Марк Алое
Записки старого колдуна

– Вставай, бандит! Как здесь ты оказался?

– Мадам, не приставайте, я в пути!

Нет, стоило ей только отойти,

Как чёрт патлатый с бородой

В её кровать забрался под стук колёс,

Не сняв даже носки.

Вверх дном перевернулось вдруг пространство:

Как можно так себя вести?!

Мадам уж в крик.

Студентом оказался тот призрак на её пути.

Не может быть, нет, вещи не забыли,

Тех клоунов ещё вчера на станции ссадили

И даже их козу,

Которую они в вагон на полустанке затащили

Для очищения души.

– Да сколько же вас здесь?

Другой свалился с полки с улыбкой на лице,

Упёрся в стол вниз головой, как есть без остановки,

Он прочитал ей нежные стихи.

Народ проснулся. Всё переложили на полки сверху

И без суеты мадам уснуть спокойно предложили,

Под стук колёс затихло всё в пути.

Дорога жизни… Сколько наваждений встречается

На жизненном пути.

Но только молодость, как яркое свечение,

Мерцает звёздами, и, что не говори,

И смех и грех в душе,

И отражение вещей, забытых кем-то по пути.

( Стихотворение автора "С улыбкой в сердце" из книги "Солнечный ветер" Марк Алое)

В просторном отделении Пенсионного фонда Российской Федерации, разграниченном индивидуальными ячейками для клиентов, было довольно свободно. Притихшие, скромные посетители, пришедшие по записи в назначенный срок, взяв талончик и глядя на электронное табло, ждали своей очереди на прием к специалисту. Контингент по своему составу и возрасту выглядел зрелым, в основном пенсионного, или предпенсионного возраста. Большая часть ожидающих клиентов как обычно "сидели" в своих сотовых телефонах изредка обращая свой взор на электронное табло. Выискивая в рядах озвученное и высвеченное объявление номера индивидуальной ячейки, общество оживало суетясь , забирая пожитки, еще раз проверив в своей сумке необходимые собранные документы, как на железнодорожном вокзале при прибытии поезда, ища по указателям путь к выходу на перрон. Безработный зрелый мужчина, глядя на очередного счастливчика, направляющегося к высвеченному окошку, думал о том что его поезд почему то все время задерживается и опаздывает. То что он едет из прошлого с остановками по пути длиною во всю трудовую жизнь было ясно, но вот пойдет ли он дальше после очередной остановки было совершенно не понятно. Дорога в один конец, где как призрак маячил выход на пенсию, почему то увеличилась в длину на несколько лет в связи с принятой пенсионной реформой. Пенсионное будущее, о котором мужчина очень редко задумывался за всю свою трудовую жизнь, улетучилось, превратившись в не понятный русской душе, период дожития. При этом настоящее выглядело как забытый и брошенный кем то на разобранных запасных путях отработавший свой срок багажный вагон, с надписью за бортом "Оптимизация", уже с чей то легкой руки списанный по бумагам, не требующий ремонта. Складывалось впечатление что в вагоне вместе с багажом совершенно забыли за ненадобностью, сопровождающего груз проводника, предпенсионного возраста без средств к существованию, с его болячками, который в общем то, по большому счету, уже ни кому не нужен, вместе с его трудовыми заслугами , кроме близких родственников. Очнувшись от тяжелых мыслей, мужчина не понял, как очутился перед специалистом, сидя на приеме и отвечая на не навязчивые вопросы по сверке документов за весь период его трудовой деятельности. Глядя на симпатичную сосредоточенную на проблеме молодую даму с фирменным жетоном ПФР на груди, клиент подумал про себя с недоверием что вот сейчас эта мадам своими накрашенными чарами введет его в транс под гипнозом, после чего он слушая вкрадчивый голос, засыпая на ее груди, не досчитается последней авторучки в своем кармане. Мадам, отвлекшись от компьютера и ощутив не себе подозрительный, искрометный взгляд, местами как ей показалось не совсем адекватного человека, задала ему очередной вопрос: – Почему ее клиент учился в техническом вузе вместо пяти шесть лет. На что мужчина, скрыв улыбку в душе, глядя на нее, изобразил на лице скорбный вид, пробивающий слезу, и вспомнив запись в трудовой, о зачислении его слушателем подготовительного отделения, без зазрения совести, утвердительно, как артист протирая платком запотевшие очки и стряхивая слезу, сознался сотруднице ПФР что он двоечник, который один раз остался на второй год. Дама приняла ответ как должное, осмыслив его с опозданием, стараясь выглядеть строгой и воспитанной в своей манере, с трудом сдержала недоумение. Бывший студент, защитивший в свое время диплом на отлично, пытаясь развеять ее замешательство, решил подлить масла в огонь с выражением членораздельно, как заклинание, произнес по слогам всего лишь одно слово "Рабфак" и тут же нахмурив брови, замкнулся в себе, изображая старого колдуна, нарушившего деловой этикет поведения. Его колючий взгляд без стеснения выражал нездоровый интерес к проступающим сквозь одежду, изящным выпуклым формам молодой стройной женской фигуры. Казалось что злой колдун готов в одно мгновение, превратить любопытную мадам в пылкую нагую комсомолку,прикрытую до бедер в обтягивающий матросский тельник, в хромовых офицерских сапогах на босу ногу, с повязанной по революционному, красной косынкой на голове. Молодая сотрудница, выслушав исчерпывающий ответ, как ей показалось не к месту произнесенное мужчиной название музыкальной группы , не осознав смысл и изначальное значение этого слова, будучи современной женщиной, приняла его короткую реплику за шутку. Смутившаяся мадам, растерянно уставившись опять в компьютер, дала понять что ей в общем то, с ним все ясно, придется разбираться и делать запрос в Академию водного транспорта с пояснением на запись в трудовой, обозначающую лишний учебный год. Клиент перестав шутить, вспоминая светское и уважительное обращение преподавателей высшего учебного заведения к его персоне, на дневном подготовительном отделении, и видя как трудно дается современной сотруднице смысл слова "Рабфак" пытаясь ей помочь, мысленно представил в голове дубовую двухсот литровую пивную бочку СССР, вспомнил театральную афишу и советский балет, начищенные кремом до зеркального блеска армейские башмаки, галифе, революционный кожаный китель, с значком ударника коммунистического труда, картуз чекиста, одеколон "Шипр", пару конспектов за курс средней школы и много еще всего, что произносить в общем то не стоит в таком уважаемом и серьезном заведении, глядя на симпатичную мадам, мысленно проветривая в памяти комнату в студенческом общежитии от присутствия тяжелого, пивного духа, быстро убирая со стола мусор, в виде рыбьей шелухи и старых чертежей вместо скатерти, заслоняя собой вид на потерянные предметы нижнего женского белья, оставленные рядом с неприбранной кроватью кем то из студенток по комсомольской линии со старшего курса, взявших шефство над одним из слушателей подготовительного отделения, проживающих в комнате. Осознав что в данный момент шутки не уместны, мужчина притих как партизан на допросе, из которого приходилось в виде ответа выколачивать необходимую информацию. Судя по характеру с последнего места работы клиент, прошедший огонь, воду и медные трубы на трудовом фронте, по военному где надо и не не надо, четко отвечал заученными фразами не судим, не замешан, да кристально чист, притворно улыбаясь в усы, теперь уже спокойно, без нервов, вспоминая фразу следователя МВД, что к нему по доносу, при проверке, остались еще сто шестьдесят три вопроса. В общении посетитель мысленно вспомнил как по долгу службы в его трудовой деятельности чуть вновь не вернулся, описанный историками, тысяча девять сот тридцать седьмой год. Мило побеседовав с сотрудницей ПФР, как с профессиональной гадалкой, которая разложила карты при свечах, морщась от дыма сигареты, предсказывая будущее, развесившему уши клиенту, при этом спрятав фигу в его кармане. Мужчина покинул данное заведение в унынии, с расстроенным чувством человека, не прошедшего в очередной раз экзамен на зрелось. Ощутив себя после общения вновь молодым, посетитель проверив карманы и не найдя там ничего кроме таблеток, засунутых по привычке, направился на выход. Выйдя с проходной и вздохнув полными легкими воздух свободы, отряхивая воображаемый след от «пенделя» оставленного охраной Пенсионного фонда на своей заднице, взбодренный предпенсионер, растерянно искавший в карманах авторучку, как нерадивый студент, поплелся домой, думая о том что стипендию в этом заведении ему выдадут еще не скоро.

Не спеша возвращаясь домой с короткими остановками по пути на отдых, сидя на очередной лавочке, мужчина поймал себя на мысли что ему, живущему в эпоху интернета и продвинутых информационных технологий в воспоминаниях о студенческом периоде его жизни не хватает собеседника который мог бы его внимательно выслушать не перебивая, при этом не отвлекаясь на очередной звонок сотового телефона или ярко разрекламированную тему в мобильном интернете. Он часто встречал замешательство проходивших мимо его современных обывателей, которые теряя связь с виртуальным миром, смотрели по сторонам и не могли понять где они находятся. Потерявшиеся путники вернувшись в реальный мир и перезагрузив мозг глядя в сотовый телефон и не найдя там ответ на создавшуюся ситуацию, даже не пытаясь ее осмыслить, направлялись в обратный путь, не придумав ни чего лучшего. Конечно глядя на современное общество потребления, ничего особенного в этом нет, судя по рекламе и всевозможным указателям, написанным на иностранном языке, перевернувшим сознание на изнанку в эпоху глобализации. Не стоит так уж критично относиться к мысли о том что люди перестают слушать друг друга от переизбытка представленной информации в этом огромном виртуальном мире интернета, общаясь друг с другом в всевозможных приложениях быстро за ненадобностью перелистывая информационный контент. Поэтому глядя на запись в трудовой, вызывающую вопрос у молодой сотрудницы ПФР в своем повествовании лучше подробней остановиться на не выдуманном ярком жизненном отрезке начала восьмидесятых годов прошлого столетия, связанном с студенческим периодом его жизни дабы не перегружать современного читателя не нужной ему информацией, даже если автору этих строк придется от недостатка внимания и потери интереса со стороны собеседника, пересказывать в очередной раз самому себе описанные события того времени. Правдиво рисуя тот или иной художественный образ , следуя писательской этике и правилам морали да бы не задеть чувства современников и не быть обвиненным в клевете нужно сразу оговориться что все имена и фамилии героев изменены а события и совпадения случайны. Время, проведенное за студенческой скамьей выглядит в красках так удивительно, что порой задаешься вопросом как вообще возник сам собирательный образ студента, правдиво и без утайки описанный в несколько иной форме, под эгидой волшебной силы искусства, с участием подобранных актеров, подобных комическому персонажу советского кинематографа, или обрисованных в красках в каком ни будь сатирическом журнале типа "Крокодил". В любом случае глядя например на солидного седого дядьку, будь то капитан или старший механик а может вообще руководитель высокого ранга или профессор кафедры, не можешь поверить что это именно тот кадр, которому не совсем уместно вполне официально и без улыбки задавать не скромный вопрос о его студенческом прошлом. Отвечая на поставленный вопрос при этом сделав паузу в беседе с журналистской аудиторией бывший студент чтобы не опорочить свой солидный имидж, все равно не сознается в своих подвигах и чудачествах, профессионально переведя тему при свидетелях в другое русло и только встретившись с близкими друзьями и бывшими однокашниками по студенческой скамье с ностальгическим трепетом вспоминая молодые годы, признается со смехом, что да, это именно он, произнося тост за всех студентов нашей необъятной Родины.

В том уже местами забытом советском времени, ознаменовавшемся концом Брежневской эпохи застоя , мужчина ощутил себя вновь молодым , возмужавшим человеком , демобилизованным по окончании срока службы из рядов советской армии и вернувшимся домой. Посоветовавшись с отцом, который спокойно по взрослому за накрытым по домашнему столом, объяснил в двух словах, что ему надо учиться, а наработаться он всегда успеет, сын, глядя задумчивым взглядом в окно, вспомнил своих армейских друзей. Представив свой отданный армейский долг Родине не менее чем в объеме огромной пирамиды Хеопса , залитой бетоном, перекиданным и перетасканным за два года его службы в военно-строительных войсках, молодой человек, глядя на свои натруженные руки, поправил на кителе значок ударника коммунистического труда , молча выпив залпом рюмку, по военному, с суровым видом, согласился с отцом. Побыв еще некоторое время дома, он дождался недостающую армейскую посылку в виде кулька с доверху набитыми денежными купюрами, с надписью "САХАР ОДИН КГ", врученного двумя молодыми обалдевшими почтальоншами, доставившими ему прямо домой денежный перевод из его воинской части, при этом отказываясь верить, что вся причитающаяся сумма принадлежит именно этому улыбающемуся молодому человеку, который не стал пересчитывать деньги, расписавшись в ведомости. Сын ничего не придумав, кроме как пойти в учебе по стопам своего старшего брата, не совсем еще отошедший от службы, даже не успев толком отдохнуть, переобуться и полноценно вернуться на гражданку, руководствуясь отцовским напутствием, сдал документы в виде направления и положительной характеристики из его воинской части на подготовительное очное дневное отделение для поступления в Новосибирский институт инженеров водного транспорта. Конечно друзья, соседи и бывшие одноклассники по школе отговаривали его от этой затеи, не понятно толи в шутку, толи всерьез, обещая найти ему хорошую невесту, устроить его в бригаду каменщиков, так что через год он бы получил свою благоустроенную квартиру. Надо сказать что даже в то, советское время в передовую строительную бригаду было устроиться не так уж и просто. Притворно жалея его молодые годы, друзья убеждали будущего студента в том, чтобы он если не хочет жениться, хотя бы осмотрелся и отдохнул, бражничая и празднуя дембель с друзьями и местными, не замужними девчонками. Для такого случая друганы посоветовали ему купить мотоцикл иж планету спорт, потратив на это все содержимое кулька из под сахара. Ничего не помогло, вопрос был закрыт и молодой человек немного прибарахлившись и убрав армейскую форму в шкаф с средним баллом в школьном аттестате "три шестьдесят две" по конвертируемому курсу национальной валюты, обозначающему любимый бренд русской души, отбыл на учебу, будучи зачисленным на дневное подготовительное отделение, по простому "Рабфак" Новосибирского института инженеров водного транспорта.

Прибывший на место субботним морозным декабрьским утром молодой человек отметившись в деканате, взял бумагу для получения койко-места в студенческом общежитии и направился по указанному адресату. Новоиспеченный слушатель подготовительного отделения, с замерзшими раскрасневшимися на морозе ушами, сняв шапку как бурсак духовной академии, думая о будущем, помолился на представленные его взору хоромы из которых бодро выбежал студентик, с опущенной на одно ухо шерстяной спортивной шапочкой на голове. Несмотря на тридцатиградусный мороз стройный широкоплечий юноша с пружинистой походкой боксера был одет в демисезонное пальтишко осенние узкие штанишки, похожие на растянутое в коленках трико и по всему скользких осенних туфельках, как профессор, держа под мышкой кожаный портфель из которого торчал березовый веник. Вспоминая этого любителя Федоровских бань, наш герой нарисовал в уме картину трех сказочных богатырей, возвращающихся в свете фонарей зимним, темным вечером из тех же самых Федоровских бань. Раскрасневшиеся и очень бодрые после бани студентики, вдыхая полными легкими морозный освежающий воздух, передвигались по заснеженному тротуару ползком, падая и вновь поднимаясь, поддерживая друг друга, в ужасе и уже без шуток, понимая что ноги совершенно отказываются идти. Не найдя точку опоры в пространстве, под впечатлением того, что это самое охреневшее пространство переворачиваясь, крутится вокруг даже если прилип мордой к холодному, заснеженному асфальту. Неимоверным усилием отталкивая свое сознание от пятой точки, приходится из последних сил вновь пытаться подняться и устоять на этом шатающемся тротуаре как на очень скользкой палубе корабля во время бушующего шторма. Уставшие и хныкающие от жалости к самим себе путники, с трезвой головой и не членораздельной речью радовались тому что они все таки остались живы и доползли на корячках до студенческого общежития. В этот заснеженный морозный вечер им неимоверно повезло дойти домой чуть не угарев по своей глупости от сухого жара парилки. Откуда было знать этим любителям сухого пара что на их жизненном пути в прохладном уличном предбаннике им встретятся завернутые в простыни прилетевшие в командировку великие северные люди с открытой душой и раздутым портфелем, похожим на саквояж под завязку набитым вермутом. За непринужденным разговором после пара раскрасневшиеся, бородатые, веселые нефтяники орденоносцы, похожие на передовиков производства, запечатленных на первых полосах еженедельной газеты "Труд", приняли с чистым сердцем скромных студентов водников в свою компанию. Как говорится судьба злодейка распорядилась по иному. Ведь двое из выше перечисленной троицы оказались не такими уж и фанатами жаркого березового веника, просто им, уже веселым в этот субботний день, не хотелось бросать третьего. Заядлый студент банщик серьезно произнес что все, завязывает со спиртным, стырив от них последнюю бутылку пива, прихватив веник, направился в баню. Зайдя в общежитие, молодой человек скромно остановился как одинокий случайный путник, глядя на строгую вахтершу с ехидным любопытством, вопросительно глазеющую на него, как бы задавая немой вопрос : – Милок ты от куда и чего тут забыл ? – и дальше не продолжая : – Катись от селева пока я добрая. Чтобы ощутить ту атмосферу царящую вокруг нашего героя в его обыденной студенческой жизни, конечно нужно несколько отойти от темы повествования и по простому описать проходную того времени без всяких светящихся указателей электронных пропусков и охранника частной компании в защитной полувоенной форме. Утренняя проходная студенческого пятиэтажного общежития по адресу Красный проспект 75 представляла из себя обычный загороженный турникет с механическим педальным тормозом, выведенным в утепленную будку под стеклом где сидела вахтерша собирая и выдавая ключи от комнат мелькающим туда или обратно по делам нередко с прихваченным тубусом для чертежей сосредоточенным на учебе студентам. Не имея ни каких претензий к этой профессии и еще множеству подобных, которые раскрывают образ социального работника, наш герой в жизни четко распознавал по отношению к тому или другому работнику служащему или чиновнику, встречающемуся на его тернистом профессиональном пути, феномен описанный в психологии как "Синдром вахтера". Что бы понимать и узнавать таких людей в обществе нужно четко знать как с этим бороться пусть даже эта личность далекая родственница и племянница в пятом поколении генерального директора какого ни будь к примеру судоремонтного завода, устроившего ее по блату на не понятную должность, без подписи которой нельзя сделать и шага, работая на этом предприятии. Пожилая вахтерша постоянно ворчала что её все уже достали, придираясь к учащимся, проходившим мимо вахты несколько раз за короткий промежуток времени. Работая вахтером она считала что нынешний студент лодырь и сидит на шее у родителей. Дальше не стоит объяснять, выводы очевидны. Исходя из вышесказанного механический тормоз турникета на проходной вызывал у студентов молчаливый протест особенно в вечернее время, когда нередко на сцене появлялась харизматическая фигура полной, достаточно молодой особы с не совсем адекватной психикой и самодовольным круглым лицом надзирательницы. Рядом на поводке сидел ее огромный пёс породы "водолаз", зорко следящий за проходившими через турникет студентами. Завербованная комендантом в качестве подмоги в охране общественного порядка на ввереном ей объекте мадам, работая в этом же общежитии техничкой, выглядела снисходительной и вальяжной. Дымя папиросой на весь белый свет прямо на проходной, нисколько не смущаясь , стражница проверяла подозрительные баулы на предмет проноса запрещенных предметов одновременно по панибратский, громко общаясь с совершенно незнакомыми ей людьми. Учебный педсовет общежития в лице его председателя комендантши и избранного комсомольского актива подтягивался позже ближе к вечеру, в выходные дни перед очередной дискотекой. В это время народу в фойе в вечернее время на проходной собиралось немеренно. Простому студенту было невозможно протиснуться через турникет сквозь протестующую массу недовольной и уже подогретой городской молодежи. Пришедшие со стороны молодые люди, уверенно выкрикивали из толпы что они свои, просто забыли студенческий билет дома, каждый второй из них здесь по приглашению толи от профсоюза толи от общества любителей кошек махая подписанной депешей с подписью и гербовой печатью при этом не давая прочесть ответственный документ со списком фамилий, быстро пряча его в надлежащее место, в виде выреза на женской груди нахальной накрашенной молодой девицы с видом профессиональной цыганки. Освещенное здание общежития перед дискотекой напоминало парусный корабль, бросивший свой якорь на рейде, вблизи от берега. Предприимчивые контрабандисты в темноте тихо причалив к борту передавали с лодки украдкой от заступившего на вахту старшего дежурного офицера, экипажу через бойницы тайный груз в виде контрабандного товара, без шильдиков и маркировки тары. И только какой ни будь нерадивый матрос, ударив о непредвиденное препятствие с глухим булькающим звоном поднятый на веревке контейнер, выдавал его назначение, принимая в свой адрес кучу тумаков и непристойных комплиментов. Комсомольский актив не дремал, собирая по крупицам информацию о тайных операциях с видом ищеек, проверяя неблагонадежных студентов. Контрабандный груз удавалось изъять очень редко потому как везде среди студентов были свои осведомители. Но уж если везло его состав и назначение выставлялся на всеобщее обозрение в виде вывешенного приказа о наказании пойманных молодых самонадеянных преступников. Счастливые и довольные, они беспробудно дрыхли после праздника, не думая о том, что судный день уже наступил и их ждет кошмарное, похмельное пробуждение. Мелкий, курносый и очень вредный член комсомольского актива, как шериф, сидя в кресле , положив ноги на дубовый стол, дегустировал конфискованный контрабандный продукт, морщась от приветливого утреннего солнышка. Описывая его свойства, довольный блюститель порядка заполнял протокол, намусливая по революционному химический карандаш. Произнося в слух самому себе его название как прилежный первоклассник, выводил слова на вырванном листке из общей тетради – Наименование продукта – бабушкина бражка; вкус – горьковатый; запах – кисло сладкий с привкусом алкоголя; цвет – перебродившее сусло; выдержка около двух недель. Намеренно скрывая параметр крепости , не спеша перечитав написанный протокол о свойствах вполне готового к употреблению или перегонке пищевого продукта по любому относящегося к алкоголю, довольный специалист дегустатор, крякая после очередной пробы, подменил заключение, поставив с нисхождением подпись под написанным определением: пищевой продукт – КРЕПЛЕНЫЙ КВАС. Дальнейшее разбирательство этого случая не имеет ни какого интереса потому как к протоколу в папку были уже вложены совершенно иные документы с нацарапанными трясущимся похмельным почерком словами Прошу прощения; осознал, прочувствовал до глубины души; никогда; у бабушки возьму рецепт – последнее слово сочетание, написанное под диктовку старательно зачеркнуто; исправлюсь будьте уверены; отработаю; да умею; поменяю; …ого да вы что? – не помню, все восстановлю, обещаю только на одни пятерки, не, да хвосты есть, нет, немного ,избавлюсь и.т.д . Неофициальная часть заканчивалась в кабинете у дружелюбного декана с волчьими сверкающими глазками, который держа кулак под носом то у одного, то у другого проштрафившегося студента, пытался выбить признание кто зачинщик и организатор такого безобразия. Насчет организатора это конечно перебор, потому как могила, хоть даже если придется трястись от ужаса глядя на шкуру невинной овечки, тут же съеденной в назидание, а вот виновника торжества можно с чистым сердцем сдать потому как этот с выражения сказать «засранец», повторяя за злющим дирижером с волчьими сверкающими глазищами,находится в академическом отпуске и в данный момент отбыл в советскую армию где перевоспитывается, изучает воинский устав и проходит курс молодого бойца. На какой то период времени все затихало и наступала полная идиллия, которая описана в научных трудах великих ученых и преподавателей, воспитывающих всестороннюю развитую личность и достойный образ советского студента. Да и что там вспоминать как в пословице: – "Кто старое помянет тому глаз вон" Усиленно занимаясь учебой в институте или лабораторных корпусах делая всевозмозные курсовики еще и умудрившись на пол ставки устроиться одну из кафедр посильно помогая в научной работе ученому совету кафедры, напряженно готовиться к экзаменам и сдавать сессию, принимать участие во всевозможных городских студенческих олимпиадах и много всего что невозможно описать в нескольких словах в этом насыщенном удивительном учебном процессе. Поэтому приходившему с занятий или наоборот бегущему на занятия чуть не проспавшему студенту совершенно не хватало времени, обращать внимание на турникет, вспоминая о нем только тогда, когда вслед слышался громкий голос – Молодой человек вы забыли ключ.

Отдав направление и заполнив в канцелярии необходимые бумаги получив пропуск, наш герой взял ключ от комнаты и направился на четвертый этаж где жили рабфаковцы . Отгороженная от вместительного центрального холла комната представляла из себя просторную светлую палату на 5 коек – мест. Заправив свободную постель и уложив вещи в тумбочку, молодой человек вышел в холл с осторожностью, как кот принюхиваясь и изучая по коридору слева и справа внутреннее убранство помещений. Не найдя ни чего особенного, новоиспеченный рабфаковец решил заглянуть к соседям, по всей видимости уже студентам, дабы перетереть с ними на бытовую тему и как говорится разузнать что да как. Коротко постучавшись, он тут же зашел в уже меньшую по габаритам комнату и очутился в сплошном едком дымном тумане от табака вперемешку с подгоревшим сливочным маслом и блинным запахом. По всему было видно что в этой комнате происходят учения войск химической защиты или какой то сатанинский обряд посвящения с колдовством и черной магией. Присмотревшись сквозь дым, молодой человек обнаружил на полу сидящую кружком в позе лотоса компанию из трех, по пояс раздетых не проспавшихся и угрюмых лиц, сосредоточенных на четвертом по видимому самом главном сатанисте, в образе монаха с дымящейся папиросой в зубах, скрестив ноги, сидящем в спортивных шароварах и почему то шерстяных носках в борцовском халате на голый торс и с балахоном на голове. Монах сгорбившись с раскрасневшимся, отрешенным лицом

слезно морщась и дымя папиросой, время от времени искусно выкидывал вновь испеченный на подпольной бытовой электрической плитке, стоящей тут же на полу, горячий блин, доставшийся первому по очереди ожидающему счастливчику. При этом остальные вытягивали шеи чтобы заглянуть в кастрюлю с блинным тестом которую шеф постоянно прятал от них, наливая большой ложкой очередную порцию теста в раскаленную шипящую сковородку. Со стороны это действо выглядело так будь то время остановилось на каком то очень важном искрометном мгновении, связанном с космосом, которое если даже и захочешь не получится забыть по жизни. Да время неумолимо вся жизнь порой пролетает как одно мгновение. Сквозь прожитое , находясь уже в современном мире интернета наш герой будучи в душе еще молодым тут же вспомнил еще один похожий случай когда приехав на машине летним ранним утром на берег реки чтобы порыбачить сквозь утренний туман увидел на песчаной косе молчаливую толпу небритых сосредоточенных на теме молодых мужиков, молча в тишине стоящих кружком в тумане как изваяния за высоким фирменным барным столиком, не понятно откуда привезенным на песчаный берег реки. На барном столике стояла большая бутылка водки и стопочка , налив в которую, тамада по очереди молча опохмелял очередного больного хмурого туриста. И только сияющие солнечные лучики отражаясь от водной глади как от зеркала сквозь туман высвечивали радостную еще не проснувшуюся, миловидную, пьяную моську очередной мамаши, с осторожностью выглядывающей из палатки с немым вопросом на светящемся от солнышка глупом, улыбающемся лице: – "А где наши дети?", забыв о том что детки остались дома с бабушкой. Вспомнив о том что такими вещами как не зарегистрированный, электрический, нагревательный прибор не шутят молодой человек тихо удалился, прикрыв дверь. К полудню с учебы подтянулись его соседи по комнате с которыми он тут же перезнакомился и узнал что по чем. Биография каждого из них была срисована как под копирку: – комсомолец; учился , служил в армии, получил направление от воинской части; или в армии еще не был учился много работал получил направление от предприятия или колхоза как передовик производства. По характеру это были разные молодые люди которых связывала неутомимая тяга к знаниям. В основном среди них проявлялись простые не унывающие молодые пролетарии с элементами романтики и чудачества отслужившие в армии. Так же в этой компании не редко встречались ярко выраженные личности с менталитетом бродяг, проявляющих к окружающим свои лидирующие качества и выходцы из дворовой шпаны, воспитанные на суровых уличных принципах справедливости. Приехавшие с севера на учебу молодые люди были похожи на мужественных старателей из произведений Джека Лондона с стальным характером , железными мускулами спортсменов распознающие человека чутьем северной лайки, не терпящие ложь, при этом справедливые, добродушные и открытые для общения. Порой при знакомстве очередной товарищ вел себя не совсем адекватно не понятно толи в шутку толи всерьез рассказывая о том, что непременно устроится дворником в церковь. Он с пафосом мечтал как будет встречать батюшку, которого привозили на службу в черной волге, молясь и разметая перед ним дорогу к храму что бы получить от него железный рубль с портретом Ленина. В своих мечтах этот новоиспеченный авантюрист заходил еще дальше думая как поближе подобраться к церковной казне. Иные артисты с немалой долей авантюризма общаясь с обществом вживались в свою роль так что создавалось впечатление что эти неблагонадежные социальные элементы используя свой талант знают ответ на все случаи в жизни и на публике выглядят гораздо круче и взрослей своих сверстников. Память высветила уж совсем экстравагантного повесу с помятым видом запойного синяка . Простодушный парень от природы с помятым лицом алкоголика, не поступивший в бауманское училище походу только из за своего внешнего вида, пришел на рабфак с дипломом отличника средней школы. Руководство с улыбкой глядя на него, отказывалось верить что этот харизматический персонаж окончил школу с красным дипломом и вообще что он тут забыл, показывая направление от главы районного сельсовета, который дав подзатыльник очень талантливому от природы и стеснительному пареньку с лицом проходимца и искателя приключений отправил его учиться.

С такими впечатлениями вновь прибывший на учебу молодой человек уставившись в потолок лежа на кровати думал о предстоящей учебе на дневном подготовительном отделении. Анализируя свои способности и тот багаж школьных знаний который необходим для успешного поступления в вуз он чувствовал себя посредственным и мало образованным кадром у которого есть то всего два мелких козыря это усидчивость и упрямство уже взрослого человека по отношению к самому себе. Прошедший армейскую школу жизни, молодой человек относился к себе самокритично и был готов проявить усердие в получении знаний и не дергаться по пустякам закатывая истерику из за какой ни будь сложной темы уже местами забытого учебного курса средней школы. При всем при том в голову лезли всякие не нужные в данной ситуации мысли о его армейских учителях и товарищах стоящих в авангарде строительства коммунизма. В сознании всплывала картина вновь прибывшего из западной группы войск в Германии к ним в роту очередного офицера с лычками артиллериста по воле судьбы направленного в наказание в стройбат из за семейного конфликта на бытовой почве порочащего моральный облик советского офицера. Строевой можно так выразиться боевой офицер построив роту на плацу грозился устроить ад за несоблюдение устава и грязь на его платочке от обтертого краника где ни будь в ротном умывальнике, чем вводил в недоумение старшину и очень понятливых, веселых, служивых солдатиков, прибывающих в светлом расположении духа по второму году армейской службы . Как правило через пару месяцев наведения частоты и порядка все возвращалось на круги своя и сам строевой офицер успокаивался. Тоскуя по прежней службе приказав дневальному никого к себе не впускать командир частенько уединялся у себя в кабинете. Из за закрытого с внутренней стороны на ключ кабинета слышался звук выпитого залпом и с грохотом поставленного на стол пустого граненного стакана . Еще встречались по соседству побратимы стоящие в авангарде великой коммунистической стройки такие как химики и лтпшники. Но они вряд ли претендовали на роль учителей, поскольку эти бармалеи были зависимы и не могли начать работу пока не соберут щепочки, разведут на стройке костерок и не заварят в железной кружке чифирь. Наш герой все время удивлялся эти здоровенные взрослые дядьки вышедшие на поселение при этом вызвавшие к себе семью могут так себя вести. Уколовшись какой ни будь дурью они могли проваляться целый день в строительной канаве при этом представляя из себя мертвые мумии с бледными восковыми зелеными лицами напоминающими гримасу улыбающегося мертвеца. Такие лица запоминаются на всю жизнь и не дай бог никому увлекаться этой заразой. Поскольку это было еще советское время то молодой человек раньше ни о чем не догадывался и кроме подорожника и полыни не знал название какой бы то ни было там травки. Да в его случае армейские командиры и товарищи по коммунистической стройке с их понятиями о жизни не совсем подходили на роль школьных учителей, потому как эта совсем другая раскрытая суровая жизненная тема для обсуждения, рассказывающая о быте армейской казармы и изучении устава с политинформацией об озверелом международном империализме. Вспоминая своих школьных учителей он корил себя за то что в свое время учился не в полную силу и часто вел себя как отъявленный лодырь сидя на последней парте и витая в облаках. То что случилось дальше перевернуло представление нашего героя о учебном курсе средней школы на сто восемьдесят градусов, поскольку он встретил на своем жизненном пути таких удивительных и прекрасных преподавателей, которые преподавая на рабфаке водного института сокращенную школьную программу просто затмили всех его предыдущих школьных учителей в общем то изменив его жизненный взгляд на искусство и русскую литературу. Не в обиду школьным учителям наш герой сразу почувствовал резкую разницу преподавания высшей школы. Все преподаватели относились к нему с уважением обращаясь на вы уже как взрослому человеку не видя в нем того школьного аболтуса с последней парты который непонятно зачем пришел в школу. Сам процесс повторения школьной программы был настолько интересным и удивительным что ученики раскрыв рот теряли связь пространства и времени слушая по взрослому уже не на школьных уроках а на лекциях ту или иную очень захватывающую тему о современных классиках русской литературы. При этом в отличии от школы создавалось впечатление что с таким высоким уровнем преподавания слушатели подготовительного отделения не встречались никогда. В образовательном процессе который происходил по методике высшей школы не встречалось совсем серых будней . Не даром всех рабфаковцев называли студентами нулевого курса. Раз в неделю а то и два в зависимости от репертуара у слушателей подготовительного отделения была культурная программа в виде похода в театр. Преподаватель по литературе обаятельная и очень интеллигентная женщина всегда говорила им что столько походов в театр как на рабфаке у них не будет больше ни когда в жизни. Преподаватель по математике сбитая добродушная женщина предстала перед слушателями в старинном сарафане с засученными рукавами. Создавалось впечатление что эта строгая тетка держит в одной руке пряник в другой кнут, настолько по простому объясняясь со студентами на своих лекциях. В этой женщине было столько строгости и терпения к своим ученикам что она собирала их кружком вокруг себя терпеливо объясняя каждому решение того или иного примера за четвертый класс средней школы. Взрослые не проспавшиеся дядьки пыхтели над решением дробей за четвертый класс с трудом вспоминая или заучивая вновь формулы разложения дробей на простейшие. Пока непонятливый слушатель сам не решал пример ему не удавалось уйти с занятий пусть даже приходилось сидеть и пыхтеть целую вечность. Нытье, стеснение и ссылки на возраст не признавались, при всем при том манера интеллигентного разговора между собеседниками происходила по правилам светского общения высшей школы. Тем самым все слушатели подготовительного отделения незримо сплотились вокруг своих преподавателей образовав дружную и сплоченную студенческую семью. Хочешь или нет не взирая на скромность приходилось держать себя на лекциях всегда в форме имея опрятный и строгий вид. Не сказать что учеба и подготовка к экзаменам занимала все время. В этой организованной группе под названием рабфак по военному назначались дежурные отвечающие за праздник души которые освобождались от учебы и направлялись за пивом с последующим графиком встречи в назначенной комнате. Вечером после занятий происходило раскрепощение души с всевозможными разговорами о житейском. В принципе к рабфаковцам никто не лез, считая их взрослыми дядьками ,отслужившими армию, да и по большому счету еще не студентами жившими обособленно большой дружной семьей. У каждого из них в большинстве случаев были друзья на старших курсах со всех факультетов, поэтому между собой или с кем то из студентов им было нечего делить. Комендантша относилась к ним снисходительно как к взрослым потому как при первом же обращении они всегда по житейский помогали ей по хозяйству.