Людмила Мельникова
Роза Лануана. Преемница Луизы

Часть вторая. Преемница Луизы

I

На протяжении всей ночи мой сон был полон обрывками воспоминаний свадебного дня. Чаще всего воображению рисовалась одна и та же картина, в которой фата моя срывалась с головы и неизменно накрывала лицо Эриха. Это бесконечное повторение наконец было оборвано пробуждением. Чистый утренний рассвет уже сменялся на солнечное утро, освещая комнату, но я всё равно успела застать тот момент, когда бледно-жёлтые стены обретали один оттенок за другим.

Плавно прогулявшись взглядом по всей комнате, я остановилась на кровати, поскольку была в ней одна. Откинутое одеяло свидетельствовало о том, что Эрих поднялся рано. Мгновенно вспомнилось всё, что произошло вчера вечером, когда мы приехали в этот дом из графства. Ощущения были странными. Удивление вызывало то, с какой лёгкостью я согласилась на свою первую брачную ночь. Простота случившегося поражала. Глубоко-глубоко в своих невинных фантазиях я представляла это иначе. Иначе, а оказалось всё именно так… Не было ни отвращения, ни сожаления. Царило безразличие к происшедшему. А какому чуду следовало случиться? Я должна была воспарить к небесам от блаженства? Какие глупости были напридуманы в той девичьей жизни о первой близости мужчины и женщины!.. Всё оказалось просто. Так просто…

Не вставая с постели, я потянулась за колокольчиком над изголовьем и прислушалась, не спешит ли прислуга на зов. Теперь не следовало позволять себе всё выполнять самостоятельно. Меня обязаны были одеть, причесать, приносить по утрам только свежую воду для умывания и сопровождать меня, пока я не пожелаю остаться одна. Мне, привыкшей делать практически всё самой, лишь изредка призывая на помощь Гриди, пришлось согласиться на всё то, что отныне соответствовало моему статусу миссис Эрдон. Являлось ли это для меня привилегией или ограничением естественного желания поухаживать за собой лично, я ещё не понимала. Но то, что имя Эрдон в каком-то отношении меня разбалует, было очевидно.

Отчего вчерашний день не подарил мне такого яркого солнца, как сегодня? Может ли это служить знаком того, что жизнь моя отныне станет такой же лучезарной, как свет солнца за окном, оставив сердечные муки во вчерашнем дне? Наверное, глупо было сопоставлять одно с другим, но мне, как и многим, хотелось, хоть на немного, приоткрыть завесу будущего, и исполнить это можно было только таким сравнением. Настраивая себя на хорошее, я поднялась с кровати и подошла к зеркалу. Здесь, кроме расчёски, духов, веера, стояла вместительная шкатулка с драгоценностями. Это был подарок Эриха, который я ещё не имела возможности рассмотреть. Едва пальцы коснулись крышки шкатулки, как в дверь постучалась прислуга. Я вздрогнула, отдёрнула руку и повернулась к двери.

– Войдите…

– Доброе утро, миссис Эрдон, – приветствовала меня Виржиния. Она подошла к столу, поставила на него кувшин с водой и развернула в своих руках полотенце. – Желаете одеться?

– Да, желаю.

Я умылась, промокнула лицо и сказала:

– Приведи в порядок мои волосы.

– Слушаюсь, миссис Эрдон…

С Виржинией мы были примерно ровесницы. Она проворно управилась с моим платьем и аккуратно уложила волосы. Несколько раз, пока она занималась причёской, мы встретились глазами через зеркало и улыбнулись друг другу. Я понимала, что поступала неправильно, не надо было приветливой улыбкой размывать грань между хозяйкой и прислугой. Но мне совсем не хотелось делать из себя напыщенную особу. К тому же, настолько привыкнув к Гриди, мне требовалось в своём новом доме найти человека, с которым я имела бы желание поговорить.

– Миссис Эрдон уже спустилась в гостиную? – спросила я, поднимаясь со стула.

– Миссис Флорентина Эрдон в гостиной около получаса, миссис Эрдон, – Виржиния открыла дверь и пропустила меня вперёд.

– Ты свободна… – я неспешно пошла по коридору к лестнице.

Почему-то то, что произошло между мной и Эрихом этой ночью, заставляло меня испытывать ощущение стыда. Совершенно не хотелось смотреть в глаза миссис Эрдон, только потому, что она могла догадываться о том, что это свершилось.

Миссис Флорентина сидела на диване, сложив перед собой руки на красивое муаровое платье, и беседовала с сыном. При моём появлении они оба обернулись. Эрих пошёл на встречу поцеловать мне руку, а миссис Эрдон сделала знак приблизиться к ней, чтобы она могла поцеловать меня в щёки.

– Доброе утро, миссис Эрдон, – сказала я.

– Доброе утро, моя дорогая, присаживайтесь рядом… Вчера вы смотрелись блистательно. Я никак не могла на вас налюбоваться. Должна сделать серьёзный комплимент: вам необходимо жить при дворе. Конечно, нужна работа над движениями, но это дело поправимое! Я настаиваю на том, чтобы через месяц вы оба прибыли ко мне в Билард для того, чтобы я представила свою невестку друзьям. Заодно сама поработаю над теми небольшими недочётами, которые у вас есть, моя дорогая.

– Мама, должен огорчить, но приехать к вам мы сможем не ранее, чем месяца через три. Мне предстоит подготовить одну очень значимую сделку. Потребуется много времени для того, чтобы проверить большое количество документов.

Флорентина с приподнятой бровью посмотрела на сына.

– Эрих, почему ты не отложил все свои дела? Ты знал, что я вас позову… Даже самая важная сделка не должна препятствовать тому, чтобы вы смогли ко мне приехать. Выходит, из-за неё вы не отправитесь куда-либо путешествовать? Ты лишаешь свою жену «медового» месяца?..

– Мама… Я решил не откладывать эту сделку потому, что она принесёт доход в семьдесят процентов от моего дохода за прошлый год. Это значимая сумма.

– Ты обсудил своё решение с женой? Она согласна провести эти три месяца дома?.. Даже ради значительной суммы денег я на её месте ни за что не согласилась бы на это. Керен, вы позволяете Эриху думать за вас двоих. Принятие такого рода решений зависит и от вас лично.

– Но я совсем не знала о сделке, – возразила я и перевела взгляд на мужа.

Он поспешил оправдаться:

– Мама, Керен, я не сообщал вам об этой сделке потому, что желал избежать негодования. Предвидел, что вы будете против моего решения, но обстоятельства сложились так, что я не в силах отказаться от неё. Обещаю тебе, моя дорогая Керен, что мы уедем в путешествие на целый месяц, куда бы ты не пожелала, сразу после того, как я завершу это дело. Глубоко надеюсь, что тебе хватит великодушия простить мне эту отсрочку…

Нелегко было соответствовать требованиям Флорентины, думая о том, как лучше ей угодить своим поведением и словами, но обидеться на супруга только затем, чтобы нравиться его матери… К тому же мне было всё равно, завтра мы отправимся путешествовать или через год…

– …Я поддержу любое твоё решение, Эрих, – ответила я.

– Благодарю, моя дорогая, – он подошёл ко мне и снова поцеловал руку. – Мне крайне важна твоя поддержка. Мама, мы навестим вас в декабре.

Флорентина едва заметно вздохнула и посмотрела на меня.

– Будет замечательно, если вы встретите у меня Новый год. Буду ждать вас с нетерпением. Эрих, позволь полюбопытствовать, какой товар способен принести тебе такую весомую прибыль?..

– Лес, мама. Нужен лес для строительства нового порта. Возможно, ещё и для строительства десятка кораблей.

– Лануан, насколько мне известно, славится очень неудобным выходом в море. Где вы возьмёте ещё одно место для порта? Ваша береговая линия оставляет желать лучшего…

– Я не вправе посвящать вас в это, даже несмотря на то, что вы для меня – близкие люди. Всё, что касается сделки, держится в секрете. Я достаточно много поведал… Предлагаю сегодня отправиться на корабль моего друга Анна Одда. Он приглашал нас на свою «Беатрисс». Заодно можно полюбоваться на скалистый берег Лануана.

– С удовольствием, мой дорогой. Я подумывала о том, чтобы познакомиться с его судном. Возможно, решусь отплыть на нём в Билард. Смею предполагать, твои друзья не воспротивятся моей компании?

– Мама, они будут только счастливы. Сейчас же отправлю посыльного к Шону. Хочу, чтобы он тоже посетил «Беатрисс» вместе с нами. Керен, твои родители, сестра, бабушка и тётя не откажутся присоединиться к нам?..

– Надеюсь, что нет. Думаю, им любопытно подняться на корабль.

– Тогда посылаю за ними в Кеннет. В нашем распоряжении остаётся около двух часов, позавтракаем и в порт!

Весёлый настрой Эриха мне очень импонировал. Его любовь к друзьям и желание сделать всем приятное заставляло меня уважать его ещё больше. Я наблюдала за мужем весь завтрак, слушая его и рассматривая в голубых глазах свет доброты. Любовалась им, до конца не осознавая этого.

Моё любопытство относительно посещения «Беатрисс» было настоящим. Давно хотелось увидеть воочию тот самый корабль, который привез однажды сюда моего мужа. Кроме того, я никогда прежде не видела кораблей и не бывала в порту Лануана. Всё моё представление этих двух вещей было построено на прочтении книг, на пейзажах картин и рассказах Эриха.

Как только Эллис узнала о приглашении, то захлопала от восторга в ладоши. Но такое она позволяла себе только там, в Кеннете. Присоединившись к нам, она выражала свою радость только возбуждённым взглядом, обращённым ко мне, желая показать переизбыток своих эмоций хотя бы одному человеку, втайне от остальных. Мне это придавало ещё большего настроения к предстоящей прогулке. Однако бабушка сразу предупредила о том, что подвержена морской болезни, и настаивала, чтобы мы не выходили в море.

– Не беспокойтесь, мы прекрасно вас понимаем, – сказала Флорентина. – Одна моя близкая подруга также страдает этим недугом. Видела её состояние после того, как она сошла на берег. Обещаю вам, что не тронемся с места. Достаточно будет подняться на палубу…

– Благодарю… – ответила Аннет.

Бабушка была единственным человеком, который чувствовал себя на равных с миссис Эрдон. Всё было закономерно. Принадлежа к роду высокого происхождения, Аннет имела на это право.

Неудобный, скалистый берег порта Лануана был так не похож на всю остальную территорию того края, где мы проживали, что поначалу хаотичное нагромождение камней, вертикальные ребристые откосы и резкие обрывы, исчезающие в пене волн залива, пугали не привыкший к такому рельефу глаз.

Сестра и я шли бок о бок по неширокой дороге, ведущей вниз к длинной деревянной пристани, к краю которой пришвартовывались корабли. Эти, в основном большие по своим размерам, судна, словно в полудрёме, степенно покачивались на воде, купая в ней свои отражения. По пристани ходили люди, но из-за слишком большой отдалённости мы не способны были их рассмотреть и понять, чем они заняты.

– Керен, взгляни, вон там, на горизонте, большой корабль, – восторженно шепнула Эллис.

Очень далеко я увидела его с облаком парусов, слепящих на солнце своей белизной.

– Наверное, он тоже идёт сюда, в порт, – добавила сестра.

– Хотелось бы посмотреть на него вблизи…

– Мистер Эрдон, – обратилась сестра к Эриху, – ответьте, пожалуйста, количество парусов у всех кораблей одинаково?..

– Нет, миссис Лики. Всё зависит от предназначения судна. Взгляните на мачты кораблей, стоящих внизу. Вы можете заметить различия в самих мачтах, это хорошо прослеживается именно сейчас, когда паруса собраны. В основном сюда заходят торговые фрегаты, полакры с зерном, вином или древесиной, почтовые пакетботы, совсем редко – боевые фрегаты или корветы.

– Да, действительно… А из какого материала шьют паруса, из хлопка? Сколько же ткани расходуется на паруса одного корабля?..

– Вы правы, из хлопка или льна. А насчёт расхода… Этот вопрос смело задавайте моему другу Анну Одду. Он знает о кораблях всё.

– Обязательно спрошу… Раз, два, три, четыре, пять, шесть… Всего девятнадцать кораблей. Интересно, девятнадцать – это мало или много для нашего порта? И какой же из них корабль Анна Одда?.. – тихо произнесла сестра.

Мои мысли совпадали с её. Я также, по очереди, вглядывалась в каждый корабль и гадала, на который из них мы поднимемся. Пройдя полпути до причала, мы свернули резко влево, и перед нами открылось то, что не было заметно сверху. Наша дорога встретилась с другой тропой, предназначенной для портовых грузчиков. Последние переносили по ней тюки, катили вверх и скатывали вниз деревянные бочки, тянули тележки и просто единично отдыхали по краю дороги с сигаретой в зубах. Шум их голосов, вздохи натуги, скрежет переправляемых предметов с ветром полетели нам в лицо. Даже не верилось, что мы совсем не слышали всего этого, спускаясь по правой стороне берега.

– Неожиданная картина, – сказала Флорентина. – Я была уверена, что мы спустимся, так и не встретив грузчиков. Молодым леди не следовало бы их лицезреть. Я ничего не имею против этих людей, но труд делает их грязными, неряшливыми и распущенными.

– Ничто не изменилось… – вздохнула Шарлот. – Я была здесь лет двадцать назад, всё по-старому.

– Поддерживаю миссис Эрдон полностью, – поспешила выразить своё недовольство Аннет. – В хороших портах всегда есть две дороги, одна для леди и джентльменов, вторая для этих замарашек. И никогда эти две дороги не идут вплотную друг к другу!

– Прошу вас не переживать по этому поводу, – обратился ко всем нам отец. – В данном порту столь близкое расположение спусков обусловлено только сложностью рельефа, по-другому это решить было невозможно. У меня, к сожалению, не было ни одного повода привезти дочерей сюда, чтобы показать им всё это. Ничего страшного нет в том, чтобы они сами узнали, как трудятся люди. Вид грузчиков не должен смущать или оскорблять, ведь это – правда жизни. Кто-то гнёт спину для того, чтобы нам жилось красивее и вкуснее.

– Подумать только! – восторженно произнесла Сельма, прикладывая ладонь ко лбу. – Кажется, я вижу настоящего капитана!.. Идёмте скорее, мне не терпится посмотреть на него вблизи.

Детский восторг тёти заставил маму смутиться и виновато бросить взгляд на Флорентину Эрдон. Миссис Эрдон сделала вид, что ничего не услышала, обернувшись в противоположную сторону. Эрих же, напротив, пришёл Сельме на помощь, предложив свой локоть.

– Позвольте мне проводить вас. Уверен, я знаком с этим капитаном…

– Правда? Как чудесно…

– …Она воспитана даже хуже меня, – усмехнулась Эллис.

– Поздно краснеть за моих родственников, самое главное – мне самой не упасть в грязь лицом. Для миссис Эрдон моё личное поведение куда важнее, – ответила я. – Довольно сильно сковывает её присутствие. Не покидает ощущение того, что она не оставляет без внимания ни одно моё движение. Ох, Эллис, нелегко быть замужем за человеком такого уровня. Я в этой роли только первый день, но уже устала…

– Что она говорила? Неужели упрекала тебя?..

– Нет, она слишком воспитанна для этого. Только мягко намекнула на то, что до грациозности леди мне ещё далеко. Флорентина сгорает от нетерпения показать меня своим друзьям в Биларде. Звала нас в гости, но Эрих сейчас не может никуда поехать, у него важная сделка, и мы остаёмся дома. Но я даже рада этому, лучше отложить момент посещения Биларда на более поздний срок…

– Постой… Вы никуда не поедете?

– Никуда.

– Ты расстроена? Прости мой глупый вопрос, конечно же, расстроена…

– Нет, я ничуть не расстроена, мне совершенно всё равно. Эрих обещал отвезти меня, куда я пожелаю, только через три месяца, не раньше.

– Это просто ужасно! Куда можно захотеть путешествовать зимой? – возмутилась Эллис. – Разве только в столицу…

– Боюсь, что, скорее всего, в Билард.

– Как бы мне хотелось поехать вместо тебя! Мне с детства не даёт покоя этот город. Бери себя в руки и поезжай! Потерпишь какое-то время Флорентину, зато посетишь город… Жалею о том, что после нашей свадьбы мы с Бене уехали в столицу. Мне же хотелось отправиться в Ларози, хотя бы краем глаза посмотреть на пустыню…

– Ты говорила, что осталась довольной месяцем в Геассе.

– Да, довольна… – сестра легонечко дотронулась до меня, чтобы я обратила на неё внимание. – Керен, пожалуйста, не упрямься, отправляйся в Билард, исполни мою мечту. Я жажду услышать от тебя всё, что ты там увидишь.

– Это будет стоить мне больших усилий. Но мне некуда деваться, выбора нет: Эрих увезёт меня туда для того, чтобы угодить своей маме.

– Это точно… Смотри, Эрих и вправду знакомит тётю с капитаном. По-моему, она откровенно любезничает…

– Когда мы сравняемся с ними, ей ничего не останется, как уйти вместе с нами.

– Невыносимо быть вдовой, когда ты ещё не старуха. Господи, убереги меня от подобной участи, – вздохнула Эллис.

– А вот и мистер Анн Одд, – сказал за нашими спинами папа.

– Где? – спросила Шарлот.

– Идёт к нам навстречу.

– Кажется, он нас не замечает… Да, да, он удивляется мистеру Эриху, теперь смотрит в нашу сторону… Он мне симпатичен.

– Весьма достойный молодой человек, – согласился Дилон.

– Он не лишён мужества, много путешествует… Под его присмотром целый корабль. Наверное, он из состоятельной семьи, – продолжала Шарлотт. – Как думаешь, его можно рассматривать, как выгодную партию?..

– …Дорогая, смотри лучше на дорогу…

– Партию для кого? – уточнила у меня Эллис. – Ты слышала?

– Да, слышала. Наверное, для тёти…

– Она намного старше его, что за нелепость?.. Надеюсь, миссис Эрдон этого не слышала.

– Не слышала, она чересчур увлечена беседой с нашей бабушкой. Ты только взгляни на них, они постоянно разговаривают.

– Пожалуй, я раскрою зонт, иначе моя голова перегреется, – сказала сестра и, словно невзначай, обернулась назад. – …Ты перед бабушкой в долгу, она за тебя старается…

Мистер Анн Одд словно светился от радости, здороваясь со всеми нами и целуя женщинам руки. Он относился к числу тех мужчин, которые всегда выглядели не просто одетыми со вкусом, а одетыми элегантно. Каждая деталь его туалета тщательно подбиралась ко всем остальным вещам. Этим Анн напоминал мне Бенедикта Лики. Умение Анна держаться в обществе заставляло меня думать о том, что он, действительно, мог принадлежать к высшему обществу, но ничего подобного о нём я не слышала. Возможно, будь я более любопытной в этом вопросе, то расспросила бы мужа о его друге. Анн выразил удовольствие встречать нас именно здесь, в порту. Сделав вчера приглашение Эриху, он всё равно сомневался в нашем появлении. Хотя, как он сам признавался, волей-неволей с самого утра бросал свой взор то на пристань, то на вершину скалы в надежде нас заметить. Он предложил гостям немедленно подняться на «Беатрисс», где был готов показать всё, что нас заинтересует.

Далеко до «Беатрисс» идти не пришлось, она стояла вблизи. Это была небольшая шхуна, в прошлом перевозившая торговые грузы. Теперь это было судно «только для души», как выражался сам хозяин. Всё своё свободное время он проводил на этом корабле, довольно часто в компании Нила Грога. По рассказам Анна, можно было поверить в то, что на одном месте этим двум друзьям никак не сиделось. Иногда они планировали свои прогулки по волнам, порой же спонтанно отчаливали от порта Биларда в неизвестном для себя направлении. В этом присутствовала весомая капля некоего безрассудства, лихачества и излишней самоуверенности в себе. Но всё это можно было прощать Нилу и Анну ради их необыкновенного обаяния.

Нил Грог присоединился к нам на «Беатрисс». По всей видимости, он рассматривал в подзорную трубу подходивший к пристани новый корабль. Этот вывод можно было сделать на основании того, как спешно он развернулся к нам, едва сестра и я первыми поднялись на палубу, и убрал руки за спину, сложив трубу. Лёгкое замешательство на его лице, а потом тот же восторг, что и у Анна, быстро расположили нас к нему. Нил поприветствовал гостей и осведомился, не было ли страха у нас, женщин, подняться на судно.

– Нет, мистер Грог, нам нечего здесь бояться. Шхуна мистера Одда не представляет никакой опасности, – ответила Флорентина Эрдон.

– Смотрите, какой огромный корабль… – удивилась тётя.

– Вот он, тот самый, что был на горизонте, – добавила Эллис. – Мы заметили его ещё наверху.

– Да, это замечательный боевой корвет. Хотите взглянуть поближе?.. – предложил Нил.

– Да, – одновременно произнесли мы с сестрой.

– Идёмте на корму, оттуда лучше видно, – Нил сделал жест следовать за ним, и я, Эллис, мама и тётя Сельма поспешили это сделать.

Боевой корвет поражал своими размерами, но больше всего он восхитил меня расправленными парусами. Их было необыкновенно много, и ширина их изумляла по мере приближения к нашей шхуне.

– Невероятное зрелище… – проронила тётя Сельма.

– Согласен. Корабли… – Нил Грог многозначительно подчеркнул, – Настоящие большие корабли умеют производить впечатление… Обратите внимание на количество пушек с правого борта. Именно правым бортом в данный момент начинает поворачиваться к нам корвет. Похоже на то, что он пришвартуется с левой стороны от нас… Так вот, смею предположить, что, в общей сумме, на корвете находится не меньше тридцати пушек… Осторожнее, миссис Эллис… И судно создаёт не менее трёхсот тонн водоизмещения…

– Так много… – удивилась я.

– Это неизбежно для такого серьёзного корабля. Прекрасное боевое судно. У него хорошая скорость, около семнадцати узлов…

– Это тоже много? – уточнила Эллис.

– Очень много. К примеру, «Беатрисс» не набирает и четырнадцати узлов, и даже того меньше… примерно около двенадцати. Но «Беатрисс» обладает хорошими ходовыми качествами для своей небольшой категории кораблей, и у неё очень вместительный трюм, что тоже немаловажно.

– …Весьма верное замечание, – сказал Анн Одд, присоединившись к нам вместе с папой, бабушкой, Эрихом и Флорентиной. – Моя шхуна хороша тем, что не требует от меня слишком дорогого содержания. Мне не нужен большой корабль, ведь я не торгую и не веду боевых действий, а для личного удовлетворения «Беатрисс» хватает сполна.

– Мистер Одд, мы с удовольствием осмотрим вашу «Беатрисс», но позвольте ещё немного послушать рассказ мистера Нила о корвете, – любезно произнесла Эллис. – Нам очень интересно узнать что-нибудь ещё, пока корвет не скрылся за другими кораблями…

– Не имею ничего против, милые леди.

– А… – неожиданно для самого себя вдруг смутился Нил. Бросив на Эллис растерянный взгляд, он поспешил перевести его на остальных женщин. – Что ещё вы хотели бы услышать?..

– Расскажите, пожалуйста, о парусах, – попросила я.

– Да, да, я тоже хотела о них узнать, – добавила сестра.

– Паруса… Паруса – это необходимое вооружение любого корабля… – Мистер Нил слегка развернулся в сторону проплывшего корвета, чтобы лучше сосредоточиться на вопросе, но для меня в этот момент стало ясно, что мистеру Грогу была симпатична моя сестра. То, как он боялся встретиться с ней взглядом, то, как внезапно потерял собственную увлечённость повествованием, наверное, напугало его самого. Осознание симпатии пришло к нему мгновенно, и очень странно, что это заметила я. Я, которая не могла разобраться в истинных чувствах Морена, оказалась способной ощутить состояние постороннего мне человека.

– …Паруса крепятся на мачтах. По количеству мачт можно судить о значимости судна. На таких крупных кораблях, как корвет, самое большое число мачт, их три: фок-, грот- и бизань-мачты. Самой высокой всегда является средняя – грот-мачта.

– Какие сложные для памяти слова… – произнесла тётя Сельма.

– И у корвета… полное прямое парусное вооружение, – мистер Нил повернулся к Анну Одду и сказал, – прошу Анна продолжить мой рассказ, мне необходимо выпить воды, извините…

Рассказчик стремительно, не дожидаясь согласия друга, покинул всех нас, нервно перекладывая подзорную трубу из одной руки в другую.

– Ну, что же, я охотно продолжу, – сказал Анн. – Тем более что я на живом примере хочу показать различия в мачтах. Прямое парусное вооружение на корвете говорит о том, что здесь присутствуют только прямые паруса, тогда как на моей «Беатрисс» имеются лишь косые паруса на обеих мачтах.

– Странное смешное название – косые, – заметила Шарлотт. – Даже звучит нелепо. Неужели это действительно так?..

– Да, миссис Ноун, вы не ослышались. Косые паруса позволяют судну двигаться круто к ветру. Это происходит за счёт того, что при перемене курса относительно ветра косые паруса поворачиваются вокруг одной из своих шкаторин. Манёвренность крайне важна.

– Если косые паруса отвечают за поворот корабля, то за что несут ответственность прямые паруса? – спросила я. – За движение вперёд?

– Верно, миссис Эрдон. Прямые паруса являются основными, а косые – помощниками.

– В таком случае, как же ваша «Беатрисс» обходится только косыми парусами? – спросила Эллис, подняв лицо к мачтам над своей головой.

– Дело в том, что шхуна – это малое парусное судно и ей вполне достаточно двух мачт с косыми парусами.

– На этом и заканчиваются все различия? – уточнила Эллис. – Или ткань у этих парусов тоже разная?..

– Миссис Лики интересовалась у меня, сколько расходуется ткани на паруса хотя бы одного судна, – сказал Эрих.

– Это довольно сложный вопрос… – ответил Анн. – Видите ли, сам я ещё не занимался заменой парусов на своей шхуне, но знаю точно, что на пошив косых парусов расходуется больше льна, чем на пошив прямых. Однако ткань у них одинаковая: или лён, или хлопок. На «Беатрисс» используется лён, он более удобен для работы в дождливую погоду. Главное, не держать его слишком долго сырым, иначе появится плесень. А хлопок хорош тем, что толщина его нити меньше, из-за чего ткань делается более плотной, чем льняная.

– Наверное, паруса быстро теряют свой парадный вид от ветра? – предположила тётя Сельма. – У корвета они смотрятся совсем новыми. Может быть, с изнаночной стороны они кажутся изношенными, ведь мы её не видели…

– Нет, нет, наоборот, лицевая сторона встречается с ветром, именно она его ловит, – поспешил пояснить Анн.

– На кораблях лицо и изнанка расположены для нас непривычно, – сказал папа. – Я немного слышал об этом. Лицо у прямых парусов располагается на стороне, обращённой к корме, изнанка же находится со стороны носа корабля. Я ничего не упустил, мистер Одд?..

– Вы совершенно правы. Иными словами, изнанка расположена спереди, лицо сзади. Но на моей «Беатрисс» всё совсем по-другому. Изнанка на её косых парусах обращена к левому борту, а лицо к правому борту.

– Вы нас совершенно запутали, – улыбнулась Шарлотт. – Теперь в моей голове всё смешалось.

– Здесь нет ничего сложного, – сказала бабушка Аннет. – Я ничуть не сомневаюсь в том, что наши девочки во всём разобрались. Они многое способны уяснить. Вы заметили, миссис Эрдон, как увлечённо они «пытают» мистера Одда? – обратилась она к Флорентине.

– Да, их любопытство мне импонирует. Мистер Одд, не могли бы вы распорядиться подать воды? Меня измучила жажда. Сегодняшний день, словно продолжение лета…

– Я могу дать вам свой зонтик, миссис Эрдон, – предложила Эллис.

– Нет, благодарю. Вашей милой головке он больше необходим.

– Миссис Эрдон, прошу, пройдёмте в трюм. Я сам подам вам воды, – сказал Анн. – С самого утра я отпустил своих матросов в город, мне некому отдать приказ. Вы не против?..

– Охотно соглашусь, – ответила Флорентина. – У меня есть огромное желание осмотреть ваш трюм и каюты, потому как сегодня пришла в голову мысль, не отплыть ли мне обратно в Билард на вашей шхуне?..

– …Вы не представляете, как я и Нил будем этому рады! Единственное, не смутит ли вас то, что моя шхуна слишком проста для того, чтобы такая леди, как вы, провела на ней несколько дней?

– Это будет даже занимательно. Я не боюсь, что меня увидят в порту Биларда сошедшей с вашей «Беатрисс».

– В таком случае… мы ждём вас в любое время. Прошу всех, кто желает ознакомиться с моей «Беатрисс» изнутри, пройти за мной, – позвал Анн.

Эллис незаметно дотронулась до моих пальцев, давая знак не торопиться, идти позади всех, и, когда ко мне приблизился Эрих, она сказала:

– Мистер Эрдон, позвольте мне немного с Керен поделиться впечатлениями. Мы скоро присоединимся к вам.

Эрих учтиво кивнул головой и отправился за остальными.

– Скажи мне, Эрих приглашал на эту прогулку Шона?.. – тихо спросила сестра.

– Да, он отправлял к нему посыльного.

– И где же он?.. Верно, предположил моё присутствие здесь и решил не появляться? За вчерашний день он ни разу не посмотрел в мою сторону. А ведь я так просила Долилу поговорить с ним обо мне. Напрасно я рассчитывала на твою свадьбу… – она тяжко вздохнула и начала складывать свой зонтик.

– Буду с тобой откровенна, – начала я. – Думаю, что Шон уже никогда не захочет с тобой говорить. Он слишком упрям и мстителен. Каждый раз, когда он узнавал от меня о том, что я была у тебя в Енеяке, он обрушивал на меня всю свою злость. Подумай сама, если он так холодно отнёсся к попытке Аманды покончить с жизнью, то ему ничего не стоит игнорировать твоё существование до конца своих дней.

– Но, я не могу поверить в то, что у него не осталось ни капли любви ко мне, ведь я – его сестра! – Эллис с гневом посмотрела на меня.

– Никто и не говорит о том, что он тебя не любит. Он обижен, и этого достаточно для того, чтобы оградиться ото всех! Он гордый, Эллис, понимаешь?.. Я прошу тебя, давай оставим этот разговор: и ты, и он мучаете меня. Он – своей злостью на тебя, ты – своими муками вашего молчания. Прости меня.

У Эллис на глазах выступили слёзы, но она тут же постаралась с ними справиться, усиленно замахав кистями рук перед лицом.

– …Сейчас я… – выдохнула она. – Всё верно, я сама заслужила эту ненависть. Прошло время, и наша с ним отчуждённость начала меня угнетать.

– Где твой платок? Ты его забыла?..

– Нет, он здесь. Вот он, – она спешно вытерла им глаза. – Твоя свадьба дала мне самое очевидное доказательство того, что Шон относится ко мне, как к пустому месту. Не удивляйся моим слезам, я люблю его не меньше, чем ты.

– Эллис, мы почти у трюма, как ты спустишься вниз? Что всем скажешь?..

– …Идём обратно, – она развернулась и снова раскрыла зонт.

– …Напиши ему письмо, расскажи как переживаешь, что любишь, не находишь себе места.

– Думаешь?.. Нет, он будет этому рад! Он решит, что я прошу прощения за Бене, но я не прошу…

– О, Эллис, этого от тебя никто не требует. Не проси прощения, просто напиши, что любишь его, и то обстоятельство, что между вами сложилось, не стоит того, чтобы так беспощадно разрывать родственные узы. Сделай хотя бы что-нибудь, чтобы потом сказать себе, что ты пыталась наладить с ним отношения!

– Написать сегодня?.. Послать по почте или ты передашь ему?..

Я вздохнула.

– Могу передать, но не скажу ему ни слова, чтобы он не заблуждался в том, что я стремлюсь помирить вас. Он должен видеть и чувствовать, что именно ты хочешь этого.

– Почему я сама не додумалась так поступить?.. Я напишу, да, скорее всего, сегодня. Ты права, глупо было рассчитывать на Долилу. Мне самой следовало поговорить с ним.

– О, Эллис, мистер Нил Грог идёт к нам…

– Думаешь, он никогда не видел женских слёз? – улыбнулась она и намеренно сильнее укрылась зонтом, чтобы ещё раз промокнуть глаза.

Осмотр трюма и кают не произвёл на меня никакого впечатления. Разговор с сестрой испортил всё настроение, погрузив в размышления об отдалении родных мне людей. Эллис же, напротив, выглядела весёлой и шутила с мистером Анном Оддом. Все её внутренние переживания никак не отражались на красивом личике. В этом самообладании ей можно было позавидовать. Уже вечером, когда я и Эрих остались наедине, он поинтересовался, как я себя чувствую, выразив беспокойство переменой моего расположения духа там, в порту. Я была с ним откровенна, сказав об Эллис, на что Эрих ответил:

– Думаю, нет смысла осуждать его за это. Шон присутствовал вчера на нашей свадьбе – это куда главнее, чем сегодняшняя прогулка.

– Если бы в моих силах было примирить их, я бы не теряла ни минуты. Но я прекрасно знаю, что брат не станет меня слушать, когда речь зайдёт об Эллис.

– Возможно, через некоторый срок Шон изменит своё отношение к ней, и у них получится найти язык. Только, боюсь, произойдёт это нескоро. В любом случае не советую тебе, моя дорогая, окунаться во все эти перипетии целиком и полностью. Это может подорвать твоё здоровье. Если изо дня в день в этих прелестных глазах я буду видеть только грусть, то не смогу понять, какую роль играю в твоей жизни. Ведь моё присутствие должно поддерживать тебя и дарить спокойствие… Делись со мной всем, что будет тебя расстраивать, я готов выслушать и помочь. Не оставайся со своими мыслями один на один…

II

Флорентина уплыла вместе с Анном Оддом и Нилом Грогом. За Эллис приехал Бенедикт и увёз её в Енеяк. Шон получил разрешение на врачебную практику и проводил всё своё время в городской больнице. Эрих целыми днями исчезал в конторе, занятый проверкой документов важнейшей торговой сделки в своей жизни. Я была предоставлена самой себе. Лишь поздно вечером, в темноте, меня согревали жаркие объятья мужа, а с приходом утра посещали одиночество и скука. Ежедневные блуждания среди новых стен в поисках какого-нибудь занятия стали меня тяготить. Я соскучилась по дому, по своему родному дому в Кеннете. Захотелось хотя бы на часок окунуться в его атмосферу, увидеть папу, посмотреть в какое платье нарядилась мама и услышать голос Гриди.

Я собралась и поехала туда в личном экипаже. Как это хорошо – жить у родителей, быть взрослой и в тоже время оставаться ребёнком для отца и матери. С ними нет необходимости держать себя в рамках, заботиться о том, правильно ли сказано моё слово, достаточно ли грациозно я присела на диван и не чересчур ли поспешно протянула руку за кружкой чая… С ними можно было оставаться самой собой. Прошёл всего месяц, а я так соскучилась по ним, как никогда прежде.

Я очень обрадовалась, когда встретила у ворот Каина. Он был на месте, и это говорило о том, что мама никуда не уехала. Влюблёнными глазами окинула весь двор, лаская взгляд фонтаном, цветами и деревьями, выросшими при мне. Как странно… но, порой, войдя в двери с улыбкой на лице, мы выходим из них с глазами, полными слёз. Моё расстройство было неизбежным. Порадовавшись встрече с родителями, утолив свою жажду общения с ними и душевно отдохнув в родных стенах, я отправилась в сопровождении мамы навстречу сюрпризу, ожидавшему меня в спальне.

– Не представляешь, Керен, какая красота тебя ждёт, – сказала Шарлотт. – Это доставили позавчера. Конечно, они запоздали, но это не имеет значения…

– Кто они, мама?..

– Морены.

– Морены? Они были здесь?

– Нет, они прислали тебе подарок. Подарок, о котором я даже никогда и не мечтала.

Шарлотт отворила дверь, вошла первой и указала мне на стену. Я замерла на месте. На стене моей комнаты висела картина совершенного пейзажа, с которым в необыкновенной гармонии сочетался силуэт девушки. Это была я на фоне Женноки. Прав был Орнел Морен, уверявший в том, что спустя время я благодаря этому полотну почувствую соприкосновение с Женнокой более ярко, нежели раньше. На меня вновь подействовали ароматы природы, дуновение ветра и плеск волн этого божественного места. Ощущение было такое, словно бы я оказалась внутри полотна. Эти звуки, воздух, это беспощадное, но всё же великолепное солнце и ощущение любви… Любовь к Кларку вновь пробудилась во мне. Она напомнила о себе, будто по ниточкам сплетая воспоминания о времени, проведённом в Женокке, в одно целое слово – люблю…

Я присела на кровать, потупив взгляд в пол, и попыталась сквозь свои мысли услышать то, что говорила мама. После очередного взгляда на пейзаж слёзы полились из моих глаз.

– Что с тобой? – спросила Шарлотт.

Я упала на подушку, спрятав лицо.

– Керен, что произошло?.. – она подошла ко мне и дотронулась до плеча. – Эрих тебя обидел?.. Что он себе позволил?..

Я заплакала ещё сильнее, уже не в силах сдерживать эмоции. Что можно было ответить на вопрос?..

Мама немного помолчала, потом ласково погладила меня по голове и сказала:

– Хорошая моя, ты привыкнешь, потерпи… Я также первое время плакала, столько плакала… Как давно это было. Моя девочка, это только начало взрослой жизни. Я понимаю, что ты боишься стать самостоятельной, хочешь вернуться сюда, но надо взять себя в руки. Подумай о том, что у тебя есть теперь муж. И он очень состоятельный человек. Ты попала в сказку и должна радоваться своему счастью. Потом, когда у вас появятся дети, ты поймёшь, что превратишься в самого необходимого человека в их жизни. Для всех них, для мужа и детей, – она улыбнулась.

«Дети? – подумала я про себя и ужаснулась. – Какие могут быть дети, если я их ещё не желаю и к ним не готова? И я… опять чувствую любовь к Кларку… Какие дети?!»

– Я велю Каину привезти картину к тебе домой. Эриху она понравится, – заключила мама.

– Не нужно, – отказалась я. – Не хочу, пусть она висит здесь, в моей комнате. В том доме нет для неё места.

– Как нет? У вас большая гостиная, даже в спальне можно её повесить.

– Нет, мама, я не хочу, ради неё придётся снять одну из картин, а Эрих их так тщательно подбирал…

– Ну и что? Ему приятнее будет любоваться тобой, а не избитым пейзажем…

Ну, какой мог быть разговор о том, чтобы привезти данный подарок в дом Эриха?.. Это было словно впустить самого Кларка и наблюдать его там каждый день! Видеть через пейзаж, через воспоминания тех дней, чувствовать его сердцем. Я не могла этого допустить. Согласие на пребывание этой вещи в доме разрушило бы наш брак.

– Моё предложение мужу заменить любую картину на эту будет выглядеть самовлюблённостью, мама. Гости лишь посмеются над тем, что невеста, едва выйдя замуж, уже причисляет себя к благородному роду Эриха! Кто я такая, чтобы заслужить такую честь?..

– …Ничего не поняла из того, что ты мне сказала. Глупости какие! – возразила Шарлотт. – Уверена, что Эриху не придёт в голову и половина подобных мыслей. Я сама покажу ему эту картину, как только он здесь появится. Пусть сам решает, как с ней поступить.

– Моё мнение и желание не учитываются?..

– А какое твоё желание? Оставить её здесь навсегда? Вздор! – миссис Ноун поднялась с кровати и остановилась напротив картины. – Морены сделали этот подарок тебе, значит, он должен быть в твоём доме. И довольно об этом говорить. Керен, пора становиться смелее и начинать себя любить, а не заниматься разного рода глупостями. Скромность, конечно, украшает женщин, но, поверь мне, не лишним будет показать супругу, что ты – самая прекрасная, неповторимая женщина в его жизни. Лишний взгляд на эту картину, хотя бы раз в день, будет только укреплять мнение твоего мужа о том, что он сделал правильный выбор.

Я встала и подошла к двери, борясь с желанием ещё раз взглянуть на стену.

– Мне пора домой.

– Уже?.. – последовала за мной мама. – Я думала, ты останешься до вечера.

– Нет. Эрих обещал вернуться пораньше, – солгала я, пытаясь уйти от разговора о подарке Моренов.

– Может быть, вы навестите нас в субботу? Будем вас ждать.

– Не могу обещать, если только я приеду одна. Эрих занят и в выходные дни. Я почти его не вижу.

– Как мне это не нравится, совсем не нравится. Вы отдалитесь друг от друга… Когда он закончит свою сделку?

– К новому году.

– С одной стороны, это уже близко, с другой – два месяца – слишком долго. Мой тебе совет, займись чем-нибудь. Миссис Хад не так давно спрашивала у меня, не собираешься ли ты вступить в совет деятельных дам. Ей очень польстит твоё присоединение, поскольку имя Эриха на слуху у всего города. Все в восторге от его деловой хватки, от его состояния, – она довольно улыбнулась. – Подумай о том, что сможешь принести городу пользу. Что ты там хотела? Поставить навесы над скамейками? Тебе достаточно замолвить слово, и они появятся. Все будут восхищаться твоей заботой о горожанах.

– Они будут хвалить моё имя Эрдон, а не меня саму, – возразила я. – Сама я не буду значить для них ничего. Всё это какая-то неправда.

«Не желаю лжи, – повторяла я про себя, остановившись в гостиной, – не хочу лжи в своей жизни, в своей любви». Слёзы вновь потекли по моим щекам.

– Керен… Керен… Прекрати немедленно, – строгим тоном сказала мама. – Брось глупости. Тебе нужно отвлечься. Не отпирайся, прими предложение миссис Хад. Оно очень интересное. К тому же в совете много молодых девушек, у тебя расширится круг общения. Не привыкай к затворничеству. Вспомни, что рассказывала Эллис! Она постоянно в водовороте событий Енеяка. Чем больше времени ты будешь проводить в своём доме, тем хуже сложится мнение о тебе в обществе.

– …Я подумаю.

Уехать к Эллис стало бы для меня спасеньем. С ней было всегда так хорошо. Но проблему моего одиночества это решило бы только на время. А я действительно была одинока, и это тяготило меня. Как тяжело было позволять себя любить, не питая ответных чувств. В моей голове и сердце жил другой мужчина, и разлука с Моренами вовсе не означала расставания с моей любовью. Вот она, на полотне – Кларк вернулся ко мне через этот художественный образ, разрушив все надуманные преграды, мои обиды и попытки заменить его Эрихом.

«Что я натворила?.. Зачем вышла за Эрдона? Надо было бороться за Кларка, заставить его смотреть на меня другими глазами и стать любимой женщиной. Что теперь делать? Что?.. Давит от мыслей, а поговорить не с кем! Мне просто необходим сейчас Олов! Нужно срочно написать Эллис и спросить о нём. На свободе он или нет? Если его отпустили из-под ареста, я отправлюсь к нему, несмотря ни на что. Только Олов выслушает меня без обвинений, укоров и непонимания. Он наведёт порядок в моей голове и поможет».

Вечер этого дня дался тяжело. Эрих вернулся с работы, и надо было делать вид, что я в прекрасном расположении духа, смотреть на него с симпатией и поделиться новостями о том, как я провела этот день. К сожалению, мне ничего не приходило на ум. Наоборот, я достаточно долго молчала, пытаясь внимательно выслушать то, о чём рассказывал он сам. В мыслях постоянно крутилось: «Кларк, Кларк…» Я то кидалась за пяльцы, то бросала их и подходила к окну, вглядываясь в сумрак ноябрьского вечера. Меня занимали фантазии об объятиях Морена, о признаниях, которые он мог мне когда-нибудь произнести…

– Ты была у родителей? – поинтересовался Эрих, приближаясь ко мне.

– Да.

– Как они?

– Хорошо. Мама звала нас в субботу.

– …Суббота у меня занята.

– Я так и ответила.

– Ты расстроилась?

– Нет, я же видела их сегодня.

– Нет, ты грустная. Что произошло? – он обнял меня за талию и притянул к себе.

– Мне скучно. Каждый день я одна. Мама предложила мне присоединиться к совету деятельных дам. Наверное, я так и сделаю. И ещё хотелось бы навестить сестру.

– В Енеяке сейчас неспокойно.

– Что со мной может произойти? Меня там никто не тронет.

– Я поеду с тобой.

– Нет, я не хочу, чтобы ты отрывался от дел. Эта поездка не на один день, минимум на три. Ты ведь позволишь мне, да?

– Нет, только вместе. Ты слишком дорога мне, чтобы отпускать тебя одну. Постараюсь найти пару деньков для поездки вдвоём.

Идти на попятную было бесполезно. Пришлось соглашаться на сопровождение мужа, иначе он мог почувствовать неладное.

– …Тебе это правда не помешает? – уточнила я.

– Конечно, нет. Я понимаю, что провожу с тобой мало времени, а в дороге уже ни на что не отвлекусь. Но не более двух дней, договорились?..

– Согласна.

«Ничего, что-нибудь придумаю для того, чтобы повидаться с Регли наедине…» – пообещала я себе.

– А Новый год мы встретим в столице, – сказал Эрих. – Меня пригласили на маскарад в новогоднюю ночь. Ты не против отметить Новый год именно так?

– Это настолько неожиданно… – удивилась я. – Настоящий маскарад?

– Да. В самом роскошном зале королевского дворца. Тебе уже можно заняться костюмом. Но это не всё. За день до маскарада мы посетим театр. А потом, в первых числах января, уедем в Билард. Тебе будет о чём рассказать моей маме.

– А без театра и маскарада мне не о чем рассказать?

– Не о чем. О том, как ты днями ждёшь меня с работы, как колеблешься, войти тебе или нет в совет деятельных дам?.. Жизнь надо наполнить движением. Не сомневайся, вступай в совет. Только не думай, что я настаиваю на этом потому, что испытываю вину в твоём одиночестве и хочу заменить себя им. Тебе, кроме меня, нашего дома и своих родных следует разнообразить свою жизнь чем-то ещё, пока у нас не появился ребёнок.

Последнее слово словно порезало меня.

«Опять ребёнок, второй раз за день я слышу о нём. Даже не хочу ничего подобного!»

– Я… неважно себя чувствую, – обронила я, аккуратно высвобождаясь из объятий мужа. – Лягу сегодня пораньше, не буду тебя ждать…

– Хорошо, отдыхай, конечно. Тебя проводить до комнаты?

– Не стоит. Спокойной ночи, Эрих.

– Доброй ночи, дорогая.

Я поднялась к себе и позвонила в колокольчик. Мне хотелось как можно быстрее начать подготовку к отъезду.

– Виржиния, на днях мы с мистером Эрихом едем в Енеяк. Приготовь завтра мои вещи.

– Слушаюсь, миссис Эрдон… Вы уже ложитесь? Не принести ли воды перед сном?

– Нет. Хотя… принеси мокрое полотенце. У меня болят виски, я приложу компресс.

– Слушаюсь…

Я переоделась ко сну в ожидании экономки и укрылась одеялом. Разговоры о детях раздражали. Я не хотела их и сегодня ощутила это явно.

«Я люблю Морена и должна иметь детей только от него! Непременно добьюсь его любви. Не знаю как, но добьюсь. Но что делать с Эрихом? Я хорошо к нему отношусь, уважаю его. Порой кажется, что люблю, но как-то по-другому, не как Морена. Что-нибудь придумаю потом… Сначала навещу Эллис и Олова! Пусть Олов уверит меня в том, что я не сумасшедшая, чтобы добиваться взаимности у мужчины, который меня не любит! Может, всё не так плохо?.. Кларк сказал, что я – как луна, которой достойны только избранные. Он так выразился или нет? Не могу припомнить точно, но смысл был такой. Он посчитал себя недостойным меня, а я решила, что мой избранник ко мне совершенно холоден! Наверняка же он просто испугался моего признания! Да… выглядело это нелепо, – я улыбнулась воспоминаниям. – И как мне хватило тогда смелости?»

– Ваше полотенце, миссис Эрдон, – вошла Виржиния и подала его мне.

– Спасибо, можешь быть свободной. Спокойной ночи.

– Спокойной ночи, миссис.

«Да, вот так, побольше мучения на лице, – думала я, прикладывая полотенце ко лбу. – Пусть Эрих видит, что мне действительно плохо и не прикасается ко мне сегодня… Он так порадовал меня новостью о маскараде и возмутил упоминанием о своей маме! Почему я должна волноваться о том, есть мне о чём рассказать ей при встрече или нет?.. Моя жизнь настолько пуста и неинтересна, чтобы искать в ней события, которыми не стыдно и нескучно поделиться?.. Да, наверное, так и есть. Он прав… Допустим, я с удовольствием поеду в столицу и повеселюсь, а что будет потом, пока рано загадывать. Возможно, у Эриха появится ещё одно важное дело, и мы не посетим Билард, к тому же город так далеко… Я, не раздумывая, побежала бы в Рикарс к Орнелу и Элле! Элла Морен, она такая… Как же я соскучилась по ней! Обожаю её за её сына! Кларк…»

Поистине утро беспощадно развеивает все помыслы и твёрдые намерения, появившиеся накануне! Проснувшись и вспомнив всё то, что хороводом кружилось в моей голове вчера, я испугалась.

«Как я разберусь со всем этим?.. Как докажу Морену, что мы должны быть вместе, и каким образом уйду от Эриха? Всё это чересчур трудно… Что подумают обо мне окружающие?.. Засыпая, я была уверена, что осуществить всё это намного проще!»

Мне не хотелось покидать кровать и звать прислугу для того, чтобы она меня одела. Я полностью погрузилась в размышления о том, что для меня на самом деле важно и как теперь быть. Настроение казалось испорченным. Совсем запутавшись без Регли, я терялась в сомнениях и страхах!

«Нужно, не откладывая, написать Эллис!» – я подошла к столу, достала листок и взяла перо в руки. Стук в дверь отвлёк меня.

– Можно войти, миссис Эрдон? – заглянула Виржиния.

– Да…

– К вам пришёл брат, мистер Ноун.

Я бросила взгляд на часы на стене, было десять.

– Только что пришёл?

– Да.

– Я иду.

– Вы не оденетесь?..

У меня не возникла необходимость привести себя в порядок. Сотни раз Шон видел меня по утрам в ночной рубашке, и я готова была в ней спуститься к нему в гостиную. Но в доме была прислуга.

– Собери меня поскорее, – велела я, быстренько умывшись и опустившись на стул перед зеркалом.

– Голубое или серое платье?..

– Всё равно.

Шон впервые пришёл сюда после моей свадьбы.

«Что должно было случиться, чтобы он сам ко мне явился? – волновалась я. – Может быть, он получил письмо от Эллис и теперь хотел узнать, не я ли сподвигла сестру на этот шаг? Нет, приходить по такому пустяку, о котором он мог спросить меня при любой мимолётной встрече… Что-то ещё, что-то ещё…»

– Достаточно, Виржиния, позже подберём волосы наверх, – прервала я, как только прислуга провела пару раз расчёской по волосам. Ожидание брата могло затянуться на полчаса, что было совершенно ни к чему.

Шон стоял в гостиной у столика с газетами и бегло просматривал заголовки новостей. Я спустилась к нему и протянула навстречу руки. Он приветливо принял их и поцеловал мои щёки.

– Здравствуй, Шон.

– Здравствуй, дорогая. Ты в порядке?

– Да.

– Эрих сказал, что тебе вчера нездоровилось.

– Вы успели сегодня увидеться?

– Да, рано утром. Ты точно хорошо себя чувствуешь? Может, всё-таки что-то беспокоит?

– Шон, перестань, иначе я решу, что Эрих нарочно прислал тебя ко мне.

– Нет, это не так. Я здесь сам по себе. Мне необходимо с тобой поговорить. Наедине.

– …Пройдём в кабинет Эриха. Как твои дела? Ты пропал на целый месяц…

– Отныне вся моя жизнь будет такой, исчезать буду надолго, – он подождал, пока я прикрою за нами дверь, и продолжил, – я собираюсь жениться…

Улыбка появилась на моём лице.

– Это не новость. Ты говорил, что женишься сразу после моей свадьбы.

– В том-то и вся сложность. Я хочу жениться и боюсь. Предложение Долиле Брод сделано достаточно давно, уже получено одобрение её родителей, и затягивать не имеет смысла. Но я… начал сомневаться в правильности своего поступка. Не могу сказать, что перестал восхищаться Долилой или разлюбил её… – брат мучительно вздохнул. – Я растерян, Керен!

– Что случилось, Шон?

– Я был у Аманды. Ездил к ней за тем, чтобы мы вместе подали прошение в церковь на развенчание нашего брака. Ты знаешь, это всё сложно… Как бы ни отнеслась к моему решению Долила, но второй раз венчаться я не буду, на всякий случай.

Я ждала продолжения его слов. Он посмотрел на меня, выждал немного и сказал:

– Аманда плохо выглядит. Она растаяла. Это не она. Я довёл её…

Он присел на стул и опустил голову.

– Мне тяжело было видеть её и говорить с ней. Она на меня совсем не смотрела.

– Тебя посетила совесть?..

– Керен, я подлец…

Опустившись перед братом на колени, я взяла его руки в свои. Лицо его подёргивалось от борьбы со слезами.

– Боюсь, что могу убить её своей последней просьбой. Она сразу согласилась пойти в церковь, мы подали прошение в тот же час, как я приехал. Ты понимаешь?.. Ей всё равно, ничто её не волнует. Развенчание может усугубить её состояние. Честно признаюсь, я предполагал, что вы обманули меня летом, рассказав о её попытке покончить с собой. Теперь убеждаюсь, что это была правда. Похоже, сейчас она в ещё худшем состоянии, нежели летом. Она словно мертвая. По словам прислуги, ест совсем мало и редко. Я направил Аманду на этот путь. Она и так всегда была нежной, хрупкой, её надо было оберегать, любить… Ведь она на самом деле любила меня. Я это вижу теперь. Аманда не простит мне моего холода и непонимания. Я отвернулся от неё, и она совсем расхотела жить. Я ужасен…

В одно мгновение я подумала, что Шон снова задышал Амандой, что готов к ней вернуться, и задала ему вопрос:

– Ты же должен радоваться тому, что она подала с тобой прошение. Вас наконец-то развенчают.

– Да, я рад, конечно…

«Но, Шон, разве такой ответ я должна была от тебя сейчас услышать?», – спросила я его молча и поднялась с колен.

– Ты… напрасно ругаешь себя. Вы не первые, кто разводится, просто Аманда не смогла справиться с вашим расставанием. И если она беспрепятственно согласилась исполнить твою просьбу, то ей действительно уже всё равно, что тебе от неё нужно! Этим не добавишь ей большей боли. Ты убил её намного раньше. Просто жалеешь сейчас, хочешь облегчить свою совесть. Лучше сделай что-нибудь полезное для неё.

– Я делаю, Керен, занимаюсь бумагами по Ланже, как и просил её отец. С её поместьем всё в порядке. Об этом не стоит беспокоиться. Все долги погашены, ещё этой осенью, здесь, в Лануане. Прошу только тебя навестить её. Ты можешь съездить?..

– …Шон, вряд ли она мне обрадуется, поскольку настаивала на том, чтобы мы не напоминали о себе лишний раз. Открестившись от тебя, она открестилась и ото всех нас… Я попробую написать, но, если она не ответит, не жди от меня большего.

– Спасибо тебе, дорогая моя… – Шон подошёл ко мне и обнял. – Спасибо…

– Но, постой, объясни мне, почему ты опасаешься жениться на Долиле?

– Я боюсь того, что и её сделаю несчастной. Посмотрел на Аманду и испугался за Долилу. Я, правда, подлец.

– Докажи себе обратное. Женись и не думай о себе плохо.

– Я считаю, что середина ноября подойдёт для свадьбы, ты согласна?

– Думаю, что за эти три недели Долила успеет сшить свадебный наряд.

– Да, да. Я собираюсь решить это вопрос сегодня. Поеду к ней сейчас же. После обеда у меня не найдётся свободного времени.

В голосе брата исчезла горечь сожаления, на смену ей пришло волнение. Он стал неуверенным в себе и во всём, что делает.

– Расскажи мне, ты привык к больнице? – поинтересовалась я, покидая кабинет Эриха.

– Да, почти. Не высыпаюсь по ночам, но для меня это не ново. Я ещё не понял до конца, доволен я или нет своей стезёй, но, кажется, мне нравится. Мистер Бромви помогает мне. Мне необходим опыт… Значит, семнадцатое число подойдёт?..

– Конечно, подойдёт.

– Хорошо… Нам нужно провести выходные вместе, сходить куда-нибудь вчетвером, как раньше. Около центральной площади открылся новый ресторан, можно туда отправиться. Долила спрашивала о тебе.

– Передавай ей от меня привет. На предстоящие выходные у нас с Эрихом уже наметились планы, поэтому совместно провести время с вами можем позже.

– Согласен и позже. Керен, я так взволнован, словно впервые иду делать предложение. А ведь мне всего-навсего нужно назначить дату свадьбы!

– Я вижу, Шон. По тебе очень заметно.

– Я возьму себя в руки… Не забудь, напиши Аманде. Буду ждать от тебя новостей, – брат прикоснулся к моей щеке. – Ещё свидимся…

– Хорошо. Удачи тебе, – пожелала я ему вслед.

«Странно он себя ведёт. Мне так показалось. Понимаю, что брат переживает, но отчего он вдруг зацепился мыслями об Аманде? Неужели действительно осознал, что вёл себя с ней отвратительно? Назвал себя подлецом… Чувства к Долиле смягчили его, он пересмотрел своё поведение? Если это так, то я этому только рада и буду поддерживать общение с его избранницей. Может быть, благодаря ей Шон снизойдёт и до Эллис… Надо ей написать…»

Письмо к Эллис родилось у меня само собой, а за послание к Аманде я никак не приступала. Не знала с чего и начать, долго подбирала слова, чтобы известить о том, что я к ней приеду.

«Хочу… На самом деле сомневаюсь, хочу ли вообще… Шон толкает меня на это. С Амандой теперь очень трудно. Быть может, и сейчас она не будет приветлива со мной. Едва прошла неделя, как она видела Шона, и тут появлюсь я – очередное напоминание о нём».

В этот день я так и не написала.

Пока шло время в ожидании ответа от Эллис, я действительно занялась платьем к маскараду. Миссис Паск не меньше меня загорелась идеей выполнить наряд необыкновенно красивым. Мы два дня решали, кем же я буду. Подбирали ткани к разным вариантам, пока она не предложила мне быть ярко-красной розой, и я согласилась, не раздумывая. Миссис Паск нарисовала мне, как она представляет это платье с множеством складок в виде лепестков, и как руки непременно будут в зелёном с длинными рукавами, символизируя листья. Увлечённая маскарадом, я каждый день была в превосходном настроении, тем более что Эрих возвращался домой совсем поздно, и мы практически не видели друг друга.

Ответ сестры был неоднозначным. Она сообщала, что ждёт нас, но лучше не приезжать. А если мы всё-таки решимся, то вести нам себя в Енеяке следует осторожно и не брать с собой много вещей. Ознакомь я Эриха с этим письмом, он стал бы отговаривать меня ехать. Конечно, супруг не признаётся мне, что обстановка в Енеяке – это предпосылка войны, которую ожидают уже пятьдесят лет. Он сочинит что-нибудь ещё, чтобы пощадить мои нервы. Поэтому я решила передать ему на словах, что нас ждут, и ничего больше.

В день отъезда к сестре я всё же заставила себя написать Аманде. Послание моё было кратким и твёрдым. В нём я извещала её о своём приезде как о неотвратимом событии, без вопросов и извинений по поводу того, что я вторгнусь в её одиночество. В поезде уже забыла об этом письме, думая только о встрече с Регли. Эллис ничего о нём не упоминала, и я гадала, увижусь ли с ним вообще. Эрих пару раз пытался вывести меня на беседу, но говорить о чём-либо совсем не хотелось, поэтому я сделала вид, что задремала на его плече…

III

Вокзал встретил нас своей обычной жизнью. По его извечной суете нельзя было заметить никаких изменений в Енеяке. Мы сняли карету и поехали к особняку Лики. Проезжая по городу, не обмолвились ни единым словом, наблюдая за тем, что происходило за окном. Нет сомнений, Эрих понял намного лучше меня, к чему ведёт весь этот зарождающийся хаос. Местами разбитые витрины магазинов, не расчищенный снег на тротуарах и дорогах, рассредоточение людей на отдельные кучки, толкущиеся то тут, то там, единично свисающие с балконов домов широкие ленты зелёного и белого цветов, разбросанные газеты привели меня в замешательство.

– Что у вас происходит? – первое, что я выпалила, оказавшись в объятиях сестры.

– Всё не так, всё не так, – она мучительно посмотрела в мои глаза, протягивая руку Эриху. – Здравствуйте, мистер Эрдон.

– Здравствуйте, миссис Лики.

– На улице стало невыносимо. Ещё позавчера на мой экипаж чуть было не напали три мерзких типа. Уже второй день я сижу взаперти. Если так будет и дальше, я сойду сума! Вас никто не побеспокоил?

– Нет. Почему тебя хотели остановить? – удивилась я.

– Потому что мой экипаж выглядит богато. Мне кажется, что они со дня на день начнут вламываться в дома порядочных граждан!

– Кто они?..

– Бандиты, стремящиеся поживиться чужими благами за счёт разобщения общества! Уже не верю в то, что власти наведут порядок в нашем городе. Даже когда я собиралась на вашу свадьбу, здесь было намного безопаснее!.. Велю прислуге накрыть на стол. Пожалуйста, располагайтесь в гостиной…

– У нас, наоборот, тихо, – сказала я Эриху. – Из-за чего в Енеяке беспорядки? В столице об этом знают?

– Конечно, знают. Дело в том, что успокоить людей не так легко и быстро.

– Почему не прислать военных? Хватило бы двух дней. Я чего-то не понимаю? Что-то здесь не так…

– Керен, дорогая, я не знаком со здешней обстановкой. Мне кажется, что всё это временно.

– Спроси у Бенедикта, пусть он нам расскажет. Я начинаю переживать за сестру.

– Спрошу, обещаю.

– …Скоро будет всё готово, – вернулась миссис Лики. – Я даже теряюсь в догадках, чем вас занять. Бенедикт на работе, я одна, и у меня нет никакого желания ни играть, ни читать… Я так взволнована, что способна только прятаться по комнатам в ожидании мужа. Вчера я предложила ему переехать в Лануан. Пусть его дом там не такой богатый, как здесь, но зато у вас спокойно…

– Прошу вас, Эллис, не волнуйтесь, всё наладится, – Эрих успокаивающе взял её руку. – Уверен, что если даже в Енеяке всё потеряно, то Бенедикт, несомненно, вернётся с вами в Лануан.

– …Начинаю в этом сомневаться. По-моему, Бене здесь держат не только работа и дом, но и то, что он от меня скрывает. Думаю, он сам – часть этого беспорядка. Мой муж – не последнее лицо, которое «варит» этот котел. Я предупреждала, что вы приедете. Надеюсь, он сдержит слово вернуться пораньше…

После слов сестры мне трудно было задать тему. Паника Эллис была настоящей, и я подумала с беспокойством, что же я сама здесь делаю?..

– …Может быть, тебе стоит уехать вместе с нами? – спросила я.

– Я размышляла об этом. Бене всё время некогда. Даже сегодня, в субботу, он на работе, и ему достаточно знать, что я нахожусь здесь, дома, а не одна возвращаюсь в Лануан… Это всё его брат! Сначала Бене освобождал его из-под ареста, а потом и сам пропал. Сейчас я просто ненавижу Олова! Он считает, что спасает общество от чёрствых богачей, что подготавливает людей к войне с куртами. А, по-моему, он творит хаос и разрушает мою семью!

– Эллис, что за ленты свисают с балконов домов? – поинтересовался Эрих.

Она высморкалась в платок.

– Простите, простите меня. Я просто могу разрыдаться… Они призывают к войне. Белый и зелёный. Не помню, что они означают. Я уже ничего не хочу ни помнить, ни знать…

Я обняла сестру, и она ещё некоторое время всхлипывала в моих объятьях, пока прислуга не сообщила, что стол накрыт. Эллис взяла себя в руки и проводила гостей в столовую.

– Эрих, ваша мама не пишет о Биларде? Какой там настрой общества?.. – спросила она, утирая слёзы.

– Смею заверить, что в Биларде так же спокойно, как и в Лануане. Возможно, в каком-нибудь отдалённом месте тоже творятся подобные беспорядки, но мне об этом ничего не известно. Причина в том, и вы здесь правы, что именно в вашем городе находится тот человек, который не боится поднимать тему войны. У вас есть свобода печати. Получается, что люди ближе к истине и без опаски выражают своё отношение к войне. В столице мистера Регли арестовали бы намного раньше и ни за что не отпустили, а здесь… Вы далеко от столицы, поэтому на Енеяк силы не тратят.

Я с удивлением посмотрела на мужа. Не то, что он наконец-то открыто высказался о войне в присутствии женщин, удивило меня, а то, что он знал, кто такой Олов. Он назвал его по имени и был хорошо осведомлён, о чём тот пишет!

– Смею задать только один вопрос, – продолжал Эрих – Мистер Регли приходится братом вашему супругу? Я не путаю, это тот самый Олов Регли?..

– Он самый… – с горечью ответила Эллис. – В Енеяке есть только один Регли, и именно его угораздило приходиться родственником Бене!

– С ним возможно встретиться?..

– Зачем?.. – изумилась Эллис, а потом насторожилась и добавила, – это совершенно ненужная затея, вы притянете к себе сплошные проблемы! У него дурная слава, способная испортить жизнь кому угодно! Я даже Бене запрещу вас знакомить! И Керен… – она посмотрела на меня и, к моему счастью, не выдав мою дружбу с Оловом, продолжила, – Керен тоже не стоит с ним знакомить. Это не человек, это – зло!

– Дорогая, разве ты и так с ним не знакома? – уточнил у меня Эрих. – Вы должны были встречаться на свадьбе.

– Я не давала им общаться, – подхватила Эллис. – Он с самого начала показался мне сумасшедшим. Если желаете счастья себе и Керен, не встречайтесь с ним.

И что теперь мне нужно было придумать? На какую уловку пойти, чтобы наедине увидеться с Оловом? Сестра уже дала понять, что против нашего общения и не отступит. Адреса Олова я не помнила, чтобы послать к нему с известием о моём приезде, да и навряд ли он мог быть дома… Оставалось просить о нашей встрече Бенедикта.

Мистер Лики появился дома раньше, как и обещал супруге. Он быстренько переоделся, присоединился к нам и уже никуда не уезжал, лишь изредка отправлял посыльного с записками по неотложным делам.

Эрих не успел первым предложить Лики увезти Эллис. Бенедикт сам объявил об этом в начале разговора.

– Я опасаюсь за неё, пока не поздно, ей надо уезжать. Согласен даже на завтра.

– Поедем вместе, Бене… – умоляюще посмотрела на него супруга.

– Пока я обязан задержаться. Провожу вас до вокзала.

Лицо Эллис омрачилось ещё больше. Заметив это, Эрих решил помочь Бенедикту убедить супругу перебраться в спокойное место.

– Не представлял, что в Енеяке такая непростая обстановка, – сказал Эрдон. – Слышал, но не верил до конца.

Мистер Лики же решил переговорить с ним с глазу на глаз.

– …Эллис, Керен, прошу вас, отдохните от наших мужских тем, – ласково сказал Бенедикт.

– С удовольствием, – ответила сестра. – Иначе у меня расколется голова от всех этих ужасов. Идём, Керен…

Хотя мне совершенно не хотелось уходить от мужчин, а, наоборот, подумывалось остаться и внимательно послушать, всё же пришлось подняться и уйти. Не понимала, почему Эллис всегда было безразлично то, что касалось войны? Да, она её раздражала, но разве можно было жить и не быть в курсе событий?..

– Я устала… – обронила она, поднимаясь по лестнице. – И устала не только от этого ужаса, но и от того, что мои труды по организации концерта оказались напрасными. Мистер Боши нашёл мне концертный зал, мы переговорили с двенадцатью композиторами, представляешь, с двенадцатью! Это стоило больших усилий. Всё напрасно… К сожалению, теперь проведение концерта – безумие…

– Возможно, чуть позже получится его устроить?..

– Нет, нет, по-моему, уже никогда. Я растеряна. Чем же я стану занимать себя в Лануане? Больше люблю Енеяк, здесь есть, где развеяться. Было… – она тревожно обхватила своё лицо ладонями. – Керен, что если и вправду станет только хуже? Что мы будем делать тогда?..

– Не знаю. На данный момент здесь хуже, чем где бы то ни было. Ты обязана уехать даже без мужа.

Мы вошли в спальню. Сестра задумчиво опустилась в кресло, потом волнительно заломила кисти рук, встала, прошлась по комнате и спросила:

– Собираться уже сейчас?.. Уедем завтра?

– Скорее всего.

– Нужно собрать всё ценное. Как я не хочу уезжать!.. Понятно с одеждой, а как забрать рояль? Я не могу его оставить, он слишком красив, чтобы попасть в плохие руки… Как всё сложно.

В то время как Эллис была озабочена своим переездом, в моей голове кружился только один вопрос: как увидеться с Оловом?.. Как? Надо было что-то делать, идти просить Бенедикта о встрече с его братом. Как просить, чтобы этого не слышал Эрих?.. Скоро настанет вечер, стемнеет, придут на смену ночь и стремительное утро. Время уйдёт, а я не осуществлю своей цели.

– Меня только одно успокаивает, – продолжала сестра, – в Лануане у меня есть ты и родители, я не буду одинока. Даже представить страшно, как это отправляться в чужой город, где нет рядом Бене. Как же я его люблю! И как заставить его поехать со мной?

В ответ я бессильно вздохнула.

– …Поговори с ним! Скажи, что я ужасно расстроена, что не нахожу себе места! Возможно, тебя он послушает… – взмолилась она.

– Он поймёт, что это твоя просьба.

– Подбери слова так, чтобы он не догадался.

– Хорошо. Устрой мне разговор с ним наедине, – нашлась я.

– Договорились. Как только поужинаем, я отвлеку Эриха.

Я сильно волновалась во время ужина, перебирая все возможные варианты просьбы к Бене увидеть Олова. Что Лики мог обо мне подумать? Согласится ли передать Регли хотя бы записку о моём приезде?.. Как устроить эту встречу?..

Ужин длился долго. Эллис непринуждённо болтала о разном, всё больше вовлекая в свой разговор именно Эриха. Потом и вовсе сказала:

– А давайте я вам сыграю, мистер Эрдон? Идёмте, вы поможете мне переворачивать ноты, – она решительно встала из-за стола и отправилась в гостиную, не дожидаясь ответа Эриха. Он последовал за ней без промедления. Я едва дождалась, пока они скроются за дверьми столовой, и посмотрела на Бенедикта. Наши взгляды встретились.

– Керен, – опередил он, – если Вы сможете, спуститесь этой ночью в мой кабинет в любой удобный для вас час. Там будет ожидать мой брат. Это его просьба.

На моём лице промелькнула улыбка радости.

– Я приду.

– Не переживайте, я знаю, что отношения между вами чисты. Вижу, что желаете как-то оправдать эту встречу. Не стоит. Вы не обязаны передо мной этого делать.

– Благодарю, Бенедикт. Смею просить вас не расставаться с Эллис. Ей тяжело смириться с тем, что она вынуждена уезжать без вас.

– Знаю. Это исключено. Неделя – самый малый срок, спустя который я смогу присоединиться к супруге в Лануане. Возможно, потребуется и месяц.

Как ещё можно было упросить Лики? Нажать на какие струны его души? Я понимающе кивнула, мы оставили столовую, чтобы присоединиться к Эриху и Эллис.

Сестра напевала весёлую песенку, слегка подыгрывая себе на рояле. Она улыбнулась, пытаясь прочесть на моём лице результат беседы. Я сделала отрицательный жест. Настроение её переменилось, она допела, поблагодарила Эриха за компанию, сообщила, что у неё разболелась голова и ушла наверх.

Моя попытка успокоить её не удалась. Эллис возбуждённо собирала вещи в дорогу, вымещая всю свою обиду на мужа.

– Месяц… Он думает, что я способна прожить месяц без него?! Посмотрим… Керен, ну как он не понимает, что здесь с ним может случиться всё что угодно?! Сегодня спокойно, завтра спокойно, а потом на него нападут на улице! Я даже боюсь представить это! Куда спокойнее находиться рядом с ним! Керен, не лучше ли мне остаться?..

– Эллис, я не знаю. Уже не знаю. Для тебя разлука с ним равносильна смерти. Неужели ты и вправду не потерпишь месяца без Бенедикта?..

– Не потерплю. Ты на моём месте уехала бы от мужа в такой момент? Зная, что разгораются беспорядки, что сегодня, может быть, и вовсе последний день в твоей жизни, когда вы рядом?

– Зачем так говорить?! Почему последний? Ты напрасно себя так настраиваешь.

– Это не настрой, Керен, это прямая зависимость моей жизни от его. Нет его – нет меня. Неужели ты меня не понимаешь? Разве у вас с Эрихом не так?

Я промолчала. Конечно, я без мук провела бы целый месяц без Эриха. Вероятно, что и с радостью…

– Всё ты понимаешь, – утвердительно сама себе ответила Эллис. – Я переволновалась, действительно утомилась. Пожалуй, надо лечь спать сейчас же. А который час?.. Девять вечера. Рановато. Ну да ладно, всё равно я сразу не усну… Я уеду с вами утром, понимаю, что выбора у меня нет.

Я обняла сестру, поцеловала её в обе щёки.

– Доброй ночи, Эллис.

– Доброй ночи, Керен.

Самым трудным в этот вечер было дождаться, пока уснёт Эрих, и незаметно выскользнуть из спальни. Он допоздна не ложился, что-то читал за столом под ночной лампой, пока я изображала свой глубокий сон, опасаясь уснуть по-настоящему. Когда свет погас, я открыла глаза и стала выжидать полной тишины и ровного дыхания мужа. Ждала я долго, потому что он ворочался и дважды вставал.

Настенные часы в гостиной показывали три часа ночи, когда я спешила к кабинету Бенедикта. Дверь была не заперта. Я вошла и увидела Олова, спящего на диване. Будить его мне было неловко. Даже во время сна лицо его выдавало усталость. Потихонечку присев в кресло, стоявшее рядом с диваном, я наблюдала за тем, как блики свечи, догорающей на столе, играли на пиджаке и в волосах Олова.

Вдруг он проснулся сам, в тревожном состоянии, с покрасневшими глазами, оглянулся по сторонам, словно по привычке, и резко встал, осознав, что рядом нахожусь я.

– Керен, вы здесь? Мне казалось, что я только-только прикрыл веки, – он поцеловал мне руку и снова опустился на диван. – Простите за вид, я немного себя подзапустил… – Он прикрыл свою щетину ладонью, потом решил, что поздно стыдиться и убрал руку от лица.

– Ничего страшного, Олов. Я принимаю вас таким, какой вы есть. Эллис говорила, что вы были под арестом. Давно вас отпустили?..

– Три недели назад, – грустно улыбнулся он. – Откровенно скажу, что быть под арестом намного достойнее, нежели освободиться из-под него и ежедневно прятаться. У меня есть дом, но я не смею в него прийти. У меня брат, которого я навещаю по ночам. Друзья, которые нашли мне жильё на краю города. Это мнимая свобода. Чтобы открыто ходить по улицам, необходимо отсюда уехать. Но… я не могу здесь оставить друзей.

– Олов, о вас знают везде, в том числе и в столице.

– Да, но там не знают меня в лицо, и найдут не сразу, если поставят цель арестовать. Возможно, в скором времени мне действительно придётся туда уехать. Хорошо, что мы увиделись. Очень хотелось этого, потому как в будущем возможности больше не представится.

– Взаимно рада встрече. Мне не терпелось с вами поговорить, так как снова сложно в себе разобраться.

– Я слушаю вас.

– Олов, вы вправе принять меня за сумасшедшую, так как я продолжаю грезить о том мужчине, которому открыла свои чувства. По-моему, я всё ещё люблю его. Не хочу быть с мужем, присутствие которого меня тяготит, испытываю облегчение, когда его рядом нет. Как мне быть?..

– …Тот мужчина… он поменял своё отношение к вам? Ответил взаимностью? Было ещё свидание после прошлого признания?

– Нет, не встречались. Ничего с его стороны не изменилось.

– Тогда к кому вы уйдёте от мужа?.. К пустоте?.. Ей Богу, я вами восхищаюсь всё больше и больше – желать уйти от богатого, уважаемого человека, когда любая другая на вашем месте держалась бы за мистера Эрдона смертельной хваткой! В наше неспокойное время, когда пахнет войной, когда многие испытывают финансовые затруднения, когда есть вероятность того, что при худшем раскладе вас могут пощадить наши враги из-за того, что именно ваш муж родом из их страны и его мать имеет общественный вес… Не становитесь врагом самой себе. Хорошенько подумайте… А кто вас ждёт? Простите за грубую прямолинейность, но я обязан указать верную дорогу, пока вы не свернули с неё себе на погибель. Кто вас ждёт?.. Он не ждёт, он не впустил вас в свою жизнь и не был рад тому признанию! Вспомните, как вы писали мне о том, что безумно рады мистеру Эрдону в вашей жизни, как спасали свой предстоящий брак! Забыли, как благодарили меня в письме за то, что я советовал не разрывать отношения с нынешним супругом? Что заставило вас снова вспомнить о том мужчине?..

– Картина, – пристыженно ответила я. – Его родители подарили мне на свадьбу картину, на которой есть я и то место, где они живут, где бывает и он…

– Керен… забудьте эту ерунду. Послушайте меня ещё раз, живите, как сейчас, не нужно ничего менять.

– Я хотела ещё раз увидеть его. Может быть, он просто испугался моего признания, не поверил в происходящее. Ведь он мог и передумать потом?.. Почувствовать, что я ему небезразлична…

Олов молча погасил свечу и подошёл к окну.

– …Керен, вот сейчас вы дышите, правда?..

– Да, дышу… – недоумевающе ответила я.

– Вы дышите, живёте. Существуете без него в данный момент, так?.. И живите так дальше. Очистите свою голову от лишних мыслей. Ненужных ложных идей. Вы сами себя стремитесь обмануть. Так нельзя с собой поступать. Понимаю, что не рассчитывали от меня услышать подобное, но я должен быть с вами честен. Обнадёживать пустыми надеждами, надуманными мечтами я не стану. Не обижайтесь на меня.

– Вы правы, понимаю. Я ему не нужна, но что мне делать со своим сердцем?.. Как ещё раз обмануть себя, чтобы снова испытать любовь к Эриху?.. Вы можете сказать, что мои любовные страдания идут от скуки, от того, что я ничем не занята. Возможно, в этом есть истина, но, Олов, занята я или нет, от этого я не чувствую большей любви к мужу. Наоборот, радуюсь каждому случаю скрыться из его виду. Нельзя мне было выходить за него замуж. Я погналась за положением и испугалась остаться одна…

– А я, напротив, настаиваю на том, что вы поступили верно! – повысил голос Регли. – Верно, вы меня слышите?.. Знаю, что вам необходимо. Следует использовать любую возможность встретиться с ним вновь, чтобы столкнуться с тем самым безразличием в его глазах! Вас это охладит. Тогда вы быстро образумитесь и вернётесь к мистеру Эрдону!

– …Я не нахожу повода навестить его края и не знаю, посетит ли он моих родителей когда-нибудь сам.

– С ним понятно – такой момент не подгадать. Лично придумайте причину и отправляйтесь к его родителям. И сделайте это как можно скорее, пока не наломали дров с мистером Эрдоном. Мне весьма интересно взглянуть на этого мужчину, которым дышит ваше сердце. Хотя бы мимолётно, издалека… Ваша сестра уезжает с вами?

– Да, она согласилась.

– Это замечательно. Всё правильно.

– И всё же я надеялась услышать от вас слова сочувствия, а не только голую истину.

– Нет, Керен, нет, ни за что. Я буду говорить только правду, потому что обман, выпрошенный, взлелеянный вами самой, – это настоящая глупость! Вы правильно сделали, что поделились со мной. Не позволю совершить ошибку!.. Вполне возможно, вам стоит перенести всю свою любовь и внимание на третье лицо. Подумайте о ребёнке: он заставит забыть тех, кто не нужен. Говорят, женщинам это помогает.

– Я не хочу сейчас детей. Ни в коем случае. Нет. Я хочу любви. Настоящей. Той, которую просит моё сердце… К чему мне подменять её любовью к ребёнку?

Мы немного помолчали. В темноте было видно, как Олов отошёл от окна и опустился на диван.

– А, может, вы и правы… – задумчиво протянул он. – Всё сложно. Не надо детей. Война. Какие дети?..

Разговор затянулся до пяти утра. Олов предложил мне уйти первой, а потом исчез из дома сам, так же тайно, как появился. Возвращалась я в комнату в подавленном настроении. Угнетала неразрешимость моей проблемы. Желая любви к Морену, я мечтала о его ответной любви ко мне, что было невозможно: он во мне не нуждался. Надежды на то, что я во всём ошибаюсь, были окончательно развеяны Оловом. Он, не щадя моих чувств, ещё несколько раз за ночь указал на мою бессмысленную роль в жизни Кларка, настаивая на возрождении любви к мужу… Я с этим не смирялась. Не была согласна, хотя и возразить было нечем. Возразить я могла только своей надеждой и верой в то, что однажды Морен не сможет жить без меня, как без воздуха. Когда-нибудь…

С этой ночи во мне родилось равнодушие ко всему происходящему. Не важно, что на улицах беспорядок, не важно, что Эллис вся в слезах возвращается со мной и Эрихом в Лануан. Не беда, что будет дальше. Последние сомнения в холодности Морена были развеяны Оловом. Понимая, что он прав, я злилась на него, на себя и свои мечты.

Сестра поселилась в доме Бенедикта. Я старалась навещать её как можно чаще. Но, вспомнив, что собиралась отправиться к Аманде, я переложила обязанность развлекать сестру на её бывшую подругу и будущую жену Шона, Долилу. Сложилась своего рода интересная ситуация. Долила знала, что Шон не хотел видеть сестру, но возобновила общение с Эллис. Шон знал, что Долила видится с его сестрой, в душе был возмущён, но сдерживал себя и не препятствовал их общению. Эллис всё ещё мечтала о том, что Долила сблизит её с братом, но не просила подругу о содействии. Все друг про друга знали, но сохраняли единодушное молчание.

IV

Ехать к Аманде не хотелось, но лучше было покончить с этим побыстрее, чем постоянно откладывать на потом и тяготиться данной мыслью. Я сообщила Эриху, что уеду рано утром и вернусь следующим днём. Надолго задерживаться в гостях в мои планы не входило. Муж согласился на моё отсутствие без препятствий. Поместье Аманды, Ланже, не было близко к Лануану, но путь к нему не нёс опасности, и я обходилась без сопровождающих.

Терзаемая предположениями о том, что подруга встретит меня без радости и, возможно, совсем не захочет видеть, я переступила порог её дома. Прислуга удалилась доложить о прибывшей гостье, а я скромно присела на диван, оглядывая гостиную, в которой не была несколько лет. Аманда долго не спускалась, а потом послышались её быстрые шаги по лестнице. Выглядела мисс Лойвер хорошо, в сравнении с последним разом. Во внешнем облике была заметна ухоженность, на лице играла искренняя улыбка.

– Здравствуй, моя дорогая! – она раскрыла свои объятья.

– Здравствуй, Аманда! Как дела? Смотришься обворожительно!

– Спасибо, Керен! Знаю, я стараюсь. Прости за ожидание, я уснула и не была одета… Присаживайся. Замёрзла в дороге?

– Немного, но уже согрелась.

– Я ждала тебя.

– Ждала, правда? – переспросила я.

– Да, мне очень хотелось с тобой поговорить. Распоряжусь насчёт обеда и вернусь, хорошо?..

Как спокойно мне стало на душе! Та тяжесть, которая сопровождала последнее наше общение, исчезла. Подруга смотрела в мои глаза, она была открыта, непринуждённо вела беседу. Я видела прежнюю Аманду, которую уже почти забыла.

– Я весьма жалею, что наступает зима, – сказала она, возвратившись. – Хочется лета и его тепла. Вечерних прогулок с увлекательными разговорами! Минувшее лето выпало из моей жизни… Уже сейчас я с нетерпением ожидаю наступления весны. Не смейся надо мной, Керен.

– И не думала. Глаз от тебя не могу оторвать! Перемены тебе только на пользу! А ведь я боялась найти тебя в прежнем расположении духа, переживала, как пройдёт наш разговор…

– Понимаю…

– Ты снова похорошела, в тебе есть интерес.

– Керен, я осознаю, что всё ещё далека от прежней Аманды, но стремлюсь вернуть себе всё. Вернуть себе саму себя! Ты, наверное, уже задумалась, что же такое случилось со мной? Что на меня повлияло? Я охотно отвечу – любовь! Да, да! – засмеялась она моему удивлению. – Я именно так сказала! Любовь!.. Загадочно, согласна?.. Хорошо, не стану тебя долго интриговать и отвечу. Можешь посчитать меня дурочкой, но я всё равно откроюсь тебе! Шон любит меня! – Аманда закрыла руками свои уши, дабы не слышать обратное в ответ, и быстро продолжила, – только ничего, ничего мне не говори наперекор! Я все твои слова знаю наперёд… Он любит меня и довольно об этом.

– Но как? Ты едва начала говорить и уже настаиваешь закончить разговор? – воспротивилась я. – Объясни, какие действия Шона привели тебя к такому выводу?..

Она довольно опустила глаза и кокетливо провела ладонями по юбке своего платья.

– Я ведь не отстану… – продолжала я.

– Нет, Керен, ты слишком добра, чтобы вытрясти из меня мои доводы. Я признаюсь тебе добровольно… Когда мы были с ним на аудиенции и подавали прошение на развенчание нашего брака, я краем глаза заметила, что Шон часто на меня смотрел. А когда он склонился поставить подпись под прошением, было ощущение того, что он колеблется. Мне это не показалось. Напротив, его медлительность отметил и его святейшество, повторив ещё раз, что необходимо завизировать документ. Ведь Шон ещё не женился?..

– Нет. Но… он точно женится, осталось чуть меньше трёх недель…

– Всё равно, любить он будет только меня. Нужно только набраться терпения… Ждать его возвращения ко мне…

– Аманда, это безнадёжно! Прости меня, но что, если ты будешь ждать его до конца своих дней?.. Не хочу расстраивать тебя, но рассуди сама…

– Нет, Керен, нет! Всё в жизни меняется. Сегодня он с ней, а завтра… Завтра он будет молить небо о том, чтобы не видеть больше её лица…

– Откуда такая уверенность?..

– Две недели назад я выходила из церкви и у ворот остановилась подать нищенке милостыню. Это была старушка, на лицо совсем неприятная. Должно быть, бедность замучила её настолько, что взгляд её казался безжизненным, смотрящим куда-то далеко за меня. Не уверена, что она вовсе понимала, кто перед ней стоит. Едва мои монеты зазвенели в её железной кружке, она произнесла: «Твой мужчина вернётся к тебе ранней весной, ещё почки не успеют распуститься». Я настолько удивилась, что не в силах была сразу от неё отойти. Словно ждала услышать продолжение, задать тысячу вопросов! Но как я могла приставать?.. Тем более, что к её кружке протягивались уже другие руки, а она в благодарность повторяла одно и тоже: «Храни Вас Господь». После этого дня я ожила. Она вселила в меня надежду. Она предсказала мне будущее!

– Уверена, что тебе всё это не показалось?..

– Я предполагала, что ты посмеёшься надо мной.

– Нет, Аманда, я не смеюсь. Эта история напоминает мне сказку. Как совершенно посторонний для тебя человек может вдруг дать такое предсказание?.. Разве возможно заглянуть в будущее?..

– Думай, что хочешь. Я сказала правду и не собираюсь тебя разубеждать.

– …Любопытно было бы и мне от неё что-нибудь услышать.

– Что тебя волнует? У тебя всё устроено, есть муж, дом, состояние. Эта старушка почувствовала мою боль. Что она почувствует в тебе?..

«Ах, моя дорогая Аманда, знала бы ты, как временами болит моё сердце, как оно мучает меня воспоминаниями о Морене, как жаждет его ответной любви!»

– …Разумеется, я не испытываю страданий, подобных твоим, – ответила я, – но и у меня есть веские причины для душевных мук.

– Желаешь со мной поделиться?..

– Нет.

Аманда взяла мои руки в свои и ласково посмотрела.

– Не стоит стесняться, ведь знаешь, я никому не откроюсь…

– Нет, я…

– Керен, – перебила меня подруга, – поздно отступать, ты уже проболталась… Знаю, не так давно я была погружена исключительно в собственные беды и не интересовалась тобой… Я… пропустила твою свадьбу – одно из важных событий в жизни любой девушки, хотя обязана была стоять рядом, быть первой, даже единственной, кто узнает все твои переживания и радости!.. Прости меня, дорогая! Прости! – она всё ещё держала мои руки. – Простишь?..

– Конечно, Аманда! – я заключила подругу в объятья. – Я всё понимаю. Не говори так больше!

Прислуга пригласила к столу, и Аманда велела мне поспешить.

– Ты с дороги, идём же скорее обедать!

Пока я шла в столовую, мысленно запретила себе делиться с мисс Лойвер своими секретами. Аманде не следовало знать о Морене, потому как в прошлую встречу она советовала ни за что не отпускать мне из своей жизни Эриха. Как теперь я смела признаться ей, находясь в супружеских отношениях, в том, что грежу о другом мужчине?

Когда у меня была острая потребность поделиться своими переживаниями, Аманды не было рядом, а когда она была близко, то её собственные проблемы заставляли меня выстраивать стену молчания. Поддержку оказывал только Олов. Он единственный, кто принимал участие в моей жизни – и словом, и делом. Нет, даже при всей своей любви к Аманде, я опасалась открыться ей. Несмотря на её приветливость, жизнерадостное настроение, интерес ко мне, отныне я не решалась ей доверяться. К тому же, совсем не хотелось выслушивать недовольство и назидательный тон.

– Взгляни, как всё аппетитно выглядит! – сказала она. – Я так плохо питалась в последний год, что совсем потеряла интерес к еде. Теперь будет всё по-другому! Шон заставил меня заново полюбить жизнь! Я снова ем, пою, читаю, мечтаю!

Воодушевлённость Аманды заставляла любоваться ею. Её настроение, блеск в глазах, щебечущая речь радовали меня.

– Расскажи мне о себе. Как прошла твоя свадьба? Много было гостей? Я совершенно ничего не знаю!

– Всё прошло замечательно! Торжество отмечали в графстве Стилон. На нас глазело полгорода. Погода выдалась пасмурной, лишь она огорчала меня.

– Бог с ней, с погодой! Главное, что всё случилось! Ты счастлива? Ты должна быть счастлива!

– Да, я счастлива, конечно.

– Вот видишь, как всё славно закончилось! Теперь следует дорожить своим мужем, беречь его как зеницу ока! Я так за тебя рада, дорогая моя! Поведай же теперь о своей печали, что тебя волнует?..

– На самом деле нет никаких волнений. Я хотела сказать, серьёзных причин…

– Брось пустые слова, дорогая, я вся во внимании, говори же!..

– Аманда, мои переживания связаны с Шоном и Эллис, потому как брат совсем не желает её видеть из-за Лики…

– Этого стоило ожидать, Керен! Но Шон любит Эллис, несомненно! У него добрая душа, всепрощающая! Вот увидишь, он простит и её, и меня… – мисс Лойвер мечтательно улыбнулась.

Утром я покидала Ланже со спокойной совестью, выполнив просьбу брата посетить его бывшую супругу. Даже не уповала на то, что найду Аманду неунывающей и что наша встреча окажется столь тёплой.

До свадьбы брата оставалась одна неделя. Мой наряд был готов, не готова была я сама. Внутри нарастало нервное напряжение. Каждый день встречаясь с Эллис, я читала в её глазах неизменный вопрос – не снизойдёт ли Шон до того, чтобы пригласить её на торжество? Наконец простит ли он сестру и впустит ли её снова в свою жизнь?! Кажется, мисс Брод заронила в её душу каплю надежды на то, что Шон пойдёт сестре навстречу. Но он молчал. В один из дней Эллис призналась мне, что чувствует себя униженной, стараясь изо всех сил наладить общение с братом, но он упорно не подпускает её к себе. Шон не ответил на письмо, которое она ему послала, и словно не замечал её тесное общение с Долилой. Ожидания Эллис плавно заменялись раздражением и злостью.

– Ну и пусть! Пусть ведёт себя, как мальчишка! Да, он глупый подросток! Считает, что в жизни есть только чёрное и белое, и более ничего нет?! Глупец! Это не он отвернулся от меня, это я отворачиваюсь от него! С этого дня я сама намереваюсь ничего о нём больше не слышать! И Долила хороша! Не хочет посодействовать мне! По-моему, она всего-навсего создаёт вид, что сочувствует мне!

– Эллис, кажется, ты больше расстроена тем, что рядом нет Бенедикта. Поэтому испытываешь одиночество и острее воспринимаешь всё происходящее вокруг.

– Нет, Керен, нет! На самом деле я ничем не навредила Шону, чтобы он ко мне так относился. Это не я развела его с женой. Он не имеет права себя так со мной вести! Свято верит, что в этом мире существует только он один, а других людей нет, нет их чувств, интересов! Он просто эгоист!

«Шон добр и всё прощает…» – почти повторила я про себя слова Аманды. Какие две противоположные точки зрения были услышаны о брате! И оба мнения принадлежали любящим его женщинам.

– Про свадьбу мне их потом не рассказывай, – продолжила Эллис. – К Долиле я тоже отныне не поеду!

– Эллис, не злись, прошу тебя.

– Не злюсь я, я не злопамятная. С памятью у меня проблемы, я более не помню, кто такой Шон!.. – она нервно ходила по моей комнате, потом опустилась рядом на кровать. – И выбор Шона не из лучших, скажу тебе прямо. Аманда была достойней, кому как не мне это знать.

– Что ты говоришь?! Долила твоя подруга…

– Да, да, именно поэтому я смею их сравнивать. Я знаю мисс Брод лучше всех вас. И лучше Шона. Однажды он поделится с тобой своими печалями, Керен. Ведь он до сих пор с тобой делится?..

– Не всегда. Порой он предпочитает Эриха.

– Ничего, о Долиле с ним не станет откровенничать. К тебе придёт, – она встала к окну. – Смотри, снова пошёл снег и такой пушистый… Интересно, в Енеяке так же снежно или нет?..

Накануне свадьбы Шона Эрих вернулся домой поздно вечером. Я ещё не спала и, когда хлопнула входная дверь, пошла его встречать. В коридоре ко мне присоединилась экономка, мы обе вышли к лестнице в гостиную. Муж снимал своё пальто, а рядом у стены стояла большая тонкая коробка. Сначала я решила, что это подарок для Шона и Долилы, и стала спускаться, чтобы взглянуть на него. Но потом Эрих раскрыл край коробки, и стало понятно, что это моя картина. Сердце моё быстро заколотилось. Я замедлила шаги, ощущая, как краснеют щёки и уши. Что же сейчас скажет Эрих?! Что?..

– Керен, ты не спишь? – он до конца разорвал коробку и отошёл от картины на несколько шагов назад для созерцания. – Тебе надо было сразу сказать мне об этой красоте! Чудесная работа! К чему было так стесняться?.. Миссис Ноун сетовала, что ты посчитала эту картину недостойной стен нашего дома. Напротив, она здесь к месту, даже знаю, где её повесить.

– Это вы, миссис Эрдон? – тихо спросила Виржиния.

– Да… – произнесла я и подошла к мужу.

– По-моему, это самолюбование ни к чему, Эрих. О чём подумают наши гости?..

– Они мне позавидуют! Чьей руки эта работа?

– Я забыла имя художника…

– Пишет он великолепно! Не помню о твоей поездке в Рикарс.

– Это пляж Женноки.

– Женноки?.. Верно, там есть выход в океан. Ты и в Женноке была? Виржиния, приготовь чай.

– Да, мистер Эрдон…

– Я гостила у Моренов. Мистер Орнел пригласил меня в Рикарс. Ты надолго отлучился из города, и я поехала…

– Прости меня, моя дорогая. Моё частое отсутствие заставило тебя искать развлечение в чужом городе. Тебе там понравилось?

– Понравилось. Миссис Морен посчитала, что я хорошо смотрелась на фоне океана, и она почти заставила меня согласиться на написание этого полотна…

Не знаю почему, но что-то принуждало меня оправдываться за то, что я гостила у Моренов. Наверное, просто хотелось наполнить свою поездку в Рикарс совсем иным смыслом, отбросить все подозрения.

– Я в долгу перед миссис Морен. У неё прекрасный вкус. Как тонко она сумела подметить твою гармонию с океаном… Я правильно понимаю, это те самые Морены, чей сын гостил у вас в Кеннете? Мистер Кларк Морен?..

– Да, всё верно.

Экономка принесла поднос с чаем и остановилась в ожидании дальнейших указаний хозяина.

– Отнеси в мой кабинет, – велел Эрих и снова переключился на меня. – Дорогая, ты составишь мне компанию? Любопытно послушать, как ты провела время в Рикарсе и Женноке. Хотя, минуточку… – Эрдон достал из кармана пиджака часы. – К сожалению, очень поздно. Завтра бракосочетание Шона, поторопись отдохнуть, не жди меня. Мне необходимо поработать над важным документом.

– Хорошо, – я с облегчением поспешила уйти.

– Поцелуй, дорогая?.. – остановил меня Эрих.

– Прости, я…

– Ничего, я сам тебя задержал, но всего одна секунда, иначе я не смогу сосредоточиться. Целый день тебя не видел.

Я приблизилась к мужу и поцеловала его в губы, но чего мне это стоило! Неведомая ранее борьба зарождалась в моей душе. Я не хотела его целовать, а наоборот, бежать прочь, лишь бы находиться подальше от этой картины, которая словно с укором наблюдала за мной и осуждала за то, что я была здесь, в этом доме.

– Спокойной ночи, Эрих.

– Спокойной ночи, дорогая.

Экономка вернулась из кабинета и последовала за мной. Как только мы подошли к моей комнате, я отказалась от её помощи:

– Оставь меня одну, я сама.

– Но…

Чтобы не затягивать разговор, я закрыла дверь перед Виржинией и обхватила руками свою шею. Она так сильно заболела изнутри от слёз, которые полились по щекам уже в тот момент, когда я входила в дверь, что не было сил остановить эту боль.

«Видела ли слёзы Виржиния, видела ли?.. – проносилось в моей голове. – Картина, всего лишь какая-то картина нарушила моё душевное спокойствие! Она словно шептала, что я нахожусь в неправильном месте, не с тем мужчиной! Картина ли это говорила на самом деле или я сама говорила себе об этом?.. Почему?.. Там, у океана, ещё не был сделан выбор, я была полна надежд и желания услышать заветные слова любви. Там был шанс сблизиться с Кларком. Там было время, было будущее…»

Едва переодевшись в спальную рубашку, я уткнулась лицом в подушку, заглушая рыдания. Оставалось надеяться, что муж задержится подольше в своём кабинете, предоставив мне время успокоиться.

V

Свадьба Шона и Долилы не оставила во мне воспоминаний. Я была слишком погружена в себя. Женнока занимала все мои мысли, пейзаж картины ежедневно возникал перед глазами. Время изменить своё настоящее было потеряно, задумчивость, сожаление и печаль стали моими спутниками. Что же касается бракосочетания брата… Шон изображал радость, но в его движениях улавливалась лёгкая растерянность. И если я повторяла себе только один вопрос – что же я наделала, выйдя замуж, то взгляд брата, брошенный на меня, вопрошал – что же я делаю?.. Шум гостей, музыка, бесконечный поток мыслей, разыгравшаяся на улице метель – всё это вместе вызывало у меня лишь головную боль. Эрих поддержал моё желание покинуть торжество раньше положенного срока. Он снова занялся делами, а я позвала Виржинию, чтобы она без промедления раздела меня.

– Даже жаль снимать эту красоту… – говорила экономка, вынимая из моих волос жемчужные шпильки.

– Мне очень плохо. Необходимо прилечь, – я сняла все украшения и небрежно положила их рядом со шкатулкой. – Можешь быть свободна.

– Слушаюсь…

«Скорее, скорее спать, лишь бы избавиться от тяжёлых мыслей и головной боли…»

Утром, увидев вторую половину кровати пустой, я довольно дёрнула за колокольчик. Эрдон с рассветом уезжал в столицу, я была предоставлена самой себе, что, несомненно, радовало. Виржиния явилась с водой и полотенцем.

– Доброе утро, миссис Эрдон.

– Доброе утро, Виржиния.

– Какой наряд желаете сегодня?..

– Любой. Всё равно, что на мне будет.

– Вам пришло послание от миссис Паск, оно в гостиной. Наверное, готово маскарадное платье? Скорее бы взглянуть на него хоть одним глазком!

– Увидишь, Виржиния. Заберу его сегодня, если готово. Мистер Эрих давно уехал?

– Два часа назад. Желаете позавтракать?

– Да.

Картина в гостиной теперь висела на самой просматриваемой стене, заняв место прежнего холста с плывущим кораблём. Спускаясь с экономкой по лестнице, я не сводила глаз с полотна.

«И когда только Эрих успел отдать распоряжение её повесить? Отныне, каждый день проходя здесь, я невольно буду обращать свой взор на саму себя».

Сам того не зная, супруг устроил мне пытку. Виржиния, заметив моё внимание к холсту, спросила:

– Вам не нравится, как вы получились?..

– Нравится, но ей здесь не место.

– Желаете её в своей спальне?

«Нет, Виржиния, нет, только не подавай эту идею Эриху!» – пронеслось в моей голове.

– Я неверно выразилась… Кто я такая, чтобы писанные с меня картины вешать на всеобщее обозрение?.. Мне совершенно это чуждо.

– Вы очень скромны, миссис Эрдон. Это достойно восхищения.

– Виржиния, прошу тебя оставить хвалебные речи, – попыталась я произнести непринуждённо и взяла со столика послание от миссис Паск. Из-под письма на пол упала карточка. Экономка поспешила её поднять и подать мне.

– Это ещё что?.. – я повернула карточку обратной стороной и прочла приглашение от миссис Хад вступить в совет деятельных дам.

«Наверное, это дело маминых рук, – подумала я. – Она решила помочь мне покончить со скукой… Ну, ничего, дня три у меня есть на то, чтобы принять или отклонить предложение миссис Хад».

В письме от модистки была просьба дать ещё неделю на пошив платья, ссылаясь на то, что появилось много заказов.

– Она просит ещё неделю на платье… Ну, что же, до Нового года ещё полтора месяца…

– Она успеет сшить, не переживайте, – убедительно произнесла экономка.

В ответ я утвердительно кивнула.

Сразу написав положительный ответ модистке, я отдала его Виржинии.

– Отправь миссис Паск. Пусть не беспокоится. Мой наряд действительно сложный. Позавтракаю и уеду к сестре.

– Слушаюсь, миссис Эрдон.

– Что сегодня с погодой?

– Метели нет, но мороз усилился.

– Пусть готовят экипаж.

– Хорошо, миссис Эрдон…

По дороге к Эллис я изрядно замёрзла. Какая суровая в этом году выдалась осень! Только миновала середина ноября, а всё было в снегу, и подступал мороз! Но городу было всё равно, он не замечал холод, улицы были наполнены прохожими и каретами. Спрятав руки в муфту, я направилась к дверям сестры, бросив кучеру:

– Не ждите меня.

Прислуга сестры пошла обо мне доложить, я же опустилась на диван, потирая ладони. Внимание привлекло что-то блестящее на полу под столиком. Потянувшись, я подняла позолоченную пуговицу.

«Как странно, у Кларка были похожие пуговицы на строгой чёрной форме… У Кларка?! Возможно ли, что это его пуговица?.. Его?!»

Услышав приближение миссис Лики, я неожиданно для самой себя спрятала пуговицу в рукав платья. Эллис предстала с припухшими глазами, с платком в руках.

– Здравствуй, Керен…

– Здравствуй, Эллис. Что-то случилось?..

– Ах, даже не знаю, как тебе сказать… Сил моих больше нет, я проревела всю ночь. Бенедикта арестовали, – у Эллис потекли слёзы, и она бросилась в мои объятья.

– Не плачь, дорогая. Ну, не плачь…

– Не могу… Как мне пережить это время?..

– Успокойся, прошу. Расскажи мне.

Она вытерла платком глаза, пытаясь держать себя в руках.

– Мистер Регли сообщил тебе об этом? Прислал письмо?

– Вот ещё, Керен! На порог бы его не пустила! Что это за несчастье иметь такого родственника?! Всё из-за него! Мой бедный Бене!..

– Бенедикт сам написал?..

– Нет же, Керен! Как он напишет, он же в тюрьме! О… – сестра вновь зарыдала.

– Не плачь, Эллис…

– Я произнесла это слово! Это страшное слово!.. Не представляю его там!.. Вчера вечером здесь был Кларк. Это он привёз мне новость о Бене…

– Что делал Кларк в Енеяке?

– Откуда мне знать, я не спрашивала! В нашем особняке был обыск. Наверное, там такой беспорядок… Бене арестован, дом без присмотра, а я здесь и не в силах ничего исправить… Он обещал отправиться вслед за мной, а теперь совсем не приедет… – глаза её снова наполнились слезами.

– Эллис… Не надо, прошу тебя…

– Да, пожалуй, прервусь на некоторое время. Но когда ты уйдёшь и я останусь одна, то мне больше ничего не останется, как вновь плакать. Кто меня будет тогда утешать?..

– Поживи какое-то время у родителей. У них будет не так одиноко.

– Исключено… Вдруг Бенедикт вернётся, а меня нет. Что он подумает? Что я забыла про него?.. Что я его не жду?.. Нет, останусь здесь.

Немного помолчав, она продолжила:

– Ещё полгода назад всё было прекрасно. Ты, я, Бене гуляли по Енеяку, по его паркам, катались на лодках, помнишь?.. Что стало с городом? Почему именно с Енеяком?.. Кларк сообщил, что въезд в город закрыт.

– Это как? Совсем закрыт? На поезде тоже нельзя?..

– Поезда туда сейчас не ходят.

– Как Морен попал в Енеяк?

– Не спрашивай, Керен. Это же Кларк! Он военный, ему дозволено многое. Да он и не признается. Приехал ко мне всего минут на десять, сидел здесь, как и ты, в гостиной. Сначала поинтересовался моими делами, здоровьем родителей, потом рассказал, что был в Енеяке, узнал о Бенедикте и решил ко мне заехать, потому что верно предположил, что я могу ничего не знать из-за режима в городе. Я Кларку очень благодарна, если бы не он, как объяснить себе долгое молчание мужа? Не говори маме и папе о Бене, хорошо?..

– Хорошо.

– Как только Бене присоединится ко мне, стану уговаривать его оставить наш материк. Уедем туда, где нет ни разговоров о войне, ни её самой.

– Зачем так далеко?..

– Чтобы быть счастливыми и живыми. Не смотри испуганным взглядом. Да, я мало что понимаю в политике, но уверена, что ожидать лучших времён не придётся. Здесь будет только хуже.

– Эллис, мне кажется, что эта ситуация с Енеяком временна, всё пройдёт, вот увидишь. Во всех городах жизнь продолжается, как раньше. Эрих на Новый год везёт меня в Геасс на маскарад. Разве возможно устраивать маскарад, если мы готовимся к войне?

– Ты вправе со мной не соглашаться, но все эти слухи о войне не беспочвенны. Этот проклятый Регли знает намного больше, чем мы от него слышали, поэтому его арестовывали и разыскивают снова. Пожалели, что отпустили…

– Слушаю и не верю, что ты говоришь о войне, ведь мы с тобой всегда избегали этой темы.

– Было время, я от неё бежала. Этой ночью я много размышляла о том, что слышала в Енеяке, как видела перемены на улицах, о том, что мой муж принял участие в каком-то тёмном деле, о котором я не знаю… Бене никогда бы не сделал подобного, если бы не было всё так серьёзно. Я так считаю. Поначалу он и сам подшучивал над своим братом. Как шутка переросла в поддержку?.. И Морен тоже много знает, но ничего не раскроет. Я чувствую, что знает. Он говорит спокойно и старается обнадёжить, но я его успела узнать за то время, что он жил в Кеннете – он надёжно хранит тайны. Спросил меня вчера, предполагаю ли я, где может находиться Регли! Конечно, я ответила, что не знаю, и это правда. Но, Керен, про себя я подумала: если Кларку нужен Олов, то это неспроста. Кларк военный, вдруг ему поручено разыскать Регли? Ну, что ты снова на меня так смотришь?! Я схожу с ума?! Возможно. Но Морен способен выполнить любую задачу, однажды он сам мне на это намекнул. Почему же ему не искать Регли?.. Бенедикт под арестом и молчит. Остаюсь только я, которая ещё может поддерживать связь с Оловом. Ах, голова идёт кругом от этих мыслей… Но, даже зная о Регли, я бы всё равно не поведала об этом! Если молчит Бене, то и я должна молчать…

Размышления сестры обрушились на меня тяжёлым грузом! Сколько всего было в её голове! Ход этих мыслей удивлял и пугал. Предположения по поводу службы Морена в какой-то момент заставили меня бояться его самого. Или Эллис стала излишне подозрительной, или я была слишком наивной в своих познаниях о людях!

Я уходила от неё в растерянном состоянии. Как моя младшая сестра повзрослела настолько быстро, что была готова покинуть родных и уехать с мужем на другой материк? Оторваться от своих корней?.. Как сильно она от меня отличалась! Рядом с ней я была просто ребёнком!

Пока я ловила возле её ворот экипаж, пыталась согреть руки муфтой. Пальцами одной руки нащупывала под рукавом другой пуговицу Кларка. Сомнений не было, она принадлежала ему. А теперь она принадлежала мне. Отныне это было моё воспоминание, та частичка Морена, которую я могла хранить у себя. Пусть пуговица, пусть ерунда, но какая важная для меня вещь, и самое бесценное сокровище среди всех моих украшений, что хранились в шкатулке…

По несколько раз за день я брала пуговицу, любовалась ей… И быстро-быстро присыпала её сверху другими драгоценностями, когда улавливала шорох за дверью. Только в шкатулке я могла её держать. Только шкатулку не трогала прислуга, и ей не интересовался Эрих. Ах, знал бы он, что под крышей нашего дома находились уже две вещи, которые и мучили меня, и одновременно грели мне душу!

Предложение миссис Хад я так и не приняла. Отправила ей ответ, что не имею возможности в ближайшее время присоединиться к её совету деятельных дам, очень сожалею и надеюсь в будущем это исправить.

Эрих вернулся из столицы через два дня, и мы снова почти не виделись. Ночи он проводил в своём кабинете. Постель с его стороны оставалась нетронутой до утра. Так повторялось много дней. Я даже не догадывалась, какая сделка заставляла его так безотрывно проверять документы, но мне нравилось такое положение дел. Я засыпала с улыбкой каждую ночь, довольствуясь тем, что совсем рядом в шкатулке на столике есть что-то от Морена… Словно он сам здесь, со мной…

Пару раз нас навещали Шон с Долилой. Мы устраивали чаепитие и болтали о том о сём, коротая тёмные вечера ноября. Брат хорошо выглядел, словно брак пошёл ему на пользу. Его супруга была весела, но вместе с тем вела себя скромно. Она садилась рядом со мной и старательно поддерживала беседу. Было заметно, что это было не простое сближение со мной. Её что-то волновало, и она рассчитывала расспросить у меня, верны ли её предположения. Наконец, ей посчастливилось остаться со мной наедине. Долила поинтересовалась, почему к ней перестала приезжать Эллис. Я ответила, что сестра более не желает украдкой встречаться с подругой, и нет смысла её звать.

– Но… Мне казалось, что её общение с Шоном вот-вот наладится…

– Не стоит, Долила… Не поддавайтесь заблуждению. Мы обе знаем, что ничто не изменится. Ситуацию способен разрешить только сам Шон.

– Да, но Эллис рано сдалась…

– Она не может сдаться. Шон никак не осмыслит, что не вправе сердиться на неё за то, что она вышла замуж за мистера Лики. Мир не крутится только вокруг самого Шона. Ему надлежит это осознать, иначе он сам потеряет сестру.

– Как? Как вы можете такое говорить? Она не права, все это понимают!

– Кто все?..

– Шон, я, мои родители – все мы придерживаемся одной точки зрения.

– Долила, кого бы вы выбрали сами, окажись на месте моей сестры? Заняли бы сторону брата или попытались устроить жизнь с человеком, которого полюбили?..

– Я бы отдала предпочтение брату, миссис Эрдон! – возмутилась Долила. – Честь семьи выше!

– Тогда, следуя вашему выбору, смею предположить, что Эллис и дальше безрезультатно продолжила бы ездить к вам, потому, как подруга, сделавшая выбор в пользу брата, никогда не войдёт в положение той, что просит её о помощи. Вы не готовы стать тем мостом, который сведёт брата и сестру. Вы сами – первое препятствие своей подруге.

У новоиспечённой миссис Ноун так округлились глаза, что она поднялась с дивана. То, как её собеседница прямо высказала своё мнение, ни капельки не стараясь осудить Эллис и её неправильную любовь, сильно укололо самолюбие Долилы. Она стремительно направилась к кабинету Эриха, чтобы забрать Шона. На стук из кабинета вышли оба.

– Шон, прошу тебя, едем домой.

– Так рано, дорогая?

– Сейчас же.

– Миссис Ноун, останьтесь ещё ненадолго.

– Нет, мистер Эрдон, простите…

– Керен… – обратился Эрих для содействия задержать Долилу.

– …Миссис Ноун стало нехорошо. Услышьте её просьбу… – ответила я.

– Идём, дорогая, – Шон поспешил её одеть. – Тебе душно? Может быть, воды?

– Мне бы прилечь…

– Честное слово, вы можете расположиться у нас, – предложил Эрих. – Это никого не стеснит.

– Не беспокойтесь, я врач, со мной она в безопасности, – брат помог супруге надеть пальто. – Увидимся…

– До встречи… – Эрих закрыл за ними дверь и, задумчиво помолчав, спросил, – не находишь её поведение странным? Ведь всё было хорошо.

– С женщинами всегда всё непредсказуемо…

– Ну, да ладно… Идём спать?

– Уже?.. Девять вечера…

– Это даже лучше. Мы больше времени уделим друг другу. Я так устал от бумаг, совсем забыл, когда в последний раз обнимал тебя. Рад, что ты всё понимаешь, не обижаешься, – он протянул руку, поднял меня с дивана. – Я очень соскучился…

– Ты точно не хочешь поработать?..

– Нет, больше не хочу. Необходим перерыв. Нам нужен… – он повёл меня наверх, в спальню. Я бросила взгляд на картину, в груди защемило. Близости совсем не хотелось.

– Где твой наряд к маскараду?

– У модистки. Скоро заберу.

– Я подумал, что если мы уедем в Геасс пораньше? На неделю раньше, чем планировали?

– Не знаю.

– Думаю, ты будешь довольна сменить обстановку. В столице достаточно развлечений, даже зимой. Непременно поторопи модистку, правильнее всё заранее иметь наготове…

Эрдон прикрыл за нами дверь в спальню, склонил голову, целуя мою шею.

– Керен… Как я истосковался…

– …Я хочу воды. Очень хочу. Графин пуст.

– Пуст? Позвони Виржинии, пусть принесёт.

– Ждать её прихода? Я сама могу сходить быстрее… Позволь мне…

– Я жду тебя.

– Я скоро.

Что можно было придумать, чтобы избежать его ласк? Не спеша я спустилась в столовую, взяла полный графин и пошла обратно. В доме было тихо-тихо, прислуги не было слышно. Сердце моё билось, а мысли искали причину не идти назад.

«Скажу, что мне стало плохо. Да, так и скажу. Эрих слишком воспитан, чтобы принуждать меня против воли. Животный инстинкт не должен брать над ним верх. До чего я дошла? Теперь я стану придумывать повод, чтобы не попадать в объятья мужа?.. Надолго ли меня хватит?..»

Вернувшись, я застала Эриха спящим. Неудивительно, после стольких дней работы. Весь монолог, который выстраивался в моей голове, оказался ненужным. Потихоньку, стараясь не шуршать платьем, я обошла кровать, потушила лампу, разделась и легла.

За окном было пасмурно. Осторожно поднявшись, желая не потревожить спящего мужа, я засмотрелась в окно на летящие светло-серые хлопья снега. Прямо в ночном пеньюаре, прихватив с собой платье, я отправилась на поиски Виржинии. Столовая была наполнена запахом еды. С наслаждением вдохнув аромат выпечки и заглянув на кухню, я увидела экономку, которая хлопотала рядом с кухаркой у стола. Виржиния сразу же уловила звук приоткрывшейся двери и с улыбкой на лице обернулась в мою сторону.

– Миссис Эрдон, доброе утро.

– Доброе утро, Виржиния. Помоги мне одеться.

– Сию минуту… – она прекратила работу, помыла руки и вышла за мной в столовую. – Вас одеть здесь?..

– Можно и здесь. Мистер Эрдон спит, я не хотела его будить, пришла к тебе сама.

– Да, конечно. Он пренебрегает сном всё чаще, – Виржиния со вздохом подняла надо мной платье и помогла в него облачиться. – Как ни готовлюсь ко сну, лампа в его кабинете горит, как ни поднимусь на рассвете – уже слышны его шаги. Он тоже бережёт ваш отдых.

– Да… Послушай, Виржиния, мне сегодня снилось, что я причёсывала себе волосы, а они были длинными-длинными. К чему бы это?..

– Моя бабушка говорила, что волосы к дороге. Вы их заплетали?

– Нет, не помню… Кажется, кончики волос были в воде. Наверное, я сидела у реки… Нет, точно не припомню. Волосы слишком впечатлили меня своей длиной, на остальное я не обратила внимание.

– Забудьте. Сон сегодня будет пустым… Или завтра?.. Мне нужно посмотреть лунный календарь.

– Посмотри непременно. Если не ты, то кто ещё будет разгадывать мои сны? – пошутила я.

– Обещаю исправиться, миссис Эрдон. Позавтракаете с супругом?

– Да, я подожду его. Посижу пока в гостиной…

Неспешно приблизившись к зеркалу, я пригладила руками непричёсанные локоны. Несмотря на некоторую неопрятность причёски, нельзя было не отметить, как я была хороша. Светло-голубые глаза обворожительно гармонировали с каштановыми волосами. Неужели эта красивая девушка в зеркальном отражении ни капельки не нравилась Морену?..

Размышления были нарушены приветствием супруга, спускавшегося по лестнице в гостиную.

– Доброе утро, дорогая. Тебе стоило разбудить меня…

Отвернувшись от зеркала, я пошла ему на встречу.

– Ты крепко спал, и я не посмела.

– Керен… – он остановился рядом. – Я не могу тебя более ждать. Идём наверх.

– Завтрак, Эрих? Я голодна…

Он рассмеялся:

– Вечером вода, утром еда… Это похоже на поиски предлога. Не хмурься, взгляни на меня. Я тебя чем-то обидел?..

– Нет, но ты смеёшься над моими желаниями…

– Кто услышит мои желания?.. – он нежно обнял мою талию и повёл к лестнице.

Раздался стук. Виржиния поспешила открыть дверь, а муж шепнул мне:

– Кто-то явно против меня. Наверное, пришли по сделке…

Но он ошибся. Появился мой отец. Он извинился, что беспокоит в ранний час и, словно сомневаясь, озвучить ли ему причину своего приезда, произнёс:

– Прошу вас, мистер Эрдон, проявить щедрость и позволить Керен уехать со мной в Рикарс. Скончалась супруга моего старого друга, мистера Морена. Она желала присутствия Керен на своих похоронах. Если позволите, нам нужно быть на вокзале через два часа, иначе упустим единственный поезд на сегодня…

Скорбная новость привела меня в растерянность. Не отводя от отца взгляда, я повторяла про себя снова и снова:

«Миссис Морен… Кларк… Миссис Морен… Что теперь с Кларком?.. Умерла?..»

– Даже не знаю, что ответить, – обронил Эрих. – Наверное, я должен согласиться, хотя не вижу связи между моей супругой и миссис Морен…

– Связи нет, Эрих, – подхватила я. – Но она была такой замечательной женщиной… Ей не хватало дочери, она представляла её во мне и старалась мне во всём угодить. Ты сам сказал, что надо быть благодарными ей за мою картину…

– Да, ты права… Раз ты сама не против, собирайся, времени мало. Как быть с завтраком?.. Сначала завтрак, потом соберёшься.

Наскоро перекусив, я забрала Виржинию в свою комнату. В шкафу не было траурного наряда. Отправляться за ним к модистке не позволяло отсутствие свободного времени. Я перебрала всё, что висело, и остановилась на тёмно-синем платье из муара.

– Только это, больше ничто не подходит. Да и это тоже… Помоги, нельзя опаздывать.

– Хотите, я в полдень навещу миссис Паск и выберу вам платье для траура? Такое вы обязаны иметь для случая, как сейчас…

– Поезжай. Я даже не задумывалась о его необходимости.

– Смотрите, как чудесно на вас смотрится… Оно строгого покроя, всё как надо, кроме синего цвета…

– Пусть будет синим. Собери скорее волосы.

– Сейчас сделаю, миссис Эрдон…

«Как неожиданно всё случилось… Вероятно, это мой последний шанс побывать в Рикарсе, увидеть Кларка и проститься с его мамой. Добрая, прекрасная Элла Морен… Увижу Кларка. Увижу…»

– Этот наряд не подходит, моя дорогая, – отметил Эрих, помогая мне с пальто. Он провожал нас с отцом до порога.

– Согласна, но мне не приходилось никого хоронить, траурного платья не было наготове. Миссис Морен должно быть всё равно, во что я буду одета…

– Не всё равно фамилии Эрдон, которую ты носишь. Не забывай об этом.

Данное замечание укололо меня. Излишне было подчёркивать превосходство своей фамилии надо мной. Подождав, пока отец уйдёт чуть вперёд, я обернулась к мужу:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.