Роберт Брындза
Беспощадное возмездие

Я посвящаю эту книгу всем переводчикам, которые доносят мои истории всему миру.

Месть в моем сердце. Смерть в моей руке.
Кровь и отмщенье стучат в моей голове.

Уильям Шекспир, «Тит Андроник»

Robert Bryndza

LETHAL VENGEANCE: A DCI Erika Foster Crime Thriller

Серия «Новый мировой триллер»

Published by special arrangement with Raven Street Limited in conjunction with their duly appointed agents 2 Seas Literary Agency and The Van Lear Agency LLC.

Перевод с английского Елены Ковалевой

Фото автора на обложке – ©Jan Bryndza

© Raven Street Ltd 2024

© Ковалева Е., перевод, 2024

© ООО «Издательство АСТ», 2025

1

Пятница, 13 января 2023 года

«Господи, пожалуйста, пусть это будет не предложение руки и сердца», – взмолилась старший детектив Эрика Фостер. Она посмотрела на Игоря, который разговаривал с одним из официантов в белом пиджаке на другом конце оживленного ресторана. Они о чем-то явно договаривались. Неужели он просил спрятать кольцо в шоколадное суфле?

Они ужинали в пятницу, стояла середина января. Случилось так, что это была пятница тринадцатого, и после того как яркие рождественские украшения убрали, все вокруг казалось блеклым и выцветшим.

Ресторан находился на самом верху «Оксо Тауэр»[1], и они сидели за столиком у окна, откуда Эрике открывался вид на набережную Темзы. Воды реки проносились мимо, в них отражалось небо Лондона, подсвеченное в темноте огнями города. Эрика была измотана после долгого рабочего дня, к тому же ей пришлось давать свидетельские показания в суде враждебно настроенному адвокату серийного насильника. А это место было слишком шикарным. Официанты в белых перчатках, чересчур много ножей и вилок по обе стороны от ее тарелки. И совершенно неудобное вечернее платье.

– Проклятье, – пробормотала Эрика себе под нос, когда Игорь вернулся к столику. Он выглядел безупречно в своем лучшем черном костюме. Затем, уже громче, спросила: – В чем дело?

– Просто убедился, что шампанское подадут охлажденным, – широко улыбнулся Игорь.

Появился официант с бутылкой шампанского, завернутой в белую салфетку, и поднес ее, как новорожденного младенца. Игорь взглянул на бутылку сквозь очки в черепаховой оправе и кивнул. После чего официант с небольшим усилием открыл пробку.

– Хороший хлопок, – похвалил Игорь.

– Да, сэр. Хотелось бы так думать, – ответил официант с должным почтением и одновременно немного снисходительно. – Не желает ли мадам попробовать?

«Мадам желает, чтобы ты оставил бутылку и свалил», – подумала Эрика, но улыбнулась в ответ и кивнула.

Официант налил немного шипучего напитка в ее бокал и отступил назад, пока она делала глоток. Эрика не очень любила шампанское, она предпочла бы холодную бутылку газированного лимонада из одуванчиков и лопуха[2] и картошку фри на закуску, но увидела, что Игорь ждет ее вердикт, и отбросила эту мысль. Она вела себя как стерва. Сколько одиноких женщин мечтает, чтобы любимый мужчина пригласил их в хороший ресторан?

– Очень вкусно, – согласилась она.

Официант наклонился и наполнил их бокалы. Он смотрел на них, раздувая ноздри.

– У вас какой-то особый случай? Годовщина свадьбы? – поинтересовался он, затем повозился с ведерком на подставке и опустил бутылку шампанского в лед.

– Мы не женаты, – покачала головой Эрика.

– Пока нет, – подмигнул ей Игорь.

У Эрики засосало под ложечкой, и она стиснула зубы.

«О боже. Он собирается опуститься на одно колено на глазах у всех этих людей».

Даже спустя четыре с небольшим года, что они были вместе, Эрика не знала, как называть Игоря. Парень? Нет, они же не подростки. Любовник? От этого слова ее передернуло. Партнер? Да, партнер. Они не адвокаты, но этот вариант подходил лучше всего.

– Не желает ли мадам еще артизанского хлеба?

– Нет.

– Тогда предлагаю вам попробовать наши отборные оливковые масла. Они отлично сочетаются с хлебом.

– Прекрасно. – Эрика выдавила из себя улыбку.

– У вас есть какие-нибудь вопросы по меню?

– Нет! – отрезала она.

Официант щелкнул каблуками, слегка поклонился и ушел. Игорь внимательно посмотрел на нее через стол, затем поднял шампанское, и они чокнулись. Эрика сделала глоток и поморщилась, когда он, запрокинув голову, почти полностью осушил бокал. Его пиджак натянулся на груди, и она заметила небольшую выпуклость. У него в кармане точно что-то лежало. Холодок пробежал по ее спине.

«Кольцо в коробочке», – подумала она.

Игорь потянулся через стол, накрыл ее руку своей и сделал глубокий вдох.

– Эрика, я…

Эрика отдернула руку и резко встала.

– Мне нужно в туалет.

– Хорошо. Все в порядке? – Игорь нахмурился.

– Да, все нормально.

Эрика пересекла оживленный обеденный зал, едва не столкнувшись с двумя официантами, которые несли огромный праздничный торт, украшенный горящими свечами.

«Мне нужен свежий воздух». Коридор, ведущий в ресторан, был узким, и по нему туда-сюда сновали официанты. Эрика вошла в переполненный лифт и нажала кнопку первого этажа. Она чувствовала, как паника железной хваткой сжимает грудь, дышать становилось все труднее. Да еще эти люди, прижимавшиеся к ней со всех сторон, только усугубляли ситуацию. Когда двери открылись, она протиснулась сквозь толпу, не обращая внимания на недовольные лица.

Только оказавшись снаружи и вдохнув свежий морозный воздух у реки, она почувствовала, как сердце замедляет свой бешеный ритм. Эрика вцепилась в перила ограждения, которое проходило вдоль набережной, приветствуя прохладное прикосновение холодной стали.

Эрика оставила свой телефон наверху на столе, но с собой у нее была маленькая блестящая сумочка, в которой лежало полицейское удостоверение. Она подумала о том, чтобы прогуляться до вокзала Ватерлоо и там поймать такси до дома. Это положило бы конец любым предложениям в ближайшее время. Порывшись в сумочке, она нашла небольшую пачку сигарет, старых и слегка помятых, но все еще пригодных для курения. Мимо проходил мужчина, и она попросила у него зажигалку. Сложив ладони вместе, она прикурила сигарету, и огонь осветил его худое с резкими чертами лицо. Она поблагодарила прохожего и с наслаждением втянула дым в легкие.

– Немного нас осталось… курильщиков, – пробормотал он с улыбкой и ушел.

Ощутив мощный прилив никотина, Эрика выдохнула и посмотрела, как, преодолевая быстрое течение реки, мимо проплывает буксир. Недавно она снова начала курить. Изредка выкуривала одну-две сигареты. Но в последнее время это стало случаться чаще. Неужели Игорь действительно собирался позвать ее замуж без предупреждения? Они жили раздельно. У Игоря была своя квартира за углом от ее дома в Блэкхите, и он оставался на ночь несколько раз в неделю. Эрика понимала, что если он сделает предложение, то все изменится. Она станет женой и мачехой, поскольку у Игоря был сын от первого брака, Том.

Нет. Она любила Игоря, и с Томом у нее были дружеские отношения, но она не могла этого сделать. Эрика уже была один раз замужем. Марк работал вместе с ней в полиции, и почти девять лет назад был убит во время неудачного антинаркотического рейда вместе с четырьмя своими коллегами. Эрика возглавляла ту операцию. В тот день она была старшим офицером и взяла вину на себя. Она до сих пор чувствовала ответственность за их смерти и мучилась чувством вины, которое останется с ней до конца жизни.

Она не могла снова стать женой. Марк был ее мужем, и должен был им оставаться. Находясь под сильным впечатлением от фильма «Осторожно! Двери закрываются», она размышляла, существует ли другая версия ее жизни, в которой в тот роковой день полицейский фургон сломался. Рейд так и не состоялся, а Эрика с Марком жили долго и счастливо?

Сигарета закончилась слишком быстро. Эрика сделала последнюю затяжку и выбросила окурок в воду. Здесь, в тишине холодного вечера, она чувствовала себя спокойнее и могла мыслить ясно. Ей просто нужно быть честной. Она очень сильно любила Игоря и их совместную жизнь. Совместную, но с собственным пространством, и этого должно хватить. Ему придется с этим смириться.

* * *

Эрика поняла, что вошла в здание через другую дверь, только когда оказалась одна в лифте, поднимающемся наверх. Она уже потянулась к кнопке, чтобы спуститься на первый этаж, как лифт с тихим звоном остановился и двери открылись в пустой коридор.

Она услышала женский голос, эхом разносившийся по пустому пространству.

– Да, полицию, пожалуйста… Тут тело. Мертвый мужчина.

Эрика вышла из лифта. Куда она забрела? Похоже, на один из жилых этажей здания. По обеим сторонам располагались в ряд белые двери с золотыми номерами, а в конце коридора рядом с открытой дверью виднелась тележка для уборки, возле которой стояла пожилая женщина в легинсах и старом джемпере с растрепанной копной рыжих волос и большим количеством макияжа в оранжевых тонах. На ней были желтые резиновые перчатки, и она вытирала слезы предплечьем.

– Мы в здании «Оксо Тауэр» на набережной, на четвертом этаже. Да, спасибо.

– Все в порядке? – окликнула ее Эрика.

Женщина закончила разговор и сбросила звонок.

– Это частный этаж, – заявила она сиплым голосом. – Только для жильцов.

– Я офицер полиции.

Она осмотрела Эрику с головы до ног, оценивая ее длинное, немного мешковатое вечернее платье. Эрика порадовалась, что у нее при себе было удостоверение, и, достав его из сумочки, показала женщине. Та прикусила губу, но на ее лице, казалось, отразилось понимание – она почувствовала облегчение.

– Там мертвое тело, – пояснила она, кивнув в сторону открытой двери. – Мужчина.

Эрика заглянула внутрь. Она увидела современную гостиную открытой планировки с окнами, из которых открывался вид на сияющий огнями ночной Лондон.

– Внутри есть кто-нибудь еще?

– Нет. Он там, на кровати. – Эрика заметила пару резиновых перчаток, висевших на ручке тележки для уборки. – Когда я убираюсь, тут обычно пусто. Я его не видела уже… целую вечность. – Слушая женщину, Эрика натянула резиновые перчатки.

– Пожалуйста, оставайтесь здесь, – велела она и, совершенно забыв об Игоре и своих страхах за их отношения, вошла в квартиру.

2

Деревянные половицы скрипнули, и в воздухе повисло странное безмолвие, похожее на напряженное предчувствие перед грозой. Огни вечернего Лондона освещали просторную гостиную и кухню, а тишину нарушало тихое жужжание. Позади огромного светлого Г-образного дивана в стену был встроен большой аквариум. Несколько белых куполообразных медуз плавно двигались в воде, покачиваясь в такт с воздушным компрессором, а две унылые плоские серые рыбки зависли, не моргая, среди пузырьков воздуха.

Голубой свет из аквариума отражался на кажущихся дорогими стальных шкафчиках и рабочих поверхностях кухни, которая выглядела стерильно чистой и лишенной какой-либо бытовой техники. Ею явно пользовались только в редких случаях, и то нанятые сотрудники фирм, обслуживающих торжества.

Эрика пересекла комнату, минуя кухонный островок из каменного массива, испещренного оранжево-коричневыми прожилками, и подошла к полуоткрытой двери, ведущей из кухни. На пороге она слегка замешкалась, когда в ноздри ей ударил хорошо знакомый зловонный запах смерти, затем толкнула дверь.

Плотные шторы были задернуты не полностью, между ними оставалась шестидюймовая щель, через которую пробивалась полоса оранжевого света. Она освещала бледное тело полного белого обнаженного мужчины на кровати.

Эрика не смогла найти выключатель, поэтому отдернула шторы, позволив свету снаружи осветить комнату, в которой, кроме огромной кровати с черным постельным бельем, не было никакой другой мебели. Мужчина лежал на животе, его руки и ноги были связаны за спиной и соединены между собой веревкой, голова запрокинута назад, так что он был обращен лицом к окну, а рот заклеен малярным скотчем. Его кожа выглядела бледной и дряблой, как сырой пудинг. Эрика осторожно протянула руку и проверила пульс.

Ага. Мертв на сто процентов.

Его одежда была свалена в кучу на полу справа от кровати: бежевые брюки, рубашка и галстук. Стараясь особо не трогать улики, Эрика проверила карманы брюк и нашла кожаный бумажник и небольшой белый конверт квадратной формы. Бумажник был пуст, если не считать одной карточки. Это был пропуск в палату общин на имя Невилла Ломаса, члена парламента от консервативной партии, представлявшего северо-восточный округ графства Суррей.

Конверт был не запечатан, внутри обнаружились три поляроидные фотографии. На первом снимке Невилл Ломас лежал на кровати одетый и, казалось, живой, но безучастно смотрел в объектив. На второй фотографии он был голым и лежал на спине, а на третьей – уже был связан по рукам и ногам. С трудом удерживая поляроиды за края и стараясь не касаться изображения, Эрика перевернула их. Каждая была подписана, кажется, черным маркером, а почерк был витиеватым, почти детским.

Аннабель

– Вы в порядке? – раздался голос.

Эрика подпрыгнула от неожиданности, едва не выронив фотографии. В дверях стояла пожилая рыжеволосая женщина с сиплым голосом. Эрика вспомнила, что оставила телефон в ресторане вместе с Игорем. Она засунула снимки обратно в конверт.

– Могу я воспользоваться вашим смартфоном?

Взгляд женщины переместился на мужчину на кровати, затем снова вернулся к Эрике.

– Да.

Подойдя к ней, Эрика вывела ее в гостиную. Ей нужно было как можно быстрее вызвать сюда бригаду криминалистов. Она чувствовала, как ее охватывает волнение. Дело об убийстве известного члена парламента обещало стать громким.

Женщина остановилась рядом с диваном, положив руку на подлокотник.

– Как вас зовут?

– Энн-Мари Росс. – Она глубоко вздохнула. – Можно мне присесть на минутку? – Ее морщинистое лицо внезапно побледнело, и Эрика заметила, что у нее дрожат руки. – Я не рассматривала его… до этого. – Она похлопала по карманам своих легинсов, вытащила смятую пачку сигарет, маленькую деревянную статуэтку Девы Марии, а затем старый смартфон с трещиной на экране. Она собиралась положить сигареты на журнальный столик из окаменелого дерева, но Эрика забрала их у нее.

– Нельзя, это место преступления. – И тут она заметила, что это была не статуэтка Девы Марии, а зажигалка.

– Простите. У меня голова закружилась. Через пару секунд приду в себя… Я купила ее в Лурде, – объяснила женщина, проследив за взглядом Эрики. – Ездила туда со своей сестрой. И мамой.

– Вы религиозный человек?

– Нет. И эта поездка нам не помогла. Мы всю дорогу скандалили.

Энн-Мари протянула Эрике свой телефон, и та позвонила в дежурную часть полицейского участка на Луишем-Роу и попросила прислать подкрепление и экспертов-криминалистов.

– В котором часу вы прибыли на этот этаж и открыли дверь в квартиру?

– Всего за пару минут до вас.

– Вы работаете здесь полный рабочий день?

– Я работаю много где.

– Это жилые квартиры?

– Да, но жильцы предпочитают называть их «апартаментами». Весь этот этаж, а также верхние и нижние этажи. Мы убираемся тут раз в неделю.

– Мы?

– Агентство, в котором я работаю. «Хуперс Лимитед».

– Квартира принадлежала покойному?

– Понятия не имею. Он связан по рукам и ногам… – Ее голос впервые дрогнул, и Эрика поняла, что до сих пор эта женщина пыталась храбриться.

– Вы знаете кого-нибудь из здешних жильцов, с кем можно поговорить?

– Думаете, они разговаривают с такими, как мы? Я вижу самых разных людей, которые приходят и уходят. Каждый раз новых. Иногда нам приходится убирать после вечеринки… – Она наморщила нос. – Можно подумать, что аристократы чистоплотнее таких, как мы, но нет. Они те еще грязнули.

В коридоре послышался шум проехавшего мима лифта.

– Спасибо, что позволили мне воспользоваться вашим телефоном, – поблагодарила Эрика, возвращая Энн-Мари смартфон, сигареты и зажигалку. Она помогла ей встать, и они снова вышли в коридор.

В это время двери лифта со звоном открылись, и из него вышли двое полицейских в форме. Мужчина и женщина, оба белые. Их молодые лица раскраснелись от холода, а на светоотражающих куртках виднелись капли дождя.

– Четвертый этаж, квартира номер шесть; должна быть в конце коридора, – произнес голос по рации, висевшей на отвороте куртки женщины, повторяя то, что Эрика сказала по телефону.

– Вы персонал клининговой службы? Просим вас освободить помещение, пожалуйста, – распорядилась женщина, увидев открытую дверь в квартиру. Она протянула руку к Эрике и Энн-Мари.

– Я старший инспектор Эрика Фостер, – представилась Эрика, слегка оскорбленная тем, что эта молодая девица приняла ее за уборщицу.

Офицеры оглядели ее с головы до ног, отметив резиновые перчатки и черное вечернее платье с пайетками.

– А я с радостью уберусь отсюда, – подала голос Энн-Мари, хватаясь за ручку тележки для уборки и пытаясь развернуть ее в тесном пространстве.

– Я констебль Далия Бек. Это мой коллега Гленн Констанс, – представилась молодая женщина-офицер.

Она была красивой, с большими карими глазами и пухлыми губами, слегка поджатыми в недовольную гримасу. Она напомнила Эрике молодую актрису, которую пригласили на роль полицейского в телешоу, да и форма ее была такой новой, что выглядела почти как костюм. Ее коллега, Гленн, был столь же красив, с волевым подбородком и внешностью актера, имеющего большой успех у женщин, но, казалось, ему не доставало уверенности Далии. Эрика видела, что он то и дело нервно сглатывает, а в его глазах читается легкий страх.

– Добрый вечер, мэм, – поздоровался он.

В это время Энн-Мари пыталась протолкнуть мимо них свою тележку.

– Пожалуйста, не могли бы вы остаться? – обратилась к ней Эрика. – Мне нужно, чтобы вы задержались и дали показания.

Рация Далии запищала:

– Это диспетчер. Вы на месте?

Не сводя глаз с Эрики, Далия крепче сжала рацию.

– Тут женщина, говорит, что она старший инспектор Фостер, но мы еще не установили ее личность.

Эрика почувствовала раздражение. «Установить личность? Я же не труп». При росте в шесть футов Эрика была выше Далии. Она наклонилась и схватила рацию, висевшую на отвороте куртки девушки. Да черта с два она покажет этой дерзкой маленькой мадам свое удостоверение.

– Это Эрика Фостер. Это вы, Вики? – уточнила она, узнав голос, который слышала по телефону несколько минут назад.

– Да, мэм.

– Пожалуйста, подтвердите констеблю Далии Бек, что подкрепление и криминалисты уже в пути.

– Они примерно в двенадцати минутах езды.

Эрика вернула рацию, заметив на лице Далии неприкрытое раздражение.

– Я всего лишь выполняю свою работу, мэм.

Эрика повернулась к Гленну.

– Похоже, покойный – член парламента от консервативной партии, Невилл Ломас. У меня нет официальных документов, удостоверяющих его личность, поэтому, пожалуйста, спуститесь к портье и посмотрите, сможете ли вы получить дополнительную информацию.

– Да, мэм.

– Для вас у меня тоже есть работа, – обратилась Эрика к Далии. – Мне нужно, чтобы вы поднялись в ресторан на верхнем этаже.

3

Игорь задавался вопросом, не заболела ли Эрика. Она ушла в туалет давно и до сих пор не вернулась. Официант уже дважды наполнял его бокал шампанским, и теперь у Игоря слегка кружилась голова.

– С мадам все в порядке, сэр? – осведомился метрдотель.

– Не уверен. – Он вытер потные ладони о свои брюки. Воротник его рубашки внезапно показался ему слишком тесным, и тут он увидел телефон Эрики, который лежал на столе рядом с ее тарелкой.

– Шеф-повар сообщил мне, что ваши блюда почти готовы… Мне стоит отложить подачу? – Игорь взглянул на входную дверь и провел пальцем под воротником. – Мадам это устроит?

– Не стоит. Подавайте. Я пойду посмотрю, как она там.

Дождь барабанил в окно, и Игорь почувствовал, что вечер оборачивается не так, как он планировал. Эрика не особо обрадовалась идее поужинать в шикарном ресторане, и ему все-таки стоило последовать своему первому порыву и заказать рыбу в кляре с картофелем фри. Игорь положил салфетку на стол и уже собирался встать, когда в ресторан вошла симпатичная молодая женщина в полицейской форме и светоотражающей куртке и направилась прямиком к его столику. В помещении воцарилась тишина, и приглушенная фоновая музыка, казалось, стала громче.

– Вы Игорь… Мэк? – спросила женщина, сверяясь с блокнотом.

– Вернее, Мак, но да, это я. Все в порядке?

Рядом с ними снова появился метрдотель, слегка вспотевший и с блестящими глазами.

– Добрый вечер, офицер. Чем могу помочь?

Она не обратила на него внимания.

– Я констебль Далия Бек, – представилась девушка со скучающим видом. – У меня для вас сообщение от старшего инспектора Эрики Фостер.

– Что?

– Сообщение, – медленно повторила Далия. – От Эрики. Вы ее знаете? Она говорит, что знает вас.

– Да, что за сообщение?

– Она просила передать вам, что ее вызвали на место преступления… – Официанты с двумя дымящимися тарелками появились у стола, и Далия отошла в сторону, чтобы они поставили их. – Она также попросила меня забрать ее мобильный телефон.

Игорь посмотрел на часы. Эрики не было уже двадцать минут.

– На какое место преступления?

Официанты, принесшие еду, бросили взгляд на Далию и вернулись на кухню, но метрдотель остался стоять у столика. Он весело рассмеялся.

– Офицер, не могли бы мы обсудить это в другом месте?

– Где находится место преступления? В этом здании? В туалетах? – нахмурился Игорь.

– Я не могу это комментировать, – отрезала Далия.

– Должно быть, где-то здесь, в здании. Мы же собрались ужинать!

Далия немного смягчилась и произнесла одними губами:

– Внизу. Это ее телефон?

Игорь кивнул.

– С Эрикой все в порядке?

– Да, с ней все в порядке. – Далия наклонилась над столом, забрала телефон и ушла.

Пожилой мужчина вместе с несколькими другими посетителями ресторана с любопытством посмотрели ей вслед, когда она прошла мимо них уверенной походкой.

А Игорь уставился на две тарелки с едой. Метрдотель одарил его угодливой улыбкой.

– Приятного аппетита!

* * *

Эрика взяла у Энн-Мари подробные показания, а затем Айзек Стронг, судмедэксперт, вызвал ее обратно на место преступления. В квартире уже вовсю работали криминалисты, которые брали образцы мазков с полов на кухне и в ванной. Далия и Гленн спросили, могут ли они осмотреть место преступления вместе с Эрикой, и всем им выдали белые защитные костюмы. В квартире на полу на расстоянии фута[3] друг от друга были расставлены железные ящики, чтобы следственная группа могла передвигаться по помещению и не затоптать улики. Вся эта конструкция походила на каменный мост и вела через прихожую и гостиную в спальню.

Веревки, которыми был связан мужчина, разрезали, но он лежал в прежней позе с заведенными назад и вверх руками и ногами. Его глаза оставались широко открытыми. Рядом с кроватью стояла каталка, а фотограф-криминалист фиксировал каждый дюйм помещения.

– Добрый вечер, – поздоровался Айзек, его лицо скрывала маска, и видны были только карие глаза. На мгновение он задержал взгляд на Эрике. – Планы на вечер изменились? – Вне работы Эрика с Айзеком были близкими друзьями, и ранее днем в телефонном разговоре она рассказала ему о неожиданном приглашении на ужин от Игоря.

– Да… Что можешь сказать по этому поводу? – перевела тему Эрика и, опустив взгляд на тело мужчины, добавила: – Можешь назвать время смерти?

– Неплохая попытка.

– Можешь назвать хотя бы приблизительно?

Айзек тяжело вздохнул.

– У тела начальная стадия трупного окоченения, – сообщил он, указывая на заведенные назад руки и ноги мужчины. – В общем и целом могу предположить, что смерть наступила в последние двадцать четыре часа.

– То есть с восьми вечера вчерашнего дня, – подытожила Эрика.

– При первом осмотре я выявил, что у него сломаны два, может быть, три ребра, и правая рука вывихнута. Это может свидетельствовать о том, что он сильно сопротивлялся, когда его связали.

Гленн, стоявший рядом с Эрикой, нервно откашлялся:

– Как думаете, это был секс по обоюдному согласию?

– Некоторым парням нравится, когда их связывают, – вставила Далия.

– Тебе ли не знать, да?

– Отвали, Гленн.

– Эй! Проявите, пожалуйста, немного уважения, – рявкнул Айзек, разделяя раздражение Эрики в отношении молодых офицеров. Он придвинулся поближе к голове мужчины. – Можно мне еще света? – попросил он у одного из криминалистов.

Ему поднесли ближайшую лампу. В широко раскрытых глазах мертвеца отразился яркий свет лампочки. Айзек взял пинцет с утолщенными концами, подцепил край скотча и осторожно снял его с лица мужчины, обнажив желтые зубы, из-за которых искаженное гримасой лицо умершего казалось еще более жутким. Эрика видела его раньше, по телевизору, во время каких-то парламентских дебатов. Тогда у него была такая же гримаса, только более оживленная. Айзек отошел в сторону и положил кусок малярного скотча в прозрачный пластиковый пакет для улик. Он передал его одному из криминалистов, который прикрепил сбоку ярлык.

– Нам понадобится официально его опознать, но я бы сказал, что это Невилл Ломас, тот же человек, что и на фотографии на пропуске палаты общин и на поляроидных снимках, – заключил Айзек

Он протянул Эрике три фотографии, теперь уже в пластиковых пакетах для улик. Она медленно пересмотрела их еще раз, чувствуя зарождающийся в груди ужас по мере того, как на ее глазах на них разворачивалась история. На первом фото Невилл Ломас лежал одетый на кровати и смотрел в объектив камеры отсутствующим взглядом. На втором он был обнажен и пытался прикрыться, а на третьем уже связан по рукам и ногам, его глаза налились кровью.

– Похоже, он под кайфом, – отметила Эрика, снова просмотрев фотографии.

Айзек кивнул.

– Кто в наши дни называет своего ребенка Аннабель? – спросила Далия, всматриваясь в подпись на каждом снимке.

– То же самое можно сказать и о Далии, – парировал Гленн, и она закатила глаза.

– Я постараюсь как можно скорее связаться с токсикологами и сообщить тебе результаты, – пообещал Айзек, искоса поглядывая на двух молодых полицейских. Каждый снимок был покрыт дактилоскопическим порошком.

– Жаль, что на этих фотографиях нет отпечатков, – вздохнула Эрика.

Она посмотрела на криминалистов, которые проверяли столбик кровати на наличие отпечатков пальцев. У изголовья и вокруг выключателей виднелось еще больше отпечатков, покрытых дактилоскопическим порошком. Эрика отошла в сторону, чтобы пропустить фотографа криминалистической группы к одежде, все еще лежащей на полу у кровати.

– Это дело будет под особым вниманием. Я смогу получить информацию по пальчикам в сжатые сроки?

– А как же, – пробубнил Айзек.

– Это означает «да»?

– Да.

– А что насчет причины смерти?

– Эрика, мне нужно провести вскрытие.

Она снова опустила взгляд на снимки.

– Даже если член парламента получает удовольствие, занимаясь… этим… чем бы это ни было… ты действительно считаешь, что он с радостью согласился бы фотографироваться, находясь в таком положении? – Она заметила, как Далия и Гленн обменялись взглядами. – Что? Выкладывайте.

Далия указала на одну из криминалистов, стоящую на пороге в спальню и держащую в руках подставку для зонтов, заполненную длинными кожаными хлыстами для верховой езды.

– Шкаф в коридоре забит порножурналами, DVD-дисками и вот этим, – сообщила криминалист.

– Нашли еще какое-нибудь снаряжение для верховой езды? – поинтересовалась Эрика.

– Нет. Сомневаюсь, что это использовалось для верховой езды.

– Что насчет запрещенных веществ?

Криминалист покачала головой.

– Ничего. Пока.

– Спасибо. Упакуйте все, как вещественные доказательства. – Эрика посмотрела на пакеты с поляроидными снимками. – Эта Аннабель могла быть проституткой, которую он нанял.

– Думаю, предпочтительнее использовать термин «секс-работница», – поправила ее Далия.

Эрика проигнорировала ее комментарий.

– Не было никаких признаков взлома. Уборщица открыла входную дверь, вошла и обнаружила тело. Возможно, это была неудачная сексуальная игра, и кто бы ни был в нее вовлечен, он просто запаниковал и ушел. Или это убийство, обставленное как секс-игра. – Ее слова повисли в воздухе, и какое-то время в комнате раздавались лишь щелчки и вспышки фотоаппарата криминалиста. – В любом случае у нас есть мертвый член парламента, и вскоре пресса об этом узнает.

4

Часы показывали десять вечера. Эрика сняла защитный костюм и отдала его криминалистам для упаковки. Затем проверила телефон и обнаружила кучу сообщений от Игоря, который спрашивал, что происходит.

«Вот черт. Игорь».

Далия и Гленн сдали свои костюмы, и Эрика попросила их для начала обойти соседние квартиры, а сама спустилась поговорить со швейцаром на первом этаже.

Она помнила, что вернулась с набережной через отдельный вход, расположенный рядом со входом в ресторан. Внизу Эрика обнаружила невысокого мужчину средних лет, сидевшего за стойкой в вестибюле. Раньше его там не было. Его лицо подозрительно раскраснелось, а торчащие передние зубы напомнили Эрике кролика. Мужчина с раздражением посмотрел на нее, когда она показала свое удостоверение.

– Скажите, пожалуйста, как вас зовут? – спросила она.

– Оливер Грант, – ответил он, демонстрируя внушительные передние зубы.

– Вы были здесь весь день?

– Я пришел в шесть. Я так понимаю, на четвертом этаже что-то случилось? Вы здесь, чтобы предоставить мне дополнительную информацию? Я отвечаю за это здание и не люблю оставаться в неведении.

Позади стойки она увидела небольшой ряд экранов видеонаблюдения, показывающих разные углы дома.

– Ваши камеры видеонаблюдения охватывают внутренние коридоры? – уточнила Эрика, глядя на экран, показывающий главный вход.

– Это не мои камеры. Ими владеет управляющая компания.

– Разумеется, – спокойно согласилась Эрика, не поддавшись на провокацию со стороны раздражительного надменного коротышки.

– Мы очень серьезно относимся к неприкосновенности частной жизни наших жильцов. У нас нет никаких камер во внутренних коридорах.

– А что насчет кабин лифтов?

– В двух основных лифтах, обслуживающих жилые этажи, нет системы видеонаблюдения, – покачал головой он.

– И что же тогда охватывает ваша система видеонаблюдения?

– Главный вход со стороны набережной Темзы, служебный вход и разгрузочную площадку для жилой части и ресторана. Служебный лифт в ресторане, вход в ресторан и пивной бар. И этот вестибюль.

– Гости должны регистрировать свое присутствие?

– Естественно.

– А жильцы?

– Нет.

– И как вы это контролируете?

– Э-э-э… Мы просто знаем.

– Я зашла сюда несколько часов назад, и вас не было за стойкой.

– Должно быть, я был в служебном помещении.

Эрика посмотрела на дверь в маленький кабинет дальше по коридору.

– Вы работали здесь вчера вечером?

Прежде чем он успел ответить, дверь за их спинами открылась, и с реки повеяло свежим ветерком. В вестибюль вошел высокий темноволосый мужчина с лицом, испещренным шрамами от угревой сыпи; на вид ему было под сорок. Рядом шел худощавый лысеющий мужчина в сером костюме и длинном плаще. Он был бледен, а под его левым глазом виднелось коричневое родимое пятно, похожее на коросту.

– Мистер Грант. Добрый вечер, – кивнул первый, не обращая внимания на Эрику.

– Добрый вечер, суперинтендант Фиск, – поприветствовал Оливер, широко улыбаясь.

– Суперинтендант? – переспросила Эрика. Она не узнала ни одного из мужчин.

– Да.

– Я старший инспектор Эрика Фостер. – Она заметила, как оба мужчины оглядывают ее с головы до ног, задержав взгляды на вечернем платье.

– Я суперинтендант Дэн Фиск, центральный участок полиции Вест-Энда. Спасибо, что постояли на страже, – поблагодарил он с улыбкой. Он не представил своего спутника, чьи маленькие черные глазки, казалось, блуждали по фойе и по телу Эрики.

– Постояла на страже? Я первой прибыла на место происшествия, сэр, – возразила Эрика.

Мужчина в костюме указал за стойкой регистрации на только что прибывший лифт.

– Я поднимусь наверх, – пробормотал он.

Дэн кивнул.

– Кто это? – спросила Эрика, когда мужчина скрылся в лифте и двери закрылись.

– Ах, пожалуй, этот вопрос не входит в сферу вашей компетенции, как и моей, – ответил Дэн. В его голосе не было враждебности, но его дружелюбность казалась наигранной. – Вам известно… э-э-э… кто наша жертва? – уточнил он, отходя от стойки и понижая голос.

– У нас нет официальных документов, удостоверяющих личность, но да.

– Хорошо. Ладно. Дальше я займусь этим делом, Эрика. Спасибо, что проследили за порядком.

– Подождите. Сэр, кто вас вызвал?

Он выглядел удивленным ее вопросом.

– Какое это имеет отношение к делу?

– Мое служебное звание дает право задать этот вопрос.

– Конечно же. Не принимайте на свой счет. Мне позвонил другой сотрудник полиции. Он посчитал, что мне не помешало бы знать о деликатности этого дела.

– Кто?

– Кто мне позвонил?

– Да. Кто вам позвонил?

Казалось, он пытался вспомнить имя этого человека.

– Одна из моих сотрудниц, Далия Бек, приехала на ваш вызов вместе с другим сотрудником центрального участка полиции Вест-Энда.

Эрика уставилась на него.

– Когда она вам позвонила?

Дэн засмеялся. Эрике он совсем не нравился. Он обращался с ней так, будто она вела себя неразумно.

– Примерно час назад.

В это время Эрика как раз брала показания у уборщицы, Энн-Мари.

– Я лишь пытаюсь понять, почему офицер в форме, которая не так давно ее надела, взяла на себя смелость позвонить вам, не уведомив об этом меня?

– Насколько я понимаю, вы базируетесь в полицейском участке на Луишем-Роу в Южном Лондоне?

– Да. Но это не имеет к делу никакого отношения. Сэр, передача информации старшим по званию – моя работа.

Он кивнул, и, несмотря на улыбку, на его лице промелькнуло раздражение. Казалось, он не слышит, о чем она говорит. В его кармане зазвонил телефон.

– Простите. Мне нужно ответить. Спасибо, Эрика. Вы свободны, теперь можете идти и наслаждаться оставшейся частью вечера. – Он ответил на звонок. – Да, Питер. Я только что взял руководство на себя. – Подъехал лифт, двери открылись, и он вошел внутрь.

Эрика смотрела ему вслед, пока лифт не закрылся. Он был поглощен разговором. Затем она развернулась к Оливеру.

– Вы работали здесь прошлым вечером?

– Нет. Не работал. И если вы уходите, то вам нужно будет расписаться, – торжествующе заявил он и улыбнулся во все тридцать два зуба.

* * *

Гленна Констанса сняли с поквартирного обхода и поручили отвезти Эрику домой на его патрульной машине.

Она молча кипела от злости, пока они выезжали из центра Лондона, направляясь по шоссе Олд-Кент-роуд. Эрика совершила ошибку, усевшись на заднее сиденье, и заметила, как Гленн наблюдает за ней в зеркало заднего вида.

– Никогда не был в Блэкхите, – нарушил тишину Гленн, когда они проезжали мимо вокзала Нью-Кросс и огромного супермаркета «Сейнсбери». – Слышал, это хороший район.

– Так и есть, – ответила Эрика.

Он кивнул и сообщил:

– А я живу в Кройдоне.

– Далековато до центра Лондона.

– Не совсем. Я езжу на трамвае.

– А суперинтендант Дэн Фиск ваш шеф в центральном участке Вест-Энда? – поинтересовалась Эрика. Гленн улыбнулся. – Что смешного?

Его лицо вытянулось.

– Простите. Просто сейчас уже не часто услышишь слово «шеф».

– Да. Я из старой гвардии. С суперинтендантом Фиском был еще один парень, который не представился. Серый костюм, лысый. Под глазом родимое пятно.

– Он хотел посмотреть на тело.

– Он предъявил какое-нибудь удостоверение личности?

– Нет. Суперинтендант Фиск поручился за него. Наверное, представитель госслужбы?

Эрика кивнула и посмотрела в окно. Она допускала возможность, что власти не хотели, чтобы история о члене парламента, погибшем во время странной сексуальной игры, стала сенсацией в прессе. Эрика перевела взгляд на Гленна, который все еще смотрел на нее и произнес:

– Приятно с вами познакомиться. Я имею в виду, работать с вами.

– Правда? Почему?

Он выглядел смущенным.

– Когда я проходил стажировку в Хендоне, в рамках обучения использовалось одно из дел, которые вы раскрыли.

– Серьезно? Какое?

– Элиас Миллс. Владелец кафе, который убил девять женщин и подавал их с карри. Вы подозревали его, но он сумел все скрыть… Он перерабатывал человеческое мясо и готовил из него блюда, измельчал кости, а порошок затем высыпал в канализацию… – Это дело выделялось среди других, которыми она занималась в первые годы службы в полиции Манчестера. Марк тоже работал над ним с ней. – Вы решили сосредоточиться на том, что он делал с волосами. Его девушка была парикмахером в местном салоне и сбывала эти волосы.

– И скальпы, – закончила за него Эрика, вспоминая тот день, когда они вскрыли ящик, и запах гниющей плоти.

– Захватывающая история, – восхитился Гленн и тут же смутился от своего энтузиазма.

– Сколько вам лет?

– Двадцать пять, мэм.

Господи. Двадцать пять. Эрика окончила полицейский колледж Хендона двадцать семь лет назад. Прошла уже целая вечность. Тогда она жила в Великобритании всего шесть лет, была помолвлена с Марком и полна надежд на будущее.

Глядя на Гленна в зеркало заднего вида, она хотела спросить его, полон ли он надежд и о чем мечтает. Но вопрос почему-то показался ей неуместным. Момент был упущен, и остаток пути они молчали. Эрика никак не могла прийти в себя от событий этого вечера. Суперинтендант Дэн Фиск был намного моложе ее, но, тем не менее, вмешался со своим более высоким чином и забрал дело себе. Эрика гордилась своим званием старшего детектива, но всегда верила, что продолжит подниматься по карьерной лестнице. Она нажила себе достаточно врагов в полиции, чтобы свести на нет свои шансы на продвижение по службе. Долгое время она была принципиальна в том, как строить свою карьеру, – зачастую поступая правильно и тем самым нарываясь на очередные неприятности, – но в последнее время чувствовала разочарование. Она словно топталась на одном месте.

Она вспомнила свой долгий день в суде, где наблюдала, как благодаря хорошему адвокату обвиняемый в изнасиловании вышел сухим из воды. Сможет ли она когда-нибудь по-настоящему изменить мир к лучшему? Сколько времени у нее осталось до того, как ее отстранят от дел и вынудят уйти в отставку? Пять? Меньше?

Когда они добрались до Блэкхита, Эрика отправила Игорю сообщение:

Прости, что так вышло. Ты не спишь?

Прошло несколько минут, но он не ответил. Когда они подъехали к дому Эрики с видом на пустошь, она увидела, что все окна в доме темные.

Машина остановилась у тротуара, и Эрике вдруг захотелось поделиться с Гленном какой-нибудь мудростью или советом, но на ум ничего не пришло. Поэтому она просто пожелала ему спокойной ночи.

5

У двери Эрику встретил ее кот, Джордж. Он встал на задние лапки, а передние, в «белых носочках», положил ей на ногу.

– Привет, пушистик, – поприветствовала кота Эрика, благодарная за его бескорыстную любовь.

Она присела на корточки и обняла его. Он перевернулся на спинку, и она почесала его блестящий черный живот. В доме было тепло, и, несмотря на то, что ковер в прихожей был постелен год назад, всякий раз, когда она входила в парадную дверь, он все еще приятно пах как новый.

Она прошла на кухню и открыла холодильник. Достала остатки ризотто, выложила его на тарелку и поставила в микроволновку. Эрика купила этот дом у пожилой дамы; он находился в плачевном состоянии и требовал ремонта. Когда она въехала, ее приветствовали голые доски на полу и осыпающаяся штукатурка с водяными разводами. Весь дом постепенно перестраивался, отчасти благодаря Игорю.

Пока ризотто разогревалось в микроволновой печи, Эрика осматривала свою уютную новую кухню со светлыми деревянными столешницами и сверкающей серебристой бытовой техникой. Не следовало ей оставлять Игоря в ресторане. Она об этом знала, но все равно поступила по-своему.

Они были влюблены друг в друга с детства, еще в Словакии, но потом в восемнадцать лет Эрика переехала в Манчестер, чтобы работать гувернанткой по программе изучения языка. Это было в далеком девяностом году. Ни интернета, ни мобильных телефонов не было, и Эрика присматривала за двумя маленькими детьми очень строгого судебного патологоанатома и его жены. Они хорошо к ней относились, но их гостеприимство не распространялось на то, чтобы позволить ей звонить домой с их стационарного телефона. После недолгой переписки отношения Эрики и Игоря сошли на нет, а год спустя она встретила Марка, и ее жизнь приняла другой оборот.

Четыре года назад Эрика купила дом в Блэкхите, и они встретились снова, когда Игорь доставил ей новую кровать. Он уже несколько лет как развелся и работал водителем-экспедитором в компании «Аргос».

Эрика заметила на микроволновой печи рабочее удостоверение Игоря. Три года назад у него была возможность получить квалификацию машиниста лондонского метро. Вскоре после этого разразилась пандемия, и их профессии отнесли к разряду жизненно важных. Он переехал к ней, чтобы они могли на время карантина оставаться вместе. Все прошло на удивление хорошо, а потом его финансовое положение улучшилось, и он купил небольшую квартирку за углом.

Все шло слишком идеально. Вот почему Эрика так испугалась при мысли о предложении руки и сердца, которое, как гром среди ясного неба, ворвалось в ее жизнь.

Микроволновка звякнула, и Эрика достала еду. Игорь приготовил ризотто накануне, и на следующий день оно оказалось еще вкуснее. Она нашла свой телефон и позвонила ему. Он поднял трубку на последнем гудке.

– Твое ризотто затмит любой шикарный ресторан, – похвалила она, но Игорь молчал. – Ты оставил свое удостоверение у меня. Я знаю, что у тебя завтра поздняя смена… Ты собирался остаться на ночь, пока я не бросила тебя в ресторане.

– Ты раскрыла убийство?

Эрика неловко рассмеялась.

– Нет. Меня уже отстранили от этого дела, что является рекордом даже для меня.

– Мне жаль. – Слова Игоря звучали искренне, отчего Эрике стало еще хуже.

– Нет. Это мне жаль. Прости, что оставила тебя.

– Тогда почему ты это сделала?

– Я действительно нашла труп. Я спустилась вниз, чтобы подышать свежим воздухом, а потом вернулась не через ту дверь.

– Почему ты просто не поднялась и не сказала мне? Ты прислала какого-то сопливого новичка. – Втайне Эрика была довольна, что он считает Далию сопливым новичком.

– Я была на месте преступления. Там был свидетель, потом приехали криминалисты.

– Ты находилась двумя этажами ниже, а парень уже был мертв. Могла бы и подняться, – возразил Игорь. От его разумных доводов она почувствовала угрызения совести.

– Мне очень жаль. Я становлюсь одержимой делами об убийствах, это как болезнь.

Какое-то время Игорь молчал.

– Почему тебя отстранили от дела?

– Не знаю. Это резонансное дело, а я непредсказуема.

– Эй, никто не смеет называть мою девушку непредсказуемой…

Эрика рассмеялась. Она поковырялась вилкой в дымящемся на тарелке рисе.

– Твое приглашение в модный ресторан выбило меня из колеи. И… я подумала… Ты собирался сделать мне предложение?

Игорь издал сдавленный звук, и она услышала, как он выплюнул пиво обратно в бутылку.

– Что? Ты подумала, что я собираюсь сделать тебе предложение? Тебе?

– Не стоит так сильно возмущаться! – с облегчением воскликнула Эрика. – На тебе был элегантный костюм, а этот чертов официант суетился с шампанским. В чем тогда был сюрприз?

Игорь вздохнул.

– Это не совсем сюрприз. Я просто хотел тебя кое о чем спросить. Знаешь, что? Я сейчас приду.

* * *

Десять минут спустя Игорь собирался развести огонь в камине в гостиной, а Эрика открыла пару бутылок пива. Джордж с довольным видом дремал на табурете перед пианино.

– За ужином я хотел тебя кое о чем спросить, – признался Игорь, поворачиваясь к ней.

– Ладно, – ответила Эрика, чувствуя, что начинает паниковать, хотя он отмел ее предположение о предложении руки и сердца.

– Не надо так бояться.

– Я не боюсь.

Он подошел к аккуратно сложенным дровам и газете у камина и зажег спичку. Затем поднес ее к бумаге, и огонь с громким треском разгорелся.

– Вы ведь близки с Томом? – Игорь повернулся к Эрике.

Том был шестнадцатилетним сыном Игоря от брака с Дениз.

– Конечно. Я никогда даже не попытаюсь стать для него мачехой, но мы отлично ладим. Да.

– Мы бы хотели указать тебя в качестве контактного лица в экстренных ситуациях и добавить твое имя в список тех, кто может привозить и забирать его из школы. Вдруг ты когда-нибудь повезешь Тома в школу. И говоря «мы», я имею в виду себя и Дениз. И Тома. Он в восторге от того, что сможет ездить в школу на полицейской машине.

– Я езжу на машине без опознавательных знаков, – с улыбкой отметила Эрика.

– Да. Но у тебя есть сирена и синие мигалки.

Она посмотрела на Игоря. Это довольно важный шаг. Внесение ее имени в список срочных контактов для школы свидетельствовало о серьезности их отношений.

– Я польщена. И с радостью соглашусь. Даже буду возить Тома в школу, когда смогу. Но почему ты решил, что тебе нужно приглашать меня на шикарный ужин, чтобы спросить об этом?

– Это Дениз предложила.

– Я совсем не такая, как Дениз. – Эрика надеялась, что дипломатично высказала свое мнение.

– Я очень рад, спасибо. Если хорошенько подумать, то, как все делается в наши дни, – своего рода безумие. Наши родители никогда не заполняли подобные бумаги в Словакии.

– Согласна. Я всегда ходила в школу пешком через весь город. И мне тогда было восемь. Сейчас мир изменился.

Он наклонился и поцеловал ее.

– Хорошо. Значит, договорились. А теперь, поесть что-нибудь осталось?

– А ты не поел в ресторане?

– Я съел свою порцию и твою тоже, но они были крошечные. Я все еще голоден.

Игорь ушел на кухню, а Эрика осталась сидеть у камина. Навязчивый страх терзал душу – страх снова полюбить кого-то после Марка и доверить этому человеку свое счастье.

С Игорем она была счастлива, и это ее пугало.

6

Утро понедельника обычно было для Эрики самой тяжелой частью недели, особенно в январе. Игорь остался на выходные, и его будильник зазвонил в половине шестого. Эрика лежала в темноте, уставившись в потолок, и слышала, как он включил душ.

Они провели выходные дома, но она не могла забыть о деле Невилла Ломаса. И даже установила в Гугле оповещение, чтобы узнать, когда в новостях появится сообщение о его убийстве. Ее телефон издал звуковой сигнал. Она села, пошарила на прикроватном столике в поисках телефона и сонным взглядом уставилась на статью, которая только что вышла в эфир в новостях «Би-би-си Ньюс»:

Невилл Ломас, на протяжении двадцати четырех лет являвшийся членом парламента от северо-восточного округа графства Суррей, скоропостижно скончался в возрасте 66 лет. Сотрудники столичной полиции были вызваны в его квартиру в центре Лондона около 20:05 в пятницу, где он был найден мертвым. В настоящее время его смерть не вызывает подозрений. Невилл, добрый семьянин, был предан своему избирательному округу и являлся величайшим защитником Суррея и его окрестностей.

Эрика потратила некоторое время на сбор информации о Невилле Ломасе, и его краткая биография была типичной для скользкого члена парламента: он учился в Оксфорде, где познакомился со своей женой Изабеллой. У них было трое детей и большой дом на территории избирательного округа. В восемьдесят седьмом он был избран в парламент от северо-восточного округа графства Суррей. На протяжении своей карьеры был вовлечен в несколько скандалов, но при этом сохранил место. На самом деле, с каждыми следующими выборами он получал все большее количество голосов. Его регулярно обвиняли в лоббировании интересов различных компаний, которых не особо заботили нужды британского народа, и за последние тридцать лет он был замешан в трех сексуальных скандалах, широко освещаемых в таблоидах. В девяностом году в руки журналиста попали фотографии, на которых он был запечатлен во время оргии с наркотиками, а в девяносто третьем с русскими проститутками во время оргии со связыванием и поркой. Самый последний скандал разразился в девяносто девятом, когда работница секс-индустрии рассказала прессе о том, что Невилл Ломас заплатил ей за сексуальные унижения. По-видимому, ему нравилось, когда его связывали, пороли и мочились на него.

Все это время его жена Изабелла поддерживала его; пока он приносил все той же прессе извинения за свои действия, ее даже дважды сфотографировали рядом с ним на лужайке. Она была одета в костюм-двойку, а на голове у нее красовался широкий ободок для волос, губы же были плотно сжаты.

Откровенные подробности сексуальной жизни Невилла Ломаса наводили Эрику на размышления, была ли его смерть несчастным случаем или неудачной секс-игрой. Но все же фотографии с подписью «Аннабель» не давали ей покоя.

У кровати появился Игорь, одетый в униформу транспортной службы Лондона.

– Я заварил тебе чай, – сказал он, ставя чашку на прикроватный столик. Эрика села и показала ему статью. – Значит, он не был убит?

– Именно так они и пишут.

– А ты думаешь, что его убили?

Эрика сделала глоток чая, посмотрела в окно на верхушки голых деревьев в оранжевом свете уличных фонарей и пожала плечами.

– Это хорошо. Одним делом меньше. Сама же говорила, что погрязла в расследованиях убийств. Увидимся вечером. Рыба с картошкой фри?

– В понедельник?

– Да, давай оторвемся по полной.

– Хорошо, – рассмеялась Эрика.

Он поцеловал ее в щеку и ушел.

* * *

Отдел полиции на Луишем-Роу располагался в двадцати минутах езды от ее дома в Блэкхите. Когда она подъехала к участку в семь, парковка была полупуста, и толстый слой инея на асфальте искрился в свете уличных фонарей. Выйдя из машины, она была встречена пронизывающим холодом и поспешила внутрь, стараясь не поскользнуться на небольших участках наледи перед центральным входом.

В коридоре, ведущем в кабинеты, царило оживление, поскольку в это время заканчивалось дежурство ночной смены.

Возле двери на кухню для персонала Эрика встретила свою коллегу, инспектора Кейт Мосс. Когда они вошли внутрь, инспектор Питерсон и детектив Макгорри стояли вместе перед микроволновой печью и смотрели сквозь прозрачное стекло на две медленно вращающиеся миски.

– Доброе утро, босс! Доброе утро, парни! – поприветствовала Мосс. Она была невысокой, коренастой женщиной с коротко стриженными огненно-рыжими волосами, веснушчатым лицом и зелеными глазами, которые искрились добротой.

– Доброе утро, – поздоровались Питерсон и Макгорри, бросив на них сонные взгляды.

– Хорошо провели выходные? – поинтересовалась Мосс, разматывая свой длинный шарф и снимая куртку.

Эрика кивнула, а Питерсон и Макгорри пробормотали «да», не отрывая взгляда от микроволновки.

– Да кому нужен «Нетфликс», если есть такое? – хихикнула Мосс, присоединяясь к парням. – Что показывают? «Жестокое убийство овсянки»?

– Ха-ха, – повернулся к ней Питерсон и улыбнулся. – Это… а что это?

– Овсяная каша на молоке с сиропом стевии со вкусом кленового сиропа, – ответил Макгорри.

Питерсон был высоким, стройным чернокожим мужчиной ростом в шесть футов, чуть ниже Эрики, и обычно отличался прямой осанкой. Он всегда напоминал ей игрушечного солдатика. Джон Макгорри был почти такого же роста, как Эрика. Она познакомилась с ним, когда он еще был худощавым молодым человеком, но теперь, почти шесть лет спустя, заметно располнел. Микроволновка звякнула, и он открыл дверцу, доставая две миски с дымящейся серой массой.

Мосс вынула из кармана пальто бумажный пакет.

– Если хотите, у меня есть лишний круассан с шоколадом, – предложила она Эрике.

– Спасибо. Воспользуюсь твоим предложением.

Эрика весело наблюдала, как Питерсон и Макгорри ковыряются в своих тарелках и с завистью поглядывают на женщин, которые лакомились восхитительными круассанами.

– Мы на диете, разработанной этим новым приложением, – пояснил Питерсон.

Мосс наполнила чайник водой.

– Вы двое, пьете чай?

– Черный с лимоном.

– С овсяным молоком, – ответил Макгорри.

Мосс посмотрела на Эрику.

– С молоком и двумя кусочками сахара, пожалуйста.

– Я просмотрел журнал дежурств за вечер пятницы, – сообщил Питерсон. – Смерть того члена парламента, Невилла Ломаса. Ты там была.

– Была. Но потом появился один из суперинтендантов из центрального участка Вест-Энда, – ответила Эрика. – Мы знаем, что достоверная информация скрывается от прессы, хотя тот, кто ввел СМИ в курс дела, поспешил исключить версию убийства.

– Тебе это кажется подозрительным? – нахмурился Макгорри.

Эрика быстро пересказала то, что видела.

– А что думает Айзек Стронг? – спросила Мосс.

– Он решил воздержаться от комментариев, пока не проведет вскрытие.

– Стоило бы порадоваться, что нам не добавилось работы, – пожала плечами Мосс.

Эрика подумала о своей нагрузке: восемь расследований убийств, два дела об изнасиловании, включая покушение на убийство, и два обвинения в непредумышленном убийстве. Мосс была права: у нее не было ни времени, ни ресурсов, но что-то в деле Невилла Ломаса не давало ей покоя.

Когда Мосс закончила заваривать чай, Эрика отнесла чашку к себе в кабинет. Она открыла на своем компьютере базу данных единой информационной системы МВД Великобритании, чтобы посмотреть, был ли зарегистрирован факт смерти Невилла Ломаса и создано ли досье по делу. Она его нашла, но подробностей было немного. Досье создал суперинтендант Дэн Фиск, и Эрика вспомнила о мужчине, который прибыл с ним. Кто он? Фиск не представил его как офицера полиции.

Она закрыла базу данных и поискала во внутренней сети информацию о суперинтенданте Дэне Фиске. Последние несколько лет он работал в центральном участке Вест-Энда, став суперинтендантом в возрасте тридцати пяти лет. Эрика откинулась на спинку кресла. Сейчас Фиску было тридцать девять, на одиннадцать лет моложе Эрики. Он окончил Кембриджский университет и работал в финансовой сфере, пока не решил присоединиться к столичной полиции по программе быстрого обучения и продвижения высококвалифицированных специалистов. В отличие от Эрики и многих ее коллег, он даже ни разу не патрулировал улицы.

Эрике было пятьдесят. Через пять лет она могла бы досрочно выйти на пенсию, но уже чувствовала, что ее не принимают в расчет, словно она была древним динозавром. Взять хотя бы тех двух молодых полицейских, которые обращались с ней как с пережитком прошлого.

И, возможно, так оно и было. Эрика постучала ручкой по зубам и посмотрела на стопку папок на столе. Столько дел требовало ее внимания, столько бумажной писанины, что она почувствовала себя пресловутым администратором. У нее снова возникло ощущение, будто она бесцельно плывет по течению. Она оглядела крошечный, тесный кабинет с паршивой мебелью и видом на кирпичную стену.

Затем взяла телефон и набрала номер офиса Айзека в морге.

7

Пока Эрика спешила в кабинет Айзека Стронга по длинному, залитому флуоресцентным светом коридору морга, она, казалось, растеряла последние остатки тепла.

Дверь была открыта, и Эрика постучала по косяку. Айзек сидел за своим столом и работал. На нем была синяя рубашка с расстегнутым воротом, черные узкие джинсы и кроксы, а его темные волосы были зачесаны назад, открывая высокий лоб. Он, как обычно, излучал ауру спокойствия и порядка по сравнению с тем, какой вымотанной чувствовала себя Эрика. Серый январский свет лился в комнату через окно, расположенное высоко под потолком. Вдоль стен стояли книжные полки, которые Айзек заполнил медицинскими справочниками.

– Доброе утро, – тихо поздоровался Айзек. – Ты быстро добралась.

– Просто забила на еженедельное собрание своей команды и попросила Мосс меня заменить. Она не сильно обрадовалась… Ведь это даже не мое дело.

– Я тебя не осуждаю.

– Я сама себя осуждаю. Я слишком стара для этого.

– Для чего?

– Не знаю… Вечно идти против руководства.

– Тебе кто-нибудь не велел осматривать тело?

– Нет.

– Тело Невилла Ломаса находится в моей юрисдикции. Я пригласил тебя его осмотреть. И поменьше этих разговоров о возрасте. Эрика, мы с тобой ровесники. Вот уж спасибо, – возмутился он с притворным негодованием.

– Да, мы все еще молоды. Конечно же.

Айзек улыбнулся и встал из-за стола. Она последовала за ним по коридору к высокой стальной двери. Он приложил свой ключ к сенсору, дверь зажужжала и открылась.

Холодный воздух словно окутал их невидимым покрывалом. Комната для вскрытия представляла собой впечатляющее сочетание стали и керамической плитки в викторианском стиле. Вдоль одной стены тянулся ряд металлических дверей, а в центре помещения – три стола для вскрытия из нержавеющей стали, окруженные водоотводами. На столе, что стоял ближе других к входу, под белой простыней лежало тело.

Айзек натянул пару латексных перчаток и аккуратно отогнул верхнюю часть ткани. На столе для вскрытия Невилл Ломас казался еще более бледным и тучным. Мордастое лицо и тройной подбородок. Толстые фиолетовые нити швов, наложенных на длинный Y-образный разрез на груди, были единственным цветным пятном на его теле.

– Если верить прессе, ты заключил, что его смерть наступила в результате естественных причин? – поинтересовалась Эрика.

– Нет. На самом деле я вынес открытый вердикт, – ответил Айзек. – Но дополнительно обратился к коллеге за вторым мнением. – Открытый вердикт означал следующее: признавалось, что преступление могло быть совершено, но без установления преступника или причины смерти.

– А кто выпустил пресс-релиз?

– Понятия не имею, – покачал головой он.

Эрика посмотрела на его лицо.

– Дай угадаю… Тебе нанесли визит Дэн Фиск и еще один мужчина в сером костюме: невысокий и лысеющий, с коричневым родимым пятном под левым глазом?

Айзек кивнул.

– Он объяснил, что Невилл Ломас славился своим пристрастием к опасным, а иногда и насильственным половым актам. И они были в курсе больших проблем со здоровьем Невилла. Мне также ненавязчиво, или, я бы сказал, довольно открыто, сообщили, что две секс-работницы ранее продавали таблоидам истории о его пристрастии к побоям и порке и о том, как ему нравилось имитировать удушение. И что главный парламентский партийный организатор с радостью поделился бы со мной более подробной информацией… конфиденциально.

Эрика рассматривала безжизненное, похожее на кусок испорченного мяса тело Невилла Ломаса и вспомнила место преступления, где они нашли хлысты для верховой езды, садомазохистское порно и поляроидные снимки, запечатлевшие выражение страха в глазах Невилла.

– Так что, на твой взгляд, все-таки стало причиной смерти?

– Удушье, которое привело к остановке сердца. В легких были обнаружены незначительные точечные кровоизлияния. Конечно, он мог сам попросить, чтобы его душили, как часть секс-игры.

– Ты знаешь, как его задушили?

Айзек кивнул.

– У него небольшие синяки вокруг ноздрей и подбородка. Сначала я посчитал, что это реакция на клейкую ленту. Но сейчас думаю, кто-то мог зажать ему нос рукой и приподнять челюсть, чтобы он не открывал рот. – Он наклонился к Эрике и продемонстрировал это на ее лице.

– Это ужасно, даже несколько секунд вынести тяжело, – содрогнулась Эрика, отстраняясь.

– Заметь, я сказал «мог». У Невилла Ломаса также вывихнуто правое плечо и сломаны три ребра. Он мог сломать их, пытаясь освободиться от веревок, но… Видишь, на грудине есть два круглых синяка? – Он указал на пару фиолетовых кругов по обе стороны от Y-образного разреза на груди Невилла. – Реберный хрящ оторван.

– Что это такое?

– Грудная клетка состоит из двадцати четырех ребер, по двенадцать с каждой стороны, – объяснил Айзек, указывая на грудь трупа. – Спереди у нас есть грудина, которая представляет собой что-то вроде ромбовидной кости, – продолжил он, положив руку чуть ниже горла Невилла, – и более длинной части под ней, напоминающей… длинный язык. Грудина соединена с каждым ребром реберным хрящом, более гибким, чем кость.

Эрика кивнула и посмотрела, как он прижал руки к груди мертвеца с обеих сторон.

– У Невилла сломаны ребра в верхней части грудной клетки, – продолжил Айзек, – а еще оторван от грудины реберный хрящ. Это, в сочетании с двумя синяками, наводит меня на мысль, что тот, кто его душил, упирался коленями в грудь, зажимая ему рот и нос рукой. Неофициально это называется техникой Берка и Хэра. Ты слышала о Берке и Хэре?

– Конечно. Это те двое парней, которые убивали людей в девятнадцатом столетии и продавали трупы для медицинских экспериментов. Берк и Хэр опаивали своих жертв до потери сознания, а затем один из них опускался коленями на грудь несчастного, в то время как другой закрывал рот рукой или тряпкой. Это лишало людей возможности вдыхать воздух и вытесняло его из легких.

– Да. Но опять же, мне сообщили, что Невилл Ломас мог попросить секс-работницу встать на его грудь коленями и душить его.

– А что насчет токсикологии? – поинтересовалась Эрика.

– У него в десять раз превышена допустимая норма алкоголя, и в его крови были обнаружены седативные вещества. Так называемый наркотик изнасилования.

– Наркотик? Если это был секс по обоюдному согласию, зачем ему принимать наркотики? – удивилась Эрика.

Айзек покачал головой.

– У него действительно была сердечная недостаточность, возможно, вызванная удушьем. На самом деле, я удивлен, что он вообще еще был жив. Его легкие сильно повреждены из-за курения, артерии закупорены, у него был остеопороз, жировая дистрофия печени, увеличенные лимфатические узлы и большая опухоль желудка. Он страдал патологическим ожирением и сахарным диабетом первого типа, а также у него было два зубных абсцесса, один из которых лопнул во время вскрытия.

Эрика видела, что Айзек напряжен. Он редко нервничал. Она положила руку ему на плечо.

– Когда Фиск и этот мужчина в сером костюме пришли в морг, они тебе угрожали?

– Нет. Конечно нет. Но ты же знаешь, что это за люди. От них исходит аура темной силы. Я уверен, что мы вынесли бы открытый вердикт даже без их влияния. Я просто предпочел бы дождаться ответа от коллеги, которому направил результаты вскрытия. Но теперь они сообщили прессе подробности смерти Невилла Ломаса. – Эрика и Айзек снова посмотрели на тело и какое-то время молчали.

– Когда суперинтендант Фиск пришел в морг с нашим другом в сером костюме, о чем они тебя спросили?

– Они ни о чем меня не спрашивали. Скорее, настойчиво пытались донести до меня информацию о том, что Невилл Ломас любил очень грубый секс… настолько грубый, что это могло вызвать сердечный приступ, – ответил Айзек.

– И ничего о поляроидных снимках с подписью «Аннабель»?

– Ничего. Что ты планируешь делать?

Эрика заколебалась, наблюдая, как Айзек аккуратно накрывает тело простыней.

– У меня в расследовании восемь дел об убийствах. Может, мне стоит сосредоточиться на них, а люди в серых костюмах пусть с этим сами разбираются?

8

Два месяца спустя

Понедельник, 6 марта 2023 года

Было раннее утро понедельника, первая неделя марта, и Эрика впервые везла Тома, сына Игоря, в школу. В расписаниях Игоря и его бывшей жены Дениз произошла путаница, поэтому он попросил Эрику отвезти юношу на учебу.

Погода стояла пасмурная, и яркие, светоотражающие жилеты двух дежурных, регулирующих движение на стоянке возле школы, сильно раздражали глаза.

Эрике очень нравился Том. Он был забавным, добродушным шестнадцатилетним подростком, но сегодня она впервые осталась с ним наедине и нервничала.

– Здесь так каждое утро? – спросила она, когда они присоединились к длинной веренице машин.

Широкие ступени вели к главному входу, а по краям огромного здания из красного кирпича были маленькие двери с табличками «для девочек» и «для мальчиков».

Том кивнул. У него была копна густых вьющихся каштановых волос, лицо в форме сердечка, как у матери, и крупный нос, как у Игоря. Он унаследовал лучшие черты от них обоих и находился в том возрасте, когда его нельзя было назвать ни мальчиком, ни мужчиной.

– Здесь есть автомат по продаже парковочных билетов?

– Это же не аэропорт, – улыбнулся он.

Для высадки детей было отведено определенное время, с 8:00 до 8:45 утра. Игорь сказал Эрике, что их время – 8:32, и это тоже заставляло понервничать. Часы показывали 8:28, и Эрика была рада, что успела вовремя. Она справилась с небольшим тестом и оказалась способна отвезти ребенка в школу.

– Что это? – поинтересовался Том, наклоняясь между сиденьями и указывая на проблесковый маячок в синем пластиковом колпаке на магните, который лежал на полу со стороны пассажира.

– Это моя мигалка. Я пользуюсь ею, когда нужно включить сирену.

– Это когда тебе приходится преследовать плохих парней?

– Да.

– А ты когда-нибудь включала ее, когда хотела добраться куда-нибудь быстрее?

– Некоторые офицеры так делают. Но не я, – улыбнулась Эрика.

Том посмотрел между сиденьями на очередь машин, движение которых остановилось. Родитель, сидевший в машине в начале очереди, разговаривал с двумя дежурными регулировщиками.

– Представь, если ты включишь ее сейчас. Сможешь проскочить без очереди. А как включить сирену?

– Вот эта маленькая кнопка, – указала Эрика на приборную доску.

– А в машине ее сильно слышно?

– Да.

Очередь снова пришла в движение.

– А ты сажаешь преступников на заднее сиденье? Например, когда кого-то арестовываешь?

– Довольно редко. Я детектив в штатском. У меня нет металлических решеток для перевозки подозреваемых.

Том оглядел салон машины и кивнул. Он был полностью поглощен расспросами.

– У тебя когда-нибудь на заднем сиденье сидел преступник?

– Да. На прошлой неделе я везла пожилую женщину, которая убила своего мужа. Ее сочли несклонной к побегу, поэтому я посадила ее к себе, – ответила Эрика.

– И эта женщина-убийца сидела прямо тут?

– Да, – заколебалась с ответом Эрика.

Он слегка попрыгал на месте, как будто мог почувствовать вмятину в кресле, оставленную убийцей.

– А как она убила своего мужа?

– Отравила его.

– Отравила. Чер… В смысле, ничего себе. А как она его отравила? Ты можешь рассказать?

– Антифризом. Она добавляла его ему в еду, понемногу. Пока…

Том молчал и смотрел на нее широко раскрытыми глазами.

– Пока его, типа, не вырвало?

– Его тошнило на протяжении долгого времени. Он думал, что заболел.

Они уже почти подъехали к месту высадки, и Эрика подумала, что ей следует перевести разговор на более подходящую для подростка тему.

– И сколько раз его вырвало?

– Я не знаю. Много.

– Раз он ел антифриз, если бы его вырвало на улице в сильный мороз, его рвота не замерзла бы?

– Ты смышленый. Отчасти благодаря этому ее и поймали.

– Но он умер? Ты сказала, что ее арестовали за убийство.

– Да.

– А когда ты арестовывала ее, ты клала руку ей на макушку, пока она садилась в машину?

– Да.

– Папа пошутил, что ты сделаешь это со мной, когда повезешь меня сегодня.

Эрика рассмеялась. Теперь они уже подъехали к главному входу.

На тротуаре стояла худощавая светловолосая женщина с худым, осунувшимся лицом и ярко-голубыми глазами. На ней был светоотражающий жакет поверх элегантного пальто в клетку. Она подошла к двери Тома и жестом велела ему выйти.

– Хорошего дня в школе, – пожелала Эрика.

– Спасибо, что подбросила. Ты вернешься, чтобы забрать меня?

– Твоя мама заберет тебя сегодня вечером.

– Да? Ну, ладно. – Он заколебался. – Ты как-нибудь снова отвезешь меня в школу?

– Да, конечно.

Он вышел из машины и поднялся по ступенькам туда, где его ждали двое приятелей. Они были одинаково высокими и красивыми, с блестящими каштановыми волосами. Том что-то сказал, и все обернулись. Эрика показала ему поднятые вверх большие пальцы, посчитав, что это смутит его меньше, чем если бы она помахала рукой. Женщина в светоотражающем жилете жестом попросила ее опустить стекло, и когда Эрика сделала это, в лицо ей ударил порыв холодного ветра.

– Доброе утро, Дениз. Ой, а вы кто?

– Я стар… – Эрика замолчала. Она так привыкла по долгу службы представляться официально. – Я Эрика. Отец Тома, э-э-э…

Но она не закончила предложение. Ей неловко было произносить слово «парень».

– Я Фелисити Брогс-Хоутон. Нам не сказали, что вы привезете Томаса.

– Я есть в списке контактов.

Фелисити холодно улыбнулась.

– Ах, да. Вы та самая девушка.

Эрику поразил язвительный тон женщины.

– А еще я офицер полиции.

– О, да. Точно. – Фелисити выгнула бровь.

– Да. Точно.

У Эрики зазвонил телефон. На приборной панели высветился номер дежурной части полицейского участка.

– Я, пожалуй, поеду. Приятно познакомиться. – И прежде чем Фелисити успела что-либо сказать, Эрика подняла стекло, плавно тронулась с места и ответила на звонок.

– Доброе утро, Эрика. Нам только что поступил звонок. В квартире жилого комплекса «Гринвич-1» обнаружено тело двадцатитрехлетнего мужчины.

– Это рядом с Гринвичским парком и обсерваторией, – пробормотала Эрика, уже вводя данные в свой спутниковый навигатор.

– Экстренный вызов был сделан матерью жертвы…

– Хорошо.

– Это еще не подтверждено, но жертва – Джейми Тиг.

До Эрики не сразу дошло значение этого имени.

– Он же футболист?

– Да. Это может привлечь внимание прессы, поэтому мы направляем дополнительных сотрудников полиции вместе с бригадой криминалистов.

Спутниковый навигатор Эрики рассчитал маршрут и вывел его на экран.

– Я в Кэтфорде, всего в паре миль от места происшествия, но сейчас час пик. Постараюсь добраться побыстрее.

Вереница машин впереди не двигалась. В боковое зеркало Эрика увидела, как Фелисити Брогс-Хоутон приближается к ней с выражением мрачной решимости на лице. Она постучала в окно, и Эрика опустила стекло.

– Мне нужно, чтобы вы заполнили другую форму, если собираетесь снова подвозить Томаса, – рявкнула она, размахивая листком бумаги. – И если вы офицер полиции, могу я взглянуть на ваше удостоверение?

Эрика наклонилась, подняла с пола синюю мигалку на магните и, вытянув руку в окно, прилепила ее на крышу машины.

– Простите, Фелисити. Долг зовет.

Эрика резко включила мигалку и сирену, заставив женщину подпрыгнуть от неожиданности. Впереди стоящие машины уступили дорогу, и Эрика покинула территорию школы, а Фелисити осталась стоять с открытым ртом, все еще держа в руках регистрационный бланк.

9

Многоквартирный жилой комплекс «Гринвич-1» представлял собой недавно возведенное элитное высотное здание с видом на Гринвичский парк. Эрика припарковала машину и прошла по благоустроенной площади, вымощенной камнем бледно-желтого цвета. В этой высотке с зеркальным фасадом насчитывалось двадцать четыре этажа. В его стеклах отражались сероватые очертания парка, как на пленке старого кино. На первом этаже окна были прозрачными, и там располагалась кофейня «Старбакс», хотя внутри сидели всего несколько человек. Единственным намеком на то, что здесь разворачивалось расследование убийства, был черный фургон криминалистов, припаркованный у главного входа рядом с полицейской машиной.

Для посторонних вход был закрыт, и Эрике пришлось нажать кнопку домофона. Поставив ладони так, чтобы не мешал свет, она наклонилась к стеклу, чтобы заглянуть внутрь, и увидела на другом конце вестибюля знакомое лицо. Это была Далия Бек, офицер полиции с места убийства Невилла Ломаса. Девушка поспешила к двери и открыла ее перед Эрикой.

На ней был элегантный синий брючный костюм и светло-голубые кроссовки «Прада», а ее длинные темные волосы были заплетены в косу.

– Здравствуйте, старший инспектор Фостер… Эрика?

– Что вы здесь делаете? – не удержалась от вопроса Эрика.

– Я на вызове, мэм.

– На вызове? И не в форме?

– Меня только что повысили до детектива в штатском. Я очень рада присоединиться на этой неделе к вашей команде в убойном отделе на Луишем-Роу.

Эрика уставилась на нее, пытаясь переварить эту новую информацию. Сколько лет было Далии? Двенадцать? И теперь она стала детективом в штатском и должна была присоединиться к ее команде? Эрика сглотнула и взяла себя в руки. Она не хотела, чтобы эта маленькая… леди поняла, что новость застигла Эрику врасплох.

– Рада это слышать, – произнесла Эрика, стараясь звучать искренне. Далия просияла, а Эрика задалась вопросом, с этой ли женщиной она имела дело два месяца назад. Сегодняшняя Далия показалась ей вежливой. «Может быть, она мила с тобой только тогда, когда ты ей нужна?» – Вы были на месте преступления?

– Нет. Я буквально только что приехала и разговаривала с консьержем. Он говорит, что бригада криминалистов уже наверху, как и пара полицейских в форме. Они ответили на звонок в службу 999. Погибший – футболист Джейми Тиг.

Далия провела их по мраморному полу к большой стойке регистрации, за которой стоял худощавый мужчина с редеющими волосами и подтягивал брюки. Он поджал губы и вопросительно посмотрел на Эрику, которая представилась и показала свое удостоверение.

– Я Норберт Поуп, консьерж. Вам известна личность погибшего молодого человека?

– Мы полагаем, это Джейми Тиг, – ответила Эрика.

Норберт печально покачал головой.

– Он был хорошим защитником. Одним из наших лучших. Я болельщик «Челси». Всегда им был. Джейми переехал в пентхаус всего пару недель назад. – Норберт тщательно подбирал слова, у него имелся ярко выраженный кентский акцент, и выглядел он неуместно за огромной мраморной стойкой.

– Тело было официально опознано? – спросила Эрика.

Мужчина перевел прищуренный взгляд с нее на Далию.

– Его мать нашла жертву и говорит, что это он. Думаю, уж собственная мать-то должна знать. Она безутешна. Как и следовало ожидать. Один из ваших полицейских сейчас с ней в кабинете коменданта здания.

– Мы можем подняться в пентхаус?

Он кивнул и протянул Эрике белую карточку-ключ.

– Вот. Приложите эту карту к сканеру в лифте и нажмите «П»… Так, «П» означает пентхаус.

– Спасибо.

Он задумчиво кивнул и сел.

– Что мне говорить, если появятся журналисты?

– Ничего. И никого не впускайте, – велела Эрика.

Они направились к ряду из четырех лифтов, первый из которых был открыт.

– Я подписана на Джейми Тига в соцсетях, – сказала Далия, когда они оказались внутри и двери закрылись. Эрика нажала на кнопку с буквой «П». – У него четыре миллиона подписчиков.

Эрика почувствовала легкую тошноту, когда лифт начал быстрый подъем на двадцать четвертый этаж. Далия держала в руках телефон, который казался слишком большим, чтобы поместиться в тесных карманах ее брюк. Она провела пальцем по экрану, а затем показала Эрике профиль Джейми Тига. На самой верхней фотографии он был одет в белые трусы во время модельной съемки на экзотическом пляже; на следующей на нем была бейсболка, он навещал каких-то обездоленных детей в городской школе; а на третьей стоял в костюме в центре поля пустого спортивного стадиона.

– Это здание, по-видимому, самое охраняемое в Лондоне, наравне с «Осколком»[4], – продолжала болтать Далия. – Куча арабов и технических специалистов вложили деньги в местную недвижимость.

Эрика вспомнила Норберта за стойкой регистрации, который выглядел так, словно в любую минуту мог откинуться, и сделала мысленную пометку спросить о мерах безопасности.

Двери лифта распахнулись в большой стеклянный атриум, откуда открывался вид на Гринвичскую обсерваторию, дворец и очертания Кэнэри-Уорф[5] на другой стороне парка. Эрика никогда не видела панораму столицы с этой стороны. Голые деревья, пасмурная погода и тонированные стекла придавали пейзажу за окном странный оттенок, как будто они смотрели видеозапись на огромном экране. Слева атриум вел в небольшой вестибюль, который был огорожен полицейской лентой. Вся картина казалась пугающе спокойной и оторванной от реального мира. Чуть дальше, перед открытой входной дверью на ковре, покрытом белым чехлом, стоял на коленях один из криминалистов и брал образцы отпечатков с дверного косяка.

– Доброе утро, мэм, – поздоровался полицейский, когда Эрика показала свое удостоверение.

Она терпеть не могла, когда к ней обращались «мэм», но давно усвоила, что ее протесты остаются неуслышанными, поэтому проигнорировала приветствие офицера. Далия достала из кармана брюк свое удостоверение и подняла его. Полицейский кивнул, сканируя ее взглядом, словно штрих-код.

– Как продвигается сбор материалов для криминалистической экспертизы? – спросила Эрика.

– Патологоанатом Айзек Стронг велел мне вас пропустить. – Он приподнял полицейскую ленту, и они нырнули под нее.

10

Эрика с Далией облачились в защитные костюмы, переступили порог квартиры Джейми Тига и оказались в огромном пустом жилом помещении с деревянными полами. За стеклянной стеной открывался вид на Гринвичский парк и панораму Лондона; она выходила на огромную террасу с вечнозелеными растениями и джакузи, накрытым брезентом, из-под которого шел пар. Эрика прикинула, что высота потолка составляла примерно четыре или пять метров. «Не совсем обычное жилище для двадцатипятилетнего парня», – подумала она. Гостиная с белыми стенами была пуста, если не считать небольшого синего дивана напротив телевизора с плоским экраном.

В квартире работала бригада криминалистов в белых комбинезонах. Эрика насчитала четверых в гостиной, где они собирали улики, фотографировали и снимали отпечатки пальцев, и еще двоих на кухне, искавших отпечатки на многочисленных пустых бутылках из-под шампанского и бокалах на темных мраморных столешницах. Благодаря металлическим ящикам, расставленным на полу, они могли свободно передвигаться по жилому пространству. На другой стороне этого импровизированного моста их ждал Айзек.

– Доброе утро, – поздоровался он, его голос был слегка приглушен маской.

– Доброе утро. Ты помнишь детектива Бек?

– Помню, – кивнул он. – Надеюсь, у вас крепкие нервы, детектив Бек.

– Да, очень, – сказала Далия, но Эрика услышала, как голос девушки дрогнул.

– Нам в хозяйскую спальню, – указал Айзек.

Они переступили через коробки, которыми был заставлен длинный коридор, и направились в главную спальню.

Айзек пропустил Эрику первой. В спальне были такие же высокие потолки, окна от пола до потолка, выходящие на Гринвичский парк, и белые стены, а обстановка казалась скудной, как и в гостиной. Единственным предметом мебели была кровать темного металлического оттенка с балдахином, стоявшая в центре комнаты. Если присмотреться, становилось понятно, что она сделана из меди, как и канделябры. Криминалисты установили в комнате прожекторы, свет которых отражался от металла золотисто-коричневыми вспышками, заставляя Эрику прищуриваться от их яркости.

Тело Джейми Тига безвольно лежало на боку. Его руки и ноги были связаны за спиной и соединены между собой веревкой, голова запрокинута назад, так что его лицо было обращено к окну, а рот заклеен малярным скотчем.

Парень был стройным и мускулистым, но его кожа приобрела тускло-желтый оттенок. Место преступления вызвало у Эрики чувство дежавю.

– Это действительно он… – произнесла Далия и прикрыла рот ладонью.

– Его одежда была сложена рядом с кроватью, а в левом кармане в маленьком белом конверте нашли вот это, – сообщил Айзек.

Он протянул Эрике пластиковый пакет для улик. Внутри лежали три поляроидных снимка. Терзаемая мрачным предчувствием, Эрика просмотрела фотографии. На первой Джейми Тиг лежал на кровати в одних трусах. Он смотрел вверх в объектив камеры расфокусированным взглядом, но в его глазах с расширенными зрачками читалась непокорность, как будто часть его сознания пыталась сопротивляться. Второй снимок представлял собой его лицо крупным планом – казалось, Джейми на нем вздрогнул. «От вспышки? – задалась вопросом Эрика. – Или чего-то другого?» На третьем – он уже был связан веревками, и в кадр попала рука в черной перчатке, зажимающая ему нос, пальцы и ладонь были прижаты ко рту. Глаза Джейми были открыты, и по вздутым венам и мышцам на теле становилось понятно, что он боролся с путами. Каждый снимок был подписан внизу одинаково:

Аннабель

Эрика с Айзеком обменялись многозначительными взглядами.

– Когда его мать нашла тело, она видела эти фотографии? – спросила Эрика.

– Не знаю. Когда мы прибыли, снимки все еще были в кармане его брюк, – ответил Айзек, пока Эрика осматривала комнату. – У него сломано три ребра, – добавил он, указывая на грудь Джейми Тига, и Эрика действительно увидела сломанные кости под подтянутыми грудными мышцами. – И два круглых синяка на груди.

– Невилл Ломас, – тихо произнесла она.

– Знаю, – кивнул Айзек, а Далия молча переводила взгляд с одного на другого.

– Что насчет времени смерти?

– Семьдесят два часа, может, больше. Трупное окоченение закончилось, и в последний раз его видели живым рано утром в субботу. Смогу сказать больше после вскрытия.

Эрика снова посмотрела на поляроидные снимки, на которых был изображен Джейми Тиг с огромными расширенными зрачками. Его глаза походили на черные дыры, и от этого холодок пробежал по ее спине.

– И, разумеется, я проведу токсикологическую экспертизу как можно быстрее, – поспешил добавить Айзек.

– Здесь так пусто. Где вся мебель?

– За соседней дверью еще одна спальня, и она заставлена коробками.

– На прошлой неделе он разместил в соцсетях пост о том, что переезжает в новую квартиру, – сообщила Далия.

В спальне появился криминалист-фотограф и начал снимать тело покойного крупным планом, а Айзек отошел поговорить с одним из криминалистов.

Эрика была потрясена видом места преступления и тела Джейми Тига. Они с Далией сдали использованные защитные костюмы и нырнули обратно под сигнальную ленту в конце коридора.

– Вы в порядке? – уточнила Далия.

– Конечно. А вы?

– Думаю, да. У моего младшего брата на стене висит плакат с Джейми. Сохранять невозмутимость, кажется, сложнее, когда жертва – знаменитость, которой ты восхищаешься.

Из одного лифта вышел худощавый мужчина с редеющими волосами. Одет он был безукоризненно: костюм-тройка в тонкую полоску, синий носовой платок в горошек отлично сочетается с галстуком.

– Доброе утро. Вы из полиции? – Он говорил с французским акцентом, и у него были очень белые зубы. Эрика и Далия показали ему свои удостоверения. – Меня зовут Жак Дюран. Я комендант «Гринвич-1». Дженис Тиг ожидает в моем кабинете, и как вы, наверное, понимаете, она убита горем и понемногу теряет терпение.

– Я бы хотела с ней поговорить, – объявила Эрика. – Не могли бы вы прислать все записи с камер видеонаблюдения за последние семьдесят два часа на этот адрес? Пожалуйста. – Она протянула ему визитную карточку и добавила: – Я так понимаю, у вас цифровая система видеонаблюдения?

– Да, цифровая. И, разумеется, я отправлю вам видеозаписи. – Он спрятал ее визитку в карман. – У вас есть сотрудники, взаимодействующие со СМИ, с кем бы я мог связаться?

– Далия, не могли бы вы связать мистера Дюрана с Колин Сканлан? Она отвечает за связи со СМИ в столичной полиции. Мы можем взять у вас показания?

– У меня? Зачем? – хмурясь, поинтересовался Жак.

– Вы управляющий, и эта прискорбная смерть произошла в вашем здании.

– Понятно, – холодно ответил он.

Эрика повернулась к Далии:

– Возможно, если вы присядете с мистером Дюраном на несколько минут, он сможет прояснить какие-нибудь детали.

– Вы должны понимать, что моими клиентами являются известные люди, которые не любят афишировать личную жизнь, к тому же я подписал соглашения о неразглашении.

Эрика шагнула к Жаку, и он, похоже, только сейчас заметил, что она на полголовы выше его.

– Мистер Дюран, это расследование убийства, – тихо сообщила она. – И вы должны знать не хуже меня, что соглашения о неразглашении не распространяются на дачу показаний при полицейском расследовании. При расследовании убийства.

– Убийства? – повторил он, выпучив глаза, и его акцент усилился.

– Да. Так что, пожалуйста, если вы сможете найти время сейчас, будем вам очень признательны. Впрочем, мы можем назначить время, когда вам подъехать в участок.

– Нет-нет-нет. В этом нет необходимости, детектив.

– Старший инспектор. Хорошо. А теперь, не могли бы вы, пожалуйста, отвести меня к миссис Тиг.

11

Эрика вошла в кабинет одна. Мать Джейми Тига сидела на диване в углу, как зомби, уставившись невидящим взглядом перед собой. Ее глаза покраснели и опухли от слез, тушь размазалась, а окрашенные в черный цвет волосы еще больше выделяли бледность лица.

Эрика представилась и показала свое удостоверение.

– Миссис Тиг, прошу меня извинить за то, что не смогла побеседовать с вами раньше.

Женщина кивнула и прикусила губу, прижав к носу скомканный бумажный платок. Эрика обвела взглядом стильный кабинет. На стене висели фотографии здания, сделанные во время его строительства, начиная со снимка, на котором тогдашний премьер-министр закладывает первый камень проекта, и заканчивая фотографией, на которой принц Чарльз открывает памятную доску в честь введения в эксплуатацию нового дома.

– Я здесь всего в третий раз, – выдавила Дженис, проследив за взглядом Эрики. Ее голос дрогнул. – Джейми только что переехал сюда.

Эрика помолчала несколько минут, чтобы Дженис могла взять себя в руки.

– Вы не против ответить на несколько вопросов? Просто, чем раньше я с вами поговорю, тем свежее в вашей памяти будут детали.

– А когда еще? Лучше покончить с этим сейчас.

Эрика достала блокнот и ручку. На Дженис были старые джинсы и свитер. На подлокотнике дивана висела практичная непромокаемая куртка, а у ее ног стояла дорогая сумочка от Шанель, которая выглядела неуместно.

– Могу я узнать, в котором часу вы приехали сюда сегодня?

Дженис сглотнула и прижала бумажный платок к носу.

– Должно быть, около половины восьмого. По понедельникам я стираю его вещи. Я сама вошла в квартиру. Я так делала на его старой квартире и так же поступила здесь.

– У вас есть ключ?

– Да, я ведь только что сказала, что сама вошла. Он же мой сын. – Воцарилось недолгое молчание, и Эрика не стала поправлять ее, но Дженис, похоже, сама поняла, что теперь придется использовать прошедшее время. Она посмотрела на потолок, закрыла глаза и сделала глубокий вдох. – Да, у меня есть ключ. Сегодня он должен был пойти на тренировку.

– Вы живете где-то поблизости?

– В Дептфорде. Чуть дальше по дороге, но как будто в другом мире. Там выросли Джейми и его сестра.

– Когда вы приехали, дверь была закрыта на замок или открыта?

– Закрыта.

– Какие-нибудь признаки взлома?

– Нет.

– Вы знаете, чем Джейми собирался заниматься в выходные?

– Он весь день был на тренировке и вечером собирался встретиться с парой приятелей. У одного из них, Леона, только что родился ребенок, и они хотели отметить его рождение. Вот тогда я… в последний раз с ним разговаривала.

Несмотря на то, что Эрика прожила в Великобритании более тридцати лет, она все еще не понимала этой традиции, когда отец и его приятели идут куда-то и напиваются в стельку, якобы отмечая рождение ребенка. Она знала, что иногда эти ночные вылазки могут быть довольно бурными.

– Вы знаете имена его друзей?

– Разумеется, знаю! – вспылила Дженис. – Леон Бромфилд и Финн Хортон. Они вместе учились в футбольной академии. Я знаю, что ему не терпелось с ними повидаться.

– Мне нужны их телефонные номера. – Дженис кивнула и достала свой телефон. – А куда они собирались пойти?

– В какой-то модный дорогой клуб в Вест-Энде. Джейми тратит целое состояние, посещая эти элитные ночные клубы… Он не может пойти в простой паб. На него набросится толпа фанатов и…

– И?

– Преследователей. У него были преследователи. Кто-то вломился в его последнюю квартиру. СМИ преследуют его. Каждый божий день в желтой прессе появляются статьи, в основном лживые. У него нет нормальной жизни.

– Расскажете мне о взломе?

– От ваших полицейских не было никакого толку. Слава богу, его не было дома, когда к нему вломились.

– Что-нибудь было украдено?

Дженис раздраженно вздохнула.

– У вас должна быть эта чертова информация! Он общался с вашими из полиции. Я тоже… – Она смотрела, как Эрика записывает ее слова. – Сколько времени это еще займет? Чарльз, мой муж, он уехал в Австралию. Работает в компании по производству пластмасс. Он ничего не знает… Я пока не смогла с ним связаться из-за разницы во времени в одиннадцать часов. Он будет… О, боже. Я не знаю, как я ему скажу. – Дженис посмотрела умоляющим взглядом, и Эрика прониклась к ней искренним сочувствием.

– Мы можем позвонить еще кому-нибудь из членов семьи?

– Нет. Наша Карен, сестра Джейми… Я позвонила ей и оставила сообщения… Просто я знаю, а никто из них не знает. – Внезапно Дженис замерла. Она посмотрела на Эрику. – Я видела, что с ним сделали. Эти… эти веревки. Я заявляю вам здесь и сейчас, что он не был извращенцем. Ни одна мать не должна видеть своего сына в таком… таким.

– Конечно.

– Откуда вам знать? У вас есть дети?

Эрика подумала о Томе и о том, что она почувствовала бы, если бы обнаружила его тело связанным таким образом. Это было бы ужасно.

– Нет. У меня нет детей.

– Вам приходилось видеть, как человек, которого вы любите, умирает ужасной смертью? – зло выпалила она. Эрика продолжала писать. – Я задаю вам вопрос, офицер.

Эрика подняла глаза.

– Да. Моего мужа застрелили у меня на глазах. Он умер у меня на руках.

Это прозвучало слишком резко.

– Когда?

– Восемь лет назад. Через несколько месяцев будет девять.

Поведение Дженис смягчилось.

– Мне жаль.

– Спасибо.

Воцарилось долгое молчание, пока Эрика просматривала свои записи.

– Я чувствую такую безудержную ярость, как будто она поглотит меня, если я не дам ей выхода. Мне хочется вас ударить, но я этого не сделаю.

– Долгое время я испытывала такие же чувства, знаете…

Дженис подняла руку, останавливая Эрику.

– Нет. Я ничего не хочу слышать о чертовых психотерапевтах. Вы меня поняли?

– Я здесь только для того, чтобы задать вопросы, ответы на которые, возможно, помогут нам поймать того, кто это сделал.

Эрике пришлось заставить Дженис сосредоточиться и предоставить ей как можно больше информации, пока она ничего не забыла, прежде чем все остальные заботы и обязанности, связанные с этим печальным событием, возьмут верх.

– Что еще вы хотите знать?

– В квартире было что-нибудь необычное? – спросила Эрика, не желая сообщать Дженис какие-либо подробности о поляроидных фотографиях.

– Нет. Ничего. Он только что переехал. Все вещи оставались в коробках.

– У Джейми есть фотоаппарат «Поляроид»?

– Что? Нет. Не думаю. Он все фотографирует на свой телефон.

– У Джейми был партнер?

– Девушки. Ему нравились девушки, – настойчиво повторила Дженис, желая пресечь любые предположения.

– У него была девушка?

– Нет.

– А имя Аннабель вам что-нибудь говорит?

Дженис задумчиво уставилась на свои руки.

– Нет. Он никогда не упоминал этого имени. У него уже давно никого не было. Я знаю, что у него случались интрижки. Он ведь молодой парень. Футболист. Полагаю, вы сейчас спросите меня об обвинениях?

Эрика задумалась. Обвинения? Ах, да. Джейми Тиг, футболист. Три года назад его судили за изнасилование молодой женщины и признали невиновным.

– Да, я знаю о судебном процессе по делу об изнасиловании, – ответила Эрика.

В это время дверь открылась, и в кабинет вошла коренастая женщина в дорогом черном брючном костюме свободного покроя в сопровождении лысеющего мужчины средних лет. На вид ей было от тридцати до шестидесяти, с белоснежными волосами, собранными в конский хвост, одутловатым лицом и похожими на кошачьи глазами.

– Боже мой! Я только что узнала. Мне ужасно жаль, дорогая! – воскликнула женщина низким хриплым голосом с явными нотками шотландского акцента. Она подошла к Дженис, и они обнялись. Женщина отстранилась и пристально посмотрела на Дженис. – Милая, что я могу для тебя сделать?

– Шери, забери меня отсюда к чертовой матери. Я не могу дозвониться до Чарльза и Карен.

– Я Шери Шелтон, футбольный агент Джейми, – представилась женщина, оглядывая Эрику с головы до ног. – Это его адвокат, Джек Гровер. – Адвокат неловко кивнул, держа руки в карманах, и опустил глаза в пол, как будто, сам того не заметив, зашел в женскую раздевалку.

Эрика показала им свое удостоверение.

– Я лишь задала несколько вопросов.

– Мне нужно отвезти Дженис домой, – заявила Шери. Похоже, ей не сильно понравилось, что Эрика разговаривала с Дженис без ее присутствия.

– Я почти закончила.

– Дженис арестована?

– Нет.

– Хорошо. Тогда она может идти.

– У меня еще один вопрос. У Джейми были враги, он с кем-нибудь недавно ссорился?

Дженис встала, и Шери протянула руку, чтобы увести ее, но та замешкалась на пороге, и ее ответ удивил Эрику.

– Он был так счастлив, что у него успешная карьера. Единственной проблемой было найти людей, которые чувствовали бы то же самое.

Шери нетерпеливо указала Джеку на что-то.

– Ах, да, вот моя визитка, – протянул карточку Джек. – Если вам понадобится поговорить с Дженис, позвоните мне, и мы организуем встречу, когда все уляжется.

Они поспешно вывели Дженис из кабинета, а Эрика осталась и посмотрела на визитку.

«Маркус, Смоуд и Пилкингтон» была дорогой юридической фирмой.

12

Позже тем же днем Эрика присоединилась к своей команде на экстренном брифинге в оперативном штабе расследования в подвале полицейского участка на Луишем-Роу.

– Всем добрый день, – поздоровалась она.

В собравшуюся перед ней команду входили инспектор Мосс, инспектор Джеймс Питерсон, детектив Джон Макгорри и сержант Крейн, полицейский с песочного цвета волосами и расслабленной, добродушной энергетикой. Еще в штабе находилась группа сотрудников гражданской полиции и Далия, которая присутствовала на своем первом брифинге в качестве члена оперативной команды.

– Сегодня утром в своей квартире в новом жилом комплексе «Гринвич-1» было обнаружено тело футболиста Джейми Тига. Мы пока еще ждем объявления официальной причины смерти. Следов взлома обнаружено не было. Последний раз его видели живым в пятницу вечером в частном клубе «Красный бархат» в Сохо с двумя друзьями.

В комнату вошла суперинтендант Мелани Хадсон и осталась стоять у дверей. Она была миниатюрной женщиной со светлыми с проседью волосами, одетая в черный спортивный костюм от «Адидас». В настоящее время она находилась в ежегодном отпуске, и судя по тому, что она прервала его, чтобы присутствовать на этом брифинге, дело плохо.

Эрика выключила свет, и на огромных белых досках, закрывавших стену в передней части комнаты, появились фотографии Джейми Тига с места преступления. В штабе повисла тишина при виде его обнаженного, связанного по рукам и ногам тела на кровати.

– Результаты токсикологической экспертизы и вскрытия еще не получены, но мы считаем его смерть подозрительной. Кроме того, на месте происшествия рядом с кроватью в кармане брюк был найден конверт с тремя поляроидными фотографиями жертвы, – продолжила Эрика. На стене появились снимки, сделанные «Поляроидом». – Как вы видите, все фотографии подписаны именем «Аннабель», похоже, черным фломастером или маркером… Не знаю, помните ли вы об убийстве Невилла Ломаса, члена парламента от консервативной партии, представлявшего северо-восточный округ графства Суррей, которое произошло два месяца назад, в январе? Я первой прибыла на место происшествия, и тело Невилла Ломаса было найдено связанным в такой же манере и с заклеенным скотчем ртом.

На экране появились фотографии с места преступления, на которых Невилл Ломас со связанными руками и ногами лежал на своей кровати. Несмотря на то, что он был намного крупнее и тучнее Джейми Тига, сходство их поз поражало.

– На месте преступления рядом с кроватью в кармане брюк Невилла Ломаса также были найдены три поляроидных снимка в белом конверте с той же подписью «Аннабель».

На белом экране замелькали поляроидные снимки Невилла Ломаса. В резком свете вспышки бледная, покрытая потом кожа мужчины выглядела еще более ужасающей.

– Если мне не изменяет память, причину смерти Невилла Ломаса признали «открытым вердиктом»? – вступила в разговор Мосс, присаживаясь с кружкой кофе на край стола. Эрика уже пыталась дозвониться Айзеку, чтобы обсудить этот вопрос более детально, но в его офисе сказали, что он занят.

– Совершенно верно. Но теперь у нас имеется два поразительно похожих места преступления с одинаковыми наборами подписанных поляроидных снимков. – Эрика помедлила. Она вспомнила свой январский разговор с Айзеком в морге, когда он рассказал о визите к нему человека в сером костюме. – Дело Невилла Ломаса никогда не было нашим. Суперинтендант Дэн Фиск из центрального участка Вэст-Энда забрал его себе, и, насколько я понимаю, ему было рекомендовано не копаться в прошлом члена парламента.

– Эрика, это всего лишь догадки, – возразила Мелани.

Несколько офицеров, которые не видели, как она вошла, обернулись и удивленно посмотрели на нее. «Ага, вот почему ты здесь, – подумала Эрика. – Смерть Невилла Ломаса – щекотливая тема».

– Справедливости ради надо признать: если бы суперинтендант Фиск представил доказательства и обстоятельства смерти Невилла Ломаса в суде в то время и с учетом сексуальной истории жертвы, а также его проблем со здоровьем, было бы трудно доказать, что причиной его смерти стало убийство, а не неудачная секс-игра по обоюдному согласию. Однако из-за явной схожести со смертью Джейми Тига обстоятельства смерти Невилла Ломаса предстают в совершенно новом свете. И мы это расследуем, – заявила Эрика, адресуя последнюю фразу Мелани.

– Что насчет его любовницы или секс-работницы, которая была с Невиллом Ломасом, когда он умер? – спросил Макгорри. – Ее могли бы привлечь к ответственности за то, что она не сообщила о его смерти. Ее вообще нашли?

– Я только что запросила материалы дела, – ответила Эрика. – Получу его сегодня позже.

– Еще раз хочу напомнить, Эрика, – вмешалась Мелани, – мы собрались здесь сегодня, чтобы начать расследование смерти Джейми Тига. Это наш приоритет. Дело Невилла Ломаса будет пересмотрено в установленном порядке.

Эрика очень уважала Мелани. Она относилась к тому редкому виду начальников, которые проявляли уважение и поддерживали ее. И все же для Мелани было несвойственно спускаться в оперативный штаб и вот так вмешиваться в его работу.

– Хорошо, – согласилась Эрика. – Сегодня мы сконцентрируемся на Джейми Тиге. И первое, что нам нужно сделать, – выяснить, возвращался ли кто-нибудь в его квартиру в пятницу вечером. Сегодня утром я разговаривала с его матерью, которая сказала, что в его прежний дом в Хайгейте недавно кто-то вломился. Мать также упомянула, что они сообщили в полицию о преследователе. Нам нужно узнать больше информации по этим вопросам.

Дверь в оперативный штаб открылась, и вошел коммандер Марш. Он был высоким мужчиной с коротко стриженными светлыми волосами и отличался грубоватой красотой. В комнате воцарилось молчание. Довольно редко случалось, чтобы старшие офицеры столичной полиции лично приезжали в полицейский участок.

– Всем добрый день. Простите за вторжение. Эрика, Мелани, можно вас на пару слов? – позвал он.

Эрика повернулась к Мосс, которая едва заметно выгнула бровь в немом вопросе.

– Не могла бы ты продолжить? – обратилась к ней Эрика. – Распредели задачи и заведи дело в систему.

– Будет сделано, – ответила Мосс.

Эрика заметила, что Марш вспотел и был очень бледен. Она последовала за Мелани в коридор.

13

Эрика, Мелани и коммандер Марш молча шли по коридору. Что бы он ни собирался сказать, это должно было остаться за закрытыми дверями.

– Как дела, Эрика? – поинтересовался Марш, когда они поднимались на лифте на верхний этаж.

– Хорошо, спасибо, сэр. А ваши? Все в порядке?

– Да. Последние несколько месяцев выдались довольно хлопотными. Я снова переехал в другой кабинет, а любой переезд, как известно, – это вечный хаос.

Мелани кивнула в знак согласия.

– Я думала, вы все переехали в новое здание Скотленд-Ярда пару лет назад? – удивилась Эрика.

– Так и есть. Я переехал на этаж выше.

– Хотели получше вид из окна?

– Нет, Эрика. Это решение было продиктовано желанием повысить продуктивность.

– Ну и как, ваша продуктивность повысилась?

– Да. Теперь у нас с коммандером Тейтом общий секретарь.

– Вы можете пользоваться его услугами одновременно, – предложила Эрика, после чего повисло неловкое молчание. Мелани наблюдала за их диалогом, как будто смотрела одну из передач Дэвида Аттенборо[6] о дикой природе. Гепард, преследующий газель. Эрике нравилось думать, что она – гепард.

– Я бы выразился иначе, – высокомерно возразил он.

Эрике стало интересно, как выглядит новый кабинет Марша. Она вспомнила время, когда он был суперинтендантом здесь, на Луишем-Роу; его кабинет был свинарником и чем-то напоминал спальню подростка: повсюду валялись бумаги, использованные кофейные стаканчики и даже иногда грязные тарелки из-под еды. Эрику и Пола Марша связывали давние узы. Они вместе учились в Хендоне, и Пол был близким другом Марка. Казалось, что все это было целую вечность назад, особенно сейчас, когда он стал коммандером Маршем и щеголял в своей начищенной до блеска униформе. Ряд серебряных пуговиц переливался в ярком свете лифта, свидетельствуя о том, что Марш больше не общался с простым народом. В последнее время он все время пропадал в конференц-залах.

– Как дела у Игоря?

– Все хорошо. Как Марси?

– Очень неплохо. У нее скоро выставка. Лодки… или фрукты? Думаю, она вас пригласит.

– Прелестно. – Эрика выдавила из себя улыбку. Картины жены Марша были ужасны.

Лифт звякнул, сообщая о прибытии, и Мелани, похоже, была рада его покинуть.

– Пожалуйста, пройдемте сюда, – указала она, пропуская Марша вперед.

Он вошел в кабинет и занял кресло Мелани, заставив ее сесть рядом с Эрикой по другую сторону стола. «Типичный поступок надутого индюка», – подумала Эрика.

Мужчина снял пиджак, затем фуражку и положил ее на стол.

– Итак, меня попросили курировать дело этого Джейми Кигана.

– Тига. Джейми Тиг, сэр – поправила его Эрика. – Вы, вероятно, подумали о футболисте Кевине Кигане, который все еще жив, и сейчас ему за семьдесят.

– Да, Джейми Тиг, – повторил он, и его шея слегка покраснела от смущения. – Меня привлекли к делу, потому что в нем есть несколько пересекающихся элементов.

– Пересекающихся элементов? – переспросила Эрика и посмотрела на Мелани, которая выглядела такой же озадаченной.

– Да. Джейми Тиг был выдающимся футболистом Премьер-лиги. Знаменитым, невероятно популярным в социальных сетях, лицом нескольких известных брендов. Как вам также известно, Невилл Ломас, член парламента от консервативной партии, был убит несколько месяцев назад тем же способом.

– Смерть Невилла Ломаса была квалифицирована как «открытый вердикт», – отметила Эрика. – И очень быстро прессе предоставили информацию о том, что смерть произошла от естественных причин.

Марш поколебался, а потом кивнул.

– Да. Значит, вы обе согласитесь, что у нас имеются все причины предполагать худшее из возможного – появление потенциального серийного убийцы, который охотится на известных личностей.

– Подождите, Пол, – остановила его Эрика. – В кои-то веки мне кажется, что мы с вами поменялись местами. Это я обычно делаю поспешные выводы. Возможно, убийства и связывают поляроидные снимки, оставленные на месте преступления, но это всего лишь второй случай. К серийным убийцу причисляют как минимум после третьего.

– Эрика, я знаю, кто такой серийный убийца! Наша проблема в том, что сезон Премьер-лиги все еще продолжается… Джейми Тиг должен был играть до мая. Кроме того, через две недели пройдут напряженные дополнительные выборы на место Невилла Ломаса. И все это в довольно непростое для британской политики время. Я был проконсультирован несколькими сотрудниками Министерства внутренних дел, и есть опасения, что эти два убийства могут спровоцировать общественное недовольство.

– Общественное недовольство? – переспросила Эрика.

– Думаю, коммандер хочет сказать, что это наихудший вариант развития событий… – начала Мелани.

– Пожалуйста, не говорите за меня! – рявкнул Марш. – У нас ужасная инфляция, которая выходит из-под контроля. В Британии проходят крупнейшие с семидесятых годов прошлого столетия забастовки, и политическое общество поляризовано как никогда. Джейми Тиг был героем рабочего класса. И рабочий класс…

– Сильно обозлен? – закончила за него Эрика.

– Я бы так не сказал.

– А я бы сказала.

– Сейчас довольно трудное время. И смерть Джейми Тига, если СМИ и мы, как защитники населения, не придадим ей должного значения, может привести к очередным протестам.

– Серьезно? – поразилась Эрика. – А я думала, люди протестуют из-за заработной платы и стоимости жизни.

– Если выяснится, что в причинах смерти Невилла Ломаса не стали особо разбираться и даже скрыли их, а какой-то человек с психическими отклонениями убил Джейми Тига, футбольные фанаты могут взбунтоваться, что повлечет за собой другие протесты.

– А причину смерти Невилла Ломаса скрыли? – напрямую спросила Эрика.

Марш неловко поерзал в кресле.

– Невилл Ломас являлся неоднозначной фигурой в консервативной партии. Он придерживался крайне правых взглядов и был выходцем из привилегированной среды. Нам придется отказаться от предыдущего заявления прессы о том, что он умер естественной смертью.

– Открытый вердикт, – поправила его Эрика.

– Да! Это, вкупе со смертью Джейми Тига, может подстегнуть сторонников теории заговора и привести к негативному освещению деятельности столичной полиции.

– Я понимаю. Но не кажется ли вам, что это все лишь предположения? – осведомилась Эрика. – Может, вы паникуете раньше времени?

Мелани подняла руку.

– Ладно. Спасибо, коммандер. Я понимаю, что вы хотите нам сказать. Что мы можем для вас сделать?

Марш поерзал в кресле и нервно сглотнул. Его шея снова покраснела, и он потер виски.

– Что? – Эрика уже чувствовала, к чему все идет.

– Ты не можешь заниматься этим делом, Эрика. Я сожалею, – постарался смягчить новость Марш.

– Почему?

– Высшее руководство считает тебя непредсказуемой. И… да ладно, уверен, ты бы и сама это признала, верно?

– Нет. Я это опровергаю. И теперь высшее руководство – это вы, сэр. Значит, вы говорите мне, что я непредсказуема?

Марш закатил глаза, что всегда делало его похожим на капризного подростка.

– Суперинтендант Дэн Фиск с самого начала работал над делом Невилла Ломаса. Он должен возглавить это расследование.

– Нет, сэр. Это я первой прибыла на место преступления в квартиру Невилла Ломаса. И сегодня именно я первой приняла вызов!

Эрика чувствовала, как к ее гневу примешивается леденящий душу страх. Она знала, что была одним из лучших офицеров в полиции и всегда добивалась результатов, но ее острый язык и прямолинейность не раз приводили к неприятностям. Высшему руководству столичной полиции нужен был кто-то другой, кого оно могло бы контролировать, кто делал бы то, что ему велят, и кто принадлежал бы к их кругам.

Эрика посмотрела на Мелани:

– Я знаю, что коммандер может дать вам рекомендации, но он не может напрямую приказать заменить меня.

Мелани промолчала.

Эрика снова повернулась к Маршу.

– Пол, вы знаете, какой у меня большой опыт в расследовании подобных убийств. Суперинтендант Дэн Фиск моложе меня на одиннадцать лет. Он и улицы-то никогда не патрулировал. Даже вы когда-то выходили в патруль. Мы же вместе патрулировали, не так ли? – Эрика вспомнила то время, когда они были полицейскими-новичками, шагающими по улицам Манчестера.

Снова повисло неловкое молчание. Мелани наклонилась вперед и положила руку на стол между Эрикой и Маршем.

– Коммандер, я с уважением отношусь к вашему визиту и вашему вмешательству в это дело, но у меня нет другого офицера с опытом Эрики, который мог бы возглавить это расследование. Эрика не только опытна, но и пользуется уважением большой команды талантливых, преданных своему делу офицеров. И они пойдут за ней… Можно ли привлечь Дэна Фиска в качестве консультанта?

Эрика откинулась на спинку стула и скрестила руки на груди.

– Нет. Простите, Мелани. Если я возглавляю расследование, то я должна быть главной и иметь право последнего слова. Если хотите повысить меня до суперинтенданта, тогда давайте. Я и так довольно долго ждала… – Эрика протянула руки. – Можете сделать это прямо сейчас.

Марш ударил ладонью по столу, отчего обе женщины подпрыгнули.

– Черт побери, Эрика! Рядом с тобой у меня возникает ощущение, что я застрял в гребаном дне сурка. Кажется, мы все время обсуждаем одно и то же!

– Хорошо, сэр, – спокойно ответила Эрика. – Но я воспользуюсь аналогией с днем сурка, потому что вы знаете, что каждый раз происходит одно и то же. – Она наклонилась вперед и ткнула пальцем в стол. – Я всегда ловлю своих убийц. – Она встала и, осмелев, добавила: – А теперь, если это все, мне нужно работать над делом об убийстве.

14

Когда Эрика выходила из кабинета, ее всю трясло. В очередной раз происходило то же самое. И почему она вечно оказывалась недостаточно хороша? Разве она не являлась воплощением порядочности? Она не была продажной, всегда поступала правильно, и вот получите. Опять.

Ей нужно было подышать свежим воздухом, но Эрика не хотела столкнуться с Маршем, когда тот будет уходить, поэтому спустилась на лифте на первый этаж и вышла через запасный выход в задней части участка. Двое полицейских стояли под пластиковым навесом вместе с высоким мужчиной лет под пятьдесят в элегантном костюме. Его правая рука была пристегнута наручником к одному из офицеров, а в левой он держал зажженную сигарету и небольшую пачку «Мальборо Голд». Они стояли у входа в камеру предварительного заключения, где с задержанными работали после ареста.

Шел дождь, небо посерело, и было слышно, как капли дождя барабанят по навесу. Эрика тяжело дышала и, к своему ужасу, почувствовала, как на глаза навернулись слезы, но она быстро вытерла их тыльной стороной ладони. Двое полицейских посмотрели на нее, потом один уткнулся в телефон, а второй наблюдал за элегантным мужчиной.

– Вы выглядите так, будто не отказались бы от сигареты, – отметил задержанный.

– Я бросила.

Он протянул руку и предложил ей пачку.

– Как и мы все.

«Да пошло оно все к черту». Эрика потянулась и взяла из пачки одну сигарету.

– Спасибо.

– Офицер, не будете ли вы так любезны дать прикурить? – обратился он к полицейскому с телефоном.

– Э-э-э. Да. Вот, пожалуйста, мэм, – пробормотал полицейский и, порывшись в карманах, протянул ей розовую зажигалку.

Эрика прикурила и выдохнула.

– Мэм? Вы королева? – спросил мужчина, вопросительно приподняв бровь.

– Хотелось бы так думать. Хотя немногие здесь с этим согласятся, – ответила Эрика. Двое полицейских нервно рассмеялись. – За что вас арестовали?

– Некоторые полагают, что я обманным путем лишил их денег.

– А-а-а… И вы это сделали?

– Твое время вышло, – объявил офицер, к которому он был прикован наручниками.

Элегантный мужчина состроил гримасу, как будто их неформальная беседа была трагически прервана.

– Спасен в последнюю минуту. Спасибо за сигарету, – поблагодарила Эрика.

– Может, я увижу вас снова.

– Может быть. Невиновен до тех пор, пока не доказана вина.

Он улыбнулся и отвернулся. Двое полицейских кивнули Эрике и повели его обратно в участок. Некоторое время она курила в одиночестве, чувствуя, как никотин успокаивает ее. Она закрыла глаза, ощутив на лице капли дождя, и мысленно представила два тела: Невилла Ломаса и Джейми Тига. Общественное недовольство? В самом деле? Что за бред собачий! Просто пыль в глаза. Кто-то изначально не хотел, чтобы смерть Невилла Ломаса расследовали, но теперь у них не было выбора. Почему бы им просто не уволить ее вместо всей этой чепухи? Ведь это было бы намного проще.

Эрика достала телефон и нашла номер Дэна Фиска. Он не ответил, и ее звонок сразу переключился на голосовую почту. Эрика оставила короткое сообщение с просьбой позвонить ей.

Из задней двери появился Питерсон с пачкой сигарет в руках.

– Не знала, что ты куришь, – удивилась Эрика, стряхивая пепел в лужу.

– Только вернулся к этой привычке, – мрачно ответил он, закуривая. – Мосс закончила брифинг, – добавил он и, запрокинув голову, выпустил дым в серое небо.

– Что думаешь?

– Эти два дела связаны, могут объявиться и другие. Убийца выработал свой стиль, его визитной карточкой являются поляроидные снимки. Токсикологи обнаружили в крови Невилла Ломаса алкоголь и снотворное, которое нередко используют во время свиданий. Тот самый наркотик изнасилований. Это доказывает, что он не давал согласие на грубый секс.

Эрика кивнула.

– Когда я разговаривала с матерью Джейми Тига, она упомянула о судебном процессе по делу об изнасиловании.

– Его оправдали. Но в социальных сетях поднялась настоящая буря, когда вынесли оправдательный приговор.

– Я и не сомневалась.

Эрика потеряла счет судебным процессам об изнасиловании, которые разваливались прямо у нее на глазах или на которых обвиняемого признавали невиновным. Это удручало.

– Крейн достал досье по этому делу. Оно у тебя на столе.

Эрика кивнула. Она вспомнила слова Марша об общественном недовольстве, но он не упомянул о судебном процессе по делу об изнасиловании. Он вообще знал об этом? Марш не любил вникать в детали.

– А еще новенькая, Далия, в течение восьми месяцев работала с видеозаписями и попросила, чтобы именно ей передали записи с камер из «Гринвич-1», когда они поступят в отдел.

– Да неужели.

Питерсон повернулся к Эрике.

– Она тебе не нравится, да? Ты даже не представила ее как нового члена команды.

– Не было времени.

– Я знаю тебя лучше, чем ты думаешь.

У Эрики с Питерсоном была связь на протяжении нескольких месяцев, и какое-то время все развивалось довольно стремительно. После смерти Марка она впервые вступила в серьезные отношения. А потом Питерсона ранили при исполнении, и их чувства постепенно остыли. Все закончилось, когда несколько лет назад его бывшая девушка появилась на пороге его дома с молодым парнем и сообщила, что Питерсон стал отцом. Теперь Питерсон был женат и ожидал пополнения в семье. Эрика была счастлива за него. Почти.

– Далия присутствовала на месте преступления в тот вечер, когда убили Невилла Ломаса. Она патрулировала улицы и случайно оказалась в этом районе. Мне не понравилось ее поведение. Она без моего ведома позвонила суперинтенданту Фиску, и тот забрал дело себе. А теперь ее повысили и назначили в мою команду.

– Кто назначил?

– Понятия не имею. Я узнала об этом всего пару часов назад, когда она заявилась на место убийства Джейми Тига.

Питерсон какое-то время обдумывал услышанное.

– А что Мелани говорит по этому поводу?

– У меня не было возможности ее спросить. У нас с ней только что состоялась очень напряженная беседа с Маршем… Он хочет отстранить меня от этого дела и поставить Фиска. Мелани меня поддержала. Пока что.

Питерсон кивнул. Эрика хотела сказать что-то еще, но остановилась. Они уже не в том положении, чтобы жаловаться ему на работу. Теперь она была его начальницей.

– Думаю, Макгорри понравилась Далия. Нам приходится бегать за ним и подтирать ему слюни.

Эрика закатила глаза и засмеялась.

– А что насчет тебя? Ты что о ней думаешь?

– Я не собираюсь тратить на нее слюни.

– Интересный ответ. – Эрика посмотрела на часы. – Ладно. Ты поедешь со мной. Я хочу нанести визит в этот ночной клуб в Сохо, где в пятницу отдыхал Джейми Тиг со своими друзьями. И не мог бы ты передать Крейну, что я хочу, чтобы только он и никто другой просмотрел записи камер видеонаблюдения из «Гринвич-1», когда они поступят в отдел. Жду тебя у моей машины через пять минут.

Питерсон кивнул, выкинул окурок в лужу, и они вернулись обратно в участок.

15

Эрику всегда поражали размеры Лондона. Она прожила здесь восемь лет, но до сих пор оставались кварталы, которые она никогда раньше не видела. Ко входу в «Красный бархат» можно было попасть по узкому проулку, идущему параллельно Олд-Комптон-стрит, куда почти не проникал свет. Когда они добрались до тупика с небольшой дверью, стены как будто сомкнулись вокруг них, оставляя над головой лишь полоску серого неба.

– И это эксклюзивный закрытый клуб? – пробормотал Питерсон.

Эрика оглянулась в переулок. Никто из прохожих, похоже, не замечал вход в заведение. Возможно, в этом и был смысл. Эрика была рада увидеть небольшой купол из оргстекла, в котором находилась камера видеонаблюдения, установленная на левой стороне стены и направленная вниз на дорогу.

Они повернулись к двери из гладкой стали, утопленной в кирпичную кладку. На двери не было ручки, а к стене рядом с переговорным устройством был прикреплен маленький красный квадратик. Питерсон нажал кнопку, и в этот момент в кармане Эрики зазвонил телефон. Она вытащила его и увидела, что Мелани звонит ей уже третий раз.

– Тебе стоит ответить, – посоветовал Питерсон.

Эрика проигнорировала его слова и сунула телефон обратно в карман. Дверь открылась, и перед ними появилась невысокая пожилая женщина, чертами лица похожая на гнома.

– Здравствуйте. Мы можем поговорить с владельцем или управляющим клубом? – обратилась к ней Эрика, предъявляя свое удостоверение. Питерсон последовал ее примеру.

– Я владелица, – ответила женщина хриплым голосом курильщика.

– Как вас зовут?

– Тьюлип Фрост. – Она наблюдала, как они убирают в карманы свои удостоверения. – Вы по поводу Джейми Тига?

– С чего вы решили?

– Потому что об этом трубят во всех новостях. Как он умер?

Питерсон взглянул на Эрику. Ей не нравилось, когда ее застают врасплох, но она постаралась сохранить нейтральное выражение лица.

– Боюсь, мы не можем давать какие-либо комментарии по этому поводу. Джейми Тиг был здесь в пятницу вечером?

– Да. – Она выглянула в переулок. – Хотите войти?

– Да, пожалуйста.

Женщина распахнула дверь, и они проследовали за ней по длинному, похожему на туннель коридору, освещенному лампами дневного света. Стены были увешаны тысячами светодиодных лампочек, и Эрика подумала, что, когда они все горят, эффект, должно быть, поразительный. Количество красного бархата, использованного в оформлении бара, ошеломляло – пол, стены и потолок были отделаны одним материалом. Они пересекли танцпол в центре, где стояла тележка для уборки. За барной стойкой молодой парень, на вид лет шестнадцати-семнадцати, ставил стаканы в большую корзину для посудомоечной машины. Он выглядел болезненно бледным и был одет в белую футболку.

– Это Питер, мой бармен, – представила парня Тьюлип. – А это полиция, они пришли, чтобы расспросить про Джейми Тига.

Он кивнул им, взглянув из-под кепки, но, похоже, их визит его ничуть не смутил.

– Хотите кофе?

– Да, спасибо, – ответил Питерсон.

Эрика кивнула. Тьюлип подвела их к одной из банкеток в углу, и они сели.

– Джейми Тиг был здесь постоянным посетителем, – начала Тьюлип.

– Насколько постоянным? – уточнила Эрика.

– Он приходил по крайней мере раз в неделю, обычно в пятницу или субботу вечером.

– А члены клуба должны платить взносы? – поинтересовался Питерсон.

– Разумеется. Место должно оставаться эксклюзивным.

– С кем он обычно приходил в клуб? – спросила Эрика.

– Иногда с девушкой или двумя. Иногда со своими товарищами по команде. Часто приводил с собой своего агента, Шери Шелтон. Мы настаиваем на том, чтобы членами клуба были только футболисты Премьер-лиги, и не допускаем шпану из второго и третьего дивизионов.

– Насколько хорошо вы знаете его агента? – Питерсон внимательно посмотрел на владелицу клуба.

– Достаточно хорошо, чтобы заметить, что их предпочтения в некоторых вопросах совпадают.

– Она была здесь с ним в пятницу вечером? – осведомилась Эрика.

– Нет. Он приехал с двумя парнями.

– В котором часу они пришли? – задал вопрос Питерсон.

Бармен подошел к ним с двумя белыми кружками, в которых плескалось что-то похожее на растворимый кофе с молоком. Он поставил их на бархатную поверхность стола. Кружки выглядели совершенно не к месту.

– Пит, ты не знаешь, в котором часу? Я думаю, где-то в девять ̶ половине десятого.

– Да. Думаю, да. Могу найти записи с камер видеонаблюдения. Он сидел здесь, – указал Питер, засовывая поднос под мышку и присаживаясь на край банкетки. – Он был со своими приятелями и компанией девушек. Они все… ну, они все выглядели на удивление одинаково. Один из охранников пошутил, что в матрице какой-то сбой.

– Что вы имеете в виду? – не поняла Эрика.

– Ну, знаете, как в фильме «Матрица». Там есть сцена, где один парень в черных очках появляется снова и снова. Те девушки выглядели так же. Никаких костюмов и солнцезащитных очков, но их было четыре или пять, все в одинаковых черных кружевных мини-платьях, с одинаковыми черными волосами и одинаковым макияжем. Как будто они выдавали себя за какого-то никому не известного человека.

– А вы видели кого-нибудь из них здесь раньше? – спросила Эрика.

– Нет. А ты, Тью? – спросил он Тьюлип.

Она покачала головой.

– На самом деле я их особо не разглядела. Большинство шлюх, которые тут ошиваются, выглядят так же.

– Не все так выглядят. Есть блондинки или представительницы разных национальностей, – возразил Питер.

– Все эти женщины были белыми? – заинтересовалась Эрика.

– С искусственным загаром, но да, белые.

– Они долго общались с Джейми? – уточнил Питерсон.

– Да. Они все сидели на этой банкетке вместе с его приятелями. Джейми заказал столик с напитками.

– Что это значит?

– Посетители заказывают банкетку и столик на весь вечер с тремя бутылками элитных спиртных напитков, двенадцатью сортами пива и коктейлями. Они должны привести как минимум четырех гостей и оплатить все остальное.

– Все остальное?

– Если заказываются вина или шампанское, они оплачиваются дополнительно.

– Это эксклюзивный клуб, только для членов, значит, у вас есть данные о каждом, кто входит в эту дверь? – спросил Питерсон.

– Официально каждый из наших членов может привести с собой двух гостей, но для высокостатусных клиентов это ограничение не действует, – пояснила Тьюлип.

– Итак, в тот вечер присутствовало четыре или пять женщин, все похожие друг на друга. Вы знаете, чьими они были гостьями? – нахмурилась Эрика.

Тьюлип вздохнула.

– Мне нужно просмотреть данные со входа. Это займет какое-то время.

– Было ли еще что-нибудь примечательное в визите Джейми Тига? Какие-нибудь проблемы? Что-нибудь необычное?

Питер посмотрел на Тьюлип, она подумала и покачала головой.

– Один из его приятелей привлек внимание нашего охранника; ему показалось, что тот распространяет наркотики. А мы это никогда не допускаем. Говорю вам, если у кого – то обнаружат наркотики, их сразу выгоняют и мы вызываем полицию. Вы меня поняли? – насторожилась Тьюлип, переводя взгляд с Эрики на Питерсона.

– Конечно, – ответила Эрика. – Что произошло?

– Наш охранник заметил того парня и немедленно отвел в сторону, чтобы обыскать. При нем ничего не оказалось.

– Что, по мнению охранника, он распространял?

– Ему показалось, что он видел парня с таблетками, – ответил Питер. – Он разговаривал с одной из этих похожих друг на друга девушек в конце бара.

– Охранник думал, что тот парень продал девушке наркотики? – Питерсон внимательно посмотрел на бармена.

– Да. Но он его обыскал и ничего не нашел. А затем у нас возникла проблема: мы не знали, какую из девушек проверить.

– И вы не хотели никого из них выгонять, потому что они были с очень важным для заведения клиентом?

Питер вскинул руки.

– Таблетки видел только охранник. И парень добровольно согласился на обыск. Ничего не нашли. У него ничего не было.

– Вы знаете, как звали этого парня? – смягчила ситуацию Эрика.

– Джим или Финн. Финн, точно.

Тьюлип с опаской наблюдала за этим разговором.

– Вы слышали? Ничего не было. Никаких наркотиков. Я с готовностью согласилась с вами обоими побеседовать и буду сотрудничать и дальше, но я не хочу никаких неприятностей или притеснений с вашей стороны.

– Я понимаю и уверяю вас, что этого не произойдет, – успокоила ее Эрика. Она вытащила свою визитку. – Мы будем очень признательны, если вы пришлете мне список гостей, а также записи с камер видеонаблюдения того вечера, которые у вас имеются. Со всех камер.

16

Выйдя с Питерсоном на улицу, Эрика посмотрела на часы. Время близилось к пяти вечера. Она пропустила обед.

– Ты голоден?

– Как собака, – кивнул Питерсон.

Эрика заказала четыре круассана с сыром и два капучино в кафе на Олд-Комптон-стрит. Они сидели у окна, глядя на оживленную улицу. Эрика умирала с голоду и только собиралась накинуться на круассан, как на столе завибрировал ее телефон и на экране высветилось имя Мелани.

– Ответь, – жуя, велел Питерсон.

Она посмотрела на мобильный. Это был пятый звонок от суперинтенданта, и, игнорируя его, Эрика только наживала себе неприятности.

– Так вы все-таки живы, – молвила Мелани.

– Мы с Питерсоном разговаривали с владелицей клуба, где Джейми Тига видели в последний раз.

– Хорошо. И?

Эрика вкратце пересказала, что произошло, и поняла, что информации совсем немного.

– Я все еще руковожу расследованием? – задала она вопрос в конце.

– Да.

– А что насчет Марша?

– Он хочет, чтобы я держала его в курсе всех событий. Ежедневно докладывала… А это значит, что вы должны отвечать на мои звонки.

– Простите.

– Семья Джейми Тига только что опубликовала заявление через его спортивного агента Шери Шелтон. Они не предупредили нас заранее.

Эрика услышала раздражение в голосе Мелани.

– Где опубликовали?

– В социальных сетях и на страницах его спортивного агента. Об этом сообщает агентство информации «Ассошиэйтед Пресс».

Питерсон жевал второй круассан и протянул ей свой телефон.

– Хорошо. Я его вижу, – сказала Эрика, просматривая сообщение.

С глубоким прискорбием сообщаем, что Джейми Тиг был найден мертвым этим утром в своей квартире в Лондоне. Мы тесно сотрудничаем со столичной полицией Лондона и на данном этапе не можем предоставить дополнительную информацию. Мы просим уважать частную жизнь семьи Джейми в это трудное время, когда они переживают тяжелую утрату. Мысли и молитвы всех сотрудников “Шери Шелтон Менеджмент” и футбольного клуба “Челси” с его семьей, друзьями и близкими. Дальнейшее заявление будет сделано позднее.

– Марш захочет, чтобы мы провели пресс-конференцию завтра днем с семьей Джейми.

– Я все еще жду результатов вскрытия и токсикологической экспертизы, записи видеонаблюдения, опроса свидетелей. Что мы скажем на пресс-конференции?

– Вы запросили записи видеонаблюдения?

– Да, отовсюду. Предполагаю, что получу их в ближайшее время.

– Тогда у вас есть сутки. Нам просто нужны снимки, на которых видно, как он выходит из клуба и возвращается к себе домой, чтобы мы могли обратиться к возможным свидетелям.

– А что насчет Невилла Ломаса, если эти два дела связаны?

– Я не знаю. Я проинформирую вас об этом позже.

– Но эти два дела точно связаны между собой. Я не понимаю, о чем еще меня можно проинформировать?

– Эрика, – произнесла Мелани строго, – я на вашей стороне. Я скоро с вами свяжусь.

– Могу я спросить вас о Далии Бек? О детективе, которую недавно приставили ко мне. Кто это санкционировал? Это были вы?

Мелани на мгновение замолчала.

– Нет. С ней какие-то проблемы?

– Не знаю. В январе она патрулировала улицы в тот вечер, когда был вызов на место убийства Невилла Ломаса. Затем позвонила Дэну Фиску без моего ведома, и он появился час спустя и забрал себе это дело… А сегодня, когда я приехала в «Гринвич-1», Далия уже ждала меня там. Ей уже сказали, что она присоединится к моей команде. – Эрика собиралась упомянуть мужчину в сером костюме, который прибыл на место убийства Невилла Ломаса вместе с Дэном Фиском, но у нее вдруг возникло предчувствие, что не стоит говорить об этом по телефону. – Думаю, здесь дело нечисто. Я не утверждаю, что Далия плохой полицейский, но складывается впечатление, что кто-то из высшего руководства подталкивает ее к этому делу.

Повисло долгое молчание.

– Эрика, пока помалкивайте. Воздержитесь от поспешных выводов. Я с этим разберусь. Ее присутствие в вашей команде может принести пользу, если она работала над расследованием дела Невилла Ломаса в январе. Послушайте, мне нужно идти, у меня назначена встреча с Маршем и Колин Сканлан по поводу завтрашней пресс-конференции. – С этими словами Мелани сбросила звонок.

Эрика посмотрела на два круассана, лежащих на столе, взяла один и с раздражением откусила кусок.

– Что она такого сказала, что тебя так разозлило? – поинтересовался Питерсон.

– Что не так с Невиллом Ломасом, чего они боятся? Я никогда тебе не рассказывала… Когда Айзек Стронг проводил вскрытие, его посетил какой-то парень в сером костюме и намекнул ему квалифицировать смерть Ломаса как «открытый вердикт».

– Я считал, что Айзек безукоризненно честен.

– Да, это так. Он сказал, что и так собирался объявить об «открытом вердикте» и передал дело коллеге для получения дополнительного мнения, но кто-то поспешил распространить пресс-релиз, в котором говорилось, что Ломас умер естественной смертью.

– Ага, и всю ту чушь о том, что он честный семьянин и бла-бла-бла.

– В наши дни уже не новость, что политики ведут сексуальную жизнь вне семьи. Даже если они увлекаются экстремальными вещами вроде связывания.

– Или это могло быть что-то более извращенное, – предположил Питерсон, и Эрика содрогнулась.

– И эти поляроидные снимки с подписью «Аннабель» вызывают беспокойство. У Джейми Тига и Невилла Ломаса в прошлом были скандалы с женщинами и сексом. Если состоится пресс-конференция, нам следует утаить от СМИ подробности о поляроидных снимках. Чтобы помочь отсеять психов и всяких пустобрехов.

– Эрика, ты не можешь называть их психами.

– Умственно отсталые?

– Тоже нет.

– Тогда как мы их называем?

– Члены общества? – предложил Питерсон после паузы.

Эрика рассмеялась.

– Давай, скажи это. У меня паранойя.

– Не думаю, что у тебя паранойя. – Он сглотнул. – Но предположу, что ответ может быть куда банальнее. Что если Дэн Фиск трахает Далию? В смысле, я… – Он замолчал.

– В смысле, ты бы тоже ее трахнул?

– Ты должна признать, она привлекательная девушка.

– Ну и что с того, что она привлекательна? Она хороший офицер полиции? Ей можно доверять? На данный момент мой ответ «нет» на оба вопроса.

– Ты ведь понимаешь, что, кроме Мосс, в твоей команде больше нет других женщин.

– Половина моей команды из гражданской полиции – женщины.

– Но они…

– Что ты собираешься сказать, Джеймс? Не сексуальные?

– Нет. Я собирался сказать «старше». Более зрелые дамы.

Это было правдой. Женщины из гражданских групп поддержки великолепно справлялись с поставленными задачами, но все они были в летах, и Эрика не ощущала от них никакой угрозы.

– Хочешь сказать, что я должна вспомнить, каково это было, когда я была молодой женщиной-офицером, и отплатить добром?

– Не стоит перегибать палку. Просто будь с ней вежливой и не поддавайся желанию ударить ее.

Эрика ухмыльнулась. Хороший совет. Он подхватил ее второй круассан.

– Эй! Руки прочь от моего обеда, обжора.

Он положил его обратно на тарелку.

– Ладно, перестань брюзжать и ешь. Еще что-нибудь хочешь? Я схожу.

– Я бы не отказалась от черничного кексика на десерт.

Питерсон встал и вернулся к прилавку, а Эрика продолжила наслаждаться вкусом круассана. Она посмотрела в окно на Олд-Комптон-стрит. Красный почтовый фургон медленно ехал за двумя молодыми парнями с ярко-голубыми волосами, которые настолько увлеклись разговором, что шли по середине дороги. В Сохо границы между дорогой и тротуарами, казалось, размывались, и все относились к этой улице как к пешеходной. Водитель фургона наконец потерял терпение и просигналил, тогда парни перешли дорогу. На другой стороне улицы находился магазин для взрослых, на витрине которого были выставлены три серебристых безголовых мускулистых манекена, украшенных кожаными ремнями с заклепками. Эрика увидела маленькую камеру видеонаблюдения, встроенную в колпак из оргстекла над дверью. Она сразу же вышла из кафе и направилась туда.

А когда вернулась, Питерсон ждал ее с двумя черничными кексиками.

– Ты спрашивала, есть ли у них размер Игоря? – поинтересовался Питерсон, кивнув в сторону магазина для взрослых.

Эрика рассмеялась.

– Нет. У владельца установлена камера видеонаблюдения. Я попросила его прислать нам запись с прошлой пятницы, просто на всякий случай. Вдруг Джейми Тиг со своими приятелями был на Олд-Комптон-стрит перед тем, как отправиться в «Красный бархат».

Они вернулись за стол, чтобы доесть то, что Эрика все еще называла обедом, хотя была уже половина шестого и начинало смеркаться.

17

Эрика вернулась домой около половины девятого. В доме было немного прохладно, и Джордж ждал ее в прихожей. Он сразу же начал вертеться у ног, потираясь головой о ее лодыжки, а она сняла пальто, наклонилась и почесала его за ушками.

Он последовал за ней на кухню и нетерпеливо расхаживал взад-вперед, пока она выкладывала ему корм на блюдце. Джордж сразу же накинулся на еду, слизывая ее своим маленьким розовым язычком, а Эрика в это время пыталась понять, голодна ли она после столь позднего обеда. В итоге приготовила тосты с «Мармайтом»[7] и чашку чая и отнесла все это в гостиную в сопровождении кота.

Эрика включила телевизор и опустилась на колени перед камином, чтобы развести огонь. Рядом с ним она держала деревянную коробку из-под фруктов, в которой лежали старые газеты и щепки для растопки. Пока она сооружала пирамиду из мелких щепок и набивала ее скомканными страницами из местной газеты, подошел Джордж и сел рядом. Она зажгла спичку и поднесла ее к бумаге, и через несколько мгновений щепки затрещали, а стены озарились приятным сиянием.

Начались вечерние новости, и основным сюжетом выпуска был Джейми Тиг. Заявление его семьи вызвало множество слухов; сообщалось, что его тело было найдено при «подозрительных обстоятельствах». В новостях основное внимание уделялось тому, что Джейми – национальный спортивный герой; были показаны кадры его лучших футбольных матчей, а также его фотографии в костюме и с орденом Британской империи в Букингемском дворце. Дженис стояла рядом с ним в широкополой шляпе и с еще более широкой улыбкой. Эрика мысленно вернулась к материалам дела об изнасиловании, которые она только что прочитала.

В конце две тысячи девятнадцатого года его обвинили в том, что он накачал наркотиками девятнадцатилетнюю женщину и изнасиловал ее в своем таунхаусе стоимостью 3,8 миллиона фунтов стерлингов в Хайгейте. Имя этой женщины не разглашалось в интересах следствия, и Эрика подала запрос на раскрытие ее личности для их текущего расследования. Во время двухмесячного судебного разбирательства в Королевском суде Саутуорка Тиг утверждал, что женщина хотела заняться с ним сексом и не давала ему прохода в ту ночь. Эрика никак не могла выкинуть из головы его слова на суде. Он сказал присяжным, что для него было «нормой» спать с большим количеством разных девушек, а то, что он был известным футболистом, позволяло ему «честно говоря, очень легко» знакомиться с ними в ночных клубах и приводить их к себе домой.

Эрика на мгновение задумалась и уставилась на языки пламени. Зазвонил телефон, и она увидела, что это Игорь.

– Привет. Ты дома? – спросил он.

– Да. А ты?

– Да. Том только что отправился спать. Я наслышан об убийце с антифризом, – поделился Игорь, и Эрике понадобилось несколько мгновений, чтобы вспомнить ее разговор с Томом по дороге в школу.

– А, да. Прости. Я вроде как попалась на эту удочку. Я не хотела вдаваться в подробности.

– Все в порядке, – засмеялся Игорь. – Ты на самом деле поймала жену, потому что ее мужа вырвало на улице и рвота не замерзла? Потому что он принимал внутрь антифриз?

Эрика улыбнулась, услышав, что он, как и Том, употребил слово «вырвало».

– На самом деле это заметил дежурный врач. А я установила связь.

– Как?

– Ну, у нас была…

– Рвота?

– Анализ рвотных масс сделали после его смерти.

– Том рассказал об этом своему учителю, и тот сказал, что антифриз очень горький на вкус.

– О, нет. Я ведь не подтолкнула Тома и его приятелей пить антифриз?

Игорь снова засмеялся.

– Нет. Он говорил с учителем физкультуры. Тот сказал, что жена не могла подмешать антифриз в еду мужа и отравить его, потому что он горький на вкус и ярко-синего цвета.

– Это верно для обычного антифриза, который продается на заправках, – он невероятно горький. Антифриз изготавливается из химического вещества этиленгликоля; в чистом виде он не имеет запаха и слегка сладковат. Жена была умной женщиной, а еще у нее был роман с мужчиной, который работал в крупном информационно-аналитическом центре на севере Лондона. В таких центрах установлены огромные компьютерные серверы, которые необходимо постоянно охлаждать. Так вот в их системах охлаждения используется чистый этиленгликоль.

– Ого. Значит, любовник достал его для нее?

– Да. Использование чистого этиленгликоля строго регламентировано, но это был огромный информационно-аналитический центр, и парню удалось украсть небольшое количество. Жена думала, что мы не установим между ними связь, но я смогла. – Эрика прижала телефон подбородком и подбросила еще дров в огонь.

– Это очень интересно.

– Сейчас дело звучит просто, но для того, чтобы найти связь, понадобилось много времени и энергии и разработка тупиковых версий.

– И все же. Ты, должно быть, гордилась собой?

Эрика откинулась назад и на мгновение задумалась. Она так долго занималась этой работой, что начала забывать, зачем вообще ее делает. Эрика вспомнила тот день, когда арестовали жену убитого парня. Остановилась ли она хоть на мгновение и подумала о своем успехе? Нет.

– Том также сообщил, что к тебе пристала Фелисити Брогс-Хоутон… А еще он сказал, что ты включила мигалку с сиреной и свалила! – Он рассмеялся.

– Все было не совсем так. Меня вызвали на место убийства.

– Правда?

– Да. И я была с ней вежлива. Я сказала, что мне нужно ехать, а не просто свалила.

– Кого убили?

Эрика перевела тему:

– Фелисити сказала, что у них нет документов, подтверждающих, что я могу привозить и забирать Тома.

– Есть. Днем я разговаривал с директором школы. Это была ошибка с ее стороны.

– Да неужели.

– Фелисити любит вредничать. Том спрашивает, сможешь ли ты снова подвезти его до школы на этой неделе?

– С удовольствием. – На душе Эрики стало тепло и радостно от того, что Том этого захотел.

– Так кто был убит? Это ведь не Джейми Тиг? Ты об этом слышала? – Игорь, вероятно, пошутил, но Эрика молчала дольше, чем следовало.

– Нет. То есть да, слышала.

– Черт побери, Эрика. Это был он, так ведь?

– Я не могу об этом говорить.

– Ладно. Но Джейми Тиг был убит? В новостях сказали, что он был найден мертвым при подозрительных обстоятельствах.

– Завтра мы устраиваем пресс-конференцию. Игорь, это не должно никуда просочиться.

– Ты мне ничего не рассказывала, я сам догадался. И, разумеется, я ничего никому не скажу. Но, боже мой, кто мог его убить?

– Это мне и предстоит узнать.

– Ты займешься расследованием?

– Да.

– Ух ты, круто!

Эрика сухо рассмеялась:

– Можно и так сказать.

– Он был самым замечательным футболистом, вся карьера еще впереди. Когда он играл за «Манчестер Юнайтед», он был нашим самым ценным игроком. Та серия послематчевых пенальти… Я так расстроился, когда «Челси» выкупил его. Интересно, что в основных СМИ его представляют героем. Ты видела социальные сети?

– Нет.

– Там совсем другая песня. Люди говорят о том, как ему сошло с рук изнасилование той молодой женщины. Потоки ненависти.

Эрика снова поворошила угли в камине. Внезапно она почувствовала себя такой измотанной, а дело обещало быть громким. Она боялась, что ей не хватит сил его раскрыть.

– Ты что-то притихла.

– Я слушаю, но ты же знаешь, что я не могу ничего комментировать или рассказывать. День был трудный.

– Не хочешь зайти ко мне?

– Прости, но нет.

– Хочешь, я приду к тебе? Я бы не прочь заняться сексом… Все будет быстро, и тебе не придется ничего делать. Я даже не обижусь, если ты захочешь просто полежать с безучастным выражением лица.

Эрика не сдержала улыбки.

– Как бы заманчиво это ни звучало, но нет. Мне еще нужно поработать.

– Тебе недостаточно платят. Ладно. Желаю тебе спокойной ночи и люблю тебя.

– Я тоже тебя люблю. Спокойной ночи.

– Ах, да, и посмотри, будет ли у тебя свободное утро, чтобы отвезти Тома в школу.

– Хорошо.

Эрика закончила разговор и только взялась за свой холодный тост, как ее телефон снова зазвонил. Это был сержант Крейн.

– Прости, что звоню так поздно, – торопливо выпалил он. – У тебя ноутбук под боком? Я нашел кое-что на записи камер видеонаблюдения в квартире Джейми Тига.

18

Эрика вернулась на кухню, открыла ноутбук и включила его.

– Ты все еще в участке? – спросила она Крейна, садясь за стол.

– Да. Выпил слишком много кофе, и моя жена интересуется, жив ли я вообще, – усмехнулся он. – Я только что отправил тебе файлы, открой первый из них. Вот что я обнаружил на записи с камер видеонаблюдения «Гринвич-1». – К его электронному письму были прикреплены четыре видеофайла. Эрика открыла первый. – Я собрал фрагменты записей вместе. На первом Джейми Тиг возвращается в «Гринвич-1» ранним субботним утром. Как и следовало ожидать, на записи нет звука.

Эрика нажала «Воспроизвести».

Камера видеонаблюдения, установленная за стойкой регистрации напротив стеклянных дверей, снимала вестибюль жилого дома. Небо за окном было темным, а часы показывали 3:06 утра. Джейми Тиг вошел в вестибюль с двумя другими молодыми людьми и группой из пяти женщин. Все женщины были одеты в одинаковые черные кружевные мини-платья и черные перчатки, у них были длинные темные волосы и яркий макияж. В руках каждая из них держала черную сумочку-клатч, а на ногах блестели серебристые туфли на высоком каблуке. Следующий кадр демонстрировал эту группу уже возле лифтов.

– Сбой в матрице, – произнесла Эрика.

– Что?

– Так бармен в клубе «Красный бархат» описал группу женщин, которые отдыхали с Джейми и его приятелями. Они все выглядели одинаково. Их было пять, и все они вернулись в квартиру Джейми Тига. На всех были черные перчатки.

Камера переключилась на кабину лифта, куда они зашли ввосьмером. Затем они вышли из лифта на этаже пентхауса, пересекли вестибюль и направились по коридору к квартире Джейми Тига.

– Открой второй видеофайл.

– Сейчас.

На втором видео было указано время 5:16 утра. Эрика увидела, как двое друзей Джейми снова появились в коридоре, выйдя из его квартиры. Они остановились у лифтов. Один из них смотрел в телефон, а другой, казалось, обернулся, чтобы окликнуть кого-то. Затем к ним присоединились две молодые женщины. Двери лифта открылись, еще две женщины поспешили к группе и едва успели войти в лифт, как двери закрылись. Камеры переключились и показали, как они вышли из лифта в вестибюль первого этажа. Здание «Гринвич-1» они покинули в 5:19 утра.

– Они все ушли, кроме одной женщины, – заключила Эрика.

– Посмотри третий видеофайл, – попросил Крейн. Эрика открыла его. – Как видишь, пятая женщина покидает квартиру Джейми Тига в 11:14 утра.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

  Здание на берегу Темзы в лондонском районе Саутуорк в стиле ар-деко. Над центральной частью дома была возведена высокая башня с окнами в виде букв ОХО. Сейчас на первых двух этажах находятся художественная галерея и фешенебельные магазины. Уровни с третьего по седьмой заняты жилыми апартаментами, а на самом верхнем этаже разместился ресторан. Из его окон открывается вид на Темзу и прилегающие кварталы (здесь и далее прим. пер., если не указано иное).

Вернуться

2

  «Dandelion and Burdock» (дословно с англ. одуванчик и лопух) – безалкогольный напиток из ферментированных корней одуванчика и лопуха. Обладает уникальным травяным вкусом, землистым ароматом, с нотками аниса. Цвет темный, янтарно-карамельный.

Вернуться

3

  Около 30 см (прим. ред.).

Вернуться

4

  «Осколок» (The Shard) – самый высокий небоскреб в Лондоне, по форме напоминающий огромный осколок стекла или льда. 95-этажный небоскреб (72 этажа жилые) высится прямо над Темзой рядом с Лондонским мостом.

Вернуться

5

  Кэнэри-Уорф (Canary Wharf) – деловой квартал в восточной части Лондона.

Вернуться

6

  Британский телеведущий и натуралист, автор документальных фильмов о дикой природе (прим. ред.).

Вернуться

7

  «Мармайт» (Marmite) – знаменитый британский спред, паста для намазывания на хлеб, богатая витаминами группы «В». По виду паста очень густая и похожа на карамельный сироп, но на вкус очень соленая.

Вернуться