Николай Рерих
Письма. Том IV (1937)

© Международный Центр Рерихов, 2024

1. Н.К.Рерих – З.Г.Лихтман, Ф.Грант, К.Кэмпбелл и М.Лихтману

2 января 1937 г.

[Наггар, Кулу, Пенджаб, Британская Индия]

№ 125

Дорогие наши Зин[а], Фр[ансис], Амр[ида] и Мор[ис],

Читали Ваши письма – от Зин[ы] от 7–14 дек[абря] и от Фр[ансис] и Мор[иса] от 15 дек[абря] – читали и вместе с Зиной восклицали: «Живем в стране чудес!» Получается какая-то ЧУДОВИЩНАЯ НЕСПРАВЕДЛИВОСТЬ. Леви может взламывать замки и красть документы и чеки – и это признается, по-видимому, правильным. Белокурая[1] может лжесвидетельствовать – и это признается, по-видимому, правильным. Черная[2] может клеймить картины фальшивыми штемпелями – и это, по-видимому, признается правильным. Преступное трио может красть, лжесвидетельствовать, клеветать, кощунствовать, и все это, по-видимому, признается правильным. Когсда же кто-либо из Вас хочет сказать слово в оправдание, его резко останавливают и даже не вносят в рекорды следствий. Наконец, что же это такое и почему даже показания свидетелей-очевидцев не производят никакого впечатления? Точно бы кем-то таинственным зловеще предуказано во что бы то ни стало считать всех белых черными, а черных – белыми. В воздухе повисает какое-то странное предложение – отказом от преследования клеветы купить помощь в деле о несправедливо взимаемых с нас налогов. Может получиться такая невообразимая вещь, что, отказываясь от дела клеветы, можем навсегда остаться «спайем»[3]. А помощь врагов в деле несправедливо взимаемых с нас налогов – не окажется ли в конце концов, что дело о налогах повиснет в воздухе, а наименование «фродом»[4] останется? Может быть, где-то имеются люди, для которых честь и достоинство являются какими-то отжившими, ненужными в наш «практический век» понятиями. Но не убоимся показаться этим людям архаическими, ибо будем защищать честь всеми силами. Обратите внимание, какое ужасное предложение уже приближается. Предлагается ценою чести купить проблематическую «помощь» в освобождении от несправедливо потребованных налогов. При этом все отлично знают, что отказ от чести требуется единственно потому, чтобы обелить недопустимые поступки Глиина. А в деле несправедливых налогов кто же будет помогать – ведь помогать будет сам доносчик. Когда Вы взвесите все эти обстоятельства, то каждый подумает – какие же ужасные страницы вносятся в рекорды истории! Ведь все то, что Вы нам пишете, и наши слова Вам – это не будут случайные письма, затем брошенные в корзину хлама. Нет, это будут страницы позорной истории, и надо удивляться тем законникам, которые могут так легко ставить на карту чужую честь и достоинство. Можно приводить цитаты из Конфуция, Ювеналия, Шекспира и многих других о том, что клевета хуже убийства. Во Франции только что доведен до самоубийства оклеветанный министр Салангро[5]. После этого прискорбного случая, потрясшего общественное мнение, спешно был проведен строгий закон, карающий клевету. Вы знаете, что Юсуповы получили полное удовлетворение в английском суде за клевету в фильме[6]. Много примеров можно приводить, когда общественное мнение и суд возмущенно осуждали клеветников. Почему же только в нашем деле клевета неосуждаема? Почему же так легко предлагается ценою чести купить какую-то проблематическую помощь в деле, в котором мы правы стопроцентно? Вероятно, Вы все четверо в один голос ответите, что Вы-то все это понимаете и горсть наших друзей это тоже понимает, но, мол, «местные обычаи времени» таковы, что честь считается наименьшим обстоятельством. Насколько несправедлив и бездушен должен быть человек, который бы признал все действия преступного трио превосходными, а все Ваши доводы ничтожными и даже неверными.

Хочется как-то еще яснее и еще проще кому-то сказать о происходящей НЕСПРАВЕДЛИВОСТИ. Нам предлагают два года выда[ва]ть по пять тысяч с условием, чтобы мы перестали называться людьми. Не лучше ли было бы предложить по три тысячи, чтобы эта сумма более напоминала 30 сребреников? Наверное, со временем, когда кто-то прочтет все наши письма, он подумает, что в какое же такое средневековье могло происходить настолько несправедливое отношение. Вор похищает из-под замка чеки Мориса. Все улыбаются и, вероятно, считают это злодеяние прекраснейшим поступком. Даже суд не протестует против такого воровства, хотя этим самым проступком и сам суд должен быть оскорблен, ибо в этом взломе запертого хранилища во время инджанкшэна[7] заключено оскорбление самого суда. Неужели преступное трио находится в таком исключительнейшем положении, что ни [за] какое преступление с них не может быть взыскано? В таком случае действительно прав Плаут, говоря, как Вы пишете, что преступники могут подсыпать в еду толченое стекло. После всего происшедшего и это предположение перестает быть диким. Очевидно, все возможно. Какие-то таинственные темные силы разрешили преступникам любые преступления. Происходит какая-то непостижимая несообразность. Всюду культурная работа приветствуется, но лишь в случае трио ничто культурное не принимается во внимание. Выходит, что всякая культурная работа в этом историческом судоговорении считается чем-то ничтожным, самым наипоследним; Вам всем бросают в глаза, что все мы какая-то шайка ничего не стоящих, никогда ничего не сделавших людей. Нам всем противопоставляется подложный Гейдельбергский доктор, который, как оказывается, от колыбели уже был знаменитейшим культурнейшим деятелем, читал лекции, оканчивал университеты, украшен многими дипломами и всегда от рождения был знатоком искусства. Все это Вы со скорбью сообщаете в Ваших письмах. Так пишется история. А где же Баттль, Копланд, Вагнер и все те справедливые люди, которые многократно производили оценку культурной работы? Может быть, все они просто не знают происходящего, не уведомлены вовремя или введены преступниками в грубое заблуждение? Разве не удивительно, что, как пишут Фр[ансис] и Зин[а], судья Вассерфогель признал, что он был введен в заблуждение, но никаких следствий этого признания, видимо, не произошло. Вот если бы все судьи проявляли бы такое прямое благородство, как Маккук, то, наверное, справедливость выявилась бы.

2 янв[аря], вечером

Получена Ваша телеграмма об условиях. Конечно, трудно себе представить, как могут совместиться все эти условия, указанные в телеграмме. Как могут существовать две школы рядом, как будет обеспечен Музей – все это, наверное, будет обсуждаться очень долго. Впрочем, затяжной характер и предполагался, и был Указываем. Странно, что вопрос манускриптов не помянут. Нужно думать, что всем настолько ясно, что эти записи были сданы лишь на хранение, что было бы даже странным говорить о каких-то компенсациях за это хранение. Ведь о сохранении манускриптов было поминаемо и в минутсах[8], и [в] переписке, да и Вы все достаточно знаете, что они были лишь на хранении. Теперь обратимся к еще более странному вопросу, а именно что мы должны прекратить дело о клевете и за это нам проблематически помогут с делом о несправедливо требуемых налогах. Возьмем максимум того, что допустимо. Положим, что мы откажемся от двухмиллионного иска за клевету о каком-то «шпионаже». В таком случае газета должна в приемлемой для нас форме поместить всюду, где прошла заметка «Юнайтед Пресс», достойное опровержение, предварительно нами одобренное. Если газета «Солнце» не окончательно потеряла свое лицо, то ей будет весьма легко сказать, что она была введена в заблуждение, в чем и приносит свое извинение. Так поступил бы каждый порядочный человек. Но, во всяком случае, отказываться от этого иска можно, лишь когда воспоследует полное прекращение дела о налогах. Смешно говорить о какой-то вражеской кооперации в деле с налогами. Оно произошло от этих же врагов и должно быть ими же аннулировано, в чем мы должны получить письменную достаточную гарантию. Так же точно должен быть навсегда покончен вопрос о фиктивных 113 тысячах. Думаем, что Вы не поминаете этот вопрос в телеграмме опять-таки потому, что собственноручно подписанный Хоршем 8 дек[абря] 1924 года [документ] вполне аннулирует эту нелепую претензию. Но, во всяком случае, и по этому делу нужно получить новые исчерпывающие письменные гарантии. Не странно ли, что нам приходится говорить о вопросах, в которых мы правы стопроцентно? Лишь злоумышленная вражеская атака заставляет говорить о том, что всем нам и каждому ознакомленному с делом должно быть абсолютно ясно. Но, так или иначе, если все же придется говорить о прекращении преследования за клевету, то это можно сделать лишь на условиях, в этом письме помянутых. В этом же смысле мы и телеграфируем. Конечно, никто на свете не поймет, почему Юсуповы получили полнейшее удовлетворение за клевету, которая гораздо меньше марала их имя. Почему же мы, будучи абсолютно правыми, имея документ и от японского правительства, и от тиб[етского] правительства, и от князя Монголии, все-таки должны поступаться даже там, где, казалось бы, все обстоятельства за нас? Конечно, Вы прочтете это мое письмо всем друзьям, чтобы всем им была ясна моя точка зрения, которая вовсе не есть личная, но общечеловеческая. Еще раз вспомним, что покушение на честь хуже покушения на жизнь. Напишите нам, какие именно три вещи забрали на память С[утро], К[атрин] и Ст[окс], – нам нужно отметить эти номера.

Наверное, всякие переговоры о соглашении тоже примут затяжной характер. Ведь противники будут всячески запрашивать и выказывать свою аррогантность – в таком случае потребуется большая затяжка. Теперь Вы еще раз видите, насколько необходимо учреждение Общества, которое представит голос общественного мнения. Важно, чтобы само Общество состоялось. Ведь дело не только в инкорпорации, но в жизненности самого движения. Ведь и бывшее Р[ериховское] общество не было инкорпорировано, так же как не было инкорпорировано и Общество в Филадельфии, а все же они и до сих пор действуют, чему имеются доказательства. Непонятно, почему как бы предполагается Ваш выезд из дома – если стоимость квартир так упала, то, казалось бы, всякий может иметь комнату; впрочем, на месте Вам виднее. Прилагаем копию нашей телеграммы Вам. Из нее видите наше отношение, если соглашение все-таки должно состояться. Пожалуйста, отмечайте все новые враждебные выходки – нет ли в них состава клеветы. Нельзя не кончить опять призывом к единению. С каждым днем оно становится необходимее – без него все становится катастрофичным. Будьте едины, бодры и тверды.

Сердцем и духом с Вами,

Р[ерих]

2. Н.К.Рерих – З.Г.Лихтман и М.Лихтману

4 января 1937 г.

[Наггар, Кулу, Пенджаб, Британская Индия]

Родные Зин[а] и Мор[ис],

Посылаем Вам для Вашего личного сведения копию письма к Флор[ентине], из которого Вы видите, что расписка в получении чека ей послана. Надеемся, что сегодня получим заказанный нами чек на одну тысячу, ибо воздушной почтой его скорее переслать от нас, нежели поручать банку, который всегда страшно медлителен. Благодарим Зин[у] за все ее хлопоты. Трудное сейчас время для всех. Не будем повторять все сказанное в общем письме об условиях соглашения. Вы сами отлично понимаете, что должна быть соблюдена достойная внешность, ибо иначе преступники будут под сурдинку употреблять все умаляющее для вреда на все будущее. Морис правильно понимает, что темные силы стараются подорвать общее значение, чтобы так или иначе воспрепятствовать или хотя бы временно оттянуть сужденное. Ведь если бы не произошло в прошлом году преступное нападение, то уже многое могло бы быть подвинуто. Теперь же нужно с большою осмотрительностью опять выстраивать исковерканное злоумышленниками. Конечно, опять все построится в главнейших линиях, но для этого нужно с величайшей осмотрительностью ограждаться от подпольных и надпольных клеветнических нападений. Просим Мориса еще передать Кл[айд] и ее сотрудникам наши приветы и пожелания успеха. Странно, что целый год Общество в Нью-Йорке не может образоваться. Ведь в Филадельфии существует центр и без инкорпорации, сущность дела в жизненности движения, а не в полицейских мерах. Если процедура инкорпорации так медлительна, то и без нее Общество может начать свои действия. Должностные лица бывшего Общества вправе негодовать на беззаконнейшее изгнание их и прежде всего осуществить свой справедливый протест основанием нового Общества, из которого будут удалены, то есть, вернее, туда не будут приняты преступные элементы. Итак, будем ждать дальнейших реляций, и Вы еще раз понимаете, что Указанное затягивание имело такой огромный смысл. Линию культурной работы всеми мерами удлиняйте – это самый лучший ответ на вражеские умаления. Будьте в единении. Если и трудно это качество, то все же без него не обойтись и яд разъединения действует надолго на все окружающее. Единение создает и мужество, и веру.

Сердцем и духом с Вами,

Р[ерих]

3. Н.К.Рерих – А.Н.Бенуа

6 января 1937 г.

[Наггар, Кулу, Пенджаб, Британская Индия]

Дорогой Александр Николаевич,

Письмо Твое от 11 декабря, сейчас к нам доплывшее, и обрадовало нас, и огорчило. Огорчило оно тем, что Твое чуткое сердце так болезненно воспринимает современность со всеми ее эксцессами. Действительно, можно ли не болеть душою, когда видишь и вандализм, и невежество, и какой-то океан злобы и клеветы? Не думай, что в наше отшельничество не долетают воздушные вести об ужасах происходящего. Так трудно бывает, что и сказать невозможно. Тебе может казаться, что у нас-то все легко, а мы на расстоянии видим, что у Тебя все ладно и прекрасно. Ничего не поделаешь – и в подушку приходится говорить, и выдерживать поток самой невежественной клеветы. Потрясающе все, что Ты пишешь о трагедии Браза. Мы уже читали и прекрасный сердечный фельетон Твой о нем, а теперь Ты дополнил его Твоими свидетельствами о его последних минутах. Опечалились мы и Твоими сведениями о кончине Гиршмана. Если видаешь вдову его, передай ей наше самое сердечное соболезнование. Ты правильно пишешь в Твоем фельетоне, что многие уходят, и это обстоятельство еще более обязывает остающихся держаться в единении, в традициях культуры и преданности всему прекрасному. По корреспонденции нашей из разных стран видно, каково катастрофичное положение во всем мире. Страшно подумать, что человечество, обуянное яростью разрушения, выливает воду из ванны вместе с ребенком. Еще недавно Рабиндранат Тагор писал мне о том, что хотя голоса наши об охранении культурных сокровищ и теряются в бранном шуме, но мы должны неустанно твердить о сохранении всего прекрасного, ибо иначе лишь молчанием своим будем ускорять конец цивилизации. Когда мы говорим об охранении культурных ценностей, конечно, мы не надеемся на то, что враждебные ядра перестанут летать по миру, но мы хотим неустанно напоминать человечеству от ранних школьных лет о ценностях, которые каждый человек во имя своего достоинства должен оберегать. Должен сказать, что в этом движении мы находим много друзей в разных странах. Трогательно видеть, как люди малоимущие на последние гроши издают широко расходящиеся брошюры и тем пробуждают сознание народа. Уже двадцать одно правительство признало Пакт, а во многих других странах правительства хотя и не подписали формально, но представители их уже дружественно обсуждают возможности. Посылаю Тебе брошюры о Пакте, а также мою последнюю книгу «Нерушимое»[9], в которой опять твержу о том, что нам всем нерушимо дорого.

Конечно, Ты правильно пишешь, что многое приходится говорить в подушку, но не нам судить о путях, на которых воспринимается слово о Культуре и Красоте. Можно лишь сказать, что поистине неисповедимы пути эти. Никогда не знаешь, кто и где загорается идеей спасения истинных ценностей. Но скажу лишь одно, что даже в этой же почте получилось несколько трогательных писем все о том же. Так, например, группа молодежи с Дальнего Востока отправляется в кругосветное путешествие со Знаменем Мира, не убоявшись всех трудностей такого пути. В Литве и Латвии предположены конгрессы все о том же. В Польше распространяют в многих тысячах польскую брошюру[10] – значит, совершенно в нежданных местах вспыхивают очаги, охраняющие священный огонь. И Ты не можешь предугадать, где Твои замечательные художественные письма пробуждают молодое сознание. А вот нам постоянно приходится слышать искреннее почитание Твоего слова. И мы рады всячески подчеркнуть, что такое авторитетное суждение, как Твое, сейчас является исключительным маяком просвещения. Хочется, чтобы еще теснее и дружелюбнее держались кружки, стремящиеся к тому же благому пути. Древние заветы о единении все же живут, и главным образом живут в молодых сердцах. Много в чем обвиняют современную молодежь. Но поверх всякого такого брюзжания справедливо раздаются указания и о жертвенном служении, которому предана молодежь. Имеем множество примеров, когда именно молодые подвижнически противоборствуют злобе и разрушению. Но уж больно много клеветы в мире. Приходится встречаться с таким невежеством и с таким человеконенавистничеством, что прямо диву даешься, каким образом, несмотря на грамотность и кажущуюся цивилизацию, люди могут безответственно бормотать явную ложь. Не пришлось бы создавать особые общества, борющиеся с общественной ложью. Иногда даже считается дурным вкусом говорить о добротворчестве, единении и содружестве. Но видим, что нужно говорить обо всем этом, так нужно, как никогда. Перед Праздником я послал Тебе мой лист дневника, Тебе посвященный[11]. Если бы только люди еще более себе уяснили, что такие неповторенные явления, как Твоя деятельность и творчество, должны быть почтены всем сердцем! Если нельзя разрушать памятники культуры, то нельзя вредить прямо или косвенно и живым явлениям Культуры. Нельзя убивать соловья, чтобы когда-то потом восхищаться былым пением. Поистине, лишь «в единении – сила».

Шлем всей семье Твоей и Тебе наш общий сердечный привет. Сейчас все горы и долины засыпаны сияющим снегом. Уже вчера прекратился телеграф. В этой временной полной отрезанности помним о мысленных посылках, о передаче мыслей, так прекрасно разработанной проф[ессором] Рейном. Каждая Твоя весть принесет нам большую радость. Прими ее и от нас.

Сердцем и духом с Тобою.

Сейчас прочел отличный твой фельетон о Рубенсе.

4. Н.К.Рерих – А.П.Бонч-Томашевскому

6 января 1937 г.

[Наггар, Кулу, Пенджаб, Британская Индия]

Дорогие Друзья,

Спасибо за письмо от 13 декабря, только что доплывшее и долетевшее в наши горы. Очень тронут Вашей решимостью нести Знамя Мира во имя охранения культурных ценностей. Истекший армагеддонный год показал, какие злобные смятения могут существовать в мире, который мнит себя цивилизованным. Ваше решение нести по миру Знамя Мира находит многие нечаянные для Вас отзвуки и в других странах. Люди издают брошюры о Пакте и о Знамени, собираются в конгрессах, основывают комитеты и пишут о Знамени во многих журналах. Если все эти голоса как таковые недостаточны для предотвращения человеческой ярости, то все же они делают великое доброе дело, ибо эти пространственные зовы все-таки влияют на моральную сторону человека, а в особенности среди молодежи и в школах. Не думаю, чтобы Вам было оказано какое-то затруднение в получении транзитной визы через Индию. Для этого стоит лишь показать в консульстве визу в какую-либо следующую страну. Конечно, не следует рассказывать о Вашей благой цели, ибо при получении визы это совершенно не нужно и может лишь вызывать всякие разговоры. Особым пакетом посылаю Вам просимую Вами литературу о Пакте согласно приложенному списку.

Если же по каким-либо причинам благой поход Ваш не состоится, помните, что и по месту Вашего жительства каждый может приносить культурному делу посильную помощь. Ведь можно делать доклады, печатать маленькие брошюры, помещать статьи и заметки в русских и иностранных изданиях, даже можно создать маленький комитет Пакта Мира. В сущности, tres faciunt collegium[12], а Вас трое, значит, основа комитета уже существует. Также хорошо, что Вы понимаете значение единения и общей работы. Если такой комитет у Вас образуется, я поставлю Вас в общение с несколькими корреспондентами, но раньше прочитайте присланную литературу, усвойте положение вещей и уже сложившиеся формулы. Конечно, темные враги всего сущего будут клеветать на каждое доброе дело, но Вы уже опытны и понимаете, что служение Добру, естественно, вызывает судороги зла. Итак, будьте бодры и несломимы. Буду рад слышать о Ваших дальнейших шагах и шлю Вам мои лучшие приветы и пожелания во благо человечества.

Духом с Вами.

Имейте в виду, что кит[айское] правительство относилось к Пакту доброжелательно.

5. Н.К.Рерих – Ю.Д.Монтвидене

7 января 1937 г.

[Наггар, Кулу, Пенджаб, Британская Индия]

Дорогая Сотрудница,

Сегодня посылаем Вам для нашего Литовского общества две картины Гималаев. По условиям почты эта посылка является предельной по своей величине. Картины должны быть выставлены под стеклом и во всяком случае так, чтобы прямые лучи солнца на них не попадали; свет желателен боковой. Прилагаем при этом для облегчения получения с таможни одно свидетельство, а также обычную бумагу, которые подписывают все наши общества, в которых имеются мои картины.

От д-ра Серафининой получили мы перевод Вашего прекрасного адреса. Еще раз посылаем Вам сердечный привет и уверенность, что при общем единении удастся Вам и впредь достигать желанных успехов. Хотелось бы слышать, какие мысли существуют касательно предполагаемого Конгресса[13]. Очевидно, будет предположена программа по всем трем секциям. Где и в каком размере планируется сопровождающая конгресс выставка? Ведь все эти вопросы должны быть вырешены весьма заблаговременно. Всего Вам светлого.

Духом с Вами.

6. Н.К.Рерих – Р.Я.Рудзитису

7 января 1937 г.

[Наггар, Кулу, Пенджаб, Британская Индия]

Родной наш Рихард Яковлевич,

Сегодня посылаем для Латвийского общества две небольших картины «Гималаи», которые могут вместиться в почтовую посылку по размерам. (Их следует держать под стеклом.) После восстановления навигации пришлем и что-либо больших размеров прямым пароходом. К тому времени придет и Ваше письмо с точным описанием выставочного пространства в большой зале Общества, по размерам стен можно судить и о размерах картин. Только что получили любопытное письмо от Зенкевича. Он прислал отвратительную, не имеющую никакого значения масонофобскую книгу явно провокационного характера «Враги Вселенной». Мы бы не стали вообще упоминать о ней, если бы на обложке не было указано издательство «Голос Правды», Гамбург – Прага – Рига. Поэтому считаем нужным для Вашего сведения помянуть, что и в Риге где-то гнездится этот голос лжи. Так как книга напечатана в Шанхае, автор Г.Моллер, то не исключено, что где-то около нее притаился и пресловутый Шмидт, а может быть, и кто-то другой. По этому поводу Зенкевич сообщает следующее: «По имеющимся сведениям, сия книга печаталась в Шанхае в типографии некоего Батурина, организовавшего в Шанхае “Русский оккультный центр” и выпускающего журнал “Огонь”, который, пожалуй, можно сравнить с серной китайской спичкой – “сначала вонь, потом огонь”. Прилагаемые номера этого журнала [по]могут выяснить качество содержания этого псевдомистического органа, показав тождественность шрифта.

Кроме того, считаю нужным сообщить, что в Шанхае в типографии Сидлецкого некий господин В.В.Бобынин выпускает в свет большое издание первой книги Учения Агни Йоги. Так как права автора за книгой охранены, то получается не совсем ладная вещь с таким беззастенчивым обращением с одной из лучших книг, данных человечеству за последнее время.

Сам по себе Бобынин – бывший духобор из Канады, придерживающийся течения “свободников”. Недавно он был выслан из Циндао за скандал в семье и за попытку захватить имущество дочерей в свои руки. Дело дошло до драки, суда и высылки. Биография его очень мятежная, бурная, во многом скандальная, хотя сам он как человек – неплохой, отличающийся добротой, но страдает манией “учительства” и желанием везде главенствовать и руководить. Считает себя озаренным».

Делаю эту выписку из письма Зенкевича и советую Вам написать Зенкевичу в Шанхай (651 Wei-Hai-Wei Rd, apt. 22-b, Shanghai, China) о том, что Рижским издательством уже издается второе издание «Агни Йоги»[14] и потому самовольное издание шанхайское должно быть остановлено как не имеющее разрешения. Конечно, это Ваше письмо должно быть совершенно официальным, чтобы Зенкевич мог с ним пойти к Бобынину. Вот какие дела повсюду творятся. С каждым днем становится очевиднее, насколько нужна светлая культурная работа, уж очень много в мире зла, разрушения и клеветы. Прилагаем обычную бумагу о получении картин, которую, подписав, пожалуйста, верните.

Хорошо бы нам получить еще 10 экз[емпляров] «Знамени Св. Сергия»[15], а также, если можно, еще «Сознание Красоты спасет»[16], которое почти все уже разослалось. Не было ли о «Сознании» рецензии? Была ли она послана для этого С.Горному? Послали вчера 1-й т[ом] ЖУРНАЛА[17] через Вас для Ломоносовского института. В препроводительном письме Вы можете упомянуть о статье, посвященной Ломоносову. Нет ли нового из Швеции[18]? Е.И. все еще не совсем здорова.

Сердцем и духом.

7. Н.К.Рерих – Дж. Фосдику*

8 января 1937 г.

[Наггар, Кулу, Пенджаб, Британская Индия]

Наш дорогой Друг!

Ваше письмо от 18 декабря с приложенными статьями стало настоящим подарком к Новому году и принесло нам истинную радость. Так Вы укрепляете нашу твердую веру в то, что каждый желающий выразить себя через публикации найдет способ сделать это. Вы распространяете на благо человечества целительные мысли и в то же время укрепляете свое имя как писателя. Между прочим, советую подписывать эти статьи полным именем, это укрепит Ваш авторитет. Также мы не возражаем, если Вы время от времени будете цитировать Источник (название книги). Вы уже видите, как при доброй воле появляются новые возможности. Так и продолжайте – мужественно и с энтузиазмом.

Вместе с Вашим письмом мы также получили трогательное письмо от биософов[19]. Они благодарят за помощь и сочувствие, которое я проявил, когда они начинали свое дело, и пишут, что за девять дней собрали 41 000 подписей под петицией, которую должны срочно представить в Буэнос-Айрес[20].

Сорок одна тысяча подписей уже формирует сильное общественное мнение, именно об этом мы неустанно повторяем в нашем Крестовом походе за Культуру. Этот пример подтверждает жизненную силу общественного мнения, что возможно и в нашем случае. Так, образование Общества является тем самым повелительным голосом общественного мнения.

Я думаю, Вам будет интересно узнать, что сейчас печатаются почтовые марки с изображением нашего Знамени Мира и надписью «Pax per Cultura» – «Мир через Культуру».

Меня очень тревожит состояние здоровья г-жи Рерих, которое по-прежнему остается крайне неудовлетворительным. Кажется, появилось небольшое улучшение, но она до сих пор испытывает очень сильные страдания, особенно ночью.

Мы восхищаемся благородной деятельностью Вашего брата – через это устремление достигается истинное духовное восхождение.

С самыми лучшими пожеланиями Вам, Жанет и Дедлею от всех нас.

Духом со всеми Вами.

8. Н.К.Рерих – З.Г.Лихтман, Ф.Грант, К.Кэмпбелл и М.Лихтману

9–11 января 1937 г.

[Наггар, Кулу, Пенджаб, Британская Индия]

№ 126

Родные наши Зин[а], Фр[ансис], Амр[ида] и Мор[ис],

За эту неделю Ваших писем не было, но косвенно дошли две добрых весточки из Америки: Джин Фосдик прислал очень сердечное письмо с приложением 16 своих статей из двух газет. Кроме того, Биософский Институт коллективно сообщил, что ими в течение девяти дней собрана была 41 000 подписей под петицией, которую Кеттнер представил на Конференцию в Буэнос-Айрес. При этом молодые биософы сожалеют, что в этот краткий срок – 9 дней – они успели собрать лишь 41 000 подписей, иначе они имели в виду собрать гораздо больше. Оба эти сведения – и от биософов, и от Джина Фосдика – косвенно имеют и для нашего дела огромное показательное значение. Ясно, что статьи на нравственные темы проникают в прессу беспрепятственно. Таким образом, и мы все можем так же точно напитывать добрыми темами и газеты, и журналы. Ведь неважно, чтобы статьи помещались только в «Таймсе», – и без этой антипатичной газеты в Америке великое множество всевозможных газет и журналов, а провинция иногда бывает гораздо более отзывчива, нежели очерствелые приморские города. Сообщение биософов лишь доказывает, что при существовании общественного ядра, иначе говоря, нашего Общества, можно так же точно получать огромные количества сочувствий по культурным вопросам. Трио всегда ненавидело биософов и старалось их как можно скорее выбросить как свидетелей всяких махинаций злоумышленных. Теперь же оказывается, что биософы и Кеттнер, которых нам представляли как абсолютно ничтожных и вредных людей, сразу после изгнания сумели не только обзавестись двумя домами, издавать два журнала, устраивать многочисленные лекционные выступления, писать в очень многих журналах, как американских, так и заграничных (чему мы здесь свидетели), а также организовывать такие внушительные общественные выступления, как специальная посылка своего представителя с многотысячной петицией в Буэнос-Айрес. Начали они, как Вы знаете, абсолютно без всяких средств, все они люди неимущие и тяжко трудящиеся, которые по грошам собирают возможности указанных своих выступлений. Также не забудем, что в коллективном письме они не забывают высказать свою признательность нам за первоначальную помощь и сочувствие. Вот такие показания в теперешние трудные дни должны весьма окрылять всех нас и всех наших друзей. Ведь биософы начали гораздо позднее нас. У них не могло быть всех общественных накоплений, которые, судя по всем нашим отчетам, неотъемлемо за нами числятся. У них не было и широкой базы, и заграничных связей, и всех тех организаций, которые у нас уже имелись. Биософический Институт, по-видимому, инкорпорировался без всех помех, так же как и два журнала, теперь существующие у них. Значит, нет поводов к тому, чтобы и наше Общество было бы чем-то задерживаемо. Ведь наши программы, культурные и воспитательные, гораздо яснее и определеннее, нежели само слово «биософия», даже еще не внесенное в словари. Сейчас биософы говорят об организации мира, но ведь наше Знамя Мира началось гораздо, гораздо ранее и потому, конечно, имеет приоритет. Не подумайте, что мы хотим так или иначе упрекнуть биософов за их мирные задачи, Боже сохрани; чем больше таких устремлений, тем лучше для человечества. Нам только хочется ободрительно для Вас всех указать на явные примеры растущих возможностей на наших глазах и с самыми ограниченными средствами. Может быть, наше Общество уже основалось и уже начинает действовать – дай Бог. По-видимому, инкорпорация «Арсуны»[21] также произошла чрезвычайно быстро без всяких помех. Даже Филадельфийский центр еще летом проводил свою инкорпорацию. Было бы непонятно, если наше Общество при всей опытности его участников все еще находилось бы в зачаточном состоянии. И здесь, в Индии, очень быстро создался новый центр Roerich Students’ International, а ведь там, кроме президента, профессора местного университета, все молодежь от 16 до 20 лет. Тоже хороший пример, что при стесненных средствах возможно организованное сотрудничество. Знаем, что в настоящие тяжкие дни эти сведения Вас всех весьма порадуют и ободрят, еще раз показывая, что никакие злоумышленники не могут сломить культурные основы. Вместе с помянутыми письмами пришло и очень бодрое письмо от Сутро, в котором она высказывает очень победные надежды. Действительно, преступное трио зашло уже в такие нагромождения лжи и мерзости, что произносимое им уже становится никого не убеждающим. Последнее письмо от Кауна уже звучит совершенно иначе, и он восклицает: «Горе, горе! Время летит, а я все занят будничными делами, а о духе подумать нет возможности». Тон письма совсем другой, чем он был раньше.

11 янв[аря] 1937 г.

Сейчас получили Ваши письма: от Зин[ы] (20-го), от Мор[иса] (26-го) и Фр[ансис] от 25-го. Наверное, Вы сохраняете копии всех таких писем, и это составляет части хроники всей неслыханной эпопеи. Спасибо милому Андару за прекрасную статью о «Нерушимом». Радовались отличным мыслям Фр[ансис] об устройстве групповых собраний, которые могут привлекать новых и отчасти являться выражением общественного мнения. Для таких собраний не нужно каких-то больших помещений, именно они могут быть не только в библиотеке, но и в помещении любого класса Школы. Школьные помещения даже дают интимность таким собраниям. Надеемся, что и Общество наше наконец учредится. Очень рады, что посланный Знак «Арсуны» понравился Морису. Относительно корреспонденции с Хорнером мы посоветовали бы на будущее время поступать так: давать требуемые сведения Хоршу, а в то же время для верности копию этих сведений препровождать Хорнеру. Таким образом, сведения, касающиеся Школы, будут охранены от искажений.

Благодарим Фр[ансис] за перечень условий соглашения. Конечно, преступная ярость трио вряд ли готова к человекообразным обсуждениям. Но, во всяком случае, пусть все протекает так, чтобы всем стала еще раз явною истинная сущность трио. Спрашивается, почему белокурая имеет право на квартиру и на бесплатную еду в ресторане, а Вы даже для начала обсуждения должны сами предложить свой выезд из дома? Это звучит как-то необычайно уродливо, особенно же когда оно предусмотрено самими лицами, имеющими на своей стороне все права. Впрочем, вероятно, и все прочие пункты подвергнутся таким колебаниям, что лишь останется занести и эту процедуру на листы исторической хроники. Самозваные Трести[22] поедают семнадцать обедов, а истинные основатели дела должны выехать из дома – куда же дальше идти? Вообще, наша планета вошла в круг самочинных захватов. Очень характерно сообщаемое Вами восклицание черной о невозможности каких бы то ни было соглашений. Ведь они мечтают, подражая разным вандалам, продать Музей с торгов и произвести полный разгром всей культурной стороны дел. Хорошо, что эти их мрачные поползновения и махинации выходят наружу и таким образом позволяют Вам заблаговременно принимать меры. Странно, если личные письма Леви, в которых он определеннейшим образом говорит о том, что я ему ничего не должен, все же будто бы недостаточны. Хорошо, что эти достоверные доказательства все-таки вошли в рекорды рефери[23].

Пусть Зина переговорит с Давидом Моблеем. По нынешним временам может случиться, что трио успеет завладеть и этим лицом, если вовремя дружески Зина не обережет его. Также просим Зину сообщить Шаховской и Колокольниковой, что оповещенные их письма до нас так и не дошли. Кто знает, может быть, они написали неверно адрес, или же письма, если они были воздушные, могли попасть в одну из аэропланных катастроф. Также просим выяснить, дошли ли посланные мною книги Фокину, Греб[енщикову], Мос[кову] и Завадск[ому]. По нынешним временам иногда заподазриваешь и почту, ибо вряд ли можно допустить, чтобы все они не отозвались на задушевные надписи. Также удалось ли наконец повидать Баттля, ведь не может он быть целый год в разъездах? Удалось ли повидать Вагнера, Копланда, Меррик и тому подобных полезных лиц? Итак, пока Вы оставили в покое Миллера. Это совершенно правильно, но не будем также забывать, что прошлым летом именно он дал успешный поворот делу, когда другие считали вопрос о квартире С.М. безнадежным. Всегда будем помнить все успешно достигнутое, но если сейчас с ним что-то случилось, то временно оставим его в покое. Может быть, со временем выяснится, откуда произошел ветер. Все эти психологические причины и следствия необыкновенно показательны и поучительны. Теперь, когда у Вас еще раз укрепилось несломимое единение, можно надеяться на неожиданные удачные обороты дела. Для большинства земных обитателей смысл единения остается каким-то таинственным, чуть ли не сверхъестественным. Обычно совершенно забывается, какая мощь и какой добротворный магнит заключены в единении. Иногда для проведения его в жизнь нужны и терпение, и большая опытность, но и то и другое за все эти годы Вами всеми вполне накоплены.

Все еще не получили мы чека на тысячу долларов из банка для пересылки. Очень надеялись, что по крайней мере хотя [бы] вчера он дойдет, но, очевидно, вся банковская корреспонденция необычайно медлительна; итак, пошлем его сейчас же, как только получим. Здоровье Е.И. все еще не может наладиться – это так прискорбно. Посылаем Вам ревью[24] за декабрь. Конечно, такие хорошие вести, как предполагаемый конгресс наших обществ в Прибалтике, пока не оповещайте, ибо мрачные преступники поспешат напортить. Так же поступите и с некоторыми другими хорошими сведениями – ведь мрачные руки очень цепки и коршуны не дремлют. Итак, будьте в единении, ибо оно есть непременное условие.

Сердцем и духом с Вами,

Р[ерих]

9. Н.К.Рерих – М.Лихтману

11 января 1937 г.

[Наггар, Кулу, Пенджаб, Британская Индия]

Родной Мор[ис],

Очень рады, что Вам понравился знак для «Арсуны». Пусть в эту чашу соберутся лучшие капли Духа. Посылаем Вам копию письма к Клайд. Кроме тех 56 картин, которые сейчас находятся у Амр[иды], можно бы уже послать и следующий транспорт. Но для этого нам нужно знать, как именно лучше его отправить. Послать ли опять через «Корбетта», Амр[иду] или же можно послать прямо на «Арсуну», если она имеет свой адрес? В таком случае пусть нам укажут, на какую местную контору можно отправить, которая имеется и в Нью-Йорке, – ведь вещи должны идти неминуемо через Нью-Йорк. Мы могли бы выслать вещи в любой день, как только получим указания от Клайд, на какой адрес это следует сделать. Вы понимаете, что весьма важно, чтобы транспортная контора в Нью-Йорке была вполне доброкачественна. С этим обстоятельством по нынешним временам нужно быть особенно осторожным. Итак, будем ждать извещения от Клайд. Конечно, если бы можно было установить вполне достоверное сообщение с Ту[льсой], то, может быть, не надо было бы причинять лишнее беспокойство Амр[иде]. Итак, будем ждать об этом точных сообщений. Шлем «Арсуне» наши лучшие мысли. Ведь такие добрые очаги являются оплотами культуры. Не будем повторять, что для роста дела потребуются и терпение, и много находчивости, но ведь эти качества требуются и во всяком деле. Прекрасно, что Кл[айд] уже имеет опытность в устроении выставок, и потому она поймет, в какой именно комбинации выгоднее развешивать вещи, а также знает, что каждая картина должна иметь достаточный отход, чтобы ее можно было видеть. (Считается два с половиной раза диагональ картины для отхода.)

Шлем Кл[айд] и Дор[ис] и всем, кто с ними, наши сердечные приветы, так им и передайте. Вы же все будьте в ЕДИНЕНИИ, иначе не победить дракона. Еще раз спасибо Андару за статью.

Сердцем и духом с Вами,

Р[ерих]

Просим Зину переговорить с Флор[ентиной] о ее знакомом Палице, ибо иначе трио может овладеть и этим лицом.

10. Н.К.Рерих – В.А.Дукшта-Дукшинской

12 января 1937 г.

[Наггар, Кулу, Пенджаб, Британская Индия]

Дорогая Вера Александровна,

Спасибо Вам за Ваше письмо от июня по 19 декабря пр[ошлого] г[ода]. Конечно, всякое сотрудничество во имя блага желательно, и потому Ваше участие в Этическом объединении может принести добрые плоды взаимопонимания. Потрясающе все, что Вы пишете о лекции, невежественно трактовавшей библейские основы. Прискорбно убеждаться в том, что подобное злостное невежество не только существует в среде якобы получивших академическое образование, но и находит сочувствие в некоторых кругах, вероятно, в такой же степени невежественных. По счастью, все эти невежественные выпады не имеют глубокого значения и являются лишь факелами дикарей. Вот на днях нам прислали дикую книгу какого-то Моллера «Враги Вселенной», в которой безобразно изруганы Е.П.Б. и многие другие движения. Книга – перевод с немецкого, и Вы понимаете, кому именно нужны такие попытки дискредитации. Все это нужно знать, но было бы позорно придавать хоть какое-нибудь значение каждому лаю. Вот Вы опять поминаете полоумного Принца. Этот дикарь одновременно присылает мне свою книгу с задушевным посвящением, а в то же время пытается печатно клеветать. Конечно, никакой серьезный читатель его литературу в свой дом и не допускает. Также не имеет никакого значения проделка трех американских евр[ейских] апостатов. В каждом большом деле неизбежны поползновения тьмы, но маленькое трио не имеет никакого значения. Даже наоборот, за истекший год косвенно они создали нам множество новых друзей. В Америке создался новый культурный центр, а бывшие ранее, как, например, Филадельфийский центр, лишь еще более укрепились. Наши друзья – Биософический Институт – расцвели, а в Европе, Австралии, Новой Зеландии, на Дальнем Востоке и здесь, в Индии, именно за этот год возникли и обосновались новые общества, содружества и группы. Только что мы получили сведения из Парижа о том, что наше Французское общество пополнилось новыми ценными деятелями. Наше Латвийское общество за один этот год издало 14 книг – какой сильный темп работы. И все это творится кооперативно, на основе истинного содружества. Будущим летом предполагается Прибалтийский конгресс. Некоторые книги Учения за этот год вышли по-латышски, по-польски, по-болгарски, и сейчас заканчивается перевод на литовский. Очень трогательно создавшееся здесь, в Индии, Студенческое общество, которое в самый короткий срок уже образовало целый Дом, библиотеку и установило обширные культурные сношения с заграницей. О Пакте вышла польская брошюра и предполагается такая же литовская. Посылаю Вам отдельным пакетом для Вашей группы две моих последних книги – «Врата в Будущее»[25] и «Нерушимое», а также две последние книги Рудзитиса – «Сознание Красоты спасет» и «Культура»[26]. Все это пригодится Вам для Ваших бесед. Не могу послать Вам «Священный Дозор»[27], ибо эта книга уже полностью распродана. Но Вы имеете манускрипт и очень хорошо сделали, что ознакомили участников группы с его содержанием. Также прилагаем и последние книги Учения: «Община»[28], «Мир Огненный», ч. II & ч. III[29], и «Аум»[30]. Таким образом, Ваш запас для бесед обновится и пополнится. Сейчас мы получаем отчеты о деятельности наших обществ и групп. Было бы желательно получить таковой и от Вас – ведь у Вас были собеседования, собрания, новая кооперация – все это следует оставить в архиве как знак действительности.

Мы очень рады слышать, что здоровье Ваше опять наладилось. Не могу похвалиться здоровьем Елены Ивановны, ибо совсем недавно она опять себя неважно чувствовала. По всему лику земли прошел Армагеддон. Наставший год покажет многие «урожаи». При таких потрясающих мировых событиях люди должны научиться мыслить шире и хоть немного вдумываться в существо происходящего. Вместо того чтобы пытаться подрывать друг друга и прежде всего свое же собственное, люди должны были бы подумать о тех грозных знаках, о трепете планеты, при котором пора помыслить о подлинном знании и нестесненной доброй воле. Так на Добре и закончу.

Передайте привет Елены Ивановны и мой всем членам группы, а также нашу надежду [на] Ваше общее единение. Поясните, кого Вы подразумеваете под «ренегатами», – непонятно. Всего светлого.

Искренно.

11. Н.К.Рерих – В.Сипавичюсу

12 января 1937 г.

[Наггар, Кулу, Пенджаб, Британская Индия]

Дорогой Сотрудник,

Ваше доброе письмо от 17 декабря и прекрасно исполненный адрес нас очень тронули. Скажите всей Вашей группе наш привет – пусть они, Вы все сердечно чувствуете наши лучшие мысли. Все, что Вы сообщаете, очень хорошо. Радуемся переводу «Агни Йоги». Конечно, Елена Ивановна всегда будет рада ответить на Ваши вопросы. Также приятно слышать о проекте летнего будущего конгресса – будет ли он в Латвии или в Литве, Вы договоритесь на месте. Но желательно было бы установить и место, и программу возможно скорее – все это берет время, а месяцы летят незаметно. Идеи выставки и литературно-музыкального вечера при конгрессе очень хороши. Между прочим, Вам интересно знать, что мною посланы для Литовского Общества в Каунасе две небольших моих гималайских картины – насколько размеры почтовой посылки позволяют. Своевременно мы отзовемся нашими приветами на предполагаемый конгресс – лишь бы знать время и место, и заблаговременно. Понимаю, что конгресс будет иметь пять секций: 1. Учение Жизни – философская. 2. Знамя Мира – Пакт. 3. Художественная. 4. Научная. 5. Единение женщин.

Конечно, кроме членов наших Обществ будут приглашены и сочувствующие местные деятели, а также члены наших иностранных групп, которые могут кроме приветов прислать и доклады. Рудзитис переписывается с Дальневосточными содружествами и Зинаидой Григорьевной Лихтман в Америке, а д-р Никифорова – с Парижем. Всякие такие выступления не только распространяют полезные сведения, но и вносят единение среди самих участников. Конечно, председатели секций приложат все меры, чтобы ничто разъединительное не проползло в добрые собрания. Итак, Вы имеете много творческих предположений. Прекрасно, что за многими подписями был представлен адрес правительству о Пакте. Если бы такие обращения и не сразу возымели прямое действие, то повторность их рано или поздно сделает свое дело. Повсюду нужны неутомимость, несломимость, терпение и вмещение. Сами видите, какие мировые события произошли за первый год Армагеддона. Теперь увидите и многие всходы, посеянные этими мировыми потрясениями. Как никогда нужно единение и культурное сотрудничество. Поистине, пылайте сердцами и творите любовью. Наверное, Вы уже имеете из Риги две мои последние книги – «Врата в Будущее» и «Нерушимое», а также и две книги Рудзитиса – «Сознание Красоты» и «Культура». Задушевны Ваши слова на адресе, и хороша художественная его обработка. Приятно, что сошлись и художники, и артисты. Шлем всем сердечный привет.

12. Н.К.Рерих – П.Ф.Беликову

15 января 1937 г.

Naggar, Kulu, Punjab, Br[itish] India

Дорогой мой П[авел] Ф[едорович],

Ответ мой на Ваше милое письмо я несколько задержал, ибо ожидал прилагаемую сейчас книгу Рудзитиса «Культура». Из Риги книга идет в Индию, а потом опять на Балтийское побережье – так путешествуют по миру мысли человеческие. Вы спрашиваете, как понимать Абсолют. Именно так, как само слово подсказывает, – Все во Всем и Все от Него. Никаких ограничений или подразделений ставить не следует. Главное человеческое несчастье – в надстройках условных комнатушек, чем шире – тем лучше. Также Вы спрашиваете, почему в Знаках на Книгах одна буква отличается. Внутреннего значения это не имеет, ибо это та же самая буква, но лишь в разном правописании. Также Вы спрашиваете, что означает слово на изданиях нашего Рижского кооператива. Это санскритское слово «Агни», что значит «Огонь», или по-латышски «Угунс». Если воспроизведения с моих картин доставили Вам радость, я буду посылать Вам их по мере выхода в свет. Сейчас в Риге издана моя картина «Брамапутра»[31], но отпечатков здесь мы еще не имеем. Если бы Вы хотели снестись с А.И.Клизовским по следующему адресу: Riga, Kuldigas iela, № 47, dz. 1, то, наверное, Вы могли бы обсудить вопросы из его двух томов[32]. Главное, не смущайтесь и не делайте никаких разделительных выводов. Например, почему пол должен являться таким непреходимым условием в воплощении. Ведь достаточно известно о бывшем и даже по сие время сохранившемся совмещении полов. Ведь андрогинность и посейчас встречается.

Вы совершенно правы, что прежде всего нужно искать Высший Свет, но находить его можно прежде всего через свое сердце. Утончая свое сознание, люди достигают и расширения его. Сейчас особенно необходимо дружелюбие в общечеловеческом понимании. Человечность во всем мире сейчас страдает. Клевета и ложь безумствуют по миру. Недаром прошедший год был назван годом Армагеддона. А наступивший год должен будет пожинать многое, накануне посеянное. Сейчас вышла в Риге и книга «Аум». В ней даются указания по усвоению значения психической энергии. Это не есть низкий и вредный психизм. Всеначальная психическая энергия имеется в каждом человеческом организме и должна быть обережена всеми лучшими помыслами и душевными устремлениями. Все это не отвлеченность, но профилактика каждого дня, когда с утра до вечера человек сеет или добро, или зло. Для очень многих все эти реальнейшие соображения все-таки остаются отвлеченностью. Потому так нужна борьба с невежеством. Шлю Вам мои добрые пожелания и при случае пошлю Вам все могущее Вас интересовать.

Искренно.

13. Н.К.Рерих – К.Н. и И.Э. Муромцевым

16 января 1937 г.

Naggar, Kulu, Punjab, Br[itish] India

Родные наши Саночка и Илья Эммануилович,

Письмо Ваше нас сердечно порадовало. Так часто вспоминали мы Вас, знали из Вашего предыдущего письма о предполагаемом отъезде из Питсбурга, а новый Ваш адрес был нам неизвестен. Слава Богу, что Вы все здоровы и работа продолжается. Также хорошо, что дух Ваш устремляется по верхним линиям, – без этих путевых вех дорога отемняется. Прошедший год был поистине годом Армагеддона. Столько мировых событий потрясли бедную землю. А теперь будут всходы всех посеянных семян. Казалось бы, в такие необыкновенные времена люди – все культурные работники – должны бы держаться особенно объединенно, а на деле выходит, что точно бы большинство людей устремлялось к планетарной гибели. Впрочем, не большинство всегда творило мировые всходы. А на меньшинство не будем жаловаться. Видим многие трогательнейшие культурные знаки. Не будем поминать Вам о преступных проделках трех апостатов, дошедших в бешенстве своем до присвоения и похищения и до непомернейшей лжи и клеветы. На месте Вы об этом слышали. Но и в Америке приятно отметить работу и расширение отдельных групп. Вот и Филадельфийский центр устраивает шествие под Знаменем Мира, и в срединных Штатах Америки группа, и из Канады получаются прекрасные групповые весточки. А Европа за этот год нас особенно порадовала. В Париже примкнули новые деятели и новые группы. В Брюгге растет Музей[33] и предполагается Международный съезд. Наше Латвийское Общество за один год издало четырнадцать книг и наметило на ближайшее будущее целый ряд издательских выступлений – какой сильный темп работы! Не отстает и Литовское Общество, теперь работающее над идеей созыва Конгресса всех наших балтийских обществ будущим летом. Ведь в одной Литве – Каунас, Скуодас, Клайпеда и Шиаулиай – работают отдельные культурные группы. В Польше недавно обнаружился целый ряд сотрудников, издавших во многих тысячах брошюру о Пакте. В Праге укрепились сношения – такая же работа имеется и в Югославии. На Дальнем Востоке работают пять Содружеств, образовались группы в Австралии и Новой Зеландии. Таким образом, именно в истекшем году произошли ценные накопления. Наверное, Вы слышали о Бостонской выставке[34], а теперь группа моих и Светика картин находится в правительственной выставке в Лакноу. Индия за прошедший год нас весьма порадовала. Наш Аллахабадский центр[35] за истекший год устроил ряд выставок, и под эгидой его выходят интересные издания. В Траванкорском Музее – картина «Огненные Мысли»[36], а около Мадраса трогательно основалось студенческое общество, открывшее Дом моего имени, и для пятнадцати журналов неустанно приходится по просьбе их посылать статьи. Как Вы, вероятно, слышали, в Риге за истекший год вышли книги Учения: II и III часть «Мира Огненного», «Община» и «Аум». Последние две Вам посылаем. Наверное, Вы уже имеете от З.Г. мои книги «Врата [в Будущее]» и «Нерушимое», а также книги нашего латвийского председателя Рудзитиса «Осознание Красоты спасет» и «Культура». Вообще, очень многое движется. Почта приносит совсем нежданные вести. Например, группа молодых энтузиастов из Шанхая приготовляется совершить кругосветное путешествие под нашим Знаменем Мира. Елена Ивановна занята буквально целыми днями от раннего утра до вечера – пишет, переводит, ибо сейчас готовятся некоторые большие издания. Одно жаль, что здоровье ее очень напряжено. Часто она страдает сильнейшими болями, сердечными и в прочих центрах. События, землетрясения и всякие космические волны – все это отзывается. Слава Богу, что я могу быть здесь.

Светик написал много отличных картин. Юрий усиленно пишет историю Средней Азии, которая вырастает свыше тысячи печатных страниц[37]. Итак, все работает, движется и устремлено в будущее. Как хотелось бы повидать всех Вас и душевно побеседовать. Ведь такие колоссальные сдвиги происходят у всех на глазах. Пусть все это своеобразно, но ценно то, что началось движение и устремление. Если Вы читали книгу Формана «О пророчествах»[38], то, наверное, видели там то, что я ему сказал в 1934 году. Имеете ли Вы новые вести от Люды и прочих близких, мы ничего не слышим? Радовались мы Вашим сведениям о Касатке и Гале. Все растет, всюду образуются свои устремления, и приятно слышать, насколько эти стремления серьезны. Духовное устремление и научное познавание должны идти рука об руку. Довольно было всяких разрушений и поношений. Пусть молодое поколение поймет, в чем заключаются истинное строительство и будущая слава Родины. Родные наши, будьте бодры. Пишите нам – радостны Ваши весточки. Все мы крепко Вас обнимаем и сердечно желаем всего светлого.

Сердцем и духом с Вами.

14. Н.К.Рерих – Р.Я.Рудзитису

16 января 1937 г.

Naggar, Kulu, Punjab, Br[itish] India

Родной наш Рихард Яковлевич,

Глубоко порадовало нас Ваше письмо со вложением такого прочувствованного слова Вашего. Именно такими огненными призывами Вы пробуждаете сердце человеческое и ведете содружников к истинной радости. У каждого имеются свои трудности и свое горе – тем более нужны радость духа и сознание, что имеется прекрасный круг друзей, в среде которого можно найти и напрячь новые силы. Борьба за просвещение, за культуру не есть какое-то спорадическое явление. Эта священная борьба есть рост эволюции, и не может восходящий человек выйти из этого потока жизни. Итак, вперед, пусть обновляются силы в постоянном взаимном общении и духовной поддержке. Все нападения тьмы являются лишь своеобразными ее похвалами подвигу. Ничтожно было бы движение, если бы оно не вызвало ярости тьмы. Елена Ивановна сердечно благодарит за присланную страницу из «Т[айной] Д[октрины]»[39]. Бумага, шрифт и размер хороши, может быть, при печатании начисто, как всегда бывает, оттиск будет несколько ярче. Сколько труда Вам придется потратить на корректуру, ибо и на этой странице уже видно, насколько первый корректурный набор требует выправления. Спасибо и за новый портрет Ваш. Еще недавно Гаральд писал нам такие душевные слова о Вас, и мы радовались, видя, какое истинное сердечное содружество у Вас существует. Спасибо и за «Брамапутру»[40]. Вы совершенно правы, что оттиски на тонкой бумаге лучше. То же самое нам приходится испытывать и здесь, где тоже на тонкой бумаге почему-то краска ложится лучше, нежели на толстой. Конечно, Вы можете вставить «Брамапутру» в книгу о нашем незабвенном Феликсе Денисовиче[41]. Трогательно слышать от Вас, что именно эта картина была ему так близка. Из письма Валковского видим, сколько полезнейших переводов и начинаний находятся в процессе работы. Спасибо Валковскому за все эти сведения. Поистине, можно проводить большую культурную линию, вспоминая об Акбаре и Бирбале в статье «Действие» в «Пут[ях] Благ[ословения]»[42].

Обложка книги, посвященной памяти доктора Ф.Д.Лукина («Любящее сердце»)

Прекрасно, что у Вас крепнет мысль о конгрессе будущего лета. Конечно, место и все прочие ближайшие условия Вы выработаете совместно с Литовским обществом. Мы так сердечно расположены к председательнице Монтвид, и потому особенно порадовались, видя и в Вас такое же чувство к ней. Наверное, конгресс будет иметь пять секций: 1. Учение Жизни – философская. 2. Пакт и Знамя Мира. 3. Научная. 4. Художественная и 5. Женского Единения. Какое широкое поле представится для дружественного обмена мысли! Сколько прекрасных докладов может быть запечатлено. Ведь в одной Литве уже четыре группы – в Каунасе, Скуодасе, Клайпеде и Шиаулиай, и у Вас, кроме Риги, имеется группа в Двинске, да, наверное, и в других городах. Кроме того, имеются корреспонденты и в Эстонии. Имейте в виду, что Кайгородов, хотя и принадлежит к антропософам, но откликнулся очень дружеским письмом. Две небольших картины (насколько позволяла по размерам почтовая посылка) уже в пути к Вам. Вес картин с рамами – три англ[ийских] фунта 8 унций. Следующие картины пошлем, когда установится навигация, ибо именно февраль может быть особенно лютым, ведь он недаром в старину назывался Лютец. К тому времени получим от Вас и размеры свободного места на стенах. Очень хорошо, что не требуется непременно закончить второй том к маю. Из писем Фед[ора] Ант[оновича] мы понимаем, что закон не может препятствовать окончанию книги, если первая часть, а также и начальные главы второго тома уже отпечатаны. Вы понимаете, что Елена Ивановна работает одна над корректурою второго тома, и это является необыкновенно трудною работою, ибо при сложности текста приходится решать и правописание имен собственных, а это иногда представляет необыкновенные трудности. Со своей стороны я всячески уговариваю Е.И. не так спешить, не чрезмерно утомлять глаза, ибо если печатание второго тома продолжится и летом, то во многих отношениях это будет правильно. Очень хорошо, что Фед[ор] Ант[онович] узнал из компетентного источника, что закон не будет иметь влияние на окончание книги. Видим из письма Валковского, что предполагаются несколько книг по-латышски, – это очень хорошо, ибо даст новый круг читателей. Беспокоюсь, как именно распространяет издание «Угунса» «Вальтерс и Рапа». Мы их не видим в последних каталогах Парижа, и, таким образом, многие люди не будут в состоянии своевременно узнавать о них. Как бы это обстоятельство не нанесло ущерба издательству. Почему-то упоминается в каталоге Дома книги и в «Последних новостях» лишь один «Свящ[енный] Дозор» – жаль, что другие книги не поминаются.

Наш сердечный привет Вам, Вашей супруге и всем дорогим друзьям.

Сердцем и духом с Вами.

15. Н.К.Рерих – З.Г.Лихтман, Ф.Грант, К.Кэмпбелл и М.Лихтману

18 января 1937 г.

[Наггар, Кулу, Пенджаб, Британская Индия]

№ 127

Родные наши Зин[а], Фр[ансис], Амр[ида] и Мор[ис],

Послали Вам чек из получки от Флор[ентины]. Можете себе представить, потребовалось 16 дней, чтобы получить чек из Симлы. Вероятно, никто и не предполагал бы, что на таком сравнительно коротком расстоянии требуется для просто трансакции более двух недель. Так же точно, вероятно, за границей с трудом себе представляют всякие здешние расстояния. Пишем это, чтобы кто-нибудь не удивлялся кажущейся медлительности, которая от нас совершенно не зависит. Сейчас получили письма Зин[ы] от 27 дек[абря] и Мор[иса] от 30 дек[абря]. Зина пишет Юрию о странной деятельности белокурой в Германии. Действительно, это обстоятельство более чем странно. Зин[а] правильно удивляется, зачем та побывала в Герм[ании] в 1935 году, когда, казалось бы, такая поездка для нее и ее друга должна была бы быть по меньшей мере неприятной. Какие-то глубокие причины таятся во всех этих более чем странных движениях. Теперь вспоминается многое, что в свое время под нашим знаком доброжелательства было оставлено без внимания. Разве не странно, что британский консул в Пондишери, заглянув в какие-то свои бумаги, вдруг спросил нас, известно ли нам, что делала белокурая в Германии во время войны? Также странно, что он тогда же что-то сказал о связи ее с герм[анской] армией. Мы по доброжелательству тогда отнесли это к какой-то госпитальной работе, но теперь при всех ее доносах и лжесвидетельствах встает совсем иная картина. Кроме того, почему о чем-то подобном кому-то из Вас говорила и Уайтсайд? В одном из Ваших писем об этом упоминалось, и кажется, этот разговор был с Франсис. Лик преступности в одном невольно вызывает соображение, что такая же преступность могла проявляться и на разных поприщах. Не буду останавливаться на том, что и во время нашей экспедиции мы неоднократно чувствовали веяния из Германии. Я уже писал Вам, что мерзкие книги Васьки Иванова издаются не без герм[анских] денег. Предоставляется из всех этих отрывков сложить целую картину.

Зин[а] также пишет, что, по сведениям от Г.Г.Ш[клявера], Mme де В[о] окончательно перешла на сторону трио. Это обстоятельство не так просто, как кажется. Из наших месячных ревью Вы могли видеть неоднократные упоминания имени де В[о]. Она нам продолжает писать почти через каждые две недели самые дружеские письма. Конечно, мы уже достаточно обучены тому, что слова есть вода текучая. Но все-таки такая длительная со всякими дружескими восклицаниями корреспонденция в течение целого года не может быть случайной – конечно, Г.Г.Ш[клявер] в Париже об этом не знает. Кроме того, де В[о] при своих письмах пересылает нам весьма благожелательные письма своих бельгийских друзей, из которых видно, что и она им о нас писала очень хорошо. Такие письма из Бельгии уже не поддельны. Что касается письма от Марэна к белокурой, то это очень похоже на циркуляр членам Общества этнографии, в число которых она, вероятно еще будучи в Париже, вписалась. Все это нужно знать, и, как видите, взаимное оповещение весьма полезно и освещает многие подробности.

Также весьма интересен и тоже непрост вопрос о том, что Ках[алан] справлялся у Эрнста о продаже картин. Откуда это сведение могло прийти? Эрнст мог говорить это Брату[43], но можно ли от Эрнста ожидать слово правды? Быть может, он хотел этим бросить тень на лиц, участие которых ему совсем не нравится. Кроме того, Ках[алан], если даже и говорил о картинах, то, может быть, с целью вообще узнать мнение Эрнста по этому поводу. Но всякое сведение интересно и рано или поздно станет на свое место. Зина правильно отмечает, что резиновый миллион заслонил все прочее. Но как же тогда с миллионом шестьюстами тысячами денег бондхолдеров[44]? Думается, что такое обстоятельство является показательным. Кроме того, не забудем евангельскую притчу о лепте вдовицы. Если маленькая лепта показана миру более существенной, чем спесивый дар, то не можем мы забыть о всех прочих жертвователях, которые жертвовали уже не лептами, а очень солидными суммами. Действительно, как говорит Зина, непонятно, каким образом краеугольные вопросы о похищении шер, о всяких самоуправствах, бесчинном самовольном комитете, о всяких взломах и кражах – все это куда-то скрывается, и выходит, что трио может учинять любые преступления без всякого судебного осуждения. Правильно замечает и Стокс, вспоминая о всех прочих бывших пожертвованиях как деньгами, так и трудом. Очень хорошо, что Юрий не должен платить налога. Ведь мы с ним в этом отношении одинаковы, и потому тем нелепее все незаконные притязания, происшедшие по доносу Леви. Наверное, Плаут всем этим воспользуется. Видали ли Фр[ансис] и Амр[ида] Меррик? Не откладывайте таких свиданий, которые могут принести множество полезных сведений, а быть может, и прямую помощь. Ведь Меррик имеет очень большие знакомства, а кроме того, не терпит Глиина. Также не откладывайте еще раз спросить Уайтсайд, откуда у нее такие сведения о белокурой, может быть, она может их дополнить и еще чем-то существенным. Мы получили добрую карточку от Баттля, из чего заключаем, что он остается в прежних отношениях. Удалось ли Вам его наконец повидать? От него, так же как от Копланда и Вагнера, можно ожидать прямых или косвенных полезных сведений.

Прошу Зину при встрече с Московым спросить его о моей книге, им полученной, иначе я могу думать, что пакет мог пропасть в пути. О книге «Аум» Зина может не писать в русс[кие] газеты. Конечно, в книге столько интереснейших научных сведений, что и с этой стороны о ней легко сказать, но, может быть, по текущим обстоятельствам эта рецензия пользы не принесет. О книге Формана было большое ревью в «Теософисте» (Адьяр), а также в «Иллюстр[эйтед] Индия», Калькутта. Полковник М[ан] послал и еще в несколько мест ревью. Если будем иметь копии, пришлем. Посылаем Вам заметку о Бостоне, бывшую в «Лидере» – большой газете Аллахабада, а также статью «Подтверждение»[45] по-англ[ийски]. Статья о Бостоне, присланная Франсис, направлена на юг Индии в ежемесячник. Повидал ли Морис югосл[авского] конс[ула] Янковича? Дружеская беседа с ним была бы полезна, ибо, несомненно, он испытывал давление со стороны преступного трио. Как предлог посещения можно бы ему от моего имени подарить мои книги «Врата [в Будущее]» и «Нерушимое». Очень хорошо, что Зина достала адрес де Бей и переслала ей мою весточку. Дружбу с такими людьми нужно сердечно поддерживать. Также у Зины отличная мысль устроить интервью с Фокиным. Можно его послать в «Рассвет» или в «Новую Зарю». Не удается ли снестись с Гри? Конечно, свидание с ним полезно лишь в том случае, если можно ожидать добрых результатов. Ведь в Риге все идет настолько хорошо, что недопустимо это испортить еще какой-то корреспонденцией из Америки. Многие люди уже давно пережили происшедшее в Америке и живут, интересуясь вообще культурной работой. Единственно, что наилучшим ответом преступному трио является повсеместное яркое расширение культурной деятельности. Адвокат Леви не должен забывать: двадцатипятилетие художественно-культурной деятельности уже было в 1915 году, и, таким образом, пусть он не лжет, что Леви явился «импресарио» всей деятельности. И Ваша деятельность сложилась совершенно без участия Леви. И Зин[а], и Мор[ис], и Фр[ансис] уже были вполне сложившимися деятелями, и смешно слышать вранье адвоката Леви о том, что до появления Леви никто нигде вообще ничего не сделал. Нужно необыкновенно изолгаться, чтобы дойти до такого лжеутверждения.

Приятно слышать со слов Зины, что Фл[орентина] так ценит вещи. Когда же теперь воспоследует учреждение нашего Общества? За это время произошло столько учреждений, что странно представить себе такую проволочку в самом, казалось бы, простом деле. Между прочим, какой именно членский взнос установлен? Надеемся, что очень небольшой, ибо иначе это опять стало бы препятствовать количеству членов. Наверное, друзья весьма удивляются, что вопрос о злоупотреблении доверием теперь как-то совсем растворился. А ведь Стокс еще в самом начале так ярко подчеркнул именно это обстоятельство. Как Вы уже видели из ревью прошлого месяца, на юге образовалось симпатичное студенческое общество. Мы им дали адрес Д.Фосдика, ибо они просили познакомить их для корреспонденции. Конечно, Дедлей не будет им писать ничего о происшествиях в Америке в связи с трио. Общекультурная сторона явится лучшею темою. Может быть, они пришлют Вам приветствие, на которое Вы ответите в самых широких доброжелательных тонах. В Литовском обществе очень симпатичная председательница – артистка Монтвид. Только подумать, что в четырех городах – Каунас, Клайпеда, Скуодас и Шиаулиай – активные содружества. Из Риги получено прекрасное обращение Рудзитиса к членам Общества. При этом сообщается о целом ряде подготовляемых изданий. 27 декабря у них был литературный вечер со многими посетителями, и была поставлена пьеса «Давид и Саул», автор ее – член Общества г-жа Драудзинь. Не знаем, состоится ли предположенное группою молодежи из Шанхая кругосветное путешествие под нашим Знаменем Мира. Если бы даже оно и не состоялось по обстоятельствам, то все же такая решимость и энтузиазм являются хорошим путевым знаком. Как жаль, что Зиночка была больна. Надеемся, что теперь простуда уже миновала. И у нас было много простудных явлений, а Е.И. и до сих пор себя чувствует все еще неважно. Посылаю Вам фото с одной из последних картин «Армагеддон» – 1936[46]. Картина в огненно-янтарных тонах, и на первом плане силуэт мятущейся толпы. Именно, покуда толпы мятутся в смущении и ужасе, древние города и сокровища человеческого гения разрушаются. Оригинал будет в «Арсуне». Соберите все силы в единении и бодрости. Шлем Вам всем наши душевные мысли.

Сердцем и духом с Вами,

Р[ерих]

16. Н.К.Рерих – А.М.Асееву

19 января 1937 г.

Naggar, Kulu, Punjab, Br[itish] India

Родной Александр Михайлович,

Большое спасибо за Ваше письмо от 16 дек[абря], сейчас дошедшее. Е.И. только что послала Вам письмо, и потому свои ответы на теперешние Ваши вопросы включит в свое следующее письмо. Все, что Вы сообщаете о теософах, Шанхае и прочих сношениях, весьма любопытно. О картинах в Белграде пока ничего не предпринимайте. Из Парижа мы поручили Мажураничу как председателю Сената навести дальнейшие справки.

Отзыва о мерзкой книжке Юрия Лукина не следует помещать. Если вступить на путь борьбы с этими чертенятами, то придется писать и по поводу «Врагов Вселенной». А всей гадости все равно не исчерпать. Кроме того, вся эта масономания уже надоела, и с Дальнего Востока пишут, что особенно молодежь перестает обращать внимание на всякие такие заведомо подкупные мерзости.

У Вас теперь имеются новые книги Рудзитиса, «Нерушимое», а главное, «Аум». Лучше говорить обо всем положительном, тем более что материала так много. Статью Раисы Михайловны по поводу мерзостей в Америке тоже пока задержите. Тому две причины. Во-первых, по ходу дела сейчас вообще об этом говорить не следует. А вторая причина, что все это затягивание уже всем надоело. Люди хотят работать по культурным линиям, и преступление какого-то маклера Хорша их вообще перестало интересовать. На свете так много преступных мерзавцев. Впрочем, если бы по каким-либо обстоятельствам мы сочли бы полезным опять вернуться к этому вопросу, то мы Вас немедленно известим, если же будет спешка, то и телеграммой.

Вполне согласны с Вами в рассуждениях о Польше. Не дальше как вчера прислал безобразное письмо Козловский. Он совсем заделался католиком и чуть ли не собирается поступать в монастырь, подражая Св. Франциску. Каков будет этот Франциск – можно себе представить.

Теософическое письмо, Вами пересланное, весьма показательно. Все время о них приходится вспоминать те же пословицы: «Как волка ни корми, а он все в лес смотрит» и «Не в коня корм». Во всяком случае, мы поступили правильно. С нашей стороны было полнейшее доброжелательство, и не наша вина, если оно ударилось о крепкие лбы. Неужели они думают, что повсеместная рассылка их глупейшего постановления не ударит их же самих по затылку? Посылаю Вам полный текст этого постановления, которое мне переслано уже из нескольких стран. Обратите внимание на злобность какой-то Соловской. Она даже предлагает начать какую-то борьбу. Спрашивается, не лучше ли ей направить такой необычайный милитаризм против Васьки Иванова и иже с ним. В недавно вышедшем тощем «Вестнике»[47] Вы, вероятно, уже заметили замаскированные попытки к какой-то борьбе. Можно сказать, напрасно они отринули добрые пожелания. Видим из копии письма Батурина, что он справедливо укоряет этих кощеев в их захватности, не оправданной их душевными качествами. Почему Вы задержали это письмо? Пусть он пошлет его по назначению. Конечно, его не следует печатать в журнале, но нужно знать, что оно было послано и достигло почтенных адресатов.

Вероятно, эти адресаты живут в таком запертом курятнике, что не знают ничего на свете происходящего. Характерно суждение о книге «Он Моунтен Топ»[48]. Если даже лучшие из них способны так необоснованно судить, то что же тогда сказать о тех, фамилия которых напоминает камень[49]? Странно видеть людей, которые как будто и прочли несколько хороших книг, но сущность их от этого не изменилась к лучшему.

Преображенский по его первым письмам на меня произвел хорошее впечатление. Вообще, повсюду много добрых знаков. Вы совершенно правы, что не следует обращать много внимания на всякие гнилые «лотосы». Много болотных цветов, и среди них есть и темные паразиты. Почему именно Ваш корреспондент так перепугался этой нелепой рецензии? Вы правильно полагаете, что ее можно [было] бы выправить в другом польском журнале. Но не следует самим же рассказывать о всяких нелепостях, особенно же такого глубоко провинциального свойства. Гораздо любопытнее знать, что «Враги Вселенной» издаются не без Гамбурга, это обстоятельство нам напоминает и многие другие такого же характера знаки. Кому-то нужно дискредитировать все доброе ради опять-таки захватных целей. Но в общем все это лишь вода текучая. Помните линию Акбара в моем записном листе «Действие» в «Пут[ях] Благословения»[50]? Вот такими увеличенными и крепкими культурными линиями мы можем отстранять и рассеивать тьму. Рады слышать, что Ваш очередной выпуск, вероятно, уже находится в пути к нам. Наш сердечный привет Вам и Вашей сестре. Видимо, нелегко ей живется. Е.И. шлет Вам обоим привет душевный.

Сердцем и духом с Вами,

Н.Рерих

Диплом члена Американского национального географического общества, выданный Н.К.Рериху

17. Н.К.Рерих – З.Г.Лихтман, Ф.Грант, К.Кэмпбелл и М.Лихтману

21–25 января 1937 г.

[Наггар, Кулу, Пенджаб, Британская Индия]

№ 128

Родные наши Зин[а], Фр[ансис], Амр[ида] и Мор[ис],

Получилось хорошее письмо от Хюэта из Санта-Фе. Среди прочих сообщений он пишет: «You have been very much in our thoughts, and we have often wished that you might have seen fit to take up your abode and establish you institute in our midst, here in the American Southwest. I recognize, however, the much greater importance of the field in which you have established yourself, and in which you are spending the best years of your amazingly productive life. What you told me in one of your letters concerning the unfaithfulness of certain members of the New York group was a cause of great astonishment and distress. They owed everything that they are or have to you, and I wish to tell you how greatly I admire the restraint with which you speak of their disloyalty». Thus speaks one of the most valuably of the Museum’s Honorary Advisors. Such opinions are most precious, for if the Museum shall be endangered such authoritative voices will strengthen and affirm public opinion. No doubt Frances is in correspondence with him, because one should keep closest contact with such true friends. It is evident that some wider actions shall be needed[51].

Вообще, возникает вопрос, в каком же положении остаются почетные советники, среди которых много уважаемых и достойнейших людей? Не мог же Леви опять-таки самозваным каким-то актом их уничтожить. Конечно, с нашей стороны мы должны отнестись к почетным советникам очень осмотрительно, особенно же к иностранным, среди которых большинство, очевидно, ничего не знает и до сих пор. Сейчас получилась Ваша телеграмма с вопросом публишеров[52] о причинах полезности затяжки, а также с Вашим известием об отложении инкорпорации Общества. Ответ, данный по Совету, Вы уже имеете. Мы вполне понимаем, что сами Вы отлично знаете из наших писем, что каждое протягновение может способствовать накоплению полезных фактов. Вы были свидетелями, насколько много полезнейших обстоятельств подошло именно за последнее время и какие полезные сведения оказались в Ваших руках. При ненужной поспешности этих накоплений не произошло бы. Глубоко жаль, что основание Общества откладывается. Ведь оно – оплот общественного мнения. Неужели Стоу, или Флор[ентина], или Фосд[ик], или Косгр[эв] не могут даже образовать культурное Общество? Именно тогда, когда оно им нужно, а не тогда, когда некто сочтет удобным, чтобы люди мыслили о культуре. Ведь это какое-то насилие. Может быть, можно сделать общество в Пенсильвании или Массачусетсе и иметь таким образом бранч[53] в Нью-Йорке. Ведь общественное мнение нужно сейчас, а не «после ужина горчица». Мы вполне понимаем Совет о том, чтобы Вы решали подробности соглашения совместно с Комитетом Защиты, иначе члены этого комитета могут обидеться, что без их ведома решается судьба того, для чего они призваны. Только что получено письмо от де Во, в котором она называет действие трио бессовестною изменою. Значит, нельзя сказать, чтобы она вполне перешла на их сторону. Письмо ее опять очень сердечное. Получились также хорошие вести от Шкл[явера] о движении Пакта в Бельгии, о пожертвовании Французским муниципальным советом Парижа коллекции гравюр для Брюгге. По предложению председателя иностранной комиссии Палаты Депутатов я избран почетным членом Аллиянс Франко-Рюсс[54] – это хорошо. Вообще, сколько полезного могло бы совершаться уже теперь, если бы преступная тройка не разбрасывала всюду ядовитые шарики.

23 января 1937 г.

Сейчас получились письма от Зины от 3-го и Мор[иса] от 4 янв[аря]. От души горюем вместе с Зиною о ее трудностях, в которые ее старается вовлечь трио. Знаем, что на дружбу человека из Олб[ани] рассчитывать нельзя. Зина поступает правильно, сносясь о переписке своей с Плаутом, ибо иначе он же при случае поставит на вид, что нечто сделано без него. Ко времени произошла статья о Мэллоне. Не забудьте, что картины, хранящиеся на четвертом этаже, мне не принадлежат, и все, что я делаю, принадлежит Е.И. Кто знает, может быть, это обстоятельство и все прочие распоряжения Е.И. скоро придется выявить, если вещам будет угрожать что-либо. Очень меня беспокоит продолжающееся нездоровье Е.И. Очень тяжелы ночи без сна, с болями в области сердца, да днем постоянные воспламенения центров. Нужно быть очень осторожным. Между прочим, мы ничего не знаем о планах Зейдель о выставке. Ведь прежде всего нужно в точности знать все обстоятельства и условия. Рады слышать, что вышла «Земля Колумба» с какою-то моею статьею[55]. Зина пишет о планах отдельного номера, но, конечно, денежно помочь мы не в силах. Может быть, они надумают что-либо и без денежной помощи. Клише им можно дать.

25 января 1937 г.

Вероятно, Зине скоро потребуется призвать к заседаниям и постановлениям все ее три комитета – эдюкешионел[56], преподавателей и алумни[57]. Пусть каждый комитет в отдельности в случае какой-либо необходимости сделает соответственные постановления. Имеет ли и Франсис какой-либо, хотя бы и немногочисленный, Комитет «Пресса»[58]? Полагаю, что такие Комитеты всегда полезны. Только подумать, что у нас были объявлены чуть ли не десять кампейн[59] и все это, уже начатое, исковеркано тремя злоумышленниками! Ведь для каждой кампейн были выпущены очень красивые бонды[60] и сколько-то их было уже продано. Спрашивается, неужели же можно так беззаконно презреть и эти доброхотные пожертвования? Знают ли все наши адвокаты об этих кампейн и о бондах? Ведь это уже были общественные деньги, безразлично, было ли их много или мало, но они все-таки были. Спрашивается, какою же такою самочинною властью мог Леви выбросить за борт и это общественное начинание? Думается, что люди, покупавшие эти бонды на определенную цель, в полном праве протестовать по поводу всех происходящих разрушительных беззаконий. Когда мысленно перебираете все уже сделанное, которое должно было лишь развиваться, то становится прямо страшно видеть, какие безнаказанные преступления могут твориться у всех на глазах и даже быть кем-то вполне оправданными. И опять вспоминается, что взнос бондхолдеров гораздо превышал пресловутый резиновый миллион. А между тем об этой главной цифре даже не говорят. Также не говорят и о всех прочих пожертвованиях, превышающих многие десятки тысяч долларов. Все это так чудовищно, что не имеет даже имени в человеческом языке. В каждом деле бывают и денежные, и трудовые паи – казалось бы, это обстоятельство всем достаточно известно. Но в проделках трех злоумышленников именно это обстоятельство совершенно игнорируется. Чудовищный гранд-гиньол[61], как всегда, сводится и к драматико-смешным эпизодам. Разве не смешна гримаса шутовства, когда белокурая получает за что-то и комнату, и еду? И как смешно звучат эти семнадцать порций еды. В то время, когда оскорбляется само понятие культуры, откуда-то еще являются ресторанные порции. Все это так чудовищно, что и не находишь слов выразить. Конечно, в истории человечества не раз рассказывалось о кровавых вторжениях вандалов, в которых умолкали всякие законные соображения. Но разве там, где существуют суды, возможны подобные же варварские вторжения?

Вспоминается и другое обстоятельство. Злоумышленники начали свою агрессию в половине 1935 года немедленно после своего возвращения из таинственной поездки по Европе. Точно бы какая-то мрачная сила спешила произвести вторжение и разрушение до наступления 1936 года, о котором так много говорилось. Конечно, это обстоятельство будет многозначительным лишь для Вас всех и никто его больше не поймет, но по существу такое обстоятельство чрезвычайно многозначительно. Именно какие-то мрачные силы спешили произвести разрушение до больших сроков. Конечно, они надеялись на то, что их мерзкие разрушительные попытки сразу же уничтожат все культурные накопления, но силы тьмы при всей своей ярости все-таки ограничены в предвидении. Они не понимают, что культурные накопления неистребимы. Можно бросить в пространство любую клевету, можно пренагло напасть и вытащить ценные документы, можно взломать замки хранилищ, можно временно прервать продвижение. Но нельзя истребить культурные накопления; все клеветнические измышления минуют, как мутный поток после обвала, – и воды опять становятся светлыми. Сейчас все мы свидетельствуем великое, можно сказать, всемирное событие Пушкинского юбилея, а ведь было время, когда поэта пытались забросать всякими измышлениями. Но правда не ржавеет. И сейчас мы видим, как славное имя соединяет самые противоположные лагери. Так и во всем. Что бы ни измышляли злоумышленники, все культурное, Вами сделанное, не может истребиться. Но держите очень четкими эти Ваши культурные анналы. Если кто-то вредительски задерживает инкорпорацию Общества, то ведь такие общества могут вспыхнуть и в соседних штатах, имея ветвь везде, во всех прочих штатах. Странно подумать, что письмо Стоу не могло иметь решающего значения. Кто же может ему и всем прочим друзьям запретить иметь общественно-культурное начинание? Неужели трио проползло и в этом направлении, опять задержав продвижение? Но все эти задержания лишь призрачны. Опять обратимся к историческим примерам, и Вы увидите, что поверх преходящих мутных вод оказываются чистые родники. Итак, еще раз собирайте и приближайте к себе всех друзей. Все печатные документы о всех наших бывших событиях наполнены прекрасными именами, и мы видим: подобно Хьюиту, наверное, очень многие из них остаются лучшими доброжелателями. Соберем все ценные силы. Сохраните между собою единение как якорь последний – сохраните его искренно.

Сердцем и духом с Вами,

Р[ерих]

Ознакомьте с этим письмом Комитет Защиты.

18. Н.К.Рерих – А.М.Асееву

26 января 1937 г.

[Наггар, Кулу, Пенджаб, Британская Индия]

Дорогой Александр Михайлович,

Спасибо за Ваши письма ко мне и к Е.И. от конца декабря и начала января. Спасибо и за пересылку письма Кашанина. Как я уже писал Вам, пока оставьте его в покое. Пусть получатся какие-либо сведения в Париже от Мажуранича. Также пока повремените с помещением заметки Никитина о кощунстве в Часовне[62]. Адвокаты просят повременить с этого рода оповещениями. К тому же у Вас так много положительного материала, что гораздо полезнее оповестить о нем. Любопытны письма от теософки и от Батурина, сообщаемые Вами. Все это весьма сложно. Повторяю, что в отношении теософов мы выказали максимум доброжелательства и именно после этого получили злоречивое их постановление. Странно, что сперва нас просили выказать доброжелательство, а когда это было сделано, то немедленно они выступили со своим постановлением и широко разослали его. Это тоже своего рода архиерейское постановление. Вы совершенно правы, ужасаясь лживости соборного послания. Неужели же Собор может хотя бы на минуту доверять заведомо лживым наветам Васьки Иванова, Юрия Лукина, Богинского и других мракобесов? Всем известно, что вся эта шайка подкупна и получила свои тридцать сребреников, но соборным отцам должно быть стыдно (если стыд у них имеется) повторять такую явную ложь. Тэффи недавно писала, что и английского короля влюбили масоны, – может быть, соборные отцы, брады уставя, примут и эту шутку за разоблачение? О каком таком ордене пишет Вам Батурин? Любопытно и его сведение о Всев[олоде] Иванове. Я слышал, что он начал писать в советских газетах, но о розенкрейцерстве ниоткуда не было слышно. На всякие мрачные постановления следует отвечать лишь расширением культурной линии. Следует раз [и] навсегда признать, что без факелов дикарей шествие не обходится. Прошлый год, несмотря на свою армагеддонность, был очень удачным. Нью-Йоркское злоумышленное трио, сами того не подозревая, создали многих друзей нам. Пока там тянется тягучка волокиты, поступательная культурная деятельность благополучно движется. А в то же время по лицу земли совершаются и многие существенные сдвиги. Таким образом, получается координация многих обстоятельств. С нетерпением ожидаем очередной выпуск журнала[63] и радуемся, слыша от Вас о большом количестве материала, к Вам поступающего. Никитин прислал письмо какого-то В.Л.Л. и свой хороший ответ на его инсинуации. В деле с Пактом в Европе имеются хорошие подвижки – удивительно, сколько времени требуется, чтобы просветилось сознание человеческое.

Всего Светлого.

19. Н.К.Рерих – П.А.Северному

26 января 1937 г.

Naggar, Kulu, Punjab, Br[itish] India

Дорогой мой,

Сердечно благодарю Вас за книги, посвященные Пушкину и Тургеневу. Прочел их с большой радостью, ибо такие характеристики наших великих людей, по моему мнению, совершенно необходимы. Помимо отличного слога Вы умеете так бережно выявить все прекрасные стороны великих характеров, что для молодого поколения Ваши книги будут ведущими вехами. Каждый писатель и художник в своих произведениях являет и свою характеристику. Один увидит мрак, а другой увидит свет. Говоря о других, писатель невольно говорит о том, что ему самому близко, и дает в образах, им излюбленных, и свою характеристику. Вы так бережно и любовно очертили Пушкина и Тургенева. Вы сделали это убедительно, а ведь таинственное качество убедительности так нелегко дается. Нужно иметь истинное дарование, чтобы без всяких осуждений оставить в читателе облик светлый, – ведь оба описанных Вами героя русской жизни навсегда и останутся светочами. Вы правильно подчеркнули все тернии, лежавшие на пути их великого шествия. Читатели должны знать об этих терниях, чтобы на будущее русские люди, да и вообще все люди, научились оберегать живые памятники культуры. Празднуется сейчас юбилей Пушкина. Празднуется торжественно – будем и этому радоваться, но было бы еще радостнее, если бы современники Пушкина уберегли великого поэта и вместо наветов и злоречий охранили его трудный путь от покушений тьмы. Застрелили Пушкина, застрелили Лермонтова, не уберегли Грибоедова, отягчили жизнь Гоголя. Изгоняли Ломоносова и Менделеева, свели с ума Врубеля, клеветали на Куинджи. Что же это такое? Почему же общественное мнение молчало? Неужели нужно целое столетие для того, чтобы над прахом Пушкина прозвучало единогласие? Потому-то так особенно ценно то, что Вы творите, направляя общественную мысль к охранению живых памятников культуры. Люди сперва убивают соловья, а потом начинают изучать его.

Всегда вспоминаю с радостью наше краткое свидание на пароходе в Шанхае. Буду рад встретиться с Вами. Вижу из посвящения Вашего, что с Вами идет большой друг Ваш – жена Ваша. Скажите и ей мой привет. Вы хотели иметь мой портрет – посылаю его Вам и буду рад иметь и Ваши портреты. Итак, бодро переходите трудные потоки – ведь Армагеддонные годы трудны всем – тем более нужно объединить все культурные силы, ибо служители тьмы весьма организованны. Посылаю Вам «Врата в Будущее» и «Нерушимое» и всегда буду рад Вашим весточкам.

Искренно и сердечно,

Н.Рерих

20. Н.К.Рерих – З.Г.Лихтман, Ф.Грант, К.Кэмпбелл и М.Лихтману

30 января – 1 февраля 1937 г.

[Наггар, Кулу, Пенджаб, Британская Индия]

№ 129

Родные наши Зин[а], Фр[ансис], Амр[ида] и Мор[ис],

За эту неделю писем от Вас не было, а сегодня уже мы получили газетное сведение о том, что аэроплан, везший из Карачи в Лахор почту, погиб, и с ним почти вся почта. Может быть, вследствие этого несчастья могли пропасть какие-либо и Ваши письма. Много крушений за это время. Можно себе представить, какие напряженные обстоятельства происходят у Вас. Тревожимся за Эми в связи с потопом в Цинциннати. Тревожимся и за Вас, ибо происходящие переговоры, наверное, чрезвычайно тягостны и безобразны. Вообще, чем больше думается о происходящем, тем чудовищнее оно представляется. Посмотрим с точки зрения истории искусств, культуры и общественности. Широко было объявлено по всему миру, что американские граждане почтили меня основанием Музея. На открытие нового помещения пришло, как Вы помните, десять тысяч человек. Среди иностранной прессы и всех друзей искусства прозвучала похвала Америке, так почитающей искусство. Это же впечатление еще более было укреплено, когда в 1929 году торжественной Декларацией Музей был признан постановлением Совета Трести собственностью нации. И этот факт был закреплен как в официальных отчетах, так и в разнообразной прессе. Теперь же оказывается, что по щучьему велению одного лица все бывшее делается не бывшим. Значит, все предыдущие сведения за целое десятилетие оказались ложными. Таким образом, для широких кругов по всему миру может сложиться впечатление, что если объявляется о почтении имени Музеем со стороны американских граждан, то такому сведению еще нельзя доверять. Конечно, мы знаем, что все друзья и культурная часть страны не допустят такого неслыханного исторического факта. Ведь это обстоятельство далеко превысило какие-либо личные соображения. Здесь мы встретились с вопросом принципиальным, который по всему миру обсуждается тоже с принципиальной точки зрения. Если мы на минуту предположим, что Музей был частной домашней собственностью Хорша, то каким же образом именно Хорш объявлял, что Музей является собственностью нации и общественно построен гражданами Америки в честь определенного художника? Люди опять-таки подумают, что Хорш или великий преступник, или сумасшедший с буйными припадками. Именно с точки зрения истории искусств, культуры и общественности невозможно допускать, чтобы в связи с именем Америки могли бы существовать в мировом масштабе такие недопустимые толки. По-видимому, существуют люди, не отдающие себе отчета, что происходящее сейчас уже вошло на страницы истории. Так или иначе, Музей был во всеуслышание объявлен собственностью нации и построен, чтобы почтить определенное имя. Эти обстоятельства не могут быть стерты.

Обращаем внимание на то, что при разговорах о пресловутом лине[64], происшедшем по лживому доносу Хорша, мы не имеем данных, что в этот лин входят и картины, хранящиеся на четвертом этаже и составляющие собственность Елены Ивановны. Вполне правильно, что мы о них и не имели сведений, ибо они представляют собою не мою собственность, а Елена Ивановна могла распоряжаться ими по своему усмотрению. Имейте также в виду, что получен Адвайс[65] о том, что трио писало Брит[анскому] прав[ительству] нелепости о коммунизме, а на север, наоборот, измышления Пауэля[66]. Впрочем, Сказано, что и эти доносы большого значения не имеют, но могут быть нападения с целью разрушения картин и их значения. Значит, где-то ведется подземный подкоп в этом направлении. Пусть все Вы, а в особенности Морис как заведующий, будете в полной боевой готовности, чтобы отразить нападения. Разве не чудовищно, что приходится мыслить о каких-то доносах и подкопах в то время, когда во всех прочих странах культурная деятельность так развивается…

Сейчас подали Вашу телеграмму от 28-го – о печатании книги Рудзитиса. Имя переводчика настолько принято ставить на переводных книгах, что, конечно, и вполне естественно. Если бы существовало новое Общество, то оно могло бы быть издателем, но так как его нет, то весьма опасно ставить на обложке имя Пресса Музея. Вы нам сообщали об аутодафе книг Дювернуа[67]. Такая же судьба может постичь и это издание. Поэтому, чтобы обезопасить это издание, появляющееся по такому самоотверженному пожертвованию нашего милого Фосдика, нужно изобрести нечто такое, к чему черные руки злоумышленников не могли бы дотянуться. Является мысль – может быть, сделать издание под знаком «Угунс» (как бы Рижский заказ) или же сделать его в Индии от одного из наших дружественных издательств. Если же печатать в Индии, то, вероятно, оно стоило бы дешевле, чем в Америке, но зато была бы пошлина для ввоза в Америку. Так как издание оплачено, то, может быть, оно могло бы выйти под флагом какого-либо американского издательства. Или Стоукса, или «Уорлд Юнити», или в «Дайел Пресс». Ведь издатели охотно берут оплаченное издание и дают достаточное количество экземпляров в собственность жертвователя. Вот до чего доводит злобность преступников – имея свой «Пресс», было бы вполне естественным печатать именно в нем, но, обороняясь от злой разрушительной воли, нужно думать, как защитить книгу. Внешность книги может быть сохранена, как в Рижском издании… Обрадовала нас и последняя фраза телеграммы о том, что Эми и ее семья в безопасности. Мы все так тревожились этим. Будем надеяться, что и имущество не пострадало. О книге «Культура» посылаем телеграмму. Обратите внимание, что мы говорим об имени переводчика или его псевдониме. Этим мы лишь хотим оберечь его имя от трио. Впрочем, это всецело предоставляется самому переводчику. На месте Вам виднее и вопрос об обложке книги.

1 фев[раля] 1937 г.

Получились Ваши письма: Зины от 7-го, Мор[иса от] 13-го и Фр[ансис от] 15 янв[аря]. Передайте большое спасибо Андару за прекрасную статью о «Нерушимом». Также получили вопросы от Плаута на случай поездки к консулу. Будем их штудировать. Франсис пишет, что Плаут посылает и свои предложения к ответам, но в этом пакете их не было – значит, вероятно, они придут со следующей почтой. Имейте в виду, что в случае надобности поездки к консулу мы, живя в Пенджабе, должны бы ехать к консулу в Карачи, ибо весь Пенджабский округ относится к Карачи. Как странно и дико рассуждение о таксах за экспедиционные суммы! Всякому здравомысленному человеку понятно, что в данном случае мы имеем дело с самым гнусным лживым доносом. Если эти деньги не есть экспедиционные суммы, то, спрашивается, где же были равноценные экспедиционные суммы? Вообще, лишь злобная разрушительная воля трио может создавать подобные инсинуации. Вот и Сутро испытала на себе еще одно лжесвидетельство Хорша. Зина пишет и ужасается, как Хорш лжесвидетельствует, клянясь на Библии. Итак, ко всем прочим его лжесвидетельствам прибавилось еще одно. Но ведь он обещал Сутро свою ответственность по данным ею суммам. Неужели же свидетельство самой почтенной уважаемой Сутро не принимается в расчет, тогда как всякие лжеухищрения Хорша будут приняты с полнейшим доверием? Зина пишет, что, к сожалению, адвокат Сутро был не на высоте, а ведь для такого нравственного психологического дела именно требуется вдохновенный, ищущий правды защитник. На все крючкотворства Хорша можно было отвечать лишь нравственно убежденным словом. Ведь Хорш сам обещал Сутро уплату ее лоана[68]. Всем было это известно, а теперь у всех на глазах происходит лжесвидетельство на Библии, и это кощунство принимается как должное.

Франсис прислала очень любопытную заметку из калифорнийской газеты. Конечно, совершенно невозможно понять, что такое там происходило, но, во всяком случае, выступление д-ра Портера является высококультурным действием. Почему Фр[ансис] упоминает о Кауне, разве и он принимал какое-либо участие в этом эпизоде? Рады слышать из письма Фр[ансис], что и в Филадельфии, и в Веданта-Центре замечается рост. Горестно подумать, что даже вновь образовавшееся здесь, на юге, студенческое общество уже будет иметь бюллетень и рассылает уже пресс-нотс[69], а в то же время в Америке решительно все оказывается невозможным. Присоединяемся к печали Франсис о препятствиях бюллетеню и основанию Общества. Ведь если бы Общество, как совершенно самостоятельное общественное учреждение, существовало, то оно естественно могло бы иметь и свой бюллетень, и издания, подобные тому, которые выходят на пожертвования Фосдиков. Более чем странно выглядит, что нельзя иметь культурно-просветительного об[щест]ва. Спрашивается, почему же во многих других странах подобные об[щест]ва организовались и были утверждены без всяких препятствий? Неужели же дело со злоупотреблением Леви должно иметь отношение вообще к культурной деятельности в Америке? Теперь прошел уже целый год в попытках к основанию Общества, и вместо продвижения получаются лишь затруднения. В то же время даже Филадельфийский центр при всей своей стесненности живет.

Очень печально слышать из письма Зины, что число учеников Фокина падает, вероятно, это обстоятельство и заставило его отказаться от своей большой бывшей студии. Спрашивается, в чем дело и почему его престиж падает? Конечно, прискорбно, что нельзя пользоваться театром, интересно бы знать, как обходятся в этом отношении Академия Завадских и другие художественные и музыкальные студии? Печально, что заболел Дон, – теперь каждый порядочный и доброжелательный человек так ценен. Если семеро алумни относятся к одному выпуску, то нельзя ли их объединить и со многими другими алумни за 15 лет существования Института? Вообще, во всех наших списках и рапортах перечислялось за все это время множество имен, и, наверное, среди них остались многие доброжелатели. Прекрасно, что произошла встреча с Меррик. Что с Баттлем и прочими? Ради всего Светлого – храните ЕДИНЕНИЕ и призовите к жизни спящих друзей. Слава Богу, что здоровье Ваше оправилось. Теперь всюду так много и болезней, и потрясений. Шлем все Светлое.

Сердцем и духом с Вами,

Р[ерих]

Пожалуйста, пришлите нам 50 экз[емпляров] англ[ийской] книги «Культура» для ревью и распространения.

21. Н.К.Рерих – З.Г.Лихтман и М.Лихтману

1 февраля 1937 г.

[Наггар, Кулу, Пенджаб, Британская Индия]

Родные Зина и Морис,

Как только мы получим от Кл[айд] извещение, по какому именно адресу нужно послать вещи, принадлежащие Е.И., мы сейчас же это и сделаем. Конечно, было бы гораздо удобнее посылать вещи прямо на Т[ульсу], но для этого пусть нам укажут соответственную транспортную контору, чтобы не вышло каких-либо усложнений. Между тем из Нью-Йорка могут быть посланы 56 вещей. Наверное, за это время в Т[ульсе] выяснился и адрес «Арсуны», и всякие местные подробности. А ведь все должно быть так четко предусмотрено. Все происходящие злоупотребления лишь показывают, насколько все должно быть определенно установлено. В письмах Ваших еще не было полного описания тех двух тетрадей Е.И., о которых Зина вкратце сообщила раньше. Наверное, в следующей почте будут и подробные описания этих двух манускриптов. Это весьма важно. Конечно, все важные документы Вы не храните более в пределах Школы, где они находятся под постоянной угрозой захватчиков. Между прочим, передал ли Вам маленький человек свертки длинных листов, о которых заботился их сохранить? Нужно знать судьбу и этих манускриптов. При случае передайте наш привет Москову. Я был очень рад слышать от Зины, что посланная ему моя книга им получена. От меня были посланы книги и Г.Д.Г[ребенщикову], но так и не знаю, дошли ли они. Хорошо, что Фокин получил, но дошло ли до Завадских, остается неведомым. Также не дошли до нас письма Шахов[ской] и Колок[ольниковой]. Неужели адрес был неточен, хотя мы получаем письма с самыми фантастическими адресами и даже адресованные нам в Тибет. Прискорбно, что Общество не могло осуществиться, а сколько новых групп и обществ в течение прошлого года состоялись! Если бы Общество уже состоялось, то и книгу на пожертвование Фосдиков можно бы печатать при нем, да и для Школы такое независимое учреждение было бы благотворным. Хорнеровский доклад мы посылали Вам полностью, а теперь повторили лишь часть его, чтобы напомнить Вам о Вашем пожертвовании. Адвайс получен, что будут нападения на картины. Усильте дозор в этом отношении. Хорошо, что Е.И. заблаговременно распорядилась принадлежащими ей вещами, которые на четвертом этаже. В случае покушений таким образом будут заявлены права на них. Я уже писал, что, по сведениям из Югославии, там благополучно. Не удалось ли Морису дружески побеседовать с Янков[ичем]? В каком настроении Баттль, Стоу, Косг[рэв] и все, мнения которых ценны? В последней почте имели сердечное письмо от Дорис с добрыми вестями об «Арсуне». Итак, помните, что лишь полным единением можно достичь удачу. Е.И. опять болела. Шлем Вам наши самые лучшие мысли.

Сердцем и духом с Вами,

Р[ерих]

22. Н.К.Рерих – Р.Я.Рудзитису

4 февраля 1937 г.

[Наггар, Кулу, Пенджаб, Британская Индия]

Родной Рихард Яковлевич,

Посылаем Вам список картин, которые сейчас готовятся к отправке в Ригу[70]. Как видите, пойдут моих десять картин и Святослава Н[иколаевича] две картины – все это будет в одном ящике. Кроме того, Вы, вероятно, уже получили две небольших картины, посланные почтовою посылкою, а из Парижа мы направили Вам в Общество картину «Гималаи», о чем Шклявер и получил отсюда нашу инструкцию и деньги на посылку. Как увидите, некоторые из десяти приготовляемых к посылке картин будут без рам, но характер рам Вы будете иметь на других картинах в том же ящике. При этом не следует снимать черную обивку картины, но наложить раму сверх нее, и, таким образом, стекло не будет касаться картины и будет сидеть плотно. Помимо того, что большие рамы утяжелили бы посылку, сейчас здесь не имеется ни сухого дерева, ни хорошего столяра – в наших Гималаях на многое существуют особые условия. Итак, Общество будет иметь двадцать пять моих картин на выставке и две картины Святослава Н[иколаевича]. Кроме того, Вы имеете на выставке две моих вещи от В.А.Ш[ибаева]. Когда все это соберется воедино, можно бы устроить открытие выставки с приглашенными, а может быть, временно тогда же выставить на короткий срок и картины мои от частных владельцев в Риге. Конечно, Вам на месте виднее, что и как полезнее сделать. Кто знает, может быть, тоже приурочится к Конгрессу, если он будет в Риге, – это тоже Вам на месте удобнее решить.

Вчера Е.И. получила книгу «Вопросы Теософии»[71] от Валк[овского]. Больше половины занята частью «Тайной Доктрины», и потому Е.И. полагает, что нет причин эту книгу перепечатывать, ибо это лишь создало бы сложности, ибо начало «Тайной Доктрины» было бы издано два раза.

Е.И. полагает, что если бы в Риге нашелся подходящий переводчик с английского, то можно бы издать «Оккульт Уорлд» Синнетта[72]. В этой книге много подробностей жизни Е.П.Б. и явлений Уч[ителя], а так как книга уже упоминается в «Письмах Махатм»[73], то ей, во всяком случае, более 50 лет. Е.И. говорит это лишь на тот случай, если Ловжель, о котором пишет Валк[овский], имеет намерение что-либо издать на свои средства.

Посылаем Вам отзывы о «Нерушимом» и о Ваших книгах из журнала «Земля Колумба» (Сан-Франциско), а также статью М.Андар о «Нерушимом» из чикагской газеты «Рассвет». Также прилагаем любопытный сон, сообщенный нам из Харбина. Имели письмо от Хейдока. Он болел это время и, видимо, очень нервничает. Вообще, по нервности его с ним следует быть очень осторожным. Говорю это вполне доверительно, для пользы дела. Впрочем, ведь Вы главным образом переписываетесь с Туркиной.

К Вашей переписке со Шв[ецией] приведем Указанное: «Советую, чтобы в Риг[е] не переставали искать сношений с Шв[ецией]. Имеются полезные возможности. Можно не только писать, но будут и полезные приезжающие. Сама судьба приведет встречи. Не нужно отчаиваться, если не везде одинаково отношение. Земля велика. Писать можно в Академию Матер[иальной] Культ[уры], в Академию Художеств, Академию Наук по отделу народоведения»[74]. Итак, примените как лучше и, насколько вместится в письмо, извещайте нас.

Обычные для подписи списки картин, хотя и посылаем теперь же, но можете вернуть их по получении вещей. Вчера мы послали для Общества большую фотографию моей недавней картины «Армагеддон – 1936»[75]. Фотографию можно поставить на паспарту черного или темно-синего (индиго) цвета, под стекло в узенькой черной рамке. Вообще, характер рам должен быть самый простой, во всяком случае, без всякого золота и орнамента.

Из Парижа Шклявер продолжает писать о том, что в деле Пакта происходит различная подвижка. Главное, чтобы сама идея Пакта не умолкала и продолжала бы интересовать общественное мнение. Таким образом и правительственные круги постепенно привыкнут.

В различных книжных каталогах продолжаем видеть лишь упоминание о «Свящ[енном] Доз[оре]», но не о всех изданиях под знаком «Угунс». Что делает для распространения «Вальтер и Рапа»? Имеют ли они свои каталоги и куда их рассылают? Иногда бывает полезно послать в книжные магазины, печатающие свои каталоги, хотя бы по одному экземпляру книг хотя бы на комиссию, чтобы тем самым получить возможность включения в каталог. Кстати, спросите Сергея Горного, не будет ли в газете, где он пишет, отзыва о «Нерушимом» и «Вратах [в Будущее]» и Ваших книгах. Скажите ему, что в Америке и в Шанхае отзывы были. Вопрос отзывов и включения в каталоги особенно важен для того, чтобы книги по истечении года не остались бы без оборота. Если книги включаются в каталоги, то, значит, прямо или косвенно это способствует обороту издательского капитала.

Еще раз радуемся Вашим встречам с Тарабильдою, ибо кооперация местных обществ так полезна. Шлем Вам, Вашей супруге и всем друзьям наши самые душевные приветы.

Сердцем и духом с Вами.

23. Н.К.Рерих – З.Г.Лихтман, Ф.Грант, К.Кэмпбелл и М.Лихтману

6–8 февраля 1937 г.

[Наггар, Кулу, Пенджаб, Британская Индия]

№ 130

Родные наши Зин[а], Фр[ансис], Амр[ида] и Мор[ис],

Опять за эти дни письма Вашего не было, и, вероятно, оно опять придет в понедельник перед отправкой этого письма. Впрочем, сейчас и воздушное, и пароходное движения как-то настолько дезорганизовались, что трудно ожидать регулярную почту. Считаем чрезвычайно важным обстоятельством, что Юрию будут возмещены уплаченные им напрасно деньги за налоги. Это является прямым доказательством того, что с экспедиций налогов не берут. Ведь я и Юрий были в одинаковом положении. Надеемся, что публишеры вполне воспользуются этим ярким обстоятельством. Конечно, и Вы все как достоверные свидетели всего бывшего покажете, насколько правительство было введено в заблуждение чьей-то злой волей. Говорю «чьей-то», но Вы прекрасно знаете, откуда и как было произведено и это злоумышление против нас. Очень ждем сведений, какие именно три номера вещей остаются у Амр[иды], Флор[ентины] и Стоу. Нам очень нужно знать эти три номера, ибо без них нельзя составить точный список вещей. Конечно, мы знаем одиннадцать номеров, которые у Флор[ентины], но этих трех номеров, о которых сейчас говорим, мы еще не знаем. Также очень просим сообщить о двух тетрадях-манускриптах Е.И. – это очень важно

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Сноски

1

Э.Лихтман.

Вернуться

2

Н.Хорш.

Вернуться

3

Spy (англ.) – шпион.

Вернуться

4

Fraud (англ.) – плут, мошенник.

Вернуться

5

В ноябре 1936 г. министр внутренних дел Франции Роже Саленгро совершил самоубийство в результате клеветнической кампании, организованной против него крайне правыми газетами.

Вернуться

6

В 1934 г. князь Феликс Юсупов выиграл судебный процесс против американской кинокомпании «Metro-Goldwyn-Mayer», снявшей фильм о Григории Распутине, по сюжету которого жена князя, Ирина Юсупова, состояла с Распутиным в любовной связи.

Вернуться

7

Injunction (англ.) – предписание, судебное постановление.

Вернуться

8

Minutes (англ.) – протоколы, журналы заседаний [Правления Музея Рериха].

Вернуться

9

Рерих Н. Нерушимое. Rīgā: Uguns, 1936.

Вернуться

10

Pact Rericha: Ochrona Skarbów Kultury / Wstępne slowo od wyd. Warszawa, 1936.

Вернуться

11

Очерк Н.К.Рериха «Александр Бенуа» 1936 г.

Вернуться

12

Трое составляют коллегию (лат.).

Вернуться

13

Речь идет о Первом Балтийском конгрессе обществ Рериха, состоявшемся в октябре 1937 г. в Риге.

Вернуться

14

Агни Йога. Париж, 1929. В книгу вошли дневниковые записи Е.И.Рерих за период 3 мая 1927 г. – 11 мая 1929 г. Второе издание (Рига, 1937) дополнено записями за период 17 января – 29 декабря 1930 г. На англ. яз.: Agni Yoga. New York: Agni Yoga Society, Inc., 1931, 1934.

Вернуться

15

Знамя Преподобного Сергия Радонежского / [сост. Е.И.Рерих]. Рига: Алтаиръ, 1934.

Вернуться

16

Рудзитис Р. Сознание Красоты спасет. Рига, 1936.

Вернуться

17

Journal of the Urusvati Himalayan Research Institute of Roerich Museum. 1931. Vol. 1.

Вернуться

18

Условное название России.

Вернуться

19

Последователи американского философа Фредерика Кеттнера, создателя биософии, основателя Института Спинозы в США (1928), позднее преобразованного им в Биософский институт. В 1930–1935 гг. Институт располагался в Мастер-Билдинге.

Вернуться

20

Н.К.Рерих имеет в виду Межамериканскую конференцию в Буэнос-Айресе в 1936 г., в которой принял участие президент США Ф.Д.Рузвельт.

Вернуться

21

Художественная галерея в Санта-Фе (США, шт. Нью-Мексико). Название галереи Ars Una (лат. «искусство едино») было предложено Н.К.Рерихом.

Вернуться

22

Trustees (англ.) – попечители, члены правления.

Вернуться

23

Referee (англ.) – лицо, которому суд направляет рассматриваемое дело для снятия показаний, заслушивания сторон и последующего доклада суду.

Вернуться

24

Review (англ.) – обозрение, обзор.

Вернуться

25

Рерих Н. Врата в Будущее. Rīgā: Uguns, 1936.

Вернуться

26

Рудзитис Р. Культура. Рига: Угунс, 1936.

Вернуться

27

Рерих Н. Священный Дозор. Харбин, 1934.

Вернуться

28

Община. Урга, 1927. В книгу вошли дневниковые записи Е.И.Рерих за период 12 июля 1925 г. – 26 марта 1927 г. В 1936 г. вышло рижское издание, дополненное записями за период 21–31 декабря 1935 г. На англ. яз.: Community. New York: Agni Yoga Society, Inc., 1951.

Вернуться

29

Мир Огненный. Ч. I. Париж, 1934. Ч. II. Рига, 1935. Ч. III. Рига, 1936. В книгу вошли дневниковые записи Е.И.Рерих за период 20 сентября 1932 г. – 25 мая 1933 г. (часть I), 26 мая 1933 г. – 31 января 1934 г. (часть II) и 1 февраля 1934 г. – 21 декабря 1935 г. (часть III). На англ. яз.: Fiery World. Vol. I. New York: Agni Yoga Society, Inc., 1943, 1946, 1948.

Вернуться

30

Аум. Рига, 1936. В книгу вошли дневниковые записи Е.И.Рерих за период 1 января 1936 г. – 22 сентября 1936 г. На англ. яз.: Aum. New York: Agni Yoga Society, Inc., 1940.

Вернуться

31

Н.К.Рерих. Брамапутра. 1932. Холст, темпера. 46 × 79,5 см. Латвийский национальный художественный музей (Рига. Латвия).

Вернуться

32

Речь идет о первых двух томах книги А.И.Клизовского «Основы миропонимания Новой Эпохи».

Вернуться

33

В августе 1932 г. в Брюгге было основано Общество Рериха за Мир, Искусство, Науку и Труд (Foundation Roerich pro Pace, Arte, Scientiae et Labore), которому было передано 18 картин Н.К.Рериха.

Вернуться

34

С 2 ноября по 9 декабря 1936 г. в Бостонской публичной библиотеке проходила библиографическая выставка, посвященная творчеству Н.К.Рериха.

Вернуться

35

В Аллахабадский музей в 1933 г. было передано 10 картин Н.К.Рериха, которые экспонировались в посвященном художнику зале.

Вернуться

36

Н.К.Рерих. Мысли огненные. 1934. Художественная галерея «Шри Читралайям». Тируванантапурам (штат Керала, Индия).

Вернуться

37

Рерих Ю.Н. История Средней Азии. В 3 т. М.: МЦР, 2004–2009.

Вернуться

38

Forman Henry James. The Story of Prophecy in the Life of Mankind from Early Times to the Present Day. New York: Farrar & Rinehart, 1936.

Вернуться

39

Блаватская Е.П. Тайная Доктрина: Синтез науки, религии и философии / [Пер. с англ. Е.И.Рерих]. Рига: Угунс, 1937.

Вернуться

40

См. примечание 1 на с. 24.

Вернуться

41

Sirds Gaisma. Veltījums Dr. Fēliksa Lūkina. Rīgā, 1937.

Вернуться

42

Рерих Н. Действие // Рерих Н. Пути Благословения. New York – Paris – Riga – Harbin: Alatas, 1924. С. 77–81.

Вернуться

43

Здесь: адвокат Л.К.Стерн.

Вернуться

44

Bondholder (англ.) – владелец одной или нескольких облигаций, выпущенных государством, муниципалитетом или корпорацией. Здесь: держатели облигаций, выпущенных под строительство здания по адресу: Нью-Йорк, Риверсайд Драйв, 310.

Вернуться

45

Roerich N. Affirmation // The Scholar. Palghat, 1937. Vol. 12, Jan., № 4. P. 193–197. На рус. яз.: Рерих Н. Подтверждения // Рерих Н. Листы дневника. М.: МЦР, 1995. Т. 2. С. 50–54.

Вернуться

46

Н.К.Рерих. Армагеддон. 1936. Холст, темпера. 92 × 122 см. Из коллекции общественного Музея имени Н.К.Рериха, удерживаемой Государственным музеем искусства народов Востока.

Вернуться

47

Журнал Русского Теософского общества вне России (1924–1936).

Вернуться

48

From the Mountain Top. Halcyon, California: The Temple of the People, 1914.

Вернуться

49

Имеется в виду А.А.Каменская – председатель Российского Теософского общества, а также Русского Теософского общества в Женеве.

Вернуться

50

См. примечание 2 на с. 29.

Вернуться

51

«Мы очень много думали о Вас и часто желали, чтобы Вы сочли нужным поселиться и основать свой институт здесь, у нас, на юго-западе Америки. Я признаю, однако, гораздо большую важность той области, в которой Вы утвердились и проводите лучшие годы своей удивительно продуктивной жизни. То, что Вы сообщили мне в одном из писем о предательстве некоторых членов нью-йоркской группы, вызвало большое удивление и огорчение. Они обязаны Вам тем, кто они есть, и всем, что у них есть, и я хочу сказать Вам, как сильно я восхищаюсь сдержанностью, с которой Вы говорите об их предательстве». Так говорит один из самых значимых почетных советников Музея. Такие мнения очень ценны, потому что, если Музею будет угрожать опасность, такие авторитетные голоса укрепят и утвердят общественное мнение. Несомненно, Франсис ведет с ним переписку, потому что следует сохранять контакты с такими истинными друзьями. Очевидно, что необходимы более широкие действия» (англ.).

Вернуться

52

Publishers (англ.) – владельцы газет, издатели. Здесь и далее: адвокаты Г.Дэвис и Г.Плаут.

Вернуться

53

Branch (англ.) – отделение, филиал.

Вернуться

54

Alliance Franco-Russe (фр.) – Франко-русский союз.

Вернуться

55

Рерих Н.К. Будем радоваться! Листы дневника // Земля Колумба: сб. литературы и искусства. N.Y.; San Francisco; Los Angeles, 1936. Кн. 1. С. 88–91. Рерих Н.К. Содружество: листы дневника // Земля Колумба: сб. литературы и искусства. N.Y.; San Francisco; Los Angeles, 1936. Кн. 2. С. 94–97.

Вернуться

56

Educational (англ.) – учебный. Здесь: Образовательный комитет при Мастер-Институте Объединенных Искусств.

Вернуться

57

Alumni (англ.) – выпускники учебного заведения.

Вернуться

58

Roerich Museum Press – издательство при Музее Рериха в Нью-Йорке, за работу которого отвечала Ф.Р.Грант.

Вернуться

59

Campaign (англ.) – кампания. Подробнее о кампаниях для решения различных культурных задач см. том 1 настоящего издания.

Вернуться

60

Bond (англ.) – облигация.

Вернуться

61

Гран-Гиньоль – театр ужасов, в репертуар которого входили постановки криминально-бульварной направленности. Работал в Париже в 1897–1963 гг.

Вернуться

62

Речь идет о часовне Св. Сергия в здании Музея Рериха в Нью-Йорке.

Вернуться

63

Журнал «Оккультизм и Йога», издававшийся А.М.Асеевым в Белграде, Софии, а затем в Асунсьоне (Парагвай).

Вернуться

64

Lien (англ.) – право наложения ареста на имущество должника.

Вернуться

65

Advice (англ.) – совет [Учителя].

Вернуться

66

Речь идет о статье журналиста Джона Пауэлла, опубликованной в газете «Chicago Tribune» 24 июня 1935 г. и содержащей клеветнические выпады в адрес Маньчжурской экспедиции Н.К.Рериха.

Вернуться

67

Дювернуа Жан. Рерих. Фрагменты биографии. Рига, 1932. На англ. яз.: Duvernois Jean. Roerich. Fragments of a Biography. 1933. Жан Дювернуа – литературный псевдоним Эстер Лихтман. Из письма З.Г.Лихтман Н.К.Рериху от 27 октября 1936 г.: «Вил[ьям] сообщил мне потрясающий факт: белокурая велела собрать все книги Дювернуа на англ[ийском] и русск[ом] языках, запаковать их в ящик и сжечь внизу, в печи Дома! Вил[ьям] присутствовал при этом акте сатанинского вандализма – право, родные, делается страшно при мысли, до чего может дойти ненависть и какое-то дикое одержание» // ОР МЦР. Ф. 1. Оп. 5–1. Д. № 571.

Вернуться

68

Loan (англ.) – займ.

Вернуться

69

Press notes (англ.) – пресс-релизы.

Вернуться

70

В 1937 г. в Ригу было отправлено 26 произведений Н.К.Рериха и 8 произведений С.Н.Рериха. Торжественное открытие Музея было приурочено к 50-летию творческой деятельности Н.К.Рериха и началу работы Первого Балтийского конгресса обществ Рериха. После закрытия Латвийского общества и Музея в 1940 г. картины поступили в Рижский городской художественный музей (с 1991 г. – Государственный художественный музей Латвии).

Вернуться

71

Вопросы Теософии. Сборник статей по теософии. Выпуск 1. СПб., 1907; Вопросы Теософии. Сборник статей по теософии. Выпуск 2. В память Елены Петровны Блаватской. СПб., 1910.

Вернуться

72

Sinnett A.P. The Occult World. London, 1881.

Вернуться

73

The Mahatma Letters to A.P. Sinnett. Transcribed, compiled and with an Introduction of A.T.Barker. London, 1923.

Вернуться

74

Запись в дневнике Е.И.Рерих от 2 февраля 1937 г. // ОР МЦР. Ф. 1. Оп. 1–2. Д. № 122.

Вернуться

75

См. примечание 1 на с. 33.

Вернуться