Лина Мак
Медведь для Настеньки

Глава 1

Анастасия

– И уносят меня, и уносят меня… – горланю я вовсю, чтобы только не дать себе расплакаться.

Машина несётся на такой скорости, что я не вижу ничего, кроме полосы дороги, расчищенной от снега. Но мне абсолютно всё равно. Так больно мне ещё не было.

И это не из-за того, что меня друзья уже давно записали в старые девы, хотя здесь и можно было бы согласиться. Частично.

В двадцать девять лет иметь за плечами только двое отношений: одни – длиной в пять лет, с расставанием, которое уже год меня выжимает.

Хотя я даже не обижаюсь на Руслана. Он полгода, как счастливо женат на нашей общей подруге, которая теперь и не подруга уже, а так, знакомая. Хотя приглашение на свадьбу они мне присылали.

Ох и смеялась я тогда. После, конечно, были слёзы и бутылка мартини, а потом клуб, Томка и…

А вторые отношения, точнее, первые – это было что-то невероятное, сумасшедшее и совершенно недворянское. Но я тогда была так счастлива, что даже страшно было. И не просто так, как оказалось.

Ну да ладно. Не об этом.

Сегодня же, в преддверии Нового года, я должна находиться за торжественным столом в кругу родных и близких. Но моя драгоценная бабуля, которая приехала к нам из самой Франции, решила начать учить меня уму-разуму. Меня! Женщину, которая за двадцать девять лет своей жизни достигла таких высот, что им (а это не только бабуля, но и моя маман с дорогой старшей сестрицей, которая уже десять лет как замужем за своим магнатом) даже и не снилось! Ни одна из этих дам после окончания университета ни дня не проработала.

Я же занимаю должность финансового директора в компании, которая занимается закупкой и продажей автомобилей из Японии.

А эти… родственницы решили мне сегодня устроить головомойку. Хотя бабуля начала ещё с момента прилёта. Мне, как самой мобильной, выпала честь встречать её в аэропорту. Так это стало просто феерией.

То вокруг одни идиоты, которые не могу аккуратно нести её багаж. То в самолёте она не могла спокойно читать, так как какой-то нахал начал храпеть. В другом конце самолёта.

А апогеем стало, когда моя бабуля решила влезть в ссору одной парочки, которая, вероятнее всего, хотела где-то встретить Новый год, но что-то у них не заладилось. И всё бы ничего, если бы её не отшили. Хотя я бы и сама так сделала.

– Бабуля, проходи и не мешай, – в запале выдал ей мужчина.

– Да как вы смеете, молодой человек, называть меня, баронессу, бабулей? – завизжала она. – Где ваше воспитание? Хотя чему я удивляюсь? Здесь как жили одни крестьяне, так и живут. Только обвешали себя брендами.

Помолчать бы ей, но куда там.

Мне же, пришлось выслушивать всю дорогу о том, что как была «прогнившей» Россия, так и осталась.

Но это бабуля. Её воспитывали в других понятиях, а для меня нет ничего роднее Москвы.

Да только крахом стало то, что бабуля решила к нам на ужин позвать Руслана со Светой, и начала её постоянно одёргивать, а Руслану говорить, что вот Анастасия так бы никогда не сделала, не пошла, не сказала.

А ну их всех! Я хоть и воспитывалась в этой семье, но не могу привыкнуть к этим всем закидонам дворянским.

Песня сменяется мелодией рингтона, а через три секунды из всех динамиков раздаётся строгий, высокомерный голос:

– Анастасия, где ты находишься? – спрашивает бабушка.

– Еду по дороге, – отвечаю спокойно я.

– По какой дороге, Анастасия? На улице метель, – поучительно говорит бабушка. А я будто не вижу! – Я отправила за тобой водителя. И собери вещи, ты на все новогодние праздники должна будешь жить в родительском доме, а не в какой-то квартире.

– Зря отправила, бабушка. Я не дома и не собираюсь туда, – отвечаю я спокойно, стараясь игнорировать бурное сопение в трубку. – И на праздники я буду не дома, а еду отдыхать. У меня выходные, и я хочу провести их с друзьями.

– Куда ты собралась? – взвизгивает бабушка, а я быстро прикручиваю колонки, чтобы не оглохнуть. – Немедленно возвращайся. Я тебе не разрешала никуда уезжать. У меня, вообще-то, планы.

– Вот так сюрприз, бабуль, у меня тоже планы, – не выдерживаю я и начинаю язвить. – Всё. Больше не могу говорить. Связь пропадает.

– Анастасия! – последнее, что я слышу, когда нажимаю сброс вызова на панели.

Как же всё-таки хорошо, что ребята меня позвали на базу отдыха. Я бы просто не выдержала со своей семейкой. Или, может, нужно было принять предложение Томы и ехать с ней в Сочи?

Так, Настя, успокаивайся и следи за дорогой. Навигатор ведёт меня, а это главное. Да и любимая песня бабушки Вари орёт на всю машину.

Эх, бабушка-бабушка. Только ты меня и понимала всегда. Как говорит папа, во мне просто очень многое от его мамы. Вот где была бабуля. Неровня нашей баронессе, хоть та её никогда и не любила. А бабушка Варя только улыбалась на все её шпильки в свою сторону и не обращала внимания.

Вспомним свою бабушку Варю, я даже загрустила. Но быстро отбросив все свои терзания, вдавливаю педаль газа, добавляя скорости и драйва.

– И уносят меня, и уносят меня в звенящую снежную да… Вашу мать! – последнее я визжу, так как мне под колёса падает что-то большое, снежное и пугающее.

«Слава Богу, что у меня машина отличная!» – успеваю я подумать перед тем, как на всей скорости влететь в огромный сугроб. Сугроб же?

Я, вероятно, потеряла сознание, так как следующее, что я чувствую – это колючую россыпь стекла на моем теле, морозный воздух и чей-то мат.

– Делают для карликов! Сука! – грохочет чей-то злой голос.

– Я? – только и успеваю пискнуть, перед тем как меня за ворот шубы вытаскивают через разбитое окно и куда-то волокут.

Следующее, что я вижу, вися на руке какого-то злого мужчины, как моя машинка, моя красавица, накренилась и начинает падать.

С моста падать!

– Моя машинка, – пищу я.

– Насосёшь ещё! – прилетает мне ответ откуда-то сверху, меня тут же передёрнуло, и я начинаю вырываться, дёргаясь в этих медвежьих тисках.

– Насосёшь? – возмущаюсь я.– Насосёшь?! Да ты хоть можешь представить, абориген местного разлива, сколько я пахала, чтобы заработать на эту машину?

Меня резко ставят на землю, и я разворачиваюсь лицом к этому «спасителю». И только он открывает рот, как сразу же хмурится.

А ничего так, симпатичный. И что-то знакомое в нём есть. Света бы побольше, чтобы разглядеть его получше.

Но тут я чувствую, как по лицу бежит что-то горячее.

Я поднимаю руку, чтобы дотронуться до этого места, как её останавливают, ухватив большой ладонью и покачав головой.

– Ну супер, что? – выдохнула зло и чувствую, что начинаю терять сознание. – Съездила встретить Новый год.

А дальше просто темнота.

Глава 2

Михаил

– Слушай, Мих, ну что ты так вцепился в свою это Каролину? – голос друга звенит радостью.

– Карину, Дан, – тяжело выдыхаю я, перевожу дыхание и радуюсь тому, что сейчас не рядом с этим идиотом.

– Да хоть Марину! – огрызается Дан. – Давай поднажми там, и ты успеешь доехать до того, как самолёт пойдёт на взлёт. И прилетишь к нам в Питер. Мы с тобой, как в старые добрые времена, встретим этот Новый год.

– Нет, в этом году я пас, – отвечаю я, а сам начинаю нервничать: я только выехал из посёлка в сторону Москвы, но снег становится все сильнее и сильнее.

– Ты и в том году был пас. – обиженно выдал Дан.

– Слушай, не веди себя как баба. Я в этом году наконец-то решился сдать все границы и встать на путь примерного семьянина.

– Ха-ха-ха, ты шути да не перегибай. А то что-то ты в своём лесу одичал за неделю.

– Я ездил, чтобы всё обдумать.

– Херово думал, хочу сказать.

– Так, давай мы с тобой закончим сейчас, а то метель сегодня разыгралась не на шутку.

– Ладно. Я понял – мы тебя теряем. Так и знай, ты мне больше не друг. И я буду искать себе нового напарника в наших с тобой любимых играх. Видимо, придётся помириться с братом.

– Меньше экспрессии. Это Карина у меня актриса, а не ты. Вы с Яром сначала наследство поделите, – хохочу я в ответ и отключаюсь.

Мы с ним всегда понимаем друг друга, просто сейчас он что-то явно перегибает.

А мне и правда, нужно было время, чтобы всё обдумать и решить. Мне тридцать два года, нужно уже определяться в этой жизни. Бизнес я построил, механизм отлажен. Друзья, проверенные годами, есть. А теперь можно и о жене подумать, да о детях. Тем более мама уже давно спрашивает у меня, когда же я порадую её такой долгожданной новостью.

Карина же – самый лучший вариант в этом случае. Мы с ней уже больше трёх лет вместе. Хотя по началу Дан меня усиленно отговаривал от отношений с ней. Но меня устраивают наши отношения. Потребительские, как модно сейчас говорить. Я – ей, она – мне. Так же будет и дальше. Как сказал мой юрист, без брачного контракта нельзя даже близко подпускать женщин к капиталу.

И вот, пока он там, в преддверии Нового года, составляет эти чудо-бумажки, я еду в Москву, так как уже готов сделать этот ответственный шаг.

Второй раз…

– Ух! – машину дёргает в сторону. – Вот тебе и настоящая зима пришла к нам. Метёт так метёт.

Давно не было такой зимы. Сколько там ещё мне ехать? Чувствую, что придётся в срочном порядке с утра готовить все к сюрпризу для Карины. Что мне там нужно? Пытаюсь сообразить, но моё внимание привлекает поднявшийся вихрь впереди, а после замечаю резко выскочившую машину, белый хэтчбек, который начинает нести на скорости в ограждение моста.

– Твою мать! – вырывается у меня, когда понимаю, что от падения с моста машину спас сугроб, но она висит передними колёсами вниз.

Я выскакиваю из машины и бегом несусь к горе-водителю. Пытаюсь открыть дверь – не поддаётся. Её заклинило.

Хорошо, что куртка у меня плотная. Замахиваюсь и бью локтем в стекло. Оно рассыпается в крошку, а я замечаю на подушке безопасности россыпь тёмных волос и белую шубку. Ну кто бы сомневался. Не могу сдержать внутреннего сарказма.

Пытаюсь вытащить девушку, но получается плохо. Как-то в кино, когда смотришь эти сцены, они кажутся крутыми, а я сейчас выгляжу как орангутанг, который пытается достать банан.

– Делают для карликов. Сука! – рявкаю я и наконец-то выдёргиваю девушку из окна, оттаскиваю от машины, которая начинает крениться вниз.

– Моя машинка. – Слышу я сбоку и начинаю злиться.

– Насосёшь ещё! – грубо осекаю я эту водительницу.

Судя по внешности, что могу рассмотреть сейчас при свете фар, очень ухоженная принцесска, но водить так и не научилась.

Неожиданно она начинает вырываться и визжать:

– Насосёшь? Насосёшь?! Да ты хоть можешь представить, абориген местного разлива, сколько я пахала, чтобы заработать на эту машину? – повышает голос эта малышка.

Судя по тому, что я могу удерживать её на руке, то весит она не больше шестидесяти. Я этот вес беру на руку. Но меня цепляет ещё что-то. Что-то очень знакомое мелькает в этих глазах и лице. Ставлю её перед собой, чтобы отчитать, но замечаю, что по виску у неё бежит кровь.

Значит, досталось неслабо. Она тоже затихает и поднимает руку, чтобы проверить, но я останавливаю её.

– Ну супер, что? Съездила встретить Новый год, – зло выдаёт девушка и теряет сознание.

– Кому ещё супер, – тяжело вздыхаю я, подхватывая её на руки.

Ну и как мне узнать, кто же ты, красотка?

Я укладываю её на заднее сидение, смотрю по сторонам и не понимаю, куда мне ехать. Подхожу к мосту и вижу, что машина ушла под лёд, так как видно один задний фонарь.

Возвращаюсь к своему роверу и, запрыгнув, решаю ехать в Москву. Там и врачей можно организовать и её быстрее определить.

Да только у судьбы сегодня явно другие планы на меня. Проехав метров пятьдесят, понимаю, почему её понесло. Как не привалило. Через всю дорогу лежит огромное дерево, которое невозможно объехать. Выхожу опять из машины, потерев затылок, и понимаю окончательно, что сегодня я в город не попаду.

– Дан, сука. Ты меня сглазил, что ли? – рычу я в пустоту.

Открываю багажник, достаю треугольники и вешаю с двух сторон дерева. Покололся весь. Снега за шиворот насыпало. Зараза. Но хоть так, может, кто сможет заметить.

Я пытаюсь позвонить в аварийную службу, но связь всё время срывается. Сажусь в машину, упираюсь руками в руль и принимаю единственно верное решение: нужно вернуться в посёлок. Там хотя бы есть свет и тепло. А если сейчас переметёт здесь всё, то мы просто околеем вдвоём с этой потеряшкой.

– Ну что, красивая? – поворачиваю голову назад и пытаюсь рассмотреть лицо девушки, что никак не придёт в себя. – Поехали кататься.

Разворачиваюсь и стартую назад. В лес.

Глава 3

Анастасия

– Привет, сделай мне, как обычно, – шлёпаю на барную стойку свою сумочку и выдыхаю.

День, как всегда, начался с беготни. Хочу доделать все дела и сбежать, но сначала моя Тома.

– А что за кислая рожа? – спрашиваю у подруги, когда она ставит передо мной капучино с сердечком.

Обожаю её. Тома моя подруга ещё со школы. «Недостойное общество», как говорят бабушка с маман, но мне, если честно, насрать. Лучше человека не встречала. Могу приехать к ней и пожаловаться на жизнь. Могу, наоборот, пожалеть или отчитать её. Тома для меня роднее сестры, как ни странно. А если учесть, что она работает бариста и умеет поднять мне настроение одной только чашечкой кофе, то я счастлива каждое утро забегать сюда.

– Это моя обычная рожа, – поджимает губы Тома. – Да и потом, чему радоваться? Новый год, а я опять одна.

– Лучше уж так, чем с этим придурком, – фыркаю в ответ я. Как вспомню её Тимурчика, так передёргивает всю.

– Не говори так, мы ведь почти год встречались. Выходит, я почти год была с придурком. Как-то обидно, – дует губки Тома, а я злится начинаю. Вот было бы ради кого страдать?

– Ой, вот только не проси тебя утешать. Фу, как вспомню, как он причмокивал во время еды. Вроде молодой парень, а ведёт себя, как старик. Представляешь, что было бы лет через десять?

– Отстань! – шикает на меня Тома. – Если тебя устраивает быть одной, то я тебе мешать не буду. Тем более я и сама сейчас к новым отношениям не стремлюсь.

– Вот и правильно! Знаешь, как сказал один восточный мудрец? Ты лучше голодай, чем что попало есть, и лучше будь один, чем рядом с кем попало, – со знанием дела говорю я.

Я уже прошла путь от тупых длинных отношений к моменту, когда Русланчик выбрал Светика. Так что уж лучше одной.

– Ага, – хмыкнула Тома, – сказала Настя, отпивая из чашки, в которой дохрениллион кофеина.

– Ой, не придирайся, – машу я на неё руками, игриво кривляясь. – И потом, мы сейчас о тебе говорим. У меня всё норм. Вот на базу отдыха еду. По навигатору сто пятьдесят километров. Не хочу встречать Новый год со своей семейкой. Тем более я же говорила тебе, что моя бабуля прилетела из Франции и в очередной раз начала меня учить, что «в нашей дворянской семье все женщины должны быть замужем за соответствующим партнёром», – на последней фразе я стараюсь копировать бабушку, но вместо этого вызываю улыбку у подруги, что меня радует.

– Ну, после общения с твоей бабулей, я бы и сама удрала куда подальше, – хихикает Тома. – А может, в Сочи мотанём?

– Нет-нет, я уже всё спланировала, – качаю я головой.

Не буду же я объяснять своей неугомонной подружке, что мне нужно быть где-то в глуши, чтобы мои родственнички меня не достали. А в Сочи уж слишком много цивилизации.

– Ясно, ясно, – приподнимает Тома брови и изображает высокомерную мину. – Вам, дворянам, с нами, холопами, в одном доме жить не положено.

Мы обе ржем так, что подходит менеджер и просит быть потише. Вот же зануда.

– Слу-ушай, – заговорщически шепчу Томе. – А давай я тебе выкуплю эту кофейню? Будешь сама себе хозяйка.

– Не-ет, – морщится подруга, а я вслед за ней. Ну что за бука? – Слишком много мороки. Вижу я, как администратор носится, если проверки бывают.

– Подумаешь, раз в месяц. Ну же, – хочу убедить её я. У неё же хватка не меньше моей. Но она выбрала тихую жизнь, а я пру напролом. Не хочу я этого спокойствия.

– Не хочу. Мне бариста быть комфортнее.

– Вот! – Я поучительно тыкаю в неё пальчиком. – Вот твоя проблема. Ты не хочешь выходить из своей зоны комфорта. Не амбициозная ты. Но всё же подумай. Деньги тебе дам без процентов. Вернёшь, когда сможешь. Зато у тебя уже будет своё дело. Будешь сама себе хозяйка!

– Да не нужно мне это, – отмахивается Тома.

– А что нужно? – спрашиваю я, хотя уже знаю ответ и заранее тяжело вздыхаю.

– Если бы он написал… если бы извинился…

– Стоп! Это он тебе изменил. Я своими глазами видела, как он гулял с этой шмарой.

Вот не зря я его терпеть не могла, этого имбецила. До чего мою девочку довёл.

– Так, Тома, ты вроде на курорт собралась, – касаюсь я её руки, вырывая из воспоминаний, а то быть беде.

– Да, поеду, – твёрдо говорит она.

– Вот. Молодец, моя кофейная чародейка, – говорю я, допивая капучино. – Не жди никого, не ищи никого. Делай, что хочется. Ну, всё, я побежала, – поднимаюсь с места. – Я ещё чемоданы не собрала.

– Вот все вы одинаковые, что ты, что Алеся. Она тоже отказала мне. – Алеська, это вообще отдельная история. Вот у кого график! Даже я рядом не стояла.

– А ты ей предложила раньше меня? – шутливо щурюсь я. – Не прощу. Хотя не удивительно, что она отказала. Сейчас, наверное, у неё концерт на концерте сидит и концертом погоняет. Поезжай сама.

Чмокаю Тому в щеку и выбегаю на улицу. Мне нужно быстренько успеть всё сделать. Я не переживу ещё несколько дней в обществе моей высокородной семьи…

Открываю глаза и упираюсь взглядом в деревянный потолок. Провожу рукой по бокам. Кровать. Мягкая. Аккуратно начинаю подниматься и осматриваю сначала себя: одета. Это хорошо.

Смотрю вокруг себя: строгая минималистичная обстановка. Тёплые тёмные и светлые тона дерева. Красиво и очень натурально, если можно так сказать. Мужчина здесь живёт и явно один. Ничего женского нет. Ну, кроме моей шубки на кресле в углу.

Спускаю ноги на пол и даже через колготки чувствую, какой мягкий ворс на коврике.

Ну и где я нахожусь? Перевожу взгляд в окно – темнота. Только видно завихрения метели.

О, Боже! Моя машина!

– Где же, где же… – Я подбегаю к шубке и пытаюсь найти телефон, а его нет. – Вот же засада. Настя, блин! Как ты так умудрилась?

Стучу себя по лбу и кривлюсь от боли. Я же себе ещё и лоб разбила. Ищу глазами зеркало, но нахожу только две двери. Я открываю первую и вздыхаю с облегчением – ванная.

Быстро делаю все свои дела и, осмотрев себя в зеркале, кривлюсь. Видок, конечно, помятый.

Нужно найти хозяина. Я выхожу из комнаты и понимаю, что дом-то двухэтажный, так как справа от меня начинается лестница, а слева идет коридор.

Внизу что-то падает, явно железное, заставляя меня содрогнуться. Может, меня будут расчленять? А я тут решила себе экскурсию устроить.

Вздыхаю и начинаю тихо спускаться. Оказывается, весь дом сделан из дерева. Красиво. И запах очень приятный.

Спускаюсь с последней ступеньки и понимаю, что полы горячие. Это хорошо, но вот если бы были тапочки, было бы привычнее.

Слева от меня слышится шум, и играет музыка. А ещё в доме пахнет мясом. А я сегодня ничего с утра не ела.

Я двигаюсь в сторону шума и сразу за деревянной стеной попадаю на шикарную кухню! Даже глаза разбегаются. Я не любитель пропадать на кухне, но здесь бы задержалась.

Обвожу всё медленным взглядом, пока не натыкаюсь на тёмные глаза с таким характерным прищуром. Серые домашние штаны. Белая футболка так обтягивает мышцы этого индивидуума, что у меня непроизвольно скапливается слюна во рту. Да он просто огромный и явно выше меня больше, чем на голову.

– Всё рассмотрела? – спрашивает голос, который я уже и не надеялась когда-либо услышать.

Но этого не может быть! Он был другим. Не таким, как этот.

– Мыслительный процесс работает хорошо, значит, вспоминаешь, Настенька? – последнее он произносит с придыханием, а я содрогаюсь.

– Не-е-е-ет, – шепчу, делая шаг назад, но упираюсь в стену. – Этого не может быть.

– Ну я тоже так подумал сначала, – отвечает он, и вытерев руки о полотенце, начинает медленно двигаться в мою сторону. – А после занёс тебя в дом, включил свет. – Он подходит ко мне почти вплотную и, наклонившись, заглядывает в глаза, уже тише добавляет: – И понял, что спас сегодня ту, которая когда-то меня убила.

– Этого не может быть, – шепчу я, а у самой собираются слёзы в глазах.

– Ну здравствуй, Настенька, – выдыхает мне в губы и впивается в них поцелуем.

Глава 4

Михаил

Режу мясо на стейки, а у самого в голове крутится рой мыслей, которые не хотят становиться в правильный порядок. Это просто какая-то шутка, или девушка очень похожа на… Ну не может же быть такого? Да ещё и прямо под Новый год!

Опять под Новый год и опять авария! А может, это просто чья-то злая шутка?

Палец обжигает резкой болью, и я отдёргиваю его, понимая, что порезался.

– И такого не случалось уже очень давно, – бурчу я себе под нос и подставляю палец под холодную воду.

Прислушиваюсь к звукам в доме – тишина. Значит, ещё не пришла в себя. Хотя я думал, что, когда буду обрабатывать ей лоб, она очнётся, но нет.

Опираюсь рукой о столешницу и пытаюсь успокоить себя, но не выходит.

– Как вы себя чувствуете? – спрашивает доктор, водя передо мной рукой. – Сколько пальцев видите?

– Где Настя? – хриплю я.

– Кто? – удивлённо переспросил доктор.

– Девушка. Со мной в машине была девушка, – повторяю, а сам боюсь услышать ответ.

– Не знаю, о чём вы. К нам вас привезли одного. После аварии. Вы были без сознания больше трёх суток. Сегодня уже второе января.

– Со мной была девушка, – дёргаюсь я, но тут же застонал от боли во всём теле.

– Медсестра! – кричит доктор, а через пять минут я проваливаюсь в сон.

И вот сейчас, как насмешка судьбы, эта девушка лежит в моей комнате и не приходит в себя. И даже пахнет она так же, как девять лет назад. Мы тогда ехали на празднование Нового года к общим друзьям, и на трассе какой-то лихач решил обогнать нас. Мою старенькую «Ладу» тогда просто сложило пополам. И я даже представить не мог, что произошло с Настей, пока…

Поворачиваю голову и вижу, что на кухню входит Настя. Это действительно она. Только женственнее стала, красивее. И взгляд такой, что хочется утонуть в синеве её глаз. От этих мыслей я начинаю злиться. Но только она натыкается на меня своими глазками, как у меня срабатывают не те рефлексы, которые должны бы сработать.

– Всё рассмотрела? – хочу быть грубым, но не выходит. Вот только Настя вся напрягается от моего голоса и делает шаг назад. – Мыслительный процесс работает хорошо, значит, вспоминаешь, Настенька? – протягиваю я её имя, смакуя каждую букву.

– Не-е-е-ет, – шепчет побелевшими губами Настя, а я уже не могу себя остановить. Мне нужно дотронутся до неё. Сейчас же. Я должен проверить ещё раз, что она настоящая. А после скрутить эту красивую шейку или…

– Ну, я тоже так подумал сначала. А после занёс тебя в дом, включил свет. – Я подхожу к ней почти вплотную и, наклонившись, заглядываю в глаза, уже тише добавляю: – И понял, что спас сегодня ту, которая когда-то меня убила.

В её глазах мелькает непонятная мне боль, и слёзы начинают наполнять их. Это что, представление?

– Этого не может быть, – шепчет совсем тихо, а я залипаю на её губах.

Интересно, они до сих пор такие же на вкус?

– Ну здравствуй, Настенька, – говорю я и впиваюсь в её губы поцелуем.

Меня уносит, кроет и просто перемыкает сознание. Я теряюсь в ощущениях, потому что они такие же, как и тогда. Вкус ягод на губах и цветочный запах вокруг срывают все мои устои и предохранители.

Беру Настю за талию и резко вжимаю в себя, заставляя её выдохнуть и открыть ротик. Вот теперь можно и по-взрослому играть. Прикусываю её губку, которая первой попадается на пути, а после сразу зализываю. Чувствую, как Настя вся сжимается в моих руках, а ещё понимаю, что она не отвечает на поцелуй.

Ныряю языком в её рот и сразу же шиплю, так как чувствую острые зубки на нём.

Настя пытается меня оттолкнуть, а после замахивается, но я успеваю поймать её руку.

Отпускаю её губы и чувствую, что мой язык пульсирует.

– Убрал от меня свои руки, Миша! – рявкает на меня Настя, а я даже подвисаю от её вида.

Только что была бледной и потерянной, а сейчас драться собирается. Это немного не та Настя, которую я помню.

– А то что? – спрашиваю я, опять наклоняясь к ней, но она начинает прогибаться в руках, отодвигая свою голову от меня. – Что ты можешь сделать мне, Настенька? – Но в следующий миг меня сгибает пополам. – Твою ма-а-а-ать! – рычу я.

– Ну, её можно и не трогать, – со злостью отвечает Настя, отскакивая от меня, а я упираюсь одной рукой в стену, а другой придерживаю свои яйца. Как же больно!

– Ты меня ударила по яйцам, – шепчу ей зло, переводя на неё взгляд.

– Не отбила? – говорит она тем же тоном. – Жаль. Нужно было отбить. Где я нахожусь? – спрашивает, оглядываясь по сторонам.

Я выдыхаю, пытаясь успокоить злость внутри. Растираю рукой свои причиндалы и выровнявшись делаю шаг к Насте.

– Не подходи, – рычит на меня она.

– Ну ты мне уже показала, куда будешь бить в случае чего. Больше я таких ошибок не допущу, – отвечаю я ей и вижу, что вместо страха у неё в глазах поднимается буря.

– Я задала вопрос! – рявкает она. – И хочу услышать на него ответ.

Ниже меня больше, чем на голову. Худенькая, но с шикарными бёдрами и сиськами, которые обтягивает простой вязаный свитер и джинсы. И не скажешь, что передо мной стоит дворянка Юсупова.

– Ты разучилась нормально просить, Настенька, – говорю более спокойно я и вижу, что Настя злится ещё сильнее. – Нужно тебя научить это делать.

– Это тебя нужно учить… – резко отвечает она и, глянув по сторонам, добавляет: – …как мясо готовить.

– Мясо? – Я дёргаюсь к плите, где жарятся стейки. Успел. Немного пережарил, но не сгорели.

Снимаю сковороду с плиты и поворачиваюсь к Насте. Она стоит, сложив руки перед собой, и смотрит высокомерно. Вот же заноза дворянская.

– Где я нахожусь, Медведев? – спрашивает так, будто я её подчинённый.

Я знаю такой голос, сам его постоянно использую на работе.

– А ты ничего не забыла случайно? – повторяю я её позу. – Например, что влетела в ограду моста. И если бы не я, то ты бы уже рыб кормила.

– Это какой-то рок судьбы, – тяжело вздыхает она, а её глаза опять заволакивает слезами, но она их быстро смаргивает. – Снова авария и снова ты. Вот только в этот раз… Ай, неважно.

– Что неважно? Ты договаривай, – подталкиваю её я, опять злясь. – А то, может, тебе и неважно, а вот мне интересно послушать, как ты так быстро смогла переобуться тогда. Или твоя голубая кровь решила, что ты не достойна быть с тем, кто может и не встать на ноги? Так я встал. – Я развожу руками в стороны, демонстрируя себя. – Живой, здоровый.

Настя кривится и, отвернувшись осматривается вокруг, будто ей неинтересно. Но я вижу, как она напряжена.

– Здесь есть связь или телефон? – задаёт она другой вопрос. А я не этого ожидал.

– Здесь есть я, – рычу на неё я, но прикрываю глаза и перевожу дыхание, добавляю: – И мы сейчас будем ужинать. Ну или завтракать.

Настя вздыхает и подходит к кухонному острову. А походка всё такая же.

Перевожу взгляд на окно: метель не стихает. А сегодня уже тридцать первое. И до вечера вряд ли нас расчистят. Ну, может, хоть нервы себе пощекочу напоследок. Или всё же узнаю правду.

Глава 5

Анастасия

Сажусь на высокий стул у кухонного островка и пытаюсь не показать, как мне сейчас страшно. А ещё я хочу потрогать свои губы. Они огнём горят от его поцелуя! Но я не могу.

Это что, издевательство? Или судьба решила по-своему исполнить моё желание оказаться в глуши?

Я хотела встретить Новый год в компании друзей, а попала в общество одного-единственного человека, которого вообще не должна была встретить никогда.

Передо мной появляется тарелка, а я замечаю капельки кетчупа на пальцах Медведева. Вот на что ты смотришь, Настя? На капли кетчупа? Ты идиотка?!

Мой мозг уже бьётся в истерических конвульсиях и пытается убедить меня, что нужно уходить отсюда. Бежать! И неважно, что за окном до сих пор метель, а машины у меня нет больше, и я понятия не имею, где нахожусь. Искать любой способ добраться до цивилизации и лучше уж с родственниками встретить этот праздник, чем наедине с Медведевым. Однако все остальные части тела будто взбунтовались. А особенно, сердце, которое от каждого движения находящегося рядом Миши останавливается, а после начинает биться с удвоенной силой, делая невероятно больно. Но я очень надеюсь, что за столько лет я научилась держать свои эмоции под контролем. Не зря же в своё образование и самые разные курсы вбухала столько денег.

– Ты ешь, – говорит мне Медведев, подвигая салфетку с приборами. – А то что-то слишком уж худая. – От последнего замечания я кривлюсь. Вот же…

– Нормальная я, – огрызаюсь, подвигая к себе приборы и тарелку со стейком. – Тебя не должно волновать, худая я или нет.

– Что-то ты грубоватой стала, Настенька, – говорит Миша, отрезая себе кусок мяса. – А как же твоё хвалёное воспитание и голубая кровь?

– Что ты пристал к моей голубой крови? – огрызаюсь я, но осекаю себя. Нужно просто успокоиться и не дать ему возможности вывести меня из себя. – Дай поесть нормально, – добавляю я уже спокойнее и засовываю кусочек мяса в рот.

Боже, я вкуснее ещё не ела! Глаза сами закрываются от удовольствия. И даже если учесть, что мясо немного суховато, кетчуп и какой-то интересный набор специй делает его просто божественным.

Да, я нестандартная девушка. Я очень люблю мясо, в разных его видах. Ну, кроме сырого, хотя, может, просто не пробовала ещё. А ещё я очень люблю сало. Но это мой маленький секрет, который знает только старая тётя Маша, повар в родительском доме, и Тома.

Проглатываю кусочек и сразу отрезаю второй. Что там говорил Медведев? Уже почти утро? Ай, ладно. Сначала это невероятно вкусное мясо, а после уже и о времени поговорим. Кладу в рот третий кусочек и понимаю, что хочу ещё и вина. Сухого. Красного. Поднимаю взгляд на Медведева и даже дёргаюсь от неожиданности. Он смотрит на меня полностью почерневшими глазами. Его шея, плечи, руки, всё напряжено так, что проступили вены, привлекая внимание к его фактуре.

Это сколько он времени проводит в спортзале, чтобы так выглядеть? Но это всё отвлекающие мысли. Я стараюсь забить свою голову всякой гадостью, потому что я не девочка, которую будут лишать девственности. Я знаю такой взгляд. И понимаю, что сейчас крутиться в голове у Медведева. Вот как раз эти картинки я и пытаюсь отогнать.

Я стараюсь контролировать каждое движение, жест, поворот. Замираю, как перед хищником. Да. Миша сейчас весьма похож на вид мохнатых хищников, наименование которых очень созвучно с его именем. Воздух вокруг начинает накаляться.

Но от этих всех наблюдений, вместо того чтобы перестать смотреть на него, я сжимаю ноги сильнее и, забыв об осторожности, провожу языком по губам.

Стул с его стороны отлетай с такой скоростью, что я просто не успеваю понять, как он так быстро оказывается возле меня. Подхватив меня за талию, Миша резко сажает меня на край стола, сдвигая всё в сторону и устроившись между ног, сжав мою шею сзади, опять впивается в губы.

Это сумасшествие. Так не должно быть. Этого не могло случиться.

Но вместо того, чтобы оттолкнуть его, я, наоборот, прижимаюсь к нему и сразу ощущаю его стояк сквозь ткань джинсов.

– Твою мать, – рычит Медведев, действительно как медведь, и, закинув мою голову назад, проводит языком по шее, до самого уха.

Я начинаю дрожать. Мне так хорошо и страшно одновременно, что я не могу понять, какую сторону выбрать сейчас.

– Миша… – шепчу охрипшим голосом, пытаясь оттолкнуть его от себя, но моё сопротивление быстро пресекается.

Или я просто не хочу сильно сопротивляться.

– Молчи, Насть, – шепчет в ухо Медведев, запуская по мне табуны мурашек. – Просто помолчи. – И снова впивается в мой рот поцелуем.

Точнее, это уже не поцелуй. Это война какая-то. Но мне так хорошо, что я начинаю чувствовать влагу на трусиках, отчего становится очень некомфортно. От этого я начинаю ёрзать по столешнице.

– Сука! Ты такая же… Такая же… – рявкает мне в рот Миша и кусает за губу. – Почему, Настя? – И я понимаю, что вопрос сейчас относится не к моей внешности.

– Если ты хочешь секса, Медведев, то лучше заткнись, – уже я рычу в ответ, сжимая волосы на его затылке.

Я не готова отвечать на его вопросы. Да и не смогу я этого сделать. Слишком давно всё было. И слишком больно.

– О-о-о-о нет, Настенька. Секса у нас не будет. – Медведев опять дёргает мою голову, только уже для того, чтобы заглянуть в глаза. – Я буду трахать тебя. Трахать так, чтобы ты стонала на весь дом.

– Миша, заткнись! – рявкаю я и сама впиваюсь в его губы.

Меня резко подбрасывают в воздух и больно приземляют на плечо.

– Боже, ты абориген какой-то, – визжу я, свисая вниз головой, а в следующий миг получаю ощутимый шлепок по заднице и понимаю, что мы поднимаемся на второй этаж. Только очень быстро.

– Да хоть медведь. Сегодня ты моя, Настя.

Миша кидает меня на кровать, и я опять убеждаюсь, что всё же она мягкая, так как я себе ничего не отбила, приземлившись с такой высоты.

А дальше мои мысли разбегаются по тёмным уголкам моего сознания, оставляя после себя белый шум.

Миша одним рывком снимает с себя футболку и спускает штаны, под которыми, оказывается, ничего не было. Я смотрю на него. Абсолютно голого и… всё.

Может, сознание потерять? Мелькает в голове.

Ты что, дура? Да когда тебя ещё такой экземпляр мужской половины человечества отрахает!

А Медведев, будто специально, стоит передо мной во весь рост, показывая себя. Позёр хренов. Но это длиться недолго.

Дальше всё происходит ещё быстрее. Я не успеваю сообразить, как с моих джинсов слетает пуговицы, и они уже валяются на полу.

Медведев двигается с такой грацией и скоростью, что и не скажешь, что он размером как две меня.

Следующим с меня слетает свитер.

Откуда у Медведева в руках оказался презерватив, вообще загадка, но, когда он зубами срывает край и, достав его быстро раскатывает по члену, я понимаю, что уже не успею претвориться потерявшей сознание.

– Миша… – только и шепчу я, как мои губы накрывает грубым поцелуем, а у входа во влагалище я начинаю чувствовать давление.

Дёргаюсь немного в сторону, но Медведев наваливается на меня сверху и, оторвавшись от моих губ, рычит:

– Поздно, Настенька. – И входит одним толчком.

– А-а-а, – стону я.

Ощущение наполненности и лёгкого дискомфорта заставляет меня сжаться. Либо он стал больше, либо я стала меньше? Но так ведь не бывает?

– Настя-я-я! – шипит Медведев сквозь зубы, а дальше начинает покрывать моё лицо и шею лёгкими поцелуями. Опускается к груди. И, оттянув кружево бюстгальтера, впивается в сосок, заставляя меня ещё раз застонать. – Расслабься, Настя, – шипит он, снова. – Иначе это будет самый короткий секс в моей жизни.

– Да ты будешь двигаться или… – зло начинаю говорить я, но не успеваю закончить, так как Медведев начинает двигаться, сразу быстро и размашисто.

Мой стон заполняет всю комнату. И больше я ничего не слышу и не вижу вокруг. Только его тёмные глаза и лёгкую ухмылку на губах.

Оргазм накрывает меня так быстро и неожиданно, что я, вместо обычных приятных покалываний в теле, испытываю взрыв вулкана, который затапливает всю меня, спирая дыхание и показывая самый невероятный фейерверк.

Где-то на периферии слышу рычание и мат Медведева, но мне сейчас абсолютно всё равно.

Неплохое завершение уходящего года. Хотела побыть в глуши и отдохнуть? Отдыхай, Настя. У тебя сегодня олл-инклюзив!

Глава 6

Михаил

Сердце грохочет так, что готово пробить грудную клетку. В глазах ещё мелькают мушки, а от каждого сокращения Насти вокруг члена, я готов кончить ещё раз.

Мне так охеренно, что я начинаю злиться и на себя за то, что не смог сдержать себя, и на Настю за то, что так сексуально ела.

Блядь! Да у меня в жизни не вставал на женщину, когда она ест. А здесь сорвало все предохранители к херам.

А ещё я сейчас хочу поцеловать Настю. Нежно поцеловать, так, как когда-то, и это только добавляет злости.

Вытаскиваю из неё член, придерживая презерватив и быстро встав, ухожу в душ. Мне нужно остыть. А ещё нужно показать, что мне всё равно, и это был обычный трах. Пытаюсь себя убедить в этом, стоя под струями то горячей, то холодной воды, но выходит очень херово.

Подставляю лицо под струи воды, а в голове мелькает момент её оргазма.

– Сука-а-а-а! Какая же она… – рычу я в потолок и чувствую, что член опять стоит.

Медведь, прекрати вести себя как дворняга. Ты уже однажды повёлся на неё, и это закончилось ударом в спину. Не стоит повторять своих ошибок.

Не знаю, сколько времени я провел в душе, но, выйдя из кабинки, понимаю, что за окном уже начинается рассвет. Метель только усиливается.

Ну и как добираться в город? Я сегодня должен сделать предложение Карине. И это не какая-то мимолётная страсть. Это обдуманное, рационально действие, с чётким планом. Ничего, кроме взаимовыгодных отношений.

И почему же мне именно сейчас все эти решения кажутся такими тупыми и совершенно бессмысленными?

Я возвращаюсь в комнату, надеясь застать Настю в постели, как минимум спящей, но её нет. Её джинсы и кофта висят на спинке кресла, где и шубка, и я начинаю прикидывать: она что, голая пошла гулять по дому? Может, у неё сотрясение?

Подхожу к рабочему столу, что спрятан в углу и, достав телефон, проверяю сеть. Нет ничего. Ни единой палочки. Зараза.

Сжимаю кулаки и, надев штаны, иду искать эту нудистку. Спускаюсь и слышу, как на кухне открывается холодильник, работает микроволновка.

Захожу и моё охренение зашкаливает окончательно и бесповоротно. Настя стоит у открытого холодильника, что-то из него выискивая. В руках у неё кусок стейка. Именно в руке, а не на вилке! И она его откусывает! А ещё она одета в мою футболку и шорты, которые ей почти как штаны.

Я осматриваю ей сверху донизу и, наткнувшись на голые ножки с маленькими пальчиками, сглатываю вязкую слюну. Вероятно, это получается слишком громко, так как Настя разворачивает свою растрёпанную головку, с собранными на макушке волосами и воткнутой в них ручкой, в мою сторону и, окинув меня оценивающим взглядом, спрашивает:

– А у тебя, кроме мяса и пакета овощей, нет больше ничего?

– В шкафу возле холодильника лежат мандарины и конфеты, – отвечаю я на автомате.

– Ну, супер, хотя бы сладкое есть, – улыбается Настя, закрывает холодильник и открывает шкаф.

А я, будто зомби, слежу за каждым её движением и не могу заставить своё тело реагировать так, как мозг. Точнее, часть мозга. Так как вторая часть уже встала на сторону тела и просто вопит, что если мне судьба послала эту женщину именно сейчас, то может нужно всё же воспользоваться ситуацией, узнать всю правду и закрыть эти грёбаные гештальты.

Я подхожу к Насте, а у самого уже в голове все позы, в которых я могу её трахнуть. Медведь, ты что дичаешь? Или ты баб не видел? Ты же и так секс получаешь на регулярной основе, в чём дело?

А хрен его знает, в чём дело, но я понимаю, что зря не надел трусы.

Подхожу почти вплотную, Настя резко разворачивается и всовывает мне в руки пакет с мандаринами и корзину с конфетами.

– Держи! На стол поставь, – говорит она снова этим приказным тоном, который я уже слышал сегодня.

– Настя, – рычу я, – ты так и не поняла, что со мной нужно разговаривать нормально, я не твоя прислуга.

– А кто тебе, Медведев, сказал, что у меня есть прислуга? – Она вскидывает свои идеальные бровки и снова окидывает меня взглядом.

Не так ты и спокойна, как хочешь казаться, да, Настенька?

– Ты из меня делаешь идиота? – решаю не показывать ей, что подмечаю её дёрганые движения. – Или ты думаешь, я забыл, где ты живёшь?

– Ну-у-у-у, – протягивает она, постукивая по своим губкам, зараза. – Вероятно, ты вообще понятия не имеешь, что говоришь. – Настя обходит меня и идёт открывать пищащую микроволновку. – Садись. Будем доедать твои стейки. И не смотри на меня так. После хорошего секса мне всегда хочется поесть.

И от последней фразы у меня внутри всё скручивает в узел. Ненависть и ярость поднимается мгновенно. А может, и не только они, но я пока не готов разбираться, что это ещё.

Подхожу к столу и, слишком резко поставив на него конфетницу, разбиваю её, отчего Настя дёргается, развернувшись в мою сторону.

– И часто тебя хорошо трахают? – спрашиваю я, кривясь от брезгливости.

– Достаточно, – отвечает она так, будто вокруг стало на несколько градусов холоднее, и этот холод исходит именно от Насти. А мне так хочется сделать ей больно.

– Ну тогда хорошо, что я успел надеть гандон, – рявкаю я и иду на кухню за совком и тряпкой, успевая заметить, как Настя кривится.

– Конечно, хорошо, – отвечает она спустя несколько секунд, а я ведь думал, что попал, куда нужно. – Неизвестно ещё, сколько на твоём члене сук побывало.

– Юсупова знает слова «член» и «сука»? – Я смотрю на неё со злостью.

– Юсупова не только это знает, – огрызается она и усаживается на стул, поджимая под себя ноги. – А если ты не прекратишь меня задирать, как малолетка, я тебе продемонстрирую весь свой пополнившийся словарный запас.

И Настя снова руками берёт кусок стейка и и начинает его есть, закусывая помидором.

Смотрю на неё и не могу понять, что чувствую. Это вроде и Настя, да только какая-то другая.

Та Настя, которую я помню, было достаточно спокойной и милой. Она старалась сглаживать все конфликты. И даже когда мы с ней познакомились, она меня отшивала весь вечер так элегантно, что я только сильнее залипал на ней.

А эта Настя готова запихнуть любого за шиворот и заткнуть так, что даже и предположить не выйдет, что эта девушка из дворян.

Я кривлюсь от брезгливости от этого слова…

– Мы, Юсуповы, никогда не удостоим своим вниманием таких простолюдинов, как вы, молодой человек. – Передо мной тогда стояли чопорная возрастная дама и мужчина в дорогом костюме. – А то, что Анастасия с вами водилась, так это просто мимолётная блажь. И она прошла. Так что вам здесь делать нечего. – Дама окинула меня брезгливым взглядом, посмотрев на мою трость, как на что-то ужасное и неприятное. – Дворяне должны поддерживать чистоту своей крови, а не создавать семью с недостойными кандидатами.

Тогда я понял, что перед тем огромным особняком остаётся моя жизнь. Я там подыхал, но стоял, опираясь на ту грёбаную трость. Ждал, что Настя выйдет и скажет, что это всё шутка, но передо мной до последнего оставались только женщина и мужчина. А вот Настя…

Этот разговор въелся в мою память на подкорке так глубоко, что его не убрать оттуда никогда. Не выжжешь и не сотрёшь.

Но я снова смотрю на сидящую на стуле женщину и не могу в ней рассмотреть «дворянку», ну или что-то приближённое к высшему обществу.

Сажусь рядом с Настей и беру из её тарелки последний кусок стейка и, откусив, смотрю на неё. Настя сглатывает, слишком явно, но на меня вроде не обращает внимания.

Не так ты и спокойна, Настенька, как хочешь казаться.

Я окидываю комнату взглядом и понимаю, что чего-то не хватает.

Смотрю в окно: метель не унимается, только ветер стих немного. Через дорогу видны заснеженные ветки сосен.

И у меня мелькает сумасшедшая мысль.

– Нужно хотя бы ёлку нарядить, раз мы здесь застряли, – говорю я, и всё так же смотрю в окно.

Но боковым зрением замечаю, как Настя переводит удивлённый взгляд на меня.

– То есть, ты сейчас хочешь сказать, что мы с тобой никуда отсюда не уедем до вечера? – встревоженно спрашивает Настя, а у меня губы непроизвольно растягиваются в коварной улыбке.

– Ну, если твоя голубая кровь готова толкать машину до Москвы или хотя бы до трассы, то мы можем попробовать. А учитывая, что метель не стихает с ночи, то сейчас вся техника занята основными маршрутами, и сюда они доедут только к завтрашнему дню, в лучшем случае.

Поворачиваюсь к Насте и просто тону в синеве её огромных глаз. Вот почему она осталась такой же невероятно красивой. А этот её вид так отдельная тема.

Невольно сравниваю её с Кариной и понимаю, что та никогда бы не надела на себя вещи, которые кто-то уже носил до неё. Она ни разу даже моим полотенцем не вытиралась. Карина всегда привозит всё, что ей будет нужно, с собой.

А эта «голубая кровь» сидит в моих шортах и футболке. Всё слишком ей велико, но её, по всей видимости, это не волнует.

– Ну, ёлку так ёлку, – вздыхает Настя. – А есть хоть чем наряжать?

– Где-то был ящик с игрушками и гирляндами, – отвечаю я хрипло.

– Тогда тащи, будем делать хоть что-то отдалённо напоминающее празднование Нового года.

Мы говорим это всё друг другу, но с места не двигаемся, будто ждём, кто же первый встанет или сделает хоть какое-то движение.

А двигаться нужно, вот только куда и для чего?

Глава 7

Анастасия

Что самое сложное в отношениях людей, которые когда-то знали друг друга? Правильно – всё!

Как только Миша уходит в душ, меня начинает бить озноб от осознания того, что же мы наделали. Но вот ни единой капли сожаления не промелькнуло. По крайней мере, у меня. А вот резкие, отрывистые движения Миши говорят о другом. Он-то как раз сожалеет. Ну да ладно. Он мальчик взрослый, справится.

Поднимаюсь с кровати и осматриваюсь вокруг в поисках своих вещей, но, найдя их, понимаю, что это уже носить не выйдет. Оглядываюсь вокруг. Натыкаюсь взглядом на шкаф. Подхожу к нему и, открыв, просто утопаю в мужском аромате. Как же невероятно он пахнет.

Зажмуриваюсь от удовольствия и вдыхаю несколько секунд запах вещей. Провожу рукой по стопке футболок и, взяв одну, зарываюсь в неё лицом.

Ты полная дура, Настя. Он никогда не поймёт, почему ты так поступила. Да и объяснить ты ничего не сможешь. Нет смысла в этом. Слишком много времени прошло.

Надеваю его футболку и тону в ней. Она сидит на мне, будто платье, но я всё же решаю спрятать и ноги. Просмотрев ещё несколько ящиков, нахожу шорты. Они мне как укороченные брюки, но зато круто. Вот только приходиться несколько раз подтягивать завязки, чтобы шорты не спадали с меня.

Поворачиваюсь к зеркалу и смотрю на своё отражение. Видела бы меня сейчас бабушка. Её бы удар хватил. Но внутри просыпается девочка-бунтарка, и я закручиваю волосы в гульку, скрепляю их ручкой, что нахожу на столе, рядом со шкафом. Оглядываю себя и начинаю улыбаться, как идиотка, пока не натыкаюсь на свой же взгляд.

Когда ты была последний раз с такими сияющими глазами, Настя? Не помнишь? А бунтовать, пускай и в одиночку, когда тебе хотелось последний раз?

Правильно. Это было тогда, когда ты была счастлива. А помнишь, когда ты была счастлива по-настоящему последний раз? Помнишь. Только боишься признаться себе.

От пугающий и откровенных мыслей меня отвлекает урчание в животе. Точно, я же даже не поела толком.

Прислушиваюсь – в ванной ещё включена вода. Медведев остывает, вероятно. Или пытается понять, как так вышло, что он меня трахнул.

Фу, какая ты грубая, Настя.

Урчание в животе заставляет меня спуститься на первый этаж. Там же остались ещё стейки. А мясо – это то, что мне сейчас нужно.

Подхожу к столу и сразу беру кусок мяса, откусываю. Вкусно, но уже остыло. Кладу всё что есть в тарелку и отправляю в микроволновку, а сама иду к холодильнику. Может, там будет что-то ещё? Открыв его, понимаю, что, кроме овощей и мяса, в нём ничего нет. Хорошо, попробуем поработать и с этим.

– Настенька, не положено молодой барышне находиться на кухне, – возмущённо говорит тётя Маша, но её улыбка говорит о другом. – Мне же может влететь, – уже более жалостливо продолжает она.

– Не влетит, – шепчу ей заговорщически. – Ты мне только покажи, как ты делаешь те вкусные печеньки, и я убегу.

– Настенька, тебе бы лучше учёбой заниматься, да вон, как сестра твоя, на курсы разные ходить. – снова говорит тётя Маша, но тут же начинает замешивать тесто.

– Не хочу я ходить на те курсы. – отмахиваюсь я. – Мне только пятнадцать, успею ещё. А вот научиться у тебя готовить вкусности, хочу.

Вот и пригодится мне учёба тёти Маши. Не только же печеньки я научилась у неё делать. И пока смотрю в холодильник и надеюсь, что может в нём что-то волшебным образом появится, начинаю ощущать, что вокруг меняется воздух. Прямо потрескивает всё.

Отклоняюсь и вижу Медведева. Да он что, издевается? Низко сидящие штаны, под которыми явно ничего нет, и голый торс. А ведь я уже подумала, что секса мне хватит надолго.

Сглатываю вязкую слюну и очень надеюсь на то, что по мне невозможно понять, как на меня действует Медведев.

Начинаю говорить невпопад, то о мясе, то об овощах. Всё что угодно, лишь бы не засматриваться на его вид. Ну почему он не стал уродом? Или хотя бы не качался бы. Так нет же. Из просто симпатичного парня он превратился в сексуального мужчину. И не скажешь, что когда-то врачи обещали, что он останется калекой.

Кожей чувствую, когда Медведев начинает подходить ко мне, и, развернувшись, всучиваю ему в руки конфеты и мандарины. Включаю режим «цербер», как часто мне говорят на работе, и отправляю его расставлять всё на столе. Эффект получается обратный.

А стоит мне сказать о сексе, как Миша сразу переходит на оскорбления. Обидно и очень. Но пусть он лучше думает, что я предательница, чем узнает правду. Я пережила. Он пережил. Нет смысла сейчас ворошить всё.

Медведев сидит напротив меня за столом, а в его глазах такая буря, что та, что за окном, и рядом не стояла. А ещё он напряжён. Я же стараюсь сохранить лицо, и не показывать того, что чувствую на самом деле.

Вот только кто же спрашивает меня. Воспоминания и чувства сами поднимаются с задворок памяти, пробивая брешь в моём устоявшемся мире.

– Настюш, смотри, звезда падает, – шепчет Миша мне в шею, обнимая сзади.

Мы сидим с ним на берегу озера, куда приехали компанией из университета. Точнее, приехала я, а вот Миша не захотел отпускать меня сюда одну. Последние дни лета наша группа решила провести вместе на базе отдыха, и позвали всех. Я умудрилась выпросить у отца несколько дней свободы. И сейчас наслаждаюсь нашими вечерами с Мишей.

– Загадаем желание? – спрашиваю я тихо.

– А моё уже сбылось. – Миша снова целует меня в шею и прижимает крепче к себе.

– И моё, – отвечаю ему в унисон.

Не сбылось… Обманули те звёзды. Жестоко и страшно обманули.

– Нужно хотя бы ёлку нарядить, раз мы здесь застряли, – говорит Медведев, вырывая меня из воспоминаний.

Перевожу на него ошалелый взгляд, покрываясь мурашками. Нет, нет, нет. Я не готова встречать Новый год с Медведевым.

– То есть ты сейчас хочешь сказать, что мы с тобой никуда отсюда не уедем до вечера? – встревоженно спрашиваю и вижу, как у Медведева губы растягиваются в коварной улыбке.

– Ну, если твоя голубая кровь готова толкать машину до Москвы или хотя бы до трассы, то мы можем попробовать. А учитывая, что метель не стихает с ночи, то сейчас вся техника занята основными маршрутами, и сюда они доедут только к завтрашнему дню, в лучшем случае.

Как же я ненавижу это выражение «голубая кровь». Но деться от него никуда не возможно.

Вздыхаю, осматривая кухню и гостиную. Перевожу взгляд на окно, а та маленькая бунтарка, что внутри, почувствовала свободу и шепчет мне: «Соглашайся».

– Ну ёлку так ёлку, – вздыхаю я. – А есть хоть чем? – спрашиваю я.

– Где-то был ящик с игрушками и гирляндами, – отвечает Миша хрипло.

– Тогда тащи, будем делать хоть что-то, чтобы создать подобие новогоднего настроения, – говорю я ему, но никто с места не двигается.

Воздух сгущается, а сердце начинает грохотать уже в ушах. Я понимаю, что каждый из нас чего-то ждёт. Малейшего движения.

Но тут я замечаю тень в окне и замираю от шока.

– Олень, – шепчу восторженно.

– Я?! – возмущённо спрашивает Медведев и даже поднимается с места.

– В окне олень, – добавляю я, а сама не свожу взгляда с красивого животного.

Так близко я ещё не видела их.

– И правда, – соглашается Миша уже спокойнее.

Я перевожу взгляд на него. Он стоит ко мне спиной, и я могу насладиться этим видом. Пытаюсь убедить себя, что нужно отвести взгляд и рассмотреть благородное животное, но чувствую, что с таким успехом заработаю себе косоглазие.

– Красивый, – добавляет Медведев, делая шаг к окну.

– Очень, – соглашаюсь с Медведевым, но не узнаю свой голос.

Миша разворачивает ко мне голову, а я пытаюсь перевести взгляд куда угодно, но получается слабо.

Как же глупо, Настя.

– Нужно идти за ёлкой, – говорю я, вставая со стула, и обхожу стол с противоположной стороны от Медведева. – Если здесь можно пилить деревья.

– Нельзя, – отвечает Миша. – Но на моём участке растёт несколько молодых деревьев. Я спилю одно.

Чувствую Мишин взгляд на себе, но не поворачиваюсь к нему. Иду на кухню и начинаю соображать, что же приготовить.

Раз нам встречать Новый год вместе, то нужно что-то делать. Времени остаётся не так и много. А там, возможно, к завтрашнему дню расчистят всё, и мы уедем отсюда. Каждый в свой мир. В свою жизнь.

А сейчас я ведь могу позволить себе побыть немного слабой и… счастливой?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.