Мегара Нолхан, Присция Оскар
Танец теней

Посвящается всем Лягушкам, сопровождавшим нас в этом

Путешествии без начала и конца.

Вы лучшие спутники, о которых только

может мечтать писатель

Глава 1

Душонка, беги со всех ног,

Охотник принес свой Клинок.

Детский стишок Шааль

Алиенора оседлала коня и двинулась в глубь города, тьма которого поглощала любой источник света. Хотя тишину ночи то и дело нарушали чьи-то крики, столица показалась девушке непривычно спокойной. Но она знала – уже совсем скоро эти улицы будут кишеть отрядами Хранителей, сеющими на своем пути лишь страх и разрушения. Алиенора улыбнулась мысли, что всем этим хаосом город будет обязан только ей. Скоро столица забудет о покое.

Ден’Джахаль сильно изменился с тех пор, как она была здесь в последний раз, шесть месяцев назад. Власть Душ над сердцами людей окрепла, и те стали гораздо более подлыми и жестокими, чем прежде. На улицах нижнего города крики боли звучали громче, чем в остальных его частях. Мольбы о помощи измученных женщин и плач брошенных детей сливались то ли в жуткую музыку, то ли в пугающее театральное действие, первая партия в котором была отведена страху.

Но это была реальность, а не вымысел, и ситуация грозила стать лишь хуже.

Куда бы Алиенора ни держала путь, везде она встречала хаос, нищету и голод.

В людях, принадлежащих к числу Шааль, видели слабые Души, поэтому с ними обращались как с паразитами и предоставляли собственным заботам в мире, где жизнь опасно переплеталась со смертью.

В Венальморе закон диктовала власть Душ. Родившиеся без них считались ошибками в системе, которая держалась на страхе и насилии. Их разыскивали Хранители – воины, стоявшие на страже королевства, – и потом убивали. Такой геноцид оправдывался законом: Рожденные-Без-Души воплощали собой скверну, а Несущие Пустоту были наполнены одним злом, которое подлежало искоренению.

Ден’Джахаль, или Красный город, воплощал собой эту жестокую реальность нагляднее, чем остальные города континента. Казалось, именно столице была уготована страшная привилегия быть вратами в преисподнюю.

Петляя по лабиринту тесных улочек, Алиенора случайно заметила мальчика. Ребенок сидел на бочке перед таверной, где к алкогольным испарениям примешивались раскаты пьяного хохота, и рыдал. Слезы прочерчивали извилистые дорожки на чумазом личике, а одежда мальчика была настолько изношена, что превратилась в лохмотья, сквозь которые проглядывало тощее тельце. Девушка спустилась со своего коня и подошла к ребенку – тот сразу же поднял на нее испуганный взгляд.

– Не бойся, я не причиню тебе зла. Как тебя зовут?

– Ди… Диклан, – прошептал он.

– Рада познакомиться, Диклан. Я Алиенора. Почему ты плачешь?

– Он убил маму…

Его фраза утонула в таком отчаянном всхлипе, что девушка не удержалась и обняла мальчика. Тот не стал сопротивляться, и Алиенора принялась мягко его покачивать.

– Почему ты сидишь здесь один? Тебе некуда идти?

– Нет. Мой папа – злой. Он убил маму.

Алиенора смолкла. Так, значит, жестокость Душ перешла все мыслимые границы? Девушка положила голову Диклана себе на грудь. Да она скорее сквозь землю провалится, чем позволит этому ребенку провести хотя бы еще одну ночь в этих зловонных трущобах. Приняв решение, Алиенора прошептала его имя, и беззащитный ребенок вновь посмотрел на нее.

– Мне нужно идти, – сказала она.

Ручки крепко вцепились в ее одежду.

– Но я вернусь за тобой, – поспешно добавила девушка, заметив отразившуюся на лице ребенка панику. – Жди меня здесь, а при малейшем шуме прячься за бочку, хорошо?

– Ты вернешься?

– Да.

– Обещаешь?

Алиенора знала, что данное ребенку обещание нерушимо и свято. Тем лучше, ведь она и так всегда держала свое слово.

– Конечно.

Перепачканные ручки наконец разжались и вернули девушке свободу. Мальчик нырнул в тень бочки, не сводя с Алиеноры глаз. Тогда девушка вновь оседлала коня и поскакала прочь. Полный надежды взгляд мальчика буравил ее спину, пока она не скрылась за поворотом.

Мистраль покорно остановился поодаль от монастыря. Его хозяйка спешилась, спрятав длинные каштановые волосы под капюшон. Лунный свет скользнул по ее лицу, озарив его во мраке ночи. Загорелая кожа, тонкие черты и полные губы подчеркивали неброскую красоту девушки. Алиенора обвела тьму вокруг удивительным взглядом: ее правый глаз был зеленым, левый – серым.

Верная примета Рожденной-Без-Души.

Прошло почти три года с тех пор, как завершилось ее обучение. Никогда прежде жажда жизни не была так сильна в Алиеноре, как в ту пору, когда она ступила на путь Охотников. Девушка скиталась от города к городу, выдавая себя за странницу. За время своих приключений она встретила некоторое количество друзей и нажила примерно столько же врагов, но главное – добилась успеха. Стала настоящей Охотницей.

И в Ден’Джахаль Алиенора вернулась не случайно: несколько дней назад ей поручили миссию. В монастыре столицы влачил свои дни старый Клинок, который был уже на пороге смерти. Алиенора знала правила игры: ей предстояло убить его и запечатать покинувшую тело Душу, пока та не ускользнула и не обрела убежище в другом человеке. Как она любила повторять, одной Душой меньше – одним Охотником больше.

Монастырь представлял собой одно из самых внушительных зданий в городе, наряду с Академией Хранителей и большим дворцом. Искусная резьба покрывала древний каменный фасад – некогда он сиял на солнце как белоснежный символ чистоты. Со временем эти украшения исчезли под натиском разросшегося плюща, великолепие монастыря померкло, и весь он погрузился в почтенное забвение.

Алиенора осторожно ступила внутрь. На пыльном мраморе отчетливо виднелись следы шагов, идущих в направлении центрального нефа[1], к алтарю. Охотница мгновенно оценила обстановку. В глубине зала было слишком темно, чтобы различить, где прячется Душа, а уверенно идти прямо через центр было чересчур опасно. Тут девушка заметила довольно прочную колонну рядом и начала карабкаться по ней, цепляясь за трещины в камне. Прошло десять секунд или около того – и вот она уже под хрупкими перекрытиями здания, грозившего вот-вот рухнуть.

Изящная Охотница ловко пробежала по балке и остановилась перед алтарем. Метрах в десяти от нее внизу при огне мерцающей свечи молился мужчина, сцепив ладони и бормоча слова на давно забытом языке.

«Надо же. Демон за молитвой», – подумала Алиенора.

Отработанным тысячу раз движением она сняла с пояса кинжал. Вдох – и мускулистые ноги девушки оплели балку, а тело скользнуло в пустоту. Зависнув над будущей жертвой, Охотница поймала себя на мысли: была бы жизнь этого человека иной, если бы в него не вселился Клинок? Для нее ответ был однозначен. Конечно же, его жизнь была бы другой. Если бы не живущая в нем сущность, Алиенора бы не пряталась сейчас в тени и не собиралась убить его.

Ее губы искривились в усмешке. Сейчас она убьет Клинка. Демона.

Девушка разжала ноги и мягко приземлилась, присев позади своей жертвы. Мужчине как раз хватило времени, чтобы обернуться. Но юная Охотница тут же поднялась и вонзила лезвие в его сердце. Испустив дух, старик медленно рухнул навзничь, а из неподвижных приоткрытых губ вырвался крохотный черный вихрь.

Его Душа.

Алиенора издала стон отвращения, запечатывая струйку дыма в пузырек, который предусмотрительно носила рядом с кинжалом на поясе. Затем она отвернулась, не обращая ни малейшего внимания на липкое пятно, расползавшееся по земле. Она улыбнулась.

Теперь столица точно забудет о покое. Клинок был мертв.

Одним больше.

* * *

Аэль проснулся посреди ночи от сигнала тревоги в Академии Хранителей. Это могло означать только одно.

Клинка убили.

Все возможные последствия вихрем пронеслись в мыслях юноши. Клинки считались неприкосновенными Душами. Убить одного из них было равносильно самому страшному преступлению. Если на подобный шаг решился Охотник, то его покарают смертной казнью. А может, чем-то похуже. В конце концов, слухи ходили разные…

Аэль спустился в главный зал и увидел, как толпа учеников уже обступила преподавателей, пытаясь узнать, что же стряслось. Но в отличие от товарищей юноша занял стул поодаль и стал ждать, когда кто-нибудь сам придет и объяснит ему его миссию. У Аэля не было ни малейших сомнений: раскрыть это убийство непременно поручат ему. Больше месяца назад он получил лицензию Хранителя и теперь с нетерпением ждал возможности покинуть Академию и приступить к своим обязанностям.

– Еще не проснулись, мой мальчик?

Аэль обернулся. Ему улыбался его любимый учитель – господин Эврар, преподававший историю Душ. Темные волосы с проседью совершенно не старили его, а даже, напротив, придавали ему вид человека, не имеющего какого-то определенного возраста, – ни один ученик не мог угадать, сколько ему лет на самом деле.

Он наклонился к Аэлю и прошептал на ухо:

– Я возлагаю на вас большие надежды, как и директор. Клинок пал от руки Охотника в старом монастыре. Пришло время показать, на что вы способны. Найдите Охотника. И доставьте его.

– Живым?

– Так будет лучше.

– Понятно.

Не теряя ни минуты, Аэль направился в конюшни и выбрал себе лошадь, которую только что оседлал оруженосец. Шансы найти Охотника были ничтожно малы, но юный Хранитель никогда не позволял себе терять надежду. Может быть, сегодня удача все-таки ему улыбнется.

Монастырь от Академии отделяли всего несколько улиц, и дорога отняла у него считаные минуты. Он вошел в здание, слабо освещенное луной. Возле тела уже стоял Хранитель. Тот поспешил выйти, едва завидев Аэля, который наградил его таким взглядом, будто перед ним копошилось ползучее насекомое. Юноша приступил к осмотру места преступления.

На пыльном полу тянулась цепочка шагов, ведущих к выходу, и еще одна – к алтарю. Там, рядом с наполовину сгоревшей свечой, лежало тело старика, которому нанесли удар в самое сердце. Аэль посмотрел на еще открытые глаза священника. Радужки казались пустыми, а губы были черными – верный признак того, что Душа покинула тело. Юноша изучил зал в поисках хоть какого-нибудь клочка одежды или оброненной вещи, но Охотник не оставил никаких следов.

Ему все было ясно. Нападавший пробрался поверху и спрыгнул с перекрытий прежде, чем нанести удар Клинку. Об этом свидетельствовало отсутствие цепочки следов, ведущих в здание. Такой трюк казался невозможным из-за шаткости балок, но человек небольшого роста легко мог проскользнуть по прочному дереву – или хорошо тренированная женщина. К тому же ни одного свидетеля у преступления не было, а удивление, навсегда застывшее на лице убитого, говорило о том, что он не успел даже вскрикнуть.

Здесь поработал профессионал, ничего не скажешь.

Убедившись, что никаких иных улик не найти, Аэль покинул монастырь. Какой-то болезненный голодный ребенок в темноте гладил его лошадь, глядя на Аэля. Перелатанные лохмотья едва прикрывали его грязное тело, а потемневшие от грязи волосы когда-то, вероятно, были светлыми. Аэль прошел мимо него, не сбавляя шага. Эти мелкие паразиты шастали по всем улицам и просили милостыню. С каждым днем их становилось все больше, а теперь они даже в верхнюю часть города пробрались. Наверняка это связано с Охотниками – во всем всегда виноваты были только они.

Он взобрался в седло, оставил позади тревожное видение нищеты и направился в Академию. Аэль презирал Шааль – этих бесконечно плодящихся крыс, пятнающих своим невежеством город. Юноша ненавидел их нищету и сторонился ее, как чумы, опасаясь, как бы однажды она не поразила и его.

Уже давно никто не рисковал посягнуть на жизнь Клинка, и это убийство не сулило ничего хорошего. Подобное задание, причем в стенах столицы, могли доверить только опытному Охотнику. Кому-то его уровня. Аэль улыбнулся – он всегда любил вызовы. Оставив заботам оруженосца свою лошадь, юный Хранитель направился в главный зал. Юноша пересек лабиринт из коридоров, наслаждаясь бросаемыми на него украдкой взглядами и сдавленным шепотом. Ему была приятна сама мысль, что только он понимал истинное положение дел, а остальные студенты лишь терялись в догадках. Аэлю казалось, что даже голубые сферы, благодаря магии парившие вдоль стен коридоров, несли караул в его честь.

Вскоре он подошел к тяжелым деревянным дверям с вырезанными на них рунами и толкнул обе створки, не дожидаясь приглашения. В роскошном кабинете уже находились господин Эврар и директор Даргос. Доклад Аэля был краток.

– Убийца не мог покинуть столицу, учитывая объявленную тревогу, – заключил директор Академии.

– Значит, он где-то прячется, – предположил господин Эврар. – Может, в их штаб-квартире.

– Возможно.

Аэль ждал, когда к нему обратятся. Несмотря на свой независимый характер, он не забывал об иерархии. Мужчины обменивались гипотезами насчет вероятного отступления Охотника. Спустя несколько минут директор обратился к нему:

– Аэль, на этом твоя миссия в городе заканчивается. Я пришлю тебе пергамент с подробными инструкциями ночью, но уже сейчас могу тебе сказать – завтра ты отправляешься на Большой Юг. Вот и проверим, настолько ли твои способности исключительны, как утверждает господин Эврар.

Юноша встретился взглядом со своим учителем и склонил голову. Наконец-то он получил шанс выследить Охотников – и не на занятиях в стенах Академии! Наконец-то он сможет защитить лордов Венальмора, как ему и подобает. Он не посрамит орден Хранителей. Клан Охотников будет уничтожен. Это лишь вопрос времени.

* * *

По одной из пустынных улиц старого города двое всадников ехали на коне темной масти. Стараясь проскользнуть незамеченной, Алиенора укутала Диклана своим плащом. Она сразу же поняла, что не сможет покинуть столицу – только не с мальчиком, он ее замедлит. Хранители прочесывали улицы в поисках Охотника, они искали именно ее. Девушка знала об этом и потому должна была сохранять бдительность. Итак, выбраться из Ден’Джахаля с Дикланом было невозможно. Оставался единственный выход: штаб-квартира. Охотница не была уверена в том, как примут ребенка остальные, хотя и догадывалась. Брагаль, Великий Магистр Охотников, как всегда, обвинит ее в безответственности и беспечности. Но в конце концов он примет ее сторону. Алиенора была непреклонна: Диклан останется в штаб-квартире. И такой гордец, как Брагаль, ни за что не встанет у нее на пути.

Девушка вглядывалась в небо, надеясь не пропустить белый дым, который указал бы ей путь. Увидеть его было под силу только Рожденным-Без-Души. Так Охотники держали связь друг с другом. Для надежности раз в несколько дней штаб менял место, и белый дым указывал им путь домой. Но из-за нестихающего гвалта и толпы, высыпавшей на улицы нижнего города, Алиенора все никак не могла найти нужный ей след. Она вглядывалась в звездное небо, чувствуя, как подступает паника, но так и не замечала никакого иного дыма, кроме поднимавшегося от хижин.

– Что ты ищешь?

Она глянула на Диклана, который тоже с каждой минутой нервничал все сильнее.

– Я ищу струйку белого дыма. Но ты не пытайся, ведь ты не можешь…

– Смотри! Вон там же она, да?

Охотница посмотрела в том направлении, куда указал мальчик. И действительно, в нескольких метрах над зданиями поднималась белая струйка, едва заметная даже для нее.

– Спасибо. Ты мне очень помог, – прошептала Алиенора, обнимая мальчика чуть крепче.

– Куда мы едем?

– Туда, где тебе нечего больше бояться.

Казалось, ее слова успокоили мальчика, и он ненадолго прикрыл глаза, убаюканный стуком копыт по мощеной дороге. Алиенора задумалась. Юный Шааль заметил белый дым, хотя это было под силу только Рожденному-Без-Души. Она так торопилась, к тому же в переулках было так темно, что она не разглядела глаза Диклана.

Девушка осторожно приподняла его подбородок и попросила мальчика посмотреть на нее. Бледный свет луны осветил радужку детских глаз. Алиенора улыбнулась. В его разноцветном взгляде – один глаз серый, другой зеленый – читалась бесконечная благодарность.

Рожденный-Без-Души.

Глава 2

Натяните лук, прицельтесь в Охотника и сразу же стреляйте.

Зачем вам лук? Зачем вам стрелы?

Вы когда-нибудь видели, чтобы Охотник убегал?

Речь на церемонии зачисления в Академию Хранителей

Аэль растянулся на кровати, а мысли его были полны самыми дерзкими мечтаниями о грядущем. Он станет знаменитым Хранителем, будет служить величайшим Клинкам королевства, выследит всех Охотников до единого, чтобы его признали лучшим. Все профессора сходились во мнении, что именно Аэль был самым одаренным выпускником Академии. А вскоре его будут считать самым одаренным и в целом королевстве, и самые высокопоставленные Хранители будут превозносить и восхвалять его.

– Ты слишком громко мечтаешь. Заснуть не могу.

Голос Лазериана эхом разнесся по темной комнате. Аэль почувствовал пристальный взгляд серых глаз друга, ставший таким привычным за последние пятнадцать лет. От Лазериана не укрывались гордость и амбиции Аэля, и он регулярно упрекал друга в заносчивости.

– А как ты хотел? Ничего не могу с собой поделать, ведь эту миссию вечером поручили мне, а не кому-то другому. К тому же мои достижения и правда хвалит вся Академия.

– А я-то уж было понадеялся, что научил тебя скромности… – вздохнул Лазериан, натягивая одеяло на колени.

– Ты просто завидуешь – вот и все.

– У меня нет никаких причин завидовать тебе, Аэль. Ты и правда талантлив, с этим не поспоришь, ты действительно лучший…

– Как же мне нравится, когда ты признаешь очевидное, – прервал его юноша.

– …но при этом ты самый горделивый, самый жестокий и самый ехидный из всех двадцатипятилетних Хранителей, кого я знаю! – без тени иронии произнес Лазериан.

Аэль замолчал, пораженный словами своего товарища. Друг часто высказывал недовольство его поведением, но таких слов не говорил никогда. С юношей вообще никто прежде не осмеливался говорить в таком тоне.

И именно по этой причине Аэль считал Лазериана своим лучшим другом на целом свете.

– Ты прав как никогда. Кем бы я был без тебя?

– Ровно тем же, кем ты являешься сейчас. Только даже не догадывался бы, что ты за чудовище.

Аэль рассмеялся и запустил в Лазериана подушкой – и получил такой же ответ. Поскольку никто из молодых людей ровным счетом ничего не видел в темноте, скоро их комната оказалась перевернута вверх дном. Аэль зажег свечу и сел рядом с другом.

– Мне будет не хватать твоей прямоты, Лазериан, – печально произнес юноша.

– Когда ты уезжаешь?

– Завтра директор Даргос скажет мне, куда именно я еду, и передаст маршрут. Потом я сразу выезжаю.

– Один? Ты, конечно, у нас самый одаренный, но при этом за стены Ден’Джахаля не выбирался никогда! – усмехнулся Лазериан.

– Возьму себе кого-нибудь в провожатые.

– Поедешь с проводником? Ты ведь понимаешь, что такие люди не путешествуют задаром?

– Я заплачу, сколько потребуется.

– Я бы и сам поехал с тобой, дружище, – улыбнулся Лазериан. – Но по долгу службы обязан оставаться здесь. Директор Даргос поручил мне обыскать штаб-квартиру Охотников с двумя-тремя ребятами из нашей команды.

– У вас есть какие-то зацепки?

– Ни малейшей. Профессионалов такого класса удавалось схватить только самым талантливым Хранителям, и лишь единицам – убить. Настоящие призраки.

– Лазериан, у этих людей нет Души. В них живет зло. Они не призраки. Всего лишь чудовища.

– Вот и поглядим, когда я доберусь до их логова. Буду держать тебя в курсе, чтобы мы на практике проверили все наши безумные теории на эту тему, – расхохотался юноша.

Аэль улыбнулся, а потом вернулся в постель и погасил свет. Слова друга не шли у него из головы. В Академии им тысячи раз повторяли, что нельзя недооценивать Охотника. Но им никогда не говорили ни на что они были способны, ни даже как они выглядели. Книги описывали их как существ, лишенных всякой нравственности, лишенных крупицы человечности.

Лишенных Души.

* * *

Пять ударов. Это был пароль. Пять ударов – два длинных, три коротких. Это значило, что Охотник за дверью не был самозванцем. Алиенора выждала несколько секунд, сжимая худенькую ладошку Диклана. Дверь отворилась, и юноша – наверняка ученик – спросил из-за нее:

– Вы кто?

– Алиенора Дерин.

Девушка широко улыбнулась ему, и юноша отступил, пропуская ее внутрь. Его взгляд едва скользнул по сопровождавшей ее фигуре в капюшоне, а затем ученик сделал ей знак следовать за ним по лестнице. Вскоре они оказались в лабиринте бесконечных коридоров, и каждый следующий казался темнее предыдущего. Напуганный доносившимися из катакомб звуками, Диклан крепче сжал руку своей подруги. Алиенора ободряюще посмотрела на него. Сначала это место тоже казалось ей пугающим, но по мере того как девушка возвращалась сюда снова и снова, она научилась доверять подозрительным звукам, а ее глаза привыкли к темноте. Наконец-то она дома.

– Как твое имя? – спросила девушка сопровождавшего их ученика.

– Ивен.

– Сколько тебе лет?

– Восемнадцать, госпожа.

– А мне всего двадцать один, поэтому обращаться ко мне «госпожа» – бессмысленная и утомительная формальность.

– Простите, – сказал Ивен, опуская глаза под холодным взглядом Алиеноры.

– Все в порядке, я тебя не съем. По-моему, ты уже достаточно потрудился. Можешь возвращаться наверх. Дорогу я знаю.

– Но…

– Послушай, Ивен. Мне плевать, что наши командующие поручили тебе проводить меня строго до двери, за которой меня ждут не дождутся неприятности. Но я уже не маленькая, сама справлюсь. Тебя не накажут – все Охотники знают, что я не терплю лишней опеки. Удивительно, что ты об этом ничего не слышал…

– Простите. Это больше не повторится.

Ивен убежал в противоположном направлении и так быстро исчез за поворотом, что только эхо его торопливых шагов, гулко отдававшееся от каменных стен, напоминало о его недавнем присутствии.

– Наконец-то мы отделались от этого паразита, – пробормотала на ходу Алиенора.

– Он мне совсем не нравится, – сказал Диклан.

– Мне тоже.

Вскоре они подошли к деревянной двери с изящной резьбой. Девушка несильно нажала на ручку, и та открылась в наполненную теплом гостиную, убранную в теплых тонах и пропитанную запахом дерева. Алиенора сняла плащ и положила его на диван возле камина, удовлетворенно вздохнув.

– Диклан, мне нужно кое-кого навестить. Я скоро вернусь. Ты оставайся здесь. На полках должна заваляться какая-нибудь еда, а погреться ты можешь в углу возле огня.

– А куда ты уйдешь?

– Я буду прямо здесь, за дверью.

Она вышла из комнаты. Ей было трудно оставить мальчика одного, но выбора не было. Сначала надо поговорить с Брагалем.

– Добрый вечер, Алиенора. Я ждала тебя, – раздался женский голос в полумраке.

В комнате внезапно вспыхнул свет, и Охотница на мгновение зажмурилась от яркого блеска. Когда глаза девушки наконец привыкли, она увидела, что перед ней стояла женщина лет сорока с улыбкой на лице.

– Добрый вечер, Шарлеза. А я-то уже готовилась препираться с Брагалем.

– Он на задании. И раз уж мы заговорили о миссиях, как прошла твоя?

Алиенора улыбнулась в ответ и аккуратно положила флакон с Душой на стол.

– В моих лучших традициях – как по маслу.

– Ничего удивительного. Ты всегда подавала большие надежды, даже в детстве.

– Скажи это Брагалю.

– Брагаль строг к тебе, не буду спорить. Но я знаю, что он любит тебя как собственную дочь. У вас с ним гораздо больше общего, чем тебе кажется.

У Алиеноры вырвался смешок. Она начала соперничать с Брагалем, как только оказалась в Ден’Джахале и попала в мир Охотников после смерти родителей. Брагаль постоянно недооценивал ее, заставлял работать усерднее любого молодого Охотника. Но в конце концов все усилия девушки окупились.

Шарлеза повертела пузырек в руках, потом аккуратно убрала его в ящик и заперла ключиком на два оборота.

– Я привела с собой мальчика. Он Рожденный-Без-Души. Сирота.

Охотница обернулась и пристально посмотрела на Алиенору.

– Понимаю, почему ты боялась Брагаля.

– Он был один, и ему нечего есть… Его отец убил мать прямо у него на глазах… Да кто мы такие, если даже детей не можем спасти от такой страшной судьбы? Получается, мы просто убиваем Души?

Шарлеза улыбнулась. Она всегда ценила дерзость Алиеноры, как и ее неудержимый темперамент. Это ее сильная сторона, здесь не было никаких сомнений. Девушка достойно служила клану Охотников и гордилась тем, что считала себя одной из них. Вот только ненависть к Душам так глубоко проникла в ее сердце, что заполнила его целиком. Шарлеза понимала, что в этом заключалась и главная слабость юной Охотницы. Но до сих пор репутация Алиеноры была безупречной.

– Мы позаботимся о ребенке. А ты уедешь завтра же.

– Так рано…

– Да. Брагаль оставил для тебя список Душ, которые ты должна убить. В нем два или три Клинка и их Хранители, само собой. И настоящий подарок специально для тебя. Лорд Валериос из Большого дворца Лайюны.

– Да уж, без меня он как без рук, – улыбнулась Алиенора.

– Не переусердствуй, дитя. Брагаль будет ждать тебя в Лайюне.

– Нисколько не сомневалась. Кстати, тот юнец, который меня привел, Ивен… Он уже давно с нами?

– Ни малейшего понятия. Он прибыл из Гельсперы. Почему ты спрашиваешь? – с интересом спросила Шарлеза.

– Потому что надо срочно переместить штаб-квартиру. Ивен – самозванец.

* * *

Алиенора и Шарлеза бежали, а следом за ними – около двадцати Охотников. После слов девушки все быстро собрали вещи и последовали за главой клана в городские катакомбы. Маленького Диклана Алиенора посадила себе за спину; мальчик старался не смотреть по сторонам, пока Шарлеза вела всех в другую штаб-квартиру, – его пугали темнота и суматоха.

Катакомбы хранили бессчетное множество секретов, так что именно здесь гильдии придется на какое-то время залечь на дно. Потому Шарлеза и вела их в глубь коридоров, в самые старые помещения, о которых знала только верхушка клана Охотников. Допустить самозванца в их ряды – настоящий позор для тех, кто славился своим умением оставаться невидимыми для Душ.

– Как ты узнала? – спросила Шарлеза у Алиеноры.

– Он ничего не знал обо мне и о том, что я терпеть не могу, когда меня опекают. Он хотел проводить меня прямо до двери моей комнаты. Но даже это не главное. Как ты сама не заметила? У него карие глаза.

Дальше Шарлеза бежала молча. Чтобы спасти своих. Спасти свою семью. Спасти свою честь.

* * *

Сидя на кровати в своей комнате, Аэль мысленно прощался с Академией, но прежде всего – с Лазерианом. Уже через несколько часов он уедет, и кто знает, сколько продлится его путешествие?

Парень никогда и никому не признался бы, что нервничал из-за скорой разлуки с лучшим другом. Лазериан действительно был самым многообещающим Хранителем Академии после него, и вместе они были вне всякой конкуренции. Когда им обоим исполнилось пятнадцать, они уже считались первыми среди всех учеников и внушали товарищам страх, уважение и восхищение. Так было и сейчас, хотя прошло уже немало лет с тех пор, как молодые люди оставили позади детские забавы, а вместе с ними и ученическую скамью.

Стараясь не шуметь, Аэль осторожно развернул пергамент, который накануне вручил ему директор Даргос. На ближайшие несколько месяцев у него было одно задание: отправиться в Лайюну и защитить – при необходимости ценой собственной жизни – лорда Валериоса. Тот считался одним из самых влиятельных лиц королевства Венальмор, поэтому присоединиться к его телохранителям было для Аэля настоящей честью.

Поддавшись ностальгии, юноша встал, чтобы полюбоваться видом на столицу из своей скромной спальни – от него всегда захватывало дух. День нехотя разгорался, но Аэль уже различал пепельно-оранжевое зарево над крышами домов. Он улыбнулся, вспомнив, как вместе с Лазерианом исходил все улицы этого города в поисках информации об Охотниках, о врагах, которых они ликвидировали по заданию. Те дни остались далеко позади. Теперь Лазериану придется возобновить их так и не завершенные поиски, а он сам отправится на Большой Юг, чтобы исполнять главный долг Хранителя. Защищать.

Обещая себе вернуться как можно скорее, Аэль молча приблизился к кровати еще спавшего Лазериана.

– До скорого, друг.

Глава 3

По легенде, однажды Души будут навсегда изгнаны из этой вселенной. Только глупцы верят в легенды.

Речь директора Даргоса перед учениками Академии Хранителей

Алиенора отвела Мистраля в конюшню любимого трактира. Жеребец печально посмотрел большими усталыми глазами вслед удаляющейся хозяйке после того, как та заперла стойло. Девушка старательно спрятала кинжал под одежду, а длинные волосы распустила, чтобы скрыть цвет своих глаз и не привлекать внимание в толпе.

Когда Охотница вошла в трактир, никто не взглянул на нее. Солнце только взошло, но зал уже был набит битком. Камин был разведен, и шумные разговоры перекрывало весело потрескивавшее в нем пламя. Из кухни доносился аппетитный запах мяса, к которому примешивался еще какой-то аромат. Алиенора угадала в нем ликер Идрисса.

Девушка заняла высокий стул в стороне от остальных и заказала стаканчик. Она задумалась о минувшей ночи, которая выдалась очень длинной.

Охотники добрались до новой штаб-квартиры уже поздно и не меньше часа потратили, чтобы устроиться на новом месте. Диклан уснул прямо на диване перед огнем, проглотив целый горшок клубничного варенья с медовым хлебом. Алиенора заметила нежный и беспокойный взгляд Шарлезы – женщина явно хотела, чтобы мальчик стал одним из Охотников. Потом девушка всю ночь напролет обсуждала с ней последние новости столицы.

Судя по рассказу Охотницы, губительная власть Душ только укрепилась в сердцах людей, а Хранители не встречали сопротивления и неустанно сеяли ужас среди слабых. К тому же они начали выслеживать их укрытие, но Шарлеза нисколько не сомневалась – ни одному Хранителю не под силу затесаться в ряды клана. На протяжении всего обучения в Академии этих юнцов кормили ложью, которая вела их по ложному пути: Стражи искали отвратительных существ, едва ли имевших что-то общее с людьми и начисто лишенных нравственности. Ни один Охотник не подходил под это описание.

Алиенора выдвинулась рано утром, в последний раз бросив обнадеживающий взгляд на Диклана, еще спавшего в объятиях Шарлезы. Сев на коня, она ехала по городу, предаваясь безрадостным мыслям о предстоящем путешествии. Охотники часто работали в одиночку, но чтобы выжить, им нужно было держаться своих. Алиенора уже слишком долго странствовала одна, и даже ее верному коню Мистралю не удавалось скрасить ее приключения. Как раз в поисках компаньона она и прибыла на постоялый двор под названием «Болящие души».

Сделав большой глоток ликера, девушка вспомнила, как впервые оказалась здесь. Она только вернулась после первого настоящего задания – то путешествие длилось три месяца. Название таверны Охотнице сразу понравилось, и, не чувствуя в себе сил терпеть комментарии Брагаля или протесты Шарлезы, она решила отдохнуть одну ночь здесь. Хозяин по имени Вим заметил ее усталый вид и тут же распорядился приготовить для нее лучшую комнату и превосходное рагу, вкус которого Алиеноре так и не удалось забыть. За едой она рассказала владельцу о своем путешествии. А чтобы скрыть его истинную цель, выдала себя за странницу. Вим выслушал ее с широкой улыбкой и предложил ей ночевать у него каждый раз, когда она будет возвращаться в Ден’Джахаль. Так между ними зародилась искренняя дружба.

– Ну что, дочка, какие новости? – спросил он, подавая новый напиток юной Охотнице.

– Ни хорошие, ни плохие – как обычно. Разве что через несколько часов я отправляюсь на Большой Юг.

– В такую рань?! Сейчас я тебе рагу разогрею. Оно точно лишним не будет.

Солнце едва взошло, но девушка не возражала против того, чтобы отведать мяса сейчас – аппетит у нее был отменный. К тому же ей надо было набраться сил перед путешествием.

Вим ненадолго отлучился, а потом вернулся в бар с банкой миндаля в руках.

– Да ты меня знаешь как облупленную, – рассмеялась Алиенора, щедро зачерпывая себе орехов.

– Как тебя не узнаешь – ты ведь у меня частая гостья! Хорош бы я был, если б не запомнил, что ты любишь!

Они посмеялись, вспомнив, сколько вечеров провели вместе. Юная Охотница посмотрела на своего друга. Казалось, Вим не обзавелся ни одной новой морщиной, его седина сама по себе внушала окружающим уважение под стать его летам. Трактирщик был высоким смуглым мужчиной, который при всей своей суровости мгновенно таял от умиления при виде ребенка. Пускай Вим и обладал Душой, он был добр и человечен.

– Ну и куда ты отправляешься на сей раз?

– Маршрут у меня, как обычно, сложный. Сяду на корабль в Саль’Люине – надо продать кое-что на Лайюне.

– А знаешь, что на древневенальморском «лайюна» значит «ад»? Думаю, это просто совпадение, но ты все-таки береги себя. До меня жуткие слухи доходили о тех краях.

– Не переживай. И не из таких передряг выкарабкивалась. Я еще не рассказывала тебе, как однажды отбилась от целой орды волков в Пылающих горах?

* * *

В Академии было очень тихо. Шаги Аэля по вощеному полу гулким эхом разносились по коридору. Он решительно шел к тому, что считал своей судьбой, долгом Хранителя и смыслом своего существования. Юноша остановился перед огромной дверью. Его любимый учитель, господин Эврар, стоял у выхода, приняв благородную и горделивую позу. Профессор наградил его одобряющим взглядом, в котором читалось такое уверенное признание заслуг ученика, что Аэль перестал сомневаться в своих силах. Парень блестяще справится с порученной миссией. Он кивнул учителю в знак благодарности и обещания не подвести его и вышел, не произнеся ни слова.

Заря так же неотвратимо разливалась в небе, как сильный брал верх над слабым. В такой ранний час людей на улицах почти не было, и Аэля это вполне устраивало. Он любил одиночество. Но для такой важной миссии ему был нужен попутчик, пускай и не более чем для прикрытия. На одинокого путешественника в королевстве смотрели косо, но юноша не мог себе позволить выбрать первого встречного неумеху. Ему требовался кто-то находчивый и умеющий себя защитить. И потом, он нуждался в человеке, знавшем дорогу. Аэль действительно никогда не выбирался за пределы Ден’Джахаля, и все его познания о внешнем мире исчерпывались тем, что он прочел в книгах. И обычно они рисовали юному Хранителю враждебную вселенную, где путешествовать в одиночку было не лучшей идеей.

Парень решил попытать счастья в трактире, где постоянно останавливались странники, и толкнул дверь в «Болящие души». Юноша знал это место – бывало, он пропускал здесь стаканчик после особенно изнурительных тренировок.

Внутри было прохладно и довольно тихо, некоторые посетители болтали за столиками. Аэль же предпочитал высокие табуреты у стойки. Трактирщик был поглощен беседой с девушкой с длинными темными волосами. Хранитель не стал дожидаться, пока они закончат свой разговор – у него было не так много времени в запасе!

– Хозяин! Налей мне ликера Идрисса, будь добр!

Вим и Алиенора смерили взглядом гостя, который так бесцеремонно прервал их беседу. Обратив к знакомой извиняющийся взгляд, Вим подал заказ Аэлю.

– Скажи мне, трактирщик, не знаешь ли ты кого-нибудь, кто ехал бы в Саль’Люин?

– В Саль’Люин? Никого. Редкие путешественники забираются так далеко на юг, обычно все останавливаются в Гельспере.

– Жаль, – произнес Аэль, делая глоток терпкого ликера.

Хранитель заметил, как трактирщик бросил взгляд на брюнетку у стойки.

– По правде говоря…

Аэль поднял заинтересованный взгляд от своего стакана.

– Алиенора, – продолжил он, – разве ты не на Большой Юг едешь?

– Так и есть.

– А этому молодому человеку нужен попутчик.

Юноша и девушка взглянули друг на друга, каждый оценивал потенциального спутника.

– Так вы могли бы вместе поехать.

– Вместе? – хором повторили они.

Аэль смерил взглядом девушку, и она ответила ему тем же. Он ненавидел этих странных и диких существ, которые околдовывали мужчин своими изгибами и улыбками. Юноша терпеть не мог их фальшивую уязвимость и говорил себе, что за хрупкой раковиной наверняка кроется безжалостное чудовище.

Что касается Алиеноры, то она размышляла о преимуществах такого партнерства. Конечно, ее тяготила мысль о путешествии в одиночку, к тому же двое путешественников вызывают меньше подозрений, чем один, но Охотница опасалась, что ее терпение не выдержит такого испытания на прочность. Парень казался ей высокомерным, в его оскверненных Душой глазах светилась жажда славы. А потом она заметила кошель у него на поясе. На губах Алиеноры заиграла улыбка. В конце концов, отчего бы и нет?

– Да, вместе. – Вима так позабавила их реакция друг на друга, что он не удержался от улыбки. – Дороги нынче не так безопасны. Вдвоем оно как-то спокойнее.

Повисла тишина, каждый обдумывал это, на первый взгляд, абсурдное предложение. Аэль произнес высокомерным тоном:

– Я ищу человека с опытом, а не девицу, которую придется постоянно спасать. И, кстати, ехать хожеными тропами я не собираюсь.

Его слова так задели Алиенору, что она выпрямилась. Да как он посмел так оскорблять ее? Это ее-то надо спасать? Недооценивать ее – очень большая ошибка, и скоро парень это поймет.

– Считаешь, что я не способна постоять за себя?

Она выхватила из складок плаща наточенный клинок с лезвием не меньше двадцати сантиметров. При виде такого оружия юный Хранитель замер – никогда прежде он не встречал ничего подобного. Лезвие было сделано из незнакомого ему металла, а блестевшие на рукояти камни казались слишком роскошными, чтобы такая вещь могла принадлежать обычной Шааль. Кинжал был настолько великолепен, что юноша позабыл обо всех защитных инстинктах. Стоило ему потянуться за клинком, как драгоценное оружие исчезло в складках тяжелого плаща незнакомки. Под довольным взглядом Вима девушка повернулась к стойке и молча приступила к трапезе.

– Алиенора уже три года путешествует по Венальмору. Она изъездила эти края вдоль и поперек, – шепнул Вим Аэлю.

– Так она странница?

– Да, голубчик. И если все подвиги, о которых она рассказывает, – правда, то с оружием Алиенора обращается чертовски хорошо.

Аэль пригляделся к девушке. Ее загорелое лицо обрамляли длинные волнистые волосы. Под плащом, на полоске кожи между короткими черными штанами и черными сапогами он заметил тонкий белый шрам – явно следствие не досадной случайности.

– Сколько она возьмет, чтобы проводить меня до Саль’Люина?

– Лучше сам спроси ее, голубчик.

Он повернулся к Алиеноре, но та его опередила:

– От тебя разит богатством, я бы тебя обобрала до последней нитки, но сейчас у меня нет желания грабить людей. О цене договоримся по дороге, она зависит от моих потребностей. Сразу скажу – я не потерплю никаких замечаний, а если поймаю хоть один наглый взгляд, то брошу тебя прямо посреди ночи в дикой глуши. Поверь мне на слово, веселого в этом мало.

* * *

– Да хватит уже вертеться на лошади! Меня это отвлекает! – воскликнула Алиенора.

– Я прощаюсь с родным городом, могла бы проявить хоть немного уважения!

– Я не уважаю то, чего не понимаю. Я ненавижу города. Особенно этот.

– Почему?

– Потому что он твой.

Аэль пробормотал под нос какое-то ругательство, но Алиенора сделала вид, что ничего не услышала. Ден’Джахаль остался позади, а перед ними открывалась дорога на юг, залитая утренним солнцем. Они покидали Красный город, который дожди почти всегда обходили стороной, и двигались навстречу новым пейзажам.

После слов Алиеноры между двумя путниками воцарилось молчание, которое нарушал только стук копыт по тропе. Юная Охотница ненавидела этих сыновей богачей, ставивших себя превыше закона и считавших, что целый мир у них в долгу. А Аэль не выносил вспыльчивый и необузданный характер Алиеноры, которая осмелилась ему перечить. И все-таки каждому из них приходилось терпеть другого. В конце концов, это сотрудничество было выгодно им обоим.

Аэль и Алиенора набросали в общих чертах маршрут перед тем, как покинуть столицу: им предстояло пересечь Пустыню безмолвия, где раскаленные пески веками поглощали любого, кто нарушал запрет и произносил хоть слово. Потом по подвесному мосту они перейдут Разлом и продолжат свой молчаливый путь, пока не выберутся из пустыни. Дальше они остановятся в Нель’Йюне на несколько дней, чтобы отдохнуть и пополнить запасы, а потом направятся на восток. Наконец, они вступят в лес Элиандар и уже потом достигнут Саль’Люина.

Путешествие будет долгим.

Аэль чувствовал себя несколько стесненно в компании этой девушки, с каждой минутой все сильнее напоминавшей Лазериана. Она с такой же прямотой указывала юноше на его недостатки, которые пускай и не красили обычного мужчину, для первоклассного Хранителя были незаменимыми качествами. Прежде чем отправить Аэля в Академию, отец успел привить ему только высокомерие и эгоизм. Риваллон Тиеран славился как лучший среди поколений Хранителей, и за последние десять лет его сын посвятил все силы тому, чтобы не отстать от отца. Парень никогда не сомневался, что сможет сравняться с родителем и даже превзойти его.

Алиенора взглянула на Аэля и прищурилась. Мальчишка воплощал собой все, что она ненавидела в Душах. Тщеславие, жажда славы… Наверняка этот сынок богача направляется к отцу, который ждет его на другом конце страны, чтобы представить влиятельным людям и обеспечить благополучное будущее на посту интенданта[2], а если повезет, то этот парень и до власти дорвется. Лучшего места для богатой Душонки и не вообразишь. Юная Охотница улыбнулась мысли, что ей никогда не придется беспокоиться ни о чем подобном. Она была свободна. Гораздо свободнее, чем он.

– Чему ты улыбаешься? – спросил Аэль, наблюдавший за Алиенорой во время ее размышлений.

– А с какой это стати ты смотришь, как я улыбаюсь?

Аэль отвел взгляд, смущенный и задетый ответом девушки. И все-таки он не жалел, что выбрал ее себе в проводники. Еще когда они обсуждали маршрут, Алиенора показала себя настоящим профессионалом своего дела. Юный Хранитель собирался ехать по наименее загруженным дорогам, чтобы получить удовольствие от путешествия, и это было на руку Охотнице, которая предпочитала останавливаться в деревушках по своим делам.

– Когда мы доберемся до Пустыни безмолвия? – поинтересовался Аэль.

– Через три дня. Но перед ней мы остановимся, чтобы запастись провизией и купить все для письма.

– Для письма?

– Святая простота! Говорить в пустыне нельзя, если только тебе не хочется стать добычей дюн. И вынуждена тебя расстроить – мы с тобой не настолько близки, чтобы общаться одними взглядами! Без принадлежностей для письма нам не обойтись.

– Ладно. Не спорю, это хорошая идея, – мрачно ответил Аэль, ругая себя за то, что сам до этого не додумался.

– Так ты все еще считаешь меня девицей в беде? – насмешливо поинтересовалась Алиенора.

– Ход твоих мыслей логичен, с этим я согласен. Но насчет твоих способностей защищаться в бою, честно говоря, у меня все еще есть некоторые сомнения.

– Я никогда не защищаюсь, – улыбнулась Алиенора. – Я нападаю!

* * *

С наступлением темноты незаметно подкралась и прохлада. Путники решили остановиться на ночлег и свернули в лесок подальше от дороги. Аэль привязал свою лошадь к ветке, а Алиенора собралась отпустить Мистраля пастись.

– И захвати тогда хвороста, – добавил Аэль, садясь.

– Для чего?

– Для костра, само собой!

– Я не мерзну и не имею ничего против сырого мяса. А если тебя что-то не устраивает, можешь запросто сходить за хворостом самостоятельно. Ноги, как я вижу, у тебя еще не отнялись.

– Но…

– Скажи спасибо, что я вообще соглашаюсь тебя кормить, – отрезала Алиенора.

Оставив парня сидеть на земле в одиночестве, девушка двинулась в сторону чащи с луком в руках.

Аэль почувствовал, что его самолюбие только что разбили вдребезги, и потрясенно смотрел, как силуэт девушки исчезает в темноте. Юноша вдруг понял, что совершенно не в состоянии сберечь себя. Его учили защищать других, но только не себя самого. Со всех сторон до Хранителя доносились настолько тревожные звуки, что он едва не пожалел о своем решении не последовать за Алиенорой. Парень с удивлением поймал себя на мысли, что сейчас эта девушка была его единственной опорой во вселенной, о которой он не знал ровным счетом ничего.

Собравшись с духом, Аэль поднялся, вынул из сумки кинжал и шагнул в темноту. Он понятия не имел, сколько хвороста им понадобится, не говоря о том, как развести костер без магии. Юноша рассчитывал на познания Алиеноры в этом вопросе, но опасался, что она снова решительно посоветует ему разбираться самостоятельно. Хранитель набрал столько хвороста, сколько мог унести, срезая порой с деревьев целые ветки.

Когда он вернулся, Алиенора уже была на месте. Она сидела прямо на земле, а ее руки по локоть были погружены в грудь джейко – пернатой, но нелетающей птицы размером с человека, мясо которой считалось вкусным и питательным. На макушке существа подрагивал нелепый красный хохолок. Когда Аэль увидел, как девушка вырывала кишки из тела несчастного зверя, он с трудом подавил рвотный позыв. Джейко достигал почти двух метров ростом, а окровавленная стрела возле туши свидетельствовала о том, что Алиенора уложила его одним выстрелом. Осталось прояснить одну деталь.

– Алиенора, сколько весит этот джейко?

– Добрых сто кило, я бы сказала, – ответила она, не отрываясь от своего занятия.

– И как ты дотащила его?

– Руками. И ногами, сам понимаешь. Клади хворост сюда, пожаришь мясо, а я пока пойду, вымоюсь.

С этими словами девушка извлекла сердце из груди зверя и швырнула его через плечо, как мусор. Оно приземлилось аккурат под ноги Хранителя. Желудок Аэля заурчал, и ему едва хватило времени, чтобы добежать до кустов.

– И, само собой, у него нежное сердце. Вдобавок ко всем остальным достоинствам, – проворчала Алиенора, поднимаясь.

Она заметила кучу хвороста, собранного Аэлем, и начала разводить костер. Обычно девушка избегала этого во время путешествий: огонь привлекал разбойников, а иногда и Хранителей, к тому же одинокий путник всегда вызывал подозрения. Но в компании Аэля она почти ничем не рисковала. Ей всего-навсего предстояло скрывать от него свою природу на протяжении всей дороги.

А если юноша по какой-нибудь нелепой случайности все-таки узнает, кто она такая, то выбора у Алиеноры не останется. Как говорил Брагаль, мертвый свидетель лучше живого.

* * *

Когда Аэль вернулся, костер уже весело потрескивал. Перед тем как отправиться умываться, Алиенора бросила мясо жариться, и аппетитный аромат окутал всю поляну. Юноша сел поближе к огню, чтобы отогреть онемевшие от холода руки. Он надолго погрузился в свои привычные мечты о великих свершениях и грядущей славе. Вдруг справа раздался шум, вырвав Аэля из размышлений. Не успел он выхватить меч, как увидел вышедшую из деревьев Алиенору со струящимися по спине длинными мокрыми прядями. Бисерные капли еще блестели на загорелой коже, и юноша снова заметил татуировку на ее бедре. На ней была легкая белая туника, но, похоже, прохладный воздух ее нисколько не беспокоил. Девушка аккуратно положила рубашку возле огня.

– Прости, если напугала, – сказала она, садясь напротив. – Как ты себя чувствуешь?

– Терпимо. Меня поразило, как ты освежевала этого зверя. Даже не понимаю, как ты это сделала.

– Мне не доставляет никакого удовольствия убивать животное и тем более мучить его труп. Но если тебя это так беспокоит, вспомни, что этот джейко тоже убивал, чтобы выжить. Мы лишь поддерживаем круговорот жизни. Ешь давай, а то остынет.

Мясо оказалось вкуснее, чем Аэль ожидал, но гордость не позволила ему сделать Алиеноре комплимент. После трапезы она собрала все, что осталось от джейко, и оттащила его тушу в подлесок. Хранитель уже засыпал, когда девушка принесла несколько веток, чтобы разжечь угасавший костер. Уже проваливаясь в сон, Аэль почувствовал тепло одеяла, которым девушка его накрыла.

И улыбнулся.

* * *

Алиенора поднялась с первыми лучами солнца. Она разбросала пепел, чтобы не оставлять никаких следов ночлега, собралась, – и в итоге единственным напоминанием об их привале оставался мирно дремавший под одеялом Аэль. Во сне он был больше похож на беззаботного ребенка, а не на высокомерного дворянина, которым был все остальное время. Еще несколько минут девушка смотрела на него, а потом решила, что с сиестой пора уже заканчивать. Девушка свернула одеяло и убрала его в сумку, пристегнутую к седлу Мистраля. Юноша задрожал от холода, перевернулся на бок, но по-прежнему не просыпался. С досады Алиенора взяла свою флягу и плеснула водой в лицо Аэлю. Он поморщился и выхватил меч, но Охотница уже оседлала лошадь.

– Просыпайся, принцесса, пора в дорогу.

Аэль утерся тыльной стороной рукава и с трудом поднялся на ноги. Он оседлал лошадь, похлопал ее по каштановой шее и снова поднялся в седло.

– Поехали.

Глава 4

Запомните, годы обучения мастерству Охотника не принесут вам ни славы, ни счастья. Они принесут вам знание и справедливость.

Брагаль, речь перед молодыми Охотниками

– Диклан, что тебе говорили о Душах?

Мальчик поднял взгляд. Шарлеза отвела его в небольшую комнату в самом сердце катакомб. Ребенок твердо знал, что ему ни за что не найти дорогу назад – лабиринт коридоров казался бесконечным. Охотница усадила Диклана на старый диван, обитый бархатом, и налила ему большой стакан воды.

– Я знаю, что они есть у многих, – ответил мальчик, сделав большой глоток. – А еще Хранители ищут Рожденных-Без-Души.

– Почему они их преследуют, как ты думаешь?

– Потому что они плохие? – предположил Диклан.

– Ты правда так думаешь?

Ребенок задумался. За свою короткую жизнь он повидал немало ужасов, и последним в их череде была смерть матери от руки его собственного отца, и мальчик твердо знал, что не Рожденные-Без-Души обагрили кровью улицы столицы. Как раз наоборот.

– Я ведь Рожденный-Без-Души, да? – спросил он.

– А ты не знал? – удивилась Охотница.

– Я сомневался.

Шарлеза кивнула. Диклан не знал почти ничего об истинной природе Душ, как и об Охотниках с Хранителями. Если он и согласится начать обучение, то быстрым этот процесс точно не будет.

– Алиенора привела тебя сюда и попросила меня присмотреть за тобой. Своего обещания я не нарушу, но тебе придется принять решение – может быть, самое важное в жизни. Я готова обучить тебя подлинной истории нашего мира – истории Душ, Клинков, Хранителей и Охотников. Я отвечу на все твои вопросы, Диклан. Даже не сомневайся.

Мальчик вновь задумался. В его голове теснилось множество вопросов. Кто он такой на самом деле? Почему Хранители наводят ужас на простых людей? Кто такие эти Клинки, которых никто никогда не видел, но о которых не перестают говорить? Однако сильнее всего Диклану хотелось узнать другое:

– Кто такие Души?

– Души – это паразиты, странные сущности, которые так же стары, как наш мир. Они лишены телесной оболочки и подобны черному дыму, они совершенно безвредны. Души скитаются по земле в поисках носителей и, стоит им овладеть человеком, пробуждают в нем все худшее.

– Не понимаю.

– Все очень просто, – продолжила Шарлеза. – Не обладая Душой, человек колеблется между добром и злом. А когда она в него вселяется, человек склоняется к пороку, становится жестоким, яростным, иногда даже готовым пойти на зверства. Все зависит от влияния Души и от способности человека принять ее или, напротив, бороться с ней. Души есть и у Шааль, но те совершенно безобидны.

– А Клинки?

– Клинки самые злые из всех, можешь не сомневаться. Даже не стану описывать все ужасы, которые они творят. В шести главных городах Венальмора правят самые могущественные из Клинков, но они встречаются и среди населения. Задача Хранителей – защищать их.

– Так если они самые могущественные из всех Душ, от чего же их надо защищать?

– От Охотников, конечно же, – улыбнулась Шарлеза. – Когда Души выбрались из Бездны…

– Из Бездны? – перебил мальчик.

– Из Бездны Душ. Эти паразиты были заперты там до тех пор, пока один из древних королей Венальмора не освободил их пять столетий назад. Стоило им вырваться из Бездны, как они извратили все на своем пути. Вулканы в Пылающих горах пробудились, Пустыне стало нестерпимо слышать звук человеческого голоса, Сильвийский лес обратился непроходимой чащей, а остров Лайюна оторвался от земель королевства. Но число Душ не бесконечно, и, к счастью для нас, людей больше. Поэтому у таких, как мы с тобой, Души нет.

– А при чем здесь Охотники?

Глаза мальчика заблестели. Наконец-то кто-то охотно отвечал на его вопросы и развеивал его сомнения одно за другим. Чем больше Шарлеза рассказывала, тем больше Диклан чувствовал себя среди своих.

– К этому я и веду. Рожденные-Без-Души поняли, какие преступления совершили Души. Чаша весов все больше склонялась в сторону зла с тех пор, как эти паразиты получили свободу. И горстка людей создала гильдию Охотников, поставив перед собой цель уничтожить все Души и восстановить покой в нашем мире.

– Но убить Душу нельзя, Диклан, – продолжала Шарлеза. – Даже если ты и убьешь человека, паразит в его теле не умирает. Он просто вселяется в другого хозяина. Когда Охотники это поняли, они начали выслеживать Клинков и запирать их души во флаконах, которые мы оберегаем по сей день, чтобы не позволить им снова вырваться на свободу и причинить нам вред.

– Значит… Хранители защищают Клинков от Охотников?

– Да, для этого и был создан орден Хранителей. Они освоили магию, чтобы защитить своих хозяев, но Стражи бездарны по сравнению с нами.

Диклан на мгновение задумался над словами Шарлезы. Еще один вопрос не давал ему покоя:

– Вы говорите, что задача Охотников – убивать Клинков и запирать их Души. Но какой в этом смысл, если за пятьсот лет в мире так ничего и не изменилось? В нем полно Душ и ужасных преступлений. Я даже слышал, что владыка Ден’Джахаля купался в еще теплой крови своих жертв!

Глядя на возмущение мальчика, Шарлеза почувствовала прилив нежности. Он очень быстро усвоил все, что она ему только что объяснила, и все его вопросы были по делу. Охотница нисколько не сомневалась: если Диклан согласится на сделку, которую она собиралась предложить, из него выйдет отличный новобранец.

– Мы действуем во имя справедливости. Да, прошло уже несколько столетий, но за это время Клинков стало гораздо меньше. Так что вот тебе мое предложение, Диклан. Ты можешь покинуть это место и никогда не возвращаться, забыть все, что я тебе рассказала, и никогда больше не увидеть меня. Либо ты можешь остаться, стать учеником Охотников и оставить свой след в этом мире. Перед тобой выбор – вершить правосудие или остаться в тени.

Диклан посмотрел прямо в глаза Охотнице. Он принял решение, как только она начала рассказ.

– Я хочу стать Охотником.

Глава 5

«Хранитель не может жить без Магии, но Магии нет никакого дела до Хранителя».

Закон неведомого и абсолютного, глава 1

Они провели в пути целый день и лишь изредка останавливались на привал, чтобы перекусить или дать отдых лошадям. Местность была равнинной, и дорога не создавала трудностей для путешественников, поэтому двигались они быстро. Как и предыдущей ночью, для ночлега путники нашли укромное место. Алиенора пошла на разведку в поисках водоема, чтобы умыться и наполнить фляги водой, но Аэль снова запротестовал: собирать хворост для костра не его обязанность.

– Почему я должен это делать?

– Потому что ты любишь греться, а больше этого ты любишь только хорошо прожаренное мясо, – ответила Алиенора, уже порядком утомленная бесконечными жалобами своего спутника.

Юноша жаловался весь день то на жару, то на ломоту в теле и, конечно же, на побудку, которую ему устроила Охотница. Девушка призвала на помощь все свое терпение, чтобы удержаться и не привязать, наконец, юнца к седлу и не заткнуть ему рот кляпом.

– Позволь тебе напомнить: я твой наниматель и желаю, чтобы ты проявляла уважение к моим потребностям! А еще, кстати, было бы неплохо, если бы ты уважительно ко мне относилась. Давай начнем с того, что ты могла бы обращаться ко мне на «вы»?

В ответ Алиенора только расхохоталась. Аэль же был до глубины души оскорблен таким пренебрежением к его авторитету, легенды о котором облетели всю Академию. Его персона не внушала решительно никакого трепета этой девушке! Парень посмотрел на нее с таким презрением, как будто она снова собиралась унизить его, и оказался не так уж далек от истины. Алиенора бросила ему:

– За всю свою жизнь я никогда и никому не говорила «вы» – даже людям, которых уважаю больше остальных. Хочешь заслужить мое доверие и уважение – потрудись доказать, что ты их достоин. Ты больше не в Ден’Джахале, Аэль. У тебя есть уникальная возможность вкусить свободы, которой у тебя никогда больше не будет, при этом я гарантирую тебе защиту и выживание. Так что кончай жаловаться и смотри по сторонам!

Аэль поймал себя на мысли, что на какой-то миг в голосе Алиеноры ему послышались интонации Лазериана. Слова звенели у него в ушах – это был настоящий удар по самолюбию и гордости. Парню была невыносима сама мысль, что его защита, и даже хуже, выживание зависят от Алиеноры. Его, первого Хранителя Академии, низвели до уровня простого сына богача – и все по вине этой нахалки! Ну уж нет, с этим он мириться не станет.

– Ты ничего обо мне не знаешь! Я не нуждаюсь в твоей защите!

Алиенора пропустила его замечание мимо ушей и лишь пренебрежительно повела плечами. Она знала, что ненависть к Душам порой затуманивает остроту ее суждения. Шарлеза часто говорила девушке, что в этом не только ее величайшая сила, но и ее главная слабость. Алиенора всегда относилась к окружающим с подозрением, удостаивая своим доверием лишь немногих, даже в клане Охотников. В обществе Душ, за исключением Вима и нескольких Шааль, которых она считала безобидными, юная Охотница становилась раздражительной и не могла скрыть свою ненависть к ним. Поэтому она старалась как можно реже копаться в причинах своего несчастья. И все-таки девушка не уставала напоминать себе, что пора научиться контролировать свою ненависть и смириться с тем, что, возможно, мир никогда не изменится коренным образом. Однажды девушке, возможно, придется прекратить свою борьбу и научиться жить бок о бок с Душами, пусть эта перспектива и вызывала у нее легкую тошноту.

На заре ее юности, через несколько лет после смерти родителей, Брагаль уже говорил ей об этом: однажды борьба Охотников против Клинков отступит на второй план. Клану придется сложить оружие и забыть о вражде. Алиенора тогда отреагировала на эти слова очень болезненно. В четырнадцать лет она поклялась на памяти об убитых родителях, что никогда не прекратит бороться.

Даже в детстве Охотница была готова горы свернуть, чтобы найти Хранителя, который убил отца и мать, когда ей было одиннадцать. Перед глазами девушки до сих пор стояло его лицо – без малейшего намека на человечность, лицо, в которое она поклялась взглянуть еще раз, чего бы ей это ни стоило. Время отодвинуло эту клятву на второй план, но девушка знала, что однажды она найдет человека, который разрушил ее жизнь. И тогда она убьет его.

– Алиенора, как развести костер?

Охотница отвлеклась от своих мыслей и посмотрела на сидящего на земле Аэля. Перед ним была свалена куча хвороста, а он будто ждал, что пламя само любезно снизойдет на древесину с неба. С тяжким вздохом Алиенора опустилась на землю рядом с юношей и подобрала два пыльных камня. Она объяснила Аэлю, как ударить их друг о друга, чтобы высечь искру, а потом направилась сквозь высокую траву к речке, которую заприметила поблизости.

Аэль удивленно смотрел ей вслед. Его беспокоила такая лаконичность, учитывая, как остра на язык обычно была его спутница. Он постарался отогнать эту мысль. Настроение его напарницы вообще не должно беспокоить парня. Он решил сосредоточиться на камнях, которые ему дала Алиенора, и начал гадать, как это из простого камня может возникнуть огонь. Юный Хранитель поднял брови и швырнул булыжники через плечо. Он положил руку на кучу хвороста и отчетливо произнес громким голосом:

– Фламиарсе!

Столп пламени взметнулся в небо, и Аэль отлетел в заросли. Он поднялся, потирая обожженные запястья, когда Алиенора уже примчалась обратно к их стоянке.

– Ты что натворил?! – воскликнула она со сверкающими от гнева глазами.

– Сам не понимаю, как это вышло. Я ударил камни друг о друга, как ты и говорила, – и сразу вспыхнуло пламя, – солгал Аэль, чтобы она не догадалась, что он умеет колдовать.

К этому моменту огонь уже ощутимо уменьшился, вернувшись к нормальным размерам. Но Охотница все равно опасалась, как бы пламя не привлекло разбойников. Алиенора уже имела с ними дело и знала, что отделаться от них не так-то просто, а обзавестись такими врагами было не самой приятной перспективой.

Справа от девушки раздался какой-то шум – и она поняла, что действовать надо быстро. Если разбойники уже нагнали их, то наверняка следовали за ними по главной дороге.

Она повернулась к Аэлю и рявкнула:

– Бери меч и готовься драться!

– Зачем?

Юноша не получил ответа. Алиенора уже была наготове, ее тяжелый и слишком громоздкий для боя плащ упал на землю рядом с луком и колчаном. Аэль сразу понял – девушка собралась драться практически голыми руками.

– Ты уверена, что это верное решение? – скептически поинтересовался он, глядя на оружие на земле.

– Абсолютно, – ответила Охотница.

Аэль последовал ее приказу и, обнажив меч, встал к спутнице спиной.

«Ну что ж, у него есть представление об оборонительном бое, – подумала Алиенора. – Может, парень не так уж бесполезен, как кажется».

Худшие догадки девушки очень скоро подтвердились. Аэль сначала услышал треск веток и уже потом заметил разбойников в тени деревьев. Они держались в зарослях, за пределами лесной прогалины[3], чтобы оценить ситуацию. Алиенора насчитала десять человек: восемь окружили их, остальные двое держались в стороне, прикрывая товарищей со спины.

Разбойники, вооруженные кто кинжалами, кто мечами, неотвратимо смыкали вокруг них кольцо. На их лицах играли жуткие ухмылки в предвкушении легкой победы. Лучников в отряде не было, так что бой обещал быть даже короче, чем Алиенора рассчитывала. Когда расстояние между путниками и нападавшими сократилось метров до пяти, девушка отступила на шаг. Ее спина прижалась к спине Аэля, и тот вздрогнул от прикосновения. Она прошептала:

– В зарослях справа еще двое трусов. Разберись с ними.

– А ты?

– Справлюсь – не маленькая, – улыбнулась она.

Аэль не до конца поверил девушке, но в своих силах он не сомневался, поэтому без лишних вопросов двинулся в указанном направлении.

Один из разбойников попытался преградить ему путь. Его дерзость позабавила юношу, и он высоко занес меч. Нападавший сделал то же самое, оставив незащищенным живот. Хранитель стремительным движением вонзил в него клинок по самую рукоять и тут же отскочил к кромке леса. Жертва рухнула на землю, а из раны хлынула липкая кровь, обагрив траву. По венам Аэля побежал адреналин – он вспомнил, как любил сражаться.

Как любил побеждать.

Тем временем Охотницу обступили разбойники. Один из них выступил прямо к ней. Он был старше остальных – мужчине было не меньше сорока пяти, а его левую щеку пересекал уродливый шрам.

Разбойник взмахнул широким мечом.

– А мы-то хотели с вами по-хорошему. Но теперь чего уж церемониться…

– Серьезно? – парировала Алиенора. – Плевала я на вашу любезность. Нападайте и покажите, на что способны.

Уродливая ухмылка исказила лицо мужчины, который, судя по всему, был главарем банды. Он прищелкнул языком, и шестеро разбойников бросились на девушку. Один из них зашел справа. Он попытался нанести ей удар кинжалом, но Алиенора увернулась, перехватила вытянутую руку и переломила об колено. Мужчина выронил оружие и с криком упал на землю.

Другой подкрался сзади. Обернувшись, девушка схватила бандита за челюсть с такой силой, что он подлетел в воздух, а потом безжизненно рухнул. Алиенора резко присела, вытянула левую ногу и подсекла ноги ближайшего разбойника – тот упал на спину. Она села ему на грудь и точно выверенным движением свернула ему шею.

Охотница перекатилась в сторону, вскочила и повернулась к нападавшим. Их осталось всего четверо. Бой остановился. Бандиты в изумлении смотрели на распростертых на земле товарищей. Алиенора ждала, кто из разбойников рискнет напасть на нее следующим. И не обманулась.

Поддавшись ярости, на нее бросился разбойник, которому на вид было не больше тридцати. Девушка с обескураживающей легкостью уклонилась от его меча. Мужчина едва удержался на ногах. Охотница воспользовалась заминкой – ударила его коленом по ребрам и клинком в горло. Разбойник замертво упал оземь. Наконец, настал черед последнего бандита попытать счастья: он замахнулся мечом и бросился к девушке. За секунду до того, как обрушить на нее сокрушительный удар, он замер.

Противница исчезла.

Над его головой раздался смех. Алиенора запрыгнула ему на спину, успев запустить одну руку в лохматую шевелюру, а другую – под двойной подбородок. Ее ноги оплели тело разбойника, полностью обездвижив его. Одним стремительным движением, без малейшего намека на милосердие, молодая Охотница отсекла голову мужчины. Его тело тяжело рухнуло на землю – Алиенора с триумфальным видом оперлась ногой на его останки.

– Ну что, парни, будут еще добровольцы? – спросила она двух оставшихся бандитов.

Бандиты переглянулись. Их шансы на выживание стремились к нулю, а девушка не выказывала никаких признаков усталости и к тому же одарила их такой кровожадной ухмылкой, что оба побледнели от страха. Они начали медленно отступать, а потом бросились бежать. Вскоре в высокой траве виднелись только две их тени.

– Ты меня пугаешь.

Алиенора обернулась, не переставая широко улыбаться. Одежда Аэля была испачкана кровью, а клинок – обагрен.

– Благодарю. Это первый комплимент, который ты мне сделал, постараюсь не забыть.

От внимания Охотницы не ускользнуло то, насколько мелькнувшая на лице юноши улыбка напомнила ей оскал. Краем глаза она заметила, что у дерева распластались два окровавленных трупа: у одного было перерезано горло, а в груди другого зияла рана.

– Ты тоже неплохо поработал. Иди переоденься, нельзя же путешествовать в таком виде. У тебя вся одежда в крови. Да поторапливайся, я пока подготовлю лошадей.

Аэль повиновался без возражений – он знал, что драка завязалась по его вине. Юноша успел оценить невероятное мастерство Алиеноры, которая расправилась с бандитами, как с деревенскими мальчишками. При виде ее скорости и ловкости молодой Хранитель лишился дара речи. Ему редко доводилось видеть столь совершенную и отточенную технику боя даже после десяти лет обучения в Академии Ден’Джахаля. Аэль знал, что сам не смог бы сделать то же самое почти что голыми руками.

– Переоделся? Нам пора.

– Разве ты не говорила, что мы остановимся здесь на ночь? – с удивлением спросил парень.

– Это было до того, как нас заметили. Два труса сбежали, так что есть все шансы, что они приведут подкрепление. По-моему, примерно в двух часах отсюда есть трактир. Гаси огонь, мы выдвигаемся.

Аэль подошел к огню и погасил его одеялом. Небо окончательно заволокло черными тучами. А где-то совсем близко послышались раскаты грома. Не испытывая ни малейшего желания промокнуть посреди ночи под грозой, Алиенора вскочила на лошадь, и Аэль последовал ее примеру.

– Если сейчас польет и я собьюсь с дороги, то виноват будешь ты. И ты мне за это заплатишь, – бросила Охотница своему спутнику.

– Ты серьезно?

Оглушительный грохот заставил путешественников поднять глаза к небу. Дождь начинал нерешительно накрапывать, а потом – усиливаться. Через какие-то секунды их вымочило с головы до ног. Уже собираясь перейти на галоп, Алиенора мрачно взглянула на Аэля и процедила:

– Очень серьезно.

* * *

Когда путники добрались до гостиницы «Последняя надежда», оба промокли и продрогли до костей. Аэль подозревал, что никогда не выглядел менее элегантно, ему было стыдно попасться кому-либо на глаза в таком виде. Волосы облепили красивое лицо юноши, а одежда была вся в прорехах. Но за время скачки под ливнем он не позволил себе ни малейшей жалобы, понимая, что терпение Алиеноры вот-вот лопнет, а дождь явно не способствует улучшению ее настроения.

Девушка повела Мистраля в конюшню, и Аэль поплелся за ней, взяв под уздцы свою кобылу Изиду. Хранитель выглядел абсолютно несчастным. Раздраженная Алиенора сделала вид, что ничего не заметила. Она толкнула дверь трактира, увидела камин, и ей сразу же захотелось растянуться возле огня. Охотница подошла к стойке и оперлась на нее в ожидании трактирщика. Но Аэль, у которого уже не осталось ни капли терпения после ночной скачки наперегонки с грозой, крикнул:

– Эй, кто-нибудь! Нам с подругой нужна комната!

– Я тебе не подруга, – прорычала Алиенора, выжимая промокшие волосы на сапоги своего спутника.

Тот уже собирался ей ответить, но осекся, заметив маленькую, пухленькую женщину. Аэль бросил исполненный отчаяния взгляд на ее веселое лицо с раскрасневшимися щеками и длинными золотистыми волосами.

– Здравствуйте! – воскликнула она высоким голосом. – Я Маденн, хозяйка постоялого двора. Вам нужна комната?

– Две, если можно, – выдохнула Алиенора.

– К сожалению, у нас почти все занято. Но молодой паре, наверно, не так сложно будет разместиться в комнате. Вы женаты?

– Нет, и сильно сомневаюсь, что этот день когда-нибудь наступит! – воскликнула Охотница в ужасе при мысли, что кто-то может выйти замуж за высокомерного Аэля.

– Ах вот как. Так, значит, брат и сестра?

– Чтобы я был одной крови с этой Шааль? Да моя семья сгорела бы со стыда! – задохнулся Аэль, стукнув кулаком по прилавку.

Алиенора мрачно посмотрела на него, а Маденн улыбнулась, не выказывая удивления. Она повернулась к девушке и вопросительно подняла брови.

– Мы попутчики, – объяснила Охотница. – И поверьте мне на слово – приятного в этом мало.

– Ясно. У меня есть только комната с двумя раздельными кроватями, очень жаль, но лучше предложить вам не могу. Вы сможете высушить всю одежду, там есть камин. Вам на второй этаж, первый поворот направо. Платит господин, полагаю? – улыбнулась Маденн, протягивая Алиеноре ржавый ключик.

– Правильно полагаете, – рассмеялась девушка, оставляя Аэля наедине с трактирщицей.

Тот испустил долгий вздох, потом вынул кошелек и положил на стойку две золотые монеты. Хранитель уже собирался последовать за Алиенорой, но Маденн остановила его:

– Думаю, вам стоит извиниться.

– Прошу прощения?

– Вы меня прекрасно слышали.

Хозяйка исчезла так же внезапно, как и появилась, и Аэль даже не нашелся что ей ответить. Раздраженный и измученный, он бросился вверх по лестнице и толкнул дверь их комнаты.

Алиенора уже сняла мокрую одежду, которая лежала на полу возле камина. Девушка стояла к нему спиной, и взор Аэля задержался на изгибе ее позвоночника, проглядывающем сквозь длинные каштановые локоны. Он замер, и его задумчивый взгляд терялся в темных прядях Алиеноры. Заметив юношу, Охотница быстро надела тунику из плотной белой ткани, которая все же выгодно подчеркивала ее формы, и положила кинжал на прикроватную тумбочку.

– Откуда у тебя эта вещь?

Она повернулась и смерила взглядом Аэля. К нему вернулся высокомерный тон, который не терпел ни малейшего отклонения от прямого ответа на вопрос.

– Как ты сказал, я всего-навсего бедная Шааль. Это оружие – обычная безделушка, но оно – мое. Не советую тебе к нему прикасаться.

С этими словами девушка скользнула под одеяло, решительно повернувшись спиной к своему спутнику. Тот на мгновение застыл, а потом начал стаскивать с себя мокрую одежду. Он положил ее рядом с одеждой Алиеноры возле огня и тоже переоделся в ночную рубашку. Аэль лег в кровать и поймал себя на мысли, что ему хочется наладить отношения с этой девушкой. Он поспешно отогнал эту мысль. Связать себя дружбой с Шааль? Это же равносильно отказу от всех принципов, которые парень впитал с молоком матери. Он был Аэлем Тиераном – самым выдающимся Хранителем за всю историю Академии. Какое ему дело до того, что какая-то там Алиенора считает его эгоистом. Отныне она будет делать то, что он скажет. А будет упрямиться, так юноша приставит нож ей к горлу.

Больше Аэль Тиеран не боялся.

Хотя и должен был.

Глава 6

Глуп тот Хранитель, кто считает, что может образумить Охотника. Еще глупее тот, кто считает, что сможет его поймать.

Охотник и Хранитель, глава 2

Когда Аэль проснулся, кровать Алиеноры была пуста. Все ее вещи исчезли, а простыни грудой лежали на полу. Юноша сел в кровати, оглядел комнату и прищурился от солнца. Было явно больше десяти часов – в комнату уже проникла удушающая и влажная жара. Он поспешно оделся и спустился в обеденный зал трактира.

Молодой Хранитель ожидал найти там Алиенору, как следует отдохнувшую и – мечтать не вредно – в хорошем расположении духа. Но внизу никого не было. Парня охватила тревога. А что, если странница и правда обиделась из-за того, что он наговорил вчера, и бросила его? Аэль опустился на стул и обхватил голову. Не могла же девушка уйти вот так – не сказав ни слова, не попрощавшись и даже не объяснившись! Без нее он ни за что вовремя не доберется до Большого дворца Лайюны и не станет Хранителем, как мечтал всю свою жизнь! Получается, вся его жизнь и мечты были в руках Алиеноры.

Без нее юноша был совершенно потерян.

– Доброе утро! Хорошо выспались?

Аэль резко выпрямился на стуле. Маденн стояла в дверях, в руках у нее был поднос с пирожками. Она смотрела на него с благосклонной улыбкой – особенно надоедливой именно сейчас, решил юноша.

– Где Алиенора?

Выражение лица Маденн внезапно ожесточилось. Она опустила поднос на стол и повернулась к Аэлю, уперев кулаки в округлые бока.

– Ваша подруга предупредила меня о том, какой вы грубый и несдержанный. К моему большому сожалению, она оказалась права.

Молодой Хранитель старался сохранять спокойствие. Его главной задачей было найти Алиенору и заставить ее заплатить за нанесенное ему оскорбление. Никто не смел так обращаться с Аэлем Тиераном! Пускай он и вел себя как образцовый эгоист, но его это вполне устраивало.

– Я не стану повторять дважды, – угрожающе произнес он, надвигаясь на Маденн. – Если мне придется приставить нож к вашему горлу, чтобы получить эту информацию, я сделаю это без колебаний.

В глубине комнаты кто-то зааплодировал. Юноша обернулся. Это была Алиенора – она уже закуталась в просторный темный плащ, на губах девушки играла мстительная улыбка, а глаза весело поблескивали.

– И давно ты здесь? – спросил Аэль.

– Около двух часов. Я спокойно позавтракала, пока дожидалась, когда ты проснешься, – бесстрастно ответила Алиенора, подходя к нему и протягивая пирожок. – Держи. Они очень вкусные.

Молодой человек взял его и посмотрел своей спутнице прямо в глаза.

– Почему я тебя не заметил?

– Потому что ты никогда не видишь сути. Ты смотришь на меня, Аэль, но не видишь.

– Ничего не понимаю в этой твоей тарабарщине, – сказал он, откусывая пирожок.

– Однажды поймешь, но не раньше, чем увидишь, каким гнусным ты кажешься со стороны. А пока довольствуйся своей слепотой и извинись перед нашей хозяйкой.

– С какой стати мне перед ней извиняться? – возмутился молодой человек.

Алиенора задумчиво погладила свой кинжал. Аэль еще не видел, как она им пользуется, но не сомневался, что клинок служит ей только как смертоносное оружие. А потом он вспомнил о сражении накануне. Алиенора сама по себе была воплощенным оружием.

– Знаешь что, Аэль? Делай что хочешь – продолжай грубить всем подряд, командуй… Но не рассчитывай, что я буду спасать твою мелкую задницу, когда ты попадешь впросак из-за собственного высокомерия.

С этими словами молодая Охотница махнула Маденн на прощание и вышла из комнаты, оставив униженного Аэля в одиночестве. Снова.

* * *

Гроза пронеслась, оставив в память о себе только влажную землю, которую еще не успела высушить жара, свойственная этому уголку королевства. Алиенора позволила себе насладиться горячим ветром, трепавшим ее волосы, а потом откинула капюшон и вошла в конюшню. Мистраль ждал ее, но в его покорном и умном взгляде читался упрек за то, что хозяйка оставила его одного.

– Ты же знаешь, я бы предпочла спать рядом с тобой.

Охотница погладила жеребца по хребту, вывела наружу и оседлала. Вышедший из трактира Аэль пошел за своей лошадью.

– Куда мы теперь? – крикнул юноша, вскакивая на свою кобылу и догоняя Алиенору.

– Недалеко отсюда есть деревня. Там мы купим кое-какие припасы, все для письма и одежду, чтобы защититься от жары.

– Понятно. И на какие деньги ты собираешься все это купить?

Девушка повернулась в седле так, чтобы взглянуть Аэлю прямо в глаза.

– Что за вопрос! На твои, конечно же.

* * *

– Ни за что. Я не буду платить за эти наряды – они уродливые и дорогие!

Алиенора глубоко вздохнула и напомнила себе, что нельзя давать волю гневу. Чтобы пересечь пустыню, им была нужна солнцезащитная одежда. Такие костюмы: из кожи, с наложенными на них отталкивающими жар чарами – стоили дорого, но без них путешественники отправиться дальше не могли. Иначе Аэль поджарился бы в первые же часы путешествия по пустыне.

– Напомни пополнить список твоих невыносимых недостатков еще одним: скупостью.

– Я не скупой – просто не хочу тратить деньги без надобности, а это совсем другое дело.

– И при всем том ты упрямо отрицаешь свои недостатки. Скажу тебе прямо, Аэль, чем скорее ты их признаешь, тем скорее от них избавишься, – ответила Алиенора, разворачивая костюм.

– А если я этого не сделаю?

– Тогда ты останешься жалким созданием до конца своей ничтожной жизни и не узнаешь множества замечательных вещей.

– Это каких еще?! – воскликнул Аэль, краснея все сильнее.

– Любовь, дружба, сострадание…

Молодой человек посмотрел на Алиенору. Неужели она хотела сказать, что он ничего не знает о любви? В Академии у него действительно почти не было времени думать о таких вещах.

– Хочешь – верь, а хочешь – нет, но друзья у меня есть, – наконец ответил он. – А что касается остального, то меня это не интересует.

– Я бы сказала, что скорее это ты никого не интересуешь. Так будет точнее, правда?

– Я…

– Давай потом, ладно? А пока дай-ка мне деньги, чтобы я купила эти костюмы.

Юноша решительно протянул кошелек Алиеноре, к ее глубокому удивлению. Она чуть было не поинтересовалась самочувствием своего спутника, но воздержалась.

У них было не так много времени.

Аэль вышел из лавки, даже не оглянувшись на Алиенору. Он погрузился в мрачные мысли, сел на тротуар и стал наблюдать за оживленной улицей. Жители деревни спешили по своим делам: на одном углу улочки мальчишка подметал аллею, на другом – мать поглядывала на своих детей, пока стирала одежду. Такова была жизнь всех Шааль. Самая обычная жизнь бедняка на самой низкой ступени социальной лестницы.

Какой-то мужчина вдруг толкнул подметавшего землю мальчика, и тот отлетел к стене.

– Опять путаешься у меня под ногами, недоносок! Говорил ведь тебе, чтоб не сорил у меня под окнами, а то получишь!

Ребенок испуганно огляделся в поисках хоть какой-то помощи. Его взгляд привлек внимание Аэля, но юноша никак не отреагировал. Мальчик обреченно повесил голову в ожидании удара.

Но не дождался.

Когда пьяница уже собирался обрушить огромный кулак на лицо ребенка, вмешалась Алиенора. Она ударила мужчину коленом в промежность. Тот согнулся пополам и упал лицом в землю. Затем было поднял голову, чтобы увидеть, кто посмел так его унизить, но девушка ударила его ногой по черепу, и на этот раз мужчина остался лежать без движения.

Мальчик улыбнулся ей в знак благодарности, прежде чем исчезнуть за углом. Алиенора посмотрела ребенку вслед, а потом повернулась к Аэлю – тот потрясенно наблюдал за сценой.

– Почему ты вмешалась?

– А ты почему не вмешался? – гневно крикнула она.

– Не имею обыкновения влезать в чужие дела. И тебе стоит подумать об этом, – ответил юноша, поднимаясь и направляясь дальше по улице.

Алиенора в ярости последовала за ним. Им предстояло сделать ряд покупок, но сначала она хотела разобраться с этой историей. Конечно, ей было известно, что Аэль – эгоист, но она знала и то, что Душа не исключает наличие сердца.

– Мальчик был в опасности. Он мог погибнуть под ударами этого человека. А ты так и прошел бы мимо? Даже пальцем не шевельнул бы?

– Конечно. С какой стати беспокоиться о том, что меня не касается? Я не знаю этого мальчика и тем более человека, который собирался его ударить. Так с какой стати я должен был что-то делать?

Охотница потеряла дар речи от ужаса. А если она ошибалась? Может быть, обладать Душой – значит не иметь ни жалости, ни малейшего представления о нравственности? Девушка едва поборола яростное желание вонзить кинжал в грудь Аэля и забрать его Душу. Но она должна завершить это путешествие. Любой ценой.

– Мы возвращаемся к тому, с чего начали, Аэль, – сказала Алиенора, поправляя плащ на плечах. – Ты хочешь, чтобы все тебе помогали, но при этом сам отказываешься помогать другим.

С этими словами она зашагала дальше по улице, держа под мышкой два костюма. Аэль уже находился в шаге от того, чтобы бросить ее и продолжить путешествие в одиночку, – он уже был по горло сыт унизительными замечаниями насчет его поступков и мыслей. Но тут юноша вспомнил одну немаловажную деталь. Его кошель был у Алиеноры.

– Подожди меня!

* * *

Остаток дня путешественники потратили на покупки. Алиенора настояла на том, чтобы приобрести сушеного мяса и несколько фляг с водой. Аэль же сокрушенно наблюдал за тем, как уменьшается содержимое его кошелька, и не переставал задаваться вопросом, на что они продержатся оставшуюся часть пути. Но спросить у Алиеноры юноша не решался – слишком мрачные взгляды бросала на него девушка каждый раз, когда он открывал рот. Охотница все еще злилась на Хранителя за тот случай с мальчишкой. Сам Аэль и думать забыл об этой истории. Он довольствовался тем, что продолжал наблюдать, как Алиенора спускает его деньги на еду, одежду и другие бесполезные вещи. Терпение юноши лопнуло, когда девушка собралась купить не меньше пятидесяти платков у странствующего торговца. Аэль решил вмешаться.

– Не хочешь объяснить, что ты собираешься делать с пятью десятками платков?! Это же обойдется в целое состояние! Мы не можем себе такое позволить!

– Я путешествую, Аэль. Ты правда так глуп, что не знаешь: странники покупают товары в одном месте, чтобы перепродать их втридорога в другом? Или просто прикидываешься?

При виде сокрушенного лица Хранителя торговец улыбнулся. Девушка все предусмотрела, даже их возможные денежные трудности. Аэль признал, что недооценил Алиенору. Может, она и правда не так глупа, как он полагал.

– О нет, совсем забыла о корме для лошадей!

Эти слова вырвали юношу из размышлений. Она собралась взять с собой в Пустыню лошадей?

– Ты шутишь, да?

Алиенора угрожающе обернулась.

– А похоже на то?

– Не можем же мы взять с собой лошадей в пустыню! Они умрут от жажды!

– Я уже пересекала пустыню с Мистралем – и он прекрасно справился.

Аэль вздохнул. Он уже хорошо знал, что девушка так просто не сдастся, но на этот раз и он так просто не отступит.

– Да ведь ты сама говорила, что нам придется пересечь подвесной мост, опасный даже для людей. Разве нет?

– Этот мост висит уже пять веков, вряд ли четырем путешественникам под силу его проломить, – ответила Алиенора. – К тому же если мы оставим лошадей здесь, остаток пути нам придется проделать пешком, а это нас только замедлит. Понимаешь, к чему я клоню?

Аэль все прекрасно понимал. Если путешествие затянется, ему придется терпеть свою спутницу еще дольше, а этот вариант молодой человек даже не рассматривал. Девушка и так уже достаточно действовала ему на нервы.

– Пожалуй, – сказал он, напуская на себя соответствующий вид, – твоя идея не так уж плоха.

Алиенора рассмеялась и забрала кошелек у юного аристократа.

– Так я и думала!

* * *

– Ликер Идрисса, пожалуйста.

– Сей момент, господин.

Как они и договорились, Алиенора отправилась покупать корм для Мистраля и Изиды. Она попросила юношу подождать ее в таверне, и тот, мечтая хоть недолго побыть в одиночестве, согласился без колебаний. Молодому Хранителю нужно было побыть наедине со своими мыслями.

Хозяин наполнил его стакан странным напитком пурпурного цвета. От его поверхности поднялось фиолетовое облачко, а потом сразу же рассыпалось легким порошком со сладким мускусным ароматом. Аэль поднес ликер к губам, и по его телу разлилось приятное тепло.

Он подумал о Лазериане, который все еще был в Академии и наверняка сейчас искал надежную зацепку, чтобы выкурить Охотников из их логова. Юноша дорого заплатил бы, чтобы разделить это задание с другом, а не торчать наедине с Алиенорой в этой глуши. Хотя он был уверен, что товарищ оценил бы девушку – она обладала теми качествами, которые тот безуспешно пытался привить Аэлю. С раннего детства Аэль считал единственным образцом для подражания своего отца – Риваллона Тиерана, самого знаменитого Хранителя в столице. Риваллон всегда возлагал большие надежды на старшего сына, обходя вниманием младшего, Гленна, – тот видел в брате соперника и стремился победить его во что бы то ни стало. В свои двадцать три года Гленн, без всяких сомнений, был подающим надежды Хранителем, но до старшего брата, который не переставал совершенствоваться день ото дня, ему было далеко.

Аэль жалел о том, что установил дистанцию с Гленном. Со временем это расстояние разрослось до размеров оврага, а потом и вовсе превратилось в непреодолимую бездну. Теперь оно достигло таких масштабов, что, когда Аэля спрашивали о ближайших родственниках, он отвечал, что вырос один в семье. И юноша прекрасно знал, что за его спиной Гленн говорил то же самое.

– Так, значит, ты теперь пьешь без меня?

Молодой Хранитель и глазом моргнуть не успел, как рядом расположилась Алиенора. Она заказала то же и завороженным взглядом смотрела на пурпурное облачко, повисшее над ее стаканом.

– Каждый раз, когда пью Идрисс, мне вспоминается фиолетовый цветок, который растет в лесу Элиандар, – объяснила Алиенора.

– Идрисс – это цветок? – удивился юноша.

– Конечно.

Алиенора выложила кошель на стол и подтолкнула его к Аэлю. Тот сразу же положил его себе в карман, надеясь, что теперь траты закончились.

– Ты его видела?

– Однажды. – Алиенора углубилась в воспоминания о путешествии, которое привело ее в лес. – Я была на юге по делам и остановилась на опушке Элиандара по пути к Ден’Джахалю.

– Ты постоянно странствуешь.

– Таково мое ремесло.

Между спутниками воцарилось молчание. Каждый погрузился в свои воспоминания, слегка опьяненный сладким ликером. Наконец, Алиенора опустошила свой стакан одним глотком и отрезала:

– Нам пора. Скоро стемнеет, надо успеть добраться до Пустыни, пока не наступила ночь. Следующие несколько дней будут непростыми и длинными – хочу подышать вечерней прохладой, пока есть такой шанс.

Земля под копытами лошадей постепенно сменялась песком. Окутанный песчаной пылью горизонт темнел, и спутники устроили привал, чтобы посмотреть, как сумерки тают в пустыне. Небо в апельсиново-розовых тонах было как нельзя более под стать светло-желтым дюнам. Багровое светило, казалось, приветствовало этот взрыв красок.

Аэль не мог вспомнить более красивых сумерек. Иногда из окна своей комнаты в Академии он смотрел на небо вместе с Лазерианом, мечтая о приключениях и свободе, о силах, с которыми ему предстоит сразиться, об Охотниках, которых он непременно поймает. И теперь юноше чудилось, что этот закат расцвечен красками всех его ребяческих фантазий.

– Много закатов я повидала в своих путешествиях, один великолепнее другого. Но этот – мой любимый, – вздохнула Алиенора, устраиваясь возле разведенного огня.

– Что нас ждет в Пустыне?

– Песок и тишина. Эта тишина настолько прозрачна и тяжела, что было бы грубостью нарушить ее. Там нет ни воды, ни деревьев. Только дюны до самого горизонта.

– Ты говорила, что пересекала ее. Что ты помнишь о том путешествии?

Алиенора ответила не сразу – она подбирала слова. Переход через Пустыню стал ее последним испытанием, когда она обучалась ремеслу Охотника. Тогда девушке казалось, что ее словно замуровали в тюрьме безмолвия, целую неделю пески держали ее в тисках воспоминаний. Она до сих пор не забывала, какой долгий внутренний путь ей тогда пришлось пройти, чтобы преодолеть безмолвие Пустыни.

– Не могу сказать, пересечь Пустыню просто. Но в Венальморе много других опасных мест. И этот песчаный океан всего лишь прелюдия к тому, что ждет нас впереди.

– А что нас ждет? – спросил внезапно обеспокоенный Аэль.

Алиенора просияла лучезарной и вместе с тем грозной улыбкой, повернулась на бок и прошептала:

– Скоро сам увидишь.

￼

Глава 7

Подлинная сила Охотника заключается в его умении оставаться незамеченным. Днем, равно как и ночью, Охотник остается невидим.

Власть Молчания, глава 15

Нель’Йюна…

Закутанный в темный плащ странник тенью проскользнул в город. Он шел не торопясь, словно призрак, и выводил на городских стенах слова, значение которых понимал только он сам.

Странник любил оставлять напоминание о себе.

На стенах он писал загадки на языке древнего Венальмора, который уже стерся из памяти мира. Их смысл терялся во тьме минувших времен. Странник прятал широкую улыбку под капюшоном.

Знание – это привилегия. И Души были этой привилегии лишены.

Он шел по едва освещенной улице в самом сердце города. Вывеска возле одной из лавок покачивалась под слабым пассатом[4], пронзительно поскрипывая. Старая надпись наполовину выцвела, но все-таки была различима.

«Чердак Дорваля».

Путешественник бесшумно вошел в лавку, где были хаотично свалены предметы, столь же старинные, сколь и опасные, столь же уродливые, сколь и бесполезные.

Ее владелец по имени Дорваль, казалось, не замечал никого и ничего, с головой уйдя в пыльные книги. Из-за кипы бумаг виднелись только его грязные волосы и перекошенное от сосредоточенности лицо. Вошедший гость сразу же ступил в тень. Но на секунду опоздал.

– Добрый вечер, Брагаль. Чем обязан твоему визиту?

Вздохнув, странник вышел на свет и снял капюшон. По его плечам были рассыпаны светлые пряди. Свеча обнаружила глаза разной масти – зеленой и серой – на закаленном невзгодами лице. Дорваль заметил длинный белый рубец на щеке своего друга и кашлянул. Брагалю нравилось создавать ореол тайны вокруг собственного шрама – только ему было известно, кто нанес эту рану.

– Просто заглянул проведать старого друга, – ответил посетитель глубоким и мрачным голосом.

– Думаешь, я в это поверю, Брагаль? Рассказывай, что тебя ко мне привело.

Дорваль поднялся и подошел к другу, которого не видел уже несколько лет. Он разорвал все связи с Охотниками, когда избрал другой путь, и оставил их. Его нынешняя жизнь не имела ничего общего с прежней: в ней больше не было ни убийств, ни кровопролития, ни невыполнимых заданий. Мужчина оставил все это в прошлом.

По крайней мере, так он думал до сегодняшнего вечера.

Брагаль улыбнулся ему и сел на табурет.

– Хорошо. Перейду сразу к делу.

Коротышка вздохнул и устроился напротив Охотника. Он заранее знал, что ему не понравится то, что он сейчас услышит.

– Через несколько дней к тебе заглянет Алиенора. Наверняка она придет за информацией. Само собой, ты ответишь на все ее вопросы. И дашь ей все, что она попросит.

– Кроме?

– Кроме информации о Лоане и Малене Деринах, ее родителях.

Дорваль молчал и судорожно чесал в затылке. Казалось, история Алиеноры и смерти ее родителей была скрыта таким плотным покровом тайны, который можно было сравнить разве что с растущей жаждой мести самой девушки.

– Ты слишком ее опекаешь, – сказал коротышка. – Алиенора больше не ребенок, она имеет право знать. Рано или поздно она пойдет против твоей воли.

Брагаль рассмеялся и обвел взглядом комнату.

– А ты не растерял чувства юмора, дружище. Я уж боялся, что твоя новая жизнь превратила тебя в могильного червя.

Мужчина широким жестом обвел предметы на столах и вдоль стен. Покинув клан Охотников, Дорваль целиком посвятил себя изучению древних реликвий и старинных легенд. Он считал, что чем лучше знает прошлое, тем больше у него шансов спасти всех от грядущей гибели, которую несли Клинки.

– Ты пришел оскорблять меня, Брагаль? В таком случае не стану тебя задерживать. Ступай.

– Дружище, я ведь пришел предупредить тебя. Твоя скромная контрабанда меня больше не беспокоит, но не забывай, кто научил тебя всему, что ты знаешь. Ты Охотник, ты дал клятву верности и должен блюсти ее.

– Клятву я давал двадцать лет назад, да и слова эти уже не имеют никакого смысла, – прошептал себе в бороду Дорваль.

– Не забывай, почему я оставил тебя в живых! – прорычал Охотник, ударяя огромным кулаком по антикварному столу.

Слова Дорваля были настоящим позором для клана, и Брагаль не мог с ними смириться. Отношение этого коротышки выводило его из себя.

– Ты обязан помогать Рожденным-Без-Души, которые приходят к твоим дверям, – добавил мужчина, – и должен помогать членам клана драгоценной информацией, откуда бы ты ее ни доставал!

– Да не предавал я вас, – пробормотал Дорваль, напуганный вспышкой гнева своего друга.

– Ложь! Ты что-то прячешь в своей лавке, и, поверь мне на слово, однажды я узнаю, что именно!

В комнате повисло тяжелое молчание. Стараясь взять себя в руки, Охотник приблизился к книжному шкафу. Он пробежался глазами по названиям – это были старинные тома с облупившейся кожей. Наконец, один привлек его внимание. Книга была меньше своих соседей, и позолоченный переплет говорил, что она была дороже остальных. «Восемь правителей Венальмора». Вот это Охотнику как раз пригодится.

Он незаметно припрятал ее в карман и обернулся к Дорвалю, который словно избегал его взгляда.

– Ну будет, дружище, ты же сам прекрасно знаешь, что прямо сейчас я тебя не убью. Ты мне еще нужен, – усмехнулся Брагаль.

– И Алиенору? Ее ты тоже оставишь в живых, пока она тебе полезна?

– Я возлагаю большие надежды на Алиенору. Да и потом, даже если однажды я захочу от нее избавиться, не уверен, что мне это будет под силу.

Охотник собрал свои вещи и направился к двери. Время поджимало.

– Ученик превзошел учителя? – спросил Дорваль.

– Вполне возможно.

* * *

Рассвет занимался над Нель’Йюной, и его первые лучи разбудили Хранителя, дремавшего возле крепостной стены. С трудом разлепив веки, Аэль поднялся и уткнулся взглядом в ограду напротив.

На ней красным было выведено слово. Юноша не знал его значения, но его охватил ужас – он угадал в нем дурное предзнаменование.

Эйхрюр.

Скоро.

￼

Глава 8

И вышло из Бездны Безмолвие, и овладело оно Пустыней, как тоска овладевает надломленной душой.

Сказки и легенды Венальмора

Золотые дюны извилистой нитью тянулись до самого горизонта. Ветер заметал следы странников, и когда пески Пустыни обступили их, у Алиеноры и Аэля не было иного пути, кроме как идти вперед.

Название Пустыни безмолвия пришло из легенды, которая была такой же древней, как Вековечные горы. Каждый ребенок в Венальморе знал ее наизусть и требовал, чтобы родители снова и снова рассказывали ее на ночь.

В стародавние времена разверзлась в земле пропасть чернее и бездоннее самой ночи. Бессчетное множество вихрей вырвалось из нее – и каждый из них обладал жизнью и назывался Душой. Ни с чем не сравнить силу, с которой они разорвали свои подземные оковы, – чудовищный разлом разделил Пылающие горы и долину Ден’Джахаль. Эта разверстая рана навсегда изменила судьбу королевства Венальмор.

И вот однажды после этого несколько странников решили пересечь Пустыню, чтобы добраться до Нель’Йюны. Туда они держали путь каждый год. Было их пятеро: могучий рыжебородый странник с Севера, хрупкий целитель из Сильвийского леса, два торговца из столицы и одинокий юноша – имя его так и осталось никому не ведомо. Но кто бы ни повстречал его на своем пути, описывал странника одинаково. Казалось, ничем не отличался он от остальных, да и старался быть неприметным, только и знал, что кутался в темный плащ. Но веяло от него безмолвной силой, и казалось, что нес он с собой какую-то тайну. Бледен он был, волосы – крыло ворона, вот только цвет глаз никто не мог разобрать. Кто говорил, что их колдовская чернота манила как бездна, иные – что ледяная синева обжигала холодом, но были и те, кто твердил, что они переменчивей серых туч, и пророчили грозы.

Долго все пятеро брели по мертвым пескам. Как-то вечером Северянин пожаловался, что солнце безжалостно жжет его кожу. Все заснули, а утром великана и след простыл. На следующий день целитель пропел колыбельную, тоскуя по родным краям, а двое торговцев разговорились о далеком детстве – и всех поглотила ненасытная Пустыня. Остался только одинокий путник, что не промолвил ни слова. Так он и завершил свой путь – в безмолвии. Когда дорога привела его в Нель’Йюну, остановился он в трактире, заказал ликер Идрисса и поведал свое приключение бумаге. Никто в целом королевстве не смог бы поручиться, что юноша этот и правда скитался по белому свету, кроме исписанных им страниц. Он озаглавил свою рукопись «Пустыня безмолвия», и рассказ его стал легендой, что пересекла Венальмор от края до края. Так эти пески и стали называть впредь.

Быстро народ испугался, и никто с тех пор не осмеливался ни слова промолвить в этом проклятом месте, чтобы не стать добычей жадных дюн. Никому так до сих пор и не ведомо ни отчего Пустыня не терпела человеческой речи, ни отчего она так жестоко карала путников, нарушивших этот запрет.

Алиенора и Аэль решили не идти в обход, а пересечь Разлом по подвесному мосту. Они шли бок о бок, уверенные, что легенда стала реальностью. Может, эта сказка была выдумкой от начала и до конца? Алиенора во всем винила Души, которые так изменили облик королевства, что неуклонно вели его к худшей участи. Аэль же был убежден, что одинокий странник был Охотником, который убил всех своих спутников и захватил их Души.

Они шли рядом с лошадьми на протяжении нескольких часов, которые показались им бесконечностью. Им не хотелось нагружать животных, которые и так везли поклажу и запас воды. Ветер и солнце словно раскаленным резцом высекли открывавшийся им пейзаж. Высокие дюны, казалось, ползли как коварные змеи, так и норовящие незаметно подобраться к своей жертве. Алиенора натянула капюшон, чтобы защитить лицо от солнца, и юноша последовал ее примеру – светило пекло все сильнее с каждой минутой.

Путники рано тронулись в путь, надеясь пройти больший отрезок пути в утренней прохладе. Но Аэль быстро понял, что слова «прохлада» в пустыне просто не существовало – уже к шести часам утра температура поднялась градусов до тридцати и не собиралась останавливаться на достигнутом.

Солнце находилось в зените, и огненные лучи яростно жалили путешественников. Аэль обвел взглядом окрестности – дюны тянулись так далеко, насколько хватало глаз. И в ближайшие два дня с его губ будут срываться только вздохи. Юноша достал из сумки лист бумаги и угольный стилос. Он написал слово «ПАУЗА» и положил руку на плечо Алиеноры, чтобы она обратила внимание на него. Девушка поколебалась пару секунд и кивнула.

Путники остановились и опустились на горячий песок. Аэль с наслаждением сделал долгий глоток воды. Он смотрел, как Алиенора снимает капюшон и заплетает длинные черные волосы в косу, которую закручивает в пучок. Только сейчас молодой человек заметил, как красива эта девушка. Несколько непокорных локонов частично скрывали ее глаза. Хранитель не мог сказать, какого они цвета, но в одном был уверен – их отличала неповторимая красота. Девушка порылась в сумке и вытащила два кусочка сушеного мяса. Один из них она протянула Аэлю, который без промедления отправил его в рот.

Охотница наблюдала за тем, как ее попутчик поглощает скудную еду. Она не сомневалась, что, если бы парню не пришлось молчать, он наверняка жаловался бы на жару и темп, который она задавала путешествию. Девушка бы ему ответила, что все это на благо его же маленькой богатой задницы: чем быстрее они будут идти, тем скорее выберутся отсюда. И все-таки Алиенора вынуждена была признать – юноша не так уж плохо справлялся. Она обвела взглядом бескрайние пески и почти заскучала по жалобам Аэля в этом безмолвном проклятом месте.

Ей уже доводилось бывать в Пустыне безмолвия, и Охотница знала, что выносить эту немоту трудно даже в одиночку. Но, кажется, никогда ей так сильно не хотелось говорить, как сейчас.

«Проклятая пустыня. Проклятое безмолвие. Проклятые Души».

Девушка встала и посмотрела на горизонт. Им предстоял еще долгий путь до Разлома, и медлить было нельзя. Алиенора дала лошадям воды и кивнула Аэлю, чтобы тот поднимался на ноги. Одинаковым движением они накинули капюшоны и продолжили путь.

* * *

По расчетам Алиеноры, к вечеру они должны были добраться до подвесного моста. Там их ждет ночлег, а утром они пересекут Разлом.

Безмолвие, торжественное, как в церкви, располагало к размышлениям. Алиенора вспомнила, как впервые пересекала Пустыню. Она была еще молодой Охотницей, пускай ее таланты не вызывали сомнений уже в ту пору, и первое задание вело ее к подножию Пылающих гор. Ей предстояло отправиться на юг и пересечь этот океан дюн. С девушкой был Мистраль, который скрашивал ее одиночество и помогал переносить неизбежную немоту. Конь страдал от легкого обезвоживания, но, как и его хозяйка, был крепок и держался довольно бодро.

Аэль похлопал Алиенору по плечу. Она отстранилась от его прикосновения и пообещала себе, что в следующий раз вывернет спутнику запястье.

«Ну что ему теперь от меня нужно?» – подумала она, оборачиваясь.

Юноша, расплываясь в улыбке, держал в руках тот же лист бумаги, что и раньше, на котором крупными изысканными буквами было написано слово «ПАУЗА», – наверняка чистописанию его научили в школе для богатеев.

«Пожалуйста, скажи “да”. У меня в ботинке песок, и ноги уже подкашиваются».

Алиенора отрицательно покачала головой и продолжила идти. Рука молодого человека поникла, как и его улыбка. Он обошел Охотницу, преградил ей путь и помахал бумажкой у нее перед носом.

Охотница постаралась сохранить спокойствие и на мгновение смежила веки. Но, когда бумага задела ее лицо, все попытки отрешиться от суетных забот потерпели крах. Девушка распахнула глаза и бросила на взрослого ребенка мрачный и холодный взгляд. Тут же она перехватила руку юноши, вырвала бумагу и, придавив локтем его шею, повалила Аэля на землю. Алиенора увидела, как он сглотнул. Она медленно покачала головой, чтобы парень понял – «нет» значит «нет». Потом немного подождала. Ее попутчик не пытался сопротивляться. К счастью для него. Молодой Хранитель понял, что не может бунтовать против девушки на ее же территории, и этот результат Алиенору вполне устраивал. Несколько секунд спустя Аэль кивнул. Только тогда Охотница отпустила его, поправила сползший капюшон и неторопливо зашагала дальше.

Аэль показал язык спине Алиеноры. Хотя тишина и не позволяла девушке сыпать привычными колкостями, ей было достаточно одного взгляда, чтобы поставить спутника на место. Юноша поднес руку к горлу, все еще ощущая тяжесть локтя девушки. Он понимал, что при желании она запросто могла перебить ему трахею.

Правило № 1: сохранять приличную дистанцию с Алиенорой, на расстоянии вытянутой руки и ноги (а еще лучше быть вне досягаемости ее лука).

Аэль достал из сумки еще один лист бумаги. Он взглянул на стройную фигуру проводницы на фоне пейзажа – крохотная тень посреди океана огня. На ум юноше пришла рискованная идея, он коварно улыбнулся. Хранитель принялся набрасывать карикатуру: Алиенора кричит, волосы растрепаны, а перед ней маленький Аэль – сама невинность. Длинный кинжал она приставила к шее маленького ангела, в ее жесте – демоническая ярость. Молодой человек мысленно рассмеялся, глядя на свое произведение искусства, но тут же замер как вкопанный. На листе сомкнулись пальцы Алиеноры. Девушка внимательно рассматривала набросок с бесстрастным выражением лица.

Аэль затаил дыхание, страшась того, что сейчас на него обрушится. Он уже почти почувствовал давление локтя на своем горле. Тяжело сглотнув, он ожидал вердикта странницы. Наконец, к великому удивлению юноши, Алиенора улыбнулась. Она сложила лист бумаги вчетверо и сунула его в карман сумки. И без лишних жестов двинулась дальше.

Аэль отпил из фляги и поплелся за ней следом под лучами полуденного солнца. Хранитель и думать боялся о том, какие последствия для него будет иметь этот поступок, когда девушка снова сможет говорить.

Правило № 2: не смеяться над Алиенорой (если ему только не взбредет в голову свести счеты с жизнью).

* * *

После двух часов напряженной ходьбы под палящим солнцем, нескольких мрачных взглядов Алиеноры и десяти просьб о паузе, из которых удовлетворены были только две, глазам путешественников открылось печальное зрелище.

Подвесной мост.

Величественный и хрупкий мост через Разлом представлял собой шаткую переправу, которой морской бриз играл над провалом. Но другого пути не было. С того места, где стояли двое путников, не было видно ни конца, ни края бездны. Она тянулась, как разверстая рана от утесов Багрового моря до центра Венальмора.

Путники вздохнули с облегчением. На расстоянии пятидесяти метров от края Разлома песка было совсем немного, как будто он поддался притяжению провала и соскользнул с обрыва в пустоту. Но под их ногами был твердый известняк, камни самых разных форм и размеров громоздились друг на друге.

Алиенора опустила на землю сумку, давая понять, что лагерь они разобьют здесь. Аэль не заставил себя ждать и принялся устраиваться на ночлег. Этот островок, лишенный дюн, стал для них заслуженной передышкой от того ада, оставленного позади. Юноша обессиленно рухнул на свое одеяло.

Охотница бросила спутнику ломоть хлеба. Тот заворочался, проворчал что-то, и вскоре Алиенора услышала, как его звучный храп эхом разносится по Пустыне безмолвия. Она тяжело вздохнула. Этот ребенок засыпал мгновенно, где его ни положи.

Девушка улыбнулась. Пожалуй, ни разу за время всех ее путешествий по Венальмору ей не было так весело.

Солнце начало медленно клониться к горизонту – жара не спадет еще пару часов. Алиенора быстро поела и сделала три долгих глотка воды, а потом занялась лошадьми. Она глянула на Аэля в надежде, что он не заговорит во сне, и направилась к Разлому.

Девушка шла до самого обрыва – и перед ней разверзлась пропасть. Ветер играл ее волосами, развевая их как знамя. Она с наслаждением подставила горящую кожу его ласке. Дуновение доносило до нее запахи моря, ароматы йода, рыбы и раковин, которые напоминали ей о детях из окрестностей Сабора. Они старательно возводили крепости из песка, а прилив неумолимо рушил их. Тогда ребята сооружали новый замок, еще больше и красивее прежнего, но и его волны стирали с лица земли.

Алиенора села на каменистую почву и подтянула колени к груди. Она расправила под собой плащ, превратив его в подобие черного покрывала. Гаснущие лучи солнца играли на обнаженных руках и лице девушки. Среди этой бесконечности безмолвия на нее с невероятной силой накатило чувство одиночества. Алиенора вновь подумала о Диклане – как он увидел белый дым Охотников, как столкнулся с трагической, невосполнимой утратой после гибели матери. Теперь мальчик должен быть под защитой Шарлезы, которая научит его кодексу и ценностям Охотников, а еще расскажет ему историю Венальмора. Подлинную. Не запятнанную ложью Клинков.

Прикрыв веки, Алиенора устремила взгляд к догоравшему в сумерках горизонту, словно обагренному кровью. Кровью всех тех, кто погиб среди этих дюн.

Когда Аэль открыл глаза, солнце уже село за горизонт. Он не сразу пришел в себя после глубокого сна и тревожно огляделся по сторонам, пытаясь понять, где находится. И вдруг воспоминания вернулись к нему. Жара, песок, тишина и Алиенора. Юноша вскочил и стал искать ее взглядом, снова перепугавшись, что проводница его бросила. Сначала он заметил на земле ее сумку, а потом – и саму девушку на краю Разлома. На таком расстоянии она показалась ему одинокой и печальной – Аэль даже не представлял, что Алиенора может быть такой. Он медленно встал и бесшумно подошел к ней. Странница не посмотрела на него, когда юноша приблизился и сел рядом. Ее взгляд терялся где-то вдали, а профиль вырисовывался в серебристом сиянии луны, которое придавало какую-то необъяснимую мягкость ее чертам. Охотница откинула волосы на одно плечо, обнажив изящно очерченный овал лица и шею.

Во второй раз Аэль поймал себя на мысли, как хороша эта девушка – ее отличала кошачья, естественная красота, которая будто разливалась в воздухе едва уловимым ароматом, и Хранитель почти ощущал его вкус. Алиенора медленно повернула голову в сторону юноши, и их взгляды встретились. В ее больших миндалевидных глазах отражалось ночное небо, яркость их блеска не уступала сияющим над головами молодых людей звездам.

Так они сидели несколько минут, а может, и целую вечность. Казалось, между путниками рухнули все преграды. Здесь, на краю обрыва, они принимали и понимали друг друга, словно могли читать души.

Алиенора закрыла глаза.

Даже смежив веки, она видела темный профиль Аэля. Мягкий контур его подбородка, изгиб губ, на которых, казалось, всегда играет детская улыбка, светлые пряди скрывали голубые глаза, как луга прячут реки. Вдруг Охотница поняла, что перед ней был не просто богатый, высокомерный человек, которым владела Душа, – перед ней был мужчина. И его лукавое обаяние вспыхнуло для нее в этот момент, как свет во тьме.

Девушка снова открыла глаза. Лунный свет превращал волосы Аэля в серебряные нити, а кожу – в мрамор. В тишине, нарушаемой лишь их дыханием, юноша казался Алиеноре таким уязвимым, что ей хотелось одного – защитить его. Любой ценой.

Она медленно легла на землю, глядя на усеявшие эбеновое небо светящиеся точки. Здесь, вдали от городов, звезды горели ярче. Аэль опустился рядом, и его взгляд скользнул по татуировке на бедре Алиеноры, но он запретил себе думать об этом.

Их тела не соприкасались, но внутренне они тянулись друг к другу, словно их соединяла невидимая нить. Какие-то сантиметры отделяли руку Алиеноры от руки Аэля, и девушке казалось, что она чувствует прикосновение. Юноша и девушка смотрели в одном направлении, разделяя странное предчувствие, что отныне их судьбы связаны.

￼

Глава 9

Охотник должен быть внимателен ко всему, что его окружает;

это оружие, которое ему послужит, и угроза, которая будет ему мешать.

Кодекс и доблесть Охотника

Солнце поднялось слишком рано, а вместе с ним пришла и невыносимая жара. Проснувшись, Аэль сразу же почувствовал песок в волосах и боль в спине из-за каменистой почвы. Он огляделся в поисках Алиеноры. Она сидела сгорбившись рядом с Мистралем и точила свой кинжал.

«Наверняка проснулась не меньше часа назад и готова отправляться в путь», – подумал юноша.

Он удивился, почему девушка не разбудила его, как раньше, и поспешил к ней.

Сев рядом, Хранитель искренне улыбнулся ей. Странница равнодушно посмотрела на Аэля и вернулась к своему занятию, как будто между ними ничего и не было. Не могла же она забыть… просто не могла не почувствовать той связи. Не могла. Но теперь Аэлю казалось, что между ними ничего не изменилось, как будто они не разделили одиночество и надежды в безмолвии минувшей ночи.

Алиенора казалась ему еще более далекой, чем прежде.

Аэля это задело – он подавил вспыхнувшую было симпатию и решил похоронить мысли о прошлой ночи под холодной маской самоуверенного Хранителя. Раз девушка не хочет признавать эти воспоминания, он сделает то же самое. В конце концов, минутная близость с Шааль не более чем пустяк, чистая случайность.

Юноша скрестил руки на груди. Алиенора равнодушно протянула ему лист с перечнем инструкций.

1. Лошади пойдут первыми. Сначала Мистраль, потом Изида.

2. Мы перейдем мост вместе, как только они окажутся на той стороне.

3. Я без малейших угрызений совести брошу твои бренные останки поджариваться здесь до скончания времен, так что смотри под ноги.

4. Ради всего святого, ни под каким предлогом не произноси ни слова, иначе, клянусь, убью тебя раньше, чем Пустыня!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Неф – вытянутое прямоугольное помещение, ограниченное с одной или двух сторон рядом колонн или стен. – Здесь и далее прим. переводчика.

Вернуться

2

Интендант – военнослужащий, ведающий войсковым хозяйством и снабжением воинских частей и учреждений.

Вернуться

3

Прогалина – лесная поляна или лужайка.

Вернуться

4

От исп. viento de pasada – ветер, благоприятствующий переезду, передвижению.

Вернуться