Астин Мор
Изюминка

Стоял Элиот. Вокруг и внутри него было пусто. По свисающему ламбрекену полз паук: он едва перебирал лапками, потому что недавно его пытались умертвить.

– Паук не к деньгам, а к грязи, – раздраженно говорил Элиот, – Где–то есть трещина и они оттуда выползают. Через такую щель скоро и крысы побегут. Они, скажешь, тоже к богатству?

Элиот много и нервно курил. Он приобрел себе элитный портсигар с гравировкой: «Memento mori». Перед каждой затяжкой он ритуально поглаживал рельефные буквы – это успокаивало его.

– Мог бы позвать ее на именины, – выдержав паузу, ответила Берта, – Каждый дурак в деревне давно травит про вас байки. Иногда стоит прислушаться к людской фантазии – пара из вас была бы, что надо.

– Пошла ты к черту, толстая Берта, – пренебрежительно кинул тот, – Она одна стала причиной этих слухов – только потому, что распускала их. Разве я хоть одной своей частицей давал ей повод любить себя? – он погладил рельеф на портсигаре.

– Одно лишь то, что ты с такой ненавистью отзываешься о ней, говорит о твоей страсти. Если бы дышал ровно – лишь усмехнулся бы ее напористости, – Берта полоскала белье в тазу, периодически вынимала его и, прищуриваясь, рассматривала, достаточно ли вычистила имеющиеся на нем пятна.

Элиот сел в кресло.

– Чушь. Я влюблен в Софи, красотку с невообразимым наследством. О, у нее столько величия и богатства, что я готов до конца жизни целовать ее розовые пяточки.

– Ты готов целовать пятки одной даме – значит, способен проделать это и с другой. Сам знаешь, между женщинами разница невелика, когда к ним нет истинной любви. Хотя к Грейси у тебя очевидная ненависть – а, значит, страсть. Следовательно, невольно выбирая между Софи и Грейси, ты уже выбрал последнюю.

– Умеешь перевирать факты. Ты постоянно искажаешь обстоятельства в угоду своему веселью.

– А что ты мне скажешь в случае, если я к тому же еще и пригласила Грейс поужинать с нами?

Глаза Элиота наполнились такой яростью, что свет в комнате стал для него болезненно ярким, как для собаки, заболевшей бешенством. Мужчина швырнул в Берту увесистой книгой: это был томик Байрона.

Прислуга, отшучиваясь, продолжила:

–Никому из вас этот ужин не повредит. Подумаешь, съедите вместе по кусочку индейки… Разве кто–то от этого умирал?

– Разве что тот, кто давился этой индейкой. И еще прислуга, сующая нос не в свое дело: она если не умрет, то точно пострадает из–за подобной вольности. Я поколочу тебя, так и знай.

В глазах Берты читались хитрость и лукавство. Она вытерла мокрые руки о передник и подошла к Элиоту.

–Сынок, ты же знаешь, что я никогда не сделаю тебе хуже. Обещаю, что если симпатия с твоей стороны не появится, я лично буду гнать эту девицу взашей, завидев за милю отсюда.

–Хорошо, такой расклад меня устраивает. У меня никогда не было сил бороться с твоим нездоровым энтузиазмом к построению моей личной жизни… Но, Господи, Берта, почему именно эта пиявка Грейси?! Я не обещаю, что выдержу хотя бы десять минут с ней. Ее общество…

– Заставляет нервничать? Вызывает смущение?

– Ни то, ни другое, – торопливо продолжил Элиот, – Просто мне хочется бежать от нее на самый край света…

– Может, вы хотели сказать, что ради нее отправились бы даже на край света? Я так, уточняю.

– Довольно, Берта. На сегодня хватит с тебя разговоров. Ужин сам себя не приготовит – а мне будет неловко, если стол не будет ломиться от яств. Чем же, как не едой, я скрашу этот бренный вечер?!

– Что прикажете сготовить? Я бы хотела предложить вам сделать главным блюдом индейку.

– Индейка? Ты хочешь, чтобы гостья приняла меня за простолюдина? Раз уж сегодня в стенах моего дома должен состояться ужин, пусть он будет роскошным! Язык этой… Грейси… разнесет по округе благую весть о том, какой я радушный хозяин.

– Я сделаю столько блюд, что у вас и вашей гостьи животы лопнут от удовольствия! Может, прежде, чем я удалюсь, у Вас будут какие–то особые предпочтения к ужину?

– Хм… Нет. Хотя, пожалуй, да. На столе должен быть щербет.

– Но вы ведь его терпеть не можете?

– Представляешь, что обо мне подумают люди, когда узнают об этой моей странности? Они решат, что я черствый сухарь, словно служивый или заправский моряк… Нет уж, щербет обязательно должен быть на столе.

– И стоять ближе к мисс Грейс?

– Конечно, да. Пускай она примет меня за слащавого щеголя.

– Такого же, как ее друг Мартин, с которым у вас произошла драка? Вы сломали ему нос и испортили костюм.

– Если моя прислуга прямо сейчас не примется за приготовление ужина, я снова полезу в драку. Клянусь тебе, Берта, не выводи меня из себя! Я страшен в гневе. Тебя ждут дела на кухне – ну, а я, пожалуй, вздремну часок–другой. Голова совсем разболелась.

Берта послушно закивала и приступила к хлопотам. Элиот тем временем поднялся к себе в покои и стоило его тяжелой голове лишь коснуться подушки, провалился в сон.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.