Ирина Михеева, Ольга Шамшурина
Король Алмазов

Бывают удары судьбы, которые меняют жизнь в лучшую сторону, при этом даря сразу и радости, и трудности, смешивая их в один сложный, противоречивый коктейль эмоций.

Часть первая

Бегство

– Прощай, Энди. Прости меня. Моя любовь к тебе заставляет меня сделать это. Так будет лучше для нас двоих. Иди же, вам нельзя больше оставаться здесь. Это опасно. Не ищи меня, не надо. Мне не выбраться отсюда, а вы только потратите время на моё спасение. Иди, я не буду кричать и звать на помощь. Если вы будете медлить, мы все погибнем, а так хоть вы останетесь живы. Прощай… – шептала Рута сквозь пелену непрошеных слёз, глядя на своего любимого, стоявшего у другого края горной расщелины, образовавшейся после ночного землетрясения.

Она выглядывала из маленькой пещерки и видела, как Энди внимательно осматривал округу. В это мгновение к нему подбежали Карим и Мартин, подхватили коллегу под руки и буквально потащили к звездолёту.

Выглянув из укрытия, Рута увидела, как корабль взмыл вверх и исчез в бездонности неба.

«Прощай, Энди, прощай навсегда, – размышляла она, представляя, каково ему будет без неё. – Не горюй, твои друзья наверняка утешат тебя. Они скажут, что я, видимо, погибла во время землетрясения, когда наша дежурная группа возвращалась с объекта. Хотя они знают, что это не так. Они видели, что я была на корабле, а потом исчезла. А тебе нужно забыть меня. Вряд ли когда-нибудь пришлют сюда экспедицию. Разведка донесёт, что мы опоздали. Наши противники капитально обосновались здесь. Доступа к руднику живых алмазов больше нет. Соперники опередили нас и захватили всё. Вот они, и легки на помине…»

Девушка, сев на камень, обхватила голову руками и сквозь пелену слёз увидела, как лёгкий летательный аппарат вертолётного типа противников сел на каменистую площадку, где ещё всего несколько минут назад стоял звездолёт с её планеты.

«Вычислили уже, несмотря на нашу электронную защиту и маскировку. Мощная у них техника. Хорошо, что я отключила все импульсары своего костюма, а то и меня бы вычислили. Но мне нельзя к ним, – размышляла она, отодвинувшись на всякий случай в глубину своего укрытия. – Я лучше уйду к аборигенам. Я знаю их быт и наречие».

Проведя рукой по шершавой стене пещеры, которая в этом тупике становилась совсем узкой, беглянка погрузилась в воспоминания о своём прежнем путешествии к этой планете.

«Добрый мой Линкольн, старенький, но вечно молодой душой, учитель, – пронеслось в её мыслях. – Мы с тобой в прошлую экспедицию провели немалое время здесь, на этой планете. Сколько же мы тогда всего узнали! Ты, наверное, единственный, кроме моего милого Энди, кто опечалится, узнав, что я не вернулась. Ты ждал кое-каких результатов, и, в общем, ты любил меня как дочь. А я любила тебя как отца, ведь своих родителей и даже родственников не знаю. Жёсткий закон нашей планеты вынуждает многих бросать своих детей на общественное воспитание. Сколько же от этого разбитых судеб! А может, это и к лучшему, не знаю. Не мне судить об этом. У-у, что это они делают? – Девушка стала вглядываться в людей с враждебной им планеты, снующих у края расщелины. – Они, видимо, что-то ищут. У них в руках разного рода импульсары».

После тщательного осмотра своего костюма, чтобы не быть запеленгованной, Рута прижалась плотнее к стене маленькой пещерки, в которой пряталась всё это время. Убедившись, что всё в порядке, она вытащила крошечный бинокль из кармана костюма, и стала пристально вглядываться в десантную разведгруппу. Сквозь узкую щель между камнями, напоминавшую бойницу в древней крепости, ей прекрасно было видно, как часть группы ловко перебралась через расщелину, образовавшуюся после ночного землетрясения, и направляется в сторону её укрытия.

«Неужели заметили?» – подумала она, отодвинувшись от щели в пещере и присев в темноте своего укрытия.

Однако все её предосторожности оказались бесполезными. Два разведчика в защитных костюмах заглянули вглубь каменной ниши, осветив пространство ярким лучом фонаря. Увидев девушку в костюме инопланетной разведки, они с молниеносной ловкостью профессионалов в считанные доли секунды скрутили её. Но, заметив отсутствие сопротивления, не стали усыплять пленницу, как обычно делали в подобных ситуациях. Подхватив девушку за перевязь, словно она была просто грузом, они с лёгкостью подкинули её вверх из углубления пещерки. На поверхности их ожидали ещё двое таких же разведчиков, которые сразу подхватили инопланетянку и быстро донесли её до планера, напоминавшего доску для сёрфинга, куда тут же к ним подбежали их коллеги, захватившие эту пленницу.

Скомпоновавшись на площадке летательного челнока, разведчики в одно мгновение преодолели пропасть и оказались рядом с их летательным аппаратом вертолётного типа. Сильные руки бравых молодцов планетарной разведки, словно свёрток, подбросили связанную инопланетянку к входному люку. Две пары таких же мощных рук подхватили её, взяв за перевязь, которая служила своего рода упругим каркасом, и затащили девушку в ярко освещённую комнату. Там, сняв с неё верёвки, которыми она была скручена, усадили в кресло, обеспечивавшее определённую свободу движений, но не позволяющее покинуть своё пространство. Разведчики быстро вышли из комнатки, и дверь за ними плавно закрылась, оставив пленницу одну в этой маленьком пространстве.

Оказавшись в одиночестве, Рута начала слегка растирать затёкшие руки, поморщившись от боли. Пленница подвигала головой и ногами на сколько это позволяло само кресло, затем огляделась. Пространство, в котором она находилась, было полностью изолировано от внешнего мира; здесь не было ни иллюминаторов, ни окон.

«Наверное, это помещение создано для транспортировки груза или для таких пленников, как я», – вздохнув, подумала она.

В это время вертолёт, очевидно, приземлялся, так как ощущения изменились. И действительно, после внезапно наступившей тишины двери распахнулись, и в комнату вошли трое мужчин в форме офицеров разведки. Один из них подошёл ближе и, отключив магнитные узы кресла, ладонью, к которой был прикреплён небольшой блестящий предмет, лёгким скользящим прикосновением начал осматривать пленницу, поглядывая на планшет, который держал в другой руке. Жестами он предложил девушке встать, повернуться и снова сесть. Затем, что-то сказал своим коллегам, которые ожидали его поодаль.

Рута довольно хорошо знала речь жителей этой враждебной планеты, которая, так же, как и её сопланетнки, охотилась за живыми алмазами. Однако слова офицеров оказались недоступны для понимания – видимо, они говорили на зашифрованном языке.

Воспоминание

Когда офицеры разведки вышли, Рута осталась одна и задумалась:

«В той прошлой экспедиции к этой планете, – вспомнила она, – рядом с нами был лагерь учёных, тоже изучавших жизнь аборигенов. С одной из таких групп я даже сдружилась. Эта дружба была тайной и не одобрялась обеими планетами. Тогда я и научилась понимать не только язык аборигенов, но и жителей этой сопернической планеты. А вот то, что сказал сейчас этот офицер из их разведки, почему-то не поняла. Что же они такое обсуждали…»

В этот момент дверь распахнулась, и к ней вошёл молодой парень, уже одетый в обычный костюм со значком медслужбы на кармане рубашки. Он осмотрел правую руку пленницы и наложил ей повязку на лучезапястный сустав. Затем немного поманипулировал с её шейными позвонками, и у Руты сразу прекратился досаждавший звон в голове, вызванный, как она решила, перегрузками непривычного для неё полётного аппарата. Боль в руке также утихла.

– Спасибо, – произнесла она на их наречье.

– На доброе здоровье, – проговорил парень, удивлённо вскинув брови, и, не задерживаясь, тут же вышел.

Вскоре зашли ещё два офицера из разведки, но меньшего чина. Рута немного разбиралась в их званиях. Молодой доктор, видимо, ничего им не сказал, так как они, даже не пытаясь заговорить с пленницей, а жестами пригласили её следовать за собой. Девушка поднялась – кресло больше не удерживало её. Встав между разведчиками, она пошла к выходу. У самых дверей вертолёта они остановились и, взяв инопланетянку под руки, спрыгнули. Обувь их спецформы позволяла легко прыгать вниз и вверх на любую высоту, поэтому ни лестниц, ни прочих спусковых приспособлений у их летательного транспорта не было.

Коснувшись почвы, сопровождающие отпустили руки девушки и направились по дорожке к видневшемуся впереди зданию. Рута молча шла посреди них. Личный форменный шлем она оставила в экспедиционном звездолёте, чтобы её кодовый номер не попался в руки противника. Заколка для волос с вмонтированным в неё переговорным устройством где-то затерялась, и поэтому вольный ветер, подхватив её роскошные светлые волосы, раскинул их по плечам. Рута попыталась собрать их в пучок, но больная рука оказалась непослушной, и всё, что ей удалось сделать, – это засунуть локоны под ворот костюма.

Сопровождавшие разведчики, словно бы ничего не замечая, молча и беспристрастно шагали рядом. Хотя Рута понимала, что это не так, они всё видели, но молчали. Видимо, их задача заключалась в том, чтобы довести пленницу до места назначения, и они не обращали внимания на неуставной вид.

На её родной планете длинные волосы у девушек считались нормой, при условии, что они аккуратно причёсаны. Однако, если волосы распускались по плечам, то это расценивалось как грубое нарушение устава и даже подлежало наказанию. Что касается этого недружественного лагеря, то, как тут относились к подобным вещам, пленница не знала.

«Может, у них тоже так, – размышляла Рута, – просто эти солдафоны молчат. Ну что ж, что есть, то есть. Эти грубияны сами виноваты, что сорвали с моих волос заколку, когда пленили меня».

Ветер вновь вырвал её волосы из-за воротника, но пленница не стала больше их укладывать. «Будь, что будет», – подумала она, украдкой глянув на сопровождающих её солдат.

Они быстро дошли до здания. Чистенькое, светлое и красиво обставленное помещение скорее походило на пансионат отдыха, чем на военный стратегический центр. Техническое оснащение здесь было на высшем уровне. Лёгкий, бесшумный лифт с прозрачными стенками, исполнявший команды по движению руки одного из офицеров, быстро доставил их на нужный этаж.

Когда они вышли из лифта, то оказались на круглой площадке, где располагались ещё несколько дверей разных цветов. Сопровождавшие её подошли к двери зелёного цвета и жестом позвали пленницу. Дверь раскрылась по взмаху руки главного офицера, открыв пространство нового лифта. Все трое зашли внутрь.

В отличие от первого лифта, этот двигался горизонтально, причём с большой скоростью. Через пару минут помещение вдруг заполнилось ярким светом, что заставило Руту от неожиданности зажмуриться. Открыв глаза, она увидела через прозрачные стены симпатичный вид ухоженных двориков, расположенных между большими зданиями, где в прозрачном туннеле на значительной высоте пролетел их лифт.

«Видимо, эти приспособления существенно экономят время на передвижение по длинным коридорам», – подумала Рута, внимательно посмотрев на спокойно стоящих рядом офицеров.

В следующую секунду кабинка лифта нырнула в новое здание, и двери тут же раскрылись. Офицеры, легонько подхватив девушку под руки, вышли из него. Немного пройдя по коридору, они завели её в небольшую, со вкусом обставленную комнату. Там инопланетянку уже поджидали несколько человек. Через переводчика пленнице предложили сесть и стали задавать вопросы, но Рута решила молчать.

«Мне нужно выждать время, – думала она. – Надо, чтобы прошли сутки, и наш корабль успел уйти в недосягаемую зону. Ведь по моим личным параметрам вражеские разведчики могут его запеленговать».

Из разговоров офицеров Рута поняла, что они думают, будто пленная не знает их наречия. А медик, который делал ей перевязку, по-видимому, не сообщил никому о её языковых способностях, решив, что инопланетянка, кроме слова «спасибо», не знает ничего большего.

«Моё молчание сейчас мне выгодно, – продолжала размышлять она. – Это может поспособствовать тому, что меня переведут в какую-нибудь лечебницу, откуда я смогу без труда сбежать к аборигенам».

Переводчик продолжал задавать ей вопросы, но Рута оставалась молчалива. Это насторожило офицеров, которые начали переговариваться между собой вполголоса, недоумевая, почему инопланетянка не отвечает.

Не добившись от неё ничего, в конце концов офицеры решили оставить пленную в покое и вызвать к ней психологов. Теперь Рута вновь осталась одна. Она огляделась и прошлась по комнате. Здесь, как и в вертолёте, не было окон. Это светлое помещение, освещённое встроенными в потолок светильниками, напоминало какой-то медицинский бокс или изолятор, где было всё жизненно необходимое: стол, топчан, а за узкой дверью – санитарный узел.

«Вот и хорошо, – думала она. – Офицеры наконец-то ушли. Теперь я смогу тянуть время».

Но вскоре, с тем же переводчиком и ещё одним парнем, видимо, из обслуги, который принёс фрукты, в комнату вошёл психолог. Он всячески пытался разговорить пленную, ловко подкидывая вопросы и создавая доброжелательную атмосферу. Дважды девушка чуть не поддалась его уловкам, но, вовремя спохватившись, смолчала, тщательно взвешивая каждое его слово.

После неудачных попыток завести разговор психолог с переводчиком так же покинули помещение. Рута взглянула на часы, которые висели на стене, и, утомившись от переживаний этого дня, легла на топчан. Свет в комнате сразу стал тускнеть, создавая сонную атмосферу. Она подняла взгляд на уже неяркие потолочные светильники и, не заметно погрузилась в глубокий сон. Периодически просыпаясь, девушка замечала, что кто-то приносит ей обед и ужин, но её аппетит, словно куда-то улетучился, и ей совершенно не хотелось есть.

Изолятор

Так продолжалось более суток – это Рута заметила по электронным часам, которые, сменяя цифры, тихо помигивали над входом в изолятор. По какому исчислению шли часы – по-местному или по времени их планеты, её не интересовало. Главное, она видела, что прошли сутки; часовой механизм на её костюме также показывал это. Пленница не могла сориентироваться по дневным показателям, так как комната, где находилась она, не имела окон.

«Ну вот, я подстраховалась, теперь точно уж прошли сутки, – думала девушка. – Теперь можно действовать».

Рута встала с топчана, и направилась на поиски санузла, где была приятно удивлена изысканностью этой цивилизации. Такого она не видела у себя на планете даже в самых дорогих гостиницах.

«Красиво жить не запретишь, – вздохнув, подумала пленница. – Техника у них хорошая, но вот как принять душ? Всё моё тело прямо кричит о необходимости такой процедуры. А будь что будет…»

Рута решительно сняла свой костюм, повесила на торчащие в стене крючки, рядом разместила нижнее бельё и, глубоко вдохнув, ступила в душевую кабинку. Стеклянная, тонированная в нижней части, дверь сама закрылась за ней.

Как только инопланетянка разобралась в новом для себя устройстве и отрегулировала температуру воды, она с ужасом заметила через верхнюю прозрачную часть двери, что вся её одежда, оставленная у входа в душевую кабину, исчезла в проёме стены вместе с крючками, на которых та висела. Испуг охватил пленницу, но тёплая вода с её благодатным воздействием начала успокаивать, смывая накипевшие тревоги.

«Ну и ладно, – подумала Рута, – буду ходить голая. У них тепло, даже жарко, а при желании завернусь в какую-нибудь простыню».

Отбросив тревоги, она решила насладиться благодатью падающей тёплой воды. В это время на одной из стен вдруг появились тюбики, размещённые в прозрачной корзиночке с яркими разноцветными рисунками.

«Ух ты, какая прелесть, наверное, это шампуни и гели», – подумала она, вчитываясь в названия.

Эти гигиенические средства, которые очень порадовали Руту, оказались ароматными, и, с радостью открывая крышечки, она вдыхала приятный запах, выдавив чуть-чуть на ладошку, размазывала по рукам и плечам. Она всегда любила воду: душ, купание в бассейне или, ещё лучше, в чистом водоёме, который всегда казался ей настоящим спасением от забот и невзгод.

Вволю наплескавшись и почувствовав лёгкое утомление, девушка отключила воду и, к своей радости, заметила, что из стенки, так же тихо, как и исчезла, появилась её одежда, а к ней в дополнение – пушистое полотенце.

«Что ж, нормально, сервис что надо. Наверное, чтобы случайно не забрызгать одежду, её убирают… – подумала Рута, – хотя нет, двери и стенки душевой кабины изолируют от воды. Интересно, тогда зачем же это действие?»

Она протянула руку, и дверца душевой кабинки открылась, предоставляя возможность взять полотенце. Вытерев лицо и волосы, пленница только сейчас заметила, что её одежда была безупречно чистой. Бесследно исчезли огромные пятна на коленях её полётного костюма. Эти тёмные следы остались после того, как Рута сбежала с Энди от бушевавшего вокруг землетрясения. Тогда она споткнулась и упала на хвойное дерево, испачкав костюм липкой смолой. Позже на эти пятна попала пыль, и они выглядели ужасно. Будучи всё-таки женщиной, она из-за них чувствовала себя неловко. Даже здесь, во враждебном лагере, старалась по возможности прятать свои грязные колени.

«Вот спасибо», – улыбаясь, подумала девушка, подсушивая феном и причесывая свои длинные, слегка кудрявые волосы, одновременно поглядывая в небольшое зеркало и в зеркальное отражение стен.

Повесив на крюк полотенце, краем которого слегка отжала взмокшую повязку на руке, она надела приятно пахнущее свежестью и нежным дезодорантом своё нижнее бельё и, словно бы обновлённый, костюм.

Выйдя из душевой, Рута походила по совершенно пустой комнате, где на какое-то время её оставили в покое военные и психологи. Не найдя, чем заняться, пленница легла на свой топчан и вновь уснула, проспав почти сутки. Это она заметила, проснувшись и взглянув на по-прежнему безупречно работающие часы её костюма, несмотря на стирку. Мигающие настенные часы в комнате, где она продолжала оставаться, забытая, к её радости, всеми, показывали тоже, что прошёл день.

«Конечно, очень странно, что я так долго спала, – размышляла Рута, лёжа, – хотя можно найти этому объяснение. Мы очень переволновались из-за этого полёта, с теми трудностями, которые возникли на пути, устроив несколько бессонных ночей, а плюс ко всему моё положение… – Рута вздохнула и села. – Ну ладно, отдохнула – теперь надо действовать. За это время меня больше не тревожили, видимо, что-то выжидают. Но что бы там ни было, спасибо и за это. Мне нужно было отдохнуть. Они всё же достаточно толерантны. У нас на планете такого блага не позволили бы, из пленников обычно быстро выбивали информацию. А там уж в зависимости от содержания её и отношение. Но чаще всего этим бедолагам не позавидуешь».

Встреча

Рута посмотрела на фрукты, которые всё так же стояли в вазе на столике, хотя, как ей показалось, их ассортимент слегка изменился. Они выглядели привлекательно, словно манили её вкусами и ароматами, но есть ей по-прежнему не хотелось. Внутренний голос настаивал на старом принципе: «В доме врага горек хлеб…» Эта мысль заставляла избегать жизненных нужд, которые могли бы ненароком ослабить её бдительность.

Она встала, прошлась по комнате, потрогала неярко окрашенные стены и, не придумав, чем заняться, вновь села на свой топчан. В это мгновение дверь с лёгким шорохом отворилась, и в комнату вошёл мужчина в такой же светлой форме, как тот парнишка, который делал ей перевязку.

«Видимо, врач», – мелькнуло в её голове.

Кивком поприветствовав пленную, он молча подсел к ней, аккуратно снял повязку, которая намокла во время душа, а сейчас уже высохла и приняла прежнюю форму. Мужчина молча осмотрел её руку, одновременно поглядывал на маленький планшет, закреплённый на рукаве его форменного костюма. Рана практически затянулась, но Рута всё ещё испытывала незначительную боль, и, видимо, это уловил прибор. Врач наложил новую повязку, а старую сбросил в стоящую рядом мусорную корзину, которую пленница сначала приняла за атрибут экзотики, выполненный в хорошем художественном вкусе. Этот музейный экспонат тут же сдвинул своё дно, и повязка исчезла. Затем, мелодично звякнув, всё вернулось в прежнее положение.

Рута, глянув на это чудо техники, улыбнулась. Она всегда любила такие затейливые предметы. Врач, перехватив её взгляд, тоже улыбнулся, но промолчал. Затем, так же молча, встал и вышел.

За ним пришли всё тот же психолог и переводчик. С виду это были благонравные люди или, по крайней мере, так проинструктированы. Пленнице хотелось с ними поговорить, но она понимала, что нужно молчать – это было единственным спасением в её ситуации. Девушку уговаривали поесть, уверяя, что это крайне необходимо в её положении. Но Рута молча качала головой. Потом, не выдержав, она произнесла на своём наречии:

– Я хочу на свежий воздух.

– Хорошо, – через переводчика согласился психолог и предложил ей следовать за ними.

Они вышли из изолятора в небольшой холл, где располагалось несколько панорамных окон. Пройдя мимо них, психолог остановился возле прозрачной двери.

«О, меня выпустят прогуляться, видимо, только на балкон, – подумала Рута, – ну что ж, и это хорошо».

В это время переводчик махнул рукой, и створки двери открылись. Перед их взором оказалась лифтовая кабина. Психолог пригласил пленницу и переводчика войти, сам же зашёл за ними следом. Кабина в считанные мгновения доставила их в небольшой, ухоженный двор, расположенный, очевидно, с противоположной стороны по отношению к центральному входу. Рута почувствовала поток свежего воздуха, радостно вздохнула и с интересом посмотрела вокруг.

На улице поистине было замечательно. Лёгкий, тёплый ветерок нежно шелестел в кронах деревьев, создавая атмосферу уюта и покоя. На солнечной стороне, несмотря на то что время уже перевалило за вторую половину дня, было слегка жарковато, словно солнце не спешило уступать своё место вечеру. Пройдя небольшую площадку возле здания, разделённую надвое клумбой ярких цветов, они свернули в тенистую аллею, по которой навстречу им шла группа людей из пяти человек, один из которых показался Руте знакомым.

«Глупости, откуда он здесь?» – подумала пленница, пытаясь избавиться от мысли, которая вдруг взволновала её.

Девушка перевела взгляд на зелёные кроны деревьев, желая остаться незамеченной встречными. Но в тот же миг вдруг услышала возглас на своём родном наречии:

– Рута, откуда ты здесь?

Она вздрогнула, быстро обернулась к подошедшим людям и почти крикнула. В её возгласе отразилась вся горечь отчаяния, опасения и напряжения последних дней, смешанная с нахлынувшей радостью:

– Ве-е-ерс, а почему ты здесь?

– А где же я должен быть? – Он подошёл ближе и обнял Руту за плечи.

– Не знаю, – прошептала она, смутившись от своего вопроса.

– Сейчас я врач космоцентра, а тогда я обслуживал научную экспедицию. Ну, как теперь твоя нога?

– Прекрасно… – прошептала Рута, сдерживая слёзы, и тоже обняла Вереса.

– Я вижу, теперь у тебя рука… Что, тоже не заживает?

– Нет, травма закрытая, возможно, перелом, может, и нет, не знаю, но рана уже практически зажила. У вас хорошие врачи.

– Где же ты так…

– Ваши молодцы из СБ крутанули…

– Вот как, – Верес глянул на эмблему костюма переводчика. – Ах, вот ты куда попала. Ну, ничего. Я непременно найду тебя, а сейчас прости, работа…

Он прижал её голову к своей груди, нежно погладил по волосам, а потом, слегка отстранившись, чтобы её лицо оказалось в поле его зрения, приподнял указательным пальцем её подбородок и чмокнул в лоб. Это было так похоже на те далекие, прекрасные воспоминания Руты. Затем он повернулся и побежал по аллейке, догоняя ушедших на довольно приличное расстояние своих коллег.

Девушка ещё некоторое время молча смотрела ему вслед, пока их группа, преобразившись в непрошенной слезе в миражное видение, скрылась за поворотом. Затем Рута повернулась и, вытирая слёзы, подошла к психологу и переводчику, которые поджидали её.

Неожиданный поворот

Молчать теперь было ни к чему. Верес стал её спасением. Рута улыбнулась и неспешно пошла по аллейке рядом со своими провожатыми. Она решила рассказать им о том, при каких обстоятельствах и как познакомилась с их сопланетником.

– Эта экспедиция, которая длилась почти целый год, была полна испытаний, – вздохнув, начала свой рассказ Рута. – Однажды, во время одной из вылазок к аборигенам, я поранила ногу, и, к великому ужасу всех, рана долго не заживала. Я это помню только по рассказам, так как слегла с высокой температурой, а врача в нашей экспедиции не оказалось. Все понимали, что это означало верную гибель. И тогда мой добродушный учитель и начальник экспедиции тайно пригласил врача из соседней группы исследователей. Им оказался Верес. Он на какое-то время переправил меня в свой лагерь, так как я находилась на грани гибели и нуждалась в интенсивном лечении. Всё это дало свои результаты, и, пробыв в их лагере почти три месяца, я поправилась. Верес и двое его помощников, заметив мои способности к языкам, обучили вашему наречию.

Переводчик и психолог переглянулись и снисходительно улыбнулись, осознав, что Рута всё понимала из их разговоров.

– Поэтому давайте говорить на вашем наречии, – предложила пленница, вопросительно глянув на собеседников. – Если я буду неточной или что-то забуду, вы меня поправите.

– А я тебе старался по точнее всё переводить, думал, вдруг ты не понимаешь смысла, – слегка смутившись, сказал переводчик, но, улыбнувшись, согласился. – Давай говорить по-нашему.

– Может, сядем на скамеечку в тени деревьев? – предложила Рута, когда они, переходя с аллейки на аллейку, почти вернулись обратно к зданию. – Так хочется ещё побыть на свежем воздухе.

– Хорошо, – ответил психолог, – погода сегодня замечательная.

Они молча уселись на скамейку и стали наблюдать за тем, как небольшие, говорливые птички весело скачут по газону.

Неожиданно раздался голос Вереса, который, подойдя ближе, произнёс:

– Во-от вы где! Наконец-то вычислил вас! Вы сели рядом с антенной усилителя, а она немного сбивает параметры.

Психолог и переводчик встали, но Рута осталась сидеть. Она определённо устала, и ей совершенно не хотелось вставать.

– Спасибо, ребята, можете быть свободны, – с благодарностью произнёс Верес, пожимая им руки. – Мы берём Руту к себе, есть разрешение. Я всё уладил…

Психолог, отойдя в сторону, по спецсвязи переговорил с начальством и, видимо, получив утвердительный ответ, вернулся и, попрощавшись, ушёл вместе с переводчиком. Верес сел рядом с Рутой и обнял её за плечи одной рукой, другой сжал её здоровую ладонь в своих руках.

– Как я рад, что встретил тебя, – произнёс он с искренней радостью. – Я часто думал о нашей встрече. После того как вы улетели, многие аборигены стали заболевать, как и ты. Крошечные царапины превращались в незаживающие язвы и вызывали интоксикацию с высокой температурой. Тебе повезло, а среди аборигенов многие погибли, особенно среди детей. Мы вызвали специальную медицинскую службу с нашей планеты, долго искали причину этой странной болезни и в конце концов нашли её. Под воздействием, извини, ваших аппаратов, которые содержали радиоактивные изотопы, выбрасываемые по мере выхода из строя, обычные планетарные грибки, перерабатывающие местный гумус, обрели агрессивность и начали вызывать это заболевание. Мы провели дезинфекцию и дезодорацию территории, нейтрализовали изотопы, и болезнь прекратилась. Но это так, к слову. Ты, я вижу, очень устала. Потерпи немного, я сейчас вызову транспорт. Я договорился, что пока ты поживёшь у нас в лечебном корпусе, а потом подыщем более подходящее место. Ты ведь, как я понял, отстала от экспедиции в день землетрясения…

– Да, только не отстала, а сознательно осталась.

– Во-от как. Ах да, я понял. Что ж, верное решение…

– А что ты понял, Верес? – переспросила Рута, приподняв брови и с любопытством глянув на него.

– То, что ты так усердно скрываешь, мне хорошо известно. Я ведь знаком со всеми законами вашей планеты. Сразу после конференции я зашел в службу безопасности, где ты всё это время находилась. Я навёл о тебе справки, и тебя с ра-адостью передали в медицинский отдел, проинструктировав меня о том, что ты о-очень сложный субъект и находишься в особом положении. Но даже без их инструктажа ясно, что ты пытаешься скрыть нечто важное от глаз опытных врачей.

– Неужели так заметно? – с лёгким смущением спросила Рута.

– Более того, – нажав указательным пальцем на её нос, произнёс Верес, – я могу с уверенностью сказать, что у тебя родится мальчик. Цветовое поле первого энергетического центра имеет явные сдвиги в сине-фиолетовую сторону. Но в службе безопасности этого не замечают, хотя их приборы сразу предоставили о тебе точнейшую информацию.

– И они всё знали? – Рута испуганно взглянула на Вереса.

– Конечно, – кивнул он. – Поэтому и кормили тебя фруктами, от которых ты упорно отказывалась. Вот так. Сейчас я вызову транспорт, и мы отправимся к нам.

– Верес, не надо транспорта, пойдём просто прогуляемся. Это далеко до твоего корпуса?

– Нет, он совсем рядом со зданием службы безопасности.

– Вот и прекрасно, идём, – сказала Рута, вставая и направляясь по аллейке.

Верес пошёл за ней, подхватив под руку.

– И что теперь будет со мной?

– Ничего страшного, – уверенно ответил он. – Подлечим тебе руку, выведем из того голода, который ты сама себе устроила. А потом, как я тебе уже говорил, подыщем подходящее жильё, а дальше видно будет.

– А ребёнок? – спросила она с тревогой в голосе.

– Не волнуйся. Придёт время, и мы поможем тебе родить. У нас хорошее оборудование. Если потребуется помощь с питанием, мы это организуем. Отбрось все опасения. У нас законы совершенно другие. Наша планета, как ты знаешь, в четыре раза больше вашей, и на ней нет больших водоёмов: океанов или морей, как у вас. Так что перенаселение нам не грозит. Несмотря на то, что продолжительность жизни у нас больше, каждая женщина может родить не более трёх детей за свою жизнь. Так устроила сама природа. И трое – это такая редкость. В основном в семьях один, реже двое детей. Но у нас семьи как таковые образуются во время воспитания детей, а по мере их взросления, по желанию родителей, семья либо сохраняется, либо распадается. Каждый волен жить так, как ему угодно. Поэтому нет смысла бежать к аборигенам – твоему малышу здесь совершенно ничего не угрожает.

– А откуда ты знаешь о моих планах? – удивлённо спросила Рута.

– О них прекрасно знают и в службе безопасности, – с лёгкой усмешкой ответил Верес. – Мы умеем хорошо читать мысли, маленькая девочка, не забывай об этом. Особенно в таких спецкомнатах, где так сильно хочется спать…

Рута вздохнула, чувствуя, как груз тревоги свалился с её плеч.

– Не печалься, – мягко произнёс Верес. – Ты охарактеризована как неагрессивная личность с высоким уровнем развития для вашей цивилизации. Поэтому тебе дозволено остаться в пределах нашего космического городка, пройдя соответствующий инструктаж.

– Я не могу вернуться к себе на родину, – вновь вздохнула Рута, и в её голосе прозвучала горечь.

– Понимаю. Тебе бы не позволили там родить ребёнка, и, если бы это даже удалось, малыша просто бы забрали как незаконнорождённого и отдали на общественное воспитание, в так называемый детский дом. Так с твоего подсознания прочитала твою мысленную информацию наша аппаратура. Или это ошибка?

– Всё так. Мы с Эдди любим друг друга, но он из состоятельной семьи, а я детдомовская, – проговорила она печально и вздохнула. – Нам никогда не разрешат быть вместе, тем более что детдомовским не дозволено иметь детей.

– Да, жёстокие законы у вас, – произнёс Верес и с лёгким недоумением взглянул на свою спутницу. – Планета, конечно, перенаселена, но не настолько, чтобы поступать так жестоко. Если ты не захочешь возвратиться на родину, думаю, тебе позволят остаться здесь. Мы подыщем подходящую твоим умениям и знаниям деятельность. Ты будешь работать и растить сына.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.