Нин Горман, Матье Гибе
Эш и Скай. Когда пепел падает с небес

© Екатерина Колябина, перевод на русский язык, 2024

© Издание на русском языке, оформление. Popcorn Books, 2024

© Éditions Albin Michel, 2018

© Le Thi Que Huong, 2024

* * *

Нашим первым читателям. Благодаря вам Эш и Скай поняли, что их раны тоже заслуживают любви

Пролог
– Скай —
Конец игры

I don’t know why, I don’t know why

We need to break so hard[1]

Let It All Go – Birdy + Rhodes

Я оглушена. Почти парализована. Послеполуденное солнце окаймляет золотом кроны деревьев, но я ни на миг не забываю, что мы на кладбище и это место символизирует только одно – конец.

И все же в душе еще теплится надежда…

– Я не понимаю, Эш. Как ты можешь до сих пор меня отталкивать?

Я сбита с толку. Он смотрит с вызовом. По крайней мере, одно ясно точно: мысль о том, чтобы меня отвергнуть, не пробуждает в нем никаких эмоций. Он похоронил свое горе глубоко внутри и сейчас готов защищаться.

– Назови хоть одну причину, почему я не должен этого делать.

– Ты сейчас серьезно?

Его слова бьют наотмашь. Я и представить не могла, что дело примет такой оборот, что Эш будет яростно отвергать все мои попытки сблизиться… И не думала, что мне будет так больно. Руки начинают дрожать. Выносить это слишком тяжело.

– Никаких обязательств, никаких привязанностей. Помнишь?

Я заставляю себя держать спину прямо, сглатываю рвущиеся наружу рыдания. Но это настоящая пытка. Да, я помню… Смотрю на его татуировки – они будто насмехаются надо мной. В свете того, что открылось мне сегодня, каждая обрела новый смысл… Раньше они ассоциировались с мгновениями, когда при помощи поцелуев я узнавала его тело. В них таилась история, вот только я не могла ее прочесть. Но сейчас они тоже кажутся мне чужими. Передо мной стоит новый Эш. Очертания парня, которого я знала, расплываются у меня на глазах.

Все люди, которые играли важную роль в моей жизни, рано или поздно раскрывали свою истинную сущность и оказывались фальшивками, манипуляторами, которых волнуют только собственные интересы.

Сегодня Эш, намеренно выстраивая между нами стену, точно так же мной манипулирует. Думать об этом невыносимо.

Я всё готова принять, потому что теперь мне известны причины и я хорошо изучила его раны. Но почему он не хочет сделать шаг навстречу?

– Ложь не входила в нашу сделку…

– Я никогда тебе не врал. А ты, очевидно, так и не усвоила правила игры.

– Да хватит уже об этой проклятой игре!

Сама того не желая, я почти кричу. Знаю, что Эш сейчас уязвим, но напряжение, страх, ярость, боль переполняют меня. Стоять и слышать, как он говорит такое… Это слишком. Моя вспышка застает его врасплох. Но я не могу сдержаться: невыносимо видеть напускное равнодушие на лице Эша после всего, что мы пережили вместе. И все же я должна признать очевидное: с той самой секунды, как я приехала, он не перестает меня отталкивать… Может, на самом деле он никогда и не пускал меня в свою жизнь?..

– А ты ожидала чего-то большего?

Я все-таки осмеливаюсь посмотреть Эшу в глаза. Его голос звучит как-то странно. Он действительно хочет услышать ответ? А он сам-то чего ожидал?

Под тяжестью недосказанностей в моей душе пробуждаются чувства, которые я меньше всего хочу испытывать. Я мысленно пересчитываю свои раны: никогда бы не подумала, что Эш добавит к ним еще одну. Я устала от манипуляций: слишком много лет я прожила под их гнетом. И вот теперь Эш не побрезговал к ним прибегнуть.

Он получил от меня то, что хотел: несколько мгновений счастливой свободной жизни,– чтобы на контрасте с ними острее ощутить горечь своего падения. Я больше не хочу, не могу это выносить. И я инстинктивно отступаю, чтобы защитить себя. Мой разум тоже закрывается.

– Конечно нет. Нельзя влюбиться в незнакомца.

Я не узнаю голос, который произносит эти слова. Ответом на них становится взгляд, прожигающий насквозь… И я колеблюсь, но лишь крохотную долю секунды. Кто-нибудь замечал, что сердце отчаяннее всего бьется, когда оно разбито? Как иронично. Боль пронзает грудь. Я не собираюсь продолжать эту дурацкую игру. Хватит. Я уже не понимаю, кто я. Разворачиваюсь, чтобы уйти – без сожалений и угрызений совести…

– В конце концов, ты для меня ничто, Эш. Пустое место, – бросаю я, уходя. – Спасибо за игру.

– Скай —
Я хочу обо всем забыть с тобой

I wanna get lost with you

It’s the only thing I wanna do[2]

I Wanna Get Lost With You – The Stereophonics

Бешеная музыка рвется из распахнутых окон резиденции братства «Бета-Тау-Гамма», куда я направляюсь на свою первую вечеринку в качестве студентки Блумингтонского университета.

На кампус опускается ночь, но на дворе конец августа, и совсем не холодно. Чтобы чувствовать себя в своей тарелке, я надела легкое летнее платье и туфли на плоской подошве. Я смотрю на крыльцо резиденции: деревянные колонны придают ему ложное сходство с греческим храмом. Три греческие буквы – символ братства – сначала были вырезаны на козырьке, а потом покрыты позолотой.

Под одобрительные крики по обеим сторонам дорожки, ведущей к крыльцу, выстраивается почетный караул из разгулявшихся студентов. Голый по пояс парень ныряет в воздух и, перелетев через три ступеньки, скользит по залитому мыльной водой куску брезента прямо к моим ногам. Туфли покрываются брызгами и клочьями пены. «Акробат» встает, с улыбкой подмигивает мне, потом залпом опрокидывает в себя протянутую другом рюмку – и отправляется на поиски новых приключений. Да уж, начало многообещающее…

Я пишу соседке по комнате, что пришла. Надеюсь, она не забыла телефон. Видимо нет, потому что вскоре она выходит меня встретить со стаканом в руке.

Первогодок в Блумингтоне заселяют в общежития. Мне повезло: я оказалась в одной комнате с Вероникой, второкурсницей с легкой безуминкой во взгляде, которая знает обо всех тусовках на кампусе. Именно о такой соседке я мечтала, когда ехала сюда. Уезжая из Либертивилла, я пообещала себе, что буду наслаждаться. Колледжем, новой главой – и жизнью в целом. Правда, я слабо представляла, как много смелости потребуется, чтобы радикально измениться ради чего-то столь неожиданного и не внушающего доверия. Но я смогу. Я должна. Я хочу это сделать.

* * *

– Ладно, последнее напутствие перед тем, как мы зайдем: Скай, что бы ты ни делала, главное – не облажайся, или…

– …или поставишь крест на своей социальной жизни до конца года, знаю, – договариваю я вместо Вероники.

Облажаться… Иначе говоря, совершить ошибку, которая на месяцы вперед определит мой имидж в колледже. А если человек вроде меня не привык к студенческим тусовкам – да и к тусовкам вообще, – перспективы рисуются нерадужные. И все же я не могу избавиться от ощущения, что Вероника слегка нагнетает в духе драма-квин. Словно пытается заранее меня запугать, пусть в ее словах и есть доля правды.

Я смогу…

Зрители приветствуют бурными аплодисментами новый впечатляющий прыжок с крыльца – и мои первые шаги. Во всяком случае, мне нравится думать, что они тайком меня подбадривают. Я иду вслед за Вероникой к садовой калитке, которая сегодня вечером выполняет функцию главного входа, поскольку настоящий оккупировали любители скользить по мокрому брезенту. От веранды к деревьям через лужайку тянутся гирлянды разноцветных лампочек. Хотя они излучают теплый свет, под ними по-настоящему жарко. Танцы, пив-понг, громкие разговоры, бассейн, скрытый под шапкой пены, поцелуи по кругу – и это я еще далеко не всё перечислила.

Мы заходим на кухню, где выстроились ряды пивных бочонков и бутылки самого разного алкоголя. Для тех, кто захочет слегка притормозить действие выпивки, приготовили несколько салатниц с чипсами. Вероника вручает мне полный до краев красный стаканчик, а потом оглядывается по сторонам, явно кого-то ища.

– Паркера высматриваешь?

Ответом на вопрос становится ее рука, снова увлекающая меня за собой. Мы присоединяемся к студентам, сгрудившимся на диване. Без капли стеснения Вероника устраивается на коленях вышеупомянутого Паркера, а потом представляет меня остальным.

Я приехала в колледж две недели назад. Вероника тоже приехала заранее, но по другому поводу: ей нужно было пересдать экзамен, который она пропустила по медицинским причинам. Мне очень повезло познакомиться с Вероникой до начала занятий. Сегодня пятница, то есть до него осталось всего несколько дней, а я уже прошла ускоренный курс посвящения в университетскую жизнь.

Вечеринка в резиденции «Бета-Тау-Гаммы» была первой официальной вечеринкой в календаре университетских братств. По словам Вероники, для первокурсников это отличная возможность не затеряться в толпе – большая часть студентов приедет в течение двух следующих недель. А здесь можно и людей посмотреть, и себя показать во всей красе. Как раз то, на что я рассчитывала.

Джейсон, молодой парень с крепкой спортивной фигурой – явно баскетболист, – предлагает мне присоединиться к игре на выпивание. Судя по состоянию участников, это уже далеко не первый раунд. Даже Вероника, кажется, успела поучаствовать: я вижу, что взгляд у нее затуманился. Мне протягивают игральные кости и быстро объясняют правила: три броска, если выпадет 5 – я должна пить, если 7 – тоже… Причем залпом. Таким образом, шансы остаться трезвой практически равны нулю. Я трясу кубики в ладонях, прежде чем бросить их на низкий столик.

Пять. Ну вот, я сразу проиграла…

– До дна! До дна! – хором скандируют остальные.

Я беру рюмку, которую Паркер протягивает мне с улыбкой, и, морщась, выпиваю. А потом передаю кубики следующей жертве – девчонке по имени Кэрри, с которой мы уже пересекались в общежитии.

Кости переходят из рук в руки, и каждый терпит сокрушительное поражение. Но у нас изначально не было цели победить.

Кубики снова стучат по столу, но кто-то увлекается разговором, а другие и вовсе уходят с дивана потанцевать. Алкоголь слегка ударил мне в голову, но по-настоящему я еще не пьяна, и все же вопрос Вероники застает меня врасплох.

– Скай, ты разве не собиралась поискать кого-нибудь на вечер? – поворачивается она ко мне, когда к ней возвращаются кости.

– Чего?

– В смысле «чего»? Ты же твердила об этом всю неделю! «Я хочу измениться, плевать на последствия, хочу жить одним днем…» Я говорю о твоем парне на вечер!

Пиво попадает мне не в то горло, пена брызжет из ноздрей, вызывая у окружающих приступ бурного веселья.

– Не так громко! – умоляю я в надежде, что свидетелем моего позора останется только наша маленькая компания.

– Ой, да не парься ты, тут нужно кричать, чтобы все услышали, что Скай ищет ПАРТНЕРА ДЛЯ СЕКСА!

Ко мне сразу оборачиваются заинтересованные лица. Если бы я могла утонуть в своем стакане, то с радостью бы это сделала. А заодно и Веронику бы утопила. Но она права. Я действительно хочу прочувствовать ту беспечность, которая кажется естественной для большинства моих ровесников. Конечно, я не собираюсь набрасываться на первого подвернувшегося под руку парня, но ничего не имею против приключения на одну ночь – без мыслей о завтрашнем дне, без откровений, без последствий…

Сквозь музыку до меня доносится чье-то хихиканье. Заинтригованная, я оборачиваюсь и вижу девушек, которые предлагают приватный танец парню, похожему на рокера. Загадочная улыбка, чей эффект только усиливает пирсинг в губе, кажется будто приклеенной к его угловатому ангельскому личику, пока они соблазнительно извиваются перед ним. Взгляд парня – это я вижу ясно – устремлен куда-то вдаль; на виляния бедрами у него под носом он не обращает ни малейшего внимания. У него каштановые волосы, отросшие на макушке; длинные пряди закрывают лоб, а виски идеально выбриты.

Из-под воротника черной кожаной куртки по шее ползут татуировки. Кажется, я разглядываю его с откровенным интересом, потому что Вероника спешит вернуть меня на землю:

– Даже не думай, плохая идея.

– Почему?

– Если в Блумингтоне и есть парень, которого тебе стоит избегать, то это он. Эш – настоящий хищник. – Вероника замолкает, пытается встать, но безуспешно – она слишком много выпила. – Да, и от Нэда тоже держись подальше, но тут проблема в личной гигиене. Это если коротко.

А Эш, кажется, почувствовал, что я на него смотрю, – или услышал Веронику, которая даже не думала понижать голос, – потому что теперь уже он меня разглядывает. От такого пристального внимания мне не по себе, ведь при этом руки Эша лежат на талии блондинки, чьи бедра плотно прижимаются к его. Внезапно он отводит взгляд – зрелище его явно не впечатлило. Да и вечеринка ему, судя по всему, наскучила. Что он вообще здесь делает? То, как он держит стакан, как заливает в себя алкоголь… Такое впечатление, будто он надеется, что выпивка унесет с собой все его проблемы. Он не принимает участия в разговоре, ограничиваясь вежливой улыбкой, которая, как я предполагаю, отлично заполняет паузы. Интересно, остальные это замечают? Он выглядит как типичный соблазнитель. Но от внимательного наблюдателя не укроется, что в его взгляде сквозят скука, одиночество и отстраненность.

Мой телефон вибрирует на журнальном столике. Новое сообщение. Открываю не задумываясь – и сердце тут же взрывается, а глаза наполняются слезами. Да как он посмел? Вся моя беззаботность улетучивается в мгновение ока. Прошлому потребовалась лишь доля секунды, чтобы меня настигнуть. И вслед за беспечностью алкоголь грозится покинуть мой желудок. Еще не хватало, чтобы меня стошнило на глазах у всех. Еще не хватало, чтобы я позволила прошлому испортить мою новую жизнь.

Мне срочно нужно отвлечься. Нужно какое-то эффективное средство, чем-то занять мозги. Хочу забыться. Взгляд невольно возвращается к этому Эшу. Безумие, полнейшее безрассудство и… неопределенность.

– Не говори потом, что я тебя не предупреждала! – кричит мне вслед Вероника, пока я иду к плохому парню, готовая бросить вызов всем запретам.

– Эш —
Новый игрок

You’re never gonna get it

I’m a hasard to myself

I’ll break it to you easy[3]

We Don’t Have to Dance – Andy Black

Я смотрю на девушку, которая пробирается ко мне сквозь танцующую толпу, – ту самую, что бесстыже разглядывала меня несколько секунд назад. Я заинтригован: она выбивается из видеоряда, как внезапный взрыв цвета в черно-белом фильме. Она словно не принадлежит этому миру. Интересно, вообще – или до поры до времени? Думаю, я скоро узнаю ответ на этот вопрос.

– Хочешь чего-нибудь выпить? – спрашивает она, переходя сразу к делу.

Девушки, с которыми я пришел, – уже забыл, как их зовут, – возмущенно на нее таращатся. «Место занято!» – читается на их лицах. А меня забавляет ее дерзость: может, у нее нет опыта, но смелости ей не занимать. Вот только она меня не интересует.

– Предлагать выпить на вечеринке с бесплатным алкоголем? Ничего получше не могла придумать? У меня уже есть что выпить и вдобавок… целых две официантки.

Она переводит взгляд с меня на девушек. Я четко дал ей понять: либо она разворачивается, либо принимает вызов. Если она поспорила со своими крутыми приятелями, мне это быстро наскучит. Хотят посмотреть, как я щелкну ее по носу? Что ж, они не будут разочарованы.

– А также явные проблемы со вкусом, но никто не идеален. Что до обслуживания, сомневаюсь, что они лучше меня…

Я вскидываю бровь – хочу ее подразнить и одновременно дать возможность уйти. Но она прямо у меня на глазах опустошает свой стакан, набирая полный рот пива, и подходит ко мне. Ее ладонь опускается на мой затылок, и пальцы чуть дрожат, выдавая страх. Она правда рассчитывает вот так меня напоить? Смелый шаг, спорить не буду, но здравого смысла девчонке не хватает: я не собираюсь рисковать курткой, чтобы она потешила свое самолюбие. К тому же с надутыми щеками она напоминает хомяка, который хочет со мной поцеловаться.

Поэтому я накрываю свободной рукой ее лицо и мягко отталкиваю, не сказав ни слова. Девушки, которые до этого боролись за мое внимание, покатываются со смеху. Настоящие гиены – я мгновенно утрачиваю к ним всякий интерес.

Что касается третьего игрока, остановленного на полном ходу, то она открывает глаза и… тоже прыскает со смеху, невольно забрызгивая пивом этих блондинок. На миг мне кажется, что она подлая девица, которая не умеет проигрывать, а теперь мстит соперницам за то, что сама облажалась. Но нет, ничего подобного. Она смеется совершенно искренне. Ей правда весело…

– Ой, простите. Я представила себя со стороны и не смогла сдержаться… Господи, о чем я только думала? Еще и сама чуть не подавилась.

Но им нет дела до ее извинений: недавно они хохотали во весь голос, а теперь орут как потерпевшие – по лицам течет пиво, макияж безнадежно испорчен. Они уходят в туалет, чтобы умыться, и количество игроков стремительно сокращается. Остается только простодушная незнакомка. И я наконец могу присмотреться к ней повнимательнее. Волосы слегка волнистые, подстрижены каре и очень темные, в противовес светлым глазам. Юное лицо дышит свежестью и решимостью; очертания фигуры плавные – в отличие от ее резких реплик. Почему она упорно играет роль, которая ей совершенно не подходит?

Я молча смотрю на нее и не могу сдержать улыбку. А она снова вступает в игру.

– Слово, которое ты пытаешься вспомнить, – «спасибо», – заявляет она и забирает у меня пиво, чтобы тут же его выпить. – К сожалению, свое я попробовать не успела.

Вот нахалка…

– И за что я должен тебя благодарить?

– Ой, прости: ты правда наслаждался компанией Круэллы и Урсулы? Мне почему-то так не показалось.

Должен признать, ее дерзость впечатляет. Она явно решила идти до конца.

– Просто мы с ними еще не дошли до спальни.

Молчит. Я перешел черту. Я говорю правду – и она ее пугает. К такому она была не готова. Но когда я уже собираюсь положить конец спектаклю, который начинает мне надоедать, она вдруг снова подает голос:

– И все равно как-то скучно…

– Вряд ли я бы заскучал в постели с двумя девушками, – отвечаю я, напуская на себя высокомерный вид.

– Меня предупреждали, что ты хищник, но парня, который довольствуется ощипанными курицами, я бы скорее назвала падальщиком, разве не так?

– А в твоем понимании веселье – это когда пьяная мама-птичка приносит птенчику пиво в клюве?

И снова молчание. Она чуть хмурится, явно не зная, чем парировать.

– Ладно, тогда что в твоем понимании – веселье?

– Тебе не стоит об этом знать. Но явно не спорить с приятелями, что я сумею охмурить девушку на вечеринке.

– Что?

– Ты же сама сказала, что тебя предупреждали на мой счет.

– Нет, я… Остальные ни при чем. Мы не спорили!

В первый раз она старается не встречаться со мной взглядом. О чем она думает? Ее приятели продолжают за нами наблюдать. Наверное, ждут, что я пошлю ее, да она и сама этого ждет. Интересно, как она будет выкручиваться, если я предложу ей подняться наверх?

– Боже, где была моя голова?

– О чем ты?

– Я могу сказать, что во всем виноват алкоголь?

Любопытное заявление, но позволю себе усомниться в его правоте. А она тем временем продолжает:

– Оставляю тебя на растерзание двум красоткам. Хотя я слегка забылась в пылу разговора, все же отмечу: я считаю, что девушку нельзя воспринимать как предмет для спора – или как приз. Это касается и их, и меня.

Шах и мат. Она выходит из игры. По крайней мере, ей хватает сообразительности осознать всю нелепость ситуации до. Большинство девушек чувствуют себя униженными после – и мне их искренне жаль, но правила ясны с самого начала, и одна ночь – все, что я могу им предложить. Она разворачивается и уже собирается уйти, но вдруг останавливается. Стоит, словно ноги приросли к полу, и сжимает кулаки. Неужели собирается с духом? Она бросает взгляд через плечо, хотя в глаза мне не смотрит.

– И тебя это тоже касается.

Все кончено. Я с самого начала хотел, чтобы она признала поражение, так откуда у меня такое чувство, будто я проиграл? Тебя это тоже касается.

– Ладно, пока, – едва слышно прощается она.

– Знаешь, я не страдаю завышенной самооценкой. И не против стать твоим утешительным призом.

В ее глазах – смятение, тысячи эмоций. Кажется, грядет большой взрыв. Я протягиваю ей руку, уже предвкушая, что она прислушается к остаткам здравого смысла и сбежит. Но она смотрит на приглашающе раскрытую ладонь, на мое лицо, потом прикусывает нижнюю губу – вопреки моим ожиданиям, она колеблется. После всего, что она сказала, это лишено всякого смысла! Но она решает удивить меня еще раз – и вкладывает свою руку в мою.

– Скай —
Первый раунд

All he wants to do is party

With his pretty baby, yeah[4]

Cola – Lana Del Rey

С долю секунды я пристально смотрю на него: он серьезно или смеется надо мной? Но в его внимательном взгляде читается решимость подняться наверх и довести нашу игру до логического завершения. А я? Я правда готова пойти в свободную комнату с совершенно незнакомым человеком? Я только что заявила, что безнравственно относиться к людям как к предметам или к награде. Неужели он хочет ткнуть меня носом в то, что я сама себе противоречу? Сердце отчаянно колотится: кажется, я угодила в собственную ловушку.

Еще мгновение я сомневаюсь. Когда я шла сюда, то не предполагала, что все зайдет так далеко. Тон, которым он произнес последнюю фразу: «Я не страдаю завышенной самооценкой…» Кажется, он говорил искренне. Но на человека с низкой самооценкой он тоже не похож…

«И не против стать твоим утешительным призом». Утешительным. Я вспоминаю сообщение, которое вывело меня из равновесия. Утешение – вот чего я искала, когда с ним заговорила. И неважно, что мною движет чистый эгоизм. Я ничего ему не должна. Завтра утром он исчезнет из моей жизни. К тому же, когда он протягивает мне руку, тело реагирует раньше, чем мозг, и вот он уже привлекает меня к себе.

Его губы прижимаются к моим, и я удивляюсь в первый раз, потому что не чувствую вкуса алкоголя. Его поцелуй свеж и нежен, как и его язык, который уже ласкает мой. Пальцы мягко ложатся на затылок, и по позвоночнику бегут искры; мне хочется укусить его – из дерзости, а еще потому, что я себя уже не контролирую. Этот поцелуй… Я потерялась во времени, а его рука уже скользит по моему бедру вверх и начинает играть с кружевом моих трусиков – боже, он задрал мне платье так высоко, что это уже неприлично. До меня доносятся игривые шепотки, но я не могу разобрать ни слова. Сейчас все мое внимание сосредоточено на горячих ладонях, которые сжимают мои ягодицы. Их жар заразителен – я задыхаюсь.

– Ну что, пойдем?

И снова – пристальный, изучающий взгляд. Ему нужно подтверждение, четкое согласие. Неужели он все еще думает, что я скромница, которая не понимает, что делает, жертва неудачного розыгрыша своих приятелей? Я предоставила ему мало доказательств? Нежный тембр его голоса – слишком низкого для такого юного лица – заворожил меня с первых слов, и я все еще нахожусь в его власти, пусть и пытаюсь убедить себя в обратном. Если бы он знал, что творится сейчас в моей душе… Когда я встречалась со своим бывшим, о демонстрации чувств на публике и речи быть не могло. Если мы включали свет в спальне, это уже был праздник… Но сейчас… Мне кажется, я готова отдаться ему прямо на этом диване. Но подняться наверх и найти свободную комнату – тоже отличная идея. Так что я молча киваю.

С беспечным видом он ведет меня за руку вверх по лестнице. Его большой палец рисует круги на моей коже – неожиданно заботливый жест для такой спонтанной затеи. Если, конечно, с его помощью он не пытается еще больше меня завести.

Нам достается пустая комната – вернее, почти пустая, но свободного места в ней хватает, и я захожу вслед за ним. Закрываю за собой дверь, щелкаю замком и сразу включаю свет: я хочу его видеть. Он стоит рядом с кроватью и смотрит на меня. Снимает кожаную куртку, достает из внутреннего кармана презерватив, бросает его на кровать. Куртка падает на ковер, и он остается в майке, которая открывает покрытые татуировками руки.

Он пожирает меня глазами. Я осторожно спускаю с плеч бретельки платья – сначала одну, потом вторую – и позволяю ему свободно соскользнуть вниз. Теперь на мне из одежды только трусики. Впервые в жизни я не задаюсь вопросом, что обо мне думает парень, видит ли он мои недостатки так же, как я каждое утро вижу их в зеркале. Возможно, причина в том, что мне на него наплевать, ведь уже завтра от «нас» не останется и следа. Или же в том, что в его взгляде я не замечаю ни тени осуждения.

Неопределенность… Мне начинает нравиться это слово.

Я делаю шаг вперед. Он заключает мое лицо в ладони и снова целует, одновременно подводя к кровати. Я прижимаюсь к ней ногой – и падаю на пушистое покрывало, а он располагается надо мной. Мы переглядываемся. Кончиком языка он играет с пирсингом на своей губе – и мы опять целуемся. Дыхание учащается, его торс прижимается к моей груди.

Он не спеша изучает мое тело осторожными прикосновениями. Оставляет губы, скользит к щеке, затем к мочке уха и шее, прокладывая между ними влажную дорожку. Мягкость его губ, смешанная с металлическим холодом пирсинга, будоражит чувства. Когда он опускается к груди, у меня вырывается вздох.

Уже завтра я исчезну из его жизни, он знает об этом и не торопится. Но хотя я умею ценить чужую щедрость, эгоисткой меня не назовешь. К тому же у меня есть гордость: не хочу, чтобы воспоминания об этой ночи стерлись с появлением следующей девушки в его постели.

Я жила в семье, отрицающей добрачные связи, и мой бывший принадлежал к той же среде, так что я не раз испытывала на прочность границы правила «Никакого секса до свадьбы». Если я и могу похвастаться опытом, то в том, что касается прелюдии.

Я заставляю его лечь на спину и, целуя, чувствую, как он улыбается. Его забавляет такой поворот событий? Он закидывает руки за голову, позволяя мне контролировать ситуацию. Я расстегиваю ремень, стягиваю с него узкие джинсы, боксеры и отправляю их на пол вслед за кроссовками.

Опустившись на колени у изножья кровати, я провожу руками по его бедрам. Он запрокидывает голову назад, на секунду его взгляд застывает на потолке, а потом он снова смотрит на меня, уже поднявшись на локтях. Я протягиваю руку и глажу его – уверенно, нежно, сгорая от нетерпения – так мне хочется завладеть его желанием. Мы постепенно входим в ритм, я подстраиваюсь под его прерывистое дыхание, и, когда на смену пальцам приходят губы, у него вырывается судорожный вздох. Я смотрю на него: синие глаза наблюдают за мной сквозь упавшие на лицо черные пряди. Не буду отрицать, в нем есть что-то завораживающее; неудивительно, что у него такая репутация. Я провожу ладонью по его торсу, подтянутому, красиво очерченному, и чувствую, как, откликаясь на волны удовольствия, под моими пальцами сокращаются мышцы.

– Подожди…

Я останавливаюсь, и стоит мне приподняться, как он укладывает меня на бок и целует… с благодарностью? Потом его язык, не отрываясь от кожи, прочерчивает дорожку на моем теле, которая приводит прямо к кружеву трусиков. Я чувствую, как пытливые пальцы цепляют их и скользят вниз по бедрам, а поцелуи не прекращаются – он опускается к моей промежности. Боже, я выгибаюсь от удовольствия и с трудом перевожу дыхание. Как он может вытворять такое одним…

Не могу больше терпеть: я хватаю его за волосы, и он приподнимает голову. Все вокруг плывет, когда я встречаюсь с его взглядом, полным желания. Я притягиваю его к себе и шепчу:

– Давай займемся любовью.

Тело под моими руками мгновенно застывает. Я вдруг понимаю, как прозвучали мои слова: от того, какой идиоткой я себя выставила, романтик во мне оскорбленно кривится. А он смотрит на меня, и я вижу, как в его глазах угасает страсть. Черт! Он молча встает и начинает одеваться.

– Подожди, подожди! Давай сделаем вид, что я ничего не говорила. Но ты же не хотел, чтобы я бросалась обычными пошлостями?

Он натягивает боксеры и не удосуживается надеть остальное. Чтобы дать ему понять, до какой степени все это глупо, и доказать, что я не вкладывала в те слова никакого смысла, я с упорством автоответчика принимаюсь сыпать сексуальными клише:

– Возьми меня! О да, еще! Давай, ну же, поцелуй…

– Ты попыталась – и проиграла. Смирись.

– Твою мать, ты же не собираешься обламывать меня только потому, что я неправильно выразилась? Это всего лишь слова!

– В твою защиту: ты явно не знаешь правила игры. Не кори себя.

Он решил меня добить! Я уже не знаю, что и думать. Не может же он вот так уйти? Оказывается, может.

Ошеломленная таким развитием событий, я наблюдаю за тем, как он молча выходит из комнаты. Униженная, голая, я лежу на кровати совсем одна, пытаясь погасить желание, которое сжигает меня изнутри, и вдруг понимаю, что в комнату заглянула новая гостья: госпожа Разочарование.

Это определенно полный провал.

– Эш —
Ничья

I lost all my defenses this morning

Won’t you show me the way it used to be?[5]

Morning – Beck

Над Блумингтоном – городком, окружающим университетский кампус, – встает солнце. Его робкие лучи освещают пустые центральные улицы. В кафе «Вилладж Дели» на Кирквуд-авеню почти никого – лишь пара работников выходного дня пришли позавтракать. Устроившись на диванчике, я наслаждаюсь покоем, потягивая кофе вдали от шума и суеты прошлого вечера. Мысли все время возвращаются к той девушке. Надо было с самого начала проявить жесткость – тогда бы не пришлось оставлять ее в такой неловкой ситуации. Я до сих пор не понял, почему позволил втянуть себя в эту игру. В характере девчонке не откажешь, тут даже спорить не буду. С другой стороны, она сама себя обманывает, это ясно как белый день.

Чья-то тень выводит меня из задумчивости: прохожий, напоминающий невыспавшегося зомби, медленно бредет по тротуару. Я чувствую себя примерно так же. Делаю еще глоток крепкого черного кофе. Вдруг кто-то стучит по стеклу рядом со мной. Я подскакиваю и с трудом сглатываю. Глаза с трудом привыкают к свету, который льется в окно – и скрывает в тени лицо девушки, которая остановилась у кафе. Наконец она прижимается носом к стеклу, чтобы получше рассмотреть, что внутри, – и тут я ее узнаю.

Ущипните меня, я что, сплю?

Это она. Та самая девушка.

– Ты! Это ты! – кричит она, хотя стекло чуть приглушает ее голос.

А она уже направляется к двери. Стены вокруг меня будто сдвигаются – я в ловушке. Она заходит внутрь: растрепанные волосы, помятое лицо, бретелька платья сползла с плеча, сандалии в руке – она шагает босиком. Кажется, она полностью пришла в себя, поскольку без всякого стеснения садится за мой столик, на диванчик напротив. Дуэль взглядов? Не на того напала. Я подношу чашку к губам и смотрю на проезжающие мимо машины. Она молчит. Вряд ли ей нравится, что ее игнорируют подобным образом. Несколько долгих секунд спустя я украдкой кошусь на нее… Она сидит, уткнувшись носом в меню.

– Чего ты хочешь? – спрашиваю я, надеясь поскорее с этим покончить.

– Блинчики с черникой и кленовым сиропом.

– Я не об этом. Чего ты хочешь от меня?

– Так я же тебе сказала: блинчики!

– В смысле?

– Послушай, ты обещал, что будешь моим утешительным призом, но пока что откровенно не справляешься со своей ролью. И поскольку оказалось, что господин не способен утолить мой сексуальный аппетит, смею надеяться, что ему хватит вежливости хотя бы угостить меня завтраком. Это же пустяк, разве нет?

– Я тебе ничего не должен.

– Что за шум в моем заведении? – ворчит старуха Паркс, владелица «Вилладж Дели». – Эш, кто эта юная особа?

– Да, Эш, – поддакивает упомянутая особа, делая ударение на моем имени. – Скажи, как меня зовут?

И смотрит с победной улыбкой на лице. Я цепляю языком пирсинг и озадаченно вздыхаю. Она воспринимает это как признание поражения.

Прости, но я снова тебя разочарую.

– Мисс Паркс, позвольте представить вам Скай. На данный момент она находится в поиске сексуального партнера.

Последние два слова я произношу особенно громко, чтобы их услышали все в зале. Надоедливая девчонка вжимается в диван, и, прежде чем она успевает спрятаться за меню, я замечаю, как румянец заливает ее щеки.

– Зачем…

– А ты думаешь, вчера вечером никто не слышал твою подругу?

Она опускает меню на стол.

– Нет, я хотела спросить, зачем обязательно орать, когда об этом заходит речь?!

– О чем? О поиске сексуального партнера?

– Тише!

– Ладно, если тебе хватает глупости упустить эту очаровательную девушку, дело твое. Но хотя бы раз поведи себя как джентльмен и приготовь ей завтрак, о котором она просит. И побыстрее! – командует мисс Паркс.

– Ух, кому-то это не понравится! – бормочет Скай так, что только я могу ее расслышать. – Погоди, ты что, здесь работаешь?

– А почему, ты думаешь, я не выставил тебя, едва ты вошла?

От смеха она сгибается пополам и чуть не ложится на стол.

– Ну что еще? – спрашиваю я, чувствуя смутную обиду.

– Это называется карма! Ты не только угостишь меня завтраком, но еще и сам его приготовишь! Что это, как не романтическое свидание, мистер Мне-Не-Нужны-Обязательства!

– Я не боюсь обязательств, мне сложности ни к чему. А у тебя их хватает, – говорю я, встаю из-за стола и направляюсь на кухню.

Готовя за стойкой бара блины для юной мисс, я тайком бросаю на нее взгляд. Она уже пересела на высокий табурет у стойки и наблюдает за каждым моим действием. Полагаю, мой вид в засаленном фартуке и старой бандане сделал ее утро.

– Почему ты здесь работаешь?

– А тебе никогда не приходилось самой зарабатывать на жизнь?

– Я думала, что ты студент.

– Так и есть.

– Это… достойно восхищения. Мне кажется.

– Искренне рад, что теперь ты испытываешь по отношению ко мне не возмущение, а восхищение. Держи свои блинчики.

– Смотрю, черники ты пожалел. Но полагаю, этого следовало ожидать, с твоим…

– И вот опять.

– Послушай, я уже поняла, что не в твоем вкусе. Можешь считать меня ханжой, романтичной дурочкой, папиной дочкой… Я с тобой спорить не буду. Но хочу расставить все точки над «i»: я не заключала вчера никаких пари с пьяными студентами. Я была с тобой честна. Возможно, я не из тех девушек, которые способны на одну ночь забыть обо всем и не думать о последствиях. Но вчера я хотела быть такой, хотела стать кем-то другим.

– Если ты нуждаешься в беседе с психотерапевтом, мы можем пересесть обратно на диванчики.

Она одаривает меня недвусмысленным взглядом.

– Я пытаюсь сказать, что, может, я вчера и наделала глупостей, но я тоже не хочу ничего усложнять.

– …Говорит девушка, которая притащилась ко мне на работу, чтобы расставить все точки над «i».

Она склоняется над тарелкой и молча ест блинчики. Неужели ей нечего добавить? Я занимаюсь другими заказами, но периодически поглядываю на нее. Внутренний огонь, вчера вечером озарявший ее лицо, погас. Может, всему виной усталость? Или сожаление? Я тянусь забрать у нее пустую тарелку.

– Если хочешь измениться, сперва убедись, что меняешься в лучшую сторону.

– Не понимаю… Это что, вся твоя жизнь? Ни забот, ни привязанностей… Никаких проблем.

– Конкретно сейчас лишь эта стойка отделяет меня от моих проблем.

Она чуть морщится от моей издевки, зато в глазах появляется знакомый блеск.

– Что касается остального, я никогда не делал вид, что я хороший человек. Ты закончила?

Она молча смотрит на меня. У нее серые глаза с синеватым отливом – вчера я не обратил внимания. Точно такого же цвета сейчас небо над Блумингтоном; ей подходит это имя… Скай[6].

– Да, спасибо. Было вкусно.

Она протягивает мне руку. На губах – улыбка. Не знаю, что послужило тому причиной – блинчики с черникой или наш разговор, – но я еще не видел, чтобы она так сияла. Ни вчера вечером, ни в спальне, ни даже в порыве гнева сегодня утром. Я со всей официальностью пожимаю ей руку.

– До свидания, Эш.

– До свидания, Скай.

Наконец мы сравняли счет.

– Скай —
Вкус пепла

But there’s no way I’m giving in <…>

To their lies I’m gonna fight <…>

Let’s burn it all into ashes[7]

Empire to Ashes – Sleeping With Sirens

С первыми рассветными лучами я покинула резиденцию студенческого братства – в одиночестве, поскольку Вероника пропала куда-то со своим Паркером. Я побрела в сторону общежития по Кирквуд-авеню и там увидела его сидящим за окном закусочной с чашкой кофе в руке. Не задумываясь, я с криком топнула по плитке мостовой. Да уж, я не ожидала так скоро снова на него наткнуться. И уж точно не рассчитывала, что он будет спокойно сидеть и наслаждаться утренним кофе, в то время как я – с момента пробуждения в растрепанных чувствах на чужом диване – бесконечно прокручивала в голове нашу встречу, побег на второй этаж – и внезапное расставание. Нет, я, конечно, не надеялась, что у него пропадет аппетит, или на что-то еще в таком духе, но, черт возьми, мог бы хоть для приличия сделать вид, что ему не все равно!

Пусть со стороны и не скажешь, но я совсем на него не злюсь; я знаю, что в каком-то смысле сама все испортила, хотя он, конечно, мог так остро не реагировать. Зато сейчас судьба подкинула мне шанс выровнять счет, и, возможно, услышать извинения, потому что он не сдержал свои обещания, и принести их в ответ – потому что я тоже не сдержала свои.

Если хочешь измениться, сперва убедись, что меняешься в лучшую сторону.

В конце концов, он оказался не тем, за кого я его приняла. Конечно, он тот еще ловелас, но он сразу дал понять, чего от него можно ждать. Если подумать, я же именно этого и хотела – провести ночь без последствий. Но правда ли я хочу измениться в лучшую сторону? Я устала от идеального образа, который прилип к моей коже с самого рождения; стоило хоть на шаг отойти от него – позволить себе быть искренней, громко рассмеяться или, на свою беду, неуместно пошутить – и я тут же впадала в немилость. Девятнадцать лет я была той, кем меня хотели видеть, – и каков результат? Но теперь это в прошлом.

Все так: вчера я совершила ошибку, но я рада, что сделала это с Эшем.

Я протягиваю ему руку, и он, чуть поколебавшись, пожимает ее. А потом улыбается мне: не так, как улыбается девушкам, над которыми одержал победу, и не так, как улыбался мне вчера. Его лицо вдруг становится более юным, безмятежным, просто более привлекательным. Мы прощаемся, и мне кажется, будто я оставила часть прежней себя у барной стойки «Вилладж Дели». Возможно, я никогда не стану легкомысленной бесстыдницей, которая, когда ей приспичит, без труда забывается в объятиях симпатичного незнакомца, но девушкой, которая боится рисковать и запрещает себе жить, я тоже не буду. Подходящий мне путь явно лежит между этими крайностями. А у тебя, Эш, получится измениться к лучшему? Надеюсь, что да… если ты сам этого желаешь.

Я надеваю сандалии и выхожу из кафе, напоследок бросив взгляд через плечо; Эш прикладывает два пальца ко лбу в шутливом воинском приветствии. Не изменяет себе, позер… А я толкаю дверь и выхожу на улицу, готовая продолжить с того места, где остановилась. Полной грудью вдохнув свежий утренний воздух, я иду к новой жизни.

И тут же слышу, как опять звенит колокольчик над входом «Вилладж Дели». Еще так рано – неужели Эш последовал за мной? Я оборачиваюсь – на улице никого, но из приоткрытой двери кафе доносится детский смех. Темноволосая головка пробирается к бару, и Эш выходит из-за стойки, чтобы подхватить ребенка на руки и с хохотом подбросить в воздух. Мальчик пришел не один, с ним женщина в широкополой шляпе, и Эш наклоняется ее поцеловать… Блики солнца, шляпа, усталость… Я ищу лучший угол обзора, но момент упущен. И все же я точно знаю, что мне это не привиделось. Кусочки пазла начинают складываться.

И от получившейся картины у меня перехватывает дыхание.

Я никогда не делал вид, что я хороший человек.

Ты меня удивляешь… Значит, Эш состоит в отношениях, у него есть ребенок… Есть семья, но он ищет побед на стороне. Может, это бывшая девушка и их общий ребенок?.. Но если они расстались, почему он ее поцеловал? Тогда понятно, почему ему достаточно случайной связи на одну ночь и почему он не слишком обрадовался, когда я влетела в кафе. Я чувствую, как в груди закипает ярость. С чего вдруг? Меня это никаким боком не касается…

Мне следовало бы вернуться и пристыдить его прямо перед подружкой – или женой, или бывшей, не суть важно. Но там стоит ребенок, который ни в чем не виноват и которому незачем видеть отца в дурном свете. Желудок скручивается в узел. А я еще ела блины, которые он приготовил! Лжец, манипулятор, он ничем не лучше других… Мне вообще не стоило к нему приближаться. Вероника была права.

С сердцем, полным горечи, я иду к общежитию, все ускоряя шаг. Я спешу перевернуть проклятую страницу своей жизни, исписанную ложью.

– Скай —
С новыми силами

It’s a new life for me

And I’m feeling good[8]

Feeling Good – Muse

С начала учебы прошло уже полтора месяца. На дворе – середина октября, осень вступила в свои права. Парк при кампусе переливается медью и золотом, ему вторят леса вокруг Блумингтона. Старт семестра выдался напряженным, я и не думала, что придется столько учиться. Некоторые студенты, например Вероника, умудряются развлекаться неделями напролет, то и дело пропадая на тусовках и вечеринках. Я же нащупала точку равновесия: иногда я составляю компанию соседке в ее вылазках, но при этом провожу над учебниками достаточно времени, чтобы не очнуться накануне экзамена и обнаружить, что мне нужно наверстывать материал за несколько месяцев.

После того, что случилось с Эшем, я оставила идею найти парня на одну ночь. Мне даже не пришлось ничего объяснять Веронике: она и без того поняла, что у нас все плохо закончилось.

– Милая, а я тебя предупреждала. Ну, по крайней мере, еще раз ты на те же грабли не наступишь. Эш – настоящий социопат в том, что касается отношений.

– Это я уже поняла.

– Ты не представляешь, сколько девушек побывало в его постели. И всем он на следующее утро указывал на дверь. Особо упорным удается продержаться пару дней. Он старательно доказывает, что они сами себе противоречат, критикует их образ жизни, выворачивает им мозги наизнанку. В этом он хорош.

– И все же они продолжают добровольно лезть в его сети.

– Сама понимаешь, неприступность разжигает интерес.

Но в тот вечер не неприступность заставила меня заговорить с Эшем. Что, впрочем, не помешало мне потерпеть неудачу, как и всем остальным. Почему же это до сих пор меня грызет? Пусть, как я и думала, он оказался самовлюбленным нахалом, ему хватило такта никому не рассказывать о случившемся. О моем позоре знали только мы двое.

Мы пару раз сталкивались в кампусе, но не сказали друг другу ни слова. Я быстро поняла, что нужно вынести из этой истории урок – и двигаться дальше.

– Скай? Привет!

Я выключаю пылесос и удивленно оборачиваюсь.

– Привет, Сибилл. Прости, я не слышала, как ты пришла.

– Ничего страшного. Ты уже включила машину для попкорна? Нам скоро открываться.

– Конечно. Сейчас закончу с ковром, и готово.

– Ладно, а я тогда открою смену на кассе. Сладости сегодня на тебе.

– Поняла.

В начале октября я устроилась на подработку в «Волшебный театр» – маленький старый кинотеатр в Блумингтоне. Очаровательная мулатка, взявшая меня под крыло, – моя коллега Сибилл. Она тоже учится в университете, но на пару курсов старше. Работать с ней – одно удовольствие. Кукольное личико Сибилл с золотистым оттенком кожи обрамляет буйная грива каштановых волос. На губах у нее всегда озорная улыбка, а карие глаза проказливо блестят. Даже когда Сибилл недовольно качает головой, кажется, что она вот-вот рассмеется. Мне нравится ее веселый характер. Мы с ней быстро поладили, и оказалось, что наши вкусы во многом совпадают.

Я не то чтобы нуждалась в этой работе, но я хотела работать. Многие студенты, вроде Эша, вкалывали как проклятые, чтобы оплатить учебу. В тот день Эш намеренно ткнул меня носом в то, что я сама себе противоречу, когда речь заходит о чувствах, и, сам того не зная, указал на противоречия, на которые я закрывала глаза, потому что мне было удобно.

Я поехала учиться в Блумингтон, а не в Иллинойсский университет в Чикаго прежде всего потому, что хотела оказаться подальше от семьи, которая не давала мне шагу ступить. Но при этом я спокойно продолжаю брать у них деньги на учебу. Проблема не в том, что остальные сочтут меня богатенькой. Проблема в том, откуда у моей семьи эти деньги. Но разве я хоть раз пыталась от них отказаться? Я могла бросить колледж, найти работу, податься на стипендию… Но вместо этого я выбрала вариант, который позволил мне как можно быстрее покинуть Либертивилл.

Само собой, работа на полставки в «Волшебном театре» не позволит мне полностью себя обеспечить, но я воспринимаю это как первый шаг. К изменениям скорее в моей голове, чем на счету в банке.

Мы едва успеваем закончить с подготовкой, как приходят первые зрители. Сегодня у нас в программе ретроспектива Джеймса Дина[9]. «Волшебный театр» специализируется на тематических показах и независимом кино. В мультиплексах на окраинах города показывают практически одни блокбастеры. Я могла бы устроиться в один из больших кинотеатров, но влюбилась в это местечко, окутанное магией и воспоминаниями. Посмотрев в полном одиночестве «Унесенных ветром» с ведерком попкорна на коленях, я решила откликнуться на маленькое объявление, висевшее у кассы.

Последние зрители зашли в зал, а значит, следующие два часа нас никто не побеспокоит.

– Сегодня есть народ, шеф будет доволен! Вечера в киноклубе всегда пользуются популярностью, – вздыхает Сибилл, облокотившись на прилавок с закусками. – Ты ведь будешь составлять программу на Хеллоуин? Мы тебя не слишком нагружаем?

– Есть немного. Работы больше, чем я рассчитывала, зато я приобщаюсь к студенческой жизни.

– Фильмы уже выбрала?

Я чешу в затылке, слегка досадуя, что Сибилл заставляет меня ломать над этим голову за две недели до крайнего срока.

– Пока нет. Выбираю между спецпоказом Ромеро[10] и всеми фильмами о Фредди Крюгере.

– Интересные варианты, но придется остановиться на одном, – говорит Сибилл, повторяя характерный жест маньяка в перчатке с лезвиями.

В фойе заходят четверо парней – спортсменов из университета в куртках с символикой «Хузерс», местной футбольной команды. Трое направляются прямиком в зал, а последний останавливается на полпути, на секунду задерживает на мне взгляд и машет друзьям:

– Подождите, я сейчас.

Он идет ко мне: волосы рыжие, кудрявые, прическа в стиле ретро. Джеймс Дин бы одобрил. Он хорошо сложен, и то, как он движется к прилавку, дает понять, что он не просиживает штаны на скамейке запасных.

– Добрый вечер. Я возьму два больших ведра сладкого попкорна.

– Это все?

– Пока не знаю. Я еще подумаю.

– Джош, ты скоро? Начало пропустим! – кричат его друзья.

Он жестом просит их подождать еще немного и снова смотрит на меня. Улыбается и делает вид, что всерьез задумался.

– Не нужно заставлять друзей ждать, вы и так уже половину фильма пропустили.

– Ничего страшного, я его уже видел.

– Значит, просто вечер с друзьями?

– На самом деле я не мог не воспользоваться случаем, когда узнал, что они собрались в «Волшебный театр», где работает очаровательная новая билетерша.

Ух ты. На такое я не рассчитывала. Прячусь за ведром попкорна и чувствую, как заливаюсь краской.

– Шучу. Я и не знал, что ты здесь работаешь. Но я видел тебя на лекциях по биологии. Тебя зовут…

– Скай, – тихо отвечаю я.

– Очень приятно, Скай. – Он протягивает мне руку. – А я Джош, как уже любезно сообщили мои приятели. Не хочешь выпить с нами после смены?

У Джоша глаза цвета осенних листьев – он придает взгляду особенную глубину. Не буду врать, я смущена. Но я до сих пор чувствую на губах горький привкус прошлой игры в обольщение, так что мой первый порыв – отказаться, отдав ему два ведра с попкорном.

– Прости, но у меня очень много работы, а потом я сразу домой.

Он огорченно прикусывает губу, но не настаивает. Отдает деньги за попкорн и пятится к друзьям, все еще продолжая на меня смотреть.

Я была с ним резковата, а ведь он не сделал мне ничего плохого. Да и в целом он симпатичный. Кто же его оттолкнул? Маленькая мудрая Скай – или та Скай, что еще не оправилась после встречи с Эшем? Мне не нравится ни та, ни другая.

После сеанса я как раз собираюсь помочь Сибилл с уборкой зала, когда вижу, что Джош идет ко мне с пустыми ведерками в руках.

– Я подумал, будет неплохо, если я их тебе отнесу.

– Как мило. Это ведь еще один повод со мной заговорить? – спрашиваю я, забирая у него мусор.

– Ты меня раскрыла, – признается он. – Что касается сегодняшнего вечера, я все понял и не настаиваю. Но рискну сделать вид, что до меня долго доходит, и спрошу: может, встретимся как-нибудь… в другой раз?

И снова этот взгляд. Я правда хочу ему отказать?

– Может быть…

– Значит, надежда есть?

Я улыбаюсь ему – вот мой ответ. Он поворачивается на каблуках и, уже собираясь уйти, смотрит на меня в последний раз, не вынимая рук из карманов.

– Кстати, мой номер записан на одном из ведер!

С этими словами он убегает в ночь, чтобы догнать друзей. Черт. А я уже все выкинула… Возвращаясь домой, я все еще слышу смех Сибилл, которая застала меня копающейся в мусорном ведре.

– Эш —
Одиночный заезд

Where’d you go?

I miss you so

Seems like it’s been forever[11]

Where’d you go – Fort Minor

Кому: Зак <zachxharrington47@gmail.com>

От: Эш <ashxwalker47@gmail.com>

Число: 13 октября 2017, 00:14

Тема: <Без темы>

Привет, Зак.

Как дела, дружище? Я тут валялся, листал фотографии в телефоне и наткнулся на твою тупую рожу. Решил, что это отличный повод написать, потому что от тебя целую вечность не было никаких новостей. Поскольку тебя вряд ли интересуют подробности моих сексуальных похождений, расскажу, как прошли выходные с Элиасом. Мальчишка так быстро растет – и он настоящий гений, в отличие от меня. Я взял его на ярмарку в Кирксвилле, и он пытался прочитать названия всех аттракционов. Ему очень понравились большие цветные буквы, сказал, что их легко «распирать» (правильно – «разбирать», но передаю тебе все как есть). Аттракционы его мало интересовали. А вот конфеты… Чувствую, у пацана будет зависимость от сладкого.

Элиасу уже четыре, а ты его еще ни разу не видел. Зачем тебе понадобилось уезжать так далеко? Не мог поселиться где-нибудь за углом? С тех пор как ты уехал, тут просто тоска зеленая. Люди неинтересные, и я, как обычно, занимаюсь всякой ерундой, плыву по течению, трачу время как могу, если только я не с Элиасом. Он – та жемчужина, которая придает смысл моему существованию. Но все-таки он слишком быстро растет и, боюсь, очень скоро поймет, что я не лучший пример для подражания. Меня это слегка беспокоит, но я слишком большой засранец, чтобы меняться. С другой стороны, ради него, может, я и постараюсь. А вот ради кого-то еще…

Кстати, я снова встретился с девушкой, о которой рассказывал тебе в прошлый раз: Скай. В отличие от других, ее имя я не забыл. Та еще штучка. Цветок, который не знает, как распуститься. Видимо, небо слишком огромно, чтобы его понять. Так и она непостижима и полна сюрпризов. Я думал, мы расстались по-хорошему, но, кажется, она изменила свое мнение на этот счет: всякий раз, когда мы где-то встречаемся, она прожигает меня взглядом. В конечном счете я причинил ей боль – как причиняю всем, кто появляется в моей жизни. Некоторые после этого исчезают, оставаясь в Блумингтоне, другие уезжают, как ты, но остаются в моей голове. Короче говоря, я оттолкнул ее – ты знаешь, я часто этим грешу, – да еще и сделал вид, что это ради ее же блага. От чего же, интересно, я хотел ее защитить? И зачем? У тебя случайно нет гениальных мыслей на этот счет? Ты всегда лучше меня разбирался в людях. А я вижу в них только ложь… Наверное потому, что во мне тоже нет ничего, кроме лжи. Эта девчонка тебе бы понравилась. Ужасно жаль, что тебя здесь нет. Но я уже повторяюсь. Отомстишь мне, когда увидимся.

Надеюсь, это случится уже скоро.

Твой друг

Эш

Отправляю не перечитывая, на случай если собственные откровения покажутся мне до того жалкими, что я все удалю. Закрываю ноутбук и убираю в сумку для учебы. Беру смартфон и разблокирую экран. На обоях – Закари, мой лучший друг. Фотогеничный, чертяка… Во всяком случае, когда хочет. Блин, надо было отправить ему этот позорный портрет вместе с письмом. Неожиданно для себя я давлюсь смехом.

– Что ты делаешь? Не хочешь вернуться в кровать? – отвлекает меня женский голос из спальни.

Я выключаю телефон и встаю с дивана. Хватаю футболку со спинки стула, как раз когда девушка выглядывает из комнаты. Она совсем голая, и несмотря на то, что мы с ней вытворяли недавно, подобное отсутствие скромности кажется мне слишком навязчивым.

– Почему ты в штанах? Уже уходишь? Надеюсь, ты не писал другой девушке!

Я мог бы ответить, что нет. Потешить ее самолюбие. Но она выбрала неподходящий момент, поэтому у меня нет никакого желания. Я подхожу к ней, так и не надев футболку. Она чуть краснеет.

– Нет, потому что…

Я целую ее. Не мимоходом, нет. Я вкладываю в поцелуй немало сил, чтобы заставить ее замолчать, и чувствую, как рушится ее защита. Она запускает пальцы мне в волосы, я прижимаюсь к ней всем телом, ощущая теплоту ее кожи. Она стонет, но этот звук сгорает в жаре нашего поцелуя. Кладу руки ей на ягодицы и прижимаю к своим бедрам. А потом останавливаюсь.

– Можешь оказать мне услугу?

– Я сделаю все, о чем ты попросишь.

И я ей верю: в эту секунду она готова исполнить любое мое желание.

– Забудь меня, – бросаю я перед тем, как уйти из ее квартиры.

– Скай —
Снова в игре

Let me take you out

Downtown tonight[12]

Let Me Take You Out – Class Actress

С протяжным вздохом я без сил падаю на кровать.

– Тяжелый день? – спрашивает Вероника.

– Подготовка к вечеринке в честь Хеллоуина отнимает все мое время, – бормочу я, зарывшись в подушку.

– А я тебя предупреждала, что это плохая идея.

– Смотрю, тебе нравится повторять, что ты меня предупреждала.

– Спорить не буду, но я действительно всякий раз оказываюсь права, разве не так?

Я сажусь на кровати, привалившись спиной к стене, и подтягиваю колени к груди. Вероника улыбается мне, не переставая рисовать в блокноте.

– А как прошел твой день?

– На истории живописи мы изучали обнаженную натуру. И вот что я хочу сказать: девушки раньше были теми еще проказницами. А, и мы с Паркером тут решили попробовать разогревающий гель – хотели добавить перца в свои отношения. Не рекомендую: уж добавили перца, так добавили!

– Господи, Вероника! – восклицаю я, а потом мы обе заливаемся смехом.

Я наконец встаю, чтобы снять пальто, и выкладываю содержимое карманов на стол. Там лежит обрывок ведерка из-под попкорна, на котором Джош записал свой номер. Уже неделю как лежит… Не знаю, зачем я его храню. Я забила номер в телефонную книжку, но так и не набралась духу позвонить. Даже эсэмэс не отправила.

– Пойдешь с нами в «Маму-медведицу»?

– А кто еще идет?

– Как обычно: Паркер, Кэрри, Джейсон, Стюарт и Джош.

– Джош?

Я удивленно оборачиваюсь. А Вероника делает вид, что целиком поглощена своим рисунком.

– Ага, тот самый, который отчаянно ждет, что ты ему позвонишь, – наконец отвечает она, довольная произведенным эффектом.

– Погоди, ты его пригласила? Серьезно?

Что обо мне подумают, если я не позвоню ему до того, как мы встретимся? Вдруг он разозлится, если я этого не сделаю? Или обидится? А меня это волнует? Я сама не замечаю, как начинаю беспокойно расхаживать по комнате. Я уже близка к тому, чтобы начать грызть ногти, когда Вероника снова бросается в атаку.

– Да, серьезно. Меня уже достало, что ты только говоришь, но не делаешь. До начала занятий с тобой было куда веселее. – Я пытаюсь скорчить недовольную рожицу. – Он милый, крутой, играет в университетской команде и оставляет свой номер на ведре для попкорна. Чего тебе еще надо?

Он правда милый? Черт, да. Он произвел на меня хорошее впечатление? Определенно. Тогда почему я ему не позвонила? Отличный вопрос. И ответ состоит из двух букв. Из-за случившегося на той вечеринке я подсознательно торможу свои отношения с парнями. Но почему? Надо как-нибудь хорошенько над этим поразмыслить.

– Ничего. Просто… Я в последние дни была очень занята. Я собиралась позвонить.

Вероника с подозрением на меня косится, рука с карандашом застывает над блокнотом.

– Честное слово.

Она продолжает сидеть неподвижно, и ее взгляд с каждой секундой становится все более выразительным.

– Ладно, я не слишком торопилась, но я правда думала ему позвонить!

Забыв о рисунке, она тычет в меня пальцем.

– Старушка, сейчас или никогда. Ты переоденешься в красивое платье и пойдешь есть с нами пиццу. Давай! Хоп-хоп-хоп! Мы встречаемся в восемь вечера.

Мой будильник показывает 18:35.

– А можно я сначала немножко посплю?

– Даже и не думай. После смерти отоспишься.

* * *

Мы с Вероникой идем по Третьей улице в лучшую пиццерию кампуса. С виду она напоминает старую деревянную хижину, так что ее легко узнать среди прочих зданий в этом районе – здесь в основном церкви и храмы. Внутри всегда царит теплая атмосфера, а пицца – просто пальчики оближешь. Мы заходим, и звон колокольчика тут же тонет в шуме разговоров. Несколько человек поворачиваются в нашу сторону – некоторых я даже узнаю, но они быстро теряют к нам интерес. А мы направляемся в дальнюю часть пиццерии, где нас ждут остальные. Все уже собрались, включая Джоша. Он встречает меня улыбкой. По пути сюда Вероника призналась, что сказала, будто это я его пригласила; что ж, теперь мне хотя бы не придется оправдываться за молчание. Вероника садится рядом с Паркером, а мне достается последнее свободное место – возле Джоша. Случайность? Вероника бросает на меня многозначительный взгляд, и я понимаю, что нет.

– Привет, Скай.

– Добрый вечер, Джош. Прости, что не позвонила. Я всю неделю была по полной загружена в «Волшебном театре». – Это наглая ложь, и я могу только надеяться, что он не ходил в кино, когда у меня были свободные вечера. – Жутко вымоталась.

– В любом случае выглядишь ты прекрасно. Не нужно ничего объяснять, я понимаю. Ты здесь, я здесь, и пицца тоже здесь. Предлагаю воспользоваться случаем.

Я улыбаюсь ему, и дальше следует обмен банальностями. Мы обсуждаем наши учебные программы и рассказываем, почему выбрали те или иные курсы. Говорим о кино и любимых фильмах. Время от времени присоединяемся к общей беседе. Вероника разыгрывает спектакль одного актера. Стоит ей заговорить, и все покатываются со смеху. Я несколько раз замечаю, как Джош наблюдает за мной, когда я смеюсь. А он просто улыбается. Он и правда милый парень, а от ямочки у него на щеке у меня екает в груди.

Нам приносят вторую порцию пиццы, и мы встречаем официантку аплодисментами.

– М-м-м, это убийственно вкусно. Обязательно попробуй, Скай. – Откусив от своего куска пиццы, Джош подносит его к моим губам, чтобы я тоже откусила… и начинка падает ему на штаны. Безо всякой задней мысли я тянусь стряхнуть ее на пол и тут же одергиваю себя, охваченная внезапным стыдом.

– Прости, – бормочу я.

Джош смотрит на мои губы, а потом улыбается и кончиками пальцев заправляет мне прядь волос за ухо; от интимности этого жеста у меня перехватывает дыхание. Но когда Джош убирает руку, я вдруг замечаю у стойки Эша. На мгновение наши взгляды пересекаются. Обычно при виде него я испытываю злость, но сейчас я скорее смущена. Он медленно прокручивает пирсинг в губе, потом отворачивается. Перебрасывается парой слов с официантом – он явно ждет, когда будет готов его заказ. Откашлявшись, я пытаюсь собраться с мыслями и улыбаюсь Джошу. В этот самый момент Вероника повышает голос, так что ее прекрасно слышит не только наш столик, но и весь ресторан.

– И тем не менее Джош стал гораздо больше общаться со мной с тех пор, как узнал, что Скай – моя соседка. Совпадение? Вот уж не думаю.

Задетый ее поддразниваниями, Джош отвечает, не переставая улыбаться:

– Говорит девушка, которая умоляла меня дать ей телефон Паркера!

Вероника прижимает руку к груди и в праведном возмущении закатывает глаза.

– Это наглая ложь! Клевета!

– Милая, все и так знают, что ты у нас немножко психопатка. Нет смысла это отрицать, – замечает Паркер.

Но улыбка выдает его истинные чувства, когда он целует Веронику в макушку. Никто не сомневается, что Джош говорит правду, но Вероника уже вошла в раж.

– Все было не так! Джош не давал мне и шагу ступить, пока я не пообещала, что организую наш поход в пиццерию.

Где-то секунду мы молча смотрим на Веронику, а потом взрыв смеха сотрясает наш стол – уж слишком она завралась. Я осторожно кошусь в сторону стойки. Эш о чем-то болтает с незнакомой мне девушкой. Наши взгляды снова пересекаются. Господи, да почему мне вообще есть до него дело? Кажется, он улыбается мне уголком губ, хотя все его внимание поглощено юной блондинкой. Официант наконец приносит ему две коробки с пиццей, и, хотя Эш вполне мог бы уйти отсюда вместе с блондиночкой, которая глаз с него не сводит (и, держу пари, уже готова бежать за ним на край света), он явно говорит ей что-то неприятное, судя по тому, как вытягивается ее лицо. Она растерянно смотрит ему вслед, а Эш уходит, бросив напоследок взгляд в мою сторону.

От ярости у меня кровь приливает к щекам. Две пиццы! Разумеется, он не будет цеплять девчонку в ресторане, раз дома его ждет официальная подружка. Боже, меня сейчас стошнит.

На часах уже начало одиннадцатого, когда мы выходим из пиццерии. Вероника говорит, что сегодня переночует у Паркера, и Джош предлагает проводить меня до общежития. Вечер выдался прохладный, но не настолько, чтобы замерзнуть. На улицах тихо и почти безлюдно. Мы с Джошем едва ли обмениваемся парой слов. Странно вот так внезапно оказаться наедине. И потом, во мне до сих пор кипит злость на Эша.

У входа в мой корпус мы останавливаемся, чтобы пожелать друг другу спокойной ночи.

– Теоретически это не было свиданием. Как думаешь, есть надежда, что в следующий раз мы встретимся вдвоем?

– Надежда определенно есть.

– Правда?

– Правда.

– Скоро Хеллоуин, как насчет того, чтобы…

– О, только не на Хеллоуин! Я организую вечер в киноклубе. Но ты приходи, если хочешь. Приберегу тебе местечко рядом с собой.

– Отлично.

Он со смехом чешет в затылке, а потом смотрит на меня уже серьезно.

– Тебе не нравится эта идея? – спрашиваю я.

– Не знаю, смогу ли я дождаться…

– Дождаться чего?

Его взгляд опускается с моих глаз на мои губы.

– Нашего свидания. Чтобы тебя поцеловать.

Ладонь Джоша ложится на мою щеку. Я, не раздумывая, подаюсь вперед, и его губы мягко прижимаются к моим. Как приятно. Поцелуй становится более глубоким, наши языки соприкасаются, по спине пробегает дрожь. Наконец я отстраняюсь – так же легко, как приблизилась к нему. Джош улыбается. И видеть его улыбку мне тоже приятно…

– Эш —
Хеллоуин

Come with us and you will see

This, our town of Halloween[13]

This Is Halloween – Panic! at the Disco

Мы с Элиасом бродим по улицам Блумингтона, выпрашивая сладости, и меня охватывает чувство острой ностальгии. С Заком мы никогда не пропускали Хеллоуин. Для нас это был главный праздник в году. С двенадцати лет мы, забив на конфеты, пускались во все тяжкие и творили глупости с безудержной подростковой наивностью. А повзрослев, стали отдавать предпочтение вечеринкам: там можно было хорошенько напугать девчонок, чтобы потом их утешить.

Я праздную Хеллоуин впервые с тех пор, как уехал Зак. А для Элиаса это вообще первый Хеллоуин. Он разгуливает в маске убийцы из фильма «Крик», вот только его маньяк хохочет и смотрит на окружающих умилительными глазами, как у персонажей манги. Мы подходим к зданию мэрии.

– Сладость или гадость! – кричит Элиас, когда перед нами открывается очередная дверь.

Этот мальчик умен не по годам. Он разговаривает сложными фразами, и я не сомневаюсь, что в школе он будет сводить учителей с ума. Уже сейчас ходят разговоры о том, чтобы разрешить ему перескочить через класс. Элиас – моя полная противоположность. Для меня единственным спасением был спорт. Если бы не он…

Как только корзинка в форме тыквы наполняется доверху, я присаживаюсь рядом с Элиасом, чтобы сделать селфи с нашей добычей. Он выставляет пальцы в рокерском приветствии – явно у меня подсмотрел. Как же я люблю этого мальчишку! Фотографию отправляю Заку, чтобы он тоже восхитился новым поколением.

По квадратной площади перед мэрией слоняются толпы детей. В этом году в моде зомби, которых Элиас слегка побаивается. Всякий раз, когда мимо нас, подволакивая ногу, проходит очередной размалеванный идиот, издающий страшные звуки, Элиас забирается ко мне на руки. Что касается меня, я всегда любил наряжаться в клоуна-психопата: мне нравилось разрушать этот смешной по сути своей образ. Но в этом году, как и в прошлые годы, я предпочел не наряжаться вообще и остаться собой – одиноким унылым шутом. То, что Элиас помешался на конфетах, позволило мне отвлечься от рутины: если бы не он, я бы тусовался на дурацкой студенческой вечеринке, выбирая между вампиршей и сексуальной мумией. Погрузившись в свои мысли, я не сразу замечаю, что мы оказались рядом с импровизированным парадом зомби. Один из ходячих мертвецов, не пожалевший фальшивой крови, отрывается от толпы и устремляется в нашу сторону. Этот зомби – явно спортсмен из университетской команды: его выдает старая спортивная куртка с официальной символикой клуба. Судя по скорости и громкому рычанию, он накачан гормонами. Бедный Элиас прижимается ко мне, плача от страха. За спиной у нас испуганно кричит девушка, и я понимаю, что на самом деле зомби нацелился на нее.

– Эй, потише, тут дети! Если не хочешь травмировать их на всю оставшуюся жизнь…

– Упс, извини… Что-то я слишком вжился в роль.

Я наклоняюсь и беру Элиаса на руки. Тот крепко обнимает меня за шею. Он до сих пор дрожит. Если хочешь действительно вжиться в роль, иди и закопай себя на кладбище, придурок.

– Не волнуйся, все хорошо, – шепчу я на ухо Элиасу, поворачиваясь спиной к ходячему мертвецу. – Я никому не дам тебя обидеть.

– Эш?

Я оборачиваюсь и вижу, что рядом с зомби стоит Харли Квинн из «Отряда самоубийц». И привлекательностью, и фигурой она определенно превосходит оригинал: эта девчонка излучает бешеную сексуальность. А под одновременно возбуждающим и безумным макияжем скрывается… Черт, это же Скай! Она полностью преобразилась, и дело не только в светлом парике. Когда я перестаю изумленно на нее пялиться, то узнаю в зомби того самого парня, с которым она была в пиццерии. Не помню, как его зовут, но его репутация мне хорошо известна.

– Скай.

Она произнесла мое имя с досадливой ноткой, как будто сама себе пообещала никогда больше со мной не разговаривать. Но сейчас у нее нет выбора. Вся эта ситуация меня забавляет. А Скай неотрывно глядит на меня, и я понимаю, что ее очень интересует Элиас.

– Привет, чувак. Я Джош.

Он протягивает мне руку, но я не спешу ее пожимать. Учитывая, что я держу ребенка, это не вызывает вопросов… Я смотрю на Скай, но она успевает отвести взгляд.

– Прости, что напугал мелкого… Надеюсь, ты не в обиде, приятель? Крутой костюм.

Элиас в ответ только прижимается ко мне еще крепче. А я борюсь с желанием врезать этому дешевому зомби.

Повисает неловкая пауза. Если сегодня Скай снова с этим парнем из пиццерии, значит, они встречаются. Наверное, мне стоит порадоваться, что я был прав. Эта девушка не создана для мимолетных увлечений, и ее зарождающиеся отношения с Джошем служат тому подтверждением. Что ж, тем лучше для нее.

– Как его зовут? – спрашивает Скай.

Решила нарушить обет молчания. Кажется, я целую вечность не слышал ее голос и интонации, которые с головой выдают все ее чувства.

– Элиас. Элиас, поздоровайся со Скай.

Малыш, до этого прятавший лицо на моем плече, поворачивается к ней. Красивая девушка с розово-голубым макияжем и озорной прической, судя по всему, производит на него впечатление, потому что он робко бормочет: «Здравствуйте».

– Ты такой храбрый, не боишься гулять вечером в Хеллоуин. А где твоя мама?

– На работе, – отвечает Элиас.

– Ох, не повезло ей. Но у тебя отличный телохранитель. Хочешь конфетку?

Мне не слишком нравятся вопросы, которые она задает. Но радует то, что Элиас реагирует на предложение и просит поставить его на землю. Скай копается в сумке и достает огромный леденец на палочке, по цвету совпадающий с ее костюмом. Она протягивает его Элиасу, и тот хватает конфету, а потом кидается Скай на шею, чтобы поцеловать – даже не позаботившись о том, чтобы снять маску. Судя по выражению лица Скай (на ум приходит рыба, которую внезапно вытащили из воды), она не привыкла общаться с детьми. И теперь не знает, что делать.

– Ладно, подозреваю, что у вас куча планов, так что желаю хорошего вечера. Думаю, Элиас достаточно насмотрелся…

– Спасибо за леденец, – перебивает меня Элиас. – Твой друг меня напугал, но ты мне нравишься. Ты же клоун?

Чтобы впечатлить Элиаса, Скай принимается изображать веселую Харли. Особенно ей удается безумный смех. А Элиас заливисто хохочет в ответ. Черт, похоже, подружка Джокера его очаровала. А ведь Элиас тяжело сходится с людьми, хотя дети обычно без проблем заводят друзей. Я подзываю его к себе, и он идет, гордо неся леденец, а Скай выпрямляется, и в ее взгляде мелькает сомнение.

– Мы идем в «Волшебный театр», сегодня там ретроспектива Ромеро. Во время перерыва Джош с товарищами по команде будут изображать атаку зомби, поэтому он так нарядился. Он не собирался пугать детей на улице…

– Тебе не нужно его оправдывать.

– А ты, Эш, уже запланировал что-то кошмарное на вечер? Если хочешь, тоже приходи в «Театр», – предлагает Джош, попутно обнимая Скай за плечи. Кажется, она этого не ожидала.

– Никогда не любил оживших мертвецов. У меня на вечер есть дела поважнее. Так что развлекайтесь, – отвечаю я.

Я смотрю вслед их не слишком гармоничной паре, а Элиас вкладывает свою маленькую ладошку в мою руку. Я подмигиваю ему и улыбаюсь.

– Скай красивая, – говорит он.

– Еще какая красивая, – киваю я.

Но я вкладываю в эти слова совсем другое значение. Мне с трудом удается оторвать взгляд от ее мини-шортиков, выгодно обтягивающих маленькие ягодицы. Это зрелище пробуждает воспоминание о ночи, которая так и не получила достойного завершения. Определенно, Хеллоуин – мой любимый праздник.

– Скай —
Испытание ледяной водой

Like a spotlight the water hits me

Ran it extra cold to shake the words from my mouth

Though I know that no one’s listening[14]

The Other – Lauv

– Откройте ваши распечатки на странице 33. Сегодня мы поговорим об аддиктивном поведении. Если посмотрите план лекции, то увидите, что первым пунктом у нас идет определение аддиктивного поведения, вторым – качественные исследования, третьим – количественные исследования.

С начала лекции прошло только две минуты, а я уже зеваю. Не то чтобы тема была мне неинтересна, просто мистер Аллен действует на меня усыпляюще – я в жизни не встречала таких нудных людей. По иронии судьбы он должен рассказывать о вещах, которые обычно очень интересуют студентов: алкоголь, наркотики, секс… Будь на его месте другой профессор, в аудитории бы яблоку негде было упасть.

Вечеринка на Хеллоуин имела большой успех. Вторжение зомби во время перерыва произвело эффект на зрителей. А вот с романтикой мы пролетели – в образе зомби Джош был каким угодно, только не привлекательным. Я даже пошутила, что «Тепло наших тел»[15] – не про нас.

Но самым ярким воспоминанием того вечера стала встреча с Эшем и маленьким Элиасом в маске. Я окликнула его не задумываясь. Я-то думала, Эш заботится только о себе, и была удивлена, увидев его с сыном, да еще и в роли вовлеченного отца… Крайне неожиданное и довольно сюрреалистическое зрелище. И неопровержимое доказательство того, что даже Эш способен на искренние отношения. А я почувствовала тянущую пустоту внутри, и его имя вырвалось само собой. Как будто подсознание меня предало…

Когда звенит звонок, я обнаруживаю, что за всю лекцию не написала ни строчки. Твою ж… Украдкой бросаю взгляд в конспект соседа, но он тоже не слишком старался. Должна заметить, что мистер Аллен просто зачитывает курс, ничего толком не объясняя. Ладно, разберемся. Я складываю тетради в сумку и выхожу из аудитории. Джош ждет в коридоре, привалившись спиной к стене. При виде меня он широко улыбается, потом заключает мое лицо в ладони и целует.

– Ты пережила лекцию мистера Аллена.

– Как можно говорить так медленно и монотонно?

– Я так рад, что у нас больше нет его лекций. Прошлый год был настоящий пыткой. Зря мы не позвали его на парад зомби.

– Да, ему бы даже гримироваться не пришлось!

– Предлагаю больше не касаться темы зомби и разного рода ужасов. Сегодня я бы хотел настроить тебя на романтический лад.

– А почему именно сегодня?

– Потому что у меня для тебя сюрприз.

Больше он ничего не говорит, только перехватывает у меня сумку и берет под руку. Мы выходим на парковку и садимся в его роскошный «мустанг».

– Куда ты меня везешь?

– Скоро узнаешь. Я же сказал, что это будет сюрприз.

Следующие двадцать пять минут мы едем по Найтридж-Роуд. Почти со всех деревьев уже облетели листья, лишь немногие стоят одетые в багрянец и охру. Мы вдруг сворачиваем на узкую дорогу, и Джош останавливает машину неподалеку от озера Монро.

Открыв багажник, он достает оттуда сумку-холодильник, пакет и огромную скатерть. Заинтригованная, я иду за ним. Он не перестает удивлять меня очаровательными знаками внимания.

Мы устраиваемся на берегу. Джош набрасывает мне на плечи спортивную куртку, чтобы я не подхватила простуду, и мы принимаемся за пироги с мясом, купленные им в «Белли».

– Есть планы на День благодарения? – спрашиваю я.

– Поеду в Каролину повидать семью. А ты останешься в Блумингтоне? Если нет, то…

– Нет, нет, я тоже еду домой.

Не сказать, что я горю желанием вернуться к родителям, но все-таки речь идет о Дне благодарения, в каком-то смысле священном празднике, так что я постараюсь переступить через себя. Хотя это не отменяет того, что при мысли о грядущей встрече у меня желудок скручивается в узел.

– В Либертивилл?

– Ага, верно.

– Что ж, тогда мы должны сполна насладиться прекрасным видом на Блумингтон перед тем, как уехать. У тебя после обеда какие лекции?

– Введение в социологию. Господи, мы уже два месяца топчемся на одной теме! А потом статистика. У тебя?

– Тренировка.

Джош тянется убрать лист, упавший мне на голову, и накручивает на палец прядь моих волос.

– А тебе обязательно возвращаться на занятия?

– У тебя есть идеи получше?

– Возможно.

Он забирает у меня из рук тарелку, ставит на край скатерти и пододвигается ближе. Сначала он целует меня нежно, слегка прикусывая нижнюю губу, потом с большей страстью пускает в дело язык. Джош помогает мне лечь, и я не сопротивляюсь. Он вытягивается надо мной, удерживая себя на локтях. Его губы скользят по шее, и постепенно он все теснее прижимается ко мне. Я чувствую, как рука Джоша ложится на мою грудь и начинает ее гладить.

– Ты такая красивая… – шепчет он.

Поблуждав немного по моему животу, пальцы Джоша забираются мне под топ. Его желание отчетливо ощущается даже сквозь джинсы. По телу пробегает дрожь, но такая легкая, что, возможно, всему виной ветер. Я пытаюсь расслабиться, но лихорадочным возбуждением, которое испытываешь, когда тело и душа сливаются воедино, движимые одним желанием, тут даже не пахнет. Где жар, охвативший меня, когда я была с… Нет! Почему я сейчас о нем думаю? Давай, Скай, включайся, не упускай момент…

Я стараюсь проявить инициативу: зарываюсь пальцами в волосы Джоша, осторожно тяну их и слышу, как у него вырывается тихий довольный смешок, когда он спускается к моему пупку. Джош возвращается к моей груди, устраивается у меня между ног и целует в уголок губ. А потом начинает двигаться взад-вперед, не отрывая от меня глаз, и я вижу в них страсть, но, к сожалению, не могу ответить тем же. Что со мной такое?

Я переворачиваю Джоша на спину и сажусь на него верхом. Судя по тому, как он закусывает губу, кладя ладони мне на бедра, он ничего не имеет против этой позы. Я запускаю руку ему под футболку – какой же у него твердый пресс… Он и в самом деле хорошо сложен – спасибо еженедельным тренировкам. Я снимаю топ, кожа тут же покрывается мурашками, но я говорю себе, что сейчас согреюсь. Я готова пойти до конца, но почти ничего не чувствую. В памяти проносится лицо Эша с прилипшими ко лбу волосами и возвращает меня на полтора месяца назад. Я замираю. Да что ж такое!

Встаю. Не знаю, что на меня нашло, но я стягиваю юбку. Джош с похотливой улыбкой кладет руку на свой пах. Мне бы радоваться, что я так на него действую, но для меня это ничего не значит. Я стягиваю колготки и остаюсь в нижнем белье. Чувствую укус холода – и направляюсь к озеру.

– Ты что, купаться собралась?

Одного взгляда на Джоша хватает, чтобы понять: я его разочаровала. Он поднимается на локтях, чтобы удобнее было за мной наблюдать.

– Ты шутишь? Вода ледяная!

– Давай! Не будь таким неженкой!

Я опускаю пальцы в воду. Черт, и правда ледяная! Я оборачиваюсь и широко улыбаюсь Джошу, прежде чем ударить ногой по воде и обрызгать его. Он заслоняется рукой.

– Кто последний, тот платит за ужин!

Выражение его лица больно ранит – слишком часто я видела такое у родителей. В глазах Джоша отчетливо читается непонимание. Я ведь девочка, есть вещи, которые я не должна делать. Например, вести себя как мальчишка. Или проявлять неуважение к мужчине.

– Пожалуйста, хватит, это уже не смешно! Ты не будешь купаться. Вода не только холодная, она еще и грязная!

– Джош, ты мне не отец. Хотя сейчас ведешь себя как он…

– Я не понимаю, чего хорошего в том, чтобы купаться в ледяном озере! Ты поступаешь безрассудно. Давай, вылезай.

Безрассудно… Сколько раз я слышала это от родителей? Я делаю шаг назад, не сводя с Джоша мрачного взгляда, а потом падаю в воду. Господи, как же холодно! Липкие водоросли льнут к моей коже, под ногами камешки, вода мутная – жуть! Но от удовольствия, что я творю что вздумается, захватывает дух. И даже брюзжание Джоша не испортит мне веселья.

Вынырнув, я с удивлением обнаруживаю, что он разделся до боксеров. Тяжесть в груди ослабевает.

– Если мой член превратится в сосульку и останется на дне этого озера, я буду винить тебя до конца своих дней, поняла?

Я прыскаю со смеху. Похоже, я поспешила с выводами на его счет… Он машет руками, как ненормальный, а потом наконец заходит в воду и идет ко мне. Я обхватываю его ногами.

– Ой, кажется, он уже отвалился.

– Ты в курсе, что это самая глупая затея на свете? Ай, ты ужасно холодная, не прижимайся ко мне!

Я пытаюсь уронить Джоша в воду, он наступает на камень и проглатывает ругательство. А я, воспользовавшись тем, что он потерял равновесие, прыгаю на него и все-таки опрокидываю в озеро. Джош падает, поднимая фонтан брызг, но тут же вскакивает и бросается на меня, движимый жаждой мести.

Наконец я снова обвиваю ноги вокруг его пояса, и, прижавшись друг к другу, мы целуемся. Джош поглаживает мои ягодицы, а я прикусываю его губу.

– Хм, чувствую, он вернулся.

– Да, но вряд ли надолго, и я не хочу, чтобы он превратился в Джека Фроста!

Придерживая мои ноги на поясе, Джош выходит из озера и кладет меня на скатерть. Мы сохнем, смеясь над нелепостью ситуации, и решаем вернуться на занятия.

– Эш —
Игры разума

Hope you’ll be safe in the arms of another

’Cause I can’t take the weight of your love[16]

Lost On You – Lewis Capaldi

– Эш, а ты что думаешь?

– Прости, о чем ты?

– Тормозишь, чувак. Ладно, забей.

Два парня из моей учебной группы, явно задетые, возвращаются к своему разговору. Обычно я не задерживаюсь на кампусе и очень мало общаюсь с другими студентами. Рабочий график почти не оставляет мне свободного времени, и если я не занимаюсь Элиасом, то два-три вечера стараюсь проводить в спортзале. Но на этом все.

В те редкие моменты, когда я бываю в университете, я всякий раз умудряюсь столкнуться со Скай. Может, это случайность, но у меня создается впечатление, что, куда бы я ни пошел, я обязательно с ней встречусь. Хотя не исключено, что, будь я повнимательнее к другим студентам, знакомых лиц в коридорах тоже было бы больше. Так или иначе, мой взгляд в толпе неизменно цепляется за нее. Неужели причина – в небольшом флирте на вечеринке и во время завтрака? Я наблюдаю за тем, как она тут осваивается – сначала со своей соседкой, потом со своими друзьями – а теперь и с парнем, – и другие люди рядом с ней кажутся мне какими-то прозрачными.

А я делаю все, чтобы люди держались от меня подальше. Я же насквозь фальшивый: общительность, чувства, все неискренне – и мне без надобности.

Понятия не имею, от каких внутренних демонов она бежала в тот вечер, когда мы познакомились, но, судя по моим наблюдениям, с тех пор она делает все, чтобы больше с ними не встречаться. Надеюсь, она в этом преуспеет. А я давно стал университетским призраком. Мне ничего не нужно – я уже всё потерял. С этой мыслью я беру сумку и молча ухожу.

– Эй, Эш, ты куда?

– Работать.

– Мы же вроде собирались вместе пойти на вечеринку.

– А я тебе говорил, не будет он знакомить нас с цыпочками, – укоризненно шепчет ему приятель.

У меня перед глазами встает Скай в компании своего парня. Вид у нее довольный… Черт, и почему меня вообще заботит эта девчонка? Прочь из моей головы.

Я уже почти жалею, что ушел в тот вечер и оставил ее одну. Может, причина моей одержимости в том, что мы не довели до конца нашу маленькую игру? А если бы речь шла о девушке, на которую мне наплевать, я бы тоже так бесился? На самом деле мне все равно. Я просто хочу перестать о ней думать, и если для этого придется в два раза больше пахать в «Вилладж Дели» или перетрахать всех девчонок на факультете, значит, так тому и быть.

Колокольчик над дверью в ресторан с излишним энтузиазмом сообщает о том, что я пришел. Обед уже прошел, до ужина пока далеко, и клиентов в зале немного.

– Эш? Ты сегодня рано, – бросает мисс Паркс вместо приветствия.

– Мне все равно нечем заняться…

– Кроме как тешить свое дурное настроение, ты хотел сказать?

– Простите.

– Иди-ка присядь, мой мальчик. Я как раз собиралась выпить кофе, и ты составишь мне компанию.

Я работаю в «Вилладж Дели» уже три года. И поначалу мы с мисс Паркс не очень-то ладили. Для своего возраста она, пожалуй, даже слишком энергичная и темпераментная. Мисс Паркс напоминает мне бабушку, но от этого не легче. Мама умерла, когда я был еще ребенком, отец в моей жизни так и не появился, так что меня воспитывала Ба. Когда не стало бабушки, не стало моей семьи. Поэтому сначала мне было очень некомфортно замечать в мисс Паркс ее черты. Но сейчас именно то, что она напоминает бабушку, заставляет меня крепче держаться за работу в «Вилладж Дели». С этой семидесятилетней дамой у меня больше общего, чем с любым однокурсником.

Я сажусь перед мисс Паркс. Она обжигает губы слишком горячим кофе, и я не могу удержаться от улыбки. Вот уже сорок лет мисс Паркс пьет кофе на этом месте в этот час – и до сих пор никак не привыкнет, что нужно подождать. Если с возрастом мы не становимся мудрее, значит, надежды нет? Я едва слышно смеюсь над ее неловкостью.

– Когда закончишь потешаться над старушкой, расскажешь, какая муха тебя укусила?

– Все в порядке, мисс Паркс. Готовить мне это не помешает.

– Еда хороша, когда ее готовят в хорошем настроении. Твоя мрачность заразительна, поэтому выкладывай-ка, что случилось, пока от тебя все клиенты не разбежались. Как та юная леди недавно.

– Какая?

– Та, которой ты готовил завтрак. Она явно делала ставку на дерзость, а не внешность, в отличие от твоих обычных пассий. Мне она сразу понравилась, а у меня, сам знаешь, отличный вкус. Ты с ней еще хоть раз встречался?

– Вы про Скай? Жаль вас разочаровывать, но ее нет в моем списке.

Я чуть было не сказал «больше нет», но сдержался из уважения к мисс Паркс. Не знаю, зачем я вообще перед ней оправдываюсь. Возможно, все дело в ее напористом характере. То же самое происходило, когда я попадал в неприятности, а Ба пыталась отделить правду от лжи. Она всегда очень тонко вела допрос – железной рукой в бархатной перчатке. Из нее вышел бы замечательный следователь. Из мисс Паркс тоже. Главное, в них не чувствовалось угрозы, напротив, их искренность внушала доверие. В то же время мисс Паркс никогда не лезла мне в душу. Она принимала меня целиком – и мое поведение плейбоя, и мой отвратительный характер.

– Погляди-ка, а я уже сделала на нее ставку. Редкая девушка способна заставить моего бунтующего подростка приготовить ей завтрак.

– Я уже не подросток, мисс Паркс.

– Тогда прекращай так себя вести! И оставь мне хоть капельку надежды.

– Не знаю, на что вы надеетесь. Что я, что мои отношения – мы одинаково безнадежны. А что касается Скай, то она уже нашла себе футболиста.

– Ох уж эти спортсмены… Уже жалеешь о том, что упустил ее?

– Что? Нет, конечно! По крайней мере она больше за мной не бегает.

– Вот как! Если подумать, я и в самом деле не видела, чтобы она тут околачивалась, а ведь ты здесь почти каждый день работаешь. Она переключилась на другого, и для тебя, мой мальчик, это даже не плохо. Хочешь прятаться в своей пещере – воля твоя, только не забывай, что мир продолжает вращаться. И не удивляйся, когда другие птички прилетят клевать зернышки счастья, рассыпанные у твоей двери! Жизнь такова, что у нас нет времени жалеть о глупостях, можно только постараться больше их не совершать.

– Погодите, вы сейчас пытаетесь заставить меня изменить отношение к жизни?

– Если мои слова о том, что ты дурачок, помогут тебе в следующий раз удержаться от необдуманных поступков, то да, именно это я и пытаюсь сделать.

Она шумно допивает кофе, который вряд ли успел остыть за время нашего разговора, и со звоном ставит чашку на стол. Упрямица даже не дала мне закончить: я не жалею о том, что упустил Скай, я всего лишь хочу выкинуть ее из головы.

– Ладно, дела не ждут! Допивай свой кофе и принимайся за работу. Думаю, Мигель будет рад освободиться пораньше и пойти домой к детям.

– Так точно, мэм.

Она идет к кассе, когда я ее окликаю:

– Мисс Паркс! Спасибо.

– Вот видишь, мозгов уже прибавилось, – бормочет она в ответ с нежностью в голосе.

Меня охватывает буря эмоций. Некоторые восходят к самому детству, к тем особенным мгновениям, которые я пережил со своей бабушкой. Не могу сдержаться и не сравнивать мальчишку, которым я был, этого мелкого дьяволенка, с человеком, которым я стал. От проказливости не осталось и следа – и я сам как будто выцвел. Мисс Паркс права: я веду себя как идиот. Скай движется вперед, и это ей только на пользу. А я свою жизнь поставил на паузу, топчусь в тупике и не ищу оттуда выхода. До сих пор я рассматривал два способа избавиться от мыслей о Скай: работа и секс. Но если даже моя начальница не упускает случая заговорить о ней… значит, вариантов у меня не остается. Я отправляю сообщение девчонке, которая мне точно не откажет. Веду себя как придурок, потому что так будет лучше. В конце концов, тут я точно не облажаюсь.

– Скай —
Женская команда

Now I’ve watched all my castles fall

They were made of dust, after all

Someday all this mess will make me laugh[17]

If I Ever Feel Better – Phoenix

– Сибилл, я пойду мусор вынесу. Еще что-нибудь нужно сделать перед уходом?

– Нет, все в порядке. Спасибо за помощь. Сегодня вечером будет проще закрыться!

Сибилл разбирает коробки со сладостями, а я бросаю взгляд на настенные часы. Уже восемь.

– У тебя такой вид, будто ты куда-то торопишься. Есть планы на вечер?

– Типа того, с соседкой по комнате. Она должна скоро прийти – обещала заскочить за мной после йоги.

Стоит мне сказать об этом, и за стеклянной дверью кинотеатра появляется Вероника, светлые волосы собраны в высокий хвост. Я машу ей, чтобы заходила внутрь.

– Подожди, я только вещи захвачу, и пойдем.

Вероника падает на диван в холле и обводит взглядом помещение. От «Волшебного театра» веет очарованием старины, которое никого не оставляет равнодушным. Здесь кажется, будто ты вернулся назад в прошлое. Вот только в голове у Вероники бродят совсем другие мысли…

– Я чувствую себя VIP-клиенткой из-за того, что ты здесь работаешь. Классное местечко! Наверное, попрошу тебя как-нибудь вечером тайком пустить сюда нас с Паркером. Уверена, идея ему понравится!

– Ты и твой Паркер! Ты знакома с Сибилл? Сибилл, это Вероника. Вероника, это Сибилл.

Сибилл улыбается – Вероника явно успела произвести на нее впечатление. Они обе жизнерадостные под стать друг другу.

– Кресла в кинотеатре далеко не такие удобные, как ты себе представляешь. Уж поверь моему опыту, – говорит Сибилл с озорной усмешкой на губах.

Пока я надеваю пальто и проверяю, ничего ли я не забыла, она продолжает болтать с Вероникой.

– Скай сказала, у вас планы на вечер?

– Обычная студенческая тусовка, ничего особенного. Хочешь с нами? – предлагает Вероника.

– Нет, спасибо. Мне еще закрывать тут все, а потом у меня встреча с одним мальчиком!

– Ты мне о нем не говорила! – укоризненно бросаю я, ища глазами свой шарф.

– Мы предпочитаем общаться наедине, – подмигивает Сибилл.

– Я знаю еще одного парня, который был бы рад пообщаться без посторонних, – многозначительно произносит Вероника.

– И кто же? – с любопытством спрашивает Сибилл.

– Ее красавчик-футболист!

Начинается… Когда речь заходит о моей личной жизни, Веронику невозможно остановить. Играть в сводницу ей нравится не меньше, чем изображать из себя сурового критика, и случая подразнить меня она никогда не упускает.

– Погоди-ка… А разве не с ним ты была на Хеллоуин? Джош, верно?

– Ты видела Джоша? – спрашивает Вероника, не давая мне возможности ответить.

– Конечно! Просто конфетка. Кстати о конфетках: мы тогда полвечера рылись в мусорном ведре с обертками от конфет, чтобы найти его номер!

– Скай?! Об этом ты мне не рассказывала!

И вот мы уже стали героинями «Сплетницы». Чувствую, еще немного, и девчонки дадут друг другу «пять». Как давно они знакомы? Секунд тридцать? Запомнить на будущее: никогда не оставлять этих двоих в одной комнате. Они обсуждают мои отношения так, будто меня здесь нет!

– Окей, но если это тот же самый парень, почему он в таком отчаянии?

– Она тебе не рассказывала? Юной мисс пришла в голову отличная идея искупаться в озере Монро посреди ноября. В результате они чудом избежали пневмонии. Но чихание и насморк плохо сказались на ее сексуальной привлекательности – и Скай его с тех пор ни разу не видела.

– Он просто боялся подцепить заразу и пропустить тренировки, – объясняю я.

Сибилл и Вероника многозначительно переглядываются. Как же это бесит.

– Ладно, мы пойдем. Нам еще надо заскочить домой, чтобы переодеться…

– Прихорошиться, – поправляет меня Вероника.

– Ага, прихорошиться… Уверена, что справишься тут одна? – спрашиваю я Сибилл.

– Абсолютно! – кивает она.

– Отлично. Тогда увидимся!

Сибилл коротко машет мне рукой, а потом ловит Веронику на месте преступления, пока та ковыряется в ведре с попкорном.

Мы с соседкой возвращаемся в общежитие через Кирквуд; это самая короткая дорога, вот только она проходит мимо «Вилладж Дели». Обычно я перехожу на другую сторону улицы, чтобы ненароком не увидеть внутри Эша. Но Веронике на это плевать. А если я начну объяснять, почему предпочитаю держаться подальше от ресторана, в котором он работает, она втянет меня в разговор, который мне заранее не нравится. Поэтому я молча иду за ней.

Мне везет: когда мы шагаем мимо «Вилладж Дели», Эш не стоит у двери с сигаретой. Через окно я вижу, что он возится у плиты. Бандана, татуировки – все при нем. В этот час в кафе полно народу, так что вряд ли у него скоро будет перерыв. Взгляд цепляется за двух девушек, которые курят у входа и громко переговариваются.

– Он тебе во сколько сказал прийти? Я уже замерзла!

– Хочешь прочитать его сообщение? «ВСТР в Дели, приводи подружку». Не волнуйся, скоро согреешься. Нет, ты только посмотри на него: повар в татуировках! Ох он тебя и отжарит!

Это шутка такая? Скажите, что это шутка.

– Какая мерзость, – не выдерживаю я.

– Ты о чем? – спрашивает Вероника.

– Нет, ты их слышала? Им предложили сообразить на троих…

– С Эшем? А чего ты удивляешься? Я тебя предупреждала насчет этого парня…

– Не в этом дело! – перебиваю я ее. – Мне невыносима мысль, что этот придурок заказывает девушек, как пиццу!

Вероника переводит взгляд с Эша на девчонок у входа.

– Боюсь, теперь они больше похожи на ледяные сили-конусы…

Я смотрю на подругу с недоумением, потом до меня доходит смысл каламбура, и я начинаю смеяться вместе с ней. Мы все еще хохочем, когда она говорит:

– Погоди, у меня идея.

Вероника прочищает горло, чтобы настроиться на свой особый тембр – тот, что слышно на десять метров вокруг. Хватает меня за руку и делает вид, что смотрит в окно.

– Эй, разве это не тот повар, с которым ты недавно чуть не переспала? Ты вроде сказала, что у него в штанах мандавошки строем ходят! Хорошо, что ты успела сбежать. Подумать только, а люди ходят сюда поесть. Фу, меня сейчас стошнит.

Я прыскаю со смеху и торопливо закрываю рот шарфом. Мы идем дальше. Бросив взгляд через плечо, я вижу, что девушки у входа в кафе оживленно спорят. Потом одна уходит, вторая что-то кричит ей вслед и наконец бежит за ней, прося подождать.

Как же этот Эш меня раздражает. Изображает из себя заботливого папочку с Элиасом, но не упускает возможности стать худшим примером для маленького мальчика. Не спорю, быть отцом в таком юном возрасте вряд ли легко, но это не оправдывает его поведение.

Честное слово, мне жаль его девушку.

Мы возвращаемся в общежитие, и я едва успеваю сесть на кровать, как звонит телефон. Это моя мать. Я не спешу брать трубку. Вероника знаками показывает мне, что идет в душ. А я наконец решаюсь.

– Мама?

– Добрый вечер, моя маленькая Скай. Как у тебя дела? Я не помешала?

Сперва я подумываю о том, чтобы ей соврать. Но должна же я хоть раз воспользоваться тем, что живу в сотнях миль от родителей и могу делать что пожелаю.

– Если честно, я как раз собиралась пойти погулять с подругой.

– Но ведь уже поздно! Ты ведешь себя неразумно.

Я нервно барабаню пальцами по столу.

– Вот что действительно неразумно, мам, так это возвращаться в то время, когда я планирую вернуться. Не говоря уже о состоянии!

– Скай!

Я меняю тему, чтобы она перестала меня донимать.

– Ты чего звонишь? Дома проблемы?

– Нет, нет. Я хотела обсудить твой приезд на День благодарения. Мы очень рады, что наша малышка возвращается домой. Хотя после твоих слов мне уже страшно.

– Мам, не волнуйся, я прикалываюсь. Правда, не понимаю, с чего такая срочность. Зачем звонить мне сейчас по поводу приезда?

– Я несколько раз пыталась дозвониться, но тебя не поймать. С тех пор как ты устроилась на работу кассиром…

– Я работаю билетершей в артхаусном кинотеатре.

– Поистине выдающееся достижение.

Уже второй раз с начала разговора я делаю над собой усилие, чтобы сдержаться. Я не позволю матери испортить мне настроение.

– Мы с твоим отцом недавно видели Кларксов. Эдриан тоже там был, он, как всегда, очарователен. Как вспомню, какой вы были чудесной парой… С ним тебя ждало обеспеченное будущее. Если бы только ты все не испортила…

Я впиваюсь пальцами в подушку. Где-то внутри зарождается горячее желание рычать. Выпустить все накопившееся напряжение.

– Короче говоря, я хотела тебя предупредить, что мы пригласили их к нам на День благодарения. На мой взгляд, это чудесная возможность для счастливого воссоединения!

Эту индейку я вряд ли переварю… Желудок скручивается в узел, и я начинаю прикидывать варианты, как отменить свой приезд.

– Ладно, мам, мне уже пора, – с трудом выговариваю я.

– Милая, надеюсь, я тебя не расстроила?

– Спасибо, мам, благодаря тебе сегодня у меня будет отличная причина напиться, – бормочу я, вешая трубку.

Я с трудом удерживаюсь от того, чтобы швырнуть телефон об стену. Но бедняга ни в чем не виноват, так что я ограничиваюсь тем, что роняю его на покрывало. Не плакать. Я стою посреди комнаты, не в силах пошевелиться. Именно в таком состоянии меня обнаруживает Вероника, когда пятнадцать минут спустя выходит из душа.

– Ты что, еще не переоделась? Кто звонил?

– Мама.

– А… И?

Я молчу, Вероника подходит и участливо кладет руку мне на плечо.

– Ей пришла в голову замечательная идея пригласить на День благодарения моего бывшего.

– Что?! Но почему?

– Она считает, что он для меня отличная партия.

Я вижу, что моя подруга в замешательстве. Она огорченно гладит меня по руке.

– Хочешь, я все отменю? Посижу с тобой. Ты сейчас явно не настроена развлекаться.

Напротив, настроена еще решительнее, чем прежде. Я поворачиваюсь к Веронике:

– Шутишь, что ли? Я собираюсь уйти в отрыв! Сегодня будет тот самый вечер!

– Скай —
Батл

Me and my friends at the table doing shots

Drinking fast and then we talk slow (mmm)[18]

Shape of you – Ed Sheeran

Только данное мной обещание держать язык за зубами мешает матери заявиться сюда посреди вечеринки и утащить меня обратно в Либертивилл. Общежитие, работа в «Волшебном театре» – я все это выбрала сама. Мои родители были бы рады, сиди я взаперти в маленькой квартирке. Но я сказала «нет», ни больше ни меньше. Не потому, что мне просто хотелось пойти им наперекор, конечно нет.

За деньги многое можно купить, но не мое молчание. Есть вещи куда более ценные, чем пачки долларов. Например, свобода. Возможность жить вдалеке от родителей и от всего, что случилось, слиться с толпой – ради этого я готова молчать.

Если бы ты все не испортила…

Боль от этих слов никак не унять. Прошлое поднимается на поверхность, бесцеремонно прокладывая путь. Как бы я ни старалась похоронить это дерьмо под слоем пустячных воспоминаний, оно все равно дает о себе знать.

Подбадриваемая друзьями, я залпом выпиваю рюмку водки, и Вероника тут же следует моему примеру. Мы вскидываем руки в знак победы и кричим так, что дрожат стены. Вся моя ярость, разочарование, разговор с матерью… Мне нужно забыть о том, что меньше чем через две недели я снова окажусь в отчем доме, буду давиться «вкуснейшими» блюдами и делать вид, что ничего не случилось, так, словно эти люди не разрушили мою жизнь. Я хочу забыть своих родителей и семейство Кларксов. Хочу забыть Эдриана, которого мама заботливо вытащила на свет. И саму себя в угаре вечеринки и алкоголя тоже забыть.

«Каппа-Ню» устроили в резиденции братства настоящий танцпол. Если другие вечеринки больше напоминают посиделки неанонимных алкоголиков с пивом и чипсами, то сейчас у меня такое чувство, будто я пришла в ночной клуб. Ди-джей, бар с коктейлями, цветные прожекторы… и колонки, из которых гремит музыка. Студенты отрываются как в последний раз. Хотя на улице холодно, внутри царит настоящая жара. Тем легче мне будет осуществить задуманное…

В зале раздаются первые ноты Shape of You. Я ловлю взгляд Вероники и изображаю несколько танцевальных движений. Она сразу понимает, на что я намекаю, и поддерживает мою затею: у нас будет танцевальный батл! К нам присоединяются еще несколько человек, и мы делимся на две группы. У каждого есть свой нелепый трюк, который должен заставить соперника отступить. Потом мы встаем в круг: внутри танцоры состязаются один на один, и проигравший должен опрокинуть шот – выигравший, кстати, тоже, ведь нужно отпраздновать победу! – прежде чем уступить место следующим. Не знаю, сколько песен спустя я покидаю танцпол в полном изнеможении.

Господи, это пол качается или я? Я едва успеваю присесть на колени к Джошу, чтобы проверить, все ли с ним в порядке, как Вероника снова тащит меня танцевать. Джош наконец тоже к нам присоединяется: танцует, прижавшись грудью к моей спине, целует меня в шею, и я запрокидываю голову, чтобы поймать его губы своими. На языке остается вкус пива. Я поворачиваюсь, обхватываю его шею руками и принимаюсь покачивать бедрами. Как же тут жарко! Перед глазами мельтешат цветные всполохи, и мне кажется, что мой мозг слишком велик для черепной коробки, и голос – голос моей матери – снова и снова кричит в моей голове:

Если бы ты все не испортила… Если бы ты все не испортила… Если бы ты все не испортила…

Я зарываюсь лицом в шею Джоша, а он гладит меня по спине и целует в плечо так, что бретелька платья соскальзывает вниз.

У памяти окончательно срывает тормоза, и она забрасывает меня картинками этого года… Первая вечеринка в колледже – сообщение от Эдриана. Закрываю глаза, но от этого становится только хуже. Вспышка. Две девушки у дверей «Вилладж Дели», за окном Эш в бандане, возится у плиты. Еще вспышка. Элиас в маске маньяка из «Крика» целует меня в щеку и оставляет на моем лице отпечаток сладких ладошек.

Что-то мне нехорошо. Кажется, меня сейчас стошнит: к горлу подкатывает желчь.

– Не хочешь немного отдохнуть на втором этаже? – шепчет Джош, и в его глазах я читаю, что мы вряд ли будем отдыхать.

Может, именно это мне и нужно. Может, после всего, что… только это мне и нужно. В ушах гудит, и если алкоголь не способен решить мою проблему, значит, это сделает Джош. Так и есть. Он просто обязан ее решить.

Я кладу руки ему на плечи и обвиваю ногами талию. Он подхватывает меня под бедра и несет в не знаю какую спальню – плевать. По пути перешагивает через укурков, которые скручивают косяк, на лестнице обходит страстно целующуюся парочку. Я и сама могу идти, но в объятиях Джоша мир меньше раскачивается.

Джош кладет меня на кровать и срывает с себя футболку, обнажая идеальный торс. Я вытягиваю ноги, позволяя снять с себя туфли, и он с улыбкой перекидывает их через плечо. Пальцами ног я скольжу по мышцам его пресса, а потом начинаю играть с пряжкой ремня, искренне полагая, что смогу так ее расстегнуть.

– Подожди, я сам, – останавливает меня Джош.

Он скользит руками по моим ногам, стягивает с меня сначала колготки, потом трусики, которые летят на пол к остальным вещам. Ложится рядом со мной, снова целует, и я чувствую его руку у себя между бедер – на мой вкус, слишком рано она там оказалась.

Кровать качается, и я никак не могу понять, жарко мне или холодно. Поцелуи Джоша становятся все более настойчивыми, он засовывает язык мне в рот, и я натыкаюсь на его пирсинг. Когда Джош приподнимается, чтобы на меня посмотреть, я понимаю, что никакого пирсинга у него нет. А он у него вообще был? В голове все смешалось.

Даже не потрудившись снять с меня платье, он стягивает его с груди и крепко ее сжимает. Джош действует четко, уверенно. Поцелуи спускаются все ниже, губы сменяют пальцы, и я чуть выгибают бедра ему навстречу. Джош старается доставить мне удовольствие, и мое тело откликается, а вот разум все еще пытается разобрать, где реальность, а где выдумка. Наконец Джош выпрямляется и пристраивается у меня между ног. Черт, когда он успел раздеться? Я даже не видела… Или видела? В голове вдруг вспыхивает сигнал тревоги.

– Ты надел презерватив?

– Не волнуйся…

Но я еще как волнуюсь!

– Ты надел или нет?

– Нет, потому что у меня его нет. Но мы же вместе! Давай не будем заморачиваться из-за какой-то резинки. Я хочу быть с тобой до конца, я люблю тебя, Скай.

– Если не наденешь презерватив, будешь любить на расстоянии!

– Но я здоров! А в презервативе ощущения не те. Давай, пожалуйста… Ложись.

Он пытается бедрами развести мои бедра, но я их сдвигаю.

– Прекрати! Надень презерватив!

– Я же сказал, у меня его нет! Ладно тебе, расслабься. Ты же этого хочешь – или нет? Давай не будем все портить. – Он тянется меня поцеловать.

Если бы ты все не испортила… Если бы ты все не испортила… Если бы ты все не испортила…

К горлу снова подкатывает желчь. Я отталкиваю Джоша и кричу:

– Нет! Нет, ДЖОШ, я сказала НЕТ! Нет, нет, нет!

– Хорошо, хорошо… Я пойду поищу презерватив. И хватит орать! Не пойму, что у тебя за проблемы.

Он выходит из комнаты, а я лежу и едва сдерживаю слезы. Проблемы? Да, у меня проблемы, но я буду страдать молча, они никого не касаются. Через несколько минут Джош возвращается, в руках – драгоценный квадратик фольги.

– Вот, смотри, я нашел. Боже, Скай, я так сильно тебя хочу. Прости…

Он целует меня, и я, слегка успокоившись, снова пытаюсь настроиться. А вот Джош возвращается к тому, на чем остановился.

– Что ты делаешь?

– Все в порядке, я надел презерватив. Расслабься.

– А ты не хочешь… слегка притормозить?

– Скай, прости, я не могу больше ждать. Все будет хорошо, доверься мне.

Не дожидаясь ответа, Джош прижимает ко мне свой член – и входит. Он грубо двигается взад-вперед, а я лежу, лишившись дара речи. Джош старается, но я уже не участвую в процессе. Он постепенно ускоряется и через несколько минут кончает с громким стоном. Падает на меня, гладит по волосам, целует в щеку, что-то шепчет, но смысл его слов от меня ускользает. Меня здесь нет. Потому что они были правы: моя мать, Эш, Джош… Так и есть: это я всегда все порчу.

– Скай —
Второй шанс

I tried to be perfect

But nothing was worth it[19]

Pieces – Sum 41

В гостиной у родителей напряженная атмосфера. Нас с Эдрианом посадили на диван. Мои родители в нашу сторону даже не смотрят, все внимание – на мистера Кларкса, отца моего бывшего. Высокий, надменный, седые волосы идеально уложены, во взгляде – металл. В каком-нибудь вестерне мистер Кларкс идеально подошел бы на роль гробовщика, но он занимается политикой. Пока мои родители рассыпаются в извинениях, он сверлит меня укоризненным взглядом, осуждает, пытается раздавить. На собственного сына мистер Кларкс вообще не смотрит. Эдриан сидит рядом со мной, опустив голову, и пристально изучает ковер. Раньше я считала его веснушки очаровательными, но сейчас из-за них он похож на маленького мальчика. Расстроенного мальчишку, которого отругал отец. Мне придется самой за все отвечать.

Внезапно он поворачивается ко мне, и я понимаю, что это не Эдриан, а Джош.

– Не волнуйся, Скай, – улыбается он. – Все будет хорошо. Успокойся.

– Да, Скай, все наладится! Твой отец об этом позаботится, – добавляет мама.

Я поднимаю голову и вижу, как перешептываются родители. Отец с улыбкой пожимает руку мистеру Кларксу. Поджатые губы, кривящиеся рты, сдержанные кивки – я все это вижу. Они уже обо всем договорились, а мне не дали и слова сказать. Потом мистер Кларкс поворачивается ко мне, и я замечаю в его глазах отблеск удовлетворения. Он выиграл. Он это знает, я это знаю. Я всего лишь пешка, которую принесли в жертву ради победы… А потом все погружается в темноту.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

«Я не знаю, почему, / Я не знаю, почему / Нам обязательно нужно расстаться» (англ.). Здесь и далее примечания переводчика.

Вернуться

2

«Я хочу обо всем забыть с тобой. / Это единственное, чего я хочу» (англ.).

Вернуться

3

«Ты никогда не поймешь, / Что я опасен даже для самого себя, / Но я легко тебе объясню» (англ.).

Вернуться

4

«Все, что он хочет,– это веселиться / Со своей красоткой, да» (англ.).

Вернуться

5

«Этим утром я перестал защищаться. / Ты не покажешь, как было раньше?» (англ.)

Вернуться

6

Sky – небо (англ.).

Вернуться

7

«Но я ни за что не поддамся <…> / Их лжи, я буду бороться <…> / Давай сожжем все дотла» (англ.).

Вернуться

8

*«Это моя новая жизнь, / И я счастлив» (англ.).

Вернуться

9

Джеймс Дин – американский актер. Известен ролями проблемного подростка Джима Старка в картине «Бунтарь без причины», одиночки Кэла Траста в исторической драме «К востоку от рая» и угрюмого работника ранчо Джетта Ринка в эпической вестерн-драме «Гигант».

Вернуться

10

Джордж Ромеро – американский режиссер, сценарист и актер, совершивший переворот в жанре фильмов ужасов и фильмов о зомби. Его самые известные картины – «Ночь живых мертвецов», «Рассвет мертвецов», «Земля мертвых».

Вернуться

11

«Куда ты пропала? / Я так по тебе скучаю. / Кажется, прошла уже целая вечность» (англ.).

Вернуться

12

«Позволь мне отвести тебя / В город сегодня вечером» (англ.).

Вернуться

13

«Иди с нами, и увидишь / Наш город Хеллоуина» (англ.).

Вернуться

14

«Вода бьет в лицо, как луч прожектора. / Выкрутил холодную на полную, чтобы вытрясти слова изо рта, / Хотя я знаю, что меня никто не слушает» (англ.).

Вернуться

15

«Тепло наших тел» – романтическая зомби-комедия от режиссера Айзека Мариона.

Вернуться

16

«Надеюсь, ты будешь в безопасности в объятиях другого, / Потому что я не в силах вынести твою любовь» (англ.).

Вернуться

17

«Я видел, как рухнули все мои замки, / Ведь они были сделаны из пыли, / И когда-нибудь я смогу над этим посмеяться» (англ.).

Вернуться

18

«Мы с друзьями опрокидываем шоты за столом, / Пьем быстро, а потом говорим медленно» (англ.).

Вернуться

19

«Я пыталась быть идеальной, / Но оно этого не стоило» (англ.).

Вернуться