Ван Цзяцзюнь
Остров Покоя

Tok. Национальный бестселлер. Китай

Wang Jiajun

Goodbye, Rest Island

Original published in Simplified Chinese by New Star Press Co., Ltd, 2018 This Russian translation edition is arranged through Nova Littera SIA and Gending Rights Agency

http://gending.online/

The cover image is created by KEN. Copyright © New Star Press Co., Ltd. All rights reserved.

Перевод с китайского А. Коробовой

© Коробова А., перевод на русский язык, 2024

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

Пролог

Над бирюзовой поверхностью моря расстилался туман. Волны, вдалеке набиравшие силу, прыгали на нос судна, как непослушные дети.

Чжао Вэньхай стоял в капитанской рубке, одной рукой держа штурвал. Загоревшее и обветренное лицо рыбака было покрыто морщинами. Хотя ему было сорок, он выглядел намного старше своего фактического возраста, но его крепкие мускулы выглядели такими же налитыми, как у молодых людей, вполне оправдывая его прозвище «Главарь рыбаков».

Сигарета в уголке его рта догорела почти до фильтра. Он настороженно смотрел вдаль, словно что-то искал или ждал чего-то. Повернув ключ зажигания, он выключил мотор, рыболовецкое судно замедлило ход и легло в дрейф. Взглянув на координаты по GPS, Чжао Вэньхай вышел из рубки и смачно выплюнул бычок в море. Спустившись по трапу и миновав ряд аккуратно штабелированных ловушек для ловли крабов-плавунцов, он коснулся поручней своими грубыми мозолистыми ладонями и вышел на палубу.

На палубе Чжао Вэньхай дважды топнул каблуками своих высоких непромокаемых сапог, дверь каюты открылась, и оттуда высунулось детское личико. Солнце на море немного слепило, Чжао Кунь потер свои заспанные глаза.

– Пап, мы уже на месте?

– Поднимись и спусти флаг. – Чжао Вэньхай указал большим пальцем себе за спину.

Отец впервые взял с собой сына порыбачить в море. Чтобы поберечь его силы, он разрешил ему отдохнуть в трюме.

Чжао Кунь быстро прошел на корму, где на ветру трепетал яркий государственный флаг. Он не слишком умело спустил флаг, ослабил крепление и снял его с флагштока.

Свежий и влажный морской бриз со слабым запахом морской рыбы проникал во все зазоры в одежде, словно хотел обдуть все тело.

Чжао Кунь поднял глаза на безбрежное синее море. Он вскинул голову и замахал руками белым морским птицам, наслаждаясь бризом и солнечным светом, проникающими с бескрайнего океана, совершенно не обращая внимания на запах рыбы и дизельного топлива на своем теле.

Он знал, что рискует нарушить закон. В этом районе моря все еще действует режим запрета, рыболовство и ловля сетями запрещены, и их судно в любой момент мог обнаружить морской патруль.

Чжао Вэньхай развернул черную парусину, чтобы закрыть нос, оба борта и внешнюю часть кормы. Название судна – «Владыка морей» – было написано на нем белой краской. Таким образом, даже если их обнаружат издалека, определить, к какому порту приписано судно, невозможно.

Приближался Праздник середины осени, августовское солнце еще палило. Чжао Вэньхай присел на ржавый нос и достал пачку сигарет. Оставалась последняя. Он несколько раз пытался ее прикурить, но огонь задувало ветром, поэтому он повернулся и сложил руки вместе, чтобы прикрыть ее от ветра. Наконец она загорелась.

Чжао Вэньхай затянулся, и кольцо дыма при выдохе рассеялось прежде, чем он успел сплюнуть. Он тут же швырнул пустую пачку в море, и ее в мгновение ока затянуло под дно судна.

Чжао Вэньхай спокойно смотрел на море. Волны вздымались в такт его дыханию, и в его крови медленно пробуждался определенный ген.

Искусственные питомники по разведению рыбы, созданные в прибрежных районах, не только сократили рыбопромысловые воды, но и нанесли серьезный ущерб экосистеме, в результате чего улов рыбаков, зарабатывающих рыбной ловлей на жизнь, ухудшается с каждым годом. Сильные молодые рыбаки один за другим меняют профессию. Подрастающая молодежь больше не желает наследовать родовое ремесло своих предков. В крепкой когда-то бригаде рыбаков теперь остались старики, слабые, больные и инвалиды. Даже у Чжао Вэньхая с его более чем двадцатилетним опытом, «Главаря рыбаков», который раньше командовал парадом, улов уже не так хорош, как раньше.

Если не показать этим соплякам свое мастерство, так и не поймут, отчего говорят «старик, да лучше семерых молодых».

Он не спешил забрасывать сеть. Приложив ладонь козырьком, Чжао Вэньхай наблюдал за глубиной и скоростью течения, чтобы выбрать лучшее время для забрасывания сети.

Невдалеке на море появилось черное пятно. Чжао Вэньхай привычно прищурился. Расстояние было слишком велико, и он не мог разглядеть, был ли это мусор или труп морского животного.

– Малыш, принеси мой бинокль! – крикнул Чжао Вэньхай Чжао Куню на корме. Тот взял бинокль в рубке, прошел на нос и передал его Чжао Вэньхаю. Время от времени волны швыряли черное пятно и оно погружалось под воду.

– Может, это тюлень?

Чжао Кунь однажды услышал историю о тюленях, спасающих людей неподалеку в море.

– Откуда сейчас взяться тюленям! – возразил Чжао Вэньхай. Наконец, он зафиксировал бинокль на черной точке. Разглядел голову и руки. Это человек.

– Малыш, спаси человека!

Услышав приказ отца, Чжао Кунь, не колеблясь, тут же прыгнул в воду. Родившийся на острове, он, можно сказать, вырос в море. Не смотрите, что он толстоват, зато плавал он отменно: не успеешь глазом моргнуть, а он уже унесся вдаль. Чжао Вэньхай взял спасательный круг, привязал его к веревке и с силой швырнул в направлении Чжао Куня. Спасательный круг приземлился впереди мальчика, точно по тому маршруту, по которому он плыл. Чжао Кунь положил руки на спасательный круг и забил по воде ногами. Чжао Вэньхай прикусил окурок и уставился на медленно уменьшающуюся фигуру Чжао Куня, которая превратилась в черную точку.

Наконец, два черных пятна наложились друг на друга, и Чжао Кунь поплыл назад.

Чжао Вэньхай не решался завести корабль, опасаясь, что при приближении их затянет мотором. Он быстро опустил трап и спокойно ждал.

Сын бесчисленное количество раз тренировался на пляже, но в море это было впервые. Из-за отсутствия практического опыта силы Чжао Куня быстро истощились. Ноги били по воде все слабее, и скорость плавания снизилась. Чжао Вэньхай дотянулся до веревки спасательного круга и обмотал ее вокруг стоек палубы. На его ладонях появились красные отметины, а под одеждой проступили бугры мышц.

Спасенным оказался мужчина, Чжао Кунь привязал его к трапу, а Чжао Вэньхай вытащил на палубу. К тому моменту, когда весь мокрый Чжао Кунь сам забрался наверх, они с отцом едва дышали от усталости. С длинных волос мужчины, спутанных как водоросли, стекала вода. Он был небрит, с сухими губами и ввалившимися глазницами, вблизи от него шел тяжелый запах сырости, а тело было сухое как скелет.

– Еще дышит.

Чжао Вэньхай измерил пульс мужчины и немедленно приступил к сердечно-легочной реанимации. К груди, предплечьям и икрам мужчины были привязаны деревянные доски, которые позволяли ему плавать по морю, даже если он терял сознание.

Спасение мужчины, казалось, не увенчается успехом, и ситуация не внушала оптимизма.

– Папа, может вызвать спасателей по рации? – с тревогой спросил Чжао Кунь.

– Не надо! – Чжао Вэньхай увеличил силу нажима. Раз, два, три, и изо рта мужчины пошли пузыри. Он скорчился, у него началась рвота водой, от которой шла вонь. Из-за резкого солнечного света мужчина не смог открыть глаза и слабо застонал.

В это время Чжао Кунь с удивлением обнаружил, что выражение лица этого человека было очень странным, немного отличающимся от выражения лица обычных людей. Чжао Кунь невольно спрятался за спину отца и с любопытством спросил его:

– Его выбросили в море?

– Нет, – резко ответил Чжао Вэньхай. Он нахмурился, лица его, на котором, казалось, стало еще больше морщин, коснулась тревога, как будто он увидел что-то, чего не должен был видеть.

– Кто он такой, в конце концов?

Чжао Кунь огляделся. Их курс можно приблизительно определить по положению солнца. В радиусе ста километров отсюда нет ни островов, ни суши и не видно никаких кораблей. Если он не упал в море с проходящего мимо судна, может, его принесло откуда-то океанским течением? Как ему, в конце концов, удалось выжить – такому слабому?

– Неужели… повстречал китовое чудище? – Чжао Кунь в ужасе выглянул за борт корабля. Безбрежное лазоревое море простиралось вдаль и сливалось с горизонтом, волны стихли.

– Не говори глупостей, пойди напои его водой.

Чжао Вэньхай вернулся в рубку и завел судно. Ему было наплевать на рыболовные сети, из которых в этот раз не вытянули ни рыбки, он переложил штурвал и развернулся.

Когда судно вошло в безопасные воды, Чжао Вэньхай выдохнул с облегчением. Он посмотрел вниз на человека на палубе и увидел, как тот с трудом пьет воду. Пересохшее горло вызывало спазмы, и вода, которую он жадно пил, шла обратно. Чжао Кунь снял свою промокшую футболку, и на его теле стал заметен загар от майки – издали казалось, будто он в ней. Чжао Кунь продолжал похлопывать мужчину по спине, время от времени прикладывая ему ко лбу полотенце, смоченное холодной водой.

Чжао Вэньхай взглянул на координаты, прежде чем взять рацию на приборной панели и нажать кнопку вызова:

– «Владыка морей» вызывает диспетчерскую, «Владыка морей» вызывает диспетчерскую.

– Диспетчерская слушает, пожалуйста, говорите!

– «Владыка морей» спас человека в море, пожалуйста, как можно скорее пришлите спасательную команду оказать ему помощь.

– Пожалуйста, укажите ваше текущее местоположение.

Чжао Вэньхай сообщил координаты диспетчеру. Тот помолчал несколько секунд и уточнил:

– Вы уверены, что координаты правильные? В этом районе…

– Уверен, – прервал его Чжао Вэньхай и снова повторил свои координаты.

– Вас понял. Спасательная команда немедленно отправится в район, где вы находитесь, пожалуйста, оставайтесь на связи.

Чжао Вэньхай, цокнув, ощупал карманы по всему телу и тут только обнаружил, что курить нечего.

Он сильно ударил по штурвалу, как будто злился на себя. Когда он снова перевел взгляд на человека на палубе, на его лице появилось загадочное выражение, и он пробормотал: «Все это судьба, от судьбы никому не уйти!»

Глава первая

17 августа 2016 года. Шанхай

Продолжается Китайско-японский турнир по го [1] между студентами вузов, организованный Шанхайской шахматной академией. Соревнования команд длились месяц и вступили в финальную стадию.

В командных соревнованиях принимают участие по три шахматиста из университетов Китая и Японии. Сначала каждая из сторон отправляет игрока сразиться один на один, как на ринге. Победитель остается и продолжает принимать вызов следующего игрока противника до тех пор, пока все три игрока какой-либо из команд не потерпят поражение – тогда игра будет объявлена оконченной.

Соревнования проходят в Шанхайской шахматной академии, которая расположена в фешенебельном районе в центре города. Шахматная академия представляет собой пятиэтажное здание, которое опоясывает стена красного цвета, несовременный стиль носит явные следы перестройки. На четырех верхних этажах стены из стекла с панорамным видом на окружающие великолепные здания. Вся шахматная академия, зажатая среди других зданий, вызывает ощущение тесноты. Несмотря на отличное местоположение, кажется, что здесь намеренно пытаются создать спокойную обстановку для шахматистов. Если бы не мемориальная доска, висящая на двери, даже пешеходы, проходящие мимо, вряд ли знали бы, что это здание Шанхайской шахматной академии.

Цзян Юань с угрюмым выражением лица быстро вошел внутрь. Охранник на пропускной собрался было остановить его, но с первого взгляда узнал его и, опустив голову, продолжил читать газету.

Справа от вестибюля старый лифт. Дверь лифта медленно открылась. Он стрелой влетел внутрь, нажал на кнопку четвертого этажа и несколько раз торопливо нажал на кнопку закрытия дверей.

Цзян Юань поднял запястье и посмотрел на часы: было уже 2:30 пополудни. Из-за случайного сбоя в работе метро он опоздал минимум на час. Будучи ведущим игроком китайской стороны – «генералом» китайской сборной, – два дня назад Цзян Юань проиграл в первой игре ведущему игроку Японии Такэмии Хидэтоси [2]. На следующий день второй по рейтингу игрок Чжан Лэй сдался в середине матча, а Такэмия Хидэтоси выиграл два матча подряд практически с подавляющим преимуществом.

Первый бой с Такэмией Хидэтоси оказался неожиданно ожесточенным, и обе стороны с самого начала стали душить друг друга. Цзян Юань чувствовал, как кипящая кровь в его груди ударила в мозг. Они сражались отчаянно, в финале спокойный Такэмия Хидэтоси воспользовался преимуществом, и в итоге он проиграл ему с небольшим отрывом. Сейчас-то понятно, что ожесточенная битва в начале была преднамеренной провокационной тактикой Такэмии Хидэтоси: в сражении в быстрые шахматы, где важен хронометраж, он приложил максимум усилий, чтобы лишить Цзян Юаня хладнокровия и в последующих битвах.

Как только Цзян Юань вышел из лифта, он услышал шумную дискуссию. В голосах было гораздо больше накала, чем в той партии, которую сыграл вчера второй игрок команды Чжан Лэй.

– А-Юань [3], почему ты пришел так поздно? – Чжан Лэй энергично махнул рукой Цзян Юаню, стоявшему в дверях демонстрационного зала. Чжан Лэй, волосы которого были завиты, стоял здесь в ожидании уже долгое время – на переносице блестели капли пота.

Цзян Юань прошептал извинения и вошел в демонстрационный зал.

Демонстрационный зал представлял собой помещение площадью около 30 квадратных метров, залитое светом ламп накаливания, с пожелтевшей краской на стенах. В центре зала и по углам стояло пять шахматных столов. Все сидящие и играющие в шахматы – профессиональные спортсмены из академии. Рядом с каждой шахматной доской толпились люди, которые внимательно изучали партии.

Несмотря на наличие кондиционера, в помещении было ничуть не прохладнее, чем на солнцепеке снаружи. Цзян Юань спросил Чжан Лэя:

– Как обстоят дела?

– Лучше сам посмотри вот эту партию. – Чжан Лэй подвел Цзян Юаня к шахматной доске у окна. Зрители увидели, что подошли игроки команды, и сознательно освободили небольшое пространство, позволив им двоим встать ближе всех к доске.

– Кто играет черными? – Юань быстро взглянул на шахматную доску.

– Шэнь Ко. – За Чжан Лэя ответил мужчина средних лет с длинными волосами.

Цзян Юань не мог сдержать удивления.

Черные с самого начала явно были настроены на ожесточенную борьбу. Обе стороны сошлись в рукопашной и, прежде чем матч дошел до середины партии, атаки шли до потери сознания, что было вполне свойственно стилю Такэмии Хидэтоси.

Его можно загнать в правый нижний угол доски, и белые будут окружены и практически полностью уничтожены.

– Не ожидал, что этот мальчишка Шэнь Ко такой ловкий, – сказал Чжан Лэй, приподняв брови.

По оценке Цзян Юаня, после проигрыша в матче ведущему игроку японской команды тот находится по меньшей мере на пятом месте в рейтинге или даже выше. О силе игрока Шэнь Ко Цзян Юань, напротив, знал очень мало. Когда он увидел список командных соревнований, третий игрок, с которым Цзян Юань был знаком, был заменен выбранным учителем незнакомцем. Тогда он впервые узнал имя Шэнь Ко.

Чжан Лэй, который был мастером добывать информацию, довольно быстро выяснил подробности о Шэнь Ко.

– Говорят, что этот парень играл в шахматы в шахматном зале.

– В шахматном зале? – Хотя Цзян Юань никогда там не был, он знал, что это место для любителей го, где можно поиграть в шахматы с почасовой оплатой. Обычно владелец шахматного зала также имеет определенный уровень и подбирает посетителю соперника в соответствии с его уровнем.

– Говорят, что Шэнь Ко никогда не играл в шахматном зале без ставок.

– А, так он играет на деньги. Как мог учитель позволить такому человеку участвовать в турнире? – Цзян Юань был озадачен таким раскладом.

– Похоже, что учитель и владелец шахматного зала – одноклассники. Однажды он зашел в шахматный зал поиграть, сел сыграть партию с Шэнь Ко и вдруг проиграл. Позже, узнав, что Шэнь Ко – студент пятого курса и вот-вот закончит учебу, он нанял его для участия в турнире.

– Ты сказал, что учитель проиграл Шэнь Ко? – Цзян Юань был немного удивлен и выразил сомнения по этому поводу. Хотя учитель, ответственный за отбор, был в летах, но когда-то он был лучшим профессиональным игроком девятого дана. Чтобы он да проиграл в шахматы в придорожном шахматном зале – что это за сказки??

– Я сам слышал, как учитель об этом рассказывал, – сказал Чжан Лэй. – Насчет участия в турнире, Шэнь Ко сначала отказал учителю, но тот лично пришел к нему домой и пригласил его, сказав, что если он выиграет турнир, то сможет стать профессиональным шахматистом. Только тогда Шэнь Ко согласился.

По мнению Цзян Юаня, Шэнь Ко победил учителя по другой причине – он играл на деньги. Такие корыстные люди просто разрушили облавные шашки как спорт.

На этапе подготовки к турниру Шэнь Ко никогда не посещал шахматную академию, чтобы потренироваться, и Цзян Юань впервые встретился с ним только в день игры. Первым впечатлением Цзян Юаня о Шэнь Ко были его рельефные черты лица. Глубоко посаженные глаза под тонкими бровями были мрачными и немного сонными, и казалось, он вообще не мог сосредоточить взгляд на чем-либо, что вызвало у Цзян Юаня беспокойство, сможет ли он сосредоточиться во время игры.

В первый день Цзян Юань был поглощен своей игрой и не общался с Шэнь Ко. Тот не был знаком с другими учениками шахматной академии, поэтому, обменявшись кивками с Чжан Лэем, он сел в одиночестве в углу демонстрационного зала, всем своим видом держа остальных на расстоянии. Он с головой ушел в протокол игры и ушел до окончания партии между Цзян Юанем и Такэмией Хидэтоси.

Только вчера, наблюдая за игрой Чжан Лэя, Цзян Юань и Шэнь Ко просто обменялись парой слов, после чего Шэнь Ко так же ушел с головой в игру и не сказал Цзян Юаню ни слова. Возможно, то было заблуждением, но Цзян Юаню показалось, что в приветствии соперника проигравшему «генералу» китайской сборной уголки его рта изогнулись в насмешливой улыбке.

После проигрыша Чжан Лэя Цзян Юань пал духом и больше не надеялся на продолжение игры. Разве мог шахматист-любитель, ошивавшийся время от времени в шахматном зале, выиграть партию у Такэмии Хидэтоси ради того, чтобы стать профессиональным шахматистом? Он пожалел о своем импульсивном поведении в первом матче. Но тактика соперника застала его врасплох, и теперь ему приходится возлагать все свои надежды на человека, над которым он презрительно фыркал.

Если отбросить личные предубеждения, Шэнь Ко все-таки оказался хорошим товарищем по команде. Очевидно, он извлек урок из первых двух партий в шахматы и нашел способ одолеть врага, выбрав тактику еще более хаотичных атак, нежели противник. Это нарушило ход всей игры. Пламя войны горело в каждой части доски, а несколько шахматных ходов, демонстрирующих явное презрение, окончательно разозлили Такэмию Хидэтоси, и игра превратилась в неконтролируемый хаос.

Эта тактика оказалась эффективной. Судя по ситуации на доске, черные, которыми играл Шэнь Ко, пока лидировали, а белые потихоньку уступали. По мере развития этой ситуации демонстрационный зал единодушно склонился к мнению, что черные могут победить.

За шахматным столиком, где было меньше всего зрителей, о чем-то перешептывались несколько японских шахматистов. Они хмурились и, то и дело цокая языком, снова и снова разыгрывали варианты партии, но в конце концов покачали головами и убрали фигуры с доски.

Сотрудник в черном костюме ворвался в демонстрационный зал с листом бумаги и торжественно положил его на шахматный столик в центре комнаты.

– Новый протокол принесли! – Чжан Лэй потащил Цзян Юаня к столику.

Матчи проходят в зале на пятом этаже, который находится прямо над демонстрационным залом. Поскольку это соревнование только на уровне вузов, прямая трансляция не ведется. Чтобы не повлиять на соревнование игроков, постороннему персоналу и журналистам, за исключением судьи и ассистента, ведущего протокол, не разрешается входить в игровой зал, а запись ходов в режиме реального времени приносит в демонстрационный зал протоколист.

В демонстрационном зале внезапно наступила тишина, слышно было только шорох фишек, которые шахматисты выхватывали из чаш, и постукивание стекла.

Белая шашка сделала ход вверх по доске.

Это был ход Такэмии Хидэтоси после длительного раздумья. Он ворвался в лагерь черных, нацелившись на их слабое место: увлекшись атакой, Шэнь Ко допустил некоторую рыхлость строя, и это мгновенно стало опасным.

Хотя этот ход и не попал прямо в цель, он в десять раз усилил все слабые места, которые не обнаружили черные.

– Неудивительно, что он ведущий игрок японской сборной! – воскликнул кто-то.

Дискуссия разгорелась заново. Цзян Юань и Чжан Лэй также позаимствовали шахматную доску и быстро стали разыгрывать партию, пытаясь изучить возможные контрмеры.

Прошло полчаса, а черные не сделали ход.

Учитывая, что японский игрок в целом превосходил Цзян Юаня и Чжан Лэя, им также нечего было предложить в качестве контрмер.

– Если так будет продолжаться и дальше, у Шэнь Ко кончится время.

Цзян Юань, которому Чжан Лэй напомнил об этом, примерно рассчитал время игры.

Игра предусматривает, что у каждого из двух шахматистов есть по два часа. После их истечения дается одна минута дополнительного времени, и если за это время ход не будет сделан, игроку засчитывается поражение. Шэнь Ко не смог предсказать ход противника, и ему недостает опыта: в шахматном зале вряд ли ему доводилось часто играть на время. До конца двухчасовой партии осталось меньше получаса. Его противник Такэмия Хидэтоси редко ошибается в финале, и, как только время истечет и пойдет отсчет секунд чвероятность проигрыша Шэнь Ко в игре возрастет в геометрической прогрессии.

Все на время замолчали, молча смотрели на расчерченную доску и гадали, как может сходить Шэнь Ко. Никто не рассуждал, какой ход лучше сделать. Японские игроки за своим столиком, напротив, стали разговаривать спокойнее, чем пять минут назад, но они по-прежнему внимательно следили за Шэнь Ко.

– Поражение предрешено. – Мужчина средних лет с длинными волосами покачал головой и вздохнул, как будто потерял интерес к шахматной доске.

– Нет! У нас все еще есть шанс. – Цзян Юань, сохраняя спокойствие, сидел, уставившись на доску.

– Даже если сейчас быстро сделать удачный ход, все равно проиграем по очкам. Противник славится своими финалами, и шансов выиграть практически нет. – Мужчина сдался и собрался уходить.

– Возможно, вы не знаете, что в командных соревнованиях у каждой команды есть право отложить партию и продолжить доигрывание позже, и никто из нас им раньше не пользовался.

– Так это когда было! Это правило старше меня! Разве оно еще действует? – В голосе мужчины звучало сомнение.

– Хотя это соревнование проводится в нашей стране, японская сторона специально попросила включить в правила этот пункт, чтобы отдать дань уважения своим предшественникам [4], – объяснил Цзян Юань. – На этом турнире можно приостановить игру в любое время после ее начала, дав игрокам три дня на обдумывание следующего хода, так что у нас есть все шансы вернуться.

Цзян Юань, не отдавая себе отчета, уже называл Шэнь Ко «мы».

Мужчина снова сел за шахматную доску, нахмурился, скрестил руки на груди и задумался.

Когда до конца мачта оставалось всего десять минут, Шэнь Ко, что неудивительно, предложил приостановить игру и отложить партию.

Это было лучшей тактикой в сложившейся ситуации. Хотя перерыв дает Шэнь Ко время, противник также может воспользоваться передышкой.

Цзян Юань и Чжан Лэй не стали больше оставаться в демонстрационном зале. Они вышли в холл на первом этаже – у дверей уже дежурили репортеры. Охранник выстроились так, чтобы образовать живой кордон.

Битком набитый лифт открылся, и из него один за другим вышли игроки и персонал, спускавшиеся из игрового зала на пятом этаже. Увидев Такэмию Хидэтоси, выходящего из лифта, репортеры стали выкрикивать его имя по-японски, окружили его с диктофонами в руках и с энтузиазмом начали задавать ему вопросы. В холле стало оживленно.

Шэнь Ко вышел из лифта последним; встретив прохладный прием, он пожал плечами. Он выглядел расслабленным, руки у него были в карманах брюк, и по нему не было заметно ни следа усталости от ожесточенной битвы, продолжавшейся полдня.

К нему подошли Цзян Юань и Чжан Лэй – временно объединившись в студенческую команду, какое-то время они не знали, что сказать друг другу.

Шэнь Ко, казалось, понял, что они оба ждут от него каких-то идей, но притворился, что не понимает этого, и спросил:

– Есть покурить?

Цзян Юань и Чжан Лэй переглянулись и перевели взгляд на табличку «Курение запрещено» на стене.

– Курение здесь запрещено.

– Ну, так неинтересно.

Цзян Юань выразил сильное недовольство поведением Шэнь Ко:

– Здесь не шахматный зал, где можно делать ставки. Пожалуйста, приложи максимум усилий, чтобы выиграть этот матч.

– Я уже проиграл три атаки, так что особых надежд не питайте. Мне тяжело играть при таком давлении, – беспечно сказал Шэнь Ко.

– Может, тебе сделать ставку, чтобы поднять свой боевой дух? – усмехнулся Цзян Юань.

– В этом нет необходимости. Разве за выигрыш не объявлен приз в размере 100 000 юаней?

– Так ты действительно пришел играть на деньги.

Шэнь Ко не рассердился и пошутил:

– Учитывая текущую ситуацию, можешь поставить на мою победу.

– Откуда такая самоуверенность?

Шэнь Ко улыбнулся и сказал:

– Не волнуйся, исход сражения только начинает определяться.

Цзян Юань и Чжан Лэй так нервничали из-за этой партии в шахматы не только потому, что Шэнь Ко был их последним шансом выиграть партию. Была и другая причина. Все игроки, отобранные для участия в этом соревновании, были лучшими шахматистами университетов. Разрыв между ними и профессиональными шахматистами невелик. Они мечтают стать профессионалами, но все они уже достигли установленного возраста. Этот турнир привлек внимание шахматных кругов двух стран. Если они втроем смогут его выиграть, то пробьются в ряды профессиональных шахматистов и осуществят свою мечту.

Возможно, этот психологический груз помешал Цзян Юаню сыграть в полную силу. После того как потерпел поражение и Чжан Лэй, все мечты о том, чтобы стать профессиональными шахматистами, были возложены на Шэнь Ко.

– Если понадобится проконсультироваться по партии, обращайтесь. В ближайшие два дня нам с Цзян Юанем делать нечего, – сказал Чжан Лэй.

– Кто сказал, что мне нечего делать? – сердито ответил Цзян Юань.

– Что может быть важнее в данный момент, чем помочь Шэнь Ко выиграть игру? Ты что, забыл, для чего мы здесь? – взволнованно сказал Чжан Лэй.

На этой фразе Цзян Юань осекся, перестал спорить и тактично выразил готовность помочь в изучении контрмер.

Чжан Лэй сказал Шэнь Ко:

– Одна голова хорошо, а три – лучше.

– Пожалуйста, не волнуйтесь, предоставьте эту игру мне. – Несмотря на то, что игра была приостановлена, Шэнь Ко не хотел воспользоваться всеобщим мозговом штурмом.

– Тебе действительно не нужна наша помощь? – спросил Чжан Лэй.

Шэнь Ко посмотрел на Цзян Юаня и внезапно сказал:

– Ты живешь так далеко, тебе не обязательно специально приезжать сюда, я справлюсь.

Цзян Юаню показалось, что Шэнь Ко что-то увидел в нем, и он опустил глаза, но не обнаружил ничего необычного, немного удивившись:

– Откуда ты знаешь, что я живу в пригороде?

– Об этом легко догадаться! – сказал Шэнь Ко. – Рисунок на груди футболки, которую ты носил последние два дня, сильно стерся. Это, должно быть, связано с тем, что ты обычно пользуешься общественным транспортом и часто носишь школьную сумку перед собой. На внешней стороне обуви на правой ноге заметны царапины, а на левой их нет. Это может быть вызвано тем, что обувь часто трется о перегородку из нержавеющей стали под поручнем эскалатора, когда ты поднимаешься на эскалаторе на станции метро. Позавчера, в день твоей игры, я видел, как ты взял с собой зонт. В тот день в городе не было дождя. Прогноз погоды говорил, что дождь будет только в восточных пригородах города. Со 2-й линии метро здесь, в Шахматной академии, можно пересесть на 11-ю линию метро, которая идет в Восточный пригород, так что, я полагаю, ты живешь недалеко от Восточного пригорода.

Скорость речи Шэнь Ко была такой высокой, что прошло две или три секунды после того, как он закончил говорить, прежде чем Чжан Лэй отреагировал и спросил Цзян Юаня:

– Он прав?

Цзян Юань махнул рукой и сказал Шэнь Ко:

– Ладно, примени свой интеллект в матче!

Шэнь Ко скривил уголки рта в пренебрежительной улыбке.

При взгляде на него Цзян Юань испытал странные эмоции – это было чувство, что он может доверить свою карьеру профессионального шахматиста этому человеку. Перед расставанием они обменялись номерами мобильных телефонов.

Как только Шэнь Ко включил мобильный телефон, который был выключен во время игры, на экране одно за другим появилось несколько СМС. Шэнь Ко прочел их, выражение его лица помрачнело, и он быстро убрал телефон.

– Последние два дня мой мобильник включен 24 часа в сутки. Даже если мне придется разок приехать в шахматную академию из восточного пригорода, это не так уж далеко. Просто позвони нам, если что-то понадобится, – увещевал Цзян Юань.

– Ладно, мне нужно купить пачку сигарет. – Шэнь Ко поспешно попрощался и вышел вместе со штатным журналистом, который его не узнал. Было уже больше шести часов вечера, и еще не совсем стемнело, когда Цзян Юань и Чжан Лэй вспомнили, что сегодня Праздник середины осени. После разлуки они могут поспешить домой, чтобы поужинать со своими семьями.

Шэнь Ко вошел в супермаркет, указал на полку за кассой и сказал:

– Пачку «Двойного счастья».

После того как молодая кассирша с прыщавыми щеками привычно отсканировала штрихкод, она сказала Шэнь Ко:

– Будьте добры, всего семь пятьдесят.

Шэнь Ко достал пригоршню монет и положил их на кассу. Кассирша слегка нахмурилась и начала считать.

– Не нужно считать, все точно. – Шэнь Ко тут же взял зажигалку, которую продавали на кассе. – Одолжу на минуту.

Прежде чем кассирша успела ответить, он закурил сигарету, вернул зажигалку на прежнее место и вышел из супермаркета. После прочтения сообщений выражение лица Шэнь Ко стало серьезным. Он сунул сигарету в рот, пошевелил пальцами и начал набирать ответ.

Астероид 2027 (07:01:01) Где он сейчас?

Курс на север (07:01:21) В больнице, еще не пришел в себя.

Курс на север (07:02:01) Когда ты приедешь?

Астероид 2027 (07:03:45) Постараюсь завтра.

Курс на север (07:04:04) Сукин сын, мы наконец-то встретимся.

Шэнь Ко убрал мобильный телефон, подошел к мусорному ведру и затушил недокуренную сигарету в пепельнице.

«Курс на север» – это прозвище Сян Бэя, одноклассника в начальной школе в родном городе Шэнь Ко [5] – можно сказать, его лучшего друга детства. Когда Шэнь Ко был в третьем классе, из-за болезни скончалась его бабушка. Мальчик был вынужден переехать жить к своему дяде Лю Ци, и его перевели из школы на острове Радости в Шанхай, поэтому их общение с Сян Бэем прервалось. Потом они стали переписываться, и дружба возобновилась. С тех пор как Шэнь Ко покинул остров Радости в возрасте девяти лет, у него больше не было возможности встретиться с Сян Бэем. Они общаются друг с другом только по телефону. Сян Бэй – единственный близкий человек у Шэнь Ко на острове Радости.

Только что Сян Бэй сообщил Шэнь Ко новость о том, что кто-то, выйдя в море с острова Радости, спас человека недалеко от острова Покоя. Мужчина был изможден до крайности. Что ему пришлось пережить, неизвестно, он дрейфовал на поверхности моря и бредил после спасения. По дороге в больницу сотрудники «Скорой помощи» услышали, как он произнес слова «остров Покоя».

Может, это папа?

Шэнь Ко закрыл глаза и попытался вспомнить внешность своего отца, но в голове у него было темно, как в пруду со стоячей водой. Кто помнит об острове Покоя по прошествии стольких лет? Если человек в предсмертной агонии еще помнит остров Покоя, значит, либо на нем произошло что-то, оставившее в его душе неизгладимый след, либо он житель этого острова. Не исключено, что это действительно его отец. Даже он сам не может вспомнить, как выглядел отец. Молодежь острова Радости возраста Сян Бэя не знала его отца, не говоря уже о том, что невзгоды могли сильно изменить его внешность.

Думая об этом, Шэнь Ко не мог сдержать волнения. Он решил встретиться с тем мужчиной, кем бы он ни был, и таившаяся в его сердце надежда вновь вспыхнула огнем. Пятнадцать лет, каким бы беспросветным все ни казалось, он цеплялся за эту надежду и храбро двигался вперед.

До этого все его мысли были заняты шахматной партией, но теперь перед ним стояли новые проблемы. Путь из Шанхая на остров Радости неблизкий, ни поездом, ни самолетом без пересадок туда не добраться. На дорогу туда и обратно нужно много времени и денег. Именно этих двух вещей сейчас больше всего не хватает Шэнь Ко.

Он вернулся в супермаркет, потратил все свои деньги на пакет молока и направился в сторону оживленной пешеходной Восточно-Нанкинской улицы. Он слился с многолюдной толпой, медленно двигаясь в направлении набережной Вайтань. Яркая подсветка перекрестных стальных балок моста Вайбайду перекликалась со спокойным светом памятника Народным героям на берегу реки Хуанпу. На противоположном берегу реки завораживал сверкающими огнями финансовый центр Луцзяцзуй.

Шэнь Ко обходил туристов, которые то и дело останавливались, чтобы сфотографироваться. Дорога, ведущая к дому его дяди, полна красивых пейзажей, которые ему хорошо знакомы, но сейчас у него не было времени насладиться ими.

Он спустился с моста и шел, постепенно оставляя за спиной шум и суету. Улицы опустели, было слышно даже, как насекомые бьются об уличные фонари, а угасающий ореол над землей все еще хранил горячее дыхание дневного солнца.

Постройки по обеим сторонам улицы значительно отличались по стилю. Справа, вдоль берега реки, красовались две башни отеля «Хаятт», откуда открывался вид на оба берега реки Хуанпу, граничащей с шикарной и яркой набережной Вайтань. Современная архитектура полна жизненной энергии и бесконечно стремится к будущему, как юная девушка, стоящая на ветру на берегу реки. Слева были традиционные для Шанхая кирпичные дома шикумэнь за высокими стенами, изолирующими внутренние дворики от внешнего мира. Несмотря на то что они расположены в шумном центре города, они практически закрыты.

По-китайски круг, окружающий балку, называется «обруч», например «посох с золотыми обручами» [6] или «рукав-обруч», поэтому когда в качестве дверной рамы используется камень, способ изготовления ворот с каменной балкой называется «ворота с каменным обручем» (шигумэнь), а жители Нинбо произносят это «гу» как «ку», и шанхайцы ошибочно стали называть такие постройки «шикумэнь» («ворота каменного склада»). В результате двухэтажные кирпичные дома с деревянным каркасом и стенами из серого кирпича с дверями и окнами, декорированными красным кирпичом, получили название «шикумэнь». За прошедшие годы здания сильно пострадали, а огромные затраты на ремонт и техническое обслуживание не позволяют обеспечить идеальную защиту этих архитектурных объектов. Возможно, в один прекрасный день они будут снесены и на их месте возведут современные здания, возвышающиеся до самого неба.

Свернув с улицы в глухой переулок с такими домами, Шэнь Ко остановился перед высокой деревянной дверью, выкрашенной черным лаком. На двери висела вывеска производства готовой одежды с белыми иероглифами на черном фоне – «Ателье Аньян».

Шэнь Ко энергично постучал по массивной двери, раздался приглушенный звук.

– Иду, иду! – Женский голос за дверью приближался.

Дверь открыла женщина лет сорока с небольшим. Годы напряженной работы сделали ее когда-то черные как смоль волосы седыми, глубокие морщины в уголках двойных век и плотно сжатые губы под высокой переносицей внушали окружающим ощущение дистанции. Она открыла дверь одной рукой, а в другой держала пару палочек для еды.

– Здравствуйте, тетушка. – Увидев женщину, Шэнь Ко выдавил из себя улыбку.

– Зачем пришел? – Жена дяди, Цянь Фэнчжи, стояла неподвижно и не собиралась впускать его.

– Дядя дома?

Цянь Фэнчжи неохотно открыла дверь и крикнула в комнату:

– Лю Ци, твой племянник пришел.

Пьяный Лю Ци с осоловевшими глазами сидел в майке за обеденным столом, поджав под себя одну ногу. На столе перед ним дымились свежеприготовленные блюда, а посередине стояла тарелка с «лунными пряниками» из Синхуалоу.

Только тогда Шэнь Ко вспомнил, что сегодня праздник Середины осени, – неудивительно, что на улицах было так оживленно. Но праздник Середины осени был несчастливым для Шэнь Ко. То, что случилось пятнадцать лет назад в этот день, изменило его жизнь.

Шэнь Ко прервал свои воспоминания и поставил молоко на стул:

– Дядя, я купил тебе молока.

– А, пришел! – Лю Ци сделал глоток пива и уставился в телевизор, где шла передача с настольными играми.

Цянь Фэнчжи убрала молоко со стула на пол, смахнула пыль со своего сиденья, прежде чем сесть, и принялась за еду.

Шэнь Ко оглядел комнату: гостиная площадью около 20 квадратных метров осталась такой же, как и раньше. Расположение мебели и электроприборов совсем не изменилось, но она выглядела старой. На верстаке для раскроя одежды были аккуратно разложены инструменты, а на свертках ткани на полке рядом скопилась пыль. Казалось, что дела идут хуже, чем раньше. Протекавшая крыша явно прохудилась еще больше. На потолке со скрипом работал вентилятор, рядом с ним образовалась большая дыра, открывающая влажный деревянный квадрат внутри, и вся крыша висела на волоске. В битком набитой гостиной стояло пианино Yamaha, его ярко-черная глянцевая поверхность не сочеталась с другой мебелью. В северной стене было деревянное окно в спальню супругов. Поскольку это была мансарда, высота потолка в спальне была низкой, в рост человека. В небольшое пространство втиснули кровать и шкаф, места для других вещей не осталось. В углу стены прислонена деревянная лестница – единственный способ попасть на чердак.

Шэнь Ко переехал с острова Покоя в Шанхай к дяде, когда ему было девять лет, и с тех пор жил на этом чердаке. Окон там не было, вентиляция плохая, кондиционер не установлен. Всякий раз, когда в Шанхае наступала середина лета, спать на чердаке было тяжело. Однажды Шэнь Ко, долго просидев за уроками под лампой, получил тепловой удар, его лоб горел, он был весь мокрый от пота. Дядя и тетя сняли его с чердака и долго обдували электрическим вентилятором, прежде чем он пришел в себя.

После поступления в университет Шэнь Ко съехал с чердака, где прожил десять лет, и начал жить самостоятельно. Хотя мансарда, где он когда-то жил, была маленькой и тесной, его дядя все еще использовал эту раковину улитки. Он сделал там ремонт, настелил пол и установил систему кондиционирования и подачи свежего воздуха, что значительно улучшило условия проживания. Теперь мансарда превратилась в спальню Лю Сымо, дочери дяди.

Шэнь Ко вытер ладони о штаны и спросил:

– А Сымо нет дома?

– Она сказала, что в школе вечеринка по случаю праздника Середины осени, на которую ее пригласили выступить на сцене, и она не вернется к ужину, – ответил Лю Ци.

Шэнь Ко подошел на шаг ближе и после долгого колебания сказал:

– Дядя, я пришел, чтобы попросить у тебя взаймы немного денег…

Цянь Фэнчжи внезапно хлопнула ладонью по столу, прервала Шэнь Ко и, вскочив, закричала на Лю Ци:

– Что ты там смотришь? Не пялься в телевизор во время еды! К тебе племянник пришел по делу, не слышишь, что ли?

Лю Ци сердито выключил телевизор, повернул голову и спросил Шэнь Ко:

– Что ты сказал?

Шэнь Ко достал листок бумаги и протянул его Лю Ци. Лю Ци взял листок и бегло просмотрел его, не понимая:

– Что это?

– Покажи мне! – Цянь Фэнчжи схватила листок и зачитала его дословно: «Правила соревнований по го между китайскими и японскими университетами…»

– Зачем ты мне это показываешь?

Шэнь Ко объяснил:

– Я хочу попросить вас одолжить 5000 юаней на срочные нужды. На этом листке правила турнира, в котором я участвую. Общий приз составляет 100 000 юаней. Если я выиграю, смогу вернуть вам деньги.

Лю Ци махнул рукой:

– Ты же знаешь, что деньгами в семье распоряжаюсь не я. Об этом меня не спрашивай.

Прожив под одной крышей десять лет, Шэнь Ко очень хорошо знал ситуацию в этой семье. Дядя Лю Ци в молодости занимался торговлей морепродуктами. Транспорт и связь в то время были развиты слабо. Оптовики хотели поставлять рыбу, выловленную на острове Радости, в другие города, нужно было кого-то нанять как промежуточное звено. Лю Ци просто воспользовался этой возможностью и стал одним из первых островитян, кто стал зарабатывать деньги на оптовой торговле. Но поскольку такая неквалифицированная работа может быть заменена в любой момент, Лю Ци был начеку. Во время поездки в Шанхай он познакомился со старым портным, который специализировался на европейских костюмах. Лю Ци был полон решимости освоить ремесло, ухватился за этот шанс и уволился с работы по перевозке морепродуктов. Он приехал в Шанхай с острова Радости. Жил один-одинешенек, работал на подхвате у старого портного. Прошло три года. Старик портной год от года слабел и постепенно начал обучать Лю Ци своему ремеслу. От кроя до закрепления на манекенах, от шитья до оверлока – Лю Ци во всем строго следовал указаниям старого портного и вскоре смог изготовить европейский костюм самостоятельно. Еще через четыре года старый портной умер от болезни. Из-за расходов на лекарства и похороны права на мастерскую старого портного пришлось уступить, и Лю Ци потерял работу.

В это трудное время дочь старого портного, то есть Цянь Фэнчжи, и Лю Ци помогали друг другу. Между ними возникли чувства. Они сошлись и решили пожениться.

Это было в 2001 году, когда Лю Ци исполнилось ровно 30 лет, а Цянь Фэнчжи – 29. Цянь Фэнчжи твердо решила выйти замуж за Лю Ци, несмотря на давление друзей и семьи. И их давление было вызвано главным образом тем, что Лю Ци был не местным. Родственники Цянь Фэнчжи в целом не слишком оптимистично относились к бракам между местными жителями и приезжими, их тревожили дискриминация по поводу прописки и культурные различия.

Они продолжали заниматься пошивом одежды на заказ в старом доме, оставленном в наследство портным. Цянь Фэнчжи отвечала за прием заказов и ведение бухгалтерии, а также выполняла кое-какую мелкую работу. Лю Ци, учившись напрямую у старого портного, сумел многое перенять, он был уникален в конструировании и пошиве европейских костюмов, и его мастерство быстро привлекло множество клиентов.

Цянь Фэнчжи всегда отвечала в семье за финансы, и ее рачительность и бережливость долгое время удерживали семью от покупки новых вещей. Доходы семьи зависели от мастерства Лю Ци в пошиве одежды. Когда усыновили Шэнь Ко, пошив одежды был делом довольно прибыльным. После рождения Лю Сымо на рынке появилось большое количество брендовой одежды, и все меньше и меньше людей искали портных, чтобы шить на заказ. Бизнес Лю Ци покатился вниз. Двое детей и жена-домохозяйка стали тяжелым бременем для этой обычной семьи.

Начиная с летних каникул после девятого класса каждое лето Шэнь Ко работал в ресторане быстрого питания, и когда он учился в старших классах, Цянь Фэнчжи не тратила на него ни копейки. С подросткового возраста он донашивал старую одежду своего дяди. Штаны были ему не по размеру, и он, бывало, падал, наступив на волочившиеся штанины, но у дяди вечно не было времени перешить их. Шэнь Ко редко обедал с ними за одним столом, Цянь Фэнчжи готовила ему отдельно. Чаще всего ему доставалась подогретая вчерашняя лапша, а свежее готовилось для Лю Сымо.

Однако Шэнь Ко не принимал это близко к сердцу. Семья его дяди приютила его, когда ему некуда было идти, и он был им за это благодарен. Он понимал, что тете приходится нелегко, но ничего не мог поделать.

Цянь Фэнчжи внимательно прочитала текст и спросила:

– Ты не сможешь получить приз в размере 100 000 юаней в одиночку, вы должны разделить его поровну на троих.

– Я отдам тебе все деньги, которые получу, – серьезно сказал Шэнь Ко.

– Тридцать тысяч? – Пьяные глаза Лю Ци вспыхнули огнем. Цянь Фэнчжи пристально посмотрела на него. Лю Ци закрыл рот и поднял кружку с пивом.

– Ты говоришь так, словно уже выиграл турнир. – Цянь Фэнчжи вернула листок, который держала в руке, Шэнь Ко, намереваясь сменить тему:

– На что тебе нужны деньги?

– Мне нужно съездить на остров Радости.

Услышав слова «остров Радости», Лю Ци вздрогнул, и пиво выплеснулось из кружки.

– Что ты собираешься там делать? – Цянь Фэнчжи выпрямилась как струна.

Шэнь Ко вкратце пересказал то, что сообщил ему Сян Бэй.

– Ты хочешь сказать, что спасенный мужчина может быть твоим отцом?

– Я пока не знаю, вот почему я хочу это подтвердить.

– Прошло уже больше десяти лет, как это мог быть твой отец?

– Так это или нет, я хочу убедиться в этом сам.

– Если ты поедешь туда, разве ты не опоздаешь к турниру?

– Я вернусь до начала шахматного матча.

Цянь Фэнчжи покачала головой.

– Шэнь Ко, ты вырос, и нам с твоим дядей все равно, чем ты хочешь заниматься, но в последнее время дела у твоего дяди идут неважно. Я действительно не могу одолжить тебе деньги, если только…

– Если только что?

– Разве твой отец не оставил тебе кусочек нефрита? Тебе в дальнюю дорогу брать его неудобно, поэтому лучше оставить его дома и позволить нам сохранить его. В этом случае я сначала оплачу обучение Сымо на следующий семестр и дам тебе деньги. Что ты думаешь насчет этой идеи?

Шэнь Ко опустил руку и нащупал в кармане что-то твердое. Его пальцы пошевелили камень, и Шэнь Ко заколебался. Это был гладкий, отполированный кусочек белого нефрита размером с большой палец, с тонкой резьбой. На нем изображен мальчик, несущий на спине листья лотоса. После многих лет ношения красная веревочка, продетая сквозь нефрит, почернела. Это подарок его матери, и Шэнь Ко носил его с самого детства. Он думал, что это просто обычный кусок нефрита, пока однажды летом в дом Лю Ци не пришел старик, чтобы сшить на заказ костюм. Шэнь Ко был в майке, и нефрит, висевший у него на груди, было хорошо видно. Когда он проходил мимо старика, тот потянул его за руку. Подержав нефрит на ладони в течение долгого времени и внимательно рассмотрев его, старик спросил Шэнь Ко, продается ли он. Он был готов предложить 100 000 юаней. Лю Ци, услышав цену, немедленно попросил Шэнь Ко продать нефрит. Но это была единственная вещь, связывающая его с отцом, и он не хотел ее продавать, сколько бы она ни стоила. Он спрятался в углу чердака, наотрез отказавшись отдавать нефрит. Лю Ци ничего не смог поделать, поэтому пожилой господин оставил свои контактные данные в надежде, что однажды Шэнь Ко передумает. Похоже, они все еще поддерживают контакты с тем стариком.

Цянь Фэнчжи, заметив нерешительность Шэнь Ко, отодвинула стул и сказала:

– Посиди пока, а я принесу тебе деньги.

Она вошла в смежную комнату. Через окно была видна пожелтевшая афиша с изображением японского певца – кумира Лю Сымо. Цянь Фэнчжи встала перед шкафом и открыла запертый на ключ выдвижной ящик. Она закрыла собой обзор, но вскоре раздался хрустящий звук пересчитываемых банкнот. Вскоре Цянь Фэнчжи вернулась с новенькой пачкой денег. Она положила деньги на стол перед Шэнь Ко, похлопала по плечу сидевшего Лю Ци и сказала:

– Я так решила. Возражать бесполезно.

Лю Ци сделал вид, что обиделся, и пробормотал:

– Пять тысяч, однако, немалая сумма. Вот бы ты и для меня расщедрилась.

– Прекрати нести чушь и пей свое пиво!

Цянь Фэнчжи повернулась к Шэнь Ко и нежно улыбнулась. Она не хотела давать Шэнь Ко слишком много времени на раздумья и напомнила:

– Каждый день на остров Радости отходит только одно судно.

Выражение лица Шэнь Ко внезапно изменилось, и он сунул руку в карман. Но вытащил он не нефрит, а мобильный телефон. Телефон звонил, и на дисплее высветилась надпись «Лао Не из шахматного зала». Шэнь Ко сделал несколько шагов к дверям, намеренно отходя подальше от своих дяди и тети, прежде чем ответить на звонок. В трубке было очень шумно, и никто не проронил ни слова. После того как Шэнь Ко несколько раз позвал «Лао Не», раздался плаксивый голос сотрудника из шахматного зала Сяо Су:

– Шэнь Ко, приходи скорее в шахматный зал, с Лао Не беда!

– В чем дело?

– Лао Не сказал, что больше не хочет жить!

– Я сейчас буду.

Как только он повесил трубку, за спиной Шэнь Ко возникла Цянь Фэнчжи и спросила:

– Так что насчет нефрита?

– Тетя, сначала мне нужно кое-что сделать.

– Эй… а как же деньги?

Шэнь Ко уставился на деньги, которые Цянь Фэнчжи держала в руке, и покачал головой:

– Я лучше сам что-нибудь придумаю.

Цянь Фэнчжи окинула его презрительным взглядом, хмыкнула, повернулась и ушла. Шэнь Ко попрощался со своими дядей и тетей, но ответом ему был лишь комментарий ведущего на шанхайском диалекте – Лю Ци снова включил телевизор.

Как только за ним закрылась черная деревянная дверь, напряженное тело Шэнь Ко расслабилось. На улице было намного прохладнее, чем в доме, и Шэнь Ко почувствовал, что его ладони вспотели.

В мягком лунном свете он в одиночестве направился к шахматному залу.

Шахматный зал находился в здании старого кинотеатра недалеко от дома дяди, по пути к школе, в которой раньше учился Шэнь Ко. Когда один за другим стали появляться новые небольшие кинозалы, старомодный кинотеатр, рассчитанный на сотню зрителей, не смог составить им конкуренцию на рынке и стал убыточным. Чтобы избежать дальнейших потерь, кинотеатру пришлось прекратить демонстрацию фильмов, провести реконструкцию помещения, разделить его на несколько помещений и сдать в аренду разным коммерсантам. Арендная плата шла в счет погашения предыдущего дефицита бюджета.

В то время у Лао Не на работе происходила реорганизация, и ему выплатили большую сумму денег за увольнение. Работы не было, поэтому он решил открыть шахматный зал для любителей поиграть в го, предполагалось также обучать основам игры детей. Лао Не снял помещение на втором этаже с окнами на улицу, и после ремонта назвал шахматный зал «Изысканный досуг».

В день открытия Лао Не подошел к группе школьников и стал раздавать рекламные листовки о шахматном зале.

– Мальчик, хочешь научиться играть в шахматы? – обратился он к Шэнь Ко, проходившему мимо.

– Я умею, – ответил Шэнь Ко.

– Вот как? Правда? – спросил Лао Не. – Давай сыграем партию?

– Не хочу. – Шэнь Ко вернул ему листовку и ушел.

– Если захочешь сыграть с кем-нибудь, приходи, – крикнул Лао Не ему вслед. Почему он решил прийти? Шэнь Ко и сам не мог себе объяснить.

Игре в го его с детства обучал отец, и по большей части он играл только с ним. Когда Шэнь Ко был ребенком, игра в го была способом общения с отцом. Радости, печали и огорчения можно было передать с помощью черных и белых «камней».

Когда Шэнь Ко было девять, его отец и мать исчезли вместе с островом Покоя, и до сих пор от них не было никаких вестей. В отсутствие отца по другую сторону доски игра потеряла для Шэнь Ко всякий смысл.

Следующие несколько дней Шэнь Ко всякий раз замедлял шаг, проходя мимо шахматного зала, и невольно поднимал голову. Вывеска «Шахматы» на окне второго этажа, казалось, послужила катализатором, заставившим семена в его сердце прорасти. Наконец однажды Шэнь Ко зашел в шахматный зал на втором этаже и сыграл партию с Лао Не.

Шэнь Ко до сих пор помнит ту игру. В тот день в шахматном зале было пусто, Лао Не был один. Они вдвоем сели у окна, рядом с доской поставили две чашки горячего чая. Они играли с полудня и до захода солнца, когда уже фигур было не разглядеть.

Хотя Шэнь Ко проиграл ту партию, он проявил силу, которая не соответствовала его возрасту, и его талант очень удивил Лао Не.

– Где ты учился играть?

– Папа научил меня.

– Пусть твой отец при случае приходит к нам в зал, с удовольствием с ним сыграю.

Шэнь Ко опустил голову и ничего не сказал.

Увидев, как потухли его глаза, Лао Не, казалось, что-то понял, поэтому, убирая фигуры с доски, он сказал Шэнь Ко:

– Если ты выйдешь на большую сцену и станешь профессиональным шахматистом, ты добьешься больших успехов.

– Зачем становиться профессиональным шахматистом?

– В этом случае ты прославишься и все узнают, что играть в го тебя научил отец. – Лао Не поправил очки на переносице и улыбнулся.

Сыграв эту партию в шахматы, Шэнь Ко нашел ответ в своем сердце. Го – это не просто способ диалога между ним и его отцом. На другой стороне доски ему предстоит столкнуться со своей собственной жизнью.

В тот день Лао Не заставил его понять эту истину.

Шэнь Ко решил срезать путь, но оказалось, что тропинка, по которой давно никто не ходил, в плохом состоянии. Дома рядом шли под снос, и она была засыпана щебнем, мусором и битым кирпичом, пройти по ней было трудно.

Шэнь Ко пробежал весь путь рысью, свернул на дорогу и издалека увидел яркий свет из окна шахматного зала. На подоконнике стоял человек.

На первом этаже находилось интернет-кафе. Время от времени оттуда выходили люди, глазели на происходящее и снимали на телефон, чтобы выложить в социальные сети.

Шэнь Ко отделился от толпы и в три прыжка добежал до шахматного зала. Он увидел убитого горем Лао Не, тот кричал, что хочет прыгнуть вниз, и бóльшая часть его тела уже свисала из окна. Сяо Су, стоя на коленях, крепко держал Лао Не за ноги, а группа людей рядом пыталась отговорить Лао Не.

Шэнь Ко выровнял дыхание и мельком увидел длинноволосого мужчину с прыщавым лицом, который бесстрастно сидел перед шахматными фигурами, время от времени дотрагиваясь до ушей и не обращая внимания на шум рядом с ним.

– Шэнь Ко, ты здесь! Быстро убеди Лао Не. – Круглое лицо Сяо Су раскраснелось, а волосы были в беспорядке.

– Лао Не! Что, черт возьми, происходит? – спросил Шэнь Ко.

Увидев его, Лао Не расчувствовался:

– Шэнь Ко, я больше не могу жить!

– Слезай сначала, потом поговорим!

– Скажи Сяо Су отпустить меня, я прыгну и умру! – Лао Не продолжал плакать.

– Что, черт возьми, произошло? – Шэнь Ко опустил голову и спросил Сяо Су.

– Лао Не сел играть и попал в ловушку. Сначала он выиграл две партии и решил, что перед ним «чайник». В результате он увеличил ставку и потерпел разгромное поражение. Мало того, что проиграл все, – даже если откажется от аренды зала, все еще будет должен кучу денег. Теперь долговая расписка в чужих руках, – быстро объяснил Сяо Су.

Шэнь Ко обвел взглядом остальных, ожидая подтверждения, и все молча кивнули. Лао Не внезапно взял Шэнь Ко за руку и с мрачным выражением лица стал умолять:

– Теперь только ты можешь мне помочь! На этот раз ты должен помочь мне!

– Сначала спустись!

– Если ты не согласишься, я спрыгну! – угрожал Лао Не.

Шэнь Ко проигнорировал его, подошел к окну, выглянул наружу и сказал:

– Хочешь прыгнуть – прыгай. С такой высоты насмерть не разобьешься. Но всю оставшуюся жизнь просидишь в инвалидном кресле, а долги выплачивать все равно придется.

Выслушав слова Шэнь Ко, Лао Не послушно слез с подоконника. Чувствуя, что потерял лицо перед всеми, он закрыл лицо руками и опустился на стул.

Когда все бросились утешать Лао Не, человек с прыщавым лицом встал, подошел и сказал Лао Не:

– Раз ты передумал умирать, верни деньги.

Он говорил так громко, как будто хотел, чтобы его услышали все внизу.

– Ты жульничал, ты мошенник! – Лао Не тыкал в него пальцем и ругался.

Мужчина усмехнулся:

– Что? Не можешь позволить себе проиграть? А как довольно улыбался, когда выиграл у меня деньги в первых двух партиях!

– Давайте вызовем полицию, – предложил Сяо Су.

Лао Не вдруг смутился, а кто-то, услышав слова «вызовите полицию», тихо покинул шахматный зал. Осталось только трое постоянных посетителей. Все прекрасно понимали, что в этом шахматном зале уже не первый день играют на деньги, и, если вызовут полицию, зал будет опечатан, а Лао Не, скорее всего, будет арестован за организацию азартных игр. Сыграть иногда на деньги любили многие, играть сюда приходили жившие по соседству, но начнутся разбирательства, которых никому не удастся избежать, а проблемы были никому не нужны.

– Вызывайте! Посмотрим, кого полиция задержит, – уверенно сказал мужчина.

– Сколько он тебе должен? – спросил Шэнь Ко.

– А тебе что за дело?

– Будем считать, что это мой долг. Так что теперь это мое дело, – без колебаний ответил Шэнь Ко.

Все взгляды были прикованы к нему, к Шэнь Ко. Лао Не забеспокоился и сказал:

– Не строй из себя героя, откуда у тебя столько денег?

– Сколько ты проиграл? – Тон Шэнь Ко стал суровым.

Лао Не слегка пошевелил губами, не осмеливаясь сказать. Мужчина поднял два пальца перед лицом Шэнь Ко и сказал:

– Вот столько.

– Две тысячи?

– Два десятка тысяч! Лао Не сам подписал. – Мужчина достал долговую расписку и помахал ею перед носом Шэнь Ко; его голос был таким громким, что хотелось заткнуть уши.

Шэнь Ко сердито взглянул на Лао Не, и тот опустил голову еще ниже.

– Раз уж ты решил взять долг на себя, скажи, как ты планируешь возвращать мне деньги? – Мужчина пристально посмотрел на Шэнь Ко.

– Как он задолжал, так я тебе и верну.

– Что это значит?

Шэнь Ко подошел к столу, постучал по доске костяшками пальцев и сказал:

– В шахматном зале, конечно. Мы сыграем в го.

Мужчина медленно подошел к Шэнь Ко, положил руки на стол и сказал:

– Можно и сыграть, но сначала верни долг.

– Мы решим все одной партией.

– Парень, у тебя ведь совсем нет денег при себе. Думаешь, на шару прокатит сорвать куш? Зелен ты еще на волка с голыми руками выходить.

Шэнь Ко перевернул крышку чаши с фишками, достал из кармана нефрит и положил его внутрь:

– Вот моя ставка.

Лао Не тут же схватил Шэнь Ко за руку и остановил его:

– Это подарок матери, ты не можешь его проиграть!

– Ты сомневаешься в моих силах? – спросил Шэнь Ко.

– Я только что проиграл ему десять камней! – встревоженно крикнул Лао Не.

– Прислушайся к Лао Не, я думаю, тебе следует забыть об этом. Тебе у меня не выиграть, разве что ты гений, – высокомерно произнес мужчина.

Шэнь Ко был поражен. Хотя Лао Не был любителем, ему по силам было тягаться с профессионалами игры в го, а этот мужчина, оказывается, выиграл у него десять камней! Во всем Шанхае не найти и нескольких игроков такого высокого уровня.

Хотя Шэнь Ко никому не доводилось проигрывать в шахматном зале, у него не было шансов на победу перед лицом такого соперника.

– Сколько стоит эта штука? – презрительно спросил мужчина.

– Хватит на партию с тобой.

– Я доверяю только золоту и серебру. Откуда мне знать, во что оценят этот нефрит на антикварном рынке? – возразил мужчина, явно давая понять, что его не заинтересовал нефрит Шэнь Ко.

– Я внесу деньги, – вдруг вмешался один пожилой завсегдатай шахматного зала. Шэнь Ко узнал его: все называли его Лао Хань. У него была хорошая стрижка, на запястье – браслет из палисандра, а под мышкой – барсетка в черно-коричневую клетку. Обычно он сорил деньгами, постоянно приглашал друзей-шахматистов на ужин и считался богатым клиентом в шахматном зале.

– Сколько вы ставите? – спросил мужчина Лао Ханя.

– Сорок тысяч. – Лао Хань достал из барсетки четыре пачки денег и положил их на стол. Мужчина протянул было руку за деньгами, но Лао Хань остановил его:

– Эти деньги считаются залогом за нефрит Шэнь Ко. Если вы выиграете, заберете их все. Если вы проиграете, долг Лао Не будет погашен.

Шэнь Ко с благодарностью посмотрел на Лао Ханя, взял нефрит и протянул ему:

– Передаю вам на хранение.

– Держи пока у себя. – Лао Хань улыбнулся и махнул рукой. – Преподай ему урок, поквитайся за Лао Не.

Мужчина дотронулся до своих ушей и сказал Шэнь Ко:

– В таком случае давайте начнем.

– Однако у меня есть одно условие, – предложил Шэнь Ко. – Давай сыграем в другом месте?

– Куда ты хочешь пойти? – Мужчина напрягся.

Шэнь Ко указал на дверь в углу шахматного зала и прошептал несколько слов на ухо Сяо Су.

– В моей комнате? – Сяо Су был немного удивлен.

– Я надеюсь, нам там никто не помешает, – обратился Шэнь Ко к мужчине. Сяо Су быстро вбежал в комнату, чтобы прибраться: мужчина последовал за ним и увидел перед собой обычную холостяцкую спальню площадью менее десяти квадратных метров. Стоя в дверях, он мог разглядеть всю комнату как на ладони. Не найдя в ней ничего особенного, он согласился с условием Шэнь Ко.

Шахматная доска и «камни» были расставлены, и игроки один за другим вошли в комнату. Когда Шэнь Ко собирался закрыть дверь, Лао Не придержал ее и обеспокоенно сказал:

– Шэнь Ко, может, все-таки не надо? Я сам придумаю, как раздобыть деньги.

– Когда ты разыгрывал спектакль, что хочешь выпрыгнуть в окно, разве ты не этого добивался? – Шэнь Ко осадил его одной фразой. Сяо Су звонил Шэнь Ко с телефона Лао Не, что показалось ему странным. В критический момент, когда кто-то прыгает из окна, разве вы озаботитесь тем, чтобы попросить о помощи с чужого телефона? Лао Не покраснел и отдернул руку от двери.

– Не волнуйся. Проигрывал ли я когда-нибудь в твоем шахматном зале?

Шэнь Ко медленно закрыл дверь и сел напротив мужчины. Они кинули жребий, и мужчине выпало играть черными. Мужчина наклонился вперед, уставившись в одну точку на доске; одной рукой он подпирал щеку, время от времени почесывая бакенбарды за ушами, но ход не делал.

Шэнь Ко, напротив, был очень расслаблен и сказал ему:

– В этой комнате раньше жил я. Как только дверь закрывается, независимо от того, насколько шумно люди играют в шахматы снаружи, внутри становится очень тихо. Знаешь почему?

– Трепись поменьше! – «Камень», который он держал в руке, завис в воздухе, так и не приземлившись на доску.

– Тебе обязательно так долго думать о первом ходе? [7]

Рукой, подпиравшей щеку, мужчина тер мочку уха все чаще и чаще, а выражение его лица становилось все более тревожным.

– Знаешь, почему я позже отсюда съехал? – Шэнь Ко положил свой мобильный телефон перед мужчиной, на его экране появилось сообщение о том, что сети нет, и беззаботно сказал: – Потому что в этой комнате нет сигнала.

Рука мужчины замерла на ухе, он широко раскрыл глаза и спросил:

– Что ты имеешь в виду?

– Когда я только вошел, я увидел, что ты все время касаешься своих ушей и говоришь с нами очень громко. Я заподозрил, что ты непроизвольно говоришь громко, потому что у тебя в ушах что-то вроде мини-рации. Постукивая по рации, ты указывал позицию в игре, а сообщник использовал компьютерное программное обеспечение и сообщал по рации, где следует сделать следующий ход.

Лицо мужчины дернулось, на нем появилось свирепое выражение:

– О чем ты говоришь, парень?

– Раз ты этого не признаешь, давай сыграем. Я не верю, что тебе под силу выиграть десять «камней» у Лао Не.

– Сукин сын, надо же, подловил меня! – Мужчина вскочил и вытащил черную штуковину из своего левого уха. – Даже если я использовал микронаушник, чтобы подставить Лао Не, у вас нет доказательств, так что все, что он проиграл, вернете мне до последней монеты.

– У меня не было доказательств, но ты сам все подтвердил. – Шэнь Ко встал и сунул руку в чашу с фишками, стоявшую перед мужчиной. Порывшись в фишках, он достал мобильный телефон и сказал:

– На мобильнике был включен диктофон.

Шэнь Ко понимал, что если он будет обвинять мужчину в жульничестве без доказательств, тот будет отпираться, поэтому, когда он попросил Сяо Су привести комнату в порядок, заодно сказал ему спрятать свой мобильник в чаше с фишками.

– Если ты признаешь свое поражение, вы с Лао Не в расчете, тогда я не буду привлекать тебя к ответственности. Иначе эта запись будет отправлена в полицию – думаю, этого достаточно для обвинения в мошенничестве.

– Твоя взяла! – Мужчина был зол, но ничего не мог поделать, поэтому опустил голову и ушел.

– Подожди! – Шэнь Ко остановил его. – Верни кое-что!

Мужчина достал долговую расписку, скомкал ее и бросил к ногам Шэнь Ко:

– Мы еще встретимся!

Все, кто был за дверью, увидели, как мужчина сердито хлопнул дверью, и все бросились внутрь, но обнаружили, что на доске не сделан ни один ход. Лао Не спросил:

– Чем решилось?

Шэнь Ко вернул долговую расписку Лао Не:

– Чтобы этой грязи в шахматном зале больше не было. Еще такое устроишь, меня не ищи.

Шэнь Ко также предупредил нескольких других клиентов, включая Лао Ханя, чтобы больше не играли на деньги в «Изысканном досуге». На этот раз инцидент с Лао Не напугал всех, и они кивнули в знак согласия с Шэнь Ко. Лао Не, не вполне пришедший в себя от пережитого ужаса, разорвал долговую расписку на мелкие клочки и выбросил ее в мусорное ведро, радуясь своему спасению.

Но радовался он рано: через несколько минут раздался громкий шум, дверь шахматной комнаты распахнулась, и мощный толчок разнес ее вдребезги. Мужчина с прыщавым лицом ворвался в дом в сопровождении двух громил. Один из них был лысым, его правая рука набита татуировками. Другой был с голым торсом, вся его грудь была покрыта татуировками.

Шэнь Ко подумал, что дело плохо. Мужчина вернулся так быстро – значит, его сообщник связывался с ним из интернет-кафе по соседству и играл на компьютере в интернет-кафе.

Лысый закричал:

– Кто из вас Лао Не?

Лао Не вздрогнул и не посмел признаться. Мужчина подошел вплотную к Шэнь Ко, указал на его нос и сказал:

– Этот меня надул.

– Ты первый сжульничал, – ответил Шэнь Ко.

– Не трепись! Любишь играть – умей платить!

– Тогда вы с Лао Не сыграете другую партию.

– Сначала ты отдаешь телефон с записью.

Мужчина схватил Шэнь Ко за шиворот, и Сяо Су, стоявший рядом с ним, так испугался, что быстро спрятал свой мобильник за спину. Лысый, заметив, выхватил у него телефон и удалил запись.

– Не отдадите деньги сегодня – я сделаю так, что ваш шахматный зал больше не откроется.

Лысый схватил чашу с фишками и разбил ее об пол. Стеклянные «камни» разлетелись во все стороны, пол был усеян осколками.

Проходивший мимо человек заглянул на шум, но лысый так на него рявкнул, что тот втянул голову и отскочил.

Похоже, что у этих людей был заранее продуманный план, и они не остановятся, пока не достигнут своих целей. Если начнется заваруха, на стороне Шэнь Ко людей больше, но все они старые, слабые или совсем юные, вовсе не противники. Шэнь Ко пожал плечами, глядя на Лао Не; в данной ситуации он был беспомощен – ум его сейчас был бессилен.

В этот момент за дверью послышался топот кожаных ботинок, и на пороге появился полицейский в форме. Полицейский совсем молодой – похоже, он только что окончил полицейскую академию; он высок, у него очень белая кожа, а пара цепких глаз из-под козырька фуражки пристально смотрела на всех.

– Что здесь произошло? – Несмотря на молодость, в голосе полицейского слышалась нотка величия.

– Все в порядке, просто я уронил чашу с фишками, когда играл в го, – ответил мужчина, понизив голос.

Полицейский посмотрел на татуировки лысого, а затем на осколки на земле. Казалось, он что-то понял и спросил Лао Не:

– Это правда?

Только Лао Не собрался ответить, как мужчина пристально посмотрел на него, и он не посмел произнести ни слова.

– Кто-то только что сообщил о преступлении и сказал, что здесь произошла драка. Поскольку вы молчите, все следуйте за мной.

– Нет, нет, нет! Мы просто играем в го, – быстро объяснил мужчина.

– Играете в го? Стоя так далеко друг от друга?

– Мы просто еще не начали! Давай-давай, начинаем игру. – Мужчина пододвинул стул и пригласил Лао Не садиться.

Лао Не застыл на месте, и мужчина снова посмотрел на Шэнь Ко. Шэнь Ко слегка улыбнулся и сказал:

– Товарищ полицейский, у нас только что возникло недоразумение из-за игры в го, но все пришли к соглашению, что мы в расчете, никто никому не должен. Если не верите, можете спросить его.

Полицейский ждал ответа мужчины, лицо которого покраснело, а прыщи на лице налились алым и стали еще заметнее.

– Если ты считаешь, что здесь говорить неудобно, то можешь поехать со мной, и, кстати, проверим на наличие судимости твоих друзей с татуировками.

Услышав эти слова, двое громил запаниковали и помахали мужчине за дверью.

– В этом нет необходимости, мы как раз собирались уезжать.

– Что ж, провожать не будем. – Шэнь Ко помахал им рукой.

Все трое мрачно покинули шахматный зал. Шэнь Ко наблюдал из окна, как они садились в такси. После того как тень от задних фар скрылась за углом, он сказал полицейскому:

– Они ушли, не притворяйся.

Полицейский высунул язык и скорчил гримасу: «Напугал меня до смерти». Потом он снял фуражку и распустил длинные волосы, уложенные в пучок на голове. Густые черные волосы рассыпались по плечам. Красивый молодой человек мгновенно превратился в девушку, а тембр голоса мгновенно стал женским.

– Брат. – Девушка ласково обратилась к Шэнь Ко.

– Это твоя сестра? – удивленно произнес Лао Не.

– Да, моя сестра Лю Сымо, – представил ее Шэнь Ко.

– Ее и представлять не нужно. Вы с ней похожи как две капли воды. – Лао Не впервые видел Лю Сымо. Махнув ей рукой в знак приветствия, он, как и остальные, взялся за веник, чтобы подмести осколки с пола.

– Я хорошо сыграла, не так ли? – по-детски спросила Лю Сымо, когда они остались с Шэнь Ко одни.

– У тебя даже жетона не было.

– Это костюм, в котором я только что играла в спектакле.

– Судя по тому, как ты сияешь, и тому, что ты примчалась, даже не переодевшись, у тебя какие-то хорошие новости.

– Можно считать и так. У школы есть возможность поехать в Великобританию изучать драматическое искусство. Как ведущей актрисе драматического кружка, учитель оставил мне квоту, надеясь, что я смогу поехать в сентябре. Но… ты также знаешь…

– Тетя по-прежнему не согласна, чтобы ты играла в театре?

Лю Сымо прикусила нижнюю губу и кивнула.

– Может, поговоришь с дядей?

– Бесполезно с ним говорить, деньги в руках мамы. Своих денег мне даже на билет на самолет не хватит. Можешь мне помочь? Попроси у папы немного денег в долг? – Лю Сымо не знала, что Шэнь Ко только что был у них.

– Сколько тебе не хватает? – спросил Шэнь Ко.

– Пятьдесят тысяч.

– Ты очень хочешь поехать?

– Конечно. Моя мечта – играть на сцене, – ответила Лю Сымо. – Брат, ты знаешь, почему я пришла сюда сегодня в костюме?

– Ну?

– Сегодня я впервые играла главную роль в спектакле. Если бы не твоя поддержка, я бы не смогла продержаться в одиночку. Деньги, которые ты даешь мне каждый месяц, позволяют мне оставаться в труппе. Я не хочу сдаваться, это моя мечта, – твердо сказала Лю Сымо.

Шэнь Ко был против того, чтобы Лао Не организовывал азартные игры в шахматном зале, но выигранными деньгами он мог помочь Сымо, поэтому он никогда не отказывался от приглашения Лао Не сыграть. Это позволяло ему почувствовать, что его мечта воплотилась в Лю Сымо, поэтому он был готов продолжать делать то, чего ему не хотелось.

– Завтра я уезжаю из Шанхая и не могу помочь тебе уговорить твоих родителей, – сказал Шэнь Ко.

– Куда ты едешь?

– На остров Радости.

Лю Сымо немного подумала, прежде чем отреагировать:

– Ты возвращаешься в дом бабушки?

Когда Сымо родилась, их бабушки уже не было в живых, и она никогда не была на острове Радости.

– Угу. Дело есть.

Шэнь Ко не хотел больше ничего говорить, поэтому Лю Сымо не стала задавать больше вопросов и сказала с улыбкой:

– Если ты пойдешь на могилу бабушки, положи букет цветов от меня. Я никогда ее не видела.

– А твои дела…

– Не беспокойся обо мне, я пойду домой и сама попрошу их.

– Позволь мне позаботиться об этом.

– Правда?! – возбужденно завопила Лю Сымо, но тут же поняла, что это неприлично, прикрыла рот рукой и тихо спросила:

– Брат, ты действительно тайно скопил так много денег?

Шэнь Ко улыбнулся и попросил Лю Сымо присесть и немного подождать. Лю Сымо расстегнула свою униформу, нашла место под кондиционером и села. Она наблюдала, как слегка уставший Шэнь Ко подошел к старику и повел его в комнату Сяо Су.

Шэнь Ко заботился о Лю Сымо как о младшей сестре с самого детства и по-своему всегда защищал ее. Когда она не хотела учиться игре на пианино, одна из клавиш пианино вышла из строя, и когда вызвали настройщика, ему понадобился месяц, прежде чем он смог решить проблему. Позже она узнала, что это брат тайком вылил воду на клавиши пианино, и из-за отсыревшего дерева звук стал дребезжать. Брат бросался выполнять любую ее просьбу, чего бы это ни касалось. Он как котообразный робот Дораэмон [8] – всегда мог что-то придумать.

А вот Лю Сымо никогда не знала, о чем думает ее брат, он никогда ни о чем не просил родителей. Они прожили под одной крышей семь лет, но иногда Лю Сымо казалось, что стоя рядом с ней, Шэнь Ко на самом деле был где-то далеко. Лю Сымо смотрела на улицу, где кружились и парили в воздухе падающие листья.

Вскоре Шэнь Ко вернулся, держа в руке черно-коричневую барсетку.

– Вот 50 000 юаней наличными. Бери.

– Разве эта сумка не того пожилого джентльмена? – Лю Сымо указала на Лао Ханя, который выходил из комнаты Сяо Су.

– Я попросил у него взаймы денег.

Лао Хань улыбнулся и сказал Шэнь Ко:

– Раз уж ты продал мне нефрит, могу сказать тебе, что этот нефрит, по-видимому, антиквариат и датируется эпохой Северная Сун. Я не знаю, где ты раздобыл такую хорошую вещь.

– Брат, ты продал свой самый драгоценный нефрит?

– Не переживай так сильно! – Шэнь Ко сунул барсетку в руку Лю Сымо. – Бери деньги и иди домой. Сегодня праздник Середины осени, и родители ждут тебя.

Получив тяжелую сумку, Лю Сымо на мгновение растерялась. Ей никогда не доводилось держать в руках такую сумму наличных, а Шэнь Ко с такой легкостью отдал ей ее.

Лю Сымо осторожно несла барсетку перед собой и спросила Шэнь Ко:

– Ты не пойдешь со мной домой?

– У меня нет времени, мне нужно купить билет на поезд на завтра.

Шэнь Ко уговорил Лю Сымо побыстрее отправляться домой и проводил ее на остановку.

Ожидая машину, Лю Сымо пообещала:

– Я верну тебе деньги.

– Конечно, вернешь. После того, как ты станешь настоящей актрисой.

– Брат! – В глазах Лю Сымо стояли слезы.

Шэнь Ко погладил ее по голове:

– Когда-нибудь я приду посмотреть на твое выступление.

– Машина уже приехала.

Лю Сымо попрощалась, но Шэнь Ко стоял и смотрел на нее, пока она не села в машину. Поддавшись безотчетному порыву, она открыла окно машины, высунула голову и помахала Шэнь Ко:

– Брат, удачной поездки!

Шэнь Ко улыбнулся ей.

Когда она уехала, он прислонился к вывеске на остановке, закурил и стал искать в приложении на телефоне самый ранний поезд на остров Радости на завтра, а затем отправил Сян Бэю сообщение:

Астероид 2027 (09:32:11) Приеду завтра вечером.

Сян Бэй долго не отвечал, возможно, он был занят работой.

Убирая телефон, Шэнь Ко почувствовал, что карман, в котором всегда лежал нефрит, пуст, и он не мог избавиться от чувства пустоты в своем сердце. Лао Хань с готовностью согласился на предложенную Шэнь Ко цену в 55 000 юаней и с неодобрением приподнял бровь. Нефрит, подаренный матерью, был использован, чтобы найти средства на дорожные расходы – можно считать, потрачен не напрасно.

Глава вторая

18 августа 2016 года

Остров Радости – небольшой остров уездного значения, относящийся к городу Дэнчжоу, расположен на стыке Желтого и Бохайского морей и входит в зону экономического кольца вокруг Бохайского моря. Остров площадью около 56 квадратных километров имеет форму полумесяца с запада на восток. Он богат природными ресурсами и морепродуктами.

Шэнь Ко плыл один по бескрайнему морю, как умирающая рыба, плывущая по течению.

Впереди – тихий зеленый остров.

В его ушах звучал голос, но он никак не мог разобрать слов…

Нежный шепот был похож то на голос отца, то на голос матери.

Кажется, он пришел из далекого детства.

Волны медленно выталкивали его на берег, перед ним образовалась черная дыра, и сквозь бесформенное отверстие его затянуло в огромную пустоту. Он понимал, что это был сон, но не мог проснуться. Он обнаружил, что из правши превратился в левшу, его сердце бешено колотилось – тоже почему-то справа. Как только он попал в этот мир, все стало наоборот, как в зеркале, но пройти через это зеркало было трудно.

В его поле зрения ворвался пятнистый олень, он стоял в конце светового туннеля, словно звал Шэнь Ко за собой. Шэнь Ко последовал за ним и медленно зашел вглубь лесной чащи. Олень повернул свою красивую шею, и Шэнь Ко увидел, что у него кроваво-красные глаза и цветок лотоса во рту. Внезапно олень открыл пасть и издал пронзительный крик. Шэнь Ко очнулся ото сна и обнаружил, что звякнул мобильный. Он открыл его – это Сян Бэй ответил на сообщение.

Встречу тебя на причале.

Шэнь Ко встал со своего места в зале ожидания железнодорожного вокзала. До отхода поезда оставалось пятнадцать минут, и он погладил себя по голове – не вешать нос!

Людей при посадке было немного, и он без труда нашел свое место в вагоне. По сравнению с поездами, на которых он ездил в детстве, нынешние скоростные поезда намного чище и комфортабельнее. Хотя окна не открываются, в вагонах установлены системы кондиционирования воздуха. Время в пути также значительно сократилось: от Шанхая до Дэнчжоу требуется всего четыре часа, что почти на двенадцать часов меньше, чем раньше.

В дополнение к четырехчасовому путешествию на скоростном поезде, после прибытия в Дэнчжоу нужно два с половиной часа ехать на междугороднем автобусе, чтобы добраться до причала, откуда ходит паром, соединяющий Дэнчжоу и остров Радости. После пересадки на паром, который отходит раз в 45 минут, нужно два часа плыть на пароме, чтобы, наконец, добраться до острова.

Это долгое путешествие закаляет волю каждого жителя острова Радости, который возвращается домой. Родной город запомнится не из-за своего процветания и не будет забыт из-за своей разрухи только потому, что в конце этого пути домой всегда ждет семья.

Поезд тронулся, медленно поплыла платформа за окном, и пейзажи Шанхая исчезли из поля зрения, как перемотанная кинопленка.

Шэнь Ко плотно сжал губы. Он взял с собой в сумку шахматную партию. Он хотел потратить время на учебу в дороге, но как только он сел в поезд, неизвестное путешествие привело его мысли в хаос и у него пропало желание обдумать игру.

«Действительно ли спасенный мужчина – его отец?» – снова и снова спрашивал себя Шэнь Ко. Чувствуя, как на какое-то время у него слегка запылала голова, он протянул руку и почесал зудящую кожу на макушке.

Прошло пятнадцать лет с тех пор, как он расстался со своим отцом. Сможет ли он узнать его при встрече? Он не представлял, как изменился отец за эти годы, его образ был расплывчатым. Как у него сейчас дела? Сможет ли он выиграть у него в шахматы сейчас? Воспоминания о детстве хлынули из него фонтаном, и внезапно в глазах появились слезы. Шэнь Ко попытался сдержать свои эмоции, опасаясь, что его увидят пассажиры на соседних сиденьях.

Поезд повернул, и солнечный свет, окутывавший его тело, совсем исчез. Шэнь Ко был застигнут врасплох и задрожал от холода.

Ему и в голову не могло прийти, что, когда он вернется в свой родной город на этот раз, его ждет кровавая буря и его жизнь изменится.

Спустя почти шесть с половиной часов после отправления с железнодорожного вокзала Шанхая Шэнь Ко, наконец, пересел на причале на паром до острова Радости. Непонятно, стали ли паромы ходить чаще, или пассажиров стало меньше, но паром на 400 человек был практически пуст, на верхнем и нижнем этажах сидело менее десяти человек.

Шэнь Ко привычно устроился в углу, откуда ему был виден выход, и уставился в окно. Бескрайнее море было синим и неспокойным, и, насколько хватало глаз, не было видно суши. Мимо торопливо пролетела белая морская птица, сложила крылья и присела на борт корабля.

Обороты двигателя постепенно увеличивались, и паром медленно отошел от причала. Повернув носом, он быстро понесся вперед, рассекая волны. Море казалось спокойным, но небольшие волны, бьющие в нос судна, все равно потрясывали корпус. После пятнадцати минут на пароме началась качка. Может быть, оттого, что он переел за обедом, Шэнь Ко почувствовал, как у него начало крутить желудок, а к горлу то и дело приливал кислый желудочный сок.

Он почувствовал, что все закружилось, и закрыл глаза. Борясь с головокружением и дискомфортом, он прислонился головой к оконному стеклу, чтобы выровнять дыхание.

Он впервые столкнулся с морской болезнью – какая ирония, если учесть, что он был коренным островитянином.

Шэнь Ко, живший с детства на берегу моря, практически вырос на лодке. В отличие от своей матери и дяди, Шэнь Ко, строго говоря, был родом не с острова Радости, а с острова Покоя.

Остров Покоя расположен примерно в 300 километрах к северо-западу от острова Радости, и его площадь составляет лишь одну десятую от площади острова Радости. Этот неприметный остров – всего лишь черная точка на карте размером с кончик пера. Именно там родился Шэнь Ко и жил со своими родителями до того, как ему исполнилось девять лет.

Помимо семьи Шэнь Ко, на острове Покоя жили еще два человека, одного из которых Шэнь Ко называл дядей Фаном. Говорят, что однажды он неожиданно приехал на остров, надеясь найти тихое место для своей умершей жены. Отец увидел, что тот одинок, и позволил ему остаться. Дядя Фан выглядел на несколько лет старше отца. Он жил один на склоне холма с восточной стороны храма Мацзу на острове Покоя, охраняя прах своей жены, захороненный перед дверью. Надгробие было пустым, и на нем не было выгравировано никаких слов. Дядя Фан никогда никому не рассказывал о своей жене. Целыми днями он читал книги или сидел в оцепенении перед надгробием.

Дядя Фан был очень эрудированным человеком. В будние дни Шэнь Ко всегда видел его с книгой в руках, он сидел во дворе храма Мацзу и читал. Всякий раз в дни, когда проводилась церемония поклонения предкам, или по праздникам дядя Фан помогал писать «парные надписи» с новогодними пожеланиями и подкрашивать выцветшие иероглифы, вырезанные на деревянных столбах. У него был прекрасный почерк, и было очевидно, что он получил высшее образование. Все, что он писал кистью, определенно можно было продавать за деньги. Паломники, которые приезжали на остров Покоя совершить жертвоприношения предкам, просили дядю Фана выполнить надписи на заказ, но дядя Фан улыбался и вежливо отказывал. Казалось, он был свободен от мирских забот, он наслаждался тишиной и все, чего он хотел, – чтобы его жена покоилась с миром на острове Покоя.

Отца Шэнь Ко Шэнь Сюя беспокоило подавленное состояние дяди Фана, он переживал, что тот может что-нибудь сделать с собой, поэтому часто приглашал его поиграть в го в храме Мацзу. Тогда Шэнь Ко и увлекся го.

В свободное время Шэнь Сюй и дядя Фан обычно усаживались на маленькие скамеечки за низким столиком. Они сидели вдвоем в боковом приделе храма Мацзу и сражались до тех пор, пока солнце полностью не скроется за морем и линии на доске станут неразличимы. Всякий раз, когда они играли в го, Шэнь Ко брал напольную подушку и опускался на колени рядом с доской, увлеченно разглядывая черные и белые фишки, хотя совершенно не понимал правил.

Дядя Фан играл предельно сосредоточенно. Одной рукой он поглаживал чашу с «камнями», а другой держал складной веер. Эту позу он сохранял почти до конца партии. Когда его угощали чаем, он выпивал его одним глотком после игры. Шэнь Ко однажды слышал, как его отец говорил о том, что у дяди Фана очень агрессивный стиль игры. Если он не может «съесть» камни, он все равно будет атаковать несмотря ни на что, прибегая к самым отчаянным способам, когда можно выиграть, только съев шахматные фигуры противника. Это слишком сильно контрастирует с мягким характером дяди Фана в обычной жизни.

Шэнь Сюй и дядя Фан были примерно равны друг другу по уровню, выигрывал то один, то другой. Атмосфера жесткого соперничества во время игры и гармонии после ее окончания вызвала у Шэнь Ко интерес к го. Шэнь Ко иногда тайком брал доску отца, притворялся взрослым, зажимал фишки указательным и средним пальцами и похлопывал по деревянной доске.

Однажды дядя Фан подарил ему совершенно новое «Введение в го для начинающих». Эту книгу дядя Фан попросил кого-то привезти из книжного магазина в городе. Говорят, что книгу нелегко найти, поэтому ее купили только через несколько месяцев. Дядя Фан надеялся, что Шэнь Ко научится хорошо играть и сможет играть с ними в будущем.

По сей день Шэнь Ко отчетливо помнит все дебюты из этой книги и помнит, что он положил ее на самое видное место на книжной полке у изголовья кровати. Можно сказать, что дядя Фан помог Шэнь Ко открыть дверь в мир го.

На острове Покоя построен храм Мацзу. Когда наступает сезон рыбной ловли, рыбаки с острова Радости перед выходом в море прибывают сюда совершить жертвоприношение предкам, молясь о благополучии и всеобщем спасении от атаки китовых чудищ, чтобы они смогли вернуться с полным трюмом улова.

Культ богини Мацзу и вера в нее являются давней исторической традицией жителей острова Радости, они вошли в их плоть и кровь. Легенда о Мацзу возникла во времена династии Северная Сун и имеет более чем тысячелетнюю историю. Легендарная Мацзу – это реально существовавшая личность по имени Линь Мо. Она была дочерью уездного инспектора. Девушка прекрасно плавала, часто наблюдала за ветром и облаками на берегу моря и заранее сообщала лодочникам, можно ли выходить в море. На своей лодке она часто плавала в проливе между островами и материком, помогая рыбацким лодкам и торговым судам и ведя их за собой. Всякий раз, когда приходили известия о корабле или рыбаке, терпящем бедствие в море, она рвалась на помощь. Рассказывают, что однажды ночью случился страшный шторм, волны бушевали так, что суда не могли причалить и войти в порт. Линь Мо в порыве отчаяния подожгла свой дом, и огромный факел позволил лоцманам провести суда к берегу. Девушка трагически погибла в возрасте 28 лет, пытаясь спасти команду, которая упала в море во время шторма ночью. Жители деревни построили храм на ее родине, и вера в Мацзу широко распространилась по побережью вслед за торговцами и переселенцами.

Богиня покровительствовала всем, кто выходит в море, укрывая их от ветра и волн. Родители Шэнь Ко были смотрителями храма Мацзу, они охраняли статую богини, которой поклонялись рыбаки. Шэнь Ко от отца с детства научился защищать окружающих его людей. Будь то Лао Не или Лю Сымо, Шэнь Ко инстинктивно чувствовал, что должен защищать их.

До прибытия на причал острова Радости было еще долго. Шэнь Ко боялся, что не выдержит двух часов качки. Он справился с тошнотой в желудке, встал, открыл дверь отсека и прошелся по коридору в поисках персонала.

– Шеф, есть какое-нибудь лекарство от морской болезни? – Шэнь Ко, весь бледный, обратился за помощью к старому моряку, который тайком курил на корме.

Моряк продолжил курить, даже головы не повернув:

– Потерпи. На борту нет лекарства от морской болезни, здесь это никому не нужно.

– Тогда, может, есть имбирь? – Шэнь Ко знал, что экипажу иногда нужно готовить на борту и обычно у них есть какие-то запасы продуктов. Пожилой член экипажа бросил на него несколько ошарашенный взгляд, прошел в кабину капитана на втором этаже и вскоре принес кусочек имбиря и бросил его Шэнь Ко:

– Положи его в рот и пожуй!

Шэнь Ко, не обращая внимания на грубую кожицу имбиря, откусил большой кусок.

Пряный вкус стимулирует вкусовые рецепторы, морской бриз ласкает онемевший язык, желудок наполняется имбирем, и головокружение внезапно проходит. Шэнь Ко поднял руку, обращаясь к моряку, и поблагодарил его.

– Откуда едешь? – Старый моряк разглядывал Шэнь Ко, который был светлокож и не был похож на местного жителя.

– Из Шанхая.

– Где научился использовать имбирь для облегчения морской болезни?

– Старшее поколение когда-то научило.

– Вы второй человек на этом корабле, который просит у меня имбирь. Давненько я не встречал людей с морской болезнью.

– Сейчас меньше людей приезжает на остров?

Старый моряк оглядел пустой салон.

– На острове дела идут неплохо, но людей приезжает все меньше. Но опять же… – Он презрительно скривился. – Маетесь от безделья в своих городах. Что вы все едете к нам на остров?

– Вы неправильно поняли, я не шанхаец, я родом с острова Покоя.

– Остров Покоя? – Услышав это, старый моряк посерьезнел и осторожно спросил: – Знаешь Шэнь Сюя?

– Это мой отец, – сказал Шэнь Ко, глядя на море перед собой.

– Ты его сын?

Шэнь Ко кивнул.

– Так вырос! – Старый моряк внимательно посмотрел на Шэнь Ко. – Похож на отца.

– Вы знаете моего отца?

– Конечно. Каждый год, когда я приезжал поклониться Мацзу, твой отец дарил мне оберег. – Старый моряк с сожалением сказал: – Прошло пятнадцать лет, и то, что произошло тогда, было действительно ужасно.

– Вы знаете, что произошло? – спросил Шэнь Ко, заметив, что старому моряку что-то известно.

– Ты слышал о китовом чудище?

– Кто же на островах о нем не слышал?

– Эта легенда… – Старый моряк уже собирался продолжить, когда мужчина в форме парома крикнул ему:

– Лао Чжун, опять отлыниваешь, иди скорее в кабину экипажа!

– Иду! – ответил старый моряк. Он сделал последнюю затяжку и махнул рукой Шэнь Ко. – В другой раз поговорим.

Сделав несколько шагов, старый моряк резко развернулся и вернулся обратно:

– Вспомнил кое-что. Я встретил первого человека, который попросил имбирь, вскоре после исчезновения острова Покоя.

Шэнь Ко внезапно растерялся.

– Вы его знаете?

– В то время мужчина был странно одет, весь какой-то замотанный, на нем была рыбацкая шляпа и солнцезащитные очки. Я вообще не мог разглядеть его лица. Голос у него тоже был какой-то странный – может, из-за морской болезни.

– Вы помните точное время?

Старый моряк разгладил морщины на лбу и сказал:

– Я помню, что накануне был праздник Середины осени. Я как раз готовил на лодке и остался имбирь! Точно, это было на следующий день после исчезновения острова Покоя, – категорично заявил он.

Паром причаливал. Когда корпус судна уперся в шины, привязанные к берегу, старый моряк проворно выбросил швартовый трос, накинул его на чугунный кнехт и туго затянул.

Шэнь Ко видел это действие сотни раз, оно было таким родным.

Когда корпус судна зафиксировался, старый моряк нажал на тормоз и железная дверь в ограждении рядом с бортом парома медленно отъехала в сторону. Шэнь Ко глубоко вздохнул и ступил на берег. Под его ногами была земля острова Радости. В то же время на причале загорелись фонари и там стало светло как днем.

Как только он коснулся земли, весь мир стал стабильным.

Причал был покрыт стальными пластинами с рельефными точками, но все равно был немного скользким после попадания воды. Шэнь Ко тащил чемодан и не оглядывался на старого моряка. Тот смотрел ему вслед и думал про себя: сможет ли этот молодой человек действительно найти своих родителей и остров, который неожиданно исчез?

Название «остров Покоя» на острове Радости знал каждый. Пятнадцать лет назад этот остров в одночасье исчез. Эта новость потрясла весь остров Радости, жители отправили на поиски все рыбацкие лодки, они продолжались два дня и две ночи, но никаких следов не нашли. Затем несколько групп поисковых судов одна за другой вышли в море, но в том районе, где находился остров Покоя, кроме голубой морской воды, ничего обнаружено не было.

Так, словно бог снял шахматную фигуру с голубой доски.

Прошло пятнадцать лет, остров Покоя затерялся в памяти людей, остров с храмом Мацзу исчез, оставив после себя впечатляющую и пугающую легенду. Но родители Шэнь Ко и двое других жителей, исчезнувшие вместе с островом, были постепенно забыты.

Ворота у входа на причал открылись, и к парому направилась большая группа людей. Большинство из них были мужчинами, и все они говорили с местным акцентом.

У них было не так много багажа, и одеты они были очень небрежно. Непохоже было, что они собирались в путешествие. Да и рыбачить в море выходят не на пароме. Уже почти восемь часов вечера. Куда направляется столько людей?

Шэнь Ко с сомнением прошел мимо них и направился к выходу. Женщина, проверяющая билеты, просто закатила глаза, глядя на Шэнь Ко, как будто она проверяла билет.

Пройдя под навесом причала, Шэнь Ко обернулся и посмотрел вверх на подсвеченные иероглифы из стальных перекладин – остров Радости.

Наконец-то вернулся!

Прохладный ветер обдувал его лицо, Шэнь Ко вытер пот со лба, и неописуемое волнение охватило его сердце. У выхода стоял худощавый молодой человек, одетый в светло-голубую полицейскую рубашку с короткими рукавами, черные брюки и утратившие глянец кожаные ботинки. Он прижимал к себе локтем полицейскую фуражку, его смуглая кожа блестела на свету, а когда ветер прижимал рубашку к телу, становились отчетливо видны очертания его мышц. Когда Шэнь Ко встретился с ним взглядом, молодой человек улыбнулся, обнажив ряд белых зубов.

– Сяо Бэй! – Шэнь Ко подбежал к нему, немного удивленный тем, что его маленький щуплый товарищ по детским играм оказался крепким полицейским.

– А-Ко! – с улыбкой крикнула молодая девушка, выскочившая из-за спины Сян Бэя. Лицо девушки показалось Шэнь Ко знакомым, но он не мог вспомнить ее имени.

– А это?.. – спросил Сян Бэя Шень Ко, повернув голову.

– Цзи Цзе. Не узнал!

– Ты Цзи Цзе? – Шэнь Ко вспомнил толстую девочку, которая в детстве столкнула Сян Бэя в воду и жестоко избила его, но он никак не мог признать ее в элегантной даме в черном кружевном платье, стоявшей перед ним.

– А что? Не похожа? – Цзи Цзе намеренно сделала грубый жест, сжала шею Сян Бэя и ударила его кулаком по голове.

Когда они были детьми, они так играли втроем.

– Вот теперь похоже, – улыбнулся Шэнь Ко.

Сян Бэй взял чемодан на колесиках из рук Шэнь Ко и сказал:

– Я тебя тут полдня жду, садись в мой кабриолет и поедем.

– Ты купил машину? – спросил Шэнь Ко.

Сян Бэй похлопал по подушке велосипеда, стоявшего на обочине дороги, и сказал с улыбкой:

– Вот она.

Это был старомодный велосипед с колесами 28 дюймов. Влажный островной воздух разъел весь его корпус, и даже логотип настолько заржавел, что его было едва видно.

– А он выдержит? – Шэнь Ко посмотрел на ржавую раму, сомневаясь в ее несущей способности.

– Не волнуйся, это прочная машина. Вас обоих выдержит.

– Я лучше пешком. – По лицу Цзи Цзе было ясно, что она категорически отвергает эту идею.

– Поехали. – Сян Бэй велел Шэнь Ко прижать к себе чемодан и сесть на заднее сиденье. Он раскачивал переднюю часть велосипеда, чтобы сохранить равновесие, его зад свисал с сиденья, он изо всех сил давил на педали, и они медленно тронулись с места.

– Ну как, быстро едем? – торжествующе произнес Сян Бэй, тяжело дыша.

– Куда эти люди только что отправились на пароме? – спросил Шэнь Ко.

– Они раньше были рыбаками. Вчера они приехали домой на праздник Середины осени, а сегодня им надо возвращаться на работу в город.

– Ты же говоришь, что они были рыбаками. Почему им надо на работу в город?

– В наши дни никто уже давно не ловит рыбу, денег не заработать, да и опасно. Работая мастером-отделочником в крупном городе, можно заработать более 100 000 юаней в год.

– Тогда почему ты все еще на острове?

Шэнь Ко пытался сохранить равновесие на заднем сиденье. Сян Бэй не ответил, несколько раз крутанул педали велосипеда и сменил тему разговора:

– Сначала я отведу тебя поужинать, ты, должно быть, проголодался.

– Есть немного. У меня в желудке пусто после морской болезни.

– Держись крепче, под горку поедем – скорость наберем.

Сян Бэй начал ускоряться. Через несколько минут их догнала женщина, проверявшая билеты, которая пешком шла домой с работы.

Издалека донесся оглушительный рев автомобиля, звук приближался и вскоре перед ними остановился красный кабриолет. Цзи Цзе махнула им рукой:

– А-Ко, тебе лучше пересесть в мою машину, а то пока вы доберетесь до отеля, все будет закрыто.

Шэнь Ко спрыгнул с велосипеда, потер отбитые ягодицы и сел на пассажирское сиденье.

– А ты? Не будешь садиться? – спросила Цзи Цзе Сян Бэя, который застыл на месте от изумления.

Сян Бэй посмотрел на длинную дорогу перед собой, затащил велосипед в машину и с довольной улыбкой уселся на заднее сиденье.

– Цзи Цзе, меня на своей машине ты ни разу не подвозила. Сегодня я прямо греюсь в лучах чужой славы.

– А-Ко не был здесь больше десяти лет, так редко видимся.

– То есть мы с тобой видимся прямо каждый день.

– Да я с тобой вижусь чаще, чем с отцом. Чувствую, еще немного, и ты превратишься в моего родственника.

– Давай заводи свои страдания!

– Иди ты!

Сян Бэй и Цзи Цзе пререкались и ссорились всю дорогу. Когда Шэнь Ко вышел из машины и увидел перед собой роскошный отель, он не мог не удивиться, что на острове Радости есть такое грандиозное здание, по своему великолепию не уступающее самым звездным отелям в центре Шанхая.

– У меня такое впечатление, что раньше здесь был пустырь, – сказал Шэнь Ко, основываясь на своих детских воспоминаниях.

– Ее отец купил землю и построил этот отель много лет назад, – сказал Сян Бэй. – Теперь это достопримечательность нашего острова.

– Значит, это принадлежит твоей семье. – Шэнь Ко увидел на вывеске надпись Monsoon Seafood Hotel и обратился к Цзи Цзе.

Цзи Цзе безразлично заметила:

– Я уже все заказала, стол накрыт, пойдем скорее.

– Что ж, церемонничать не буду. Я чуть не умер с голоду, пока ждал А-Ко. – Сян Бэй первым направился в ресторан отеля.

От стола невозможно было отвести глаз – Цзи Цзе специально велела повару приготовить блюда из морепродуктов. Когда Сян Бэй наконец набил желудок, перед ним высилась гора разнообразных ракушек. Увидев, что на столе еще много чего осталось, он спросил Шэнь Ко, сидевшего рядом с ним:

– Почему ты не ешь?

– У меня нет аппетита.

– Нервничаешь так, что есть не можешь?

– Как он? – Еще в Шанхае Шэнь Ко видел сообщение в новостях о том, что мужчина, спасенный из моря, находится под наблюдением в отделении реанимации и интенсивной терапии больницы острова Радости и опасность для его жизни еще не миновала.

– Говорят, пока очень слаб, но уже пришел в себя.

– Ты его еще не видел?

Сян Бэй покачал головой:

– В ОРИТ есть только один час в день для посещений. Но я договорился на завтра, ты сможешь его увидеть.

Шэнь Ко посмотрел на него с благодарностью.

– Если бы мой отец исчез вместе с островом Покоя в тот день, и то было бы лучше, чем сейчас. – Сян Бэй расстроился.

– А что тогда случилось с островом Покоя? Я никогда не слышала, чтобы кто-нибудь на острове говорил об этом. Я хочу знать. Расскажете мне? – с интересом спросила Цзи Цзе. Она выпрямилась и сложила руки на столе.

Сян Бэй взглянул на Шэнь Ко и сказал:

– Это действительно непостижимо. А-Ко, ты должен знать об этом лучше меня, ты и рассказывай.

Шэнь Ко молчал и просто пил чай.

– Сяо Бэй сказал, что ты провел много расследований. Расскажи нам об этом, может, мы сможем помочь и вместе что-нибудь придумаем, – сказала Цзи Цзе Шэнь Ко, попутно подзывая официанта и наполняя чашки травяным чаем.

Шэнь Ко вздохнул и ответил:

– Хорошо.

В ту ночь, пятнадцать лет назад, остров Покоя в одночасье исчез с поверхности моря.

Хотя Шэнь Ко не был очевидцем событий той ночи, но ему было что сказать. Он уставился в одну точку на потолке, не зная, с чего начать. Блуждая по огромному лабиринту воспоминаний, он мысленно вернулся в 2001 год, и в ушах Шэнь Ко зазвучал низкий и нежный звук прилива.

В тот день был праздник Середины осени. Храм Мацзу на острове Покоя не принимал верующих. Родители Шэнь Ко, пользуясь тем, что никого нет, наводили порядок внутри и снаружи храма.

Во второй половине дня его отец Шэнь Сюй передвинул стремянку и поставил ее под карнизом храма, чтобы починить незажженные лампочки. Одетый в красный жилет, открывавший взору его смуглые и сильные руки, он взобрался по лестнице на самый верх, и каждый его шаг издавал скрипучий звук, похожий на хруст хрупких суставов пожилого человека.

Шэнь Сюй протянул руку к Шэнь Ко, который держал лестницу, и крикнул: «Скорей, дай мне лампочку». Шэнь Ко смотрел на отца снизу вверх. Ослепительный солнечный свет заставил его прищуриться. Он был меньше половины высоты лестницы. Он достал из сумки электрическую лампочку и осторожно поднял ее над головой. Маленький человечек не мог дотянуться до отцовской руки, поэтому он встал на цыпочки и наконец протянул отцу лампочку.

Видя, как умело его отец ее вкручивает, Шэнь Ко надеялся, что однажды он станет таким же ловким. Сменив лампочку, его отец одной рукой взвалил стремянку на плечо, а другую протянул Шэнь Ко и пошел к другой перегоревшей лампочке в боковом приделе.

– Сяо Ко, что бы ты хотел съесть сегодня вечером? – спросил отец.

– Я хочу мясо. – У Шэнь Ко потекли слюнки, когда он вспомнил о тушеной свинине, приготовленной его бабушкой.

По семейному обычаю, праздничный ужин в честь праздника Середины осени будет подан в доме бабушки на острове Радости. Семья Шэнь Ко отправится на остров и останется там на ночь, а на следующее утро вернется на остров Покоя.

Отец ущипнул пухлое лицо Шэнь Ко и пошутил: «Скажи бабушке, чтобы взяла мясо отсюда».

Шэнь Ко последовал примеру отца, ущипнул его за руку и, не желая сдаваться, произнес:

– У тебя много мяса, я скажу бабушке поджарить твое.

– Ты не посмеешь! – Отец взял Шэнь Ко на руки и потерся о его маленькое личико щетиной на подбородке.

Отец и сын подняли шум, и мать, Лю Цин, стоявшая рядом, закричала:

– Прекратите шуметь! А-Лун собирается на остров Радости, чтобы перевезти кое-какие предметы первой необходимости. Пусть сначала они с Шэнь Ко заедут к моей матери.

– Ладно! Хорошо! – Шэнь Ко подумал, что он сможет пойти поиграть с Сян Бэем, и запрыгал от возбуждения.

– Сяо Ко, сегодня праздник Середины осени. Мама сделает тебе небольшой подарок. Протяни руку.

Шэнь Ко послушно протянул правую руку. Шэнь Ко был немного разочарован, когда его мать вложила ему в руку кусочек белого нефрита – он давно мечтал получить книгу о го. Мать развязала красную веревку, привязанную к белому нефриту, и помогла Шэнь Ко надеть его на шею. На нефрите был вырезан мальчик того же возраста, что и Шэнь Ко. Холодный белый нефрит приятно касался кожи на его груди. Это был последний раз, когда он получал подарок во время праздника Середины осени.

Мать повесила на спину Шэнь Ко рюкзак и набила его продуктами, чтобы он не забыл достать их и отдать бабушке, как только приедет к ней домой.

– Слушайся бабушку и жди, когда придут мама с папой! – наказывала ему мать, гладя по волосам.

– Понял. – Шэнь Ко торопился к своему другу на том берегу и, предвкушая встречу с ним, не желал задерживаться ни на мгновение.

Он побежал трусцой по дорожке, которая вела из ворот храма Мацзу. Причал расположен на западной стороне острова Покоя. Скалы, выступающие в море, покрыты деревянными досками, а между черными стойками с обеих сторон подвешены железные цепи. В конце деревянного настила швартуется единственная лодка на острове Покоя – «Восходящее солнце». Название ее выбрано дедом, в него входило то же слово «Сюй» – «Восход», как и имя отца. Это была рыбацкая лодка, старая, наверное, как этот пирс. Ее палуба и трюм были покрыты красной ржавчиной, и уже невозможно было определить их первоначальный цвет. Глядя на то, как ее швыряет на волнах, становилось страшно, что в любой момент она может развалиться.

За рулем «Восходящего солнца» был Е Хаолун, который был еще одним жителем острова Покоя, не считая семьи Шэнь Ко из трех человек и дяди Фана. Е Хаолуна можно считать молодым жителем острова Покоя. Он был на двенадцать лет старше Шэнь Ко. Они оба были обезьянами по гороскопу, и в их судьбах есть некоторое загадочное сходство.

Е Хаолун был сиротой. В марте того года, когда он родился, в день выхода в море около сотни рыбацких лодок собрались на острове Покоя и провели грандиозную церемонию поклонения в храме Мацзу. Людей в тот день было много, толпа заполнила всю дорогу от причала к храму Мацзу, и расходиться рыбаки начали только после полудня. Шэнь Сюй начал убирать золу из курильницы, сложил ее в мешок, отнес на дальнюю гору, вырыл яму и глубоко закопал. На полпути он вдруг услышал плач ребенка, пошел на звук и обнаружил, что на сухой траве между двумя камнями лежит голый малыш. Лицо мальчика было мокрым, и он не знал, были ли это слезы или слюна. Он беспокойно дрыгал ногами, кожа на его коленях тоже была содрана, а ткань, которая первоначально прикрывала его, была отброшена в сторону. Шэнь Сюй, подросток, которому в то время было всего семнадцать лет, не знал, что делать с двухмесячным ребенком.

Шэнь Сюй отложил мешок с золой и собрался поднять мальчика с земли. Он приблизился, наклонился и протянул руки, но внезапно вздрогнул и резко отдернул их.

Перед ним предстало уродливое зрелище: верхняя губа мальчика была вывернута наружу с обеих сторон, а посередине виднелась дыра, в которой извивался язык. Позже он узнал, что мальчик родился с врожденным пороком развития полости рта и челюстно-лицевой области, который широко известен как «заячья губа». Возможно, именно из-за этого врожденного порока его бросили на острове Покоя. В то время смотрителем храма Мацзу был еще дедушка Шэнь Ко. Пожалев малыша, он решил оставить его на острове. Человек, бросивший мальчика, не оставил никаких предметов, которые могли бы указать на его личность, был только кусок ткани, прикрывавший его тело, на котором был вышит темный узор в виде дракона. Поэтому дедушка усмотрел в этом намек на легенду о Е-гуне, любителе драконов, и назвал его Е Хаолун, Е – любитель драконов. Он позволил ему поселиться в храме Мацзу и растил как собственного сына. Чтобы отплатить за доброту отцу и сыну семьи Шэнь, Е Хаолун также от всего сердца охранял храм Мацзу. Все ресурсы и материалы на острове Покоя были привозными, их доставляли с острова Радости. Став взрослым, Е Хаолун отвечал за доставку всего необходимого и транспорт между двумя островами.

Для Шэнь Ко Е Хаолун был родным человеком, они вместе ели, работали, жили. Хотя он и не был родом с острова Покоя, он привязался к острову не меньше, чем Шэнь Ко. Он присутствовал на похоронах его деда, свадьбе его отца и матери, поздравлял их с рождением Шэнь Ко. Можно сказать, что Шэнь Ко вырос в лодке, которой управлял Е Хаолун. Шэнь Ко запрыгнул в лодку и крикнул Е Хаолуну:

– Дядя Е, давайте скорее отправимся!

– Сейчас! – Е Хаолун вышел на палубу, держа в руках деревянный ящик, и положил его на груду других. Он аккуратно закрепил все ящики железными цепями, места на и без того маленьком судне стало еще меньше.

Е Хаолун боком протиснулся в проход и вошел в кабину капитана. Вскоре он завел мотор.

– Сяо Ко, хочешь попробовать? – Е Хаолун похлопал ладонью по рулю.

– Правда можно? – Е Хаолун никогда раньше не позволял Шэнь Ко прикасаться к рулю.

– Сяо Ко сменит меня и в будущем будет водить «Восходящее солнце».

– А ты уедешь отсюда?

– Ах, я не это имел в виду, я просто наблюдаю, как ты растешь день ото дня. Однажды тебе придется полагаться только на себя.

– У меня есть дядя Е, и так хорошо, – по-детски ответил Шэнь Ко.

Е Хаолун улыбнулся. Хотя черты его лица были напряжены, Шэнь Ко знал, что это было счастливое выражение.

«Восходящее солнце», которой впервые управлял Шэнь Ко, направилась к юго-восточному причалу острова Радости. Путь от острова Покоя до острова Радости занимал минут сорок, но мотор на их старой лодке был не слишком мощным, и они дошли за час.

Море между островами Покоя и Радости изобилует рифами, здесь легко сесть на мель. Кроме местных рыбаков с обоих островов, знакомых с этим маршрутом, другие суда практически никогда не заходят сюда.

Е Хаолун, почти каждый день курсируя между двумя островами, знал этот район моря лучше всех. Он мог благополучно добраться до места назначения даже темной ночью при свете луны.

В четыре часа пополудни «Восходящее солнце» причалила к северному пирсу острова Радости. Мощные деревянные сваи уходили глубоко в морское дно, прочный пирс выступал в море больше чем на сто метров и был похож на деревянного дракона, захватившего поверхность воды. Он был как две капли воды похож на пирс на острове Покоя и, скорее всего, был построен в тот же период. Деревянный настил разъело от морской воды и непогоды, заклепки проржавели вместе с деревом. К счастью, древесина была обработана антикоррозийными и влагостойкими средствами, поэтому пирс лишь немного деформировался и опасности обрушения не было.

«Восходящее солнце» с выключенным мотором двигалась по инерции, медленно приближаясь к пирсу. Е Хаолун неторопливо завел швартов, в два счета закрепил его на причальном кнехте и причалил к берегу.

Как только Шэнь Ко сошел на берег, он помчался быстрее ветра, размахивая руками, словно кролик, вырвавшийся из клетки.

– Я пойду к Сяо Бэю!

– Осторожнее! – громко крикнул ему вслед Е Хаолун.

Шэнь Ко похлопал себя по левой стороне груди, поднес два пальца к бровям и отдал честь Е Хаолуну.

Е Хаолун тоже поднял два пальца в знак приветствия.

Шэнь Ко оставил далеко позади пирс и Е Хаолуна и направился в гору по тропинке через рощу – эта тропинка примыкала к главной дороге острова, ведущей к бабушкиному дому. По обеим сторонам дороги расположены магазины жителей острова. Дом бабушки Шэнь Ко находится на той же улице. Она открыла магазин вместе со своими соседями и продавала соломенные шляпы и корзины, сплетенные ею самой.

Издали увидев свою бабушку, сидевшую у двери, Шэнь Ко пригнулся и повернул к соседнему дому. Он встал на цыпочки у окна и увидел в комнате хмурого мальчика, который сидел за письменным столом, почесывая голову и глядя в раскрытую тетрадь с домашним заданием.

– Сяо Бэй, ты все подготовил? – прошептал Шэнь Ко мальчику.

Сян Бэй поднял глаза, увидел Шэнь Ко и тут же радостно улыбнулся:

– Давно все готово.

– Тогда пойдем!

– Нельзя, – грустно сказал Сян Бэй – Папа сказал, что я могу играть только тогда, когда сделаю домашнее задание.

– Тогда я буду ждать тебя на старом месте.

– Допишу и найду тебя, – тихо согласился Сяо Бэй.

Временно расставшись с другом, Шэнь Ко направился к книжному магазину в конце улицы. Его владелец держал в руках газету и так увлекся чтением, что не заметил его.

Шэнь Ко пригнулся и незаметно прокрался внутрь под прилавком. Он был тут не первый раз и направился прямиком к стеллажу с книгами о настольных играх. Он обвел глазами книги: все, что было на полках об игре го, он уже прочитал. Он терпеливо просматривал ряд за рядом, боясь пропустить что-нибудь. В нижнем ряду Шэнь Ко обнаружил новую книгу о го. Словно обретя сокровище, он сел на пол и самозабвенно принялся ее читать.

В сумерках золото заката постепенно отступало с острова, оставляя лишь землистый цвет суши. Южное небо затянуло темными тучами, граница между морем и небом размылась. Время от времени налетал порыв ветра, и ветви издавали шелестящий звук, стряхивая несколько листьев.

В магазине стемнело, и Шэнь Ко больше не мог разглядеть партии в книге. Он закрыл книгу и подумал, почему Сян Бэй так долго не приходит.

Шэнь Ко встал и отряхнул пыль со штанов. Высокая темная тень внезапно заслонила весь свет, и Шэнь Ко ничего не смог разглядеть.

– Негодник! – Владелец книжного магазина схватил Шэнь Ко сзади за воротник и вывел его из книжного магазина.

– Лао Мэн, ты снова издеваешься над детьми! – Мужчина, проезжавший мимо на велосипеде, остановил владельца книжного магазина.

– Мэр, этот парень снова пришел в мой магазин бесплатно почитать книги.

Мэром этого города был не кто иной, как отец Сян Бэя – Сян Цзин.

– Прочитанные книги ты тоже можешь продавать без потерь, – сказал Сян Цзин.

Владелец книжного магазина отпустил Шэнь Ко и припугнул его:

– Ну, погоди, поймаю тебя в следующий раз – не отпущу.

Сян Цзин усадил Шэнь Ко на заднее сиденье велосипеда, повесил его школьную сумку на руль и сказал ему:

– Я отвезу тебя обратно. Сегодня вечером будет тайфун. Оставайся дома и отметь праздник Середины осени со своей бабушкой.

– А где Сяо Бэй? Мы договорились встретиться, чтобы вместе сделать гирлянды в виде кроликов.

– Сегодня вечером он будет ужинать дома.

Вскоре они подъехали к дому бабушки – до него было несколько сотен метров. Бабушка все еще сидела на стуле у двери. Она увидела, как Шэнь Ко спрыгнул с велосипеда, и улыбнулась, обнажив два оставшихся передних зуба.

– Осторожней, не упади. – Бабушка взяла рюкзак из рук Сян Цзина.

– Мэр, наш А-Ко снова приходил к Сяо Бэю озорничать?

– Нет, он вел себя хорошо.

Бабушка все еще улыбается:

– Заходите отдохнуть, выпейте чая.

Сян Цзин вежливо отказался:

– Сегодня вечером будет тайфун, и я должен идти на дежурство. Не забудьте закрыть двери и окна, занесите с улицы все в дом и постарайтесь не выходить на улицу ночью.

Попрощавшись, Шэнь Ко положил свою школьную сумку на прилавок, взял чашку с водой, которую его бабушка налила Сян Цзину, и сделал несколько глотков.

– Бабушка, в рюкзаке еда, которую мама приготовила, она просила меня передать тебе.

– Разве мама не приехала с тобой? – Бабушка посмотрела в сторону пирса.

Шэнь Ко обтер губы от воды и ответил:

– Мама с папой еще убирают храм. Они сказали, что приедут попозже.

Обычно семья Шэнь Ко, состоящая из трех человек, приезжала вместе.

– Твоя мать отпустила тебя одного? – Бабушка выглядела озадаченной.

– Она попросила дядю Е привезти меня сюда на лодке.

На сердце у бабушки было неспокойно, но она промолчала. Она закрылась пораньше и попросила Шэнь Ко помочь собрать и перенести соломенные шляпы и корзины в дом, чтобы их не унесло тайфуном. Бабушка отнесла полуфабрикаты в рюкзаке на кухню. Она готовила их и жаловалась, что мама приготовила слишком много, – всего не съесть, сплошное расточительство.

Собрав все, Шэнь Ко стоял, прислонившись к дверному косяку, и смотрел на клубящиеся темные тучи. На сердце у него было плохое предчувствие. Родители еще не приехали, но скоро начнется тайфун. Если волны будут слишком сильными, «Восходящее солнце» не сможет выйти в море.

– А-Ко.

Шэнь Ко услышал, как кто-то зовет его, мелькнула чья-то тень. Откуда ни возьмись появился Сян Бэй с белой бумагой и свечкой в руках.

– Я думал, ты не придешь.

– Отца нет дома, поэтому я улизнул.

Изготовление фонарика с кроликом – их традиционное занятие во время праздника Середины осени. Шэнь Ко принес бамбуковые полоски из бабушкиной корзины, они вдвоем уселись на пол во дворе и принялись со всей серьезностью мастерить фонарик. Они молчаливо разделили свой труд: Шэнь Ко плел каркас из бамбуковой щепы, а Сян Бэй мастерил деревянное колесо.

Они занимались этим каждый год, и нельзя сказать, чтобы у них это хорошо получалось. Они обклеили каркас бумагой снаружи, а затем закрепили свечку. Кролик со слегка несбалансированными пропорциями постепенно обретал форму. К тому времени, когда лампа с кроликом была полностью готова, они уже не могли разглядеть лица друг друга.

Свеча была зажжена, свет исходил изнутри тела «кролика», и белая бумага стала оранжевой.

– Кролику не хватает глаз. – Сян Бэй с некоторым недовольством посмотрел на голую кроличью мордочку.

– Я их нарисую. – Шэнь Ко достал черную ручку.

Сян Бэй остановился и сказал:

– У кролика глаза красные.

– Откуда ты знаешь? Ты когда-нибудь видел кролика?

Сян Бэй покачал головой:

– Мой отец рассказывал мне. Он сказал, что на острове есть животные с красными глазами, потому что они любят есть кроликов.

По мере того как он говорил, выражение лица Сян Бэя постепенно становилось испуганным. Шэнь Ко почесал в затылке:

– Но что, если красного нет?

– У меня есть способ. – Сян Бэй лукаво улыбнулся и убежал.

Шэнь Ко тоже поднялся, отряхнулся от пыли. Ветер становился все сильнее. Из-за недостаточного электроснабжения и отсутствия инфраструктуры остров Радости с наступлением темноты сильно менялся. Огни горели в нескольких домах, уличных фонарей не было. На дороге, ведущей к пирсу, по-прежнему было не видать родителей.

Сян Бэй вбежал в комнату, подошел к столу, взял лист красной бумаги, наклеенный на «лунный пряник», оторвал две маленькие точки, смочил их слюной и приклеил к мордочке кролика. Фонарик готов! Двое детей веселились с ним во дворе, не подозревая, что после этого дня их детство закончится.

В ночь тайфуна Шэнь Ко и его бабушка поужинали и проспали всю ночь, так и не дождавшись родителей мальчика. На следующий день остров Радости потрясла сенсационная новость: остров Покоя вместе со всеми жителями, кроме Шэнь Ко, ночью исчез.

Тут детские воспоминания закончились, и лица Шэнь Ко и Сян Бэя, которые тогда вместе делали фонарик с кроликом, помрачнели.

– Как может исчезнуть остров? – спросила Цзи Цзе.

Средства массовой информации тогда были не так развиты, как сейчас. Новость об исчезновении острова Покоя распространилась по острову Радости за несколько дней. Цзи Цзе узнала об этом, когда услышала, как ее родители обсуждают это за едой.

– Если он не исчез, то куда же делись родители А-Ко? – риторически спросил Сян Бэй.

– Почему же его не искали?

– Говорят, что в то время было отправлено много рыбацких лодок, но на море ничего не было.

– Может быть, они искали не там?

– Как это возможно? В тот год поисками руководил старший из рыбаков Чжао Вэньхай, и все, кто вышел в море на поиски, были опытными рыбаками. Кроме того, до острова Покоя недалеко, направление хорошо известно. Так много людей не могли ошибиться и не увидеть остров.

– Это звучит как фантастический роман. – Цзи Цзе все еще не могла в это поверить.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

  Го (облавные шашки, кит. вэйци) – традиционная китайская настольная игра, которая проводится на деревянной доске, расчерченной девятнадцатью поперечными и девятнадцатью продольными линиями. Для игры также необходимы черные или белые фишки, которые принято называть камнями. – Здесь и далее прим. переводчика.

Вернуться

2

  Возможный намек на Такэмию Масаки (р. 1951), японского мастера го 9-го профессионального дана, известного своим необычным стилем игры.

Вернуться

3

  Префикс «А» перед именем типичен для юга Китая в общении между друзьями или родственниками. На Севере принято ставить «Сяо» («маленький», «молодой») перед фамилией при общении со сверстниками и «Лао» («старина»), если собеседник значительно старше.

Вернуться

4

  Японские и китайские правила го отличаются в некоторых аспектах.

Вернуться

5

  Имя Бэй переводится «Север», а сочетание фамилии и имени Сян Бэй омонимично словосочетанию «на север».

Вернуться

6

  «Посох с золотыми обручами» – оружие, используемое Царем Обезьян в романе «Путешествие на Запад».

Вернуться

7

  По правилам го первыми ходят черные.

Вернуться

8

  Дораэмон – герой манга и аниме-сериала и компьютерных игр, котообразный робот, который был создан в XXII веке и переместился во времени в XX век, чтобы помогать школьнику по имени Нобита Ноби.

Вернуться