Джош Аллен
Не попадись!

© Лебедева Т.И., перевод на русский язык, 2024

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

Josh Allen

ONCE THEY SEE YOU

Copyright © 2024 by Josh Allen

© Sarah J. Coleman (Illustrator)

All Rights Reserved

Они всегда ждут тебя

Итан всегда верил в них.

Он точно знал, что они существуют, хоть и не мог их увидеть. Они были повсюду. Под кроватью. В шкафу. В углу.

Именно из-за них он ненавидел выключать свет в конце дня.

Как только выключишь свет, нужно в полной темноте добежать до кровати и спрятаться под одеялом прежде, чем они выползут из своих укрытий и придут за тобой.

Да, между его кроватью и выключателем была всего пара метров, но Итан знал, что они быстрые.

И они выжидали.

Они всегда выжидали.

И каждую ночь с наступлением темноты эти два метра превращались в бесконечность.

Во всяком случае, Итан объяснял себе это именно так.

Ночь за ночью он бежал со всех ног в темноте, никогда не сбавляя темп. Потому что если замедлишься… если вдруг поскользнёшься…

Тогда…

Так или иначе, он верил в это. Всегда верил в это.

В такие моменты он был похож на бандита, несущегося от света в кромешной тьме.

У него была своя стратегия.

ШАГ 1. Перед тем как выключить свет, подойти максимально близко к кровати, так чтобы до выключателя можно было дотянуться только кончиком среднего пальца. Это делало путь чуть-чуть короче, а значит, чуть-чуть безопаснее. Когда дело касалось их, даже малейшие детали имели значение.

ШАГ 2. Мысленно проложить свой маршрут, убедиться, что на сером ковре нет ни одного препятствия, чётко представить каждое своё движение: перепрыгнуть грязную футболку, приземлиться на ковёр правой ногой, прыгнуть ещё раз, прямо в кровать, и натянуть одеяло на голову, словно щит. Несколько раз прокрутить в голове, пока стоишь у лампы, практикуясь.

ШАГ 3. Сделать вдох и начать обратный отсчёт. Три. Два. Один…

ШАГ 4. Вперёд. Рвануть рычажок и приступить к выполнению плана: прыжок через грязную футболку, прыжок на ковёр, затем на кровать, одеяло сверху, вздох… и безопасность.

Он придерживался этой стратегии на протяжении многих лет. Каждую ночь. Это стало его привычкой, такой же, как переодеваться в пижаму или чистить зубы перед сном.

В одну из таких ночей, а именно в ночь перед одиннадцатым днём рождения, Итан, как обычно, встал перед выключателем и вытянул средний палец, мысленно прокладывая свой путь. Не наступить на скейт. Не поскользнуться на рюкзаке.

Можно начинать обратный отсчёт.

Три. Два. Один.

Но Итан так и не нажал на выключатель.

«Стоп», – сказал он сам себе.

Его руки медленно опустились.

Всего двадцать минут назад мама положила на диван в зале подарки, чтобы завтра утром он первым делом развернул ярко-голубую обёртку.

– Уже одиннадцать, – она посмотрела на него. – Мой мальчик совсем взрослый!

Уже совсем взрослый.

Итан заморгал от света, посмотрел на серый ковёр и на кровать в паре метров.

Мамины слова эхом раздавались в его голове.

Уже совсем скоро ему будет одиннадцать.

Сколько ещё так бегать? До двенадцати? До пятнадцати? До универа?

Он пристально вгляделся в свою комнату: в щель под кроватью, в трещину под дверью, в тень под шкафчиком.

Итан думал о них.

Они придут за ним, если он не будет достаточно быстрым. Так?

Он ведь верил в это. Он всегда в это верил.

Но в эту ночь – в ночь перед своим одиннадцатым днём рождения – он задержал дыхание и прислушался.

Ничего.

Никакого свистящего шёпота, никакого шороха за шкафом.

Только он был в комнате. Только он один.

«Их не существует», – прошептал он. Они нереальны.

И в эту же секунду он понял, что это абсолютная правда.

Итан сразу почувствовал, как прямо тут, перед выключателем, становится выше ростом.

Уже взрослый.

Их не существует! Теперь он знал это точно. Итан чуть не рассмеялся. Их нет и никогда не существовало!

Не было причины тянуться к выключателю кончиком среднего пальца, не было причины строить все эти планы, не было причины устраивать сумасшедшие скачки по комнате и бежать изо всех сил.

Я в порядке. Всё вокруг в порядке.

Он составил новую стратегию. Стратегию для взрослых.

ШАГ 1. Спокойно подойти к стенке и нажать на выключатель всей ладонью, а не кончиком пальца.

ШАГ 2. Постоять немного в темноте и дать глазам привыкнуть.

ШАГ 3. Не спеша пройтись по ковру, может быть, даже врезавшись в стопку книг или задев баскетбольный мяч.

ШАГ 4. Растянуться на кровати поверх одеяла и свесить руки на пол.

Это же совсем неопасно.

И никогда не было опасным.

Итан набрал в грудь воздуха и приступил к исполнению нового плана.

Не изучив комнату вдоль и поперёк. Не построив предварительный маршрут. Не проверив, есть ли что под кроватью или под шкафом. Не сделав даже обратный отсчёт. Просто выключил свет, подождал пару секунд и не торопясь начал свой беззвучный, чернильно-черный поход.

«Уже взрослый», – сказал он себе последний раз.

И в эту же секунду что-то вдруг зашуршало. Толчок. Тихое шипение.

Итан замер.

На шее появились мурашки. На полу зашевелились неясные тени.

Пространство вокруг начало сжиматься.

Итан понял: вот он, тот самый момент, которого они ждали.

Всё это время они прятались. Очень-очень терпеливо.

Ночь за ночью они ждали, когда он повзрослеет и перестанет бежать.

И вот сегодня он перестал.

Волосы на руках Итана зашевелились. Воздух стал холоднее.

Итан начал бежать, когда до кровати оставалось полтора метра.

Но на этот раз у него не было плана.

Не было маршрута.

Не было ничего.

Темнота схлопнулась.

Он попытался запрыгнуть в кровать, но приземлился на скейт.

Споткнулся. Пошатнулся. Упал.

И со скейта рухнул прямо на пол.

Они уже его ждали.

О важности предсказаний

Если ты средний ребёнок в семье, то придётся смириться с одной неприятной вещью – тебя никогда не замечают.

Я – как раз такой случай.

Иногда мне кажется, что в нашей семье существует только мой крутой старший брат и моя младшая сестра-милашка. Все вокруг считают, что они гораздо интереснее меня.

Взять, например, Майкла. Когда он что-то делает (вообще что угодно), то он – первый в нашей семье. Пару месяцев назад он первый раз ходил на свидание. Мама и папа чуть с ума не сошли от счастья. Они сфоткали, как он идёт к входной двери, как спускается с крыльца, как садится в свой джип и даже как едет в машине.

Так было всегда, всю жизнь, сколько я помню: первый день рождения Майкла, первый футбольный матч Майкла, первое-что-угодно Майкла… У родителей на компе, наверное, целый жёсткий диск забит его фотками. И это только с теми, где Майкл делает что-то впервые.

А ещё есть моя младшая сестра Харпер.

Ей недавно исполнилось пять, и больше всего на свете мама любит напоминать отцу, что это их последний ребёнок, а поэтому они должны ценить каждую эпоху её жизни. Так и говорит – «эпоху».

Судя по всему, под этим она подразумевает развешивание по всему дому поделок и картинок, которые Харпер приносит из детского сада. Они абсолютно везде: на холодильнике, на камине, на полках с книгами. Как будто наш дом обустраивал дизайнер-пятилетка. Куда ни глянь, повсюду её каракули и картонки с налепленными на них кусочками цветных макарон.

А между всем этим затерялся я. Остин. Средний ребёнок.

Остин, которого не видят и не слышат.

Всё, что я делаю, не имеет никакого смысла, потому что:

1. Майкл это уже делал.

2. Харпер вот-вот собирается сделать нечто подобное.

А я как будто невидимка.

Вот, например, что случилось на прошлой неделе.

Мы всей семьёй были в любимом ресторане Майкла, «Золотом Драконе».

Мы только успели расправиться с нашей кисло-сладкой свининой и курицей по-китайски, как к нам подошла официантка. Ей, наверное, не было ещё и двадцати лет, у неё были чёрные кудрявые волосы и широкая улыбка. Она принесла нам серебряный поднос, на котором лежали печеньки с предсказаниями. Угадайте, напротив кого она его поставила? Официантка улыбнулась и многозначительно посмотрела на Майкла.

Кто бы сомневался.

Если честно, то Майкл со своими вечно взлохмаченными, чёрными волосами и тёмно-карими глазами и правда был крут, как раз в том понимании крутости, которая обычно нравится людям. Особенно девчонкам, которых зовут Алекс или Софи, и с фамилией типа Маккензи или что-нибудь в этом роде.

На табличке с именем было написано «Хейли». В принципе, я был не так уж далёк от истины.

Майкл улыбнулся ей в ответ.

Как только Хейли отошла, он разломал первую попавшуюся печеньку и выудил оттуда своё предсказание.

– О, круто! «Вас ждёт финансовое благополучие!» – Майкл показал нам записку, как будто требовалось какое-то подтверждение его слов.

– Ну и славно, – отозвался папа.

– И правда здорово, – согласилась мама.

Мне хотелось сказать, что всё это не имеет никакого отношения к реальности, что это всего лишь слова на бумажке, завёрнутые в кусок запечённого теста. Но я промолчал.

Мама взяла следующую печеньку и передала её Харпер:

– Твоя очередь, солнышко.

Харпер как раз закончила раскрашивать большого дракона на детском меню, которое ей вручили на входе. Я сказал ей, что ресторан называется «Золотой Дракон», но сестра всё равно почему-то сделала его синим.

Мама помогла ей вытащить бумажку из печенья.

– Что-о-о же ждёт Харпер? – нараспев спросила мама. – Харпер ждёт захватывающее путешествие! – мама захлопала в ладоши. – Звучит просто замечательно!

На этот раз я не выдержал:

– Ей же всего пять. Куда она может поехать?

Никто не ответил. Никто даже не посмотрел в мою сторону. Папа изучал чек, мама с Харпер были заняты печеньем, а Майкл… пялился на официантку. Всё как всегда.

А меня никто не видел и не замечал.

На столе всё ещё оставалось три печеньки. Мама с папой их никогда не ели, потому что «всё, что без шоколада, не считается за десерт».

Я потянулся за своим печеньем. Я знал, что это всего лишь слова на бумажках, но это не значит, что я не хотел хорошее предсказание.

Все остальные были уже на выходе. Мама одной рукой придерживала Харпер, а другой пыталась запихнуть её синего дракона в сумку, видимо, чтобы дома поставить его на пианино или ещё какое-нибудь видное место. Папа оплачивал счёт. Майкл просил номер у Хейли.

А я один сидел за столом.

Ох уж это проклятье среднего ребёнка.

За все эти годы где меня только не забывали: в кино, на заправках; забывали забрать из школы и после футбола; один раз даже умудрились оставить одного в магазине на целых полчаса.

Я взял самую дальнюю от меня печеньку. С учётом моей удачи, лучшее предсказание должно находиться на самом большом расстоянии от меня.

Я разломил печенье и развернул бумажку.

«Хоть бы что-нибудь хорошее попалось», – взмолился я.

Но моя бумажка была… пустой.

Вообще пустой. Я на всякий случай посмотрел с другой стороны.

Ничего. Ни единой буквы, ни даже эмблемы ресторана. Совсем ничего.

Надувательство какое-то. Я вздохнул. Может, сказать официантке, что мне принесли неправильное печенье?

Хейли у стойки довольно смотрела на Майкла, пока тот искал что-то в телефоне.

Тут, наверное, какая-то ошибка. Может, чернила в принтере закончились?

Почему я получил пустую бумажку вместо предсказания?

Я посмотрел по сторонам, но никто, кроме нашей семьи, ещё не получил свои бумажки с предсказаниями.

Майкл попрощался с Хейли. Папа расплатился. Мама и Харпер вышли из ресторана. Никто не заметил, что я до сих пор за столом.

В моей груди разверзлась дыра. Прямо в центре. Внушительная такая дыра, размером с мячик для гольфа. Большая, пустая дыра. Пустая, как и моё предсказание.

Интересно, когда семья заметит, что меня с ними нет? Когда дойдут до парковки? Или когда доедут до дома?

У меня не было ни малейшего желания выяснять. Я решил не испытывать свою удачу ещё раз и не стал пробовать печенья мамы и папы. Я встал и поспешил к выходу, выкинув по пути своё предсказание, вернее, бумажку с его полным отсутствием.

На парковке я обнаружил, что все уже сидели внутри и пристёгивали ремни. Мама заводила машину.

Я дёрнул одну из дверей на себя. Она открылась с оглушающим звуком.

Все обернулись и удивлённо подняли брови, как будто хотели сказать: «А, ты. Точно. Чуть не забыли».

Я забрался в машину и начал возиться с ремнём безопасности.

Казалось, что я невидимка.

* * *

Я, как обычно, сидел на кухне за алгеброй, как вдруг ворвался Майкл. Он был весь взволнованный, красный, с горящими глазами.

– Никогда не угадаете, что случилось!

Мама и Харпер отвлеклись от очередного шедевра из бумаги и ваты.

– Я нашёл двадцать баксов на улице! – Он выхватил их из кармана и радостно замахал перед нашими лицами. – Прикиньте, это само собой получилось, я просто заметил их, пока сидел перед домом, представляете?

Он всё продолжал тыкать нам в лицо зеленоватыми бумажками, как будто без этого мы бы ему не поверили.

Где-то я это уже видел. То, как счастливый Майкл показывает нам какие-то бумажки, было до странности знакомым.

И тут я понял. Его предсказание.

«Вас ждёт финансовое благополучие!»

Я уставился на деньги.

Не может быть.

Это, конечно, не какая-то заоблачная сумма… но выходит, предсказание из «Золотого Дракона» сбылось?

Дыра в моей груди снова заныла. Теперь она была больше.

«Это просто слова из печенья», – напомнил я сам себе.

– Как раз хватит, чтобы пойти с Хейли в кино. – Майкл всё не унимался и продолжал размахивать деньгами. – Пойду напишу ей.

Наконец он засунул баксы в карман и выбежал из комнаты.

Я схватился пальцами за переносицу.

Предсказание Майкла и правда сбылось!

Но моё было пустым…

«Просто совпадение, – пытался я успокоить сам себя. – Эти печеньки не имеют ничего общего с жизнью».

И вообще, непохоже было, что предсказание Харпер тоже может сбыться.

«Вас ждёт захватывающее путешествие!»

Харпер как раз заканчивала развешивать свою инсталляцию из ватных шариков вместе с мамой. Каждый день её жизни выглядел примерно одинаково. Сходить в детский сад. Прийти домой. Показать свой очередной «шедевр». Довольно похлопать в ладоши, когда мама поставит его на самое видное место.

Абсолютно ничего захватывающего.

Так что всё должно быть в порядке.

Через пару часов папа позвал всех ужинать.

Когда я пришёл на кухню, то обнаружил, что на столе стоит всего четыре тарелки, а не пять.

Четыре тарелки, четыре чашки, четыре вилки и четыре ножа для мамы, папы, Майкла и Харпер.

Но для меня не было ничего. На моём месте было совершенно пусто. Как и в моём предсказании.

– Э-э-эм…

Папа поднял голову, когда я указал на пустое место. Папа нахмурился:

– Остин… – Он посмотрел на стол, потом снова на меня. – Я забыл, наверное…

Он поставил передо мной тарелку с приборами:

– Прости, Остин.

Я молча принялся за свой куриный пирог. Стоило мне закрыть глаза хоть на секунду, как передо мной вставал тот самый кусок бумаги. Пустой, как моё место. Там, где должно было быть моё многообещающее предсказание, совсем ничего не было.

Я вновь почувствовал пустоту в груди. На этот раз она была размером с воздушный шар.

«Это всего лишь дебильное предсказание», – я продолжал твердить себе это всю ночь.

Конечно, мне бы хотелось какое-нибудь хорошее, правдивое предсказание. Но вместо этого я почувствовал, как расползается то самое нехорошее чувство в моей груди, теперь добравшееся до шеи.

Вдох-выдох.

За мою жизнь семья забывала меня везде, где угодно: на площадках и на концертах, в торговых центрах и простых магазинах. В прошлом году, например, папа забыл меня забрать с дня рождения друга, и мне целый час пришлось ждать его на крыльце.

Такое уж оно, Проклятие Среднего Ребёнка. Ничего не поделаешь.

Наверное, такое случается со всеми средними детьми.

На обеде меня просто, как обычно, забыли. То, что Майкл нашёл деньги, – совпадение. И моё пустое предсказание, вернее, особенно моё пустое предсказание, тоже ничего не значило.

Всё как обычно. Просто я средний ребёнок. А это просто была печенька со словами внутри.

* * *

На следующее утро я увидел, что Харпер почему-то носила диадему.

Она была серебристая и блестящая. Маме пришлось закрепить её кучей невидимок, чтобы не свалилась.

– Что за праздник?

Никто не ответил. Никто даже не посмотрел в мою сторону. Папа читал книжку, Майкл причёсывался.

Я ещё раз переспросил, на этот раз громче. Наконец мама обратила внимание на меня. Только она.

– Это для экскурсии, Харпер с группой едут в Сторихолд.

Я знал это место. Даже сам туда ездил, когда ходил в детский сад. На эту экскурсию каждый год возят детей из детского сада. Сторихолд – это парк развлечений, где все работники одеваются как принцессы, рыцари или сельские жители. Там можно посмотреть сражение на мечах, поиграть на огромной площадке, сделанной в виде дракона, или попить лимонад из железного подобия кубка.

Для детсадовца меcто и впрямь захватывающее.

Мои руки стали холодными, как лёд.

«Вас ждёт захватывающее путешествие!»

Ну, нет. Печеньки с предсказаниями не могут определять твоё будущее. А моего, к тому же и не было.

Вернее, было, но пустое. Это не считается.

Мне не о чем беспокоиться. Даже если бы моё предсказание действительно что-то означало (а это не так), то всё, в принципе, было логично.

Я ведь средний ребёнок. Вот и продолжил бы жить свою обычную среднестатистическую жизнь, ходил бы в школу, играл в игры, валялся бы на кровати. Майкл всё так же будет крутым, а Харпер – такой же милашкой.

А у меня всё будет по-старому – моя обычная, тихая, незаметная жизнь.

Это ведь вовсе не плохо.

Так что можно не переживать.

Но по пути в школу я всё равно продолжал размышлять. Если в моей жизни всё будет без изменений, то почему нельзя было так и написать?

«Никаких изменений в жизни не предвидится!»

«Всё будет по-старому!»

«Придерживайтесь своего обычного ритма жизни!»

В школе я сел на своё привычное место как раз перед тем, как мистер Лофтон начал проверять посещаемость. Я набрал в грудь воздуха после того, как он отметил Натали Мур, потому что моё имя было следующим в списке.

Но мистер Лофтон так и не назвал меня. Вместо этого он отметил Джейлу Нэш, которая шла в списке после меня.

– Здесь, – сказала Джейла.

Мистер Лофтон пропустил меня.

Ничего не понимаю. Он отмечал наш класс каждый день на протяжении последних пяти месяцев. Мистер Лофтон, как и любой человек в классе, давно уже выучил этот список наизусть. Любой из двадцати семи человек с закрытыми глазами мог бы назвать каждого в алфавитном порядке или наоборот – от Леви Аппеля до Хайди Цолингер.

Мистер Лофтон тысячу раз уже проговаривал наш список.

Но почему-то сегодня мало того что он меня пропустил, так и никто из класса никак не отреагировал, как будто так и должно быть.

Когда мистер Лофтон дошёл до Хайди Цолингер, я поднял руку.

– Мистер Лофтон, – позвал я.

Никакой реакции.

– Мистер Лофтон, вы меня пропустили.

Он поднял на меня взгляд, моргнул несколько раз и начал сверяться со списком.

Кажется, он не мог найти моё имя.

Он что, забыл меня? Через пять месяцев обучения?

– Я – Остин Молтон, – наконец не выдержал я.

Мистер Лофтон изменился в лице.

– А, вот ты где. И как я мог пропустить тебя? – Он громко, с выражением произнёс: – Остин Молтон!

И я вновь подумал о своём предсказании.

Обычно меня только в семье не замечали – мама возилась с Харпер, папа был вечно занят тем, что снимал всё, что делает Майкл.

Но, кажется, сегодня моё Проклятие Среднего Ребёнка перекинулось ещё и на класс. Как заразная болезнь, распространяющаяся с поразительной скоростью.

Пустота внутри меня увеличилась, добралась до живота.

Может, это реально как-то передалось от моих членов семьи?

Я очнулся от своих мыслей и вспомнил, что мистер Лофтон до сих пор ждёт моего ответа.

Я выпрямился и громко сказал: «Здесь!», как и тысячу раз до этого. Но сегодня это прозвучало как-то иначе. Более весомо. Более значимо.

Но я никак не мог выкинуть из головы своё предсказание.

«Я здесь!» – повторил я про себя.

* * *

Однако сегодня весь день как-то не задался.

Когда мы с друзьями пошли обедать, они вообще не обращали на меня внимания, как будто я был для них пустым местом.

На английском мне не хватило раздаточного материала. Я поднял руку, но мисс Гэскил этого не заметила. Я вытянул руку так высоко, как только мог, и держал её так минуты две, точно не меньше, но она всё равно меня проигнорировала.

В коридоре мой одноклассник, Матео, врезался в меня около шкафчиков.

– Прости, бро. Не увидел тебя сначала.

Бро. Мы знакомы с Матео с первого класса. Вместе играли за одну команду последние полгода. Каждый год, с шести лет, отмечали вместе дни рождения. А он даже по имени меня сегодня не назвал.

И эти его слова – я тебя не увидел – накрепко засели в моей голове.

Я больше не чувствовал пустоту в своей груди. Теперь она была повсюду – в груди, животе, на плечах, кончиках пальцев. Как будто бы я… и есть эта самая пустота.

* * *

Когда я пришёл из школы, все были в гостиной. Мама и Харпер обсуждали, что Харпер с группой сделали в детском саду. Папа и Майкл разговаривали о предстоящем свидании с Хейли.

Никто не повернулся меня поприветствовать. Я простоял, казалось бы, целую вечность, но меня вообще никто не замечал.

– Эй, – позвал я.

Никто не обратил на меня внимания. Майкл показывал отцу афишу кинотеатра.

Я снова позвал их, но снова не получил никакого ответа.

Харпер достала из рюкзака нечто, криво слепленное из туалетных втулок.

– Какая красота! – восхитилась мама.

Я начал размахивать руками:

– Да посмотрите же на меня!

Ничего.

– Не забудь сфоткаться с Хейли, – попросил папа, – и пиши мне, что как.

Я запрыгнул на туалетный столик.

– Почему на меня никто не смотрит?! – заорал я.

Никто даже не повернулся.

– Ну пожалуйста! Мам, пап! Майкл! Харпер!

Ничего.

Пустота накрыла меня с головой, от макушки до кончиков пальцев.

Я понял, что случилось.

Предсказание Майкла сбылось.

Предсказание Харпер сбылось.

И моё предсказание тоже сбылось.

Проклятие Среднего Ребёнка.

Теперь меня никто больше не увидит и не услышит.

Две правды и одна ложь

Правила игры были просты.

– Так как ты у нас новенькая, – начала мисс Нильсен, – то вставай в центр.

Кара сразу же покраснела. Обязательно стоять прямо у доски? Прямо на виду у всего класса?

– Для начала ты расскажешь нам три факта о себе.

Кара кивнула.

– Два из них должны быть правдой, а один – ложью.

«А, это игра», – подумала Кара. Она вроде играла в нечто похожее в предыдущей школе.

– Мы тебя немного поспрашиваем, а потом попробуем угадать, что из твоих фактов правда, а что нет. Поняла?

– Да, – голос Кары звучал неестественно высоко. Первый день в новой школе всегда заставлял её чувствовать себя неуверенно. Во рту пересохло.

Это напомнило ей тот раз, когда…

Она встряхнула головой.

Только не сейчас.

Мисс Нильсен жестом пригласила её к себе в центр.

Кара медленно встала и побрела к доске, чувствуя на себе любопытные взгляды остальных учеников.

Только бы не ляпнуть ничего глупого.

Кара знала, что этот момент очень важен. Как только она откроет рот, одноклассники сразу начнут делать выводы. Достаточно ли она умная, крутая, прикольная. Или просто задротка.

Кара считала, что это нечестно.

Но таковы уж правила средней школы – ничего общего со справедливостью они не имеют.

Кара вгляделась в лица учащихся – четверо мальчиков на заднем ряду развалились на партах, три девочки у окна ковырялись в своих телефонах. Двое на первой парте держали в руках карандаши, словно им не терпелось начать урок. В целом все выглядели так, как будто им было всё равно.

Надо просто быть дружелюбной.

– Всем приве-е-е-ет, – Кара радостно замахала рукой в приветствии.

Ноль реакции.

Так, ладно, это был перебор. Кара же не хочет прослыть той самой суперинициативной и вечно радостной одноклассницей.

– Отлично, – сказала мисс Нильсен, – а теперь расскажи нам три факта о себе. И помни, один из них должен быть неправдой.

Кара переступила с ноги на ногу. Надо быстро начать говорить, а не то, если она будет долго молчать под тиканье часов в тишине, все подумают, что она какая-то неловкая и неуклюжая, а то и тупая. Каре уж точно этого не хотелось бы.

И пока ситуация не стала ещё хуже, она выпалила первое, что пришло в голову:

– Я левша.

Никто ничего не сказал.

Мальчики сзади сползли вниз по своим стульям, девочки продолжали сидеть в телефонах, ребята за передней партой вертели в руках карандаши.

Кара вздохнула.

Зачем вообще она это сказала?

Это ведь никому не интересно.

– Ого, – мисс Нильсен сделала вид, что удивлена. – Кто ещё здесь левша?

Двое человек лениво подняли руку – девочка из центра класса и один из тех за первой партой, кто игрался с карандашом.

– Кто хочет поспрашивать Кару, чтобы убедиться, что она правда левша?

Тишина.

Наконец, один рыжеволосый мальчик поднял руку:

– Что самое сложное в том, чтобы быть левшой?

Кара задумалась:

– Наверное, найти ножницы для левшей. И ещё открывать двери. Дверные ручки всегда с неудобной стороны.

Девочка-левша из середины класса кивнула.

– Ещё вопросы? – поинтересовалась мисс Нильсен.

Никто не пошевелился, только слышно было, как тихо потрескивают лампочки.

Кара на секунду засунула руки в карманы, чтобы незаметно вытереть пот с ладоней. Во рту по-прежнему было сухо. Она прямо чувствовала на себе оценивающие взгляды одноклассников.

Это было как в тот раз, когда…

«Нельзя об этом думать сейчас», – Кара оборвала саму себя.

– Ну, хорошо, – сказал мисс Нильсен. – Кара, какой второй твой интересный факт о себе? Кажется, она старалась подчеркнуть слово «интересный».

Может, рассказать новым одноклассникам о том, что ей нравится волейбол? Что она побывала в двадцати семи штатах? О том, что она с трёх лет собирает мягкие игрушки и сейчас в её коллекции их более двухсот?

Но вместо этого она зачем-то сказала:

– Моё второе имя – Клементина.

Мальчишки на последнем ряду захихикали.

– Клементина? – переспросил один из них.

О нет. Кара ненавидела говорить перед большим количеством людей, ненавидела, когда её рассматривают и оценивают. Прямо как в тот раз, в её прошлой школе, когда…

Стоп.

Мисс Нильсен через силу улыбнулась:

– Как мило. Кто хочет поспрашивать Кару о её втором имени?

И вновь долгая тишина. Девочка у окна кашлянула.

Ну почему всегда так сложно придумывать правдивые факты?

Зачем вообще она сказала про Клементину? Почему не про свою коллекцию?

Кара изо всех сил старалась не смотреть вниз, на свои ботинки.

Рыжий мальчик снова поднял руку. Кажется, он был из тех, кто любит поговорить:

– Почему родители выбрали тебе такое второе имя?

– Это в честь бабушки.

Кара сама не могла поверить, что добровольно говорит это всё во время представления классу. Все её одноклассники – и у окна, и на заднем ряду, и на первой парте – выглядели абсолютно незаинтересованно. Безжизненно.

Прямо как…

«Нет!» – Кара встряхнулась.

Она становится Скучной Одноклассницей.

И, похоже, мисс Нильсен это почувствовала:

– А теперь, Кара, твой третий интересный факт о себе.

На этот раз мисс Нильсен произнесла слово «интересный» с таким нажимом, что не заметить было невозможно. Чтобы его выделить, она аж произнесла по слогам.

«Может, у меня ещё получится всё исправить», – подумала Кара.

Если нет, то кое-кто явно будет обедать в одиночестве до конца года.

И то, что она всеми силами пыталась задвинуть в своей голове куда-нибудь подальше, вновь всплыло на поверхность.

Она сжала губы. Может быть…

Рассказать им?

Это уж точно будет ин-те-рес-но.

Кара вновь посмотрела на безразличные лица вокруг. С этим точно надо что-то сделать.

– И последнее, – тихо сказала Кара, может быть, даже слишком тихо. – Я приехала сюда, вернее, мы с папой приехали, потому что в нашем предыдущем доме…

Она на секунду умолкла. Точно сможет сказать?

Остальные смотрели сквозь неё.

Кара закусила губу перед тем, как начать снова:

– Мы переехали сюда потому, что в нашем старом доме… Поселилось… привидение.

Девочки у окна оторвались от своих телефонов. Мальчики за первой партой позабыли о своих карандашах, и даже ребята сзади чуть-чуть выпрямились.

– Привидение? – не поверила своим ушам мисс Нильсен.

Кара кивнула.

Наконец, по классу прокатилось какое-то шевеление.

– Что же. – Мисс Нильсен выдавила очередную улыбочку. – Может, сейчас к Каре есть какие-нибудь вопросы?

Сразу пять рук взлетело в воздух.

Мисс Нильсен указала на одну из девочек.

– Как ты поняла это?

Кара на секунду задумалась.

– Всё началось со звуков. Мы начали слышать какие-то постукивания, щелчки и шорохи. Это был такой большой, старый дом в деревне. А потом этот призрак… – Кара перевела дух. – Она начала передвигать вещи, когда мы не смотрели, в основном всякую мелочь, книжки, там, кружки или карандаши с ручками.

Девочка с первой парты отложила свой карандаш. Один мальчик пробормотал: «Ну это точно враньё», но продолжал ловить каждое слово Кары.

– Почему ты сказала «она»? Как ты поняла, что призрак – это она?

Несколько человек закивало.

«Просто продолжай, – думала Кара. – Просто расскажи им». Она вдруг почувствовала себя чуть увереннее.

– Я это знаю, потому что… Я видела её.

Одноклассники начали переглядываться. Девочка на первой парте презрительно хмыкнула, однако карандаш так и остался лежать на её парте нетронутым.

– Когда? – спросил какой-то кудрявый мальчик.

– Ну, – протянула Кара, – это было много раз.

Она снова засунула руки в карманы, но оказалось, что они почти не вспотели.

Что происходит с ней?

– Но я видела призрака только ночью.

Снова поднялось несколько рук. Мисс Нильсен ткнула указкой в одного из левшей.

– И как она выглядела? – Мальчик всем своим видом выражал недоверие. – Опиши её нам.

Все согласно закивали.

– Чуть старше меня, где-то на пару лет. Но одежда как будто из тридцатых годов прошлого века. Волосы тёмные и кудрявые.

Куда бы Кара ни посмотрела, повсюду натыкалась на одинаково недоверчивые лица. Зато теперь они все её слушали. Абсолютно все.

С этого момента, что бы ни случилось дальше, её точно не будут считать скучной. И она продолжила:

– Она была какая-то синеватая. Ну или свет вокруг неё был такой синий.

Снова куча рук.

– Сколько именно раз ты её видела?

– А свет вокруг был яркий?

– Как её звали?

Кара внимательно оглядела класс.

– В нашем городе поговаривали, что её звали Мона и что очень много лет назад она жила в этом доме. – Чем больше Кара говорила, тем легче и увереннее звучала её речь. – Вроде как она умерла из-за несчастного случая, и её похоронили прямо на нашем заднем дворе.

Повисло недолгое молчание.

Сейчас Кара чувствовала себя почти уверенно.

В конце концов мальчик из середины класса поднял руку:

– Чего хотела Мона?

«Просто продолжай», – Кара кивнула ему:

– Я думаю… Ей нужны были мои пальцы.

По классу прокатился дружный вздох.

– У Моны не хватало трёх пальцев на левой руке, – пояснила Кара. – Наверное, она потеряла их из-за того несчастного случая, когда умерла.

– Фу-у-у, – протянула девочка у окна.

– Она приходила в мою спальню где-то раз в неделю, и я просыпалась от её голубого мерцания. Она просто стояла у моей кровати, а я просто застывала от страха, и у меня во рту так пересыхало, что я даже вздохнуть не могла.

Кара легко сглотнула на виду у всего класса.

– Она всё смотрела на мои пальцы и подносила свою покалеченную руку к моей, как будто прикидывала, подойдут ли ей они по размеру. Я думаю, она продолжала какое-то время приходить ко мне где-то раз в неделю, потому что ждала, когда я чуть-чуть подрасту, чтобы наши руки стали одинакового размера, и тогда…

Кара не знала, как сказать, что было дальше, поэтому просто вытянула свою левую руку с тремя загнутыми пальцами.

Класс вздрогнул. Мисс Нильсен продолжала натужно улыбаться.

– Когда наши пальцы стали почти одного размера, то я всё рассказала папе. Он сказал, что тоже слышал все эти звуки и тоже заметил, что вещи передвигаются. И поэтому он мне поверил.

Последовала долгая пауза.

– Вот почему я здесь. Именно поэтому мы и переехали.

Все теперь, затаив дыхание, смотрели на Кару, анализируя каждое её слово.

Но теперь, когда её история была окончена, Кару вдруг совсем перестало это беспокоить.

– У нас есть ещё немного времени, – сказала мисс Нильсен, – можете задать один, последний вопрос. Кто хочет что-то уточнить перед тем, как мы решим, что из Кариных фактов правда, а что ложь?

Ой, точно. Кара уже и забыла, что они всё это время играли.

– То есть можно сказать, что ты теперь в безопасности? – спросила одна девочка. – Я имею в виду, у тебя получилось убежать от Моны? Она больше тебя не преследует?

Действительно ли это так? Слово «безопасность» ощущалось как нечто абсолютно новое. Нечто, с чем Кара до этого никогда не сталкивалась.

Поразмыслив, она всё же кивнула:

– Думаю, теперь да. С тех пор как мы переехали, я не видела и не слышала ничего странного. Папа говорит, привидения не могут отлучаться далеко от места, где похоронено их тело, так что, пожалуй, я и правда теперь в безопасности.

– Ну всё, – мисс Нильсен сложила руки в замок. – Это было необычно. Мы многое узнали о тебе сегодня. Давайте голосовать. Помним, что два факта, из того, что рассказала Кара, правда и один – ложь.

Мисс Нильсен бросила взгляд на Кару:

– Поднимите руки те, кто считает, что первый факт – это неправда.

Пара учеников пошевелилась, но никто в итоге не поднял руку.

– Кто думает, что второе имя Кары на самом деле не Клементина?

И снова ни одной руки.

– А кто думает, что это история про привидение? – мисс Нильсен подняла руку, а за ней и весь класс. – Кажется, мы выиграли, Кара. Но, должна признать, что за всё время, что я играю в эту игру, твоя история – одна из лучших. Очень интересно.

Она захлопала вместе с одноклассниками. Хлопали все, даже самые ленивые и безразличные несколько раз хлопнули в ладоши.

– А почему вы на самом деле переехали? – спросила мисс Нильсен.

– Ну-у-у, – запнулась Кара. – Папе дали работу в местной больнице. Он работает медбратом.

– Что же, добро пожаловать в среднюю школу Хэндерсон, Кара Клементина Уильямс. И спасибо тебе за историю, – мисс Нильсен пригласила Кару вернуться на место.

Пока Кара шла к своей парте, то заметила, что несколько одноклассников всё ещё изучают её. Но теперь ей было всё равно. Интересно, какой титул ей дадут после этого. Одноклассница-фантазёрка? Призрачная Одноклассница? Жуткая Одноклассница?

В принципе, Кару устраивали все эти варианты.

Мисс Нильсен начала рассказывать что-то про наречия. И в этот момент кто-то постучал Каре по плечу.

– Эй, – прошептала темноволосая девочка в джинсовой куртке. У неё были большие карие глаза и дружелюбное выражение лица. – История – класс!

– Спасибо.

– Меня, кстати, Таша зовут. А вон там сидит Грэйс, моя подруга. Не хочешь присоединиться к нам за обедом после урока?

– С удовольствием, – сразу согласилась Кара.

Мисс Нильсен продолжала рассказывать о том, какие бывают наречия и исключения. Она вывела список со всеми исключениями на экран проектора и сказала переписать их в тетрадку.

Кара открыла новую страницу и, взяв ручку, начала аккуратно записывать новые слова.

И никто в классе не обратил внимания на то, как она писала. А писала она правой рукой.

Эль диабло

«Интересно, какой идиот решил, что оставить новенький дорогущий велик посередине оживлённой улицы незаблокированным – это хорошая идея», – подумал Грейди.

И это – вечером субботы. Наверное, какой-нибудь бестолковый ребёнок.

Велосипед одиноко стоял в свете сгущающихся сумерек.

Должно быть, какой-то малолетка пошёл в кино, забыл замок и поленился ехать за ним домой. И заодно уверовал в святость людей, а потому бросил свой велосипед здесь, прямо посередине улицы.

Кто-то должен преподать ему урок.

Грейди положил руку на кожаное сиденье и восхищённо присвистнул. С первого взгляда было понятно, что это непростой велик. Он был яркого, насыщенного красного цвета, а ручки и педали были сделаны из какого-то блестящего чёрного металла. На нём были нарисованы маленькие язычки пламени, которые мерцали и переливались.

В угасающем свете дня эти огоньки выглядели почти настоящими. Грейди пригляделся. Между огоньками чёрным было выведено два слова.

Эль Диабло.

«Дьявол», – припомнил Грейди с уроков испанского.

Он огляделся по сторонам: одна парочка шла по улице, держась за руки, стайка девочек выходила из магазина. Никто не обращал на него внимания.

Грейди уселся на велосипед.

Это напомнило ему о том, что у него когда-то тоже был похожий велик. Очень-очень классный.

Это был его подарок на двенадцатый день рождения. Большой такой, серебристый. Двадцать четыре скоростных режима.

Грейди любил называть его Самолётом, потому что каждый раз, когда он ездил на нём, Грейди казалось, что он летит. Больше всего на свете ему нравилось вжать педали в пол и носиться по тротуарам на полной скорости, легко проскакивая через любые щели и трещинки в неровном асфальте.

Самолёт был… идеален.

Но его больше нет. Улыбка Грейди тут же увяла.

Самолёт исчез не потому, что Грейди был идиотом. Грейди, как раз таки сделал всё правильно.

Однажды он припарковал свой Самолёт на оживлённой, хорошо освещённой улице. Он запер его на тяжёлый, висячий замок на цепочке и спрятал ключ. Грейди не использовал замки с кодом, потому что где-то прочитал, что они гораздо менее надёжные, чем замки с цепочками. Но ничего из этого уже не имело значения.

В тот день Грейди решил выпить молочный коктейль со своими лучшими друзьями, Томми Лином, Гарри Синглетоном и Дейвом Сазерлендом, а когда вернулся, то велик уже был украден.

Сломанный замок валялся на земле, на том самом месте, где должен был стоять Самолёт.

Грейди крепче сжал ручки Эль Диабло.

Он три недели потом искал свой Самолёт. Каждый раз, когда мимо него проезжали какие-то ребята на велосипедах, он чуть не сворачивал голову, надеясь разглядеть свой большой, серебряный велик, у которого было двадцать четыре скоростных режима.

Но Грейди больше никогда не суждено было увидеть Самолёт.

Он устроился поудобнее на Эль Диабло и подумал, как можно было бросить такой велосипед непристёгнутым в таком людном месте. Ну дебил какой-то, не иначе.

Сам напрашивался, чтобы Грейди показал ему, как устроен этот мир.

Грейди нажал на педаль, и Эль Диабло рванул вперёд.

Ва-а-ау. По-настоящему быстро. Капюшон худи ветром откинуло назад. Эль Диабло ехал даже быстрее Самолёта, а Грейди даже не усердствовал с педалями. Он как будто ехал на суперскоростной машине нового поколения. Что, в принципе, было правдой.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.