдет дальше. Как мне удастся скрыть всю правду?

Белый «Фольксваген» встал на правой стороне улицы, прямо напротив здания.

Когда он остановился, я отстегнула ремень безопасности и потянулась к двери, чтобы выйти из машины, но Мустафа внезапно потянулся к моей двери и удержал мою руку.

Мне пришлось отпустить ручку. Я повернула голову в его сторону и увидела, что он стал совсем другим. От того мальчика, смеявшегося на пляже, не осталось и следа. Он выглядел более обеспокоенным и пугал меня. Он боялся меня и тех секретов, которые, как он думал, я не смогу сохранить.

– Обещай мне, Ниса. Обещай, что ничего ему не расскажешь.

Это оказалось не так просто, как я думала. Я смотрела на него, и это как будто был не он. Я как будто смотрела в глаза Демиру. Я пыталась понять, как мне следует себя вести. Я всегда буду винить себя за то, что скрывала от него подобное.

– Мустафа…

Как я была беспомощна, когда пробормотала его имя.

Мне хотелось, чтобы он понял это по моему тону, но я кое-что забыла – что он был в таком же отчаянии, как и я.

– Обещай мне, ворчунья, – настаивал он, и я отмахнулась от него.

Сейчас было не время говорить об этом, но я знала, что мы еще вернемся к этому разговору. До тех пор я собиралась держать рот на замке.

– Пожалуйста, давай поговорим об этом позже. У меня было много времени подумать. Ты дал мне кое-что. Мне нужно время, и я обещаю тебе, что на этот раз я буду держать рот на замке.

Улыбаясь, он взял меня за руку и обнял меня. Я знала, что он верит в меня, доверяет мне.

Он никогда бы не отпустил меня.

– Тогда иди. Отрезви этого парня, – улыбнулся он.

И я кивнула головой в знак согласия. Демир, кто знает, в каком состоянии он был? Когда моя рука снова легла на ручку двери, я открыла глаза, чтобы посоветоваться в последний раз.

Я снова повернулась к Мустафе:

– Ну и что мне теперь делать?

По блеску в его глазах я поняла, что он знает. Его губы скривились.

Расстегнув ремень, он схватил меня за плечи и встряхнул.

– Когда твое сердце уже верит в него, отбрось логику и мысли о мнении других людей. Отпусти все это, Ниса. Не заботься ни о ком, даже о Сенем, если понадобится. Не думай ни о ком, кроме себя и него. Открой свое сердце и посмотри, куда оно будет направлено, а затем действуй. Согласна?

Взяв мой нос между двумя пальцами, он сжал его и отпустил.

Я ничего не сказала, только слегка поцеловала в щеку и, взяв свои вещи, вышла. Мустафа снова завел машину и, не теряя времени, поехал прочь от меня. Я расправила плечи, смотря ему вслед, пока он не скрылся из виду.

Я глубоко вздохнула. Может быть, пришло время выйти из кокона. Пришло время помочь Демиру.

Глава 2

Хотя с момента отъезда Мустафы прошло всего несколько минут, для меня как будто прошла вечность, и я была не в силах пошевелиться. Я была ошеломлена и не могла набраться смелости сдвинуться с места. В моей душе возникло чувство дежавю: то же голубое небо, то же здание, и оно мешало мне войти. Не знаю, сколько прошло дней или недель с прошлого раза здесь.

Я не помню этого, но я не осознавала, насколько волнуюсь. Воспоминания о том дне, приправленные ревностью, уже наводнили мой разум. Впервые я побывала на этой улице благодаря Бахар. Я была здесь всего несколько раз. Я думала о том, как я смогу оставаться рядом с ним. Бахар убеждала меня пойти к нему. Она сказала, что это необходимо, и я согласилась.

Я набралась храбрости и подошла к двери со всей своей смелостью и волнением. Но тут все мужество, которое я с таким трудом собирала в себе, внезапно испарилось. И на смену ему пришло новое чувство. Ревность. Я не знала, какие чувства испытываю к Айбюке и как мне следует к ней относиться. А она, в свою очередь, в последнее время еще и удивляла меня своим меняющимся отношением ко мне. Раньше я почти ненавидела ее и то, что она делала, но в последнее время ее хорошего поведения по отношению ко мне было достаточно, чтобы сбить меня с толку.

Но это не отменяло некоторых фактов. Во-первых, она все еще была так же красива, как и до этого. Она даже привлекла внимание Мустафы. Она была крутой. Всегда была уверена в себе. Она была решительной. Она не была непостоянной, как я, она делала то, что хотела. Если она чего-то хотела, то боролась за это. Она не была похожа ни на кого из окружающих нас людей. Иногда одно ее высказывание не совпадало с другим. Мне приходилось прикладывать немало усилий, чтобы разобраться в этом. И последнее, хотя мне казалось, что временами я бывала очень несправедлива к ней, я не могла сдержать свой язык и игнорировать реальную ситуацию, которая поселилась в моем сознании.

Ведь никакое хорошее поведение не могло изменить того факта, что она переспала с Демиром. И уж тем более не поможет мне стереть его из памяти. Как бы я хотела, чтобы у меня был выключатель, чтобы я могла выкинуть весь этот мусор из своей памяти. Но его нет, и я боюсь, что мне придется просто смириться.

В тот проклятый день, когда я оказалась впервые перед этим зданием, я столкнулась с Айбюке. Она выходила от него. Это воспоминание было как нападение затаившегося хищника. Было ощущение, что в мою кожу как будто вонзались клыки. Ревность ядом разливалась по моей крови. Ревность вперемешку с гневом. Это словно заполнило меня целиком. Куда бы я ни посмотрела, я видела его, за какой бы угол я ни сворачивала, мой путь вел прямо к нему. Я начала делать шаги по направлению к его дому. Мне было страшно. Даже сейчас мне кажется, что я снова переживаю то же самое. Пока я шла, образ выходившей Айбюке из той двери был перед моими глазами. Казалось, что она вот-вот спустится вниз передо мной. И весь мой энтузиазм снова оказался на дне. Я хотела остановиться и сделать шаг в другую сторону. Хотела уйти в последний момент. Хотела сдаться, но бояться больше не было смысла. Не было больше ничего, что могло бы быть хуже того раза. Я так устала. Пришло время быть храброй. Как сказал Мустафа, пора расправить крылья и быть собой. Я должна была освободиться от ревности, злости и всех этих негативных чувств. Я снова расправила плечи, закрыла глаза и глубоко вздохнула. Чувствовала себя готовой, и эта уверенность придавала мне сил. Я собиралась помочь ему.

Перейдя дорогу и направившись к зданию, я на мгновение замешкалась и споткнулась, но постаралась не обращать на это внимания и продолжала идти. И когда я вошла в калитку, то увидела четырехэтажное светло-голубое здание.

В здании нет лифта. Ну, в каждом здании есть лифт. Такого не могло быть. Я стала подниматься, ориентируясь на то, что мне рассказала Бахар. Когда я поднялась на этаж, напротив меня было две квартиры. Я направилась к двери справа и увидела надпись «Демир Гюрсой» прямо под звонком.

На моем лице появилась странная улыбка. Бинго! Я выбрала правильную дверь. Я впервые войду в его дом, а может быть, и в его настоящую жизнь. Это слишком нервировало.

Дотронувшись до дверного звонка, я одновременно с наслаждением поджала губы. Не прошло и нескольких секунд, как раздался звук дверного звонка.

Бахар открыла дверь быстро, словно ждала за ней.

– О боже, слава богу! Наконец-то!

Не дожидаясь моей реакции, она быстро схватила меня за руку и помогла снять обувь. Не дав мне и шанса, она начала тащить меня по коридору. Мы быстро продвигались по коридору со стенами кремового цвета. У меня не оставалось возможности осмотреть дом.

– Я рада, что ты пришла, Ниса, – пробормотала Бахар.

Навалившаяся усталость была предвестником того, что ситуация весьма серьезна. Когда мы пересекали узкий коридор, из комнаты, в которую нам предстояло войти, донесся знакомый голос. И я отчетливо услышала и другие голоса.

– Заткнись, мать твою! Я заклею тебе рот! Хватит!

Гекче. Разве это не ее мятежный голос? Да, да! Это точно была она.

Мы вошли в небольшую комнату. Гекче выхватила черную подушку и швырнула ее прямо в голову Демиру. Я была свидетелем этого. Пытаясь расшифровать происходящее передо мной, я перевела взгляд на Демира, сидящего на двухместном диване.

– Демир?

Я точно брала свои слова обратно и произносила его имя как раньше. Я обращалась не к пьяному парню в кресле, а к моему Демиру. Но этот человек не имел ничего общего с тем Демиром, которого я знала.

Казалось, того Демира больше не существует.

«Грех мой, преступление мое![1]
Это я все устроил, это мой сон.
Это моя взятка самому себе.
Не трогай, у меня в руке мечта»[2].

Он полулежал в кресле, упершись ногами в пол, даже не сняв обувь. Его голова покоилась на стеклянном журнальном столике и была обращена к флуоресцентной лампе на потолке. С закрытыми глазами он качал головой из стороны в сторону и напевал ту песню, которая мне не очень нравится. Ради всего святого! Что это было, черт возьми?

Я продолжала наблюдать за пьяным поведением Демира с широко открытыми глазами, Эмре стоял над ним, бормоча, что ему пора заткнуться. Батухан же в этот момент довольно резко отвесил Демиру подзатыльник. Удачи тебе, Батухан. Ударь его за меня!

«Грех мой…»

Он уже собирался снова начать припев песни, как вдруг, открыв глаза, увидел меня. Широко улыбаясь и пытаясь сесть в кресле, он закричал:

– Анааа! Ниса, любовь моя. Она здесь! Почему ты не сказала мне? – ошеломленно пробормотал он, закатив глаза. Эмре и Батухану, видимо, это настолько надоело, что оба не выдержали и одновременно стукнули Демира по голове. И по случайности ударили друг друга. Я не смогла подавить хихиканье.

Мне было интересно, как он умудрился напиться до такого состояния.

– Что с ним случилось?

Когда я, наконец, выразила свое удивление хихиканьем, Гекче взяла в руку еще одну подушку и бросила ее в сторону Демира. Я без всякой причины желала, чтобы Кан был здесь. У него есть отличные способы улаживать такое.

– Ну а как ты думаешь, дорогая?

Мне жаль, что Гекче так расстроилась из-за этой неприятности. Я не могла на нее сердиться, хотя и была немного раздосадована тем, как она с ним обращалась. Я не знала, на что здесь нарвусь. Я была виновата в том, что она вообще здесь оказалась: если бы она не дружила со мной, ее бы здесь не было.

В это время Демир пытался встать, испытывая головокружение от встречи со мной. Тут Батухан и Эмре оставили Гекче в покое и кинулись поддержать Демира. Уйти они не успели. Они подхватили Демира и поставили его прямо передо мной, а затем усадили на единственное свободное место рядом.

Он уставился на Гекче.

– Ай! Иногда ты такая невыносимая, Гекче. Даже твои голубые глаза не спасают тебя. Хорошо, что у Эмре ничего не получилось с тобой. Нам очень повезло. Так повезло! Такая девушка, как ты, – зло.

Демир, должно быть, не думал, что говорил. Говорить на эту тему в такой ситуации? Он что, хотел ссоры с Гекче? Кроме того, Бахар тоже была тут! Нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет! Это было уже слишком!

– Я собираюсь…

Я не знала, как долго Гекче пробыла здесь. Но по ее голубым глазам было понятно, что ей это надоело. Она больше не могла сдерживаться и готова была наброситься на Демира.

В это же время Эмре быстро поднялся со своего места. Закатив глаза, он с силой схватил Демира за футболку и вернул его на место. Бахар не придала значения случившемуся.

Когда он подошел ко мне, я все еще притворялась, что не поняла, о чем речь.

– Ниса, мы отвезем Гекче домой и вернемся. Пока мы не приедем, присмотришь за этим идиотом?

Я перевела взгляд на Демира, сидящего прямо за мной. Не уверена, что справлюсь с ним. Кто знает, что он выкинет? Что он еще может сделать, чем будет способен нас разозлить? Я только что поняла, что, как только Эмре и Батухан уедут, я останусь наедине с выходками пьяного Демира. Почему им нужно ехать всем вместе? Эмре или Батухан могли бы остаться со мной и помочь мне.

– Вам обязательно уезжать обоим? – Они посмотрели друг на друга и промолчали. Затем Бахар кивнула головой в знак согласия, как бы отвечая на мой вопрос. Это немного странно, но меня это не смущало. Это другая ситуация. И мне была нужна помощь.

– Ну ладно. Постараюсь справиться, – пробормотала я, разворачиваясь и продолжая что-то бормотать себе под нос.

Я с подозрением посмотрела на Демира, который пел. Закрадывались сомнения, что не справлюсь с ним, но у меня не было выбора. Я должна была попробовать. То, что со мной случилось, нужно было пережить.

Сказав: «Мы вернемся через полчаса», Бахар быстро развернулась и пошла к выходу из комнаты, а я последовала за ними и остальными к двери и оставила Демира на некоторое время одного.

– Пойдем, удачи тебе, девочка.

Батухан надел на ноги туфли. Мы встретились взглядами, когда он выпрямился, опираясь на ноги. Он широко улыбнулся, показав свои ямочки. У меня открылся рот.

– Что ты уставилась, девочка? Ты же настоящая невеста этого парня, наша девочка, – ошарашил он меня. Невеста? Неужели? Я не помнила, чтобы он раньше так обращался к Сенем.

– Да поможет тебе Бог, Ниса, – сказал Эмре, похлопав меня по плечу.

Батухан последовал за ним вниз по лестнице. Спасибо тебе, красивый мальчик. Слегка поцеловав меня в щеку, Бахар обняла меня и вышла вслед за ребятами. Она оставила меня наедине с Гекче. Я молча ждала, пока та закончит одеваться.

Завязав шнурки и встав, она положила руку мне на плечо. И когда она потянулась за сумкой, я схватила ее за руку, помешав уйти. Может, это было не время и не место, но я должна была извиниться перед ней. Я не хотела откладывать это.

– Мне очень жаль, что так получилось сегодня утром. Прости, что я вела себя так безрассудно. Я наговорила глупостей.

С глазами, сверкающими, как глубокое синее море, она с нежностью посмотрела в мои обычные темно-карие глаза. На ее лице появилась улыбка, и, прежде чем я поняла, что происходит, она обвила руками мою шею и крепко обняла меня.

– Если бы это был кто-то другой, поверь, я бы знала, что делать. Я ничего не могу поделать, когда это ты. Когда я думаю о том, через что тебе пришлось пройти, я готова простить тебе все что угодно.

Все это время она с такой зрелостью прощала мне любые глупости. Я удивлялась тому, как она так быстро могла меня прощать. Гекче не была похожа на меня. Она была настоящим другом. Она была одним из тех редких людей. С того самого момента, как я появилась в ее жизни, она никогда не оставляла меня одну, даже когда я была неправа, в школе, дома – и даже сейчас, в этой ситуации с Демиром.

Я никогда не смогу отплатить ей за это.

– Ты моя любимая, – прошептала я ей на ухо.

Она похлопала меня по спине, как бы показывая, что поддерживает меня еще больше, как раз когда я хотела открыть рот и поблагодарить ее за все. Голос в конце коридора помешал нам.

– Ниса! Ниса! Ну давай же! Мне так скучно здесь, иди сюда.

Я закатила глаза, покидая объятия Гекче, а она указала мне на коридор. Я не знала, как вести себя с Демиром. Пока не знала.

– Иди, пока этот сумасшедший пьяница не разорался на весь дом.

Я быстро покачала головой, пытаясь улыбнуться. Гекче слегка поцеловала меня и вышла из дома. Я закрыла за ней дверь.

Первое, что я сделала после, – сняла туфли. Я оставила их вместе с вещами в гардеробе с правой стороны. Размяв плечи, я нерешительно вошла в комнату, где находился Демир. Я все еще пыталась понять, смогу ли я справиться с этим большим ребенком. Взвешивая свои силы, я встала перед ним и сложила руки на груди, подняв брови вверх и стараясь выглядеть строгой. Пока я смотрела на него, губы Демира растянулись в улыбке, и следом он неожиданно икнул. Это еще один признак того, что маленький джентльмен навеселе. Он продолжал смотреть на меня с озорным блеском в глазах. Я не могла на него сердиться.

Он откинулся на спинку кресла и вытянул ноги на журнальный столик перед собой, как и до этого. Вид у него был такой, что нельзя было с уверенностью сказать, пьян он или трезв.

– Как дела, любовь моя?

Мои глаза широко раскрылись в ответ на его вопрос. Я не смогла удержаться и разразилась смехом. Такие смущающие слова. Я была бы гораздо счастливее, если бы ты не использовал их, Демир. Пожалуйста, не надо. Не произноси эти слова. Они совсем ни к чему.

– Что это за выходки, ради всего святого, Демир?

Он выглядел как непослушный ребенок. Он пожал плечами и на несколько секунд растянулся в кресле, а потом открыл свой большой рот и на этот раз переделал другую песню на свой лад.

– Я ел раки, я пил вино. Я ел раки, я пил вино. Я пил, я пил, я мечтал о тебе. Смотри, как складно. Я написал тебе песню. Как тебе нравится? Нравится?

Ха! Песни Ибрахима Татлысеса[3] были неплохи, но это было неуместно.

На самом деле, если бы мы сейчас были в другой ситуации, я бы не смеялась над ним за то, что он такой невежественный, я бы считала его невероятно милым. Но у нас были важные проблемы, которые нужно было решить. Мы не могли справиться с ними таким образом.

– Ты отвратителен, – пробормотала я, и он прижал палец к губам с озорством в глазах, как бы делая знак, что готов молчать.

Я не смогла удержаться от улыбки. От него пахло спиртным, и я скорчила недовольную гримасу.

– Ты разбиваешь мне сердце, но послушай, – сказал он, не обращая внимания на мою реакцию на неприятный запах.

Я немного отошла.

– Я тебе врежу, – перебила его я, но он просто прикрыл мне рот рукой и прижался ко мне.

Прежде чем у меня появился шанс высвободиться, он схватил меня за подбородок и заставил посмотреть на него.

– Ты можешь это сделать, любовь моя. Моя сияющая, яростная звезда.

Чем больше я старалась не смеяться, тем больше Демир, казалось, ставил меня в еще более сложную ситуацию. Он вел себя странно: с озорным выражением лица, словно пытался вывести меня на эмоции. Если он снова назовет меня любимой, я этого не вынесу. Так же, как Батухан и Эмре.

Какое безэмоциональное, надуманное слово! Моя любовь! Ты и есть моя любовь!

Когда я освободила свой подбородок от его пальцев, он начал играть с прядями волос, спадавшими мне на глаза. Я почувствовала его близость, запах, который привлекал меня, смешивался с запахом выпивки и вызывал дрожь в теле. Мне было не по себе. Нет, ну как можно было столько выпить?

– Ну, как насчет этого? – тихо проговорил он, и я с любопытством подняла брови.

Я подняла голову и повернулась к нему: кто знает, какую чушь он сейчас наговорит?

– Мои внутренности горят, мои внутренности кровоточат… Это…

Ай! Нет! Нет! Нет! Нет! Нет! Нет! Нет! Нет! Нет! Из моих ушей сейчас кровь пойдет. Это слишком для меня. Я не хочу терять слух в таком нежном возрасте.

Я не хотела больше подвергаться этой пытке, поэтому я быстро повернулась и закрыла ему рот рукой.

– Замолчи! Хватит!

Несколько секунд я держала руку на его губах, а он просто смотрел на меня, моргая глазами и не издавая ни звука. Вот и все. Ничего хорошего не предвещало то, что мы были так близко друг к друг. Внезапно я почувствовала, как он прижимает свои губы к моим пальцам, быстро убрала руку от его рта и села. Потом не спеша поднялась.

– Пойдем, вымоем тебе лицо и руки. Возьми себя в руки. Я больше не могу тебя терпеть.

В ответ на мои разглагольствования он лукаво усмехнулся, и мне показалось, что тишина, которая была минуту назад, превратится в ураган. Я сразу это почувствовала. Когда он бездарно пошутил, сказав: «Давай включим музыку, любовь моя». Мне захотелось выругаться и заткнуть уши.

– Ладно, ладно, ладно. Это было ужасно, – и на этот раз, когда он продолжил.

Я не стала сдерживаться. Ты должен это знать!

– Так… Ты собираешься меня ограбить? – спросил он с сарказмом.

Я больше не могла сдерживаться и отвесила ему подзатыльник. Я взорвалась. Это было слишком!

– Демир!

Шипя сквозь зубы, я топнула ногой по плитке.

Бессильно падая на пол, я подняла обе руки вверх, как бы делая вид, что сдаюсь. Он поднял меня, обнял за шею и тут же повис на ней. Здорово (!). Боже, ты делаешь это специально? Ты специально испытываешь меня? Я попыталась освободиться из его рук и подать сигнал, чтоб он шел за мной, но Демир лишь повис на мне еще сильнее. Мне казалось, что в таком состоянии Демир ничем не отличается от вола. Нет, не так. Возможно, я даже была несправедлива к животному. Вол был на что-то годен, а Демир был ни на что не годен.

– Где здесь ванная?

Выходя из комнаты, в которой мы находились, измученный, он жестом указал мне направо. Он указал на закрытую белую дверь в верхней части коридора. Ха, неужели она в самом конце коридора? Это же прекрасно! О чем еще я могу просить?

Попросив у Бога терпения, я начала идти вместе с ним к нужной двери. То, что Демир был на две головы выше меня, не облегчило мне задачу. Напротив, мне пришлось поднять голову, чтобы посмотреть на него.

– Почему ты такой высокий?

– Чтобы мне было удобнее тебя обнимать.

Вот это парень! Даже в такой ситуации он находил поводы для шуток.

– Ай, нет! Отныне тебе категорически запрещено пить!

– Ты такая милая, когда злишься. Мне хочется укусить тебя за щеку.

– Демир, я не пощажу тебя, клянусь, я оставлю тебя одного.

Его бессердечие так разозлило меня, что на мгновение я подумала, что брошу его и оставлю на кафельном полу. Но, к сожалению, коридор закончился, и мы уже дошли до двери. Когда я быстро открыла ее, передо мной оказалось не то, что я ожидала. Это была ванная комната? С большой двуспальной кроватью в центре? Когда мы вошли, я в ярости положила руки на талию и уставилась на него.

Я посмотрела на Демира. Он привел меня в спальню, чтобы принять ванну!

– О боже! Что ты за наказание? – Он всхлипнул в ответ на мой вопрос и внезапно разразился хохотом.

И тут началось. Он что, сходил с ума?

– Готовься к неприятностям! Двойным неприятностям! Демир и Ниса, вместе, против ваших грязных трюков, Сенем!

Я готова была сойти с ума. Мне хотелось вышвырнуть его вон. Наверное, это была единственная цель этого парня – разозлить меня.

Я начала нервно смеяться, осматривая глазами его комнату и увидела, что внутри есть еще одна дверь, вероятно в ванную. Ну что ж, значит, он не обманул, и это была моя ошибка. Я подошла к нему, взяла его за руку и попыталась поставить его на ноги. С некоторым трудом, но мне это удалось. На этот раз я не позволила ему обхватить меня за шею. Прежде чем ему это удалось, я быстро положила руку ему на талию и подтолкнула в сторону ванной. У меня получилось увести его в нужном направлении. И когда мы наконец добрались до ванной, я горячо выдохнула. Слава богу! Я выскользнула из его объятий и встала перед ним, жестом показывая на кран сбоку от себя, но он отодвинулся.

Он долго смотрел на меня с тупым выражением лица, не двигаясь ни на дюйм.

– Я хочу поцеловать тебя, Ниса.

О нет! Откуда это взялось?

– Я думаю, ты хочешь быть побитым.

Поскольку у меня не было больше ни терпения, ни выдержки, я пошла в ванную и потянула его за собой. Он все еще что-то бормотал, когда я начала запихивать его в кабину. В кабинке он поскользнулся и упал на пол. Нет, этого недостаточно, чтобы он оказался на земле. Я не сдержалась и рассмеялась. О боже, дай мне терпения. Аминь. Я надеюсь, это последний раз, когда мне приходится его поднимать, я наклонилась рядом с ним, чтобы помочь, но он схватил меня за талию и притянул к себе.

– Позволь мне поцеловать тебя хотя бы раз. Пожалуйста.

Когда от тебя так воняет? Ни за что! Что ты пил? Пиво? Вино? Виски? Или, не дай бог, пока пил, то, может быть, проливал все на себя, как бездомный, выливая себе на голову содержимое всех бутылок, которые попадутся под руку?

– Ты видишь это? – я подняла одну руку в воздух.

Я показала ему все пять пальцев, как будто тыкала ими ему прямо в глаза. Посмотрев на мою руку, а затем на меня, он сказал:

– Что я могу сделать?

Он пожал плечами и скорчил гримасу.

– Хи-хи! Понятно, ничего такого я не делал. Бог создал тебя, чтобы ты постоянно делала мне больно. О Аллах! Как будто он велел тебе дать мне пощечину, и ты делаешь это снова и снова. Я не могу насытиться твоими пощечинами. Так ты скоро сделаешь из меня отбивную.

Сколько бы я ни боролась со своим самолюбием, от этих слов невозможно было не засмеяться. Наконец я не выдержала и рассмеялась так сильно, что звуки моего смеха эхом отдавались от стен ванной. На этот раз мой смех подействовал ему на нервы. Он смотрел на меня, нахмурившись.

– Над чем ты смеешься, девочка? Разве это так смешно?

Я решила, что стоит смеяться еще громче, и это будет отличным ответом.

Эта идея показалась мне более привлекательной.

– Ты превратилась в соседского мальчишку.

– Это ты так на меня влияешь.

Он схватил меня за руку и потянул к себе, но мне удалось извернуться и наконец-то засунуть его голову под душ.

– Демир, пожалуйста, прекрати болтать. Клянусь, я не в том настроении, чтобы смеяться. Так что, умоляю, заткнись.

Я пыталась подавить смех. Перебарывая себя, с другой стороны, я пыталась включить воду.

– Ты такая сексуальная, когда злишься.

И вот опять. Мы вернулись к сути. Разве я не говорила тебе заткнуться? Ты замолчишь?

– У тебя нет манер. Твой рот нужно заклеить суперклеем.

– Я могу предложить тебе более разумную альтернативу.

– Какую же?

Внезапно я перестала замечать расстояние между нами. Мое дыхание участилось, когда он закрыл глаза и приблизился ко мне со своим пронзительным взглядом.

– Например, ты можешь прижаться своими губами к моим.

Все мое тело напряглось от дрожи, но я промолчала. В то время как в моей голове прокручивались воспоминания о том походе, который мы провели вместе. Воспоминания о той ночи. О том, чем мы делились у умирающего костра, что я была первой и единственной девушкой, которую он поцеловал. Все эти воспоминания ожили передо мной. Я пожала плечами, когда по моему лицу разлилось тепло. Не теряя времени, я включила кран и отошла от него, чтобы не намокнуть, а он стоял под теплой водой. Я наблюдала за ним. Горячая вода испарялась от его тела. Должно быть, он понял, что это полезно для его разума, потому что закрыл глаза и позволил воде стекать по нему.

Пока я молча наблюдала за ним со стороны, мне вдруг пришло в голову несколько фактов. В глазах многих он был избалованным ребенком. У него даже есть преувеличенная привлекательность, гламурная сторона. Но с моей точки зрения, он был самым глупым в мире, невинным, может быть даже самым наивным ребенком. Он был очень задумчивым и заботливым. Он был настолько заботливым, что не переставал держать меня за руку, даже если я много раз отталкивала его. Он был ранен, как и я, но он все еще мог стоять и сражаться. Но для всех остальных он был просто Демир Гюрсой, богатый парень с «Импалой».

Но в моих глазах, несмотря на все те глупости, которые он совершил, он был глупым и наивным ребенком, таким беззащитным. Не обращая внимания на льющуюся на него воду, я взяла его лицо в свои руки. Его мокрое лицо было таким мягким в моих ладонях. Хотя он немного напрягся от моего прикосновения, но не возражал. Вместо этого раскрыл глаза и внимательно посмотрел на меня.

Я хотела отдернуть руки, но он не позволил и прижался своими влажными губами к моей ладони.

– Ты обжигаешь все, к чему прикасаешься, Ниса Алтун.

– Нет, глупыш. Ты просто пьян, и мне кажется, у тебя небольшой жар.

Я убрала руку и быстро отошла от него, прислонилась спиной к холодной плитке с другой стороны. Пока я отходила, на его лице появилась кривая ухмылка, и он вдруг выключил воду и сделал шаг ко мне.

– Это не меняет моих чувств.

Прямо передо мной, один шаг. Я почувствовала себя загнанной в угол, когда он остановился прямо передо мной. Я попыталась снова толкнуть его, но он не позволил.

– Залезай под воду.

– Нет.

– Ты должен прийти в себя, Демир. Залезай под воду.

Он опустил голову и сильно потряс меня за плечи, раскачивая из стороны в сторону. Он удерживал меня.

– Я сказал нет, Ниса. Нет! Ты перестанешь обращаться со мной как с ребенком. Сдавайся. Я в полном порядке!

Его голос становился все громче и громче. Я начала бояться и нервничать из-за обстановки, в которой мы находились.

– Почему ты не веришь мне, Ниса?

Я положила руки ему на лицо. И закрыла глаза от близости его мокрого лба к моему. Я верю тебе, глупец. Мое сердце верит в тебя больше, чем во что-либо другое.

– Почему? – снова прошептала я, чувствуя чистое прикосновение его губ.

Я чувствовала их на своей щеке, но не могла заставить себя разжать губы и не могла дать ему тот ответ, который он хотел.

– Ты должна поверить мне, Ниса. Ты поверишь.

От злости он стискивал зубы, подавляя слова. Когда он это сказал, мои глаза расширились. Его гнев читался в каждом волоске его лица.

Это было очевидно.

– А что насчет тебя…

Он схватил меня за лицо еще до того, как я закончила свой вопрос. На этот раз его руки сделали это давление более очевидным. Его губы прижались к моим губам так, что вырваться было довольно трудно. Я не знала, что делать, и никак не могла отреагировать.

Губы Демира были настойчивы, мои замерли. Я ничего не чувствовала… Не говоря уже о дискомфорте от запаха спиртного. Но я все равно не могла его оттолкнуть. Мое сердце удерживало меня. Меня наконец отпустила острая боль в животе. Я попыталась взять себя в руки и расправить плечи, а затем вернула ему поцелуй, чтобы не мучить его еще больше.

Мои губы ласкали губы Демира медленными движениями, я впервые чувствовала, как он целует меня вот так. Каждый раз, когда я целовала его, я чувствовала чистую любовь, но в этот раз я почувствовала, что огонь не ласкает мою кожу, а обжигает ее. Страсть, которую я ощущала, и огонь, который он создал, оставили следы на моей коже. Я никогда не захочу кого-то, как хотела его сейчас. Мы были так близко, и нам было очень трудно отстраниться.

Когда Демир отодвинулся от меня, он прижался губами к моей щеке. Оттуда он начал спускаться все ниже и ниже. Его губы оказались на моей шее, когда он дошел до впадины у ключиц, мне стало не по себе от дискомфорта, который я испытывала в этой ситуации. Я хотела убежать от него как можно быстрее.

Мы были так близко друг к другу, и это пугало меня.

– Демир, остановись.

Мой голос был настолько слабым, что я даже не была уверена, что он меня услышал. Когда он еще крепче сжал мою талию, мой страх стал нарастать все больше и больше.

– Я сказала, остановись, Демир. Пожалуйста.

Он двигался, словно не слыша меня, его губы были на моей шее, а его руки – на моей талии. Его губы прочерчивали огненные дорожки, оставляя на моей коже горящий след. Я изо всех сил пыталась прекратить это.

– Демир, ты меня пугаешь! – крикнула я, и наконец его руки и губы перестали двигаться.

Он быстро оторвал от меня свое тело и отошел к кабине. Когда он отошел, я почувствовала, что мое дыхание участилось, как будто мне стало не хватать воздуха. У меня перед глазами все поплыло. Я осела на пол, пытаясь успокоиться, и тут раздались какие-то неясные всхлипывания.

Но это была не простая икота. Оно вырвалось из ниоткуда, как лавина, мощная, сотрясающая. Вместо того чтобы изучать плитку на полу, я подняла глаза и не поверила тому, что увидела. Мне даже пришлось несколько раз моргнуть веками. Мой учащенный пульс, даже скрип моих зубов, столкнувшихся друг с другом. Мне было все равно, потому что… Потому что Демир плакал. Впервые я увидела, как Демир плачет, как из его глаз текут слезы.

У меня перехватило дыхание от увиденного. Я хотела встать с пола и подойти к нему, обнять его за шею, но снова не решилась. У меня не получалось быть той храброй девочкой, которой я хотела быть. Поэтому я молча позволила ему отпустить себя и выплакать горечь, которую он копил все это время. Я позволила выпустить всю эту боль изнутри.

Поймав мой взгляд своими покрасневшими глазами, он отвернулся и начал вытирать слезы тыльной стороной ладони. На этот раз я перестала себя сдерживать и сократила расстояние между нами.

Я подошла к нему и взяла его руку, лежавшую на щеке.

– Позволь слезам течь. Не сдерживай себя, – сказала я, фыркнув.

Он покачал головой, но грусть в его глазах была еще очень свежа.

– Почему ты мне не веришь? Почему?

Больше всего на свете мне хотелось сказать ему, что я ему верю, но некоторые вещи мешают мне, заставляют меня спотыкаться, спотыкаться и спотыкаться, и я никак не могла понять, в чем дело.

– Ты должна верить, Ниса Алтун.

Он сделал небольшую паузу. Пока я молчала, он расчесывал свои мокрые волосы. Затем он потер глаза и выпрямился, как будто снова стал самим собой.

– Ты должна верить, потому что…

Он замолчал. Несколько секунд он смотрел в сторону, но потом перевел пристальный взгляд на меня.

– Потому что я люблю тебя.

Я не могла оторвать взгляд от красных глаз Демира. Я чувствовала себя так, будто бомба взорвалась внутри, и ее осколки застряли в сердце и оставили на нем неизгладимые следы.

Пульс участился, я положила руку на грудь, пытаясь успокоить сердцебиение. Мне было трудно дышать. Комок в горле становился все больше и больше, язык и небо пересохли. Я не могла глотать, эмоции, которые я подавляла, превратились в слезы. Они потекли по моим щекам, и мне показалось, что время остановилось. Как будто в груди была заперта птица и пыталась вырваться, как из клетки. Со мной случилось то, чего все люди ищут всю жизнь.

Мы ищем что-то, чего хотим… На самом деле это прямо перед нами, но может пройти много времени, прежде чем мы поймем, и это именно то, через что я проходила. Я не могла убежать: тот, от кого я так и не смогла убежать, был прямо передо мной. Я не могла сдвинуться с места, понимая, что все это реальность. Несмотря на то что сил у меня не осталось, мне удалось подняться с того места, куда я рухнула. Я хотела исчезнуть, хотела убежать от всего. Я не могла с этим справиться. Не сейчас. Не так. Я не была готова услышать это. Но как только я направилась к двери ванной, Демиру снова удалось остановить меня своими словами.

– Беги, Ниса, беги. Делай то, что ты всегда делаешь, убегай от меня, не понимая, что это из-за тебя мы не вместе.

Как бы сильно я ни хотела бежать, больше всего мне хотелось бежать к нему и обнимать его. Он был единственным, кого я хотела. Я ненавидела его. Ненавидела то, что так привязана к нему. Но на этот раз я была готова принять поражение. Я не хотела убегать, не хотела уходить. Как я могла сделать это после тех слов? Как я могла просто бросить его? Я собиралась позволить ему победить в этот раз.

Я вытерла слезы на щеке и нос руками, сделала шаг назад и быстро повернулась к нему, все еще находящемуся в кабине. Он сидел, поджав ноги к животу. Не дав ему возразить, я взяла его за обе руки, схватила и подняла на ноги.

– Хватит, – пробормотала я, удивляясь, что не ушла.

Он широко раскрыл глаза и стал смотреть, что я собираюсь делать. Взяв его за руку, я сначала вылезла из душевой кабины, а потом, не теряя времени, вывела его из ванной. Когда мы вернулись в комнату, я оставила его стоять и подошла к серому раздвижному шкафу с большими зеркалами.

Чистые спортивные штаны, черная футболка. Я нашла полотенце и снова встала перед ним. Я не понимала, что делаю. Он оглядывался через плечо, продолжая наблюдать за мной неверящим взглядом.

Я толкнула его на кровать и взяла его мокрые волосы, чтобы вытереть. А он все продолжал недоверчиво всматриваться в меня, будто боясь, что я исчезну. Я не уйду, Демир. У меня не хватит смелости сказать тебе, что я тебе верю. Но, может быть, я хотя бы смогу это показать – и поэтому не уйду.

– Ты веришь мне, Ниса? Пожалуйста, скажи, что веришь.

Его голос звучал скорее как мольба. Я протянула ему чистую одежду.

– Надень ее, пока не простудился. Я подожду снаружи, пока ты не будешь готов.

Когда он взял одежду из моих рук без какой-либо реакции, я не стала терять времени, отошла в сторону и вышла в коридор, закрыв за собой дверь.

В моем сознании пронеслась та волшебная фраза, которую я услышала там, где стояла. Я ждала, проигрывая ее снова и снова. Эти слова впервые сорвались с его губ. В первый раз, и впервые я не убежала от своих чувств. Я пыталась, но на этот раз мне это не удалось.

Я просто не могла. Я столько раз пыталась убежать от него. Я хотела бы этого не делать, но в такой час это было трудно. Я не могла снова уйти, когда была так близко. Я не могла утонуть в чувствах, которые питала к нему.

Этот молодой человек, который изменил мое отношение к себе с этого часа. Как я могла сдерживать себя? Как долго еще я смогу сдерживать свои эмоции, как долго я могу отрицать это?

– Хорошо, ты можешь зайти, если хочешь, – сказал он, и я взяла себя в руки.

Я пришла в себя и решила пока отложить его слова в сторону. Нужно больше времени все обдумать.

Когда я вошла, то увидела, как он забрался в кровать и натянул на себя одеяло. Я двинулась к нему с улыбкой на лице, подошла к краю кровати и присела на корточки, он по-прежнему смотрел на меня пустыми глазами. Он ждал ответа, надежды, но, возможно, время еще не пришло. Я протянула руку, чтобы погладить его влажные волосы.

Его глаза были самого красивого карего оттенка.

– Ты веришь?

Кто знает, сколько раз он собирался задавать один и тот же вопрос? Я усмехнулась, воспользовавшись тем, что он закрыл глаза.

– Глупый, – пробормотала я, и он слабо улыбнулся в ответ. Он был настолько глуп, что я верила ему больше, чем кому-либо другому. Я была так напугана тем, что чувствовала к этому идиоту.

– Может, я и пьян, но я все еще остаюсь собой.

Он не открывал глаза, но не мог перестать говорить мне в ответ.

– Осел.

– Кто такой Демир?

Кто такой Демир? Знаешь, ты тот, кто заставляет меня плакать и одним жестом вызывает улыбку на моем лице, самый милый пьяница в мире.

– Поспи немного, – сказала я, пытаясь встать со своего места; он, должно быть, почувствовал, что я собираюсь уйти, потому что открыл глаза и быстро схватил меня за руку.

– Я знаю, что я чувствую. Поверь мне, я сам такой. Я понимаю все, что сказал. Я люблю тебя.

И снова эти слова… Он снова застал меня врасплох. Когда я была с ним, то забывала обо всем, что знала.

Подойдя ближе к кровати и снова наклонившись, я оставила легкий поцелуй на его щеке, а затем на виске – и прошептала три слова, которые он хотел услышать.

– Я верю тебе.

Наконец-то я смогла это сказать, но он все еще выжидательно смотрел на меня. Не жди от меня большего. Пожалуйста, не надо, Демир. Хотя бы пока оставь это. С легкой улыбкой на лице он сказал, что ему холодно, вздохнув. Поэтому я еще немного подтянула верх одеяла, зевая.

«Когда он закрывает глаза, то понимает, что ему действительно нужно отдохнуть», – подумала я.

– Ты собираешься спать?

Его закрытые глаза внезапно открылись от страха.

– Ты собираешься уходить?

Я не уйду, идиот, я здесь, с тобой.

– Нет, я здесь до конца. Я буду за тобой ухаживать.

Когда его губы растянулись в улыбке от услышанного, морщины, образовавшиеся на щеках, показали его красоту во всем ее великолепии. Я не удержалась и прикусила губу.

– Тогда нет, я не буду спать.

Конечно, он не собирался спать. Не знаю, почему я не удивилась?

– Тогда я сделаю тебе кофе, и тебе станет легче. На кухне? В верхних шкафах?

– Он должен быть в одном из верхних шкафов. Я помогу тебе.

И когда он попытался сесть в кровати, я схватила его за плечи и уложила его обратно в постель. Я хотела, чтобы он отдохнул и проветрил голову.

Ведь у нас было так много всего.

– Я сама все найду, просто отдохни.

Он закрыл глаза, с наслаждением слушая меня. Я встала с улыбкой на губах. Его слова эхом отдавались в моих ушах, я никогда не забуду этот день.

– Она очень похожа на мою маму с кудрявыми волосами. Мою родную маму. У меня дома есть ее фотография в маленькой рамке, у изголовья моей кровати. На серой прикроватной тумбочке рядом с кроватью. Посмотри.

Взяв в руки деревянную рамку, я поняла, что она так же прекрасна, как и в рассказах. Я смотрела на улыбающуюся женщину в центре сада маргариток с вьющимися волосами. Как она была прекрасна… Как она была чиста. Дядя Онур уже показывал мне такую же фотографию в доме Мустафы. Когда он положил передо мной альбомы и теперь, когда я тщательно их проанализировала, я поняла, что была абсолютно права в своих предположениях.

Я прикоснулась кончиками пальцев к фотографии прекрасной женщины и поняла, кого она мне напоминает. У нее был тот же невинный, наивный взгляд, что и у Демира. Я видела это в его карих искрящихся глазах. Ямочки на его щеках, когда он смеялся.

«Потому что Демир – мой брат».

Голос Мустафы зазвучал в моих ушах, я почувствовала комок в горле. Этот комок в горле мешал мне дышать, когда я вспомнила о своем обещании и выронила рамку из руки. Чувство сожаления затопило мое тело. Этот секрет. Как я собиралась его сохранять? В какое положение меня поставил Мустафа? Постарайся не думать, Ниса. Не думай. Это все, что ты можешь на данный момент.

Мне следовало прийти в себя, поэтому я быстрыми шагами выскочила из комнаты Демира. И пока я двигалась к спальне, в которой он находился, я не могла не воспользоваться возможностью осмотреться…

Просторная спальня оформлена в самых красивых оттенках серого. Прямо над кожаным изголовьем кровати висела большая фотография «Импалы». Мало того что она у него есть, он перенес свою любовь к машине в комнату. Но несколько месяцев назад он готов был рисковать ей и потерять ее. Шкаф и письменный стол тоже были светло-серыми. Рядом с письменным столом у него стоял книжный шкаф с шестью полками. Из-за моего интереса к этой области я подошла ближе. Фэнтези и научная фантастика. От моих глаз не ускользнула серия о Гарри Поттере. Кроме того, на его книжной полке стройными рядами выстроились комиксы Marvel и DC. В первом ряду, конечно же, стоял «Железный человек».

Мне не хотелось тратить остаток времени в комнате Демира, поэтому я быстрым шагом вышла в коридор, но поняла, что не знаю, где находится кухня, и решила осмотреться.

В его квартире было три комнаты. Когда я открыла очередную дверь в коридоре, то увидела, что в этой комнате ничего нет, она просто пуста. Там стояли коробки. Я снова вошла в гостиную. Это была самая маленькая комната в квартире. Черные кресла и дополняющий их черный стеклянный журнальный столик. Висящий на стене телевизор не был ни слишком большим, ни очень маленьким. Под ним располагалась небольшая навесная полка для PlayStation. При осмотре гостиной мое внимание привлекла другая деталь. На одной стене маленькой комнаты висело изображение Девичьей башни[4]. На другой стене, напротив башни, в таком же положении висела картина с изображением Галаты[5]. Это была чудесная деталь, потому что она связывала Галату и ее легендарную любовь к Девичьей башне[6]. Я вспомнила, что мы проходили эту тему на уроке литературы в первом классе средней школы.

Демир был образованным мальчиком, с развитым интеллектом. Не все знали историю картин, чтобы размещать картины таким образом. Ящик Пандоры открылся и показал все, что у него внутри. Не желая больше задерживаться, я покинула гостиную.

Я прошла на кухню. Она была маленькой по сравнению с остальными помещениями, но тут хотя бы был обеденный стол. Действительно, кто ему готовит каждый день? Или он каждый день заказывал доставку еды? К сожалению, сколько я ни осматривала шкафы, турки я не нашла. Я скорее смогу приготовить обед, чем сварить кофе. Я нашла маленькую глубокую кастрюльку. Снова порывшись в шкафах, я попыталась найти кружки. У Демира была масса разной посуды, я не ожидала увидеть столько в доме у молодого парня. Надеюсь, у него есть кофе, как он и сказал. Наконец я нашла кофе.

Демир Гюрсой – единственный человек, у которого есть турецкий кофе без турки для приготовления.

Хихикая, я налила немного воды в глубокую кастрюлю, которую держала в руке, и начала готовить турецкий кофе с помощью найденной десертной ложки. Я взяла немного и добавила в воду. Конечно, я знаю, как варить кофе. Когда я жила в приюте, госпожа Севда однажды показала мне, как это делать. И после этого она попросила меня сварить ей кофе.

Я медленно помешивала кофе и ждала, пока он вспенится. Затем я положила в него два кубика сахара и тут заметила на кухне какое-то движение. Когда я отвернулась от плиты, то поняла, что Демир стоит прямо за мной. Я поняла, что он рядом. Кофе вспенился и выкипел на плиту. Я вздрогнула, когда он погладил меня по руке. Мне пришлось задержать дыхание, когда он слегка поцеловал меня.

– Не надо.

Мой голос был больше похож на шепот. Его близость была некомфортной, и, хотя это раздражало, внутри я трепетала от этих ощущений.

Пока я пыталась сосредоточиться на кофе, не поворачиваясь, он быстро убрал руку и выключил конфорку. Потом очень деликатно взял меня за руку и повернул к себе, его взгляд был полон ожидания. Запах алкоголя сменился свежестью зубной пасты, на этот раз я вздохнула с облегчением. Сначала он почистил зубы – похвально, потому что я больше не могла выносить этот ужасный запах.

Его взгляд, когда он погладил мою щеку тыльной стороной ладони, не изменился, он взял меня за подбородок и закрыл глаза.

– Ты ведь веришь мне, не так ли?

Кто знает, сколько раз еще прозвучат эти слова из твоих уст? Держа его руку, которая все еще лежала на моей щеке, я прижала ее к левой стороне груди, где билось мое сердце.

– Сердце верит тебе.

Мое сердце сбилось с ритма под его рукой, но уверенности в его взгляде не прибавлялось. Я понимала, почему он сомневался после того, что произошло ранее. Но это была правда. Я верила ему.

– Правда?

– Это не шутка.

Его губы изогнулись в любимой улыбке. Появившиеся морщинки заставили меня тоже улыбнуться. Одной рукой он по-прежнему держал меня за талию, а другой рукой продолжал ощущать стук моего сердца. Он отодвинул меня от варочной панели к свободному краю кухни. Я затаила дыхание, прислонившись спиной к стене. Хотя я знала, что мы делаем, и даже если я считаю это неправильным, мне не терпится увидеть, что он будет делать дальше. Я закрыла глаза только ради того, чтобы дать ему возможность действовать. Чтобы быть в состоянии стоять, когда он полностью сократил расстояние между нами, я крепко прижалась к его рукам, одна из которых ласкала мою щеку. Я приоткрыла рот, чтобы почувствовать его губы на своих, но как раз в этот момент настойчивый звонок в дверь разрушил эти чары.

Я быстро открыла глаза и опустила плечи. Я увидела, как Демир закатил глаза.

– Ты должен открыть дверь.

Он даже не изменил позы и придвинулся чуть ближе, отрицательно качая головой:

– Подождут.

Но звонок звенел так настойчиво, и на этот раз я толкнула его за плечи, чтобы он вышел в коридор. Я подала знак головой.

– Демир, открой дверь, идем.

Он неохотно отошел от меня, вышел из кухни и пошел открывать. Я попыталась прийти в себя и последовала за ним. Батухан все еще настойчиво звонил в дверь, когда Демир открыл ее.

Это так разозлило Демира, что он закричал: «Ян!» – и ударил Батухана по голове. В своем роде он отомстил за то, что незадолго до этого делал Батухан.

Бахар и Эмре тоже были тут.

– Не вовремя ты пришел, – продолжал бурчать Демир, не обращая внимания на то, как я краснею.

Я не знала, что делать. Бахар спросила: «Что, черт возьми, происходит?», но он не обратил на нее никакого внимания.

Батухан и Эмре последовали за Демиром.

Я кивнула Бахар, когда она вошла в гостиную, и указала ей на кухню. И когда она вошла на кухню, то поняла, что Демир выключил плиту. Я снова включила варочную панель, но мне нужно было долить воды и добавить кофе в кастрюлю.

Пока я готовила кофе, Бахар придвинула стул к обеденному столу на кухне и села, выжидательно приоткрыв губы, словно желая что-то узнать.

– Что ты сделала? Поговорили с ним? Наш пьяница протрезвел?

Пока она задавала мне вопросы один за другим, я наливала приготовленный кофе в большие кружки, которые нашла на стойке. После того как с кофе было покончено, настало время отвечать на вопросы. На этот раз я обратилась к Бахар:

– Он немного протрезвел, но мы еще не говорили о том, что произошло.

– Тогда давай пройдем в гостиную и без лишних разговоров уладим это дело.

Кивнув ей, я взяла поднос в руки и последовала за ней. Вместе мы прошли в небольшую гостиную Демира. Передавая кружки с кофе одну за другой, я чувствовала себя, как ни странно, девушкой хозяина дома. Мне казалось, что это не друзья пришли, а старейшины нашей семьи. Эта безумная мысль осела в моей голове. Батухан потянулся за чашкой кофе и заставил меня улыбнуться. Конечно же, он не мог промолчать.

– Спасибо, невеста.

Смогу ли я привыкнуть к этому прозвищу? Я не знала, но отрицать, что мне это нравилось, было как-то странно.

– Ну что, железная голова? Ты протрезвел? – сказал он, не замедляя своего лепета.

Демир, сидевший прямо рядом с ним, взял свою чашку с кофе и уставился на Батухана.

– Не начинай снова, Бату. У меня и так голова раскалывается, давай потом.

– Если выпивать столько рано утром, до того как прокричат петухи, то еще не такое произойдет, Демир. Нет, ты тоже меня не слушал. Даже когда я сказал тебе успокоиться, ты продолжил и попросил у Эркана еще.

Я не знала, кто такой Эркан, но Батухан не смог подавить хихиканье, пока Демир молчал. От него исходила такая энергия, которая смогла заставить его друга улыбнуться.

– Заткнись, Батухан, – сказал Эмре, одобрительно глядя на Демира.

Его глаза все еще блуждали по мне. По крайней мере, в присутствии товарищей. Неужели он не мог отвести от меня взгляд даже сейчас?

– Забудь об этом, Демир должен дать объяснение. Правда, Демир?

Слова Бахар подействовали на всех как холодный душ. Это заставило меня подпрыгнуть. Готова ли я выслушать, что послужило причиной его выходки? Пусть мне неизвестен ответ на этот вопрос, я хотела знать правду.

– Давай, Демир, расскажи девочке, чтобы она все узнала.

Подбодрив друга, Эмре поставил кружку с кофе перед ним на журнальный столик. Бахар села на единственное свободное кресло и поставила поднос на столик. Когда я села напротив него, его губы слегка приоткрылись.

Но то, что в конце концов мы столкнемся лицом к лицу с правдой, все еще пугало меня.

– После того как я отвез тебя домой в тот вечер и забрал Сенем, мы пошли на пляж. Я подумал, что тихое место для разговора было бы кстати.

Сенем тоже сказала, что сначала они пошли на пляж. По крайней мере, он не соврал об этом.

– Я думал, что все будет просто. Я имею в виду, что я думал, что скажу ей, что ничего к ней не чувствую, и мы наконец все прекратим. Это была очень простая ситуация, которую нужно было закончить. Я просто скажу об этом и покончу с этим. Но это оказалось не так просто, как я думал. Я понял, что должен сделать это, тем вечером. Я молчал в машине некоторое время, колебался. Не знал, что делать и как выразить это словами. Я не знал, что будет дальше, но твои последние слова все еще звенели у меня в ушах. Ты сказала мне: «Постарайся не разбить ей сердце», но в тот самый момент я не мог понять, как это сделать. И когда ничего не пришло на ум, я решил говорить прямо. Я не хотел расстраивать тебя, да, но я думал, что врать и юлить дальше нет смысла. Вот почему я сказал, что хочу расстаться, прямо.

Пока мои уши слышали, что происходило на самом деле, я в очередной раз восхищалась тем, что он так серьезно отнесся даже к этой моей просьбе. Он слишком серьезно относился ко всему, что я говорила.

– Что она сказала?

– Сначала она была очень тихой. Она ничего не говорила, но потом запротестовала. Даже не задавала никаких вопросов. Только попросила подождать до дня рождения. Сказала, что она не хотела быть брошенной и не хотела позориться в школе. Так что я согласился подождать до дня рождения.

То, что Сенем быстро согласилась, даже не спросив о причинах, вызывало у меня недоверие. Должно было быть что-то еще. В этом и заключалась суть дела. Откуда человеку знать, что тот, кто хочет с ним расстаться, не спросит о причинах? Что это за иррациональность? Сенем, почему она так себя повела?

– А что было потом, Демир? Судя по тому, что ты рассказал, ситуация, похоже, длилась меньше получаса, но Сенем пришла домой утром. Вот это и есть настоящий вопрос.

– Потому что она сказала мне, что не хочет идти домой. Она попросила меня высадить ее на детской площадке, что я и сделал.

Вот эта часть меня взбесила! Не зная, где Сенем и в какой ситуации она находится, я переживала, и это сводило меня с ума. Сенем должна была вернуться домой после этого разговора. Демир должен был привезти ее домой, но он этого не сделал.

Недостающие кусочки головоломки упорно не желали складываться. Я взвешивала каждое сказанное Демиром слово.

– Ниса, неужели ты не понимаешь? Разве ты не понимаешь? Она хочет разыграть свою козырную карту на этом дне рождения. Она расскажет всем на дне рождения.

Когда слова Бахар еще больше затуманили мой разум, я отчаянно встретилась взглядом с Демиром и увидела, как он развел руками в воздухе беспомощно. Он бросил на меня взгляд, который говорил, что это все.

– Я не понимаю, зачем она все это делает? – вмешался Эмре, пока мы все хранили молчание.

– На это может быть только один ответ. Сенем действительно все знает.

За несколько дней до этого Гекче сказала то же самое. Кажется, я и сама начинала в это верить, потому что другого объяснения быть не могло. Та, кого я считала своей сестрой, обвела меня вокруг пальца.

– В таком случае вам двоим остается только одно.

Бахар взяла слово и сказала:

– Ты будешь держать данное ей обещание до ее дня рождения, а потом уйдешь.

Она выдохнула.

– А ты будешь делать вид, что ничего не знаешь. Будешь притворяться, что веришь всему, что говорит Сенем. А мы с Гекче постараемся узнать настоящую правду к празднику.

Теперь я лучше понимала, почему они все вместе поехали провожать Гекче. Должно быть, они разработали план без моего ведома и будут действовать соответственно. Бахар пристально посмотрела на меня и ждала моего подтверждения. Она подняла брови в ожидании.

Я покачала головой: в этой ситуации никакого другого логичного выбора не было.

– Бахар проговорила это все, чтобы мы делали все слаженно. Просто на случай, если Демир собирался действовать иначе. Понял, умник? Иди сюда, дай я тебя поцелую.

После своих слов Батухан смачно поцеловал Демира. Демир с отвращением вытирал лицо одной рукой, а другой он отпихивал от себя Батухана.

– Чувак, отстань, мать твою! Что ты делаешь на ее глазах? – смущенный Демир Гюрсой рядом со мной… Ладно, я могла бы насладиться этим.

– Ой, ой, ой! Ему будет стыдно перед своей девушкой… О боже!

Батухан проигнорировал жалобы Демира и продолжил издеваться над ним. Такое поведение могло бы вызвать сомнения, кто из них на самом деле пьян. Но это казалось забавным. И было понятно, что все готовы действовать заодно.

– Заткнись!

– Побочные эффекты от Нисы не идут ему на пользу.

Все, кроме Демира, даже я, улыбались шуткам Батухана. Пока он шутил, Эмре наблюдал за Демиром.

– Батухан, заткнись, брат. Достаточно.

Наконец Батухан успокоился и сел в кресло, сложив руки на груди. Он сильно откинулся назад. Это напомнило мне об отзывах учителей на него.

«Ведет себя как маленький ребенок», – говорили они. Батухан действительно выглядел как шаловливый малыш.

Я наблюдала за каждым из них последовательно. Несколько месяцев назад, когда я только начинала жить этой новой жизнью, я сказала Демиру на той первой вечеринке, что не стоит говорить много. Главное – действия человека. Теперь я была в самом центре группы, и мне было не по себе. Но это было не волнение. Во мне было теплое весеннее счастье, приятное, что-то, что заставляло меня чувствовать себя так спокойно, несмотря на все, что произошло.

Демиру действительно повезло. В его маленьком мире все без исключения были за него горой. У него были отличные друзья. Ему не хватало только одного. Он должен был продолжать притворяться. К сожалению, заканчивать было еще рано.

С завистью наблюдая за их дружбой, я взглянула на часы, висевшие на стене. И поняла, что прошло много времени с тех пор, как пришла сюда. Я пришла сюда, никому не сказав. И мне нужно было уходить. Или дядя Деврим и Эсма забеспокоились бы.

– Мне нужно домой, – сказала я, поднимаясь с места.

Демир встал вместе со мной.

– Уже?

В ответ на его вопрос Батухан лукаво усмехнулся, а затем поднял бровь и жестом указал в нашу сторону. Мне лучше поскорее уйти, а то Батухан и на этот раз будет надо мной потешаться.

– Да, уже довольно поздно.

Бахар и остальные встали.

– Мы отвезем Нису домой. А ты иди прими душ, тебе станет лучше. Все будет хорошо, не волнуйся.

Бахар проявила материнскую заботу, чтобы улучшить ситуацию. Она похлопала Демира по плечу, Эмре и Батухан уже были в коридоре. Бахар увидела их и, надев обувь в дверном проеме, взяла в руки свои вещи, которые оставила в гардеробе. Я пошла вслед за ней. Все быстро собрались и вышли. Батухан все еще стоял рядом с нами, хотя и был в ботинках.

Хотя Демир все время указывал ему на дверь, чтобы он уходил, но тот стоял на месте. Наконец Бахар, стоявшая по другую сторону двери, сказала:

– Иди сюда, брат. Им нужно поговорить. Оставь их одних, – сказала она и, схватив брата за воротник, вытащила его и тут же закрыла дверь.

Когда Демир подошел ко мне после ухода Батухана, я уже обулась. Несмотря на то что сейчас все разрешилось, мне хотелось исправить допущенную ошибку.

– Мне очень жаль, что так вышло утром. У меня так кружилась голова. Я была очень зла. Мне было очень больно. Я прошу прощения. Прости за все те ужасные вещи, ты не заслуживаешь ни слова из того, что я говорила.

– Ты ведь мне веришь, не так ли?

Этого достаточно! Зачем он спрашивает об этом из раза в раз? Сколько раз я должна была давать один и тот же ответ?

– Я верю. Хочешь, чтобы я произнесла это по буквам? Я-ве-рю.

Его лицо осветилось улыбкой, и он сократил расстояние между нами и оставил трепетный поцелуй на уголке моих губ.

– Мне тоже жаль, что так получилось в ванной. У меня так кружилась голова.

Я подняла брови, когда он сказал мне мои же слова.

– Правда?

– Не то чтобы я не чувствовал того, что говорил, но я немного забегаю вперед. Вся эта ситуация – она очень сильно путает меня.

Я кивнула и на этот раз прижалась к нему ближе, держа его кончиками пальцев, тихо прошептав в ответ:

– Я думаю… ты был самым милым пьяницей в мире.

Оставив быстрый поцелуй на его щеке, я внезапно выскочила за дверь. Остальные, ожидавшие у двери, удивленно смотрели на нас. Лицо Демира имело ошеломленное выражение. Я повернулась к лестнице и взялась за перила, остальные последовали за мной, и наконец, когда мы уходили, Демир тихо закрыл за нами.

Когда мы спустились по лестнице и вышли на улицу, Батухан достал ключи и завел мотор черного BMW, стоящего на противоположной стороне улицы. Он открыл двери. Я вспомнила, что, кроме Демира, ни у кого из них не было водительских прав, но Батухан умел водить машину. Бахар сказала, что они время от времени совершают такие вылазки.

Эмре сел рядом с Батуханом на переднее сиденье, а мы с Бахар сели назад. Как только мы сели в машину, Бахар крепко обняла меня, притянув к себе, и всем своим видом выразила поддержку. По дороге я наконец сделала то, что все время откладывала, и проверила звонки, которые не проверяла раньше. Я увидела все сообщения, которые Демир прислал тем вечером, когда вернулся домой. Я собиралась открыть их и со спокойной душой прочитать одно за другим.

По дороге домой я позвонила тете Эсме и извинилась за то, что не предупредила ее. Хотя она не рассердилась, но дала понять, что было бы лучше, если бы она была в курсе всего заранее. Когда мы подъехали к моему району, Бахар, сидевшая рядом, повернулась ко мне.

– Почему, как ты думаешь, твоя сестра так поступила, Ниса? Почему она соврала?

Я думала и думала, но ничего не могла ответить Бахар. Не могла найти подходящего ответа. Может быть, настоящий ответ заключается в том, что его в принципе не существует. Потому что мы не сестры.

– Не знаю, может быть, это потому, что мы не настоящие сестры.

Эмре, который сидел на переднем сиденье, переглянулся с Батуханом, когда я это сказала. Они обернулись.

Когда я перевела взгляд на Бахар, она тоже ждала логичного ответа.

– Что ты имеешь в виду?

– Я имею в виду, что мы с Сенем не кровные родственницы. Мы названые сестры или что-то в этом роде.

Не прошло и нескольких секунд после моего ответа на вопрос Бахар, как Батухан вдруг резко дернул машину вправо, затормозил и остановил ее.

– Притормози, Бату! Ты собираешься убить нас, сынок?

– Я не могу вести машину в таких условиях, брат.

Батухан проигнорировал жалобы Эмре и отстегнул ремень безопасности, быстро развернулся на переднем сиденье и посмотрел прямо на меня.

– Выкладывай, Ниса. Что значит – вы не кровные родственницы? А кто? Вы свойственницы или что-то в этом роде?

– Яблоня и груша, – прозвучал мой нелепый ответ на его вопрос.

Но меня удивило то, что они этого не знали. Я думала, Демир им все рассказывает, но Демир снова удивил меня, сохранив мой секрет.

Сенем придумала всю эту историю с сестрами. В наш первый день в этой новой школе она сказала, что мы сестры. И теперь, когда произошла эта ситуация с ее враньем, мне придется объясняться из-за тех ее слов. Три пары глаз с любопытством наблюдали за мной, и я поняла, что не хочу ничего от них скрывать.

– Сенем попала в приют, когда я была совсем маленькой. Она потеряла своих родителей, и, насколько я знаю, никто из их родственников не захотел взять ее к себе. Ее фамилия была Тойгур. Когда она приехала в детский дом, мы с ней решили жить в одной комнате. Мы росли вместе с самого начала. В нашем собственном мире мы были сестрами, наперсницами, маленькой семьей из двух человек. Но этой зимой, когда в приют приехали дядя Деврим и тетя Эсма, все изменилось, когда они захотели удочерить Сенем. Блондинка не хотела уезжать, не хотела оставлять меня. Но она была бы не она, если бы не нашла решение. И она поставила условие дяде Девриму и тете Эсме.

– Что это было за условие?

Пока Бахар с любопытством ждала ответа, я вспоминала те моменты. Когда грусть разлилась по телу, я поняла, что Сенем отдалилась от меня. Я поняла, как сильно скучаю по тому времени, когда она была моим товарищем. Я смеялась над происходящим, потому что все это было сущей ерундой.

– Что ж. Она умеет убеждать. Она согласилась уехать с ними, если они возьмут меня с собой. Я была очень зла на нее за то, что она сделала такое, не спросив меня, я очень сомневалась, но потом подумала, что у нас все будет хорошо.

Я попыталась принять решение без возражений, и вот результат. Вот я и здесь.

– Если она хочет, чтобы ты была рядом с ней, значит, она любит тебя, но зачем она сделала такую гадость?

Я хотела знать это не меньше Бахар, но не могла найти ответа.

– Поверь, я не знаю, Бахар. Я не могу узнать ответа, не могу понять, почему она так поступила. Но сегодня я поняла. Наконец-то я поняла. Ты была права. Ты всегда была права. Сенем должна все осознать.

Я не могла противиться тому, что выходило из моих собственных уст, потому что то, что мне говорили, было правдой. Может быть, настоящая правда, от которой я бежала, – потерянная дружба.

– Но скажи мне, Бахар, как в ней это может сочетаться? Человек, который когда-то подарил мне новую жизнь, но которого я больше не узнаю. Мой товарищ? Почему, с одной стороны, она проявила такую самоотверженность, а с другой, причинила мне такую боль?

Бахар, почуявшая грусть, усталость и обиду в моем голосе, схватила меня за плечи, притянула к себе и еще раз крепко обняла меня.

– Мы скоро узнаем ответ на этот вопрос, Ниса, – похлопала она меня по спине, словно придавая сил.

Надеюсь, что мы сможем узнать правду, пока не стало слишком поздно.

– Давай поедем дальше, Бату. Не будем заставлять ее опаздывать домой.

Батухан молча повернулся к дороге, пристегнул ремень безопасности и завел машину. Всю оставшуюся дорогу никто из них ни о чем не говорил, все молчали. Я положила голову на плечо Бахар и размышляла о том, что мне предстоит пережить. Разумеется, никаких логичных ответов я придумать не могла. Пришло время, но я так боялась не успеть.

Когда мы выехали на улицу, где находился наш дом, я взяла в руки свою сумку. Я оторвала голову от плеча Бахар, Батухан подъехал к дому. Когда он остановился прямо перед ним, то я поблагодарила всех и уже хотела выйти из машины, но Бахар вдруг схватила меня за руку.

Когда она схватила меня, я снова повернулась к ней.

– Мы с Гекче узнаем правду как можно скорее. Хорошо? Доверься нам.

Я лишь улыбнулась и кивнула. Я уже доверяла, в этой ситуации я уже была обязана это сделать. Я поцеловала Бахар в щеку и кивнула Эмре и Батухану. Помахав на прощание рукой, я вышла из машины.

На качелях я увидела Седата, который возился со своими контрольными. Я посмотрела на него. На самом деле, я хотела бы подойти к нему и немного поболтать. Я бы не возражала против легкой беседы, но не хотелось мешать ему и отвлекать. Я быстро отказалась от этой затеи и предпочла войти в дом.

Когда я открыла деревянную дверь своими ключами и вошла, тетя Эсма спала в гостиной перед телевизором. Дядя Деврим, вероятно, все еще находился в больнице. Я старалась не издавать ни звука.

Раздевшись, я уселась в соседнее кресло. Зехра вышла из кухни и заметила тетю Эсму. Я помахала тетушке рукой, давая понять, что иду наверх. Когда она улыбнулась и кивнула мне, я поднялась по лестнице.

Добравшись до второго этажа, я увидела открытую дверь комнаты Сенем. Все было так сложно. Тем более когда знаешь правду. Но я не собиралась убегать. Сегодня был день, когда я решила перестать убегать. Вместо того чтобы идти к лестнице, ведущей в мою комнату, я изменила направление. Я направилась к комнате Сенем.

Когда я подошла к двери, то увидела, что она лежит на кровати лицом вниз и разговаривает по телефону.

– Хорошо, Дамла. Увидимся позже, – сказала она, быстро положив трубку.

Он заметила меня и села в кровати, скрестив ноги.

– Привет, – холодно пробормотала я, оглядывая комнату.

– Привет. Где ты была весь день? Тебя не было на занятиях.

Говорит, будто утром ничего не произошло, будто мы и не ссорились. Как она могла так притворяться? Даже спросила, где я была. Я не думала, что она настолько коварна.

– Я заболела и не хотела идти в школу, поэтому я встретилась с Мустафой.

Конечно, я не собиралась рассказывать ей, куда я потом отправилась. В любом случае и у нее были какие-то тайны, которые она от меня скрывала. Ведь так?

– О, да? Как он поживает?

Любопытно, действительно ли она заинтересовалась или ей было все равно? Может, она просто притворялась, чтобы поддержать разговор?

– Хорошо, очень хорошо.

Не желая откладывать слова в долгий ящик, я повернулась к ней лицом, подошла ближе, а она посмотрела на меня любопытными глазами. Я начала воплощать в жизнь то, о чем мы договорились с Бахар.

– Послушай, мне жаль, что так вышло утром. Это слишком. Прости, что так получилось. Это твоя жизнь. И только тебе принимать решения, я не должна тебя осуждать.

Бахар сказала мне притвориться, что я ничего не знаю и мне все равно. И я старалась поступать именно так, как она сказала. Насколько Сенем верила в то, что я говорила, я не знала, но она встала с кровати, подошла ко мне и крепко обняла.

Я была ошеломлена и потрясена.

– Это моя Ниса.

Говорила ли она это искренне или это все было притворство?

– В любом случае это то, что я пришла сказать. Увидимся за обедом, Сенем.

Я быстро выскользнула из ее объятий и отвернулась. Тогда она схватила меня за руку и снова развернула меня к себе.

– Погоди-ка, никакой «блондинки»?

Больше никогда, Сенем, никогда. И все же я редко называла ее Сенем, и она прекрасно знала почему.

– Обычно ты называешь меня Сенем, когда злишься или обижена.

– Может, мне теперь стоит называть тебя старшей сестрой? А?

Только сегодня утром я узнала эту правду и теперь использовала ее против Сенем. На этот раз она была единственной, кто был потрясен.

– Не будь смешной! Это ничего не значит.

– В любом случае я иду в свою комнату.

Она с силой схватила меня за руку. Когда я выдернула ее из крепкой хватки, Сенем осознала, что между нами огромное, глубокое расстояние. Я так зла на тебя за то, что ты сделала, Сенем. Я не знаю, как я смогу преодолеть свой гнев на тебя. Чувство неопределенности убивает меня с каждой секундой.

На этот раз, не дожидаясь ответа, я быстрыми шагами вышла из комнаты, закрыла за собой дверь и направилась к лестнице. Когда я наконец добралась до своей комнаты, то постаралась перестать думать обо всем, что произошло сегодня. У меня был утомительный день, и на меня как будто свалился тяжелый груз. Правда, которую я узнала, опыт, который я пережила, теперь сжимали мое сердце, и это причиняло мне боль. Как долго мне еще придется с этим мириться? Тайна Мустафы на моих плечах была самым большим грузом из всех тайн, о которых мне предстояло молчать. Это было непосильно. Как мне скрыть то, что я узнала, глядя в глаза Демиру?

Пока я раздумывала об этом, мои мысли снова вернулись к Демиру.

Я все еще не включала свет в своей комнате и легла на спину на кровать с телефоном в руке. Разблокировав его, я просмотрела все, что игнорировала в течение дня. Я проверила звонки. С той ужасной субботней ночи Демир звонил мне пятьдесят два раза и оставлял одно сообщение за другим. Но мое бездумное сердце не позволило мне ответить ни на одно из них. Я разобрала звонки и перешла к WhatsApp. Было очень много непрочитанных сообщений.

Все хотели узнать, как я. Кан и Гекче спрашивали, как я. Мустафа спрашивал, что происходит в доме Демира. Я не знала, что делать, но отвечать никому мне не хотелось.

Я продолжила просматривать оставшиеся непрочитанные сообщения. В сообщениях все настойчиво спрашивали, где я, и вот сообщение от него.

Я начала читать длинное послание.

«Ниса, моя Полярная звезда. Сегодняшний вечер сложился не так, как я хотел. Я не смог добиться желаемого. Я думал, что все будет легко, но все было непросто. Я постоянно повторял: “Не расстраивай ее. Не впутывай в это Сенем”. Твои резкие слова прозвучали как раз тогда, когда я хотел тебе все рассказать. Каждое твое слово все еще звучит у меня в ушах. Я еще раз понял, как ты была права.

Глупо было впутывать в это Сенем. Вот почему я чувствовал свою вину. Я сказал ей, что хочу расстаться, но не мог объяснить почему. Не то чтобы она требовала каких-либо объяснений. Я не понимал, что ей движет. Почему в последнее время она такая странная. Я не знаю, что происходит, поэтому не знаю, в чем истинная причина. Я оставлю это еще на некоторое время. После ее дня рождения все закончится. Нам просто нужно потерпеть еще немного.

А потом пролетят эти несколько дней, и я смогу наконец быть с тобой. Я смогу взять тебя за руку, ни от кого не прячась. Я знаю, что ты напугана до смерти, но я буду с тобой, когда ты встретишь все свои страхи. Я обещаю, что буду поддерживать тебя каждый раз, когда ты будешь падать, и каждый раз, когда ты будешь спотыкаться. Я буду обнимать тебя, хочешь ты этого или нет. Я не намерен отказываться от тебя, Полярная звезда. Я не могу не прислушиваться к своему сердцу. Может быть, нам просто нужно пройти через все это.

Пока рано говорить об этом, но я знаю, что люблю тебя так же сильно, как я люблю свою настоящую мать, которая пожертвовала ради меня своей жизнью. Мне бы хотелось сказать это, глядя тебе в глаза, но вряд ли я смогу в этот раз. Но знай, что это правда. Я люблю тебя. Просто знай это».

Демир сделал это снова. Ему каким-то образом удалось заставить меня плакать. Но на этот раз все было совсем по-другому. Ни грусти, ни отчаяния. В моей душе не было страха. Я была счастлива. Слова, которые перенесли меня в волшебный мир сказки, которую я никогда раньше не переживала. Словно Демир превратился в прекрасного принца с помощью двух слов. Звезда, которая не греет, но ярко светит в его сердце. Одного признания было достаточно, чтобы захватить всю мою душу. Это разрушительно, но в то же время это было прекрасно, и в моей душе наконец был покой. Потому что Демир Гюрсой любил меня.

Глава 3

Бахар

– Я схожу с ума! Как такое возможно? Как такое могло случиться? Как они могли это сделать?

Гекче возмущалась вслух и выражала наши общие мысли. Она заходит в кафе, шумит, а я горячо уговариваю ее быть потише и стараюсь успокоить ее. После того, что я услышала, мне стало понятно, что ее терзают те же вопросы, что и меня. Я чувствовала себя растерянно и глупо.

Как такое возможно? Я не могла поверить, что они действительно совершили такую глупость. Почему эта желтая гадюка решилась зайти так далеко?

Это было выше моего понимания. Мои мысли путались все больше и больше, и я не могла найти ответа. Я была в полном смятении.

Причина, из-за которой меня не покидало это ужасное чувство, заключалась в том, что я сама когда-то допустила подобную ошибку из-за своих переживаний. После горького опыта, который я получила, все эти переживания разлетелись, как перья. Иногда, когда я задумывалась об этом, то не могла понять, как могла быть настолько слепа.

И все же, несмотря ни на что, я чувствовала себя в затруднительном положении, совершенно не понимая, как объяснить всю ситуацию Нисе. Я дала ей обещание и выполнила его, взяв Гекче с собой. Я очень старалась сдержать это обещание. Это было меньшее, что я могла сделать, когда ложь Сенем нанесла столько вреда моему лучшему другу. Теперь мы знали правду, у нас не было ни малейшего представления о том, как это все объяснить Нисе.

После того, что случилось в школе в понедельник, и того, что произошло потом, мы с Гекче и остальными приняли важное решение: что бы ни случилось, даже если мы подвергнем себя опасности, следует разоблачить ужасную ложь Сенем и каким-то образом добраться до правды.

Для этого мы несколько дней следили за каждым шагом блондинки и пытались поймать ее с поличным. До вечеринки по случаю дня рождения, о которой она всем объявила, оставалось всего два дня, и мы были очень ограничены во времени. И вот сегодня, во время длинной перемены в школе мы узнали правду и продолжили слежку.

Хотя то, что я услышала, не было для меня неожиданностью, эта история стала большим разочарованием для нас – я не ожидала ничего подобного.

Правда была горька и Гекче, что было видно в ее глазах, но лучше горькая правда, чем сладкая ложь. На самом деле, такие ситуации демонстрируют нам истинное лицо людей вокруг нас.

Мы увидели ее истинное лицо.

Гекче взяла свой рюкзак и положила его на деревянный стол, за которым мы собирались сидеть, и со злостью отодвинула один из стульев. Она сделала это так резко, что задела одного из официантов, из-за чего он уронил поднос из рук. У нее не получалось контролировать свой гнев, но сейчас ей нужно было немного успокоиться, иначе мы и дальше будем привлекать к себе внимание.

– Мне так жаль, брат. Клянусь, я не заметила вас. – Она нагнулась и помогла официанту рядом с нами собрать осколки стекла на полу.

Он остановил Гекче, сказав, что сам справится, и девушка, еще раз смущенно извинившись, села на один из свободных стульев. Пока официант рядом с нами продолжал убирать осколки, я сурово нахмурила брови, чтобы та успокоилась, но она не обратила на меня внимания, продолжая возмущенно бубнить.

На самом деле меня не удивляла ее реакция: я прекрасно понимала ее разочарование.

– Как этот парень может быть таким засранцем? Обжегшись однажды, ты пытаешься не допустить подобной ошибки. Но что делает он? Повторяет ту же самую ошибку? Он что, дурак? Или животное, которое не может себя контролировать? Так поступать с названой сестрой девушки, за которой ухаживаешь.

Гекче продолжала говорить, не сдерживая себя, но как только наши глаза встретились, она поняла, какую ошибку совершила, и замолчала. Ее лицо пылало праведным гневом. И эти голубые глаза, как я скучала по этим глазам.

Даже старые обиды и все то время, что мы не общались, не имели особого значения для меня сейчас. Я не хотела, чтобы она так переживала из-за этой ситуации. Спустя столько времени мы снова дружим, и теперь снова происходит то же, что было причиной нашей ссоры раньше.

Мы не должны были ввязываться в это.

– Мне так жаль, Бахар… Я не могла остановиться ни на секунду.

Я просто пожала плечами и продолжала улыбаться, потому что старалась не думать об ошибках, которые совершила.

Все было стерто. Эти старые воспоминания исчезли.

– Это не имеет значения, Гекче. Я больше не грущу и не переживаю даже. Не волнуйся.

И хоть это было правдой, невозможно было просто забыть все произошедшее.

Ее взгляд был недоверчивым. Я быстро кивнула головой, чтобы успокоить ее, пока взвешивала то, что мы узнали. Хотя ее взгляд почти не изменился, она опустила плечи и махнула одному из официантов, чтобы тот подошел к нам.

– Брат, почему бы тебе не налить нам два больших стакана холодного лимонада? Принеси, пожалуйста. Это единственное, что поможет нам после того, что мы услышали.

Мы сделали заказ, и я стала ждать свой шоколадный торт. Я усмехнулась. После того, что мы только что услышали, лучшим вариантом было развязать этот узел вранья.

Официант покинул нас сразу после того, как принял наши заказы. Гекче быстро достала из сумки телефон, надела наушники и снова включила запись, которую мы тайно сделали.

Когда она протянула мне один наушник, я поняла, что это единственная улика, которая у нас есть, но и ее было вполне достаточно. На этой записи все было так четко, и каждый раз, когда я ее слушала, мне хотелось швырнуть телефон на пол от злости, которая меня наполняла.

– Я все еще не понимаю! Я до сих пор не могу поверить в то, что услышала, Бахар.

Непрекращающийся гнев Гекче только подпитывал мое раздражение. Я откинулась в кресле и сцепила руки в замок, пытаясь понять, как нам спасти ситуацию. Эта желтая змея оклеветала моего лучшего друга, и мне хотелось ее заставить ответить за это.

– Я думала, что есть подвох. Но посмотри, как все обернулось. Все еще хуже, чем казалось.

Гекче кивнула в ответ и параллельно просмотрела сообщение, пришедшее на телефон.

Официант поставил два больших стакана лимонада и шоколадный торт перед нами. Гекче быстро схватила свой стакан, не дождавшись, пока тот закончит. Он посмотрел на нас с озадаченным видом, но, стараясь не показать своей реакции, быстро сделал свое дело и покинул нас.

Когда официант ушел, я еще раз попросила Гекче успокоиться.

– Меня всегда раздражал Демир, но в этой ситуации он более невинен, чем все мы.

Даже если Демир в этой ситуации невиновен, я знала его прошлое лучше, чем Гекче. До появления Нисы он ничем не отличался от Батухана: его не интересовали серьезные отношения, он был непоседливым ребенком.

Он был воспитан так, чтобы делать все, что ему заблагорассудится. Школьная жизнь, вечеринки и девушки, с которыми он встречался. Даже его первая девушка была одной из моих близких подруг. Но потом, когда они с ней расстались и она переехала во Францию, он даже на день не расстроился. Он был в приподнятом настроении, потому что она наконец-то уехала. И даже в той ситуации я не могла на него злиться, он был открытым и непосредственным до тех пор, пока не сблизился с этой змеей Сенем. Демир мог быть беспечным и нечутким, но этот мальчик не был бессердечен. И я, конечно, знала истинную причину – семью, которая его вырастила.

После того как он узнал, что он приемный ребенок, Демир был опустошен. Но он не мог проявлять это перед окружающими. Этот сильный молодой человек, которому все равно абсолютно на все, на самом деле втайне задавался вопросом, что случилось с его настоящей семьей. До сих пор он никому не мог рассказать об этом, даже мне. Но однажды он все-таки проболтался. Что случилось с его настоящей семьей? И какими людьми на самом деле были его отец и мать? Он всегда хотел это знать. Ему просто не хватало смелости разобраться в своем прошлом. Он не мог найти ее в себе, не хотел терять ту жизнь, которая у него была.

Конечно, так было до тех пор, пока в его жизни не появилась Ниса. С первой встречи с ней все начало сильно меняться. Иногда я даже была свидетелем того, как Демир задавался вопросами о своем прошлом. Сначала он был очень счастлив, потому что увидел рядом с собой кого-то похожего на него, но потом понял, что Ниса пострадала больше, чем он. Нису оставили родные. Демир же был рядом, чтобы залечить ее раны, быть рядом с ней.

Короче говоря, он хотел быть с ней, хотел настоящих отношений в отличие от тех, которые у него были когда-то с любой другой девушкой. Ниса была для него гораздо больше, чем просто девушка. Возможно, она была его надеждой, бегством от собственного прошлого.

Я знала, что Демир любит ее беззаветно. Ниса тоже любила Демира, хотя и отрицала это много раз.

Я была уверена в этом. Хотя то, через что они прошли, было нелегко, их любовь становилась все сильнее. Мы все взрослеем и проходим через определенные испытания. И они столкнулись с самым сложным опытом, который у них когда-либо будет.

С самопожертвованием. С жертвами… Но, несмотря ни на что, я, в отличие от Гекче, считала Демира настоящим виновником. Он совершил самую большую ошибку, пригласив на свидание эту желтую змею. И неважно, что Ниса так захотела. Каждый раз, когда я думала об этом, меня охватывало желание удариться головой о глухую стену.

Демир был глуп, но Ниса была еще глупее.

– Но наш Демир – самый большой идиот, – пробормотала я.

Гекче неодобрительно кивнула головой. Она сказала, что ей не нравится Демир и что она даже ревновала меня к нему на протяжении всей нашей дружбы. Но сейчас у нее была противоположная реакция.

– Но она не любила мальчика, эта желтая ведьма. Она задумала все это с самого начала и делала это нарочно. Но знаешь что? Я чувствовала это и даже говорила об этом Нисе. Я снова оказалась права.

В этом моменте и заключалась настоящая нелогичность этой ситуации. Сенем пыталась всех обмануть, но так и не смогла. Она сделала все, чтобы получить Демира, но он для нее лишь амбиции. На самом деле это было совершенно очевидно. В школе все знали об интересе Демира к Нисе. Даже Айбюке. Даже она, в конце концов, смирилась с этим. Сенем не могла этого не понимать.

Я часто думала, что она знает об этом. На самом деле, бывали случаи, когда я была абсолютно уверена в этом. Но когда Демир все испортил, я вышла из себя. Замкнулась, и все мое желание помочь ему сошло на нет. Ведь то, что он сделал, стало огромным препятствием, чтобы быть с Нисой. Но Ниса не переставала любить эту девушку, несмотря ни на что. Я не возражала. В конце концов, Сенем дала ей эту новую жизнь, и Ниса хотела отплатить ей, показав, что она на ее стороне. Даже если это было большой несправедливостью по отношению к ней самой.

– Она никогда не нравилась мне с того самого дня, как пришла в школу. И я снова оказалась права. Хотя какое-то время я даже была готова с ней подружиться, – сказала Гекче.

Вскоре мы с Гекче помирились, мы были старыми друзьями. На протяжении всей нашей дружбы я не могла не ревновать, если видела ее с кем-то, с кем она лучше ладила.

В этом отношении мы были очень похожи: мы не любили делиться друг другом с другими. Иногда моя любовь могла быть удушающе сильной, но я ничего не могла с этим поделать. Я была собственницей и ревновала людей. Я ревновала к Сенем еще до того, как началась вся эта ерунда.

При этом, когда я видела Гекче с Нисой, таких чувств не возникало. Даже несмотря на то, что мы с ней поссорились. А вот если я заставала Гекче и Сенем за разговором, то начинала нервничать. Я ничего не могла с собой поделать. Я просто сходила с ума оттого, что моя старая подруга проводит время с человеком, который мне не нравится.

– Что я могу сказать, Бахар? Я общалась с ней из-за Нисы, из чувства долга, потом выяснилось, что у нас похожие вкусы на знаменитостей, телешоу, фильмы, так что сами собой появились темы для разговоров. Откуда мне было знать, что она окажется такой подлой на самом деле?

Я рассмеялась в ответ на ее объяснения, и она рассмеялась вслед за мной. Эта фраза подходила как нельзя лучше. Кто знает, что в голове сейчас у этой змеи?

– Кстати, не знаю, заметила ли ты, но Айбюке следит за нами уже несколько дней.

Я кивнула в знак согласия. Это была правда. Как мы тайно следили за Сенем, так и Айбюке следила за нами. Она шпионила за нашими передвижениями, причем не очень скрытно. Когда мы встречались с ней взглядами во дворе школы, она тут же отводила глаза и начинала разговаривать со своими подружками. Кто знает, о чем она на самом деле думала? Хотя после последних действий Сенем Айбюке была просто ангелом по сравнению с ней, но все равно…

По крайней мере, внешне она отражала то, чем была внутри, в отличие от Сенем, и не лицемерила, не играла.

– Я заметила. Думаю, она что-то чувствует, но это неважно.

В конце концов, все узнают настоящую правду, и неважно, что задумала Айбюке. Возможно, она даже на нашей стороне.

– Айбюке не делала того, что сделала эта ведьма Сенем! Она неприятная, но она хотя бы не лицемерит и не лжет. И вообще, в последнее время она была очень добра к Нисе. Даже несмотря на драку. О, сейчас я даже испытываю к ней беспричинную симпатию.

– Ну да, у их драки хотя бы была причина, и это был естественный результат их конфликта, хотя Ниса и тогда отрицала свои чувства. Я даже немного сочувствую Айбюке.

Я бы, может, раньше смогла с ней подружиться, но сейчас это, к сожалению, невозможно. Помимо ситуации с Нисой, камнем преткновения был сам Демир. Вот почему я всегда относилась к Айбюке с осторожностью. Я не была ни хорошей, ни плохой, но Демир использовал Айбюке, чтобы выплеснуть свой гнев, когда был зол. Я не могла этого отрицать.

– Как мы объясним все это Нисе, Бахар? Когда она это услышит, обратно уже ничего не повернуть. Эта желтоволосая змея никогда не была ей родной сестрой. Но она для нее тем не менее близкий человек. И ей будет больно от услышанного.

После сегодняшнего дня я поняла, что Ниса здесь из-за Сенем.

С тех пор как Ниса рассказала мне об этом, я ни с кем не обсуждала это и даже удивилась, что Гекче тоже ничего не говорит по этому поводу. Но она разделяла мое беспокойство. И мы не знали, как покончить с этой ерундой. Ниса будет опустошена тем, что ей предстояло услышать. Ей нужно было быть сильной.

Мы могли бы ее поддержать, но Нисе было не избежать разговора с Сенем наедине, это потребуется им обеим.

Лицо Гекче опустилось, когда я сказала:

– Она все равно пострадает больше всех.

Я видела, как сильно она беспокоится за Нису.

Мы с Нисой были в одной лодке.

– А день рождения змеи через два дня, – продолжила я.

Гекче некоторое время молчала, погрузившись в раздумья. Вдруг она начала лукаво усмехаться. Я догадалась: этот лукавый взгляд был мне хорошо знаком.

– Что скажешь? Может, нам стоит раскрыть этот секрет в ее день рождения? Ниса узнает об этом вместе со всеми остальными.

На какое-то время я задумалась. Я молчала и пыталась обдумать ее идею.

В самом деле, было бы жестоко открыть правду в ее день. Этой желтой змее нужен был урок, и, если мы сделаем как предлагала Гекче, это действительно проучит ее. Идея, которую она предложила, была неплохой.

– Это было бы здорово. Этой глупой блондинке нужен хороший урок.

Гекче подняла руку вверх, чтобы скрепить нашу задумку рукопожатием. Я с энтузиазмом потянулась к ней и перехватила ее руку в воздухе. Я лукаво усмехнулась, довольная нашим планом.

Было ясно, что мы собираемся делать. День рождения Сенем, день рождения Сенем. День, в который эта девушка получит самый важный урок в своей жизни.

Я допила оставшийся в бокале лимонад, с наслаждением откинувшись на спинку стула.

Мне очень понравился наш план.

– Я забыла спросить. Как там Ниса сегодня? Она все время улыбалась. Она что-нибудь говорила или рассказывала тебе?

Несмотря на то что мы проводили много времени вместе, мы еще не достигли такой близости, какая была у Нисы с Гекче. Между нами был разрыв в общении, я не знала почему, но со временем, я надеялась, это тоже исчезнет.

– Вообще-то она кое-что сказала, – сказала Гекче, моргая глазами.

Она нетерпеливо хихикнула. Она знала что-то, чего не знала я.

Вот оно.

– Что ты скалишься, девочка? Скажи мне!

Она наклонилась ближе ко мне.

– Демир признался ей в любви. В первый раз.

Я действительно этого не знала!

– Не может быть! Он даже не сказал мне, засранец!

Хотя Демир рассказывал мне о многом, он никогда не говорил мне об этом. Он много раз показывал свою любовь, но, конечно, это было совсем другое. Неважно, но во мне зародилась странная обида от интенсивности эмоций, которые я испытала, узнав об этом позже, чем Гекче. Он наконец-то смог открыться девушке.

Ну что ж… Молодец, Гюрсой!

– Если бы ты только видела ее, она так счастлива. Она счастлива!

Счастье Нисы, благодаря реакции Гекче, я прочувствовала так же глубоко, как если бы обсуждала это с самой Нисой. Она наконец услышала заветные слова. Они с Демиром оба заслуживали гораздо большего.

У меня было чувство, что мы почти у цели. У меня было чувство, что они будут счастливы. Я скоро увижу, как весело мы будем проводить время вместе. И я была готова сделать все, чтобы это произошло.

– Они будут счастливы. Мы сделаем их счастливыми.

– Посмотри на меня, мы выглядим как две свахи средних лет. Ты заметила? Как будто мы скоро отправимся на свадьбу наших детей. Мы пойдем к Эйюпу Султану[7] и помолимся.

– Не начинай, это слишком смешно.

Мы посмеялись над ситуацией, в которую попали.

Мы сделали небольшой перерыв и обе сразу же схватились за телефоны. Я быстро ответила на сообщение Батухана, пока Гекче продолжала развивать эту шутку про свах.

Она усмехнулась и что-то набрала в своем телефоне. Ладно, думаю, она с кем-то встречается, хотя в последнее время она не очень-то сдержанна. Но у меня не хватило смелости спросить. Я все еще помнила, как будто это было вчера, почему мы перестали общаться. Помнила, как ее глаза были наполнены слезами и как она упрекала меня, что я была причиной нашей размолвки. Но она не знала, через что мне пришлось пройти.

Она не знала. Никто не знал. Унижение, через которое я прошла. Мама, Демир и Эмре знали. Этот секрет был с нами всю мою жизнь. Он должен был остаться только между нами. Я не хотела, чтобы кто-то еще знал. Я не хотела, чтобы Гекче меня жалела.

Что касается нас с Гекче… Я не знаю, будет ли между нами когда-нибудь все по-старому или у нее все еще есть чувства к Эмре. Я не знала. Но мне хотелось вернуть нашу дружбу и надеяться, что ее разбитое сердце залечилось. Я готова рискнуть всем ради этого. Я даже откажусь от Эмре, если потребуется.

– Эмре и Батухан скоро будут здесь, – сказала я, нарушив молчание.

Гекче ответила, не отрывая глаз от экрана телефона.

– Ты сообщила им?

Ее тон не был осуждающим, скорее удивленным. Возможно, мне следовало сообщить ей об этом заранее.

Когда они с Эмре встретились, да еще спустя столько времени, я не знала, что почувствую, когда они станут ближе. Мы были все вместе в доме Демира за несколько дней до этого. Все сложилось не так, как я думала. На самом деле, я даже не знаю, что чувствовала Гекче, несмотря на всю ту чушь, которую она несла. Но потом я не стала долго думать об этом. Она не бросала на меня робких взглядов. Я знала каждое ее движение наизусть. Я поняла, что даже сейчас ей это не кажется странным. Она воспринимала все очень просто.

Батухан тоже изводит меня уже несколько дней. Хотя это был мой близнец, мой дорогой, дорогой брат, внешне он казался всем довольно неосмотрительным и беззаботным, но, когда дело касалось нас или наших друзей, мы сделаем все, что потребуется. Он слишком много заботился. Он знал Демира с детства. Любил его, защищал. Он даже пошел бы против меня ради него, если бы потребовалось. Связь между ними была очень сильной. Они были очень близки друг другу. Несмотря на то что мы похожи, мой брат был бабником, и от этих привычек его не избавить. Он не собирался меняться. Она хотела, чтобы он немного был похож на Демира. Хотелось, чтобы он отбросил свою страсть, но, к сожалению, с Батуханом такое невозможно. Его кокетливость и популярность, его яркая внешность – все вело к тому, что он оставался собой.

Он всегда очень оберегал меня. Даже несмотря на то, что он родился на две минуты раньше меня. Несмотря на двухминутную разницу, иногда он говорил мне, что всегда чувствовал себя старшим братом. Я ловила его глубокий взгляд и часто чувствовала себя виноватой. Я раздумывала: если бы он когда-нибудь узнал о том, что я от него скрывала, что бы он сделал? Может быть, он был бы зол, взбешен, даже возненавидел бы меня. Может быть, он бы просто крепко обнял меня и никогда не отпускал. Я не знала, не знала, что делать. Я не была готова рассказать ему о том, что случилось. И никогда не буду готова. То, что произошло между мной и Огузом, должно было просто остаться со мной.

– Он все еще ведет себя, как и прежде? – спросила Гекче.

Я с улыбкой повернулась к ней, отряхиваясь от своих мыслей. Неужели Батухан и его заигрывания когда-нибудь закончатся?

– А ты как думаешь?

– Ну конечно. Разве это когда-нибудь прекращается? Мы же говорим о Батухане Карадаге. Самом популярном парне Яловы.

Гекче рассмеялась вместе со мной.

Она всегда так насмешливо относилась к Батухану. Хотя Батухан тоже не уступал ей в этом. Вот так они и ладили друг с другом. Собственно, из-за этого противостояния между ними я даже иногда думала, что ему нравится моя лучшая подруга, но предпочитала держать эти мысли при себе. А его объяснение было таким: «Твои друзья – это мои друзья, сестренка».

– Но в последнее время он одержим девочкой из десятого класса. Он почему-то бегает за ней, как собака. А она, похоже, не отвечает ему взаимностью.

Батухан, хоть и бабник, но не любит девушек постарше. Но в этот раз он удивил своим поведением даже меня. Впервые он заинтересовался девушкой из школы, а она не удостоила его вниманием. Мне стало приятно. Я думала о том, что это может послужить для него уроком и изменит его поведение. Это было бы к лучшему. Иначе мы бы никогда не смогли остановить это. А для нашего отца это было той еще проблемой.

– О, да это отлично, такое и правда пойдет ему на пользу, – ответила Гекче.

Она снова повернула голову к экрану своего телефона и усмехнулась. Гекче снова что-то написала. Не знаю, что ее так радовало. И я уже начала догадываться, с кем она переписывается. Продолжая смотреть на нее любопытным взглядом, я увидела, как она, прикусив губу, положила телефон на стол и поправила волосы. Судя по всему, с кем бы она ни переписывалась, этот кто-то, видимо, собирался присоединиться к нам.

– Кстати, я написала Кану. Ты не против?

Наконец-то ее язык развязался, пусть и нерешительно, и она рассказала, с кем переписывалась уже несколько часов.

Это был Кан, и я могла только быть очень рада этому. В первые годы учебы в школе только Гекче испытывала чувства к Эмре, но я также наблюдала интерес Кана к Гекче. Каждый раз, когда мы с Гекче оказывались бок о бок, рядом с нами появлялся и Кан. Он отпускал всевозможные шутки и подколы, раздражал ее, но у его поведения была и обратная сторона. И когда он появлялся, он подбадривал Гекче больше, чем кто-либо другой. Снова и снова. Даже если Гекче отталкивала его, Кан никогда не сдавался. Он испытывал глубокие чувства к Гекче. Я бы не беспокоилась о том, что они будут вместе. Наоборот, если все идет так, как идет.

Я бы даже порадовалась за них.

– Нет, конечно, нет, – ответила я Гекче, и она посмотрела на меня и продолжила ухмыляться, глядя в окно на пляж. Если она думала, что я не буду ничего спрашивать, после того как она несколько часов переписывалась с Каном на моих глазах, она сильно ошибалась.

– Что происходит между тобой и Каном? – спросила я, окончательно потеряв терпение от любопытства.

И когда я взволнованно хмыкнула, Гекче опустила плечи и начала грызть губы. Затем она впилась взглядом в мое лицо.

С улыбкой на лице она посмотрела на свои руки, лежащие на столе.

– Пока ничего.

– Но… Ты хочешь сказать, что что-то будет?

– На самом деле я не знаю, Бахар. Я пока не разобралась в своих чувствах. Я пока не могу понять, но, когда я рядом с ним, я очень счастлива. Я спокойна. Я спокойна из-за всех тех глупостей, которые он сделал. Я улыбаюсь. Это придает мне уверенности, и я чувствую все это уже долгое время. А когда смотришь на это другими глазами, то чувствуешь себя прекрасно.

Я чувствовала счастье Гекче и нерешительность в ее сердце. Я чувствовала, что Кан очень сильно переживает из-за Батухана и Гекче. Я хорошо его знала, он был, наверное, самым общительным и отзывчивым парнем в школе. Даже старшеклассники любили проводить с ним время.

С первого класса школы я наблюдала за Гекче. Она никогда не была закрытой, но никто так и не смог добиться ее внимания. Но сейчас в сияющих голубых глазах Гекче было совсем другое. Только когда она смотрела на Эмре, ее взгляд становился взволнованным.

А теперь другой человек был причиной ее похожего волнения.

– Думаю, я все время убегала от подобного, потому что только с Каном это то, что мне действительно нужно. То, от чего я убегала, было скорее беспокойством. Смогу ли я выдержать эту любовь? Смогу ли я проявить ту же нежность? Я не испытывала подобного взаимно, и потому мне сложно пока принимать чувства Кана и отвечать на них.

Я помню те болезненные времена, и сколько слез она пролила из-за безответной любви к Эмре. Я закатила глаза. Когда-нибудь нам, конечно, придется с этим столкнуться. Но я не хочу вспоминать об этом сейчас и сыпать соль на раны Гекче. Я не хотела. К тому же – когда она рассказывала мне о своих душевных терзаниях.

Я не собиралась делать этого и портить наши отношения.

– Раньше ты общалась с другом Нисы. Что с ним случилось?

Я не упустила из виду такую маленькую деталь. И хотя Гекче еще не рассказала мне, что это за человек, я немного знала этого парня через Демира. И хотя в тот раз с нами не было Нисы. Я видела его, когда мы гуляли, но никогда не говорила об этом.

– Ты имеешь в виду Мустафу?

Удивление Гекче отразилось на ее лице, и я кивнула головой в знак согласия.

Я видела, как он несколько раз приходил в школу.

– Да, он приходил в школу пару раз, – сказала я, пытаясь прояснить ситуацию.

И когда я попыталась, то поняла, что она была очень удивлена моей внимательностью.

– Хорошо, Демир мне немного рассказал. Он сказал мне, что с Нисой они просто друзья, – продолжила я, и она откинулась на спинку стула, сложив руки на груди, и глубоко вздохнула.

– Мустафа – совершенно другое, Бахар. Я никогда не встречала таких, как он. Он достойный, вежливый, честный. Не сдерживает себя. Я имею в виду, что это звучит довольно сложно. Поверь мне, у нас с ним ничего бы не вышло. Не вышло бы. Потому что мы одинаковые. И мы одинаково мыслим. Мы оба сложные, а похожие люди всегда отталкивают друг друга. На мой взгляд, человек, с которым может быть Мустафа, – это девушка веселая, легкая. Так что, как видишь, я ему совсем не подхожу. Я полная противоположность тому, о чем я говорю.

Когда она захочет, Гекче может превратиться в ту веселую, увлекательную девушку, о которой она говорит. Значит, была еще одна причина, по которой она не была с Мустафой. Что-то внутри меня говорило, что эта причина как-то связана с Каном.

– Пару раз, признаюсь, мне хотелось этого. Я тайно встречалась с Мустафой и общалась с ним, потому что хотела попробовать. Я имею в виду, я хотела снова кого-то полюбить. Но в итоге Мустафа, наверное, не выдержал моего поведения, потому что он стал отдаляться. Поэтому я приняла его без лишних слов. Скажу тебе честно. В последнее время поведение Кана ставило меня в тупик. Каждый раз, когда я разбивала ему сердце, мне казалось, что он отдаляется от меня. Это всегда заставляло меня чувствовать себя плохо, потому что каждый раз он уходил. И я поняла, что скучаю по тем глупостям, которые он делал раньше. Я так привыкла к нему, что его присутствие перевешивало все остальное. В конце концов, слишком поздно. Я поняла, что, какой бы трудной я ни была, Кан достаточно полон жизни, чтобы справиться. Может быть, просто поэтому я должна была дать нам шанс. Короче говоря, я люблю его, и я знаю, что эта любовь не дружеская.

Я это понимаю. Я никогда не сомневалась в любви Гекче. У нее было большое сердце, и она готова была наконец открыть его кому-то. И она хотела быть действительно уверенной в том человеке, которого любила. Она хотела быть уверенной. И ее голубые глаза показывали, что она действительно любит и заботится о Кане. И она открыла это мне. Когда я взяла ее за руку, она быстро проявила эмоции.

– Я так рада за тебя. – Она кивнула головой, как бы показывая, что верит, и еще крепче сжала мою руку.

Я не знала, как долго это продлится, но была уверена, что Кан сделает ее счастливой. И что Гекче не будет противиться этому счастью и примет его.

Я была уверена.

– Помнишь, как ты познакомилась с ним в тот год, когда мы начали учиться в школе?

Гекче не смогла подавить хихиканье, когда я спросила ее об этом. Тот день, это было больше двух лет назад, но поведение Кана в коридоре в тот день невозможно было забыть.

– Разве я когда-нибудь забуду? В столовой, когда нас еще даже не распределили по классам, этот парень ударил меня и закричал при всех: «Я влюблен».

Он пел песню Ибрахима Татлысеса «Мави Мави Масмави».

– Он действительно это сделал, не так ли?

Гекче приложила руку ко лбу. Я одобрительно кивнула, медленно обнимая ее. Гекче помнила те веселые времена так же, как и я. Это было приятно. У нас был первый опыт, когда все было так ново. Наша любовь, наши первые страсти, и когда мы сейчас вспоминали это, мы понимали, что стали немного взрослее и ответственнее. Мы менялись.

– Так когда ты собираешься ему сказать?

– Не знаю, я еще не определилась со временем. Я не знаю, когда именно, я не уверена. Но я хочу избавить себя от этих мучений.

Я с энтузиазмом от всего сердца поддержала Гекче и сказала:

– Скажи это, избавься уже от этой неопределенности.

Я хотела сказать еще кое-что, но мне пришлось замолчать. Люди, которых мы ждали, наконец-то прибыли на место. Когда Гекче посмотрела в ту же сторону, что и я, она быстро сказала мне, чтобы я пока держала рот на замке. Конечно, я не собиралась возражать, ведь она признается в любви в нужное время, в нужном месте и нужным способом.

Первым к нам подошел Эмре, потому что Кан и Батухан все еще были заняты препирательствами друг с другом. Эмре поцеловал Гекче в щеку. Я не чувствовала никакой неловкости, когда приветствовала его поцелуем, наоборот, я действительно понимала, что теперь они могут стать друзьями.

Эмре взял стул с угла другого стола и сел рядом со мной, и сразу после этого Кан сел рядом с Гекче. Он был привязан к ней. Не успела я осознать, что произошло, как он прильнул губами к губам Гекче.

– Как ты, голубоглазка? – пробормотал он, прижимаясь к ее правой щеке.

Я не могла не усмехнуться, глядя на покрасневшее лицо Гекче. Боже мой! Она действительно любила Кана настолько, что стыдилась его.

Последним к нам, конечно же, пришел мой брат, уткнувшись в телефон. Бог знает, с кем он на этот раз флиртовал.

Батухан закатил глаза и отключил телефон.

Я поняла, что что-то не так, но пока собиралась оставить все как есть. Вместо того чтобы поприветствовать нас, он сделал то же, что и раньше, и направился прямо к нам.

Он двинулся к Гекче и обнял ее сзади.

– Ты снова в ударе, красавица.

– Я тоже рада тебя видеть, Батухан.

Ее слова были полны сарказма. Я хотела осадить своего брата, но тут вмешался Кан.

– Держись подальше от моей синеглазки, Бату.

Батухан коснулся головы Гекче и спутал ей волосы, за что тут же получил удар от Кана. Мы с Эмре с ликованием наблюдали за их препирательствами. Синеглазка Кана. Какая прелесть.

– Только ты можешь покорить эту ледяную крепость, брат.

Он взял стул рядом с Эмре. Но снова не смог удержаться от того, чтобы не потрепать волосы Гекче.

– Только не ухмыляйся, сынок! Иди, иди, поприставай к моей Дениз, и мы сможем даже подраться.

Кан больше не мог этого выносить и оттолкнул Батухана от нее, Батухан вздохнул и сел на стул, придвинувшись к нам. Хотя это и были шутки, но благодаря им он назвал имя девушки, за которой ухаживал брат. Что это? Еще одна девушка с именем на Д? Хорошо, что хотя бы не Дамла. С меня было достаточно, этот парень хочет моей смерти?

– Я никогда не видел ничего подобного! Может, она упрямится? Вот у Нисы нет такого упрямства. Она никогда не бьет меня.

Теперь, когда Батухан наконец успокоился, мы могли перейти к той теме, ради которой собрались. Нам нужно было немного посмеяться, прежде чем мы перейдем к главной проблеме.

– Слушай, я пригласил ее на свидание. Я сказал, что мы должны куда-нибудь сходить. А она опять: «Я не хочу, я не приду, не жди ничего. Чего ты хочешь? Я не приду, Батухан Карадаг!» А я ей: «Так ты не придешь? О боже мой! Но знаешь что? Я скажу тебе кое-что, тебя тянет ко мне все больше».

Вот причина, почему он был так занят своим телефоном, когда подходил к нам. Я наблюдала за безрассудным поведением Батухана с большим удовольствием. Похоже, мы с Дениз отлично поладим. Он уже успел привязаться к ней, потому что она так настойчиво отвергала его.

Я чувствовала тепло, Дамла не могла даже приблизиться к моему брату, когда он так увлечен другой девушкой. Она была одной из тех девушек, которые, получив немного внимания, не дают прохода парню.

– Дамлу остается только пожалеть, – сказала я Эмре.

Я закатила глаза: эта желтая сороконожка была такой же никчемной, как и Сенем. Когда-нибудь я заставлю ее заплатить за те угрозы, которые она выдала Демиру. И я была уверена, что такой момент придет. И это она еще пыталась привлечь внимание моего брата?

Ты связалась не с тем человеком, блондинка.

– Только не начинай опять про Дамлу. Мне не нравятся блондинки. Она будет брюнеткой, брюнеткой, рыжей, как моя Дениз, если понадобится. Но, ради бога, что такое блондинка? Фу! Я болельщик «Бешикташа»![8] До смерти. Только черное. Кроме того, я не думаю, что мы с Дамлой должны быть вместе из-за нашего Демира. Отношения не строятся на шантаже.

Этот мой очень заботливый брат… Ты молодец. Рада за тебя. Ты держишься, несмотря на то что эта девчонка не дает тебе проходу.

– Он сумасшедший, клянусь, – пробормотала Гекче.

Я не могла не отдать ей должное. Мой брат иногда бывает немного странным. И делает то, чего не должен был делать. Он гулял поздно ночью в пабах. Водил машину без прав без ведома моего отца. Проявлял интерес к взрослым женщинам… Но я думаю, что все попытки Дамлы были бесполезны, потому что Батухан этого не хотел, а он никогда не делал того, что не хотел, даже ради Демира. Как сейчас помню.

– Не бери в голову. По крайней мере, он ни перед кем не лебезит, – сказал Эмре в поддержку Батухану.

И он без колебаний показал ему средний палец.

– Ты меня терпеть не можешь, сынок. Ты ревнуешь. Ну конечно, ты ревнуешь. Ты прав. Когда я такой красивый, с такими прекрасными ямочками…

– Сынок, заткнись! Разве мы пришли сюда, чтобы говорить о тебе?

Когда Кан наконец затронул настоящую тему, Батухан пристально посмотрел на него. Он попытался напустить на себя серьезный вид, убрав телефон из рук. Он быстро опустил взгляд на стол перед нами и посмотрел на меня, а затем уставился на Гекче.

– Итак, Шерлок Холмс и доктор Ватсон, вы что-нибудь нашли?

Когда он перешел к делу, продолжая смотреть прямо на нас, я не знала, с чего начать, ведь Кан был с нами, и его реакция, возможно, будет отличаться от реакции остальных. Мне требовалась поддержка. Я посмотрела в глаза Гекче, она была так же нерешительна, как и я.

– Девочки, вы что-нибудь нашли? Когда мы выходили из школы, вас уже не было.

Мое сердце болело, я боялась причинить боль Эмре. Могла ли я раскрыть правду перед ним? Могла ли я излить ему все? Но я же не могу продолжать молчать об этом?

Гекче заговорила первой:

– Мы знаем правду.

Глаза всех обратились к ней, а затем те же самые глаза переметнулись на меня.

Парни переводили взгляды с меня на Гекче и ожидали продолжения.

– Ну и каков результат? Виноват ли Демир?

Батухан, возбужденно пыхтя на своем месте, испытующе смотрел на Гекче. Я поняла, что она не может продолжать. На этот раз слово взяла я:

– Нет, конечно, Демир не виноват, но все стало еще сложнее.

Они все выглядели озадаченными моими словами. Они продолжали наблюдать за нами.

– Девочки, хватит ходить вокруг да около. Скажите уже, – сказал Эмре нетерпеливо.

Я бросила взгляд на Гекче, чтобы она продолжила говорить. Я не хотела говорить сама.

– У нас есть аудиозапись. И там все ясно.

– И что? Значит, блондинка действительно с кем-то переспала?

– Улан Батухан!

Эмре осадил Батухана, чтобы мы могли продолжить говорить.

– В чем дело, сынок? Разве это преступление – говорить правду?

Конечно, сказать это было не преступлением, но то, как он это сказал, было грубо.

– Ну же, девочки! Вы собираетесь нас мучать? Расскажите, что случилось?

В ответ на продолжающееся ворчание Эмре на этот раз Гекче посмотрела на меня, и я отрицательно покачала головой, когда она бросила на меня взгляд, призывающий вмешаться.

Я покачала головой. Я не могла этого сделать.

– Да, Сенем была кое с кем.

Эмре, Кан и Батухан издали вздох изумления. Казалось, они не верили в это, глядя друг на друга. Более того, Эмре неоднократно повторял, что думал, что Сенем по-прежнему невинна и просто придумала эту ложь. Кан широко раскрыл рот. Ведь, кроме Гекче, он лучше всего ладил с Сенем и Нисой.

Это был потрясением.

– Обалдеть! То есть она действительно с кем-то спала.

Гекче могла только кивнуть головой.

– И этот человек – один из нас.

Взгляд Кана внезапно переместился на Батухана. Ну, когда речь идет об одном из нас, я не удивилась, что первым на ум пришел мой брат.

Но на этот раз он не был виноват.

– Что ты на меня смотришь, сынок? Может, я и бабник, но не настолько. Я бы не стал смотреть на меня так на твоем месте. Кроме того, мне не нравятся блондинки. Ты вообще меня слушаешь? Если бы это было так, я бы скорее переспал с Дамлой.

В ответ на реакцию Батухана взгляды Эмре и Кана переместились на нас.

– С кем она спала?

Эмре взял слово, и на этот раз Гекче перевела взгляд на меня, чтобы я ответила на этот вопрос.

Посмотрев в глаза каждому из них по очереди, я затем посмотрела в глаза Эмре, которые смотрели на меня как бусинки. Иногда мне казалось, что я совершаю по отношению к нему самую большую несправедливость в своей жизни.

Притворялась, что мне все это время было безразлично. Я обманывала себя. На самом деле я была разочарована больше всех, я была той, кто больше всех переживал. Я влюбилась не в того молодого человека и не в то время. Я поместила его в центр своего сердца, не зная его как следует. Знаете, говорят, что любовь непостижима, но это ложь. На самом деле все дело в наших собственных чувствах. Если кто-то не хочет тебя, почему ты настаиваешь на том, чтобы быть с ним? Зачем ты продолжаешь тянуться к нему? Зачем страдать? Разве не жалко ту маленькую, невинную девочку в глубине души? Ведь именно так я и поступила. Я совершила ту же ошибку, что и Сенем. Я осквернила ту маленькую невинную девочку в своей душе. И только много позже я опомнилась.

Сначала мы думаем, что любим кого-то больше всего на свете. А затем дорого платим за это. А потом кто-то другой приходит и пытается залечить все раны в наших сердцах, закрывая их бинтами. И вот однажды мы понимаем, что оскверненная душа той маленькой девочки снова чиста.

Каждый раз, когда я смотрела в глубокие голубые глаза Эмре, смотревшие на меня, я всегда благодарила Бога за то, что встретила такого человека, как он. Если бы не он, что бы я делала, если бы он не спас меня из того колодца, в который я упала? Я даже не хотела думать об этом. Он спас меня с края большого обрыва, вернул к жизни. Но я не могла предсказать, что произойдет теперь.

Часть меня хотела убить Сенем за то, что она сделала. А другая часть меня просто ненавидела меня и ее за то, что мы совершили одни и те же ошибки. Мне было жаль его, но лучше покончить с этим, пока все не зашло дальше. Придется это сделать. Здесь собрались все те, кто мог помочь уладить эту ситуацию.

Я поняла, что должна сказать правду.

Сначала я прочистила горло, потом глубоко вздохнула и пробормотала:

– Сенем была с Огузом.

Глава 4

Что это? Всего одно слово? Скоро откроется дверь в совершенно новую, счастливую жизнь? Четырехлистный клевер? Божья коровка на ладони? Главный приз в лотерею? Счастливый случай? Компенсация за все пройденные тяготы? А может быть, ни то ни другое.

И хотя я до сих пор не могу решить, что это было, я вспомнила, что ты почти все время оставляла меня одну. Я противоречила сама себе, вновь столкнувшись лицом к лицу со своими стенами, которые никогда не рушились. Действительно ли мне здесь место? Было ли это мое место? Или, может, мне вообще не стоило приезжать сюда, не поддаваться прихотям Сенем?

Каждый раз, когда я опускала голову на подушку, каждый раз, когда закрывала глаза, в голове возникали одни и те же вопросы. То, что говорило мое сердце. Я не могу пропустить мимо ушей его безошибочный стук.

Вопрос заключался в том, где мое место.

В последнее время все было не так, как прежде. Я не была прежней. Сенем была не той, которой я ее считала. Я не знаю, что правильно, а что нет. Я даже не понимала, что происходит. Единственное, что я знала, это то, что Сенем что-то скрывает. Скоро правда выйдет наружу. Но это все еще убивало меня. Я не знаю, как мне выбраться из этой ситуации. Могли ли мы выйти невредимыми? Это казалось совершенно невозможным. Вот что. Как я могу смотреть на нее по-старому после сегодняшней ночи? Завтра или в другой день, когда я захочу взять Демира за руку, я буду чувствовать себя неловко. Разве она не покраснеет? Не будет ли она похожа на девушку, которая пыталась увести парня своей сестры? Осмелюсь ли я взять его за руку?

Несколько дней я спокойно размышляла о том, что будет дальше, и о прошлом. Я искала себя. Я часто задавалась этим вопросом. Интересно, если бы дядя Деврим и тетя Эсма не согласились взять меня, а Сенем настаивала бы на своем, осталась бы она со мной в приюте? Стала бы она сопротивляться? Стала бы она держаться за меня, за нашу жизнь в приюте, за наши надежды, мечты, будущее. Или она отказалась бы от меня?

Теперь даже ответы на мои вопросы были исчерпаны. Моя душа тянулась в неопределенности без ответов. Сенем очень сильно изменилась. Она смотрела мне в глаза и лгала.

И я знала, что никто не виноват в этом, кроме нее самой. И она смотрела на меня взглядом, который говорил: «Не слишком ли это просто, мой ягненок?»

От размышлений меня отвлек голос тети Эсмы, нарушивший напряженную тишину в моей комнате.

Внезапно, пытаясь привести себя в порядок, я встала перед зеркалом в полный рост. Я посмотрела себе в глаза: вид, который я представляла, был, мягко говоря, удручающим.

Рано утром Сенем вышла из дома готовиться к своему дню рождения. Она вместе с Дамлой отправилась в парикмахерскую, чтобы подготовиться. А я была слишком ленива и вяла, чтобы просыпаться в это время. И я предпочла отдать себя в руки тети Эсмы, что и сделала. Но мои предпочтения очень нравились тете Эсме.

Я не возражала. Сегодняшний день меня совсем не радовал.

А ведь должен был, не так ли? Ведь это был день рождения человека, которого я называю своим самым близким.

– Все в порядке, тетя Эсма. Не нужно излишней вычурности.

В ответ на мою быструю речь женщина пожала плечами, сдаваясь, и уронила гребень на прикроватную тумбочку.

Хотя она была недовольна открывшимся перед ней зрелищем, меня устраивал мой внешний вид. Мои волосы были уложены в очень красивую, простую прическу. У меня был конский хвост. Макияж не был чрезмерным, скорее очень легким. Что-то вроде того. Черное вечернее платье на широких кружевных бретелях чуть выше колен, которое пришло в середине недели, выглядело достаточно нарядным. Мы купили его во время похода по магазинам. Мои черные туфли на не слишком высоком каблуке были очень удобными и не сдавливали ноги. Мне казалось, что я выгляжу просто и элегантно. В любом случае в такой день, как этот, никто не должен быть красивее именинницы. Поэтому я была вполне удовлетворена своим внешним видом. К тому же я порадовалась короткой продолжительности болезненных месячных.

– Но ведь дни рождения – это особенное время, – пробормотала Эсма.

– Тетя, – глубоко вздохнула я. – Ведь так и есть, правда?

Сегодня было 21 мая. Блондинке, должно быть, очень повезло. День вечеринки выпал на субботу.

Вот уже двенадцать лет каждый раз, когда наступал этот день, рано утром она просыпалась оттого, что я запрыгивала к ней на кровать и пела песню про день рождения. Я бы обняла ее и поцеловала бы каждую щеку, ведь раньше мы всегда так делали. Я должна была обнять ее первой. Я должна была первой вручить ей свой подарок. Я должна была первой поблагодарить ее.

Она должна была провести это утро со мной. Потому что мы были двумя друзьями, которые выросли вместе. Может быть, мы были больше, чем просто плоть и кровь.

Слабое воспоминание, которое никогда не вернется. Это ложь, что связь, построенная на основе дружбы, длится вечно. Я поняла это сегодня утром.

Я поняла это лучше всего.

Сегодняшнее утро было совсем другим. Сегодня утром я не забралась к Сенем и не сказала: «С днем рождения, Блонди». Я не стала будить ее громким пением. Я не вручила ей свой подарок раньше других, не обняла ее раньше других.

Покидая приют, мы оставляли свои воспоминания. Утром я поняла, что мы оставили это в прошлом.

– Да, но я в порядке.

И еще потому, что я больше не могла выносить надутое лицо тети Эсмы, я достала из ящика светло-розовую помаду, нанесла ее на губы в ее присутствии и увидела, как она улыбается.

Я прижалась к ней, обняла ее за шею и поблагодарила за все. Мой взгляд упал на часы на моем столе, и я поняла, что уже половина шестого вечера.

Времени оставалось совсем мало, а я все еще была дома.

На мой вопрос: «Сенем здесь?» – тетя Эсма отрицательно покачала головой. Она уже должна была быть дома.

– Нет, мой ягненок. После того как ты сделаешь свои дела, ты можешь пойти к Дамле. Они ждут тебя там.

Я только кивнула в ответ на объяснения тети Эсмы.

Я просто отмахнулась. Ну, раз Дамла меня заменила, зачем ей Ниса? Как только я услышала имя Дамлы, я понурилась, и тетя Эсма подошла ко мне.

Она похлопала меня по рукам.

– Моя дорогая, что с тобой? Ты уже несколько дней сидишь тихо и молчишь. Ты не ела как следует. У тебя проблемы?

С момента появления в моей комнате тети Эсмы у нас не было времени на разговоры. Я знала, что она сдерживается каждый раз, когда открывает рот. Я постоянно меняла тему, и на этом наш разговор заканчивался.

Странно, но я еще не знала ответа на ее вопрос. У меня было всего несколько часов, чтобы узнать его. Я просто не могла. Время тянулось мучительно медленно… После произошедшего в понедельник я решила прислушаться к словам Бахар. В последнее время я тайно встречалась с Гекче.

Я предпочитала делать то, о чем мы договорились. Я держала рот на замке до самого дня вечеринки, до сегодняшнего дня. Мы вместе ходили по магазинам и иногда приходили туда, где должна была состояться вечеринка, чтобы украсить его. Старалась вести себя как обычно. Я даже не знала, что произошло в тот вечер в кинотеатре. Даже не спрашивала. Вернее, я не осмеливалась спрашивать, потому что не знала. Я не собиралась верить ни единому слову. Она собиралась продолжать лгать, а я не могла этого вынести. Я не хотела больше иметь с этим дело.

После неожиданного признания Демира я не могла прийти в себя от волнения. Я ни с кем не виделась в эти дни, точнее только с Гекче. Она приняла это. Знать, что ты любишь меня, когда я еще не знаю, что думать, это совсем другое, но в то же время волнующее. Я много раз слышала от Ахмета слова о том, что он меня любит. Я знала, что в этот раз все по-другому. Я смотрела в невинные, детские глаза Демира. Каждый раз, когда я смотрела в них, я видела свет, который успокаивал и умиротворял меня. Я чувствовала себя так, словно меня швыряло сильными бурями, и в его глазах я укрывалась от них. Такого тепла я еще никогда не испытывала, это был бальзам для моей кровоточащей души, и он действительно исцелил меня.

Тетя Эсма наблюдала за мной, а могла лишь бессмысленно улыбаться. Я выпрямилась и встала с маленькой табуретки, на которой сидела. Пришлось пока отложить размышления.

– Я тоже не знаю, что со мной, тетя Эсма. Просто у меня плохое предчувствие, вот и все.

Тетя Эсма совсем не поверила моим словам. Я должна была быть более убедительной. Мой взгляд метнулся к окну, в которое задувал ветер. У меня появилось оправдание, когда он проскользнул сквозь занавеску. На самом деле это не оправдание, я собиралась сказать то, что больше запало мне в душу.

– Сегодня плохая погода. Будет дождь. У меня предчувствие.

Так как был конец мая, погода была переменчивой, и солнце часто уступало место темным тучам. Как и я, когда тетя Эсма посмотрела на занавеску.

Не выдержав, она пошла и быстро закрыла слегка приоткрытое окно.

– Похоже на то. Возьми с собой кардиган, – сказала она.

Она подала мне черный кардиган и маленькую сумку в тон.

– Давай, пусть Якуп заберет тебя, пока не поздно. Я уверена, вам еще много нужно подготовить.

Я направилась к выходу, подхватив тетю Эсму за руку, даже не возражая.

В последнее время я все время в движении. Наш бывший водитель был так сосредоточен на экзамене, что выполняет все поручения по дому. Его место водителя занял двоюродный брат Якуп. Ему нравилось много работать, и он рад был возить девочек по любым их делам. Утром, мало того что он отвез Сенем в парикмахерскую, так и весь день он сопровождал ее по всем ее делам. А теперь он собирался отвезти меня на вечеринку.

Когда мы с тетей Эсмой медленно спустились по лестнице, в дверях появился Якуп с подносом пирожных в руках от тети Зехры. Мы стали свидетелями того, как она наставляла. Она устала не меньше нас. Ради вечеринки она не спала несколько дней, чтобы мы не ели фастфуд. И ей это удалось. Мы никогда не сможем отплатить ей за это.

Когда я вышла в сад, надев кардиган, то увидела, что дядя Орхан занимается изгородью у бассейна. Отсутствие дяди Деврима дома беспокоило меня. Я поняла, что сегодня у него, видимо, дежурство. В последнее время он был измотан из-за того, что много работал в больнице. Но он по-прежнему беспокоился за нас. На самом деле, перед тем как уйти утром, он поздравил Сенем с днем рождения и подарил ей подарок. И даже сделал подарок для меня. Несмотря на то что Сенем изменилась, она нуждалась в этом проявлении заботы. Небольшого поздравления «С днем рождения!» оказалось вполне достаточно.

Подарком тети Эсмы стало праздничное платье, подарок дяди Деврима – некоторая сумма денег на разные покупки. Он сказал, что дарит деньги потому, что еще не разобрался во вкусах Сенем и решил, что ей будет разумнее дать возможность самой купить те вещи, которые ей нравятся.

Я еще не отдала ей свой подарок, припрятав его в сумку, – приберегла его для вечеринки в предвкушении выражения ее лица, когда она откроет его.

Мне интересно было увидеть выражение ее лица.

После того как тетя Эсма проводила меня, я отправилась к дяде Орхану в сад. Помахав рукой, он вышел и стал ждать на тротуаре. Он вежливо открыл мне заднюю дверь. Я постаралась как-то поблагодарить его.

Прежде чем я подняла голову и увидела на небе темно-серые тучи, на кончик моего носа упала маленькая капля дождя. Дождь. Я же сказала, что будет дождь…

Глава 5

Когда мы подъехали к месту проведения вечеринки, я достала из сумки мобильный телефон и проверила время. Было уже почти семь вечера, и я сильно опаздывала. Наверное, потому что не помогала Сенем со всеми приготовлениями. Она точно будет злиться.

Якуп повернул машину вправо. Когда он остановился перед зданием, я расправляла платье и пыталась размяться от долгого сидения. Мне нужно много энергии для сегодняшнего вечера. Вероятно, за ночь я очень устану.

Вежливо поблагодарив Якупа за то, что он меня довез, я вышла из машины не задерживаясь. Он вышел вместе со мной и открыл багажник. Когда он передал мне поднос с пирожными, которые достал, я начала быстрыми шагами пробираться к месту встречи со своей ношей.

Дождь начинал потихоньку накрапывать. Я не хотела портить прическу и продолжала быстро двигаться в направлении музыки, стараясь не обращать внимания на ветер в лицо и подхватывая поднос сильнее. Я прижала его к себе еще крепче. Служащий, ожидавший за дверью, узнал меня и сразу же подошел ко мне: забрал поднос с кондитерскими изделиями и сказал, что поставит к остальным блюдам. Вежливо поблагодарив его, я увидела неоновые огни над дверью. Огромными светящимися буквами было написано: «С днем рождения, Сенем!»

Тяжелыми шагами я вошла в ресторан.

Все было еще красивее, чем я думала, персонал очень заботился об этом. За несколько дней до этого они все познакомились с Сенем и учли все ее вкусы при украшении зала. Диджей, которого организовал Демир, находился в самом верху ресторана.

В дальнем углу разместились вкусные блюда, приготовленные тетей Зехрой, они были расставлены по принципу шведского стола. Деревянные круглые столы стояли близко к подоконникам, а место в центре оставалось совершенно пустым. Один из столов занимали упаковки с подарками. Это было похоже на груду подарков под новогодней елкой. Я достала из сумки свой подарок и положила к остальным.

Гости уже собрались. Состав гостей был очень разным, здесь были ребята и постарше, и помладше. Даже Айбюке была там во всей своей красе. Пригласила ли ее Сенем? Вряд ли.

Я продолжала оглядываться по сторонам, мой взгляд, казалось, искал ее. Но сначала я заметила Демира. Он выглядел очень привлекательно в своих джинсах и черной футболке. Более того, зачесав волосы назад, он придал своему облику брутальности. Я находила его красивым в таком образе. Хотя одежда была достаточно повседневной, смотрелся он очень стильно. На нем был черный пиджак, но здесь было слишком жарко, чтобы он оставался в нем весь вечер.

С банкой пива в руке и хмурым лицом он что-то говорил Эмре и Батухану, которые стояли рядом с ним. Его глаза поймали мои, когда он отвернулся от них. Он заметил, что я наблюдаю за ним, и лукаво улыбнулся, подмигнув и сделав приветственный жест банкой пива.

И тебе привет, Демир.

Я ответила на его озорную ухмылку улыбкой.

Гекче и Бахар тоже с ними, и они находятся в компании друг друга. Я поняла, что одна что-то шепчет другой на ухо. В течение недели они обе постоянно избегали меня и тайком прогуливались.

И, насколько я могла судить, они все еще продолжали это делать. Что бы там ни было, они не собирались делиться со мной своими секретами. Я не стал поднимать шум, потому что они только что помирились, хотя это было довольно обидно.

Когда я продолжила оглядываться по сторонам, не обращая внимания на все происходящее, мой взгляд упал прямо на нашу незваную гостью Айбюке. На ней было простое красное длинное платье на одно плечо и ярко-красная помада. Не слишком ли вызывающий образ для дня рождения, Айбюке? Или ты собираешься уйти отсюда и отправиться на подиум, а мы об этом не узнаем? Я даже не могу понять, ревность это или нет. Эта девушка была такой красивой и привлекательной. Она уничтожала мое желание смотреться в зеркало. Когда я сравнивала нас, то не могла понять, как Демир может игнорировать ее и любить меня.

Казалось, это невозможно. Но, чтобы сохранить невозмутимость на лице, я отвела взгляд от Айбюке и сосредоточилась на поисках именинницы. Она заботилась о своих гостях, расплываясь в улыбке. На ней было голубое платье с цветами, которое тетя Эсма купила ей в подарок. Оно выглядело уютным. А учитывая всю эту помпезность и торжественность, мне показалось, что она проявит такую же преувеличенную заботу о своих волосах. Но она просто сделала легкие волны и собрала их с помощью заколки. Эта естественность напомнила мне о важном. Нужно ценить то, что у тебя есть. Сенем заметила, что я наконец-то пришла.

Оставив позади одноклассников, с которыми она разговаривала, и опустив руки, она быстро подошла ко мне и обняла за шею.

– Наконец-то ты здесь, – прошептала она мне на ухо.

Дамла, фальшивая блондинка, которая мне не нравится, последовала за Сенем, как паразит. Я перевела на нее холодный взгляд, похлопала подругу по спине и встала рядом с ней.

Я оглядела ее с ног до головы. Она выглядела очень мило.

– Ты такая милая, блондинка.

– Ты слишком добра, ворчунья.

Но я все равно старалась улыбаться. Я постараюсь быть приветливой даже с Дамлой этим вечером.

– Ты и сама неплоха, Дамла, – пробормотала я, чтобы сбить ее с толку.

На самом деле, она выглядела плохо с этими желтыми обесцвеченными волосами и в своих черных кожаных брюках и топе-халтере[9]. И я только из вежливости сказала, что она мне нравится.

– Спасибо.

Ее голос звучал так же холодно, как и выглядело ее лицо. Не реагируя, я перевела взгляд обратно на Сенем, которая сияла от восторга. Я встретилась с ее зелеными глазами.

– Что-нибудь нужно сделать?

Казалось, все было в порядке. Но я все равно была готова сделать все, что в моих силах, чтобы помочь.

– Вообще-то мы думали поставить напитки на столы снаружи. Но начинается дождь, и никто не захочет выходить на террасу. Так что задувание свечей на улице отменяется.

Мы с Сенем много раз это обсуждали. Она всегда хотела как можно больше времени провести на улице, но только если там было солнце. В отличие от меня, она ненавидела дождь и сырость. И в такой день, как этот, она выглядела раздраженной тем, что идет дождь. Ну что ж, свечи, которые она собиралась задувать на террасе снаружи, придется задуть внутри. Я не буду расстраиваться, и, чтобы подбодрить ее, я возьму ее правую руку. Кажется, все сохраняли хорошее настроение, несмотря на плохую погоду. Кроме одного человека, который находился совсем рядом.

Она что-то бормотала про себя, устремив взгляд в одну точку.

– Клянусь, я ненавижу эту девчонку!

Проследив за гневным взглядом Дамлы, я поняла, что возле одного из столов были две девушки, и одна из них та самая, которую Батухан звал на свидание. Другая девушка была похожа на меня.

Темно-каштановые волосы, а у той, первой, рыжие. У нее были длинные волнистые волосы. Я не знаю, о чем говорили эти девушки, но брюнетка улыбалась, а рыжая была невозмутима. Не понимая, почему Дамла так злилась, я вспоминала, что рассказывали об этой девушке Гекче и Бахар. Я вспомнила: они сказали, что Батухан бегает за ней, но никак не может добиться ее внимания.

Наслаждаясь яростью Дамлы, одновременно я разглядывала пассию Батухана. Зная, как заигрывает Батухан, я удивлялась, что эта девушка привлекла его внимание, потому что обычно его внимание привлекали девушки типа Айбюке. Ему нравились девушки, похожие на Айбюке и немного старше. Но эта девушка не имела ничего общего с его предыдущими увлечениями. Например, у нее не было ни длинных ног, ни чего-либо другого, что отличало бы ее от других. Не было и у меня. Напротив, она была невысокой и худой, как и я. Она была даже еще ниже и еще худее. У нее было пухлое, круглое, симпатичное лицо. На самом деле, она была гораздо симпатичнее Дамлы. Хотя я ее не знала, но она начала вызывать у меня симпатию.

Сенем вырвалась из моих рук и двинулась к Дамле в попытке утешить ее. Я последовала за ней. Конечно, иди, утешь свою подругу. Погоди-ка. Даже не думай из-за нее оставлять меня одну.

– Это просто Батухан, Дамла. Что ты можешь сделать? Ему и эта тоже надоест.

Надеюсь, ему не надоест, и он влюбится в эту рыжую девчонку, и это разобьет Дамле сердце.

– Когда? Когда, Сенем? Он уже несколько дней за ней бегает.

Ну что ж! Большое спасибо, что так быстро приняли мою молитву. О боже мой! Прости меня за то, что я смеюсь над Дамлой, и за тот сарказм, который я на нее обрушила. Я даже не смогла пожалеть ее после того, как она посмотрела на меня. Это было немного жестоко. Я хотела, чтобы она испытала весь спектр болезненных чувств, что в ней есть.

Дениз была намного красивее ее. Ее внешность привлекала Батухана. Но после Дамлы трудно поверить, что его привлечет такая девушка. Я не должна была удивляться.

– Ну я тебе дам! Зачем ты ее позвала?

День рождения Сенем был одним из самых обсуждаемых событий в школе в последнее время. Я помню, как она обзванивала младших и старших. Я знала, что будет несколько второкурсников.

– Батухан так настаивал, что я не смогла устоять. Что поделать? Ну, ты знаешь, он лучший друг Демира. Я должна была пойти ему навстречу.

В такой ситуации Дамла была неправа, злясь на Сенем. Речь шла о Демире и его друзьях. Естественно, Сенем сделала бы для них все. Да и Батухан не имел права просить Сенем об этом. Меня поразило, что он пошел на это. Может быть, дело в его увлечении. В ее сердце стали появляться искры, когда от него меньше всего ожидали.

Дамла оставила свое недовольство в стороне. Сенем, которая не захотела оставаться, оставила нас одних, и я посмотрела в сторону Дениз и досадливо хихикнула. Меня очень забавляла эта ситуация.

– Над чем ты смеешься, Ниса? Разве это так смешно?

Я расправила плечи от удовольствия подействовать Дамле на нервы, насмешливо посмотрела ей в лицо.

– Ну, это действительно смешно, – бросила я ей вызов, прищурив глаза.

Она сделала шаг ко мне и сократила расстояние между нами.

– Смейся-смейся, конечно. В конце ночи, когда Сенем задует свечи и Демир поцелует ее, придет мой черед много смеяться. И я буду с огромным удовольствием наблюдать за выражением твоего лица. Будет весело. Правда?

Мерзкая, надоедливая фальшивая блондинка… Я бы взяла тебя за волосы и потащила по полу, чтобы заставить тебя съесть свои слова одно за другим. Но я не собиралась портить Сенем день рождения.

Мои руки и тело дрожали от охватившего меня гнева. Я молилась, чтобы это поскорее закончилось. Успокойся, Ниса. Просто успокойся. Эта ночь закончится, и ты вздохнешь с облегчением. Просто сохраняй спокойствие и терпеливо жди…

Нет, я действительно не понимала. Я не понимала, как кто-то может быть таким самоуверенным и отталкивающим? А потом: «Почему Батухан не смотрит на меня? Почему он меня не любит?» Потому что ты мерзкое создание. Батухан не посмотрит на тебя, потому что ты вызываешь брезгливость. Ай, как же я рада, что он ее игнорирует! Мерзкая ведьма, так ей и надо. Лучше вообще никогда ни с кем не встречаться, чем связать себя с такой девушкой.

Шли часы, и в ресторане становилось все многолюднее. Прибывающие гости, казалось, были в очень хорошем настроении. Некоторые из них занимали места в центре и танцевали на импровизированном танцполе, не отставая от диджея; некоторые угощались приготовленными тетей Зехрой блюдами. Почти все третьекурсники были здесь, многих из них я не знала лично.

Я не ожидала такой многолюдной вечеринки. Но что-то подсказывало мне, что Дамла приложила к этому руку. Будучи племянницей директрисы, она пользовалась в школе небывалой популярностью. И почему-то никто не мог ей отказать.

Сенем держала Демира за руку и заставляла его бегать с места на место, у Демира было усталое выражение лица. Ему становилось скучно, и он все больше и больше впадал в депрессию. Каждый раз, когда мы встречались взглядами, он смотрел на меня так, будто говорил: «Спаси меня». А я ничего не могла с этим поделать. С тех пор как я пришла, мне ни разу не удалось перекинуться с ним и парой слов. Честно говоря, это было очень неприятно. Сенем всегда заставляла его делать то, что он не хотел, и это злило даже меня.

Моя ситуация ничем не отличалась от ситуации Демира. Что касается Бахар и Гекче, каждый раз, когда я подходила к ним, они либо замолкали, либо бросали на меня странные взгляды. Доходило до того, что мне становилось скучно, и их поведение заставляло меня чувствовать себя лишней. Я не собиралась обижаться. Они уже были близкими друзьями задолго до нашего знакомства.

Мне пришлось принять предложение Кана потанцевать только потому, что я чувствовала себя лишней с девочками. И даже потом я проводила время в его компании. По крайней мере, ему не пришлось проходить через всю эту ерунду, и он мог заставить меня улыбаться своим несерьезным юмором. Но я поняла, что что-то происходит. Как будто Гекче, Бахар, Эмре и Кан о чем-то сговорились. И Батухан поддержал этот план. Хотя он все еще был занят ухаживаниями за Дениз.

Я больше не могла терпеть эти тайны между ними. Я решила уйти от них и пойти в ресторан. Я отошла в угол и просто стояла там, наблюдая за людьми со стороны. На самом деле мне хотелось, чтобы Мустафа пришел как можно скорее. Только он мог спасти меня от этих мучений. Чуть позже он написал мне, что будет там, и мне не терпелось его увидеть. Я отвечала на его сообщение, набирая текст, когда меня поразило присутствие человека, приближающегося ко мне в этот момент. Я выключила телефон и оставила его на столе, перед которым стояла. Когда я подняла глаза, несмотря на то что между нами произошло, я встретилась со взглядом Огуза, который искренне улыбался. Но после того, что мы пережили за последнее время, я не хотела даже приближаться к нему. После той ночи в кинотеатре между нами была огромная дистанция.

– Мы же не дуемся, правда?

На самом деле я и сама не знала ответа на его вопрос. Я пожала плечами, но он был здесь, и я не хотела причинять ему боль. Более того, когда он так невинно стоял передо мной, я больше винила себя. Тот вечер в кинотеатре был ошибкой.

Я не должна была давать ему надежду.

– Нет, мы не дуемся, – сказала я, нацепив на свое лицо приятную улыбку.

Он сделал шаг ко мне и подошел ближе.

– Это хорошо, потому что я наконец-то могу пригласить тебя на танец.

Я не знала, как реагировать, когда он протянул руку. Здесь были все, и мне не хотелось быть в центре внимания. Но и танцевать с Огузом только для того, чтобы сделать его счастливым, я не хотела. Я уже собиралась покачать головой, словно отвергая его.

К нам приближался Демир со своими сердитыми карамельными глазами. Я быстро отказала Огузу, не задерживая свою реакцию. Огуз понял, что мой взгляд переместился куда-то в сторону. Он сразу понял, на кого я смотрю, потому что поднял руку вверх.

Быстро опустив руку, он сказал: «Опять этот засранец. Атмосфера становится напряженной. Мне лучше убежать, пока я не разнервничался, и найти именинницу», – пробормотал он. И, прежде чем Демир успел что-то ему сказать, он ушел. В какой-то момент я подумала, что должна поблагодарить его за понимающее поведение.

С уходом Огуза Демир продолжил приближаться ко мне. Я не могла перестать радоваться. Все, что мне сейчас было нужно, чтобы он был прямо передо мной. Мне казалось, что вот он рядом со мной уже улучшил мое настроение. Тучи внутри меня уступили место сияющему солнцу. Он подошел ко мне и встал спиной. Он облокотился на круглый стол, как и я, и засунул руки в карманы пиджака. Я не удержалась и прикусила губу.

Он выглядел очень привлекательным и слишком красивым. Я не думаю, что другие мужчины могли выглядеть так же привлекательно, как он. Я старалась не использовать слово «красивый». Оно мне не очень нравилось. Для меня красив Джейми Дорнан[10]. Не просто привлекательный, а очень красивый мужчина, но не в этом дело…

– Как дела, Полярная звезда?

Я тяжело выдохнула.

– Все идет ужасно, Демир. Как у тебя?

Краем глаза я рассматривала его. Я еще раз прикусила губу.

– То же самое.

– Тогда дай пять.

Когда я подняла правую руку и направила ее к нему, он улыбнулся, его улыбка превратилась в усмешку, и он схватил меня за руку и сжал ее. Несколько секунд мы смотрели на наши сцепленные руки, но, вспомнив, где мы находимся, я отпрянула назад.

Я вернулась в прежнее положение и прислонилась спиной к столу. Прищурив глаза и пытаясь совладать с нервами, он продолжал смотреть на меня. Я знала, почему он так себя ведет.

– Что он тебе опять сказал?

Конечно, он говорил об Огузе. Интересно, если бы Огуз не пришел ко мне, решился бы он подойти ко мне? Так ли это? А Сенем весь вечер гонялась за ним как хвост. И он ходил вокруг да около. Разве я что-нибудь сказала? Конечно, нет (!).

– Мы будем обсуждать это сейчас? – спросила я.

Его глаза становились все темнее и темнее. Ладно, он не любит Огуза. Может, даже ревнует, но в такой вечер наш долг выполнять свои обязанности. Когда он сказал: «Да, это именно то, что мы собираемся обсудить», я указала на толпу, как бы напоминая, что мы не одни.

– Давай переживем эту нелепую ночь, и я больше ничего не хочу. Разве что свободно держать тебя за руку.

Я легонько оттолкнула его руку, когда он приблизился ко мне. Мне пришлось. Даже несмотря на смущение и волнение, он должен был помнить, где мы сейчас находимся.

Когда он понял, что я пытаюсь донести до него, то отошел от меня, но по выражению его лица я поняла, что он начинает получать от этого удовольствие. Я могла бы сделать что-нибудь, например поиздеваться над ним. В последнее время он часто придирался ко мне в школе танцев, потому что я не могла сделать движение, которое он показывал мне снова и снова.

– Ты выглядишь так, будто тебе весело, – сказала я с сарказмом.

Он бросил на меня косой взгляд, как бы говоря: «Ты серьезно?», и фыркнул.

– Да! Что скажешь, Ниса? Мне так весело, невероятно весело. На самом деле, мне так весело, что я скоро выйду на сцену и буду танцевать танец живота под «Виноградники Анкары».

В ответ на его реакцию я хихикнула, и он засмеялся вместе со мной, просто от нервов. На его щеках появились ямочки, и он стал еще привлекательнее. Некоторое время я не могла оторвать от него глаз. Я бы сказала, что я залипла.

– На тебе пиджак поверх футболки. Разве тебе не жарко?

Я не могла не упомянуть об этом, когда в очередной раз восхитилась его элегантностью. Я ничего не могла с собой поделать. Там было очень жарко.

Мне было интересно, как он чувствует себя в пиджаке.

– Мне очень жарко… Может, Сенем поймет, пожалеет меня и оставит в покое наконец.

Когда он снова сократил расстояние между нами и с ворчанием приблизился ко мне, то прижался губами к моему уху, несмотря на всех окружающих.

– Ты выглядишь прекрасно, – прошептал он, и я не смогла подавить дрожь.

То, что он был так близко ко мне, когда вокруг так много людей, – это было нехорошо. Я была потрясена его словами, но мой взгляд тут же начал искать Сенем, и я нашла ее, разговаривающую с Огузом в углу. Я попыталась прислушаться к их разговору. Мне нужно было хоть ненадолго отвлечься от Демира.

Он провел пальцами сначала по моей обнаженной шее, а потом по хвостику. Я не могла пошевелиться, когда почувствовала это.

– Уместно, что ты говоришь мне это в день рождения своей девушки? Как ты думаешь? – спросила я с учащенным пульсом.

Он продолжал играть с моими волосами, не убирая руки.

– Мои глаза не видят никого, кроме тебя… Что мне делать?

Мы рисковали сократить расстояние между нами, и я отошла от него. Я и не заметила, что мы оказались так близко. Лучше было бы мне сдержаться, пока он не выкинул чего-нибудь.

– Но больше не собирай волосы, – продолжил он.

Я с любопытством посмотрела на него. Он постоянно повторял это. В школе танцев каждый раз, когда я поднимала волосы, он делал мне замечания.

– Почему?

– Потому что мне нравится, когда ты с распущенными волосами.

Мое лицо покраснело, и на этот раз мне пришлось отвести глаза от Демира. Я не привыкла к этому, но Демир, похоже, не возражал. Словно для того, чтобы снова сократить расстояние между нами, он приблизил руку к моему уху.

– Давай выйдем на террасу и потанцуем под дождем, а потом я…

Не дав ему закончить фразу, я легонько покачала головой и на этот раз оттолкнула его от себя.

– О чем ты думаешь, когда предлагаешь выйти на террасу в такую погоду?

С тобой? Да еще в такой день?

Улыбнувшись своей реакции, я поняла, что мое поведение развеселило его, и даже я получила от этого удовольствие.

Когда он сказал: «Ты покраснела», – я ответила ему многозначительным взглядом и открыла рот, чтобы сказать, что причина в нем, но тут меня пробрала дрожь.

Я предпочла промолчать, проглатывая слова вместе со звуком телефона. Мустафа написал мне и сообщил, что находится за дверью. Очевидно, я должна была пойти и встретиться с ним.

Когда я сказала: «Мне нужно выйти», Демир лукаво усмехнулся, приподняв брови, как будто ожидал этого. Конечно, он думал, что это из-за того, что он говорил раньше.

– Дело не в тебе, Демир. Мустафа здесь, я его встречу.

– Хорошо, иди.

– А ты оставайся здесь, – сказала я, ткнув в него указательным пальцем.

И, подняв обе руки вверх, он развернулся и пошел прочь от меня.

Он начал ускоряться.

Когда Демир снова пошел к Эмре и Батухану, я изменила направление и направилась к двери.

Я уже собиралась выходить, когда поняла, что дождь усиливается, а молния демонстративно бросает вызов началу нового дня. Прямо на террасе я сделала шаг к Мустафе, который бежал, спасаясь от дождя, ко мне навстречу. То, что я увидела перед собой, меня очень удивило. Ведь я впервые видела его таким нарядным.

На нем был костюм и даже галстук. Мустафа был одет очень официально. Когда я насмешливо сказала ему: «Оооо! Какая элегантность, мистер Мустафа!» – он закатил глаза, даже не пытаясь ответить, и обнял меня за плечи. И я поняла, что должна держать язык за зубами.

Чтобы избежать дальнейшего воздействия мелкого дождя, я впустила его, и он зашел внутрь, засунув руки в карманы брюк, оглядел ресторан и слегка присвистнул.

– Ого! Какое шикарное место.

– Да, и не говори! Блондинка проверила каждую деталь не знаю сколько раз.

Я немного повысила голос из-за музыки.

Мы с Сенем встретились взглядами, и она показала, чтобы мы подошли к ней. Мне пришлось взять Мустафу за руку. Я направилась к Сенем.

Внезапная пауза Мустафы заставила меня тоже остановиться. Он случайно на кого-то налетел.

– Притормози, бык!

В ответ на звуки голоса я обернулась. Это была Айбюке.

Она мгновенно сглотнула и уставилась на нас. Мустафа не издал ни звука.

Я схватила его за руку и снова начала тащить, но его глаза не отрывались. Он скользил взглядом по Айбюке. Самое интересное, что Айбюке тоже постоянно оборачивалась и смотрела в нашу сторону. Минуточку! Я уже однажды подвергалась таким взглядам. Эй! Что это? Что происходит? Что за обеспокоенные взгляды?

Я еще крепче схватила Мустафу за руку и начала тащить его. И когда я шла, то смотрела на него, широко раскрыв глаза. Почему он так долго смотрел на Айбюке? Он должен был объяснить это.

– Что это было, черт возьми? – спросила я с любопытным видом.

Я посмотрела на Мустафу. Именно на этот вопрос я и хотела получить ответ.

Давай, объясни мне.

– Я должна спросить тебя, Мустафа, – сказала я довольно резко.

Когда я спросила, он все еще улыбался про себя и все время оборачивался и смотрел в ту сторону. Что происходит с этим мальчиком? Оставив свой вопрос без ответа, я вернулась к Сенем.

В голове были одни вопросы.

Мы продолжили идти. Хотя странность ситуации все еще беспокоила меня, Мустафа, сделав вид, что ему все равно, подошел к Сенем и поздравил ее с днем рождения, после чего вручил небольшую подарочную коробку. Но меня так раздражало это неподобающее поведение, что я решила найти Гекче и Бахар, а не оставаться с ними.

Пытаясь пройти среди толпы, я увидела, что Бахар была с Батуханом и Дениз. Что ж, мне пришлось исключить Бахар из своего выбора, раз она была занята сватовством своего брата. Я решила пойти к Гекче, но не нашла ее нигде.

Я видела, как Кан улыбался в углу, пока я искала глазами Гекче. Я думала, что наконец-то нашла кого-то, кто отвлечет меня. Но мне пришлось отступить, когда я увидела рядом с ним Огуза.

Наступил момент, когда мое невезение достигло своего пика. Я не могла подойти к нему, потому что не хотела общаться с Огузом. Он найдет, чем достать меня, а в такой день я была к этому совершенно не готова.

Когда эмоции, путавшие мои мысли, снова заняли свое место в моем сознании, я почувствовала, что не могу подавить свою нервозность.

Почему Мустафа так заинтересовался Айбюке? Почему он так смотрел на нее? Я не понимала, стоит ли мне серьезно воспринимать это после нашего последнего разговора с глазу на глаз на пляже. И в том последнем разговоре он настойчиво спрашивал меня, кто такая Айбюке. Что происходит? Я должна поверить в эту любовную чушь? Ни за что!

Я быстро попыталась выкинуть из головы эту мысль, которая меня совсем не радовала, и сосредоточилась на единственном человеке, который мог ответить на мои вопросы. Мне нужно было найти Мустафу и поговорить с ним. Я должна была прямо задать ему вопросы, которые крутились у меня в голове.

Было бы лучше, если бы он как можно скорее покончил со своим интересом к Айбюке, иначе, в противном случае, мне пришлось бы взять все на себя. С Сенем у меня ничего не получилось, возможно, но я не хотела повторять ту же ошибку.

Я повернулась и снова начала двигаться в том направлении, откуда пришла, и мой взгляд сначала переместился в сторону Сенем. Но Мустафы с ним уже не было. Я не знала, куда он делся, прошло всего несколько минут. Куда делся этот мальчик? Я перевела взгляд на Сенем и увидела Гекче в дальнем конце зала, рядом с диджеем. Заметив ее, я с облегчением выдохнула.

Я подошла к диджею и попросила его поставить один из моих любимых треков, Гекче обернулась и лукаво посмотрела мне в глаза. Она хорошо ладила с Мустафой. Так что была большая вероятность, что она знала, где тот находится.

– Гекче, ты не видела Мустафу? Он только что приехал, но внезапно исчез.

– В последний раз я видела его с Айбюке.

Я не знала, что ответить. Гекче указательным пальцем показала в дальний угол зала. Хотела бы я быть слепой. К моему изумлению добавилось разочарование.

Не сдержавшись, я сглотнула и быстро спустилась с того места, куда поднялась. Во-первых, что Мустафа делал с Айбюке? Во-вторых, почему они так весело смеются? И в-третьих, Мустафа – где он умудрился взять эту красную розу, которую вручил Айбюке?

Гекче сказала: «Мне кажется, огонь разгорается, Ниса. Я говорю тебе», – и в моем сознании вспыхнула правда. Какой еще огонь? Кто-нибудь может подать мне шланг? Я должна потушить этот пожар.

Не обращая внимания на ликующую насмешку Гекче, я двинулась в дальний угол на другой стороне ресторана, чтобы положить этому конец. Кто-то должен был положить конец этой бессмыслице.

Несмотря на то что я едва помещалась среди танцующих, мне наконец-то удалось протиснуться к столику, возле которого находились Мустафа и Айбюке. Что ж, я попрошу своего умника-друга заплатить за это позже. И в то же время я яростно смотрела на Айбюке.

Я быстро вырвала красную розу из ее рук. Я бы сделала что угодно, чтобы разозлить ее сейчас.

– Отдай мою розу!

Почему это твоя роза? Мы купили их специально, чтобы украсить эту вечеринку.

Забрав розу, я взяла ее в руку и прижала к себе. Я старалась держаться холодно. Что это за крупные украшения? Не очень-то идет молодой девушке. Такие нелепые украшения? Я собиралась просить своего лучшего друга прекратить это и держаться от нее подальше. Иначе я не отвечала за то, что может произойти.

Не обращая внимания на гневный взгляд Айбюке, я взяла Мустафу за руку и начала тащить его за собой, и он последовал за мной.

Он отстранился от Айбюке, но только для того, чтобы избежать сцены. Он решил смириться и пошел за мной. Я довела его до самого дальнего угла, сложила руки на груди и встала прямо.

Я посмотрела ему прямо в лицо.

– Девочка, зачем ты мне мешаешь? Почему ты мешаешь моей удаче, ворчунья?

Какой еще удаче? О чем он говорил? И если для него это удача, то будь я проклята!

– Разве я не говорила тебе, что это запретный плод? Почему ты настаиваешь на том, чтобы ввязаться в это?

– А что ты знаешь? Может, у нас с ней что-то получится.

Несмотря на мою серьезность, Мустафа все еще пытается посмеяться надо мной и разозлить меня.

Я продолжала:

– Мустафа, я убью тебя. Клянусь, я убью тебя.

Еще немного, если он меня разозлит, я отброшу свой образ доброго приятеля и покажу когти.

– Может, заткнешься, Ниса? Я оставил прекрасную девушку из-за тебя.

Мы говорили о девушке, которую в школе все считали легкодоступной. Девушка переспала с его братом. Я не знаю, как он мог не заметить этого.

– Ну, по крайней мере, я подарил ей розу, – продолжал ворчать он.

Он смеялся надо мной или действительно был серьезен? Я не могла понять, что это. Его глаза не отрывались от Айбюке. В то время как раньше, когда мы жили в приюте, он смотрел на Сенем во все глаза.

– Она опасна.

Я вспоминала яркое красное платье и помаду Айбюке.

– О! Огонь даже зовет тебя! – сердито фыркнула я.

Улыбка на лице Мустафы становилась все шире и шире. Тогда он сказал: «Ну я пойду», но я схватила его за куртку и быстро потащила за собой.

Я поняла, что больше не могу это выносить.

– Мустафа, что с тобой происходит? Что это за поведение? Что случилось с твоими чувствами? – задавала я один вопрос за другим.

Лицо Мустафы стало таким же серьезным, как и мое. Он был напряжен.

– Ниса, разве мы не говорили об этом? У меня больше нет этих чувств. Они исчезли. И разве я не говорил тебе, почему я должен относиться к чему-то так, словно я слепой?

Его слова еще больше запутали меня. Что это значит? К Айбюке его привлекала только ее красота?

– Ну и что? Разве красота – единственная причина? А та девушка…

Не дав мне закончить, он ткнул меня указательным пальцем, чтобы я остановилась.

– Она переспала с моим братом. Не думаю, что стоит повторять это снова и снова. В этом нет необходимости. Я прекрасно знаю, что к чему. Я сказал: «Все совершают ошибки. Ты тоже ошибаешься».

Как он мог защищать такую девушку передо мной, перед своим другом?

– Откуда ты знаешь, что это была ошибка?

Я загнала его в угол. Он закатил глаза.

– Я извинился за то, что столкнулся с ней, мы встретились и немного поболтали. Не перебарщивай. Ты становишься очень душной.

Он обрушил на меня свои обидные слова, даже не дав мне возможности ответить. Когда он начал уходить от меня, я не сдалась и пошла за ним. Ладно, мы поговорим об Айбюке.

Я могла бы отложить это на потом, но то, что Мустафа пытается уйти от разговора, злило меня. Мне даже не нравилось, что она существует, а он говорит мне: «Ты мешаешь моей удаче». Невероятно. Все было не так. Когда я, задыхаясь от ярости, побежала за Мустафой, то увидела, как он движется к Демиру, который стоял в одиночестве.

Как и его брат, он прислонился спиной к стене и начал осматриваться. И мне удалось встать между ними, хотя и с небольшим толчком. Я начала подражать их поведению. Это было очень странно. Хотя я понимаю, что два молодых человека мне небезразличны, это было еще более странно, но неважно.

– Как дела, брат Демир? – спросил Мустафа, не отрывая взгляда от окружающей обстановки.

Я подняла брови с ошеломленным выражением лица, когда он задал этот вопрос, и посмотрела на него, как бы говоря: «Какого хрена ты делаешь?».

– Я в дерьме, брат. А ты?

– Это все, что у меня есть, брат.

Пока все эти разговоры витали в воздухе, мои глаза начали гореть от тяжести. Мне было сложно молчать, когда я находилась рядом с ними обоими. И я снова поняла, что это огромная ноша – хранить чужие секреты.

Два брата стояли рядом со мной, и один из них даже не подозревал обо всем этом. Этот секрет, которым Мустафа меня обременил, был настолько тяжел, что теперь я не понимала, как мне держать его в себе. Кто знает, как долго я буду скрывать это от Демира?

Глава 6

Вечеринка продолжалась, подали торт, и Сенем загадала желание и задула свечи. Некоторые гости наслаждались легкой музыкой в пустом пространстве в центре. Другие танцевали вокруг столов, за которыми расположились, весело болтали или ели торт. После того как я лично подала торт части гостей, я расположилась с Батуханом и Эмре. Мы начали о чем-то болтать, как я заметила Кана. Он за чем-то внимательно наблюдал. Я предложила свой кусочек торта одному из гостей и направилась к нему.

Проследив за его взглядом, я поняла, что он наблюдает за Гекче и Мустафой, которые танцевали и смеялись в центре. Я знала, что она проявляет интерес к Мустафе, но это не было серьезно. А мой друг своим поведением сегодня испытывал мое терпение. Сначала заигрывал с Айбюке, а теперь танцует с Гекче.

С какой целью он это делает? Когда Кан спросил: «Разве это так плохо – питать надежды, Ниса?» – я не знала, что ему ответить.

Наблюдая за Мустафой и Гекче, я не могла понять, что движет каждым из них. Почему она упорно разбивает сердце Кана? Она не могла не видеть, что ему больно.

– Почему ты это сказал?

– Потому что я такой глупый.

Как будто бы пытаясь поддержать Кана, я приблизилась к нему. Когда я похлопала его по руке, на его лице появилась небольшая улыбка, но грусть все равно осталась. Такой живой, жизнерадостный человек, и при этом его сердце постоянно разбивали.

– Мы были очень близки в течение нескольких недель. Мы были так близки. И я подумал… Я идиот. О, черт! Клянусь богом, я такой отсталый! Я такой глупый. Я настолько глуп, что рассчитывал даже на малейший интерес с ее стороны.

Безудержная любовь Кана к Гекче была отчетливо видна в его глазах. Но по его гневу было понятно, что он уже не надеется ни на что. В последнее время Гекче вела себя странно. Она всегда была слишком близко к Кану, что очень смущало ее. Я не верю, что она поцеловала его в щеку без причины. Я много раз видела, как она внезапно прыгала ему на шею. Конечно, Кан, надеялся, что это не просто так. А как же иначе? Он действительно любил Гекче. Я не могла понять. Если они так близки, то… Почему ты сейчас танцуешь с Мустафой, а не с Каном?

– Я пойду подышу воздухом, вернусь позже.

Кан быстро отошел от меня, даже не дав мне возможности возразить, и вышел на террасу в такую холодную погоду. Может быть, ему будет полезно побыть одному какое-то время. Когда Кан ушел, музыка наконец прекратилась, и Гекче и Мустафа улыбнулись друг другу и перевели дух рядом со мной.

Гекче смотрела на меня ясными, как море, глазами, словно что-то искала. После секундного колебания она повернулась ко мне.

– Где Кан?

Я не могла не закатить глаза. Танцевать перед парнем с другим, а теперь спрашивать, где он.

– Иногда я действительно не понимаю тебя, Гекче, – сказала я.

В ее глазах был все тот же непонимающий взгляд. Но когда она продолжала смотреть на меня, словно все еще ожидая ответа, я поняла.

– Он вышел, – сказала я, указывая головой на выходную дверь.

Я быстро развернулась к ним и улыбнулась Гекче и Мустафе. Я с трудом сдерживала себя. Сегодня вечером я пыталась думать о чем-то конкретном, чтобы отвлечься от всего этого. Пытаясь избавиться от всего этого стресса, я искала, чем можно утешиться.

– Я тебя совсем не понимаю. По крайней мере, не показывай этого.

Гекче внимательно посмотрела на меня. Затем ее лицо посерьезнело.

– Слушай, ты опять несешь чушь. Мы просто танцевали. Ничего такого.

Не обращая особого внимания на ее слова, я пошла за Гекче, которая последовала за Каном. Они наверняка поссорятся, и я хотела предотвратить это.

Выйдя на террасу, я забеспокоилась, что Гекче и Кан промокнут под дождем. Но они находились в крытом помещении террасы, под крышей. Я с облегчением выдохнула.

Кан выглядел сердитым. Пока он смотрел на Гекче, та говорила ему, что он должен успокоиться.

– Кан, пожалуйста, ты можешь успокоиться? Ты неправильно понимаешь.

– Почему я должен успокоиться, Гекче? Кто я, что я для тебя? Чтобы я успокоился? Слушай, я так больше не могу. Хорошо? Если тебе со мной некомфортно, если я тебе не нужен, так и скажи. Не держи это в себе. Я не буду обижаться, оскорбляться или злиться на тебя. Я перестану. Я больше не буду тебя беспокоить, я не буду тебя донимать. Скажи мне, дай мне знать.

В то время как отчаяние Кана отражалось в его тоне, Гекче пыталась сократить расстояние между ними.

Закрыв дверь, она подошла к нему и начала поглаживать его руки.

Очевидно, она собиралась снова начать разговор на тему «мы два близких друга».

– Кан, ты действительно не понимаешь.

– Я не понимаю? Конечно, я не понимаю, потому что я здесь самый глупый. Все это время я чувствовал себя глупо, потому что бегал за тобой. Я действительно глупый. Да! Именно так.

Мои глаза расширились от того, что Кан закончил свою речь на максимальной скорости. Мне пришлось закрыть рот рукой, чтобы заглушить крик. Потому что в этот самый момент Гекче сделала то, чего я никак не ожидала.

Она схватила Кана за шиворот, притянула к себе и прижалась губами к его губам. Пока Кан стоял перед ней, не двигаясь, Гекче поцеловала его в губы. Затем она отстранилась и начала ухмыляться.

– Девочка, что ты наделала?

В ответ на шок Кана Гекче хихикнула, как ребенок, пожала плечами и взяла лицо Кана в свои ладони. У нее это получилось.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Сноски

1

Примечание от Сладкой Булочки: Фууууууууу! Все очарование пропало!

Вернуться

2

Припевы из песни «Günah Benim» группы Çağatay Akman.

Вернуться

3

Ибрахим Татлысес – турецкий певец в стиле арабеска.

Вернуться

4

Девичья башня в Стамбуле – один из символов города. Построена на небольшом островке, расположенном посреди Босфорского пролива.

Вернуться

5

Галата – исторический район на территории ильче Бейоглу в европейской части Стамбула.

Вернуться

6

Есть легенда, что Девичья башня и Галатская башня стоят как символ вечной любви. Галатская башня с любовью смотрит на Девичью, ожидая дня, когда они смогут воссоединиться.

Вернуться

7

Мечеть Эйюпа Султана расположена в районе Эюп на европейской стороне Стамбула, недалеко от Золотого Рога, за стенами Константинополя.

Вернуться

8

«Бешикташ» – турецкий профессиональный футбольный клуб, входящий в спортивное общество «Бешикташ» и базирующийся в одноименном районе Стамбула, возле Босфора, около дворца Долмабахче.

Вернуться

9

Халтер (от англ. halter – «хомут») – это вид одежды, в котором лямки или бретели завязываются или застегиваются на шее, или же обхватывают шею на манер петли.

Вернуться

10

Джеймс До́рнан – британский актер, модель и музыкант.

Вернуться