Дженнифер Линн Барнс
Грандиозная игра

Победит лишь один

Посвящается Роуз

Jennifer Lynn Barnes

The Grandest Game

Copyright © Jennifer Lynn Barnes, 2024

This edition published by arrangement with Curtis Brown Ltd. and Synopsis Literary Agency.

© Самарина А., перевод на русский язык, 2025

© Издание на русском языке. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

Пролог
Год назад

За власть всегда приходится платить. Вопрос лишь в том, насколько высокой окажется цена и кому придется раскошелиться. Рохан знал это как никто другой. А еще знал, что тревожиться не о чем. Подумаешь, придется пролить немножечко крови, разбить кому-нибудь сердце или сломать палец. Для настоящих друзей это мелочи, верно?

Впрочем, не то чтобы они у него имелись.

– Спроси, зачем ты здесь, – тихо повелел Хозяин. Его приказ рассек воздух, будто лезвие меча.

Хозяин «Милости дьявола» обладал нешуточной властью и воспитывал Рохана как сына – беспринципного, услужливого, всё как заповедал Макиавелли. Еще в детстве Рохан усвоил, что в этом тайном подземном дворце знание – своего рода валюта, а невежество – непростительная слабость. И что задавать вопросы не стоит.

Он лукаво улыбнулся, эта улыбка – такое же оружие из его арсенала, как коллекция ножей и секретов, собранная за долгие годы.

– Спрашивают только те, кто не может добыть ответы другими способами.

– А ты освоил их в совершенстве, – поддержал Хозяин. – Наблюдение, манипуляции, способность действовать незаметно и подчинять себе аудиторию.

– Еще и приятная внешность, – добавил Рохан. Он затеял опасную игру, но лишь потому, что в другие играть попросту не умел.

– Раз сам спрашивать не хочешь… – Хозяин обхватил пальцами рукоять изысканной серебряной трости. – То вопрос задам я: скажи-ка, Рохан, зачем я тебя сюда призвал?

Вот оно! Рохан ответил без тени сомнения.

– Обсудить наследство.

Со стороны могло показаться, что «Милость дьявола» – это потайной игорный дом, о котором знают лишь самые состоятельные и влиятельные аристократы. Но этим дело не ограничивалось. «Милость» была историческим наследием, теневой силой, местом, где заключались сделки и решались судьбы.

– Всё верно, – подтвердил Хозяин, – нужен наследник. Мне осталось жить года два, максимум – три. До тридцать первого декабря следующего года я должен вручить корону преемнику.

Кто-то другой уцепился бы за упоминание о скорой смерти, но только не Рохан. За последние двести лет контроль над «Милостью» передавался лишь четырежды. Каждый раз – молодому наследнику, и на всю жизнь.

Именно к этому Рохан всегда и стремился.

– Я не единственный вариант?

– С какой стати? – спросил Хозяин, и вопрос был отнюдь не риторический. «Давай, малыш, докажи, что я не прав».

«Я знаю «Милость» вдоль и поперек, – подумал Рохан, каждую тень, каждую уловку. А члены клуба знают меня. Знают, что со мной лучше не ссориться. Про мои качества – во всяком случае самые приятные – вы уже упомянули».

Но он использовал другую тактику.

– Мы оба знаем, что я блистательный ублюдок.

– Это я тебя сделал таким. Но есть на свете награды, за которые нужно побороться.

– Я готов! – Рохан почувствовал то, что ощущал всякий раз, когда выходил на ринг, понимая, что боль неизбежна и не имеет никакого значения.

– С тебя потребуется взнос, как в покере, – уточнил Хозяин, перейдя сразу к делу. – Чтобы выиграть контроль над «Милостью», придется сделать ставку. Десяти миллионов фунтов должно хватить.

Рохан тут же начал машинально прочерчивать в уме маршруты до заветной «короны». Тут же высветились некоторые возможные маневры, и шестое чувство мгновенно пробудилось.

– А в чем подвох?

– А подвох, мальчик мой, тот же, что и всегда, в свое время с ним столкнулся и я, и все мои предшественники, начиная с самого первого наследника. Заработать нужную сумму в стенах «Милости» нельзя, как нельзя и использовать рычаги, которые предоставляет игорный дом. Ты не сможешь находиться в «Милости» и действовать от ее имени. А еще строго-настрого запрещается просить и принимать помощь от членов дома.

За пределами «Милости» Рохан был никем. Даже фамилией, и той похвастаться не мог.

– Ты должен покинуть Лондон в ближайшие двадцать четыре часа. Вернешься, когда у тебя на руках будет сумма взноса.

Десять миллионов фунтов! Это не просто задача со звездочкой – это изгнание.

– В твое отсутствие, – продолжал Хозяин, – роль фактотума[1] на себя возьмет герцогиня. Если не сможешь добыть деньги, сделаю наследницей ее.

Всё как полагается: игра, ставки, риски.

– Уходи, – велел Хозяин, загораживая дорогу в покои Рохана, – немедленно!

* * *

Рохан знал Лондон как свои пять пальцев и мог перемещаться по любому району – и богатому, и бедному – незаметно, будто призрак. Чего он не мог, так это вернуться в «Милость» – впервые с тех пор, как ему исполнилось пять.

«Ищи брешь! Ищи лазейку! Ищи слабое место!» В мыслях царил такой хаос, что Рохан решил сперва найти пиво.

Рядом с пабом, который он себе присмотрел, дрались две собаки. Та, что была поменьше, чем-то напоминала волка. Она явно проигрывала. Вмешательство в этот поединок вряд ли можно назвать мудрой тактикой, но в тот момент Рохан и не претендовал на титул великого мудреца.

Отогнав крупную собаку, которая тут же убежала, Рохан вытер кровь с руки и опустился на колени рядом с маленькой. Она зарычала. Рохан улыбнулся.

Дверь паба открылась. Внутри орал телевизор, ведущий рассказывал:

– Нам приходят сообщения о том, что первая ежегодная «Грандиозная игра», масштабное головокружительное состязание, организованное и спонсированное Эйвери Грэмбс, наследницей Хоторнов, подошла к концу. Победителя, который получит семнадцать миллионов долларов, вот-вот объявят в прямом эфире…

Дверь захлопнулась.

Рохан поймал волчий взгляд спасенной собаки.

– Ежегодная игра, – вполголоса повторил он. Стало быть, ровно через год ее снова организуют. У него есть время, чтобы всё спланировать и подготовить. К счастью, Эйвери Грэмбс никогда не была членом «Милости дьявола».

«Ну здравствуй, лазеечка!» Рохан поднялся. Взялся за ручку двери паба и опустил глаза.

– Идешь? – спросил он собаку.

Владелец мгновенно узнал Рохана.

– Что будете?

Даже лишившись такого мощного фундамента, как «Милость», человек с умениями и репутацией Рохана прятал в рукаве парочку карт, которые можно при случае разыграть.

– Пинту пива мне, собаке – стейк. – Тут он улыбнулся уголком губ. – И транспорт из Лондона. Сегодня же.

Глава 1
Лира

Сон начался, как и всегда, с цветка. Стоило Лире разглядеть у себя на ладони цветок каллы, ее окутал тошнотворный сладковатый страх. На второй ладони лежали печальные остатки съедобных бус – всего три бусинки-конфетки, нанизанные на резинку.

Нет! На каком-то уровне сознания она осознавала, что ей девятнадцать, но во сне руки у нее были крошечные, как у ребенка. Над ней нависла огромная зловещая тень.

А потом кто-то прошептал: «Хоторн – вот кто всему виной».

Тень, точнее, биологический отец Лиры развернулся и ушел. Его лица она больше не видела, но услышала шаги по лестнице. У него пистолет!

Лира резко дернулась и проснулась. Дыхание перехватило, напряжение сковало тело, а голова… лежала на столе. Когда зрение прояснилось, а реальность прочно вступила в свои права, Лира осознала, что она находится в практически пустой аудитории.

– У тебя осталось десять минут на выполнение теста, – заявил мужчина в блейзере, на вид лет пятидесяти, и он единственный присутствовал в аудитории, не считая самой Лиры.

Тест? Лира покосилась на часы на стене. Стоило взгляду сфокусироваться на времени, и девушку охватила паника.

– Да проще уже пустой лист сдать и получить ноль баллов, – мрачно констатировал профессор. – А твои одногруппники, между прочим, уже всё написали! Сразу видно, они-то не зажигали всю ночь.

«Ну да, единственная причина, по которой девушка с моей внешностью может уснуть на паре от усталости, – веселая ночка», – подумала Лира.

Внутри вспыхнуло раздражение, испепелив остатки ужаса, внушенные сном. Она опустила глаза на проверочную работу. Задания с вариантами ответов.

– Посмотрим, что я успею за десять минут! – Лира достала из рюкзака ручку и стала читать вопросы.

Большинство людей мыслят картинками, Лира же мыслила словами, концепциями и чувствами. Зримые образы являлись ей только во сне. К счастью, эта самая свобода от визуального натиска помогла ей научиться читать очень быстро. На руку сыграло и то, что автор теста оказался весьма предсказуем, и девушка быстро выявила закономерность, на которую он опирался.

Чтобы найти правильный ответ, нужно установить взаимосвязь между предложенными вариантами, и только. Есть ли среди них два противоположных друг другу? Можно ли сказать, что один из этих противоположных вариантов отличается от оставшихся каким-нибудь крошечным нюансом? Есть ли два ответа, которые звучат одинаково? Или один (а может, и больше) вариант, который кажется верным, но на деле ошибочен?

В этом и фишка заданий с вариантами ответов. Если хакнуть их логику, необязательно знать материал назубок.

Лира ответила на пять вопросов за первую минуту. За следующую – еще на четыре. Чем больше строк бланка она заполняла, тем ощутимее становилось профессорское раздражение.

– Только время мое попусту тратишь, – ворчал он, – и свое тоже.

Прежняя Лира приняла бы этот недовольный тон близко к сердцу. Теперь же лишь повысила скорость чтения: уловить закономерность, найти ответ. Она закончила тест на минуту раньше, чем требовалось, и протянула заполненный лист профессору, прекрасно осознавая, кого он видит, когда смотрит на нее: девушку, чье тело у большинства почему-то вызывает ассоциации с вечеринками, а вовсе не с танцами.

Впрочем, и танцы она уже бросила.

Лира взяла рюкзак и собралась уходить, но профессор ее остановил.

– Стой, – сухо приказал он, – я сразу же проверю. «Чтобы преподать тебе урок», – стоило бы тут добавить.

Лира повернулась к нему – медленно, чтобы выиграть время и успеть изобразить невозмутимость.

Профессор проверил первые десять ответов – только один оказался неправильным. Он сдвинул брови и продолжил чтение. Процент правильных ответов не только не упал, а в итоге вырос.

– Девяносто четыре, – сообщил он, оторвав взгляд от листа, – неплохо.

«Погоди-погоди», – подумала Лира.

– Только вообрази, каких успехов ты добилась бы, если приложила бы еще немного усилий!

– А с чего вы взяли, что я их приложила мало? – спросила Лира. Голос прозвучал тихо, но она стойко выдержала взгляд профессора.

– На тебе пижама, волосы не расчесаны, и почти всю пару ты проспала! – пояснил профессор. Надо же, выходит, ее перевели из тусовщицы в ленивцы. – И еще я тебя ни разу не видел на лекциях, – строго продолжил он.

Лира пожала плечами.

– Это потому, что я вообще учусь не у вас.

– Что… – Профессор осекся и уставился на Лиру. – Ты…

– Я учусь не у вас, – повторила Лира, – я уснула на предыдущей лекции.

Не дожидаясь ответа, она развернулась и пошла между рядами столов к выходу. Ее шаги были широкими. И, кажется, не утратили изящества, как и она.

– Как же ты умудрилась написать на девяносто четыре процента тест по предмету, который не изучаешь?

Лира ответила, не сбавляя шаг и не оборачиваясь.

– Вопросы с подвохом не страшны для того, кто привык искать его повсюду. Учтите это, когда будете придумывать следующий тест.

Глава 2
Лира

Письмо пришло днем. Отправителем значился учебный отдел, а получателем копии – бухгалтерия. В строке «Тема» Лира прочла: «Приостановка учебной деятельности». Она трижды пробежала глазами текст, но содержания это не изменило.

На середине четвертого захода у нее зазвонил телефон. «Ты в порядке, – напомнила она себе скорее по привычке, чем по какой-то иной причине. – Всё хорошо».

Морально готовясь к буре, которая вот-вот на нее обрушится, Лира ответила на звонок.

– Привет, мам!

– Надо же, не забыла, кто я такая! И телефон у тебя работает! И не похитил тебя никакой серийный маньяк-математик, чтобы украсить тобой свое чрезвычайно зловещее уравнение.

– Новая книга? – догадалась Лира. Ее мама была писательницей.

– Ага! Она любит цифры сильнее, чем людей. Он – полицейский, который доверяет своим инстинктам больше, чем ее расчетам. Они терпеть друг друга не могут.

– В хорошем смысле?

– Лучше и не придумаешь. Кстати, раз уж зашел разговор о головокружительных романах и искрах страсти, как твои дела?

Лира поморщилась.

– Так себе переходик, мам.

– А ты не уходи от темы! У меня тут, между прочим, ломка без родной дочурки! Твой папа считает, что первая неделя ноября – это еще слишком рано, чтобы украшать дом к Рождеству, твоему брату всего четыре, и он не выказывает ни малейшей любви к темному шоколаду, а если мне хочется с кем-нибудь посмотреть ромком, приходится доставать стяжки, чтобы напарник никуда не сбежал!

Вот уже три года Лира прикладывала все возможные усилия, чтобы казаться нормальной, чтобы быть нормальной – той самой Лирой, которая любит Рождество, шоколад и романтические комедии. И каждый день притворство убивало ее.

Вот как она оказалась в колледже за тысячу миль от дома.

– Так что выкладывай. Как дела? – кажется, мама и не думала сбавлять обороты.

– Я одинока. Ничтожна. Но во всеоружии.

Мама засмеялась.

– Ну неправда.

– Ты про ничтожность или про всеоружие? – уточнила Лира. Тему одиночества лишний раз трогать не стоило.

– Ничтожность, – уточнила мама. – Лира Каталина Кейн, у тебя доброе и щедрое сердце! Мы обе знаем, что обратить в оружие можно что угодно, главное – твердо верить, что сумеешь этим ранить или погубить человека.

Этот разговор казался до того нормальным и привычным, что Лира с трудом его выносила.

– Мам, мне пришло письмо из бухгалтерии.

Девушку тут же придавила тишина в трубке – тяжелая, будто тысячелетнее дерево.

– Наверное, мой прошлый чек из издательства пришел слишком поздно, – наконец предположила мама, – и суммы в нем не хватило. Значит, я неправильно рассчитала. Но я всё исправлю, милая! Всё будет хорошо.

«Всё и так хорошо» – вечная реплика Лиры на протяжении трех лет, с тех самых пор, как фамилия Хоторн стала чуть ли не каждый день мелькать в новостях, а воспоминания, которые девушка так долго подавляла, захлестнули ее неумолимым потоком. И особенно страшным было одно…

– Забудь про оплату, мам. – Лире не терпелось поскорее закончить этот разговор. Излучать нормальность на расстоянии было проще, чем вблизи, но и это давалось нелегко. – Оформлю академ на семестр, пойду работать, возьму студенческий кредит и осенью сама закрою счет.

– Это исключено, – произнес голос, который принадлежал уже не маме.

– Привет, пап!

Кит Кейн женился на ее матери, когда Лире было три, и удочерил девочку, когда ей исполнилось пять. Другого папы у нее никогда не было. Пока не начались те самые сны, она о биологическом отце и не вспоминала.

– Мы с твоей мамой всё уладим, Лира, – добавил он тоном, не допускающим возражений.

Прежняя Лира послушно промолчала бы.

– Прямо сейчас? – деловито уточнила Лира нынешняя.

– У нас есть варианты.

Интонация, с которой он произнес слово «варианты», не оставила у Лиры и тени сомнений. Она знала, что он имеет в виду.

– «Майлс-Энд», – произнесла она.

Не может быть! Это ведь не просто какое-то там строение, а дом с фронтонами на фасаде, качелями на крыльце, лесом и ручьем неподалеку. Дом, рядом с которым росло дерево, на чьей коре вырезали свои имена несколько поколений Кейнов.

Лира тоже выросла в «Майлс-Энде» и вырезала свое имя на стволе того самого дерева, когда ей было девять. Ее маленький братик заслужил сделать то же самое. «Я не могу допустить, чтобы дом продали из-за меня», – пронеслось у Лиры в голове.

– Мы уже давно обсуждаем переезд, – спокойным, взвешенным тоном сообщил папа. – Слишком уж дорого содержать такой старый дом. Нам это не по карману. Если продать «Майлс-Энд», можно купить в городе домик, оплатить твое обучение и отложить денег на образование твоего брата. У меня на примете есть один застройщик, который…

– Да от застройщиков всегда отбоя нет, – напомнила Лира, не дав ему закончить, – и ты всякий раз посылаешь их к черту.

На этот раз тишина на другом конце провода была красноречивее всяких слов.

Глава 3
Лира

Бег – это больно, может, поэтому она к нему и пристрастилась. Прежняя Лира терпеть не могла пробежки, а нынешняя одолевала немалые дистанции! Вот только со временем организм привыкал к нагрузкам, так что каждый день приходилось пробегать чуть больше. И еще, и еще…

И родители, и друзья были в шоке, когда она бросила танцы ради бега. Лира продержалась до ноября выпускного класса, но ровно год назад – день в день – ее терпение иссякло. Она притворялась до последнего, но даже ее артистических талантов не хватило, чтобы и дальше изображать танцовщицу, которой она была прежде – до того, как всё началось.

Уму непостижимо: вся ее жизнь пошла под откос из-за какого-то сна, из-за единственного воспоминания. Лира знала, что ее биологический отец мертв, но не помнила, что он совершил суицид у нее на глазах. Она вытеснила из себя эту травму, и та словно бы и вовсе перестала существовать. Накануне сна Лира была нормальным счастливым подростком, а потом за одну ночь всё сломалось.

От нормальности, спокойствия и, само собой, счастья не осталось и следа.

Ее родители не понимали, что именно произошло, но перемену заметили. Лира буквально сбежала в колледж подальше от дома, и поглядите, чем это закончилось. Грант на обучение не покрыл всех расходов. Родители уверяли ее, что остаток счета, выставленного за обучение (тут стоит еще уточнить, что поступила Лира в другой штат, что повлияло на сумму), они легко закроют, вот только это оказалось ложью. А значит, не так уж и убедительна в своей попытке казаться нормальной, как ей самой это виделось.

Пока Лира бежала – неважно, на какую дистанцию, – мозг прокручивал один и тот же вывод: надо уходить из колледжа. Так она как минимум сможет выиграть время и снимет с родителей одну статью расходов. Мысли о прерывании учебы не то чтобы сильно ранили. Друзей она завести не успела, да и не особо стремилась. На занятия ходила, как зомби, пусть и наделенный некоторым академическим рвением. Можно сказать, не плыла вперед, а барахталась на одном месте. Но и это гораздо лучше, чем утонуть.

Лира стиснула зубы и прибавила скорость. После долгого бега это редко получается. Но иногда только и остается, что поднажать.

Когда девушка наконец остановилась, она едва дышала. Дорожка расплывалась у нее перед глазами. Лира согнулась, уперла ладони в колени, шумно хватая ртом воздух. И ровно в этот момент какому-то придурку приспичило похабненько так ей свистнуть, будто она нагнулась специально, чтобы его впечатлить.

А через секунду к ней подкатился футбольный мяч.

Лира подняла глаза и увидела группку парней, которые с интересом ждали ее реакции. Несколько секунд она раздумывала, каким словом лучше назвать сборище придурков. Стадо? Свора?

Нет, подумала она, перехватывая мяч: цирк. Цирк придурков с изумлением смотрел, как Лира делает пас, как мяч описывает дугу у них над головами и летит к воротам. Недаром Лирин папа работал в школе футбольным тренером, а тело умело мгновенно вспоминать то, чему когда-то научилось.

– Промазала! – насмешливо протянул один из парней. Мяч врезался в угловую перекладину на воротах, отрикошетил и ударил в затылок мерзостного свистуна.

– Не-а, – крикнула Лира, – точно в цель.

* * *

Решение уйти из колледжа казалось ей единственно верным. Но когда Лира собралась в учебную часть, ее каким-то чудом занесло на почту, расположенную в другом корпусе кампуса.

«В учебку я обязательно схожу. Надо только собраться», – сказала она себе и машинально направилась к своему почтовому ящику. Не то чтобы она ждала от кого-то письма, дело только в прокрастинации, и всё же это осознание не помешало Лире повернуть ключ и открыть ящик.

Внутри лежал конверт из плотной бумаги без обратного адреса. Лира достала его из ящика. Он оказался неожиданно тяжелым. Марки и штампа тоже нет. Девушка замерла. Получается, загадочное письмо вообще не отправляли по почте.

Лира огляделась, ей вдруг показалось, что за ней кто-то следит, но она никого не заметила, потом вскрыла конверт. Внутри лежало два предмета.

Первым оказался тонкий лист бумаги. На нем темно-синими чернилами было выведено три слова: «ТЫ ЭТОГО ЗАСЛУЖИВАЕШЬ». Не успела Лира их дочитать, как бумага начала осыпаться, а через пару мгновений на ладони у нее осталась только пыль.

Сердце беспощадно и громко застучало о ребра. Лира потянулась ко второму предмету. Размером он напоминал сложенное письмо, но стоило пальцам коснуться золотистого краешка, как стало понятно, что это не бумажный, а металлический лист, пускай и очень тонкий.

Лира достала металлическую пластинку из конверта и увидела на ней гравировку: два слова и какой-то символ. «А, нет, не символ, – вдруг осознала она, – кьюар-код, который надо отсканировать». Подпись не оставила никаких сомнений о том, что попало ей в руки – билет, приглашение, повестка.

Лира, как и всякий житель планеты, у которого есть доступ к медиа, мгновенно узнала два слова, выбитых под кьюар-кодом: «Грандиозная игра».

Глава 4
Джиджи

Джиджи Грэйсон вовсе не поехала кукухой и не перепила кофе. И уж точно не собиралась падать с крыши! Но попробуйте убедить в этом Хоторна.

Сильные пальцы поймали ее за локоть, рука обхватила талию, а в следующий миг Джиджи оказалась у себя в спальне. И вот так всегда: если в дело вмешивается ее братец Хоторн, всё происходит молниеносно. Грэйсон Хоторн источал власть. Он мог выиграть спор одним движением остроугольной светлой брови.

Да и, откровенно говоря, существовал крохотный, малюсенький шанс, что Джиджи таки могла упасть с крыши.

– Грэйсон! А я уже успела соскучиться по твоей мордашке! Держи кошку!

Джиджи подхватила на руки Катару – бенгальскую кошку размером почти с леопарда – и протянула Грэйсону.

Кошки – прекрасный способ обезоружить человека! Но никому еще не удавалось сбить Грэйсона с толку. Он провел ладонью по голове Катары и потребовал:

– Объяснись! – второй из четырех внуков почившего миллиардера Тобиаса Хоторна на приказы не скупился.

А еще у него была одна отвратительная черта – он частенько забывал, что старше Джиджи всего на три с половиной года, а не на какие-нибудь тридцать.

– Что тебе объяснить? Что я делала на крыше, почему не перезванивала или зачем вручила тебе кошку? – беззаботно поинтересовалась девушка.

Светло-серые глаза Грэйсона заскользили по комнате, по сотням записок, усеивавших все горизонтальные поверхности: матрас, пол, даже стены. Потом он вновь посмотрел на Джиджи и, не проронив ни слова, осторожно засучил ее левый рукав. Кожа тоже пестрела свежими заметками, сделанными торопливым петлистым почерком Джиджи.

– У меня бумага закончилась, – пояснила девушка, расплывшись в улыбке, – но, думаю, я уже у цели. Вот только понадобилось немного сменить перспективу.

Грэйсон многозначительно на нее покосился.

– И ты полезла на крышу.

– И я полезла на крышу.

Грэйсон аккуратно поставил Катару на пол.

– Я думал, ты посвятишь этот год путешествиям, раз уж взяла перерыв в учебе.

Вот мы и добрались до причины, почему она не отвечала на его звонки.

– Мне хватит времени на кругосветку, обещаю! – заверила она.

– После «Грандиозной игры», – уточнил Грэйсон с отнюдь не вопросительной интонацией.

Джиджи не стала спорить. Какой смысл?

– Семь игроков, – с блеском в глазах начала она, – семь золотых билетов: три – для тех, кого выберет Эйвери, и четыре – для тех, кто отыщет шальные карты!

Эти самые четыре шальные карты спрятаны в потайных местах по всей стране. Единственная подсказка публиковалась менее чем за сутки до начала игры. Джиджи Грэйсон, истинная фанатка головоломок, никак не могла упустить такой шанс!

– Джиджи, – спокойно произнес Грэйсон.

– Ни слова больше, – выпалила девушка, – все знают, что «Грандиозная игра» – групповой проект, так что мое участие в любом случае будет выглядеть сомнительно, учитывая, что я твоя сестра.

Под групповым проектом она имела в виду сотрудничество братьев Хоторнов и наследницы состояния Тобиаса Хоторна – четырех внуков эксцентричного миллиардера и никому прежде не известной девушки, которой достались все его богатства.

– Вообще-то, я никоим образом не участвую в организации испытаний этого года. Эйвери и Джейми велели мне быть на подхвате. Я стану приглядывать за участниками, меня не посвящали в детали, чтобы сохранить все загадки в секрете.

«Если не знаешь, что за карты у тебя на руках, ни за что не сможешь их выгодно разыграть», – подумала Джиджи.

– Это круто! – сказала она вслух. – И всё же ничего мне не говори! – Она смерила его строжайшим взглядом. – Я должна догадаться сама.

Грэйсон уважил ее рвение всего парой секунд молчания, а потом спросил:

– А где твоя кровать?

Джиджи не ожидала такой резкой смены темы. «Хитро, хитро, Грэйсон!» Одарив брата лучезарной улыбкой, она кивнула на матрас, лежащий на полу.

– Вуаля!

– Это матрас. А я про кровать спрашиваю.

Кровать, о которой брат сейчас вспомнил, была сделана из красного дерева и по праву считалась антикварной. Пока Джиджи судорожно придумывала, чем бы отвлечь Грэйсона, чтобы не развивать эту тему дальше, он подошел к шкафу и распахнул его.

– Теперь тебе, наверное, интересно, куда подевались все мои вещи, – беззаботно предположила Джиджи. – С удовольствием расскажу! Но после игры.

– В пяти словах. Можно меньше. Вперед, Джулиет!

Раз он назвал ее полным именем, значит, скорее всего, не отстанет. За полтора года, прошедшие с их первой встречи, Джиджи пришла к выводу (спасибо рассудительности и слежке), что знаменитый миллиардер с детства готовил Грэйсона на роль идеального наследника – устрашающего, властного, всегда держащего ситуацию под контролем.

Джиджи закатила глаза, но всё же подчинилась его требованию.

– Обратная кража, – объявила она, подсчитывая слова на пальцах, и расплылась в улыбке. – Ну вот, хватило и двух!

Грэйсон опять устрашающе вскинул бровь.

– Обратная кража – это когда тайком проникаешь в помещение, всё по классике, вот только ничего не воруешь, а, наоборот, подбрасываешь, – услужливо пояснила Джиджи.

– Означает ли это, что твоя кровать из красного дерева теперь стоит в чьей-то чужой комнате?

– Ну что за глупости! – возмутилась Джиджи. – Я продала ее за наличные, а себе добыла вот это! – Джиджи решительно опустилась на корточки и позвала к себе Катару.

Предчувствуя – и абсолютно обоснованно, – что ему на голову вот-вот посадят очень крупную кошку, Грэйсон присел на колено и легко коснулся плеча девушки.

– Это всё из-за нашего отца? – спросил он.

Дыхание у Джиджи не сбилось. А улыбка ничуть не потускнела. Если хочешь и дальше делать вид, что страшная тайна – это просто рядовой секретик, не больше, а ты вполне справляешься с тем, чтобы и впредь его хранить, не смей даже думать о Шеффилде Грэйсоне – вот какого правила она придерживалась.

Если улыбаешься, чувствуешь себя счастливее – так ученые говорят.

– Нет, это мое личное дело, – ответила Джиджи, почесывая Катаре шею, а потом поймала кошачью лапку и указала ею на дверь. – Давай выметайся!

Но Грэйсон и не посмотрел в сторону выхода.

– У меня кое-что есть для тебя, – произнес он, сунул руку в карман пиджака от «Армани» и достал черную подарочную коробочку шириной в дюйм и длиной в парочку печений «Поп-тартс». – От Эйвери.

Джиджи уставилась на коробочку. Пока Грэйсон снимал крышку, она думала под оглушительный стук собственного сердца только об одном: «Золотых билетов всего семь, и трех игроков выберет сама Эйвери».

– Он твой, если пожелаешь, – смягчившимся тоном сказал Грэйсон, хотя человеком он был далеко не мягким. Должно быть, Эйвери пытается как-то поддержать Джиджи после…

«Нет, не думай об этом. Улыбайся – и всё».

– Я никому не скажу, – пообещала Джиджи сквозь предательский ком, подкативший к горлу. – Эйвери это знает, правда ведь?

Грэйсон поймал ее взгляд.

– Да, знает.

Джиджи сделала глубокий вдох, отступила на шаг.

– Поблагодари Эйвери, но нет. – Ей не хотелось будить ни в ком чувство вины. И чужая жалость ей не нужна. Она не хочет, чтобы Грэйсон хоть на секундочку подумал, что она дала слабину, что заслуживает сочувствия.

– Если ты не возьмешь билет, мне придется передать его Саванне, таковы инструкции, – уточнил Грэйсон.

– Саванна занята, – мгновенно возразила девушка, – баскетболом… и колледжем… и мировым господством. – Саванна, сестра-близнец Джиджи, не знала страшную тайну. Красавица и умница, и силы ей тоже не занимать. Целеустремленная, с превосходной концентрацией, она, можно сказать, цвела и пахла в колледже.

А Джиджи… застряла здесь.

Она посмотрела на буквы у себя на руке, на мгновение забыв о присутствии Грэйсона. Она точно справится. Ей это под силу. Она сохранит ту самую тайну. Защитит Саванну. Взломает код и раздобудет заветный билет.

И наконец – впервые в жизни – докажет, что и она достойна победы.

Глава 5
Рохан

«Если б мне платили десятку всякий раз, как кто-нибудь вот так целился мне в затылок», – подумал Рохан.

– А ну отдай! – Дурачок с пистолетом явно даже представить себе не мог, до чего сильно его выдает голос.

– Отдать что? – Рохан обернулся и продемонстрировал пустые ладони. Правда, всего секунду назад они не были пусты.

– Билет! – Незнакомец ткнул пистолетом Рохану в лицо. – Отдавай немедленно! В игре остались всего две шальные карты!

– Были такие, да сплыли, – лениво поправил его Рохан.

– Откуда ты знаешь!

– Надо же, проговорился! – с улыбкой подметил Рохан. Но его соперник мгновенно понял: Рохан не из тех, кто допускает случайные осечки. Первую шальную карту он нашел в Лас-Вегасе, а вторую – здесь, в Атланте. Тогда-то он и приступил к следующему этапу своего плана.

С крыши открывался превосходный вид на двор – лучшего наблюдательного пункта и придумать нельзя.

– Так у тебя оставшиеся билеты? Оба? – Мужчина опустил оружие и сделал шаг вперед. Сразу две ошибки. – Дай один. Ну пожалуйста!

– Приятно видеть, что ты осваиваешь хорошие манеры, но, раз уж мне выпал шанс самому выбирать соперников, я им воспользуюсь. – Рохан повернулся спиной к собеседнику и к его пистолету и опустил взгляд на двор. – И предпочту ее.

Четырьмя этажами ниже девушка с волосами цвета шоколада и пружинящей, словно бы опровергающей саму гравитацию, походкой осматривала статую.

– Очень может быть, – продолжал Рохан, не скрывая наслаждения, – что я перепрятал билетик там, во дворе.

Не прошло и секунды, как мужчина с пистолетом ринулся к лестнице. Он спешил на улицу, к девушке.

– Только тронь ее – и ого-го как пожалеешь, – предупредил Рохан удивительно спокойным тоном. Грозные интонации были попросту ни к чему.

Почти всякому, с кем Рохана только сводила жизнь, обычно хватало благоразумия, чтобы заметить, что у него сорвало крышу.

* * *

– Свершилось, друзья! Пресс-релиз от наследницы Хоторнов Эйвери Грэмбс подтвердил, что менее чем за сорок восемь часов определились все семь участников «Грандиозной игры».

Рохан сидел на самом краешке чужой кровати, одетый в турецкий халат из плотного хлопка, и медленно крутил в пальцах нож. Быть призраком не так уж и плохо. За прошедший год он не раз вот так, играючи, пробирался в роскошные отели, подкапливал средства, ценные контакты и сведения – этого было мало, чтобы прибрать к рукам «Милость», но вполне достаточно, чтобы не оставить места для случайностей и реализовать свой план.

– В прошлом году, – продолжал тем временем репортер с телеэкрана, – в игре мог участвовать любой. Претенденты со всего света проходили ряд каверзных испытаний – сперва в Мозамбике, затем на Аляске и в Дубае. В этот раз отбор скрыт от посторонних глаз, а личности семерых счастливчиков – участников главного состязания – строго засекречены.

Не так уж и строго, если речь о Рохане и его навыках.

– Место проведения игры тоже держится в тайне.

– Ну это сильно сказано, – с усмешкой подметил Рохан и выключил телевизор. Вместе с билетом он получил указания о месте и времени отправки. До нее оставалось всего ничего. Рохан поднялся с кровати и отправился в роскошный гостиничный душ. Халат он сбросил, а вот нож оставил при себе.

Когда стеклянные стенки душевой кабины запотели, Рохан поднес лезвие к одной из них. Рука у него легкая, а еще он всегда знает, когда стоит надавить, а когда – быть нежным. Осторожно водя ножом в клубах пара, он изобразил на влажном стекле шесть символов: слон, ладья, конь, две пешки, королева.

Рохан уже начал классифицировать своих соперников: Одетта Моралес. Брэди Дэниелс. Нокс Лэндри. Он провел кончиком лезвия по фигурке слона, ладьи и коня. Осталось еще три игрока, все – его ровесники, то есть им еще не исполнилось и двадцати. За Джиджи Грэйсон он уже успел немного понаблюдать с крыши. Остальные пока существовали лишь на бумаге.

Неплохо подкопить кое-какие активы к грядущему состязанию. Как знать, может, эти трое вполне подойдут на такую роль.

Джиджи Грэйсон. Саванна Грэйсон. Лира Кейн – только время покажет, кто из них принесет Рохану больше пользы. И есть ли у кого-нибудь из них гибкость, которой позавидовала бы сама королева на шахматном поле.

Глава 6
Лира

В назначенном месте Лиру ждала машина с водителем. А потом частный борт перенес ее с одной приватной взлетной полосы на другую. Там уже поджидал вертолет.

– Добро пожаловать на борт! – произнес голос откуда-то из-за вертолета, и через секунду высокий, стройный парень вышел к ней навстречу.

Лира мгновенно его узнала. Ну еще бы! Такого, как Джеймсон Хоторн, вовек не забудешь.

– Чисто технически я пока не на борту, – заметила Лира.

Пустые придирки к словам? Пожалуй! Но ее можно было понять. Появление Хоторна напомнило ей о том сне и о тех трех отцовских фразах, единственном, что она услышала от него за всю жизнь: «С днем рождения, Лира», «А Хоторн – вот кто всему виной». А дальше загадка: «С чего начать пари? Нет, думай до зари»,

– Так я и не вертолет имел в виду, – уточнил Джеймсон Хоторн, и его улыбка тут же превратилась в кривую усмешку: он был из тех, кому такие вот фокусы ничего не стоили. – «Грандиозная игра» приветствует тебя, Лира Каталина Кейн! Добро пожаловать!

В его интонации будто бы угадывалось что-то порочное, исступленное.

– Так ты Джеймсон Хоторн, – проговорила Лира без капли благоговения. Ей не хотелось, чтобы он знал, какие эмоции пробуждает в ней его присутствие, взгляд, небрежная поза. Он стоял, прислонившись к вертолету так спокойно, будто за спиной у него была обыкновенная стена.

– Есть такой грешок, – шутливо ответил он, – и еще кое-какие другие. – Он бросил взгляд через плечо и крикнул кому-то: – Ты опоздал!

– Наглая ложь!

Лира застыла. Она знала этот голос так же хорошо, как свое тело – хореографию, движения, отработанные тысячу раз, заученные настолько тщательно, что, наверное, и десятилетия спустя мышцы тут же пронзит боль, если только включить знакомую музыку. Да, она знала этот голос – Грэйсон Хоторн.

– Да ладно, не отнекивайся, – с вызовом крикнул Джеймсон.

– Я никогда не опаздываю.

– Такое ощущение, – невинно продолжал Джеймсон, – что кто-то сообщил тебе неправильное время.

Лира почти не слышала Джеймсона. Ее внимание было приковано к единственному звуку – к шагам по асфальту у нее за спиной. Она постаралась убедить себя, что это глупости и она никак не может чувствовать приближение Грэйсона Хоторна. Он для нее пустое место.

«А Хоторн – вот кто всему виной». Это воспоминание сменилось другим, а вместо отцовского голоса заговорил Грэйсон: «Хватит сюда звонить!» Надменный, не терпящий возражений приказ, сорвавшийся с его губ, когда она в третий и в последний раз набрала его номер в поиске ответов – хоть каких-нибудь.

Грэйсон Хоторн – единственный человек, с которым она поделилась своим воспоминанием, рассказала о снах, об отцовском самоубийстве, совершенном у нее на глазах.

И плевать он на всё это хотел. Ну еще бы! Она ведь никто и звать никак, а он – блистательный Хоторн, холодная, надменная, самолюбивая мразь, обладатель известной фамилии, которому абсолютно неинтересно, сколько жизней разрушил его богатенький дедушка и кому они принадлежали.

Грэйсон остановился в нескольких футах от Лиры.

– Полагаю, Джейми, ты в курсе, что за тобой следят.

– О, в этом даже не сомневайся, – последовал ответ, но вовсе не из уст Джеймсона.

Лира наконец смогла обернуться. За спиной у Грэйсона, на которого она смотреть не хотела, появилась фигура. Незнакомец шел к вертолету, но был еще довольно далеко и не мог услышать, о чем говорят парни.

И всё же… Лира внимательно разглядывала незнакомца. Высокий, широкоплечий, но при этом худощавый, он двигался легко и плавно, словно тоже был танцором. Говорил он с британским акцентом и мог похвастаться смуглой кожей и острыми скулами. А еще улыбкой, в которой читалась угроза.

Его черные, густые волосы слегка завивались у кончиков, но лежали отнюдь не небрежно. Слово «небрежность» вообще с ним не вязалось.

– Хотя тут стоит внести ясность, – уточнил он, поймав взгляд Лиры, – я следил не только за Джеймсоном.

«Но и за мной, – подумала Лира. – Он шпионил за мной. Разнюхивал, кто его соперники».

– Рохан! – поприветствовал парня Джеймсон тоном, в котором смешались нотки осуждения и веселья.

– И я рад встрече, Хоторн. – Акцент Рохана мгновенно утратил аристократичность, хотя еще секунду назад Лира отчетливо ее уловила. Рохан производил впечатление человека, который может быть кем только пожелает, и это ощущение потрясло Лиру.

Как жаль, что ей такая роскошь недоступна.

– Шаг назад, – приказал Грэйсон то ли Джеймсону, то ли Рохану – этого Лира не поняла. Но было очевидно: ее присутствия он даже не заметил.

– Мой нервный и, увы, куда менее харизматичный братец в этом году будет следить за тем, чтобы все играли по правилам, включая тебя, – предупредил Джеймсон Рохана.

– Как по мне, – начал Рохан, снова задержав взгляд на Лире, – играть по правилам веселее всего. – Его губы снова тронула та самая улыбка.

Глава 7
Лира

В кресло пилота сел Джеймсон. Но это удивило Лиру куда меньше, чем тот факт, что Грэйсон снизошел до того, чтобы сесть в одном отсеке с игроками, которых набралось четверо. До полета все успели быстро перезнакомиться.

«Сосредоточься на состязании, – приказала себе Лира. – Забудь о Грэйсоне Хоторне».

Справа от нее устроился Рохан, закрыв – ну или почти закрыв – собой Грэйсона (вот это удача!). Британский соперник уселся, слегка расставив длинные ноги. В его позе читалась намеренная небрежность. Напротив Рохана расположился парень лет двадцати пяти – Нокс Лэндри, как его представил Джеймсон. Лира переключила внимание на него.

Модненькая прическа: зачесанные назад темные волосы, блестящие от геля, несколько прядок дерзко падают на лицо. Кожа с легким оттенком загара, проницательный взгляд, почти черные брови, острая челюсть, дорогой спортивный жилет поверх рубашки классического кроя. Такой наряд в сочетании с прической навевал ассоциации с закрытыми клубами для элиты и доходными темками, но сломанный в нескольких местах нос нашептывал о драках в баре.

Пока Лира с любопытством разглядывала Нокса, он и сам поднял на нее взгляд – не менее пристальный. И что бы он в ней ни увидел, явно остался не слишком-то впечатлен.

Да, недооценивай меня на здоровье! Лира к такому привыкла. Как ни крути, а мгновенно получить стратегическое преимущество не самае худшее событие в жизни.

Стараясь сохранять невозмутимость, девушка переключила внимание на пожилую женщину, сидевшую рядом с Ноксом. У Одетты Моралес были длинные, густые, тронутые серебристой сединой волосы. Она носила их распущенными. Кончики – и только кончики – выкрашены в угольно-черный. Интересно, сколько ей лет, подумалось Лире.

– Восемьдесят один, милочка, – сообщила Одетта, будто бы прочитав мысли девушки. – Надеюсь, из меня получилась милая старушка.

«Милая старушка – точно не про нее», – подумала Лира. Улыбчивая, красивая, несмотря на преклонные годы, Одетта скорее, походила на орла в разгар охоты.

Вертолет повернул – так резко, что у Лиры дыхание перехватило, и вид из окна мгновенно вытеснил из сознания все мысли. Лире открылась темная бездонная ширь Тихого океана, на которой темно-синие пятна перемежались с зелеными. Вдоль линии берега из воды выглядывали скалы, точно памятники былым временам. В беге волн, разбивающихся о камни, угадывалось что-то магическое.

Когда вертолет пересек береговую линию и взмыл над океаном, Лира невольно задумалась, далеко ли лететь. Какое расстояние вообще может преодолеть эта посудина? Сто миль? Или, может, пятьсот?

Наслаждайся видом! Дыши! Вертолет спешил по своему маршруту, а за окном мелькала бездонная синь океана. А потом вдруг показался остров. С виду небольшой, но, стоило вертолету подлететь чуть ближе, как этот клочок земли перестал казаться Лире таким уж крошечным. На его поверхности преобладали оттенки бежевого и зеленого, но кое-где виднелись черные пятна.

Тогда-то девушка и поняла, где они и куда собираются приземлиться – это остров Хоторнов.

Вертолет резко нырнул вниз, но в последнюю секунду успел выровняться и уйти от столкновения с кронами деревьев. Через секунду зеленый нетронутый лес остался позади, а за окном показались обугленные останки обгоревших деревьев – напоминание о том, что этот остров не просто частное владение, местечко, где можно провести выходной, одно из множества миллиардерских прихотей, – у него явно имелись жуткие тайны.

Лира как никто другой знала: трагедия не проходит бесследно. Потеря оставляет шрамы. И чем глубже рана, тем дольше ее видно. Несколько десятилетий назад тут был пожар. Лира попыталась припомнить всё, что читала об этом: погибли люди, во всём обвинили вовсе не Хоторнов, а одну из местных жительниц. Удобненько!

Лира наклонилась немного вперед, и в поле ее зрения тут же попал Грэйсон. Его лицо точно было высечено изо льда или из камня: острые черты, волевая челюсть, чуть пухлые губы, которые могли бы смягчить строгий вид, но не в его случае, светлые волосы, пронзительные глаза серебристо-серого цвета. Грэйсон Хоторн выглядел под стать своему голосу – как совершенное оружие, бесчеловечное, беспощадное, никогда не теряющее контроля.

«С кем я говорю? – возник его голос в воспоминаниях Лиры. – Или предпочтете, чтобы я перефразировал свой вопрос: чей звонок я сейчас сброшу?»

Лира откинулась на спинку кресла. К счастью, никто не заметил ее волнения.

Вертолет заходил на посадку. Благодаря Джеймсону она оказалась мягкой: воздушное судно опустилось в самый центр круглой вертолетной площадки так плавно, что Лира почти этого не заметила.

И минуты не прошло, как двери вертолета открылись, но Лире казалось, что ждать пришлось целую вечность. Ей не терпелось поскорее покинуть замкнутое пространство пассажирского отсека.

– Игра начинается сегодня, – объявил Джеймсон, когда все участники выгрузились из вертолета, – но в некотором – не менее реальном – смысле она стартует прямо сейчас.

Прямо сейчас! Сердце Лиры застучало чаще. Пора забыть о Грэйсоне и о младших Хоторнах. Они были еще детьми, когда ее отец, которого она и не знала толком, умер с этой фамилией на устах. Может, они разузнали, что произошло на самом деле (если им, и Грэйсону в частности, не наплевать), но Лира приехала сюда совсем по другой причине – ради своей семьи, ради «Майлс-Энда».

– До заката можете изучить остров, – сказал Джеймсон игрокам, прислонившись к вертолету. – Мы кое-что для вас припрятали, чтобы намекнуть, чего ждать от игры в этом году. Эти находки пригодятся вам в ходе испытаний. – Джеймсон оттолкнулся от вертолета и принялся неспешно расхаживать между игроками. – На северной оконечности острова есть новый дом. Туда нужно прийти до того, как солнце скроется за горизонтом, иначе вас исключат из игры. А до заката можете развлекаться как душе угодно.

Исследовать остров. Успеть до заката. Все чувства Лиры навострились, а мышцы словно пробудились ото сна. Преисполненная решимости, она прошествовала мимо Грэйсона Хоторна к краю вертолетной площадки.

– Осторожнее, – резким самоуверенным голосом сказал он, – там резкий спуск.

– Я не упаду, – бесцветным тоном возразила Лира, – хорошая вестибулярка. – Ответа не последовало. Лира наперекор самой себе обернулась. Взгляд упал сперва на Джеймсона. Тот глядел на Грэйсона с очень странным выражением. А Грэйсон… Грэйсон неотрывно смотрел на Лиру. И не так, как разглядывают человека, которого видят впервые, а так, словно само ее существование сбивало с ног, точно удар в челюсть.

Неужели он настолько не привык, что кто-то ему перечит?

Впрочем, всё это Лиру не интересовало. Пора было идти. Нокс и Рохан уже удалились. Одетта стояла и смотрела на океан, а ветер развевал ее длинные волосы с черными кончиками, словно флаг.

Джеймсон перевел взгляд с Грэйсона на Лиру и зловеще (иначе и не скажешь) улыбнулся.

– Кажется, нас ждет веселье.

Глава 8
Лира

Лира отправилась прямиком к выгоревшей части острова – к руинам дома, в котором много лет назад начался пожар. Пока она их разглядывала, ее не покидало зловещее чувство. Некоторые части старого поместья сгорели и рассыпались в труху, но кое-какие фрагменты каркаса уцелели, хоть и были основательно обглоданы пламенем. Пол почернел, от потолка ничего не осталось. Каменный камин остался на своем месте, его основание густо оплели растения.

Лира переступила обгоревший порог. Под ногами хрустели листья. Она огляделась. Сквозь трещины в фундаменте пробивались стебли растений; зелень густо вилась вокруг крупных каменных осколков. Пол покосился. Не было ни мебели, ни обгоревших вещей – только листья, уже успевшие сменить цвет и упасть с ветвей в эту непривычно теплую осень.

Лира с минуту разглядывала обстановку, искала, нет ли здесь намека на грядущую игру или инструмента, который пригодился бы. Ничего так и не отыскав, она решила обойти руины, чтобы приблизительно оценить их площадь. Пройдет немного времени, и здешние виды напрочь сотрутся у нее из памяти, но тело запомнит малейшее дуновение ветерка со стороны океана, трещины в земле, точное число проделанных шагов.

После обхода Лира прошла тем же маршрутом еще раз, только закрыв глаза, давая телу возможность как следует почувствовать мир вокруг. Завершив круг, она двинулась против ветра к задней части дома, к океану.

Не открывая глаз, она сделала еще несколько шагов. Поравнявшись с камином, девушка опустила на него руку. Пальцы пробежались по каменной кладке и что-то нащупали. Буквы!

Лира открыла глаза. Надпись оказалась неглубокой и маленькой. Ее нетрудно и пропустить. Девушка медленно обвела кончиками пальцев бороздки букв.

«Сбежав от сегодняшней реальности, ты от завтрашней не скроешься». – Авраам Линкольн.

Возможно, в словах крылась какая-то подсказка, но Лира ощутила угрозу. Буквы словно бы кричали: «Тебе не сбежать».

Еще минут десять Лира ощупывала оставшуюся часть камина и искала другие надписи, но тщетно. Тогда она пошла вперед, снова прикрыв глаза. Прошла, словно призрак, сквозь дыру на месте бывшей внешней стены и подняла голову. Теперь, когда ее больше не защищал изуродованный каркас дома, ветер заметно усилился.

Лира сделала еще шаг вперед, и вдруг кто-то схватил ее под локоть. Она распахнула глаза и увидела перед собой Грэйсона Хоторна. Откуда он здесь взялся? Не то чтобы он слишком больно сжимал ее руку, но и нежной эту хватку никак не назовешь.

Они стояли совсем близко друг к другу.

– Ты в курсе, что там дальше обрыв? – Грэйсон не выпускал ее руки и, судя по тону, был абсолютно уверен, что Лира совершенно не осознает, что успела подобраться к самому краю некогда роскошного патио с великолепным видом.

– В курсе! – Лира опустила взгляд на пальцы Хоторна, сжимавшие ее предплечье. Грэйсон тут же отдернул руку, будто Лирина кожа каким-то образом обожгла его сквозь ткань рубашки. – И скажу на берегу, раз уж выдался повод, – сухо продолжала девушка, – заруби себе на носу: я знаю что делаю. И распускать руки – плохая идея.

– Прошу прощения, – без тени стыда произнес Грэйсон Хоторн, – просто ты шла с закрытыми глазами.

– Надо же, а я и не заметила, – убийственно съязвила Лира.

Грэйсон припечатал ее взглядом.

– Тогда и я скажу на берегу, – продолжил он, вернув Лире ее же формулировку. – Если ты надумала сделать свою беспечность моей проблемой, можешь быть уверена, я ее решу.

Он говорил как человек, привыкший устанавливать правила – и для себя, и для всех вокруг.

– Я в состоянии сама о себе позаботиться! – Лира повернулась к обрыву спиной и направилась в сторону руин.

И когда ей уже показалось, что Грэйсон окончательно от нее отстал, он вдруг произнес:

– Я тебя знаю.

Девушка остановилась. Интонация, с которой он произнес слово «знаю», прошила ее насквозь, будто лезвие.

– Еще бы, недоумок, мы уже встречались. Помнишь вертолет? Еще и часа не прошло так-то.

– Нет, – произнес Грэйсон Хоторн с непоколебимой твердостью. Казалось, не имеет никакого значения, приказ это или лишь утверждение, что собеседник не прав. В любом случае это самое «нет» не подлежит обсуждению.

– Да! – Лире не хотелось снова к нему оборачиваться и встречаться с ним глазами, но раз уж между ними началось эдакое состязание «Кто первым опустит взгляд?», она твердо решила, что первой не сдастся.

Серебристые глаза Грэйсона впились в нее.

– Я тебя знаю, знаю твой голос. – Последнее слово будто бы застряло у него в горле. – Я уже его слышал.

Лира и представить не могла, что он запомнит хоть что-то из их общения. Да это и общением не назовешь – они разговаривали всего трижды в общей сложности минуты три, не больше, причем полтора года назад. Своего имени она Грэйсону ни разу не называла, а звонила всегда с одноразовых номеров.

– Ты, должно быть, ошибся. – Лира первой отвела глаза. Потом отвернулась и пошла прочь. Опять.

– Я ошибаюсь крайне редко, если не сказать никогда, – сообщил Грэйсон холодным парализующим тоном. Но Лира не сбавила шаг. – Ты звонила мне, – продолжил он, сделав особое ударение на первом и последнем словах: ты, мне.

«И услышала: «Не звони сюда больше», – пронеслось в голове у Лиры, но она сдержалась.

– Ну допустим, и что? – спросила она. На этот раз ей хватило силы воли, чтобы не обернуться, но все усилия обернулись прахом. Всего через секунду Грэйсон умудрился загородить ей путь. Она даже не слышала, как он подошел. Лира сглотнула образовавшийся в горле комок.

– Пропусти!

Грэйсон всматривался в нее, как всматриваются в толщу темной воды в надежде разглядеть на дне сокровище, словно она была тайной, которую он вознамерился разгадать. В серебристых глазах промелькнуло какое-то чувство, и на краткий миг показалось, что в Грэйсоне Хоторне вот-вот появится что-то человеческое.

А потом он резко отошел в сторону, освобождая дорогу. Движение вышло быстрым, но вместе с тем элегантным, под стать черному костюму с иголочки, который сидел на нем идеально, будто вторая кожа.

Плевать Лира хотела на такую обходительность.

– Лучше держись от меня подальше, – процедила она, проходя мимо Грэйсона.

– А ты не подходи к обрыву, – парировал он очередным приказом, не терпящим возражений.

Глава 9
Джиджи

Водная прогулка, а уж тем более на катере, да не на абы каком, а на Outerlimits SL-52, преобразила прическу Джиджи.

В предстоящем состязании любые детали важны, поэтому она подмечала огненно-красный цвет обшивки, внушительную (пятьдесят один фут!) длину катера, очертания острова, к которому они спешили, внешность одного из Хоторнов у руля.

Так вот, волнистые непослушные волосы Джиджи, обычно ниспадавшие на плечи, казалось, зажили своей жизнью и плясали на сильном ветру, развеваясь во все стороны.

– Ты не взяла резинку, – констатировала Саванна, сидевшая рядом. Опыт подсказывал Джиджи, что сестра-близнец может сейчас снять резинку со своей светлой и длинной косы и вручить ей, но ничего такого не случилось.

С тех пор как Саванна уехала в колледж, что-то между ними изменилось. Нет, это началось еще раньше.

Джиджи ненавидела лгать своей сестре, а ложью ей казалась любая попытка приукрасить горькую правду. Папа не на Мальдивах – он умер! Погиб, пытаясь убить Эйвери Грэмбс! Это пытались замять! А еще он взорвал самолет! Два человека погибли!

Прядь волос хлестнула Джиджи по лицу.

– Держи, – произнес тихий баритон, прорезавшись сквозь вой ветра. Джиджи обернулась к еще одному пассажиру лодки – последнему игроку. Он протянул ей резинку – точно такой же были перехвачены его дреды до плеч.

– Спасибо, – поблагодарила девушка и, наконец взяв под контроль непослушные пряди, одарила соигрока ослепительной улыбкой. – Меня зовут Джиджи. Ты теперь мой лучший друг!

Новый друг (а заодно и соперник) едва заметно улыбнулся и перевел взгляд на остров вдалеке. Кожа у него была почти черная, на лице поблескивали очки в массивной оправе, а на красивой волевой челюсти темнела щетина.

Ладно, «красивой» – слабо сказано.

Джиджи ждала, что новый знакомый еще что-нибудь скажет, но тщетно. Типаж силача-молчуна, стало быть? К счастью, сама она превосходно умела заполнять тишину.

– Обожаю острова – и частные, и заброшенные, и островные городки, где живут всякие чудаки.

Саванна сидела по соседству и тоже молчала. Она безупречно держала осанку, а из ее прически не выбилось ни волоска. Точно с трона сошла!

– Если взять любую книгу или фильм и переместить действие на остров, станет в тысячу раз интереснее! – продолжала Джиджи, упорствуя в своей беззаботности. – Сама не знаю, почему так!

– Замкнутая система, – вставил всё тот же тихий голос.

Джиджи перевела взгляд на нового друга-соперника.

– Замкнутая система?

– В квантовой физике так называют систему, которая не обменивается с другими ни энергией, ни веществом. Похожие концепции есть и в термодинамике, и в классической механике. А еще в химии и инженерии. – Он едва заметно пожал плечами. – Остров не совсем подходит под это определение, но принцип похож: ничего нового не появляется, но ничего и не исчезает.

– Замкнутая система, – еще раз повторила Джиджи, мысленно внося коррективы в свое первое впечатление от собеседника: сильный, не всегда отмалчивается, а еще ботан! – А ты что, физик? – уточнила она.

Если побольше разузнать о сопернике, проще его разгромить, да и ей было искренне интересно.

– В завязке.

– Физик в завязке? – переспросила Джиджи, расплывшись в улыбке.

– Сейчас я на третьем курсе докторантуры, изучаю культурную антропологию.

Катер начал сбавлять скорость. Он двигался прямиком к причалу.

– А сколько тебе лет и как тебя зовут? – продолжила Джиджи беседу с «физиком в завязке».

Собеседник снова наградил ее едва заметной улыбкой.

– Двадцать один, зовут Брэди Дэниелс.

– Не друг он тебе никакой, а соперник, – напомнила Саванна, даже не потрудившись взглянуть на сестру. – И если в свои двадцать один он уже на третьем курсе докторантуры, получается, бакалавром стал в семнадцать, ну – максимум – в восемнадцать.

Юное дарование! Пока катер причаливал, Джиджи тайком поглядывала на Брэди.

– Глаз-алмаз! – довольно воскликнул Ксандр Хоторн, который вел катер, когда судно остановилось аккурат у пристани, и победоносно вскинул кулак.

– Доверять кому-то из игроков – большая ошибка, – сказала Саванна сестре, проворно выбираясь из катера. Она сошла на пристань даже раньше, чем Ксандр успел пришвартоваться. – Твой новый приятель вышвырнет тебя из игры при первой же возможности.

Стороннему наблюдателю выражение лица Саванны показалось бы холодным, чопорным, в равной степени уверенным и спокойным, а Джиджи сразу узнала эту маску, которую сестра всегда надевала, когда хотела сообщить всему миру, что вступает в игру. И кому, как не Джиджи, лучше всех на свете известно: если ее сестрица-близнец, обладательница более высокого роста, более светлых волос, безупречного самообладания, вероятно, куда лучше работающих мозгов и уж точно куда бо́льших запасов упорства, решает в чем-то поучаствовать, то исключительно чтобы…

…выиграть!

Глава 10
Джиджи

За всю свою жизнь Джиджи выигрывала у Саванны только трижды: один раз в «Монополию», еще один – в виселицу и в танцевальном баттле (правда, сама Саванна отказывалась признавать, что он вообще был).

Джиджи пообещала себе, что четвертой станет победа в «Грандиозной игре». Она успела понастроить масштабных планов на призовой фонд, и все они были сопряжены с обратными кражами. Может, тогда ее душа наконец успокоится.

– Формально игра начинается сегодня, – объявил Ксандр Хоторн с изрядной долей драматизма в голосе, – но в определенном смысле она стартует прямо сейчас…

Как только он изложил все инструкции, Саванна на полной скорости ринулась исследовать остров. «Физик в завязке» Брэди Дэниелс ускользнул тихо и незаметно, а Джиджи…

Джиджи слегка запрокинула голову, чтобы оглядеть с пристани остров. Каменистый пляж. Высокие скалы. Поместье, словно сошедшее со страниц журнала Architectural Digest. Пятиэтажный дом: строение потихоньку сужалось от первого этажа, образуя почти треугольную форму, стена, смотревшая на океан, казалось, была сделана из стекла.

«Сплошные окна», – благоговейно подумала Джиджи. Один вид дома, возведенного на этих скалах, помог вернуться в реальность и осознать: она и впрямь здесь, участвует в «Грандиозной игре». Она выиграла свой билет – забрала одну из четырех шальных карт, разбросанных по миру.

– Я справлюсь, – сказала вслух девушка, забыв на секунду, что на причале не одна.

– Еще как справишься, – ободряюще пообещал Ксандр Хоторн, – и в твою честь будут сочинять эпические поэмы – даже покруче, чем про викингов! – Он выдержал паузу, а потом уточнил: – Я этим займусь – сам их и напишу.

Не то чтобы Джиджи много общалась с братьями своего братца, но Ксандр был до того открытым, что у нее успело сложиться представление о нем. Парень любил называть себя машиной Руба Голдберга в теле человека. Джиджи же, скорее, описала бы его как «завод по производству хаоса, наделенный изобретательностью, добрым сердцем и любовью к выпечке, человек, который вечно что-нибудь придумывает или сооружает».

Тут ее вдруг осенило.

– Нам велено обыскать остров, – произнесла она. – Пристань – это его часть. Катер пришвартован к пристани. Следовательно, он обладает такими же свойствами, и я вправе его обыскать!

– Да нечего там искать, – запротестовал было Ксандр, но Джиджи уже перекинула ногу через бортик SL-52.

– Твой тайный запас кексиков «Твинки» сейчас бы обиделся, – парировала девушка. На поиск запертого бардачка не ушло много времени. Пару секунд повозившись с замком, Джиджи легко его вскрыла.

– Вуаля!

Внутри ее ждал «набор для выживания» Ксандра Хоторна: две булочки в бумажных полотенцах, пачка кексиков «Твинки», энергетик, кубик Рубика, моток скотча с леопардовым принтом и перманентный маркер.

– Я возьму вот это, – сообщила Джиджи, выловив из бардачка энергетик, – и вот это. – Она надела скотч на запястье и схватила маркер. Учитывая, что игрокам запретили брать с собой хоть что-то, любые полезные инструменты, найденные на острове, могли обеспечить ей преимущество. Джиджи повернулась к высоким скалам и к тому самому дому, сняла колпачок с маркера и принялась что-то рисовать на ладони.

– Мне строго-настрого запретили подпускать тебя к кофеину, – мрачно признался Ксандр.

Джиджи открыла банку с энергетиком и сделала несколько жадных глотков.

– Я говорила, что люблю карты почти так же сильно, как острова? – Она повернула ладонь так, чтобы Ксандр смог увидеть рисунки на коже: «Т» символизировало пристань (они были похожей формы), треугольником она обозначила дом, а волнистыми линиями – скалы.

– Джиджи Грэйсон, картограф-самоучка, – провозгласил Ксандр.

Исследовать остров. Составить карту. Искать зацепки и Предметы с большой буквы «П» – то, что может помочь в игре. Джиджи почувствовала, как у нее вскипает мозг. Определившись с планом дальнейших действий, она поспешила попрощаться с Ксандром.

– Кстати, я запомнила, что ты пообещал сочинить в мою честь эпические поэмы покруче, чем про викингов. Теперь так просто не отвертишься!

Глава 11
Джиджи

Через пару часов на левой ладони и предплечье Джиджи уже почти не осталось свободного места, а сама она начала всерьез жалеть, что пренебрегала кардиотренировками во время подготовки к игре. Впрочем, чего тут лукавить? «Кардио» она терпеть не могла.

А вот у Саванны, где бы ее сестрица-близнец ни была, дыхание точно не сбилось.

– Вовсе у меня в груди не свистит, – ободряюще твердила Джиджи самой себе. – Просто я музыкально дышу, только и всего!

Она упрямо продолжала путь: скалы, руины, наполовину выгоревший лес. Выйдя из леса у южной оконечности острова, она увидела выбитую в камне лестницу, ведущую вниз, на каменистый пляж.

Джиджи остановилась у верхней ступеньки. Здесь она вдруг почувствовала себя крошечной, но не в уничижительном смысле, а словно очутилась рядом со Стоунхенджем, Гранд-Каньоном или каким-нибудь из чудес света.

Она ухитрилась вместить на руку рисунок лестницы и стала спускаться по каменным ступенькам. Последние три поросли мхом. По спине пробежал холодок. На остальных мха не было!

Девушка опустилась на колени и ощупала каменную плиту у себя под ногами. Потом счистила немного мха и увидела краешек какой-то буквы, написанной мелом. Надпись размазалась, но совсем немного.

Через две минуты, старательно расчистив ступеньку, она добралась до заветного слова: «манга». На следующей ступеньке надписей не было. А вот на последней ее ждало еще одно слово: «Ра».

– Манга, – повторила Джиджи, – японская графическая новелла. А Ра – это бог солнца в Древнем Египте. – Она выдержала паузу. – Солнце… – Джиджи посмотрела на небо, вспомнив о том, что надо спешить. – Я должна успеть до заката.

Тратить драгоценное время на головоломку, которой можно заняться позже, совсем не хотелось, поэтому Джиджи задрала футболку, достала маркер и написала на животе: «Манга. Ра».

Потом посмотрела на надписи, оставленные мелом на каменных ступеньках, и замерла в нерешительности. В конце концов, это же соревнование. Прикусив нижнюю губу, девушка стерла обе подсказки ребром ладони.

* * *

Джиджи спустилась к океану, обогнула одну из скал и оказалась на юго-востоке острова. Она увидела небольшую постройку, возведенную прямо на воде. Здание из больших камней щедро украсили арками, этот архитектурный шедевр навевал ассоциации со средневековой Европой, изрытой каналами. Только подобравшись ближе, Джиджи разглядела под каменными арками еще одну пристань.

– Там лодочный сарай, – заключила она, – жутковатый, готический, но тем не менее! – Место на левой руке уже закончилось, пришлось переложить маркер и зарисовать три арки на правой.

Дальнейшая разведка показала, что под арками пришвартованы две небольшие лодки, а перпендикулярно им – еще одна, очень большая, разделяет их внушительная платформа. Джиджи нарисовала под арками несколько прямоугольников.

– Вы посмотрите на эту красотку! Что за великий амбидекстр!

Тут она заметила лестницу, выбитую в стене лодочного сарая.

– Когда сомневаешься, лезь наверх, – сказала она себе, поднявшись, тотчас обнаружила, что ее уже кое-кто опередил.

На одной из арок стояла пожилая женщина. Кончики ее седых волос были выкрашены в черный цвет, а держалась она как человек, переживший на своем веку немало испытаний, но преодолевший все бури. В руке она держала… Что это?

Джиджи осторожно шагнула вперед. Пожилая женщина даже не обернулась, а только поднесла к глазам какой-то предмет.

Бинокль? Джиджи подобралась ближе. Нет, не бинокль! Оперные очки – нарядные, украшенные драгоценными камнями, с их помощью женщина зорко следила за чем-то или кем-то внизу.

Джиджи обернулась. С крыши лодочного сарая открывался прекрасный вид на весь восточный берег. Его вытянутая линия прерывалась только вертолетной площадкой, темневшей вдалеке. Чуть ниже Джиджи разглядела знакомую фигуру. Брэди! Он был не один.

Кто это? Другой игрок? Джиджи не могла рассмотреть лицо второго парня во всех деталях, но его поза вызвала ассоциации с муравьедом или даже с росомахой.

– Они знакомы, – заключила пожилая женщина, – и, позволю себе предположить, весьма неплохо.

Интересно, подумала Джиджи, как сильно увеличивают изображение эти самые оперные очки и где старушка их раздобыла? Наверняка это один из тех самых Предметов с большой буквы «П», которые участвуют в игре.

– С чего вы это взяли? – уточнила Джиджи.

– С чего я взяла, что они знакомы? – Женщина продолжала наблюдение в оперные очки. – Благодаря языку тела по большей части.

Повисла тишина. Затаив дыхание, Джиджи следила за каждым движением губ своей собеседницы. «По большей части, – мысленно повторила девушка. – Благодаря языку тела по большей части».

– Вы читаете по губам! – догадалась она. – О чем они разговаривают?

– Тот, что слева, любит пони. А тот, что справа, – конину, – сухо ответила женщина. – История стара как мир.

Слева стоял Брэди.

– Пони? – переспросила Джиджи. – Вы и впрямь думаете, что я в это поверю?

– Не порть старушке веселье. – Женщина опустила оперные очки и посмотрела Джиджи в глаза. – Меня зовут Одетта. А ты, девчушка, весьма наблюдательна.

– Стараюсь. А я Джиджи, – представилась девушка.

– Оно и видно, что стараешься, – парировала Одетта. – Продолжай в том же духе. Мир любит старательных женщин. – Джиджи удивленно посмотрела на собеседницу, но та выдержала этот пристальный взгляд. – Тут главное – не перестараться, а то от этой любви и следа не останется.

С этими словами она неспешно направилась к лестнице. И уже у самой верхней ступеньки добавила:

– Вот что я тебе скажу, раз уж мы с тобой обе женщины, которые стараются изо всех сил. Они говорили о девочке, которой, если не ошибаюсь, уже нет в живых.

Глава 12
Рохан

Рохан внимательно осмотрел зацепку, попавшуюся ему на пути. У основания флагштока на западе острова он нашел толстую металлическую цепь, на которой висел блестящий платиновый замок. В нем не было ни замочной скважины, ни колесика или кнопок для набора кода – непонятно, как вообще открыть такой. На его поверхности вычурным шрифтом выгравирована надпись: «Нет человека, что был бы, как остров, сам по себе». Рохан узнал начало знаменитого стихотворения. Но какое преимущество перед другими игроками ему даст эта подсказка, зацепка? Мозг начал стремительно прокручивать варианты: имя автора – Джон Донн, суть самого произведения: все люди – одно целое.

«А потому не шли гонца, что спросит: по ком же колокол звонит, – Рохан позволил себе перейти к концу стихотворения, – звонит он по тебе».

Где-то в глубине сознания зазвучало предостерегающее: «Кто-то идет!» Рохан давно приучил свои органы чувств работать как ему нужно. Даже если мысли где-то блуждали, слух всегда был настороже, а тело готово действовать. Шаги он никогда не считал просто шагами, в них крылись подсказки, и Рохан профессионально умел их считывать.

Обувь на мягкой подошве, агрессивная походка с переносом веса на пятки. Он положил замок и тихонько юркнул в тень. Как выглядит подсказка, он запомнил, теперь имело смысл понаблюдать, как на нее отреагирует другой игрок, – это принесет больше пользы, чем попытка отвоевать добычу себе.

Через несколько секунд появилась и обладательница обуви на мягкой подошве и агрессивной походки – высокая, крепко сбитая. Длинные светлые, даже слегка серебристые волосы были заплетены в две тугих косы, которые лежали на голове справа и слева на манер лаврового венка, а у затылка соединялись в одну косу, потолще, которая, словно золотистая веревка, протянулась вдоль спины.

Саванна Грэйсон! Самое основное Рохан о ней уже знал: ей восемнадцать, она состоит в баскетбольной команде своего колледжа и пользуется репутацией эдакой Снежной королевы, ее брат – не кто иной, как Грэйсон Хоторн.

«Ну же, Саванна, расскажи-ка мне, кто ты на самом деле?» – тихо попросил Рохан.

Саванна молниеносно метнулась к замку. Внимательно рассмотрела подсказку. На ее месте большинство замерли бы в нерешительности, чтобы обдумать ситуацию, вот только Саванна – совершенно особый случай. Рохан понял это сразу же, как уловил малейшее движение. Он понял, что она задумала, еще до того как Саванна осуществила свое намерение.

Девушка подсунула руку под цепь, повесила ее на плечо и начала карабкаться по флагштоку, на вершине которого не было флага. Вряд ли там можно было найти хоть что-то интересное. Похоже, Саванна решила снять замок и цепь с вертикального шеста высотой пятнадцать метров.

Лезла Саванна так же целеустремленно, как шагала. И яростно, подумалось Рохану. Руки у нее были потрясающе сильные, да и выдержка восхищала. Эти целеустремленность, ярость и выдержка заставили Рохана быстро покинуть свое укрытие. Флагшток оказался достаточно крепким и толстым, чтобы выдержать вес двоих.

Обстоятельства для знакомства бывают и похуже, подумалось Рохану.

Саванна заметила соперника примерно на середине пути, но не стала слишком уж пристально его разглядывать. Она остервенело продолжила лезть, но у Рохана было преимущество в виде четырех дюймов роста, рук чуть ли не вдвое длиннее, чем у соперницы, и опыта жизни в «Милости дьявола».

Вскоре он уже обхватил шест у самых лодыжек Саванны, случайно скользнув тыльной стороной ладони по ее коже. Через секунду они уже оказались вровень. Рохану вдруг захотелось перегнать ее, чтобы понаблюдать, как она бросится наверстывать упущенное преимущество, вот только в его мире стратегия всегда была превыше сиюминутных желаний. Он продолжил подниматься в одном темпе с Саванной – рука к руке, нога к ноге, не отставая, но и не вырываясь вперед.

Уже у самой вершины Саванна Грэйсон поймала его взгляд.

– Славный денечек для верхолазанья, – подметил Рохан.

Саванна окинула его внимательным взглядом с ног до головы и вскинула бровь.

– Я видала и лучше.

Она начинала ему нравиться. Рохан вообще питал слабость к людям, которые могли поставить его на место. Да еще такими хорошенькими губами.

– Помочь тебе с этой штукой? – Рохан кивнул на цепь, висящую на плече у Саванны. «Я-то эту подсказку уже рассмотрел, но ты об этом не знаешь. Поглядим, как далеко ты пойдешь, чтобы защитить то, что считаешь своим».

– Я похожа на человека, который нуждается в помощи? – невозмутимо спросила Саванна, точно они и не зависли высоко над землей и всего в нескольких сантиметрах друг от друга, почти сплетясь ногами. Она отпустила флагшток одной рукой, сняла с плеча цепь и перекинула ее через верхний край шеста.

«Приятно познакомиться, Саванна Грэйсон!» Рохану хотелось увидеть истинное лицо девушки, и она его показала.

А когда они спустились, то увидели, что к ним за это время успел присоединиться еще кое-кто.

Саванна осторожно приземлилась рядом с непрошеным свидетелем. Было видно, что она оберегает правую ногу.

– Колено, Саванна, – напомнил свидетель, которым оказался Грэйсон Хоторн. Он был удивительно похож на свою сестру – оба усердно прятали свои эмоции под замок или по крайней мере пытались.

Но Рохан умел взламывать не только реальные замки.

– Всё в порядке, – с капелькой напряжения ответила Саванна, причем читалось оно не в голосе, не в выражении лица, а в том, как напряглась ее длинная изящная шея.

Кое-кто не любит, когда ему напоминают о слабостях. А кое-кто другой недоволен тем, как близко его сестричка стоит к Рохану.

– Советую тебе убраться отсюда, – сказал Грэйсон, обращаясь к Рохану, – куда угодно, лишь бы подальше.

Гиперопекающий братец. И сестричка, которая вовсе не желает, чтобы ее опекали. Грэйсон, сам о том не догадываясь, сыграл Рохану на руку.

– Это что, спич в духе «Руки прочь от моей сестры»? – уточнил Рохан и усмехнулся, покосившись на Саванну. – Он прав, милая. Связываться со мной очень, очень плохая идея. Если только ты не гедонистка – в этом случае я идеальный вариант.

Грэйсон шагнул вперед.

– Не надо, – резко остановила его Саванна, – я в состоянии сама о себе позаботиться.

– Оно и видно, – сказал Рохан и выдержал паузу. – Впрочем, в защиту твоего брата могу сказать, что у него на меня зуб после истории с ребрами.

– С ребрами? – переспросила девушка.

– Ребрами Джеймсона, – уточнил Рохан. Упомянутый инцидент произошел на ринге в «Милости дьявола». – Всё было вполне дружелюбно, – беззаботно продолжал он, – подумаешь, сломалось несколько косточек.

Несмотря на оптимистичный тон, Рохан был не в восторге от этих воспоминаний. Джеймсон Хоторн был из тех, кто просто не умеет поддаваться и вечно лезет на рожон.

А вот Грэйсон Хоторн обладал куда большей сдержанностью. Он не клюнул на удочку Рохана, а вместо этого сосредоточил непоколебимое внимание на Саванне.

– После твоей операции и трех месяцев не прошло. Колено еще и на восемьдесят процентов не восстановилось.

В глазах Саванны мелькнуло что-то, и Рохан опять уловил в ее теле напряжение, только в этот раз оно концентрировалось не только в области шеи.

«Тело никогда не врет», – подумал он.

– Мы оба знаем, что восемьдесят из ста для меня недостаточно, – сказала Саванна брату.

– Вот совпадение, для меня тоже! – вклинился Рохан.

Саванна подняла на него взгляд и задержала на целых три секунды (что стало для Рохана настоящим испытанием), а потом сорвалась с места и убежала в лес с проворством олимпийского бегуна.

Рохан не без удовольствия проводил ее взглядом.

– Настоятельно рекомендую держаться от моей сестры подальше, – отчеканил Грэйсон, спокойно и красноречиво.

«Может, пускай последнее слово остается за Грэйсоном?» – подумал Рохан. В конце концов, именно ему поручили следить за выполнением правил этой игры, какими бы они ни были. Отступить – самая безопасная тактика. Вот только у Рохана имелась одна теория, которую очень хотелось проверить, и он ровным счетом ничего бы не добился в этой жизни, если бы всегда пекся о безопасности.

– С удовольствием буду избегать твоей сестры, – проговорил он, – точнее, обеих сестер. – Он поймал взгляд Грэйсона и решился на маленький эксперимент. – Но тогда мне придется переключить всё внимание на Лиру Кейн.

Глава 13
Лира

Бунтарский голос внутри Лиры так и подговаривал облазить все до единого скалы на острове, чтобы доказать Грэйсону Хоторну, что он не вправе ею помыкать, но вместо этого она бросилась бежать. Сперва пересекла обгоревшую часть леса, потом – уцелевшую, добралась до середины острова и продолжила путь вдоль берега.

«Не расслабляйся! Беги дальше! Ничего не упусти!» Лира вслушивалась в ритмичные удары собственных подошв о землю, камни и траву, и этот звук был для нее как песня. Она прочувствовала остров. Пространство между руинами и новым домом, между пристанью, лодочным сараем и вертолетной площадкой оставалось в первозданном виде – нетронутым, свободным, подлинно диким. Как же красиво!

Лира снова добежала до руин, а потом опять пересекла остров – только уже другим маршрутом – и в этот раз делала остановки, чтобы внимательно осмотреть все строения на своем пути, за исключением дома на северной оконечности, который она обогнула, и снова вернулась к руинам.

«Не расслабляйся!» Сначала появилось жжение в легких и только потом – в мышцах ног. Что же она стала делать, когда жар разлился по всему телу? Переключилась с бега на верхолазанье: начала изучать скалы и каменистый пляж под ними.

Приближающийся закат застал ее в обгоревшей части леса. Тяжело дыша, девушка положила ладонь на обугленный ствол дерева и закрыла глаза.

«А Хоторн – вот кто всему виной». С визуализацией у Лиры было плоховато, но ее мозг компенсировал это звуками. Ей не просто вспоминались эти слова – она слышала их, слышала глубокий с едва уловимым акцентом голос своего биологического отца.

«С днем рождения, Лайра![2]» – он даже ее имя произносил неправильно. Еще одно доказательство, что их связывают исключительно кровные узы.

«А Хоторн – вот кто всему виной».

«С чего начать пари? Нет, думай до зари».

Какой-то звук вернул Лиру к реальности – что-то шелестело на ветру. Она обернулась, пробежала взглядом по обугленным деревьям и заметила лист бумаги, приклеенный к почерневшей коре.

Еще одна зацепка? Лира поспешила к дереву, осторожно отделила липкую ленту от ствола. Белая бумага. Темно-синие чернила. В жилах тут же вскипел адреналин. На обдумывание слова, выведенного на листе, потребовалось гораздо больше времени.

Не просто слово, а имя: «Томас» – и больше ничего.

Дыхание у нее перехватило, а по горлу словно провели кусочком льда, стоило ей услышать еще один звук, а потом – еще. На ветру шелестели другие странички, белые промельки среди черных стволов.

Лира заметалась от дерева к дереву. Теперь она отрывала листы гораздо смелее, а буквы на них глубоко врезались в сознание: Томас, Томмазо, Томаш.

– Томас, Томас, Томмазо, Томаш, – едва слышно прошептала девушка. Ладонь сжалась в кулак, сминая странички, и они вдруг вспыхнули.

Огонь! Лира вскрикнула и выронила листки. У нее на глазах имя ее биологического отца – и его вариации – превратилось в горстку пепла на земле.

Она и сама не знала, сколько времени вот так разглядывала пепел. Томас, Томас, Томмазо, Томаш… Джеймсон Хоторн упомянул, что на острове игроки найдут зацепки, намеки на грядущую игру. Но что всё это значит? Неужели и эти имена – часть состязания?

«Грэйсон, неужели ты рассказал братьям о наших телефонных разговорах? Неужели передал Эйвери Грэмбс всё, что от меня услышал?» Лире неприятна была эта мысленная беседа с Грэйсоном, как неприятен и очевидный вывод, который напрашивался еще с той секунды, когда она получила золотой билет: «Так вот почему я здесь».

Ей дали возможность выиграть несметные богатства, подарили шанс. Но она понимала, что это кровавые деньги, что-то между компенсацией, взяткой и попыткой проконтролировать нанесенный ущерб.

При этом Лира готова была поклясться, что Грэйсон Хоторн не знал, кто она такая, просто ни малейшего понятия не имел, пока не услышал ее голос. А во время телефонных разговоров она ни разу не называла ему имя отца и свое.

«Я тебя знаю. Знаю твой голос», – эхом пронеслись в сознании слова Грэйсона.

– Ты в порядке?

Лира заморгала, с трудом оторвала взгляд от пепла и грязи и посмотрела на девушку, заговорившую с ней. Первое, на что она обратила внимание, были ее волосы, длинные, убранные в косы и такие светлые, что казались почти серебристыми, в тон бледной коже, от которой как будто исходило легкое свечение. Потом Лира заметила толстую цепь, намотанную на руку незнакомки – от плеча до самого запястья. И, наконец, глаза – точь-в-точь как у Грэйсона Хоторна.

Он повсюду. В порядке ли я? В порядке? У них даже интонация похожа.

– Игра поехавшая какая-то, как и они.

– Они – это Хоторны и их наследница? – уточнил взявшийся неведомо откуда и уже знакомый голос с британским акцентом. – Сомнительно.

Лира обвела лес взглядом в поисках Рохана, и тот, словно по волшебству, появился на поляне. Несколько шагов – и вот он уже преодолел расстояние, отделявшее его от Лиры (спасибо длинным ногам).

– Склонные к самовозвеличиванию, чересчур тревожненькие, охотно мифологизирующие старика, который, судя по всему, был тем еще ублюдком, – соглашусь. Но жестокость – это не про Эйвери Грэмбс и четверку Хоторнов. Однако ты явно столкнулась именно с ней. Судя по выражению лица. – Рохан внимательно рассматривал Лиру. Его взгляд скользил по ней, точно шелковая перчатка.

Томас, Томас, Томмазо, Томаш… Лира сглотнула. К счастью, ее страдания, которые явно не удавалось маскировать, ненадолго завладели вниманием Рохана. Его взгляд плавно переключился на девушку с теми самыми глазами.

– Саванна Грэйсон, познакомься с Лирой Кейн, – сказал он.

Грэйсон? Должно быть, они родственники. Лира не позволила себе углубиться в эти мысли.

– Что тебя так расстроило? – прямо спросила Лиру Саванна. – Ты что-то нашла? – Она сделала шаг вперед. – Какую-то зацепку?

У них с Грэйсоном даже походка была одинаковая. Лира не нашла в себе ни малейшего желания отвечать на вопрос Саванны. Но всё же…

– Записки, – произнесла она, – с именем моего отца. – «Точнее, с именами». – Он умер. – Она и сама удивилась, до чего бесцветно звучит ее голос. – Что это, черт возьми, за подсказки такие?!

– Зависит от контекста. – Саванна, кажется, не поняла, что предыдущий вопрос был риторическим. – Кем был твой отец и как он погиб?

«Не в бровь, а в глаз», – подумалось Лире.

– Это не зацепка, – беззаботно вставил Рохан.

– Я не хочу говорить об отце, – сказала Лира Саванне.

– Искренне тебе сочувствую, – заверила та, хотя в голосе не было и капли сочувствия.

– Это не зацепка, – повторил Рохан, кашлянув.

– Не обращай на него внимания, – посоветовала Саванна, – душа целее будет.

– Проще сказать, чем сделать, милая, – парировал Рохан. – Так вот, это не зацепка, – в третий раз произнес он с усмешкой.

– Не могло же имя мертвого человека появиться на бумаге само собой! – возмутилась Лира, обрушив на Рохана всё свое негодование. – А потом заметки сгорели! А я должна поверить, что дело вовсе не в том, что организаторы решили взять меня хитростью? Что это издевательство не часть игры?

– Я и не говорил, что это не часть игры, – подметил Рохан. – Согласитесь.

Саванна пригвоздила его взглядом.

– Ты сказал, что это не зацепка.

– А еще – что организаторам игры чужда жестокость. Не уверен, что это применимо к остальным игрокам, но готов поспорить, что человек, устроивший это маленькое представление, рассчитывал, что Лира найдет его чуточку ближе к закату.

А это предположение прозвучало логично – комендантский час.

– Отвлекающий маневр, – произнесла Лира вслух.

Рохан намекал, что она стала жертвой кого-то из игроков. Того, кто знал, как зовут ее отца, знал все его имена.

– Можно сказать, тебе бросили перчатку, – продолжил Рохан и снова задержал на Саванне взгляд бездонных карих глаз, – но дуэль еще впереди.

Глава 14
Джиджи

До заката оставалось минут двадцать пять. Джиджи огибала восточный берег острова Хоторнов. В этой части не было ни скал, ни деревьев, только ровный берег, океан и живая изгородь из густого колючего кустарника, протянувшаяся на самой кромке суши. Джиджи бежала – хотя это, пожалуй, сильно сказано – вдоль внутренней стороны изгороди и обдумывала случившееся за последние часы: манга, Ра, Одетта с оперными очками, Брэди, еще один игрок и… мертвая девочка.

Конечно, если Одетта ее не обманула. В сознании еще звучало предостережение Саванны: «Доверять кому-то из игроков – большая ошибка».

Сверкнул металл! Джиджи сбавила скорость, потом сделала несколько шагов назад, всматриваясь в землю. Под одним из кустов что-то лежало. Джиджи опустилась на колени, чтобы лучше рассмотреть находку. Это что, пряжка?

Она потянулась за ней и ухватилась за что-то, напоминающее лямку, но вытащить находку оказалось не так-то просто, видимо, она зацепилась за куст. Джиджи потянула сильнее. Это не помогло. Пришлось сунуть руки в кусты примерно по локоть – колючки тут же впились в карту, нарисованную на ее коже. Джиджи не обращала внимания на боль. Ей снова вспомнились очки Одетты.

Может, это он и есть Предмет с большой буквы «П»! Наконец – благодаря силе и (в большей степени) упорству – ей удалось высвободить из-под веток большой черный рюкзак. Девушка расстегнула его, внутри лежало что-то металлическое, похожее на кислородный баллон, а под ним что-то темное и влажное. Гидрокостюм! Джиджи тут же представилось, как кто-то из Хоторнов облачается в него, чтобы спрятать ключевую подсказку где-то на дне океана, а потом кладет костюм с баллоном в тайник, чтобы его отыскал какой-нибудь особенно удачливый игрок.

«Это я!» – с чувством произнес внутренний голос. Джиджи отодвинула костюм в сторону и сунула под него руку. На дне рюкзака ее ждало еще два предмета: кулон и нож.

Она достала украшение. На изящной золотой цепочке висел сине-зеленый, точь-в-точь как океанские волны, плоский неровный камушек размером не больше двадцатицентовой монетки. Камушек оплетала тонкая золотистая проволочка, словно разделяя его надвое, и она же крепила его к цепочке.

Джиджи расстегнула цепочку и надела кулон, а потом переключила внимание на нож, лезвие которого было в чехле. Девушка сняла его.

Отливающее серебром слегка изогнутое лезвие, ручка ножа довольно короткая. На потрепанном кожаном чехле виднелись царапины – словно от чьих-то когтей, их было тринадцать.

Джиджи провела мысленную ревизию своего богатства. Она знала: всё, что удалось найти, непременно пригодится. Таковы законы игры, которую проводят Хоторны. Всё имело значение: число тринадцать, лезвие ножа, ручка, чехол, золотая цепочка, драгоценный камень, экипировка для дайвинга, манга, Ра.

Были ли у Джиджи хоть какие-то догадки, что́ это всё может значить и что́ ее ждет в игре? Нет. Ни единого предположения! Но совершенно ясно: главная зацепка у нее в руках.

Она! Отыскала! Сокровище!

В обширном списке талантов Джиджи был и такой пункт, как изобретательность по части победных танцев. Но не успела она пуститься в пляс, как услышала за спиной шаги. Сжав в одной руке нож, второй она торопливо застегнула рюкзак.

– Ну-ка, что у нас тут? – спросил довольно невыразительный и, бесспорно, мужской голос, хотя интонация у него была ничуть не вопросительная.

Джиджи закинула рюкзак на плечо, встала и обернулась.

– Привет, я Джиджи. Классные брови.

Брови у незнакомца и впрямь были впечатляющие: темные, густые, изгибистые, да и свирепое выражение лица, которое они только усиливали, впечатляло не меньше.

– Нокс, – резко, под стать выражению лица представился он.

Эта гримаса так напоминает… оскал медоеда, подумалось Джиджи. Ей вспомнилось, как Одетта описала собеседника Брэди: «Тот, что справа, любит конину». И еще кое-что – упоминание о мертвой девочке.

– Я это заберу, – сказал Нокс и кивнул на рюкзак на плече Джиджи. С виду он был на несколько лет старше, чем Брэди, ему уже было хорошо так за двадцать, и Джиджи не ощутила острого желания оценивать линии его скул и челюсти. К тому же у нее наклевывались проблемы поважнее.

Она сжала лямку рюкзака на плече.

– Только через мой хладный труп! – беззаботно объявила она. Учитывая контекст, замечание прозвучало несколько неуместно, но девушку это не остановило. – Прошу заметить: я не про такой холодочек, когда «умерла пару дней назад, вот и успела остыть», а про «меня отвезли в морг, убрали в ящик, основательно охладили и сделали всё, чтобы я не воскресла». Вот такой труп я имею в виду.

Нокса этот спектакль ничуть не впечатлил.

– Шансы у тебя крошечные, без лупы не разглядеть.

– Да так всегда и у всех, – парировала Джиджи. Сердце колотилось с такой силой, будто кто-то играл на бонго, но, к счастью, она бесподобно умела игнорировать и животные рефлексы, навязываемые задним мозгом[3], и разумные идеи, родившиеся в лобной доле. – Жалко, я сегодня без кошки, было бы проще. Но, как видишь, я вооружена липкой лентой и ножом. – Джиджи робко улыбнулась. – Ты же не планируешь нападать?

Вообще, она сперва не думала всерьез задавать этот вопрос. В глубине души она не верила, что Эйвери и Хоторны могли допустить до «Грандиозной игры» по-настоящему опасного человека. «Но ведь тех, кому достались шальные карты, они не выбирали», – нашептывал разум. Джиджи отмахнулась от его доводов. Да и когда Одетта упомянула о девочке, которой уже нет в живых, она ни словом не обмолвилась о том, что она погибла из-за какого-то гнусного преступления. Речь шла, скорее, о трагической гибели, а трагедии Джиджи любила.

– Не буду я на тебя нападать, кроха, – всё таким же невыразительным тоном ответил Нокс, – я пальцем тебя не трону. Мне хватает ума понять, что в этой игре нужна иная тактика. Так что я буду тебе мешать – и только. – Нокс выдержал паузу, давая Джиджи осмыслить его слова. – Пока не отдашь мне рюкзак и ножик со скотчем в придачу, даже не сомневайся, я буду преграждать тебе путь, куда бы ты ни пошла. Шаг за шагом. Шаг за шагом.

Про кулон Нокс не упомянул, из чего Джиджи сделала вывод, что он либо его не заметил, либо решил, что она приехала с ним на остров. Она скрестила руки, смерила парня испепеляющим взглядом и сказала:

– Забираю обратно восторги твоими бровями.

– Тик-так, малышка. – Нокс воззрился на нее с высоты своего роста. – Закат уже совсем скоро, а ты не в той части острова. Я могу пробежать милю за пять минут. А вот ты вряд ли. Стало быть, у меня есть лишнее времечко…

А вот у Джиджи его не было.

Глава 15
Рохан

Девять минут до заката. Рохан не привык попадать в интересующие его помещения через двери. Влезть в окно – вот его фирменный стиль, а из десятков окон в доме на севере острова лишь одно оказалось пригодным для такого маневра – четвертый этаж со стороны океана.

Рохан пробрался внутрь незамеченным. Юркнул в тень, тихо пошел по этажу, запоминая планировку: семь дверей с семью замками.

И вдруг услышал шаги – тяжелая обувь, истертая подошва, походка плавная. Человек не пытался скрыть своего приближения, но движения его были грациозны и легки. И не скажешь, что это Хоторн идет.

– Рад встрече, – произнес старший из братьев с заметным техасским – под стать обуви и ковбойской шляпе – акцентом. – Нэш Хоторн, – представился он и прислонился к стене, скрестив ноги.

– Красивый чертяка, – сказал Рохан и выдержал паузу, чтобы Нэш решил, будто это комплимент ему, а потом уточнил: – Нэш Хоторн, – кивнул он на собеседника, а затем указал на себя, – Красивый чертяка. Будем знакомы!

Нэш фыркнул.

– Фамилия у тебя есть? А то я только имя знаю.

Рохан очень сомневался, что все участники «Грандиозной игры» удостаиваются личного приветствия от самого Нэша Хоторна. Он вздохнул.

– Если это опять из-за ребер твоего братца…

– Я всегда за честную борьбу. – Нэш снял шляпу и провел пальцем по полям. – Но позволь сделать личное предсказание: повезет не тебе.

Нэш говорил о предстоящей игре, намекал на проигрыш Рохана.

– Я опустошен! Я повержен! – Рохан театрально схватился за сердце.

Нэш отделился от стены и направился к собеседнику. Внимательный взгляд ковбоя мог бы показаться вызывающим, как и его предсказание, но Рохан не почувствовал в его словах и действиях ни намека на попытку его подавить.

Нэш Хоторн показывал себя ровно таким, какой он есть.

– Наши игры не бессердечны, – произнес он, а потом опустился на корточки, положил что-то на пол у ног Рохана и снова распрямился. – И победителем тебе не стать, дружок.

В этот раз Рохану показалось, что Нэш не предсказывает исход, а предостерегает его от чего-то. В иных обстоятельствах он счел бы его интонацию чуть ли не братской. Вот только Нэш Хоторн вовсе не искал себе еще одного младшего братца, а Рохану не требовалось ничего, кроме финансовых ресурсов, с помощью которых он рассчитывал заполучить «Милость».

Он остановил взгляд на предмете, который Нэш оставил на полу, – бронзовый ключ, большой и фигурный.

– Отыщи дверь, которую он откроет, – посоветовал Нэш, – и сразу поймешь, что делать. – С этими словами он развернулся и удалился.

«Думаешь, что знаешь, на что я способен, а, Хоторн?» – Рохану нравилось обманывать чужие ожидания.

– Кстати! – крикнул он вслед удаляющемуся Нэшу. – Поздравляю с пополнением в семействе!

Глава 16
Лира

Напрасно кто-то пытается ее перехитрить. Когда Лира поднялась на каменное крыльцо с двумя мощными деревянными колоннами, она посмотрела на запад. Солнце уже окрасило океанские воды в темно-фиолетовый и огненный цвет. До заката оставалось от силы минуты три.

Она справилась с желанием со всех ног броситься к нужному дому. Натренированное танцами тело не теряло концентрации, даже если мысли блуждали где-то далеко, но Лира нарочно замедлилась, тщательно отмерив время. Она понимала: тот, кто расклеил бумажки с именем ее отца, хочет выкинуть ее из игры, хочет, чтобы она пропустила дедлайн или, наоборот, слишком уж заторопилась, но в любом случае она не собиралась его радовать. Ее такими простыми манипуляциями не взять.

Огромный дом перед ней был построен из коричневого камня и натурального дерева. Он походил бы на деревенский, если бы не дизайн: острые углы, колонны, высота – всё это в совокупности навевало ассоциации с церковью под высоченным шпилем. На входной двери, покрытой серебром, были выгравированы геометрические узоры.

Лира провела рукой по серебряной двери и открыла ее. Переступила порог и оказалась в гигантском фойе, увидела белую винтовую лестницу, поднимающуюся над обсидиановым полом. Осторожно приблизившись к ступенькам, девушка с удивлением заметила, что они ведут не только вверх.

Снаружи казалось, что, открыв дверь, попадешь на первый этаж, но в действительности Лира стояла на третьем, а винтовая лестница шла как вверх, так и вниз. Если бы она повнимательнее изучила эту часть суши заранее, то уже поняла бы то, что стало ясным только сейчас: дом, занимающий самую высокую точку острова, возведен не на скале, а встроен в нее.

По бокам от входа располагались две одинаковые двери, а третья виднелась за лестницей – из темного блестящего дерева, высотой около трех метров. Все двери были плотно закрыты. В фойе стоял стол из черного гранита, а на нем поблескивали семь серебряных подносов, на каждом лежала карточка с именем, выведенным причудливым почерком.

В зловещей тишине Лира прочла все имена, одно за другим: Одетта, Брэди, Нокс, Лира, Саванна, Рохан, Джиджи.

«Шесть игроков, не считая меня, – подумала Лира, – шесть подозреваемых». Ни Рохана, ни Саванну нельзя вычеркнуть из их числа, если речь шла о хитроумной игре, которую кто-то с ней затеял. Любой из них мог расклеить по деревьям листы и уйти. Вот только Лира приехала на остров Хоторнов не для того, чтобы раскрывать тайну записок в лесу или секрет мужчины с незаслуженным множеством имен, который не знал, как правильно произносится ее собственное.

Она решила переключить внимание на предмет, лежащий на подносе с ее именной карточкой, – ключ, большой и бронзовый, его верхняя часть украшена причудливыми металлическими вензелями, а в центре символ – знак бесконечности.

«Это не случайно, – подумала Лира, – но какой именно во всем этом?»

Она обвела взглядом остальные подносы. Все они пустовали – кроме одного, на нем лежали карточка с именем Джиджи и ключ – точно такой же, как у Лиры, отличался лишь рисунок зубцов.

«Они же от разных дверей. Я пришла предпоследней». Она разглядывала свой ключ и заметила слова, выбитые на его стержне: «У КАЖДОЙ ИСТОРИИ ЕСТЬ НАЧАЛО…» Лира повернула ключ и прочла текст на обратной стороне: «ВОЗЬМИ ТОЛЬКО СВОЙ КЛЮЧ».

Ей вспомнилась приветственная речь Джеймсона, когда они только прибыли на остров: «Игра начинается сегодня. Но в некотором – не менее реальном – смысле она стартует прямо сейчас».

Входная дверь распахнулась, и в фойе вбежал кто-то маленький и темноволосый. Парой секунд позже тяжелая серебряная дверь захлопнулась. Раздался звук, похожий на громкий выстрел – это щелкнул замок. Входная дверь закрылась и заперлась автоматически.

– Солнце село, – шумно, со свистом дыша, сообщила вбежавшая в фойе девушка, уперев ладони в колени.

Лира смерила ее взглядом.

– Ты, наверное, Джиджи?

Только ее ключ еще оставался на столе.

– В яблочко! – подтвердила та и распрямилась. – Такой вопросик, – еще не успев отдышаться, проговорила она: – Похож на росомаху, которую превратили в человека, брови вот такие. – Джиджи расставила два пальца и поднесла ко лбу так, что над носом образовалась буква V. – Выпендрежный жилет, чернющая душа. Не видела такого?

Упоминание о жилете помогло Лире мгновенно понять, о ком говорит собеседница.

– Нокс Лэндри? – уточнила она. «Выпендрежный жилет, чернющая душа» – надо отдать Джиджи должное: очень меткое описание. – Давненько его не видела, но, когда я пришла, его ключа уже не было.

Джиджи проследила за взглядом Лиры, посмотрела на подносы на столе. За пару секунд добралась до своего ключа. «У каждой истории есть начало…» – Джиджи разглядела мелкий текст быстрее, чем в свое время Лира. А прочитав надпись на обратной стороне, она подняла глаза, поразмыслила немного, а потом потянулась за карточкой со своим именем и перевернула ее.

На обратной стороне обнаружилось стихотворение. Лира последовала примеру Джиджи. На ее карточке содержались точно такие же инструкции:

«Комнату свою найди. Дверь ключом открой.
Сделай так, чтоб видел всяк лист твой именной.
Нарядись скорей в костюм, маску не забудь,
Чтоб чрез четверть часа уж на балу блеснуть».

Глава 17
Лира

На четвертом этаже огромного дома Лира увидела семь дверей, на каждой – вычурный бронзовый замок. На стене висели огромные часы с римскими цифрами. Только-только пробило пять.

Лира подошла к первой двери и попробовала открыть ее ключом. Он вошел в замок, но не повернулся. Она направилась к следующей комнате. Джиджи у нее за спиной тоже испытывала удачу. Вторая попытка Лиры не увенчалась успехом, а вот с третьей наконец удалось повернуть ключ. Дверь распахнулась.

Убранство комнаты потрясало своей простотой: из мебели только двуспальная кровать. На белоснежных простынях лежало бальное платье.

Лира мгновенно позабыла обо всём, кроме наряда, и шагнула к нему. Дверь у нее за спиной закрылась. Корсет платья темно-синий, почти черный, как полночный океан, юбка – пышная, сшитая из множества слоев тюля.

«Нарядись скорей в костюм, маску не забудь, чтоб чрез четверть часа уж на балу блеснуть», – вспомнилось Лире.

Она подняла платье и увидела под ним изящную, украшенную драгоценными камнями маску. Она могла закрыть только область вокруг глаз – такие еще часто носят на Марди Гра[4] или на балах-маскарадах, подумала девушка. Не совладав с восторгом, она набросила платье на себя и осторожно провела рукой по блестящим камушкам, украшавшим маску. Ну, конечно, они не настоящие. Разумеется, это никакие не бриллианты, выложенные безупречными узорами, камушек к камушку.

Лира силой заставила себя отвлечься от маски и переключиться на платье. Стараясь не очароваться магией момента, она выполнила инструкцию: сбросила свою одежду и облачилась в платье.

«Просто платье, подумаешь, – сказала она себе, – но такое не каждый день увидишь».

Корсет идеально обрисовал все ее изгибы, подчеркнув прелести фигуры. Безупречно! У талии тюлевая юбка была такого же темно-синего цвета, как корсет, но ткань дюйм за дюймом светлела к низу, переходя сперва в ярко-голубой, а затем и в едва-едва голубоватый, как морская пена, а потом – в пастель. Нижняя часть юбки была белоснежной. Причем цвета не переходили друг в друга резко, они словно перетекали волнами. Лире казалось, будто она облачилась в водопад.

Она потянулась к маске. Длинные бархатные черные ленточки украшали ее с обеих сторон. Лира не знала, что преподнесет «Грандиозная игра», но такого точно не ждала. Она и представить не могла, что будет столько… столько волшебства.

Прихватив с собой маску, она зашла в уборную, смежную с ее комнатой, и приблизилась к зеркалу. Потом принялась внимательно изучать свое отражение, словно оно принадлежало кому-то другому: темные волосы, янтарные глаза, сердцевидное лицо, золотистый загар.

Девушка сделала шаг назад, любуясь отражением, своими ощущениями, аурой наряда, черт бы его побрал. Ей стоило большого труда вспомнить, что это никакая не сказка, а соревнование.

В ящичках туалетного столика Лира обнаружила балетки, которые тут же надела, и две игральные кости из стекла. Они находились на некотором расстоянии друг от друга, как будто кто-то их бросил: три и пять. Лира взяла кости, и на зеркале, поверх ее отражения, тут же проступили буквы: «ИГРОК НОМЕР 4 ЛИРА КЕЙН». Лира уставилась на себя, и тут буквы сложились по-другому: «ИГРА НАЧАЛАСЬ».

Девушка надела маску.

Глава 18
Лира

Лира вышла в коридор. Краем глаза она заметила, как кто-то побежал вниз по лестнице. Она хотела было поспешить следом, но уже на ступенях остановилась и посмотрела на часы: 5:13. Винтовая лестница уходила вниз и вверх.

Им дали несколько часов на осмотр острова, а как обстоит дело с домом? Повинуясь инстинкту, Лира взбежала по ступенькам, удивляясь, до чего удобными и прочными оказались балетки. На самой вершине лестницы она сбавила шаг и… застыла как вкопанная: лестница заканчивалась круглой комнатой – единственным помещением на самом верхнем этаже дома.

Библиотека! Лира сделала три шага вперед и закружилась – ничего не смогла с собой поделать. Комната была обставлена шкафами, на их полках стояли тысячи книг. Потолок из толстого витражного стекла при свете дня наверняка отбрасывал на деревянный пол разноцветные блики.

Как платье, маска и всё остальное, эта комната была пропитана магией.

– Я сумасшедший фанат библиотек, – произнес голос у нее за спиной, – а круглых в особенности.

Лира обернулась и оказалась лицом к лицу (вернее, маска к маске) с говорившей.

Если собственная маска показалась Лире восхитительной, то эта и вовсе была шедевром, как и платье, сшитое из насыщенно-фиолетовой ткани, куда более яркой, чем синяя наряда Лиры. Юбка, тоже пышная, расшита серебром – казалось, по воде плывут лунные блики.

Маску украшали аккуратные черные камушки, а вокруг глаз поблескивали фиолетовые. Но необычнее всего смотрелись металлические детали. Бывает ли на свете черное золото? Если да, то некий искусник сумел так тонко с ним поработать, что получилось настоящее кружево!

«Хватит пялиться!» – одернула себя Лира и обвела взглядом книжные полки.

– Очень красиво! – сказала она, хотя на уме было другое: «Есть только один игрок, с которым мы пока не встречались».

– А ты не доверяешь красивым вещам? – В голосе собеседницы, казалось, потрескивали искры, как будто Лира невольно уличила ее в том, в чем та не собиралась сознаваться. Лира запоздало узнала ее голос, поняла, кто эта девушка в платье, обласканном лунным светом, кто скрывается за этой темной, блестящей маской.

Не игрок!

– Вы Эйвери Грэмбс, – произнесла Лира.

Да, перед ней стояла наследница Хоторнов собственной персоной.

– Когда-то я была такой же, как ты. – Губы наследницы тронула улыбка, но из-за маски никак нельзя было понять, улыбаются ли ее глаза. – Доверие к людям не было моей сильной стороной. Можно дать тебе один совет на пороге игры?

Лире сложно было поверить в реальность происходящего. Она медленно выдохнула.

– Как можно отказаться от совета той, кто всё это придумал?

Той, кто дергает за все ниточки. Той, что стоит в центре этой игры. Миллиардерши. Филантропа. Самой Эйвери Кайли Грэмбс.

– Если игра для тебя по-настоящему важна, не играй, а живи. Иногда это правильнее всего.

Лире словно сдавило горло, и она отвела глаза. Откуда такая реакция, она и сама не знала. Когда ей наконец удалось совладать с собой и она подняла взгляд, наследницы Хоторнов уже и след простыл.

Глава 19
Лира

С первого этажа доносится живая музыка. Лира, спускаясь по винтовой лестнице, искала взглядом Эйвери Грэмбс, но той нигде не было. Казалось, наследница сквозь землю провалилась.

Фойе за это время преобразилось. Фонтаны с молочным и белым шоколадом возвышались напротив греческих колонн высотой Лире по пояс. На колоннах – тарелки, доверху заваленные мясом и фруктами. Три массивные двери, которые девушка приметила раньше, распахнуты, и можно посмотреть, что за ними: столовая, кабинет. Музыка доносится из третьей комнаты – той, что за лестницей. Лира направилась туда и, как и ожидала, оказалась в Большом зале. Под головокружительно высоким потолком висит великолепная хрустальная люстра, но Лира не обращает на нее особого внимания. Она переключается на стеклянную заднюю стену Большого зала.

Гости могут любоваться ничем не искаженной панорамой Тихого океана, окутанного сумерками. Каменистый берег испещрен тысячами огоньков – там развешаны электрические гирлянды. Лира не может оторвать взгляд от захватывающего дух вида и с трудом переключается на происходящее вокруг.

Эйвери по-прежнему не видно, но, судя по количеству одетых в смокинги мужчин, некоторые из братьев Хоторнов на бал точно пришли.

Но не Грэйсон. Лира не могла отделаться от довольно неприятного чувства – ей казалось, что она мгновенно узнала бы его, даже в маске.

Надо забыть о нем и сосредоточиться на состязании. Лира легко узнает Одетту благодаря длинным белым волосам с черными кончиками. Пожилая дама надела платье из черного бархата, а к нему – длинные, до самого локтя, перчатки в тон. А вот маска у нее белая с перьями. На внешних уголках глаз, круглых и хищных, как у кошки, поблескивало по темно-красному камушку.

«Рубины, – догадалась Лира, – и немаленькие!»

Саванну тоже несложно узнать. Ее платиновые волосы заплетены в куда более вычурную косу, чем раньше. Со спины маску не разглядеть, но даже с этого ракурса льдисто-голубое шелковое платье Саванны в винтажном стиле (точно его умыкнули прямиком из 1930-х) смотрелось потрясающе. Тяжелая цепь переместилась с руки Саванны на ее бедра.

– Кто это у нас так пялится, а, малышка?

Лира не услышала шагов Рохана и не заметила его боковым зрением. Его светлая маска отливает серебром. Металлические украшения, что на ней, неплохо смотрелись бы и на короне. Они закрывали левую часть лица (не считая глаза), а справа шли над бровью и вдоль виска. Эта удивительная асимметрия придавала парню если не сломленный, то слегка безумный вид. В хорошем смысле.

– Вовсе я не пялюсь, – возразила Лира.

– Дай угадаю! Стенами любуешься? – предположил Рохан.

Стенами? Лира впервые обвела взглядом зал с деревянными панелями на стенах. Выпуклые узоры на них пробуждали ассоциации со стилем ар-деко, но, чем дольше она смотрела, тем сильнее этот дизайн напоминал ей лабиринт.

У нас «Грандиозная игра», как-никак. Какова вероятность, что это и впрямь лабиринт?

– А что это мы тут обсуждаем? Стены? Я от них просто в восторге! – К ним с удивительным изяществом и проворством приблизился высокий джентльмен в костюме, его глаза скрывала золотистая маска. Незнакомец протянул Лире руку. – Пришло время скромно сообщить, что я самый смелый и блистательный из Хоторнов, по крайней мере, я не боюсь ни взрывов, ни общественного порицания, а еще очень хочу пригласить тебя на танец.

Лира уже догадалась, что перед ней Ксандр Хоторн – самый младший из братьев.

Танец? Взгляд Лиры скользнул поверх протянутой руки Ксандра в центр просторной комнаты, где уже танцевали двое: Эйвери Грэмбс и Джеймсон Хоторн.

Партнеры, соединившись ладонями, выписывали вокруг друг друга соблазнительные круги. Казалось, этот танец позаимствован из другой эпохи, когда мужчина и женщина не могли открыто касаться друг друга. Наблюдая за танцующими, Лира невольно затаила дыхание.

«Нечего тут стесняться», – сказала она себе, с трудом отрывая взгляд от Эйвери и Джеймсона и принимая протянутую руку Ксандра. У нее есть четкая задача. Ради победы можно пойти и не на такое.

– Подсказок от тебя ждать не стоит? – спросила она у своего партнера. Ни ей, ни остальным участникам пока так и не сообщили ничего конкретного о грядущих испытаниях, только то, что в некотором смысле игра начинается уже сегодня.

Ксандр покружил ее – сперва вытянув руку, а потом – согнув ее, потом поднял правую ладонь и дождался от Лиры того же жеста, и только потом начал делиться подсказками.

– Аист вылетает в половине одиннадцатого, – поведал он драматичным шепотом, – колибри ест печенье, а мою собаку зовут Тирамису.

Лира фыркнула.

– Вот последнее – наверняка правда!

Они сделали третий круг по часовой стрелке. Ксандр опустил правую руку и поднял левую. Лира зеркально повторила его движение, и они пошли против часовой стрелки.

– Маффины или сконы? – серьезно спросил он.

– Пардон?

Хоторн вскинул бровь – так высоко, что она выглянула из-под маски.

– Что ты выберешь: маффины или сконы?

Лира призадумалась.

– Шоколад.

– И то и другое может быть с шоколадом, – уточнил Ксандр. Среди всех Хоторнов он определенно тянул на звание самого приятного.

– Ты не понял, – сказала Лира, не прерывая танца, – я выбираю шоколад. Один шоколад.

– Понял! – Ксандр расплылся в улыбке. – Маленький кусочек, который тут же растает на языке, или шоколадного кролика размером с кулак?

– И то и другое! – Не успела Лира договорить, как вдруг поняла, что перед ней стоит уже не Ксандр, как было секунду назад.

Его сменил Грэйсон.

– Можно вклиниться?

Она легко узнала его и в маске – в черной, без единого украшения. Чернота – и всё…

– Ты уже вклинился.

Они закружились, едва соприкасаясь руками. Лира еще никогда так отчетливо не ощущала каждый миллиметр кожи на пальцах и ладонях. Казалось, они не столько танцуют, сколько, повинуясь неведомой силе, движутся по орбите друг друга. Гравитация не шла ни в какое сравнение с этой самой силой, мешавшей Лире отстраниться, как бы она этого ни хотела, как бы горячо ни напоминала себе, что перед ней Хоторн.

Тот самый Хоторн.

Музыка переменилась, а с ней и танец. Грэйсон легко подхватил руку Лиры, а вторую изящно опустил ей на спину. При этом между ними оставалось почтительное расстояние.

Слишком большое, но его всё равно недостаточно.

– Когда ты мне звонила в прошлом году… – начал Грэйсон. Его маска нисколько не уберегала Лиру от взгляда этих самых глаз. – У тебя были вопросы касательно роли, которую мой дед предположительно сыграл в смерти твоего отца.

«А Хоторн – вот кто всему виной». Лира всеми силами старалась не обращать внимания на ладонь Грэйсона у себя на спине, на их сплетенные пальцы.

– Из всех Хоторнов твой дед имел максимум возможностей разрушить его жизнь, вот и все мои предположения. – Лира вскинула подбородок. – Но, вообще-то, я приехала на этот остров и подписалась на игру вовсе не для того, чтобы обсуждать с тобой своего отца.

Грэйсон уставился на нее.

– Но ведь раньше тебе хотелось узнать правду.

Мало ли чего ей раньше хотелось.

– Если бы ты обнаружил, что вся твоя жизнь – ложь, то тоже ринулся искать ответы, – невозмутимым ровным тоном отчеканила она. – Но сейчас ситуация изменилась. Я уже не нуждаюсь в них так, как в те дни, когда звонила тебе.

Как бы она ни старалась добиться обратного, но на последнее слово – «тебе» – легло особое ударение.

– У моего деда был Список, – немного помолчав, произнес Грэйсон, – с большой буквы «С». Список врагов – тех, кем он воспользовался и кого обманул. В нем значился некий Томас Томас – человек с одинаковыми именем и фамилией.

«Томас, Томас». Лире снова вспомнились записки на деревьях. Рохан был полон уверенности, что ни Хоторны, ни их наследница к этому не причастны, но что если он ошибся?

– Ну ясно, – заключил Грэйсон, точно прочитав что-то на лице Лиры. Что – он уточнять не стал.

– Фамилия моего отца не Томас. – Лира не сдержалась: очень уж хотелось дать ему отпор.

– В этом самом Списке были представлены довольно скудные сведения, – продолжал Грэйсон, – но детали гибели твоего отца там изложены весьма точно.

Комната поплыла у Лиры перед глазами. В ушах снова раздалось эхо выстрела. Она намертво впилась взглядом в глаза Грэйсона, словно балерина, которая упрямо смотрит в одну точку, пока выполняет пируэт за пируэтом, чтобы избежать головокружения.

– Зачем ты мне это рассказываешь? – нетерпеливо спросила она. «И именно сейчас, – мысленно добавила она. – Зачем ты мне это рассказываешь именно сейчас?»

Она обратилась к нему за помощью в семнадцать, когда ей просто не к кому было пойти. Она убедила себя, что Грэйсон Хоторн не чужд благородства, что он и впрямь поможет ей, что она не одинока. Но вместо этого получила лишь «Не звони сюда больше».

– А затем, что файл с этим списком привел нас в тупик. Все детали, изложенные в нем, за исключением описания смерти твоего отца, оказались выдумкой. Фикцией. – Повисла короткая пауза. – Но я не знал, как тебя отыскать, чтобы сообщить эту новость.

Тепло его ладони на спине становилось всё труднее игнорировать.

– Поди, совсем с ног сбился, пока меня искал, – съязвила Лира. Ее слова пропитывал скепсисом. Еще бы! Если бы Грэйсон действительно пытался ее отыскать, у него бы это получилось, как получилось у Эйвери Грэмбс, которая приняла Лиру в «Грандиозную игру».

Наверное, ты что-то рассказал наследнице, вот она меня и нашла. А может, это сделали твои братья. Или участников выбирали из того самого Списка с большой буквы «С», составленного Тобиасом Хоторном. Как бы там ни было, меня без проблем отыскали. Лира ни на секунду не поверит, что у Эйвери и других членов семейства Хоторн имелось больше возможностей, чем у Грэйсона. Вот уж кто и горы мог сдвинуть с места одним щелчком пальцев. Да если бы ты хотел меня найти, легко сделал бы это.

Грэйсон выдержал непривычно долгую паузу, а потом выражение его лица изменилось, его черты словно заострились.

– Если ты приехала, чтобы отомстить моей семье…

– Я приехала за деньгами, – перебила его девушка. Если бы она могла, она бы, конечно, с ним поквиталась, но Грэйсона Хоторна так просто не одолеешь. – Не надо видеть во мне угрозу из-за какого-то там списка, составленного твоим богатеньким бессердечным дедулей. Я здесь, потому что… – Лира едва не сказала: «Потому что меня позвали», – но потом вспомнила, о чем говорилось в приглашении, и заново прочувствовала всю справедливость тех трех слов. – …Потому что я этого заслуживаю.

Впрочем, момент вряд ли подходил для дерзости.

– Нет у меня никакого плана мести твоей семье, – продолжила она, смягчив тон. – Я тебе ничем не угрожаю, и мне ничего от тебя не нужно.

– Только бы я под ногами не путался – это единственная просьба, – каким-то странным тоном произнес он.

Лире безумно хотелось отвести от него глаза. В ней сперва заискрил, а потом запылал гнев.

– Это всё, что от тебя требуется, малыш Хоторн.

Грэйсон отпустил ее руку и отстранился, прекратив их танец.

– Считай, что уже исполнено.

Музыка тоже затихла, а Эйвери с Джеймсоном направились к парадным дверям.

«Сосредоточься на них, не на нем. О нем забудь!»

– Приветствую всех! – воскликнула наследница Хоторнов, снимая маску, и на миг задержала взгляд на Лире. – Добро пожаловать на вторую из серии ежегодных «Грандиозных игр»!

Глава 20
Джиджи

Ну вот, началось! Джиджи постаралась привести мысли в порядок. Припрятала ли она под юбкой бального платья нож, закрепив его на ноге скотчем с леопардовым принтом? Да, припрятала. Знал ли об этом хоть кто-то в комнате? Нет, никто не знал. Затаила ли она обиду размером с целый земной шар из-за того, что ради этого самого ножа и скотча пришлось стольким пожертвовать? Тоже да.

Но пока это не имело никакого значения. Главным было обращение Эйвери к собравшимся.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Доверенное лицо, которое покорно исполняет все поручения своего начальника. – Прим. перев.

Вернуться

2

Имя «Lyra» в англоязычном мире потенциально имеет два варианта произношения: «Лира» и «Лайра». – Прим. перев.

Вернуться

3

Задний мозг, или метэнцефалон – область человеческого мозга, отвечающая за рефлекторное поведение. – Прим. перев.

Вернуться

4

В буквальном переводе с французского – «Жирный вторник» (Mardi gras). Праздничный карнавал, который проводится в католических странах перед началом Великого поста и знаменует собой окончание «всеядных» дней. – Прим. перев.

Вернуться