Лана Шер
Убийство в старой опере

© Ddesign.gertect / Shutterstock.com / FOTODOM

© Шер Л., 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

* * *

Свою первую книгу я посвящаю моей любимой дочери Саре.

Помни, что я люблю тебя

Твоя мама.

Глава 1

Лето выдалось невыносимо жарким. Термометр показывал тридцать восемь градусов уже несколько недель. Аномальная погода для Германии. По радио и телевидению говорили, что последний раз подобная жара случилась сто двадцать лет назад. Призывали не выходить на улицу без надобности и пить побольше воды.

В городе нечем было дышать. Все, кто мог уехать, уехали. Остальные старались покинуть город и держаться поближе к водоемам. Близлежащие к Франкфурту озера были битком забиты так, что яблоку негде упасть.

Спать было невозможно. Спасительная прохлада не наступала даже ночью. Промучившись полночи, потому что, с одной стороны, очень хотелось спать, а с другой – из-за жары невозможно было задремать, последнее, чего сейчас хотела бы Лана Шервинг – это вставать с кровати. Но ничего не попишешь – нужно было вывести на прогулку собаку. Французский бульдог по кличке Старбакс нетерпеливо подпрыгивал на месте и поскуливал от нетерпения.

Муж уже давно встал и даже успел принять душ. Лана быстро одевалась, ведь ей очень не хотелось вытирать за собакой лужу. Лана улыбнулась вышедшему из душа супругу и спросила его:

– Ты чего так рано встал? Поспал бы еще.

– Да как спать при такой жаре? У меня встреча сегодня в Цюрихе. Поеду пораньше, пока пекло не началось. Через пятнадцать минут водитель приедет.

– Ну, тогда легкой дороги, а я побежала с Басей на прогулку.

Лана нацепила на собаку поводок и быстрым шагом вышла из квартиры. Спустившись на скоростном лифте, она нос к носу столкнулась с водителем.

Поздоровавшись с ним, Лана попросила его подождать в машине и не подниматься, чтобы не разбудить детей, и они вместе вышли из подъезда. Пожелав шоферу счастливой дороги, она попросила, чтобы тот не превышал скорость и был осторожен, а сама трусцой с Басей побежала в парк. Терпение у собаки почти закончилось, и она нещадно тянула хозяйку вперед.

Едва забежав в парк, Бася сразу устроилась в ближайших кустах. К удивлению Ланы, сделав свои дела, собака не повернула в сторону дома, как обычно, а устремилась в глубь парка.

Совершать длительную прогулку Лане не хотелось, но что поделаешь, собаке нужно больше двигаться. Ветеринар сказала, что, как и у большинства французских бульдогов, у Старбакс, дома именуемой Басей, есть признаки ожирения, а это очень опасно для собачьего здоровья.

Неожиданно Бася рванула в сторону и замерла, уставившись в одну точку. Лана присмотрелась. Со своими минус пять даже в очках она не могла разобрать, что привлекло внимание собаки. Казалось, на скамейке кто-то сидит. Или что-то стоит или лежит. Понять было невозможно. Было в этой картине что-то неестественное.

Собака вновь потянула вперед. Лана оглянулась вокруг. Обычно это место абсолютно безопасное. Парк находился в центре города, прямо напротив Альте Опера с одной стороны и Главным управлением криминальной полиции с другой. Здесь всегда, даже в этот час, много любителей утренних пробежек и собачников.

Из-за близости к Управлению криминальной полиции, в Германии именуемой «КРИПО», возле парка всегда дежурила патрульная машина. Но сейчас не было ни любителей утренних пробежек, ни собачников, даже для них было слишком рано. На удивление Лана не увидела и полицейской машины. Стало жутко.

Бася продолжала тянуть и поскуливать, и непроизвольно Лана сделала несколько шагов вперед. Сделала и замерла как вкопанная. Теперь она отчетливо смогла разглядеть предмет на скамейке. Разум отказывался верить в увиденное. Страх иглами впился в мозг, причиняя почти физическую боль. Лане показалось, что на нее упала бетонная плита и буквально раздавила, обездвижила ее. Слух обострился до предела, и возникло ощущение, что сердце стучит, как молот о наковальню, и этот звук разносится по всему парку. Страх, черный, липкий и противный, как болотная жижа, облепил все тело, проник в каждую клеточку и заставил содрогнуться от омерзения.

Может, это какой-то прикол, чтобы попугать случайных прохожих, которые забрели в эту часть парка? Глупый розыгрыш? Кто-то сидит в кустах, снимает реакцию людей на телефон для ролика в Tik-Tok и посмеивается про себя? Сейчас он выскочит и радостно крикнет: «Ну что, поверили?» Но никто не выскочил и не закричал.

Лана поняла: то, что она видит, – реально. Во рту стало сухо и кисло, кожа покрылась мурашками, а тело забила мелкая дрожь. Казалось, волосы на голове встали дыбом. Она попыталась закричать, но крик застрял в горле, вместо этого получились только хриплые звуки.

На скамейке сидела абсолютно голая девушка. Голова отсутствовала, вся грудь была залита кровью. На земле под скамейкой расплылось огромное багровое пятно.

То, что это девушка, было понятно по высокой и красивой груди, какая бывает только у очень молодых девушек не старше двадцати пяти лет. Живот, напротив, выглядел ужасно – дряблый и висячий, перечеркнутый огромным поперечным шрамом. Складывалось впечатление, что это две половины от разных тел. Кто-то разрезал тела пополам, а потом из двух сшил одно. И еще отрезал жертве голову.

Воображение начало рисовать ужасающие картины, от которых в глазах потемнело; бой молота о наковальню, который до сих пор стоял в ушах, сменился зловещей тишиной, а ноги подкосились.

Лана осела на землю. Ее глаза оказались на одном уровне с коленями девушки. Ноги были длинные и стройные, это было видно, хотя мертвая сидела, точно прилежная ученица, на коленях сложив руки, сплошь покрытые мелкими замысловатыми татуировками, больше похожими на детские рисунки. Пальцы были изуродованы, как если бы кто-то пытался их отрезать, но не смог. На них дорогие кольца. Часы на запястье тоже от известного бренда. То, что все украшения на девушке не подделка, сомнений не вызывало.

Лана сама носила точно такие же и хорошо в этом разбиралась.

Рядом под скамейкой лежала люксовая сумка. Выйдя из оцепенения, Лана схватила свой телефон, висящий на цепочке на шее, и стала набирать номер полиции. Пальцы и так плохо слушались, еще и собака очень мешала. Учуяв странный запах, Бася все время порывалась подойти ближе к бордовой луже возле скамейки.

Наконец-то удалось набрать номер полиции. Ответили сразу же.

– Городская полиция Франкфурта-на-Майне, говорите.

Лане хотелось закричать, но в ответ она только сипло прошептала:

– Я Лана, Лана Шервинг. Тут девушка, она мертвая…

– Лана Шервинг, где вы находитесь?

– В парке напротив Альте Опера и рядом со зданием КРИПО.

– С вами есть кто-нибудь?

– Да, моя собака. Пожалуйста… пожалуйста, не спрашивайте меня ни о чем, просто быстрее приезжайте.

Лана зарыдала в голос.

– Пожалуйста, успокойтесь. Вы меня слышите?

– Да, слышу, приезжайте как можно скорее, мне очень страшно. Вдруг он до сих пор поблизости.

– Кто, простите?

– Тот, кто ее убил.

– Вы знаете эту девушку? Вы видели кого-нибудь рядом с ней, когда обнаружили ее?

– Нет…

– Вы уверены, что девушка мертва? – продолжал допытываться дежурный.

– Да, да, да! – Лана не выдержала. – Она без головы! Разве человек может жить без головы?!

– Что значит «без головы»?

– То и значит! Ей отрезали голову! Хватит меня расспрашивать, приезжайте быстрее!

– Успокойтесь, к вам едут сразу несколько патрульных машин. Пожалуйста, никуда не уходите.

Не в силах продолжать этот разговор, Лана нажала на отбой. Вдалеке послышался вой сразу нескольких сирен.

Словно сомневаясь, что это зрелище не может быть реальным, и опасаясь, что до приезда полиции убитая исчезнет и тогда никто ей не поверит и сочтут сумасшедшей, Лана сделала несколько снимков на телефон. И даже проверила, есть ли труп на фотографии. Вдруг это какой-нибудь фантом, который невозможно сфотографировать, и снимок окажется пустым. Она смотрела как-то передачу про такие аномалии. Но труп на фотографии был.

Одновременно подъехали три полицейские машины, из них вышли люди в форме и направились к Лане.

Наступило облегчение, что теперь она не одна, теперь не так страшно, и в то же время пришло осознание всего ужаса произошедшего. Лана тихонько завыла, а потом зарыдала в голос.

Подошли полицейские.

– Вы вызвали полицию?

Она кивнула.

– Вы Лана Шервинг?

Опять кивок.

– Вы можете говорить?

– Да… Да, сейчас, сейчас.

Лана стала глубоко и шумно дышать, чтобы успокоиться. Через некоторое время упражнение помогло, и она перестала всхлипывать. Тело до сих пор била мелкая дрожь.

– Вам нужна медицинская помощь? Вы ранены?

– Нет-нет, я в порядке, не надо «Скорой». Я справлюсь.

– Вы можете встать? Вам нужна помощь?

– Нет, не надо, я сама.

Лана попыталась подняться, но ноги не слушались и подгибались, как будто принадлежали не ей, а были чужие.

– Позвольте, мы вам поможем.

Полицейские подняли Лану под руки. Бася внимательно осмотрела подошедших. Она явно устала сидеть возле хозяйки без дела. Увидев, что вокруг происходит что-то интересное, собака начала радостно пританцовывать и вилять остатком хвоста.

К Лане подошел человек невысокого роста, одетый в гражданское. Несмотря на рост и неприметную внешность, чувствовалось, что он здесь главный. При его появлении все полицейские перестали суетиться и уставились на мужчину в ожидании приказов.

– Вы сможете проехать с нами и ответить на несколько вопросов? – спросил он спокойно у девушки.

– Да, смогу.

– Вы уверены?

– Да.

Мужчина обратился к одному из офицеров, держащих Лану под руку:

– Так, давайте, обойдите парк и проследите, чтобы место преступления затянули лентой. Выставите посты, чтобы никто не зашел и не вышел.

Но было поздно. Большое скопление полицейских, машины с включенными проблесковыми маячками и вой сирен привлекли внимание зевак из любителей утренних пробежек. Здесь явно произошло что-то интересное, из ряда вон выходящее. Некоторые зеваки уже снимали видео и фотографировали тело на скамейке на телефоны.

Главный побагровел:

– Быстро разогнать! – он указал в сторону толпы. – И проследите, чтобы стерли все фотографии и видео с места убийства. Нам сейчас только зрителей не хватает. Не дай бог, что-то просочится в прессу или в соцсети. Криминалисты скоро прибудут. Накройте тело и смотрите не затопчите тут все сами. Давайте я возьму свидетельницу под руку.

Офицер молча кивнул и удалился.

– Вы идти можете? – Главный обратился к Лане.

– Да, только не быстро. И возьмите мою собаку, пожалуйста.

Он без возражений принял из ее безвольных рук поводок.

– Здесь идти недалеко, буквально несколько шагов, вон туда – в то здание, – он указал на здание управления. – Дойдете?

Лана кивнула. Они не спеша двинулись вперед. Идти становилось легче с каждым шагом. Лана хотела сказать, что дойдет сама, но передумала.

Через несколько минут они подошли к зданию Главного управления криминальной полиции.

Шестиэтажное здание было целиком из черного непрозрачного стекла. Скорее всего, оно выглядело бы зловеще, если бы в нем, как в зеркале, не отражалось здание Альте Опера, символ Франкфурта-на-Майне. Казалось, что самого КРИПО нет, а есть продолжение фасада Оперы. Надпись на барельефе Старой Оперы, отражающаяся на зеркальной поверхности, гласила: «Доброму, Вечному, Прекрасному». Учитывая, что КРИПО занимается самыми тяжкими преступлениями, в том числе и расследованием убийств, в этом было столько сарказма и несоответствия, что надпись выглядела как издевка.

Вместе с полицейским Лана зашла внутрь, и они поднялись на лифте на четвертый этаж. На двери, которую открыл Главный, как про себя окрестила его Лана, была латунная табличка с надписью: «Маркус Добберт, вице-комиссар». В кабинете полицейский предложил Лане присесть.

Девушку до сих пор била мелкая дрожь, руки и ноги были ледяные, и очень хотелось согреться.

– Можно мне кофе? – попросила она.

– Да, конечно, сейчас принесу.

Внезапно силы покинули Лану, она почувствовала, что смертельно устала. Даже сидеть было тяжело. Обхватив себя руками за плечи, женщина согнулась пополам, облокотившись на свои колени.

Будучи от природы очень умной и сообразительной, собака забеспокоилась, видя хозяйку такой подавленной. Бася подошла, поднялась на задние лапы, а передние поставила на колени Лане так, будто пыталась обнять хозяйку, и лизнула лицо.

Лана обняла собаку:

– Бася, ну что ты? Не волнуйся, все хорошо. Вот скажи, зачем ты туда побежала? Во что ты нас втянула и что нам теперь со всем этим делать?

Собака опустила глаза, как будто извиняясь. Затем опять попыталась лизнуть хозяйку в нос. Лана увернулась и почесала питомицу за ухом, тем самым показывая, что на самом деле она на нее не сердится.

Глава 2

Маркус Добберт появился в кабинете через несколько минут с двумя картонными стаканчиками в руках и полулитровой бутылкой воды под мышкой.

Бутылку и один стаканчик с кофе он поставил на стол перед Ланой, со вторым сел в кресло напротив.

– Спасибо, – поблагодарила девушка.

– Выпейте, успокойтесь, потом начнем.

– Хорошо, – кивнула она.

В кабинете было жарко и душно. Кондиционера не было, а жужжащий вентилятор только действовал Маркусу на нервы, но ничуть не охлаждал воздух.

Хотелось пить и спать, а еще не мешало бы поесть. Но за второй бутылкой воды идти было лень. Маркус попытался сообразить, когда и что он ел в последний раз. Думать было невыносимо тяжко. Приходилось прилагать усилия, чтобы удержать слипающиеся от усталости глаза открытыми.

Пошли вторые сутки без сна. Он не мог припомнить такой богатой на события ночи. Последняя надежда оставалась на кофе.

Маркус Добберт устало откинулся в кресле и посмотрел на свое отражение в окне. Увиденным он остался доволен, хоть и выглядел слегка помятым. Впрочем, Маркус всегда был доволен собой и обожал любоваться собой. Его тело, сплошь состоящее из кубиков и рельефных мышц, было результатом многолетнего труда и дисциплины. И, несомненно, его гордостью. Этим он пытался компенсировать весьма невысокий рост.

Будучи от природы рыжим, Маркус ненавидел свой цвет волос из-за постоянных насмешек и обидных прозвищ в детстве. Как только Маркус поступил на учебу в военный институт, он сразу же обрился наголо. Вид у него стал брутальный и очень самодовольный. Но это был лишь фасад, лишь то, что он хотел показать другим. То, что он, Маркус Добберт, разрешал им видеть.

За железную хватку коллеги и недоброжелатели, коих в самом Управлении и в смежных ведомствах было полно, Маркуса прозвали Добберманом. Маркуса недолюбливали и завидовали ему.

К своим сорока двум Маркус сделал головокружительную карьеру. Офицер Добберт был вице-комиссаром КРИПО и начальником отдела по расследованию особо тяжких преступлений. Самым молодым за всю историю. Его перевели из Магдебурга, города в Восточной Германии, где он родился и вырос, окончил университет и дослужился до криминалиста. Любой другой на его месте гордился бы собой и своими достижениями. Любой, но только не Маркус Добберт. С самого начала он метил в кресло начальника Франкфуртского управления криминальной полиции, но руководство, занимающееся назначениями, посчитало иначе.

Выросший в бедной многодетной семье, Маркус был очень амбициозен. Он был одержим идеей стать известным, власть имущим и богатым и отчетливо помнил день, когда родилась эта цель, главная в его жизни.

Был первый учебный день после летних каникул. В этот день обнаружилось, что за лето нога Маркуса выросла на три размера, а старые ботинки двух старших братьев ему безнадежно малы и в школу идти не в чем.

Мать стала ругаться, а потом заплакала. Маркус смотрел на нее, и ему тоже ужасно хотелось заплакать и закричать, что он не знал, что у него выросла нога. Летом они всегда ходили босиком, чтобы не портить обувь. Мать сама спрятала башмаки, чтобы он тайком не надевал и не угробил их до школы.

Но вместо этого он стоял, смотрел на плачущую мать и чувствовал себя очень виноватым. Виноватым в том, что у него выросла нога, что нет денег и что мать плачет.

Выход все-таки нашли. Дед одолжил свои старые галоши, в которых работал на огороде, а мать сказала, что с зарплаты что-нибудь купит, но зарплата будет только через две недели.

Маркус эти две недели ходил в школу в дедовых галошах, и если раньше его дразнили только за маленький рост, субтильное телосложение и огненно-рыжие волосы, то теперь за галоши ему досталось по полной.

Первый день после школы он проплакал до ночи и поклялся, что никто не заставит его пойти завтра в школу ни в галошах, ни без них.

Даже если мать начнет плакать и ругаться, как она всегда делала, а отец достанет ремень, он ни за что не сдастся. Таких унижений от одноклассников он больше не вынесет, а отстаивать свою позицию силой тоже не сможет, он самый низкий и щуплый в классе.

Маркус решил не откладывать свое решение на завтра и объявил родителям о своих планах вечером. Объявил и гордо удалился в комнату, которую делил с еще двумя братьями.

Две сестры занимали чулан без окон, так что мальчишки находились в лучших условиях, несмотря на то что три койки не могли поместиться в такой крошечной комнате и стояли одна на другой, в три этажа.

Через несколько минут зашел отец. Он был очень спокоен и даже без ремня. Сел на нижнюю кровать, а Маркус лежал на своем третьем ярусе лицом в подушку и ждал, что будет.

Отец сказал: «Маркус, сынок, мы с мамой работаем с утра до ночи, чтобы дать вам пятерым все необходимое, но у нас не всегда получается, как бы мы ни старались. Если ты хочешь жить лучше, ты должен хорошо учиться, после школы идти учиться дальше и получить профессию, только так можно достойно зарабатывать. Если ты не будешь учиться, то придется гнуть спину на двух работах за копейки, как мы с мамой. А в школе не обязательно быть самым сильным или драться лучше всех. Докажи, что ты лучший, самый умный. Давай, Маркус, покажи им всем, чего ты стоишь».

В ответ Маркус не проронил ни слова. Отец молча вышел из комнаты, а Маркус поклялся сам себе, что вылезет из кожи вон, но станет известным и уважаемым человеком, конечно же, очень влиятельным, занимающим важный пост. И все те, кто издевался над ним и унижал из-за проклятых галош, будут искать встречи с ним и набиваться в друзья, просить помощи в сложных ситуациях.

Маркус учился как одержимый. Днями и ночами сидел за учебниками, его больше не трогали насмешки одноклассников, не огорчало отсутствие друзей – ему было некогда об этом думать.

По старым журналам из библиотеки он научился играть в шахматы и часто вечер проходил за партией с самим собой. Маркус читал биографии великих людей, и в одной из них было написано, что шахматы – непременный атрибут успешного человека, ничто так не развивает интеллект и стратегическое мышление, как эта древняя игра.

Маркус стал ежедневно заниматься спортом: бег по утрам, подтягивание на турнике, который сделал ему отец, в любую погоду отжимания на свежем воздухе. В книге об известном полководце он прочел, что тот стал великим и выиграл не одно сражение благодаря установкам «в здоровом теле – здоровый дух» и «спорт формирует характер».

Позже, когда его спрашивали, что помогло ему достичь такого успеха, Маркус улыбался и отвечал: «Старые галоши».

Галоши сыграли с ним злую шутку. С одной стороны, они закалили характер и научили идти к цели напролом, несмотря ни на что. С другой – взрастили неискоренимые комплексы, постоянно напоминающие ему о том, откуда он.

Он на дух не переносил все, что связано с богатством: дорогие автомобили, красивых женщин, роскошь – все это вызывало у него агрессию.

По окончании школы выяснилось, что диплома с высшими баллами недостаточно, чтобы учиться в университете.

Нужны деньги. Опять эти проклятые деньги, будь они неладны!

Платить нужно было совсем не много, но даже этих грошей у семьи не было.

Первое время надо было где-то жить и что-то есть. Шансом получить хорошее образование и при этом полный пансион оказалось поступить в военный институт.

Конкурс туда был сумасшедший, плюс надо было выдержать два месяца в полевом лагере в жутчайших условиях. Но Маркус выдержал. Он знал, что не выдержать нельзя – это его единственный шанс выбиться в люди, как говорил отец. И он поступил.

После окончания института Маркус попросился в Косово, где шли военные действия и шел набор желающих, которые ехали наблюдателями и военными аналитиками.

Было страшно, но это открывало невероятные возможности, и там хорошо платили. Тогда ему очень нужны были деньги.

И еще в Косове можно было быстро вырасти в звании, а по окончании контракта, через полгода, перевестись в криминальную полицию.

Так он оказался в КРИПО, где за несколько лет сделал головокружительную карьеру и нажил себе кучу недоброжелателей.

Маркуса считали самовлюбленным выскочкой. Но его никогда не волновало, что о нем думают другие. Со времен старых галош ему стало плевать на чужое мнение. Существовала только цель, и его интересовало лишь то, что приближало его к достижению этой цели.

Семьи у Маркуса не было, он искренне считал, что это балласт, который помешает его карьере и успеху. Взять хотя бы его родителей. Чего они добились в жизни с такой кучей детей? Абсолютно ничего. Семья – это бесполезная трата времени.

Иногда он завидовал семейным коллегам, видя, как радостно в конце рабочего дня те спешат домой, потому что их ждут. Но это бывало крайне редко и быстро проходило.

Глава 3

Выпитый кофе надежд не оправдал. Маркуса продолжало клонить в сон, а свидетельница преступления так и тряслась мелкой дрожью. Еще бы, такое увидеть. Как говорится, врагу не пожелаешь. У дамочки, видимо, крепкие нервы, и, несмотря на шок, она все же как-то справляется. Другая билась бы в истерике и требовала «Скорую».

Маркус только сейчас смог рассмотреть свидетельницу. Высокая, моложавая блондинка, очень красивая и ухоженная. Обручального кольца нет, скорее всего, она свободна. Замужние и с детьми никогда так не выглядят, у них не остается на себя времени и сил.

Стройная фигура говорит о том, что ее хозяйка регулярно и усердно занимается спортом, причем непременно с персональным тренером, а косметолог, массажист и парикмахер такие же неотъемлемые атрибуты ее жизни, как расческа или зубная щетка.

Ей лет тридцать или чуть больше, женщина из той породы, которые в этом возрасте выглядят лучше, чем двадцатилетние, они более ухоженные и все о себе знают. О других тоже, и уверенности им не занимать.

Таких сейчас называют милфами. Но Маркусу это определение не нравилось.

Свидетельница, почувствовав пристальный взгляд, подняла голову и посмотрела на Маркуса вопросительно. У нее были необыкновенно синие глаза. Не голубые, не серые, а именно синие.

– Вы выглядите очень устало, как будто не спали несколько ночей, – неожиданно нормальным голосом сказала Лана Шервинг.

До этого она говорила только хриплым шепотом. Видимо, от шока спазмировались голосовые связки. Голос оказался достаточно низкий и не очень вязался с образом женщины, тем не менее был очень приятным.

Чтобы как-то разрядить обстановку и вывести свидетельницу из ступора, Маркус решил сначала поговорить с ней на отвлеченные темы.

– Да, так оно и есть. Сегодня ночью в Майнце, это в шестидесяти километрах от Франкфурта, злоумышленники взорвали банкомат. И то ли не рассчитали мощность взрывчатки, то ли это вообще были дилетанты, но взрывной волной снесло полквартала, и во всей округе повылетали стекла. Благо квартал промышленный и ночью там никого не было, поэтому серьезно пострадавших нет. Начался пожар, и огонь перекинулся на близстоящую автозаправку. Это грозило новым, более мощным взрывом. Пожарные пытались потушить пламя, но рвануть могло в любой момент, поэтому решили эвакуировать людей из прилегающих территорий. Чтобы не началась паника и мародерство, были стянуты все силы полиции из ближайших трех городов: Франкфурта, Висбадена и Хайдельберга. К утру удалось потушить пожар, эвакуировать людей, и я уже размечтался о горячем душе и о своем диване, но тут появились вы со своей находкой.

– Странная история.

– Почему странная?

– Потому что даже дилетанты сейчас знают, что взрывать банкомат бессмысленно. Внутри черных ящиков, в которых находятся деньги, расположены так называемые колорирующие патроны. И если не отпирать ящик специальным ключом, а попробовать вскрыть каким-либо другим способом, то патроны взрываются и обливают деньги люминесцентной краской. Эти деньги можно только выбросить. Более того, если эта краска попадет на руки или лицо, словом, на кожу, то смыть ее невозможно. Такой человек не сможет выйти на улицу многие месяцы, если не годы. Я не знаю, можно ли смыть ее каким-то химическим раствором, но не думаю, что его так просто можно купить либо изготовить.

Маркус удивленно посмотрел на свидетельницу, убеждаясь в правильном умозаключении по поводу ее крепких нервов. Быстро оправилась от шока. Молодец!

– Да, вы абсолютно правы. Эта краска могла бы раз и навсегда решить проблему со взломом банкоматов, если бы не ее заоблачная цена, из-за которой многие банки отказались ее использовать. Несколько лет назад был большой скандал, который вылился в прессу и длился почти год. Банки обвиняли полицию, что, вместо того чтобы выполнять свою работу, между прочим, оплачиваемую из налогов, и защищать банкоматы от грабителей, они пытаются переложить ответственность на сами банки. Пресса долго муссировала этот скандал, указывая, какие банки не согласились выполнять требования по безопасности банкоматов и использовать колорирующие патроны. Так что каждый дилетант, как вы сказали, может зайти в Google и узнать эту информацию.

– Все равно как-то странно.

– Что именно?

– Ну, я, например, не верю в такие совпадения.

– Какие?

– Происходит взрыв. Причем такой мощности, что понятно, все силы полиции со всей округи будут направлены туда. И в это время происходит зверское убийство в центре города, напротив главного управления КРИПО. В другое время это было бы практически невозможно. Прямо напротив парка всегда стоит патрульная машина и дежурит полиция, днем и ночью. А тут такая удача. Все силы полиции убыли на место взрыва, никакого риска.

– У вас очень бурная фантазия. Вы, наверно, читаете много детективов?

– Да, но дело не в этом.

– А в чем?

– Ну, если логически подумать…

– Послушайте, – перебил Лану Добберт, – жизнь – это не детективная история. Организовать такой взрыв в Германии не так просто. Мы же не в Секторе Газа. Устроить это только для того, чтобы у совершить убийство и не попасться? Можно было убить жертву где-то в менее либо вообще безлюдном месте. Какой смысл так рисковать?

– Значит, важно было убить именно там, именно в этом месте, в центре города и рядом с КРИПО. Возможно, это вызов вашему Управлению. Или, может быть, это вообще ритуальное убийство. У девушки на руках и предплечьях были какие-то странные рисунки или татуировки. Какие-то символы или знаки. Возможно, она состояла в какой-нибудь секте, и это…

– Так, я смотрю, вы уже пришли в себя, поэтому давайте начнем, – с нескрываемым раздражением в голосе прервал Добберт Лану. – Я буду задавать вам вопросы, а вы постарайтесь, насколько это возможно, подробно на них ответить.

Глава 4

– Итак, начнем.

Маркус Добберт потер руки, будто в предвкушении чего-то очень приятного и радостного. На самом деле это была давняя привычка, оставшаяся еще от службы в Косове. Когда он часами сидел в холодном бункере, очень мерзли руки и ноги. Чтобы что-нибудь сделать, нужно было сначала согреть руки. Приходилось тереть их друг о дружку.

– Я включаю запись, – предупредил он и нажал на кнопку диктофона. – Меня зовут Маркус Добберт. Я вице-комиссар КРИПО. Как вас зовут?

– Лана Шервинг.

– Где и с кем вы проживаете?

– Здесь, рядом, в башне «Майн Тауэр», знаете?

– Конечно знаю.

Кто не знает об элитном жилом комплексе в самом центре города? О ценах на квартиры там ходили легенды, равно как и о жильцах: арабских шейхах, русских олигархах, китайских миллиардерах. Ну конечно, где же еще может проживать такая женщина.

– Проживаю я там с мужем и двумя детьми и собакой по кличке Старбакс, в семье мы зовем ее Бася. Еще с нами проживает няня Эллен, она из Болгарии. – Свидетельница взяла со стола бутылку, из кармана достала какую-то штуковину, которая в мгновение ока превратилась в складную миску. Налила в нее воды и поставила на пол.

Послышалось не то чавканье, не то хлюпанье. Маркус посмотрел под стол. Все это время собака лежала так тихо, что он совершенно забыл о ее существовании. Теперь она стояла над миской и шумно лакала из нее. Средних размеров, бежевого окраса собака напоминала сардельку. При этом у нее была необыкновенно симпатичная мордочка.

«Удивительно, как собаки похожи на своих хозяев, – подумал про себя Маркус. – Просто одно лицо».

Он невольно улыбнулся, на что Лана Шервинг моментально отреагировала:

– Бася необычайно милая и очень умная. Просто невероятно, как собака может быть такой умной. Она абсолютно все понимает. Иногда мне кажется, что моя собака умнее многих людей и…

– Давайте продолжим. Как вы оказались на месте преступления?

– Я, я…

Свидетельница словно на время забыла, что случилось, а теперь вспомнила. Голос у нее задрожал, глаза наполнились слезами.

– Успокойтесь, давайте по порядку. Где вы провели ночь?

– У себя дома.

– Кто это может подтвердить?

– Муж и няня.

– Как вы оказались на месте преступления, да еще в такую рань?

– Я пошла гулять с собакой. А рано потому, что очень жарко. А Бася жару вообще не переносит, как и все французские бульдоги. У них брахиоцефальное строение морды, и поэтому, в отличие от других пород, они дышат носом, а не ртом. Они не охлаждаются, и очень быстро происходит обезвоживание. Настолько быстро, что их не берет на борт самолета ни одна авиакомпания, даже на короткие перелеты. И потом, у французских бульдогов нет сильной потребности в физических упражнениях, но им все же требуются ежедневные прогулки. Бася и так не любит гулять, а в такую жару ее вообще из дома не вытащишь. Почти все «французы» страдают от ожирения. Ветеринар сказала, что у Баси уже пограничное с ожирением состояние. Надо срочно худеть, а для этого больше гулять. Но как в такую жару вообще гулять? Вот мы и вышли в пять утра.

– Кто может подтвердить, что вы покинули дом в это время?

– Муж и водитель.

– У вас есть водитель?

– Да, Виктор приехал за мужем и ждал его у подъезда. Он может это подтвердить.

– Хорошо. Итак, вы вышли из дома и куда вы направились?..

– В Оперн Парк. Мы всегда там гуляем утром. Там гуляют все собачники, кто живет поблизости. Из-за этого в народе парк даже называют «Хунде парк».

– Как вы оказались в той части парка? Ведь это в стороне от центральной дорожки?

– Собака что-то почуяла и стала тянуть туда. А потом я увидела труп девушки. Вернее, я сначала даже не поняла, что это. Я подумала, что это какой-то прикол и некто решил подшутить над прохожими. А когда до меня дошло, сразу позвонила в полицию.

– По пути в парк вам кто-нибудь встретился?

– Нет, ни по пути, ни в парке никого не было.

– Так, дальше… Вы заметили что-нибудь необычное?

– У девушки отсутствовала голова, куда уж необычнее.

– Ну, может быть, что-то бросилось в глаза?

– Девушка была абсолютно голая, и одежды поблизости не было.

– Возможно, одежду унес с собой убийца.

– Странно, что он унес только одежду. На девушке были очень дорогие часы и кольца от Картье.

– Вы успели так подробно все рассмотреть? – удивился Маркус.

– У меня тоже есть кольца и часы этого бренда, и я хорошо в этом разбираюсь. Украшений на убитой было где-то на сто тысяч евро. И сумка, которая лежала рядом, тоже очень дорогая, от «Эрмес», так что это однозначно не ограбление. Скорее всего…

Маркус Добберт опять с раздражением в голосе и чуть громче, чем было необходимо, прервал Лану Шервинг:

– Давайте вы будете отвечать на мои вопросы, а выводы мы сделаем сами. Убийца мог унести одежду как трофей.

Лана Шервинг с удивлением посмотрела на вице-комиссара. Она не понимала, почему он так раздражается.

– Извините, просто мне кажется, я могу помочь.

– Помочь кому?

– Ну, вам, полиции.

– Спасибо, но ваша помощь, кроме дачи показаний, нам не требуется. Мы сами во всем разберемся.

Лана хотела возразить, но от усталости, потрясений и нападок вице-комиссара на глаза вдруг накатили слезы. Чтобы как-то взять себя в руки и не заплакать, она присела на корточки перед собакой и стала снимать с той ошейник, пытаясь сфокусироваться на простом действии и тем самым переключить фокус внимания и успокоиться.

В это время открылась дверь, и в кабинет вошел мужчина импозантной наружности со внушительными, пышными усами. Лана сразу нарекла его про себя Моржом.

Морж оказался главным судмедэкспертом КРИПО и зашел сказать Маркусу, что жертву опознать невозможно. Документов при ней никаких не найдено, особых примет у нее тоже нет. Говорил Морж отрывисто, без всяких вступлений и только по делу.

– Жертва убита всего несколько часов назад, буквально за два или, самое большее, три часа до того, как ее обнаружила свидетельница. Точнее смогу сказать после вскрытия. Никаких заявлений о пропаже девушек во всем регионе Гессен со вчерашнего вечера не поступало, впрочем, как и за последние три месяца. Возможно, стоит подождать несколько дней.

Бася зашевелилась, посмотрела на вошедшего и снова легла на пол, ей было слишком лень двигаться.

– О, не знал, что у тебя гости, Маркус. Может, мне зайти позже?

– Это свидетельница, вернее, две свидетельницы. Первой труп обнаружила собака.

– Мне кажется, я поняла, что мне показалось странным, а сейчас пазл в голове сложился, – неожиданно вклинилась в разговор Лана.

Оба мужчины повернулись к ней.

– У убитой была очень красивая грудь, как у очень молодой девушки, как и вся верхняя часть тела, а вот живот был дряблый и бесформенный. Огромный шрам на теле, как у женщины в возрасте, которая уже рожала. Сначала я даже подумала, что это две половины от разных тел, сшитых вместе.

Маркус и Морж удивленно переглянулись.

– Но сейчас я поняла, в чем дело, – продолжила Лана, – девушка недавно родила. Около полугода назад. Родила посредством кесарева сечения. Видимо, ребенок был очень крупный, а роды тяжелые, отсюда этот огромный шрам. Грудь у нее сделанная, искусственная, ведь пластическую операцию на грудь после родов можно делать уже через пару-тройку месяцев, а живот – только через год.

Судмедэксперт смотрел на Лану с интересом и нескрываемой иронией.

Маркус Добберт начал багроветь. Он терпеть не мог, когда дилетанты лезли в его работу. Это всегда приводило его в ярость.

Морж начал активно теребить свои усы, прикрывая рот рукой, чтобы не выдать улыбку. Зная, какая реакция сейчас последует от Доббермана, он поспешил ретироваться.

– Ну, если ко мне нет никаких вопросов, я, пожалуй, пойду. Надо еще отчет писать, да хотелось бы домой поскорей. Ночка выдалась неспокойная. Всю ночь работал на месте взрыва. Там…

– Я знаю, – прервал его Маркус. – Я тоже там был.

– Да? Не видел тебя. Думал, большое начальство не стали беспокоить и, как обычно, отправили разгребать все нас, простых смертных.

– Если у тебя все, можешь идти.

Морж, не прощаясь, вышел из кабинета.

Маркус помедлил минуту, словно собираясь с мыслями.

– Итак, продолжим.

– Подождите, дайте я закончу! Я могу помочь вам идентифицировать девушку. Нужно определить ее предположительный возраст и отправить запрос во все роддома Франкфурта, и тогда…

– Я еще раз повторяю: если нам потребуется ваша помощь, мы вам непременно сообщим. А сейчас подпишите вот тут, – криминалист протянул Лане ручку и формуляр протокола. – Пойдемте, я провожу вас до выхода.

– Но я…

Добберт стремительно встал с кресла и поднял Лану за плечи, буквально сдернул ее со стула, взял собаку за поводок и вытолкал их обеих из кабинета.

Глава 5

Глаза продолжали слипаться. Маркусу казалось, что он сейчас просто упадет с кресла. Было ясно, что теперь, после произошедшего ночного убийства, выспаться удастся не скоро.

Чтобы хоть как-то взбодриться, Добберт вышел из Управления и пошел в парк к месту преступления. Скорее всего, криминалисты уже закончили свою работу, и вице-комиссар собирался выяснить, что им удалось откопать.

Парк до сих пор был огорожен лентой, и вдоль нее стояли полицейские из городской полиции, чтобы не допустить проникновения зевак на место преступления.

Заметив приближение Маркуса, один из полицейских напрягся, но как только он показал удостоверение, тот сразу же молча его пропустил за ленту.

– Ну, что тут у вас? – спросил Добберт людей в защитных комбинезонах.

– Шеф, да у нас тут много чего. Во-первых, нашли голову убитой.

– Ну, слава небесам! Что же вы молчали? Могли бы и позвонить! Мы там с Котманом голову сломали, как идентифицировать эту убитую – ни документов, ни головы.

Эксперты переглянулись. Второй кашлянул.

– Шеф, не хочу вас огорчать, но вряд ли голова вам поможет.

– В смысле?

– Вот, посмотрите сами.

Он открыл белый ящик. Во льду, в пакете лежало нечто, по форме напоминающее женскую голову, обрамленную множеством длинных белых косичек, наподобие африканских. Лицо было изрезано, буквально искромсано до такой степени, что от него ничего не осталось.

– О черт! – Маркус прикрыл рот рукой. – Нам только психопата не хватало для полного счастья.

– Ну, это не обязательно маньяк. На теле нет никаких гематом или видимых повреждений. Кроме того, что отсутствуют концевые фаланги пальцев. Очевидных следов сексуального насилия нет, хотя вскрытие покажет. А вот насчет головы, в лицо нанесено множество ножевых ран. Опознать жертву визуально невозможно. Попробуем на компьютере восстановить прежний облик по черепу, но сразу предупреждаю, что реконструировать там практически не из чего.

– Что-нибудь еще нашли? – серьезно спросил Маркус.

– Одежду не нашли. Зато обнаружили предполагаемое орудие убийства. Вот, взгляните.

Он протянул Маркусу большой прозрачный целлофановый пакет. Внутри лежал огромный нож, которому больше бы подошло определение «тесак». Полукруглой формы, с очень замысловатой рукояткой.

– Что за нож?

– Скорее всего, джамбия, восточный кинжал. Его используют для забоя мелкого рогатого скота – баранов и овец. Еще, возможно, похож на керамбит, азиатский нож. Что это точно, я скажу позже, не было времени хорошенько его рассмотреть. Но нож достаточно редкий, в любом случае в Европе такие встречаются нечасто.

– Основная группа сотрудников пошла на поквартирный обход, – включился в разговор второй эксперт. – Не может же быть такого, чтобы жертве нанесли столько ударов и никто ничего не видел, а она при этом не издала ни звука.

Маркус оглянулся вокруг.

– Дома достаточно далеко, скорее всего, оттуда никто ничего не видел. Да и за деревьями вряд ли что-то можно рассмотреть.

– Шеф, не скажите, у меня в одном из этих домов живет друг. Вон в том, – эксперт указал рукой на стоящий неподалеку дом. – Парк хорошо просматривается.

– Это все?

– Здесь полно камер наблюдения, это же центр. Вторая группа ушла снимать записи.

– Хорошо, – кивнул Добберт. – Завтра в восемь совещание. Все, я ушел, с ног валюсь от усталости.

– До завтра, шеф, постараемся еще что-нибудь накопать.

– Да уж постарайтесь.

Утреннее совещание решили провести в большом лекционном зале, а также при необходимости устроить в нем же основной штаб по расследованию убийства.

Маркус Добберт зашел в зал за десять минут до начала совещания, но все уже были в сборе. Немецкую пунктуальность никто не отменял, особенно в такой чрезвычайной ситуации.

Маркус поприветствовал коллег и устроился за кафедрой.

– Уважаемые коллеги, начнем. Первым прошу отчитаться Дирка Котмана, главного судмедэксперта. Что показало вскрытие?

Дирк Котман поднялся с места и откашлялся. В руках он держал распечатки.

– Коллеги, приветствую, – начал он бодрым голосом. – Анализ крови, а также тканей тела и волос показал, что убитая давно и регулярно употребляла наркотики. Кокаин, каннабис, барбитураты. Также около восьми месяцев или одного года назад посредством кесарева сечения она произвела на свет ребенка. – Котман выразительно посмотрел на Маркуса. – Три месяца назад сделала пластическую операцию на грудь и вставила импланты, – еще один взгляд на Маркуса. – Признаков сексуального насилия нет, однако за несколько часов до смерти у девушки был половой акт. Следов семени нет, но есть следы кожных частиц и пота, убитой не принадлежащих. Осмотр головы показал следующее: первый удар был нанесен в голову, и он был смертельным. Остальные удары убийца нанес после смерти жертвы, равно как и отделил голову от тела. Орудием убийства послужил нож, найденный недалеко от места преступления. Следы порезов соответствуют форме лезвия. Можно сделать вывод, что убийца обладал недюжинной физической силой. Чтобы пробить голову даже таким ножом, ну, это сможет далеко не каждый. Преступник – левша.

Он сделал паузу и отпил воду из бутылки.

– По нашей базе уже пробивали? – подключился Маркус. – Раз она употребляла наркотики длительное время, как вы говорите, может, так ее удастся идентифицировать?

– Концевые фаланги пальцев буквально искромсаны, снять отпечатки невозможно.

– Ясно. Ясно, что ничего не ясно. Что показал поквартирный обход? Есть результаты?

Встал молодой криминалист.

– Шеф, поквартирный обход ничего не дал. Никто ничего не видел и не слышал. На камерах тоже ничего подозрительного. На одной из камер, той, что на входе в банк возле Альте Опера, видно, как девушка, похожая на убитую, входит в парк одна. Разглядеть детали невозможно, очень темно. Отдали экспертам из IT-отдела, может, у них получится что-то с этим сделать.

Маркус Добберт поморщился, его лицо выражало крайнюю степень раздражения и недовольства.

– Я не желаю слышать «может» и «если». Сделайте так, чтобы получилось. И чем быстрее, тем лучше. Мне нужны результаты. Пока это единственная зацепка, – громче, чем требовалось, раздраженно произнес Добберт, глядя в сторону ребят из IT-отдела. – Что, совсем ничего не видно?

– Практически нет. Девушка со светлыми волосами, одетая во все черное, заходит в парк одна. Еще пара человек были замечены возле парка с разницей по времени в час. Один очень подозрительный. Забежал в парк и через несколько минут выбежал. Был одет в майку футбольной команды «Бавария Мюнхен». Возраст, внешность и особые приметы обоих разглядеть невозможно.

Маркус прервал его жестом. И опять на повышенных тонах обратился к айтишникам:

– Я еще раз повторяю и на этот раз обращаюсь ко всем. – Он обвел зал взглядом. Сотрудники КРИПО молча переглядывались. Ну конечно, теперь Добберман будет рвать и метать. Такой случай подвернулся сесть в кресло начальника. – Я ни от кого, участвующего в расследовании этого дела, не хочу слышать слово «невозможно». Мне нужны результаты. Что еще?

– Заявление о пропаже девушек и женщин за это время не поступало.

– У кого какие предложения по поводу идентификации убитой?

Вновь встал Дирк Котман:

– На теле убитой очень замысловатые татуировки. Качественные и достаточно сложные в исполнении. И еще, я бы сказал, редкие. Не думаю, что такие часто встречаются. Какие-то цветные знаки. И на сегодняшний день это единственная примета, по которой ее могут опознать. Они расположены на открытых местах: шее, предплечьях и руках. Те, кто тесно общался с девушкой, видели их много раз и наверняка запомнили.

– Спасибо, Дирк. Значит так, сделать фотографии всех татуировок и обойти все тату-салоны. И разместите фото в местных газетах. Может, это даст результаты. Времени – два дня максимум. Сегодня утром уже звонили из Центрального управления в Берлине и спрашивали, как у нас продвигается расследование. Все. Всем спасибо. За работу. Обо всем докладывать мне незамедлительно.

Спустя три дня вся городская полиция стояла на ушах.

Будучи крупнейшим экономическим и банковским центром Европы, пятым по величине среди городов ФРГ, с населением в 765 000 жителей – Франкфурт-на-Майне никогда не был особо спокойным.

Франкфуртский аэропорт по количеству перевозимых пассажиров занимает четвертое место в Европе, а по грузоперевозкам – первое.

В 2011 году город был признан криминальной столицей Германии, но в основном из-за объемов контрабанды, выявленной в аэропорту.

Многонациональное население и множественные диаспоры города тоже добавляли очков криминальной статистике.

Торговля наркотиками, грабежи, нелегальная проституция, кражи – да, все это было, но не больше и не меньше, чем в любом другом крупном городе. Но зверское убийство в центре города, напротив Альте Опера, под самым носом у криминальной полиции? Нет, такого здесь припомнить не могли.

Несмотря на все предосторожности, кто-то из толпы зевак, собравшихся на месте преступления, все-таки сумел сделать фото и видео обезглавленной девушки и выложить в интернет. Отдел информационной защиты тут же все зачистил, однако новость молниеносно разлетелась, а фото и видео увидело полгорода.

Само собой разумеется, пресса, несмотря на все запреты и увещевания полиции, подхватила информацию и стала разносить ее со скоростью звука.

Через двое суток об убийстве во Франкфурте не слышал только ленивый.

СМИ наперебой рассказывали о произошедшем. Новость осветило даже телевидение.

История стала обрастать подробностями. В городе перешептывались. На вечерних улицах стало пустынно – люди боялись выходить из дома.

Пошли пересуды, что такое зверское убийство мог сотворить только кто-то из сирийских беженцев и способ убийства указывает прямиком на них. Что это как раз в их духе.

Во всем винили немецкое правительство, которое вопреки протестам местного населения пустило в Германию эмигрантов. Да еще в таком количестве. О чем они только думали, да и думали ли вообще? Как можно такое допустить, чтобы мирным горожанам было страшно выйти на улицу? Теперь их убивают прямо в центре города, под носом у полиции, да еще средь бела дня!

Почему полиция и правительство до сих пор не приняли никаких мер? Беженцы с самого начала вели себя как хотели, наплевав на законы Германии и не принимая во внимание принятые в здешнем обществе нормы поведения. Ведь уже были случаи нападения на женщин, и даже изнасилование несовершеннолетнего, а теперь еще убийство.

Подключились активисты разных организаций и партий из тех, которые никогда не могут набрать нужное число голосов на городских выборах, а потому поднимают свой рейтинг за счет раздувания разного рода скандалов и протестов.

Они наперебой агитировали людей выходить на демонстрации против принятия новых беженцев и за выдворение уже прибывших.

А также под шумок выступать против использования дизельного топлива, повышения цен и перехода на электромобили, но самое главное – это высказать негодование и недоверие правительству и полиции. Из-за их неспособности защитить обычных горожан, которые, между прочим, содержат и тех и других на свои кровные, исправно платя налоги в казну.

За несколько дней накал возмущения достиг пика и вот-вот грозился вылиться на улицы в виде массовых беспорядков, погромов магазинов, поджогов машин и стычек с полицией.

Прошлой ночью злоумышленники пытались поджечь здание общежития, в котором разместили беженцев. К счастью, возгорание удалось быстро потушить силами пожарных и никто не пострадал.

Из Берлинского центра управления криминальной полиции без конца звонили и требовали срочно раскрыть убийство и поймать преступника.

Легко сказать. Весь отдел буквально сбивался с ног. Люди работали без сна и отдыха. Было проделано колоссальное количество работы, но расследование не продвинулось ни на шаг.

Маркус знал, что такие преступления, как, впрочем, и все другие, раскрываются только по горячим следам, в первые двое суток, либо так и остаются нераскрытыми. Но прошло уже три дня, а все действия не дали никаких результатов.

Еще открывая дверь, Маркус услышал, как звонит телефон. Трубку брать не хотелось. Ясно, что опять звонят из Берлина. Докладывать было нечего. Выслушивать упреки и нарекания не было никакого желания.

Выдохнув, Маркус поднял трубку.

– Добберт. Слушаю вас.

– Доброе утро, герр Добберт, это младший лейтенант Вирт. Я сегодня дежурю на проходной. Тут какая-то фрау Шервинг, говорит, что ей срочно надо к вам. Пропуска у нее нет, но она сказала…

– Доброе утро, герр Добберт, – вдруг услышал он возбужденный голос Ланы. – У меня для вас очень важное сообщение. Вернее, идея. Я правда знаю, как вам помочь!

– Шеф, простите, она буквально вырвала трубку. Я пытался…

Маркус вскипел:

– Гони ее в шею, немедленно.

Маркус бросил трубку. Его трясло от ярости.

Телефон снова зазвонил. Еле сдерживаясь, чтобы не заорать, он схватил трубку.

– Ну, что еще?! Что было не понятно? Я же сказал, гони ее в шею!

– Добберт, это тебя надо гнать в шею. Ты что устроил? Как информация об убийстве попала в прессу? А фотографии? Ты понимаешь, что могут начаться массовые беспорядки? Вернее, они уже начались. Ты хоть отдаешь себе отчет в происходящем?

Человек не представился, но в этом не было необходимости – Маркус хорошо знал этот голос и никогда бы не перепутал ни с каким другим.

Маркус знал, когда говорит шеф Центрального управления КРИПО в Берлине и даже задает вопросы, на них не требуется отвечать, диалог здесь не уместен – это монолог начальника.

– Я даю тебе неделю. Ты меня слышишь? Неделю! Если через неделю преступник не будет пойман, ты у меня не только в кресло начальника не сядешь, ты со своего вылетишь. Через неделю или отчет о раскрытии дела, или рапорт об увольнении в связи с несоответствием занимаемой должности.

В трубке послышались гудки. Чего-то такого Маркус ожидал, но не думал, что этот разговор состоится так быстро, а вопрос поставят так радикально.

Вновь раздался телефонный звонок.

– Добберт. Слушаю.

– Шеф, это лейтенант Вирт. Эта фрау Шервинг не уходит и требует вас. Не силой же ее вытаскивать из Управления?

– Веди ее сюда, – с какой-то безнадежностью в голосе выдохнул Добберт.

Глава 6

Через несколько минут в дверь решительно постучали. – Входите!

На пороге появилась Лана Шервинг, за ее спиной маячил лейтенант Вирт.

– Шеф, я…

– Все в порядке, свободен.

Лану Шервинг было не узнать. Выглядела она как модель с обложки журнала: идеальные укладка и макияж, и то и другое в естественном стиле. Безупречно сидящий брючный костюм цвета слоновой кости. Маркусу такие женщины всегда казались нереальными, они встречались редко и были как будто не с этой планеты. По кабинету моментально разошелся аромат каких-то редких духов.

– Доброе утро, фрау Шервинг, присаживайтесь. – Маркус Добберт кивнул на стул.

Лана Шервинг прошла, стараясь не цокать каблуками, и устроилась на стуле, положив ногу на ногу, а скрещенные руки – на колени.

– Доброе утро, герр Добберт. Извините, что так рано и без приглашения.

– Да чего уж там, я так понимаю, условности вас мало беспокоят, – не отрывая взгляда от компьютера и продолжая набирать текст на клавиатуре, проговорил Добберт.

– Все эти дни я очень много думала, как же все-таки можно идентифицировать убитую девушку.

Маркус оторвал взгляд от экрана и уставился на Лану Шервинг.

– Вы что, серьезно? Почему вы об этом думали?

– Но это же я ее нашла.

– Надеюсь, вы не собираетесь заявить свои права на обладание трупом, только потому что вы его нашли?

– Послушайте, я знаю, как идентифицировать девушку за полчаса.

– То есть все управление КРИПО не знает, а вы знаете?

Маркус чувствовал, что начинает злиться. Он щелкнул курсором и закрыл рабочую страницу, отодвинул клавиатуру, а затем, опершись всем телом на стол, подался вперед и, уже не скрывая раздражения, спросил:

– Ну и как же, по-вашему, можно идентифицировать убитую?

Лана Шервинг подняла руку и показала запястье.

– Часы! Как же я сразу не догадалась?

– Что – часы?

– Как что? У убитой были дорогие часы того же бренда, что и у меня. Такие часы имеют серийный номер и паспорт. По номеру в любом бутике можно узнать имя владельца или, по крайней мере, кто покупал эти часы. Все данные есть у них в базе. Когда клиент покупает что-либо в фирменном бутике, ему создают личный аккаунт, куда заносятся все данные клиента: фамилия, имя, адрес, номер кредитной карты, которой он оплачивал покупку.

– А что, если часы купила не убитая, а ей их подарили?

– Мы в любом случае выясним, кто их купил, а через него или нее – кто та девушка, которой их подарили.

– Мы? – Брови Маркуса Добберта взлетели на какую-то неестественную высоту. – Ваша самоуверенность и наглость сражает наповал, фрау Шервинг.

Лана никак не отреагировала на его замечание и продолжила:

– Послушайте, мне такую информацию никто не даст, а вам они не имеют права отказать. Речь идет об убийстве. Давайте пойдем прямо сейчас и все узнаем. Это займет всего полчаса. Через полчаса мы будем знать, кто она.

Внутри у Маркуса Добберта все буквально клокотало от ярости. Он боролся с желанием вышвырнуть Лану Шервинг из кабинета, как в прошлый раз, но недавний разговор с руководством и угроза увольнения его остановили. Тем более у него самого не было никаких идей, как быстро установить личность убитой. Те, что были, требовали времени, а времени совсем не было – ему дали всего неделю.

Маркус поднялся.

– Ну что ж, идемте. Данные и фотографии часов есть. Сейчас я возьму копию, и мы можем идти.

Лана поднялась.

– Бутик находится на Гетештрассе, там, где расположены магазины всех известных брендов. Дойдем за четверть часа, нужно лишь пересечь Альте Опера Платц.

Через несколько минут они шли по направлению к самой фешенебельной улице во Франкфурте, которая носила имя знаменитого немецкого поэта Гете, как и одноименная площадь поблизости.

Непременными атрибутами Гетештрассе были автомобили премиум-класса – такое скопление «Бентли», «Феррари», «Порше» и «Ламборгини», на которых съезжались толстосумы со всех окрестных городов и пригородов, здесь больше нельзя было увидеть нигде.

Из машин выходили по последней моде одетые женщины и элегантные мужчины.

Приезжали сюда не столько за покупками, сколько «себя показать и людей посмотреть». Этакий ритуал и индикатор успешной жизни. Если ты можешь позволить себе шоппинг на Гетештрассе, а потом пить шампанское и обедать на Оперн Платц – значит, дела у тебя идут хорошо, а бизнес процветает.

Лана и Маркус шли по параллельной Гетештрассе улице, когда Лана помахала рукой какой-то женщине. Та стояла возле витрины магазина и курила. Она помахала Лане в ответ, затушила окурок и зашла в магазин. Витрина контрастно выделялась на фоне всех остальных, поскольку была ядовито-зеленого цвета. Подойдя ближе, Маркус увидел, что пол магазина застелен ковром такого же оттенка. Вывеска гласила: «Бутик «Грин». Предлагаем веганскую одежду и одежду из экоматериалов».

Маркус усмехнулся.

– Боже, какой бред. Как одежда может быть веганской?

– Сейчас это модно, – пожала плечами Лана.

– Ну да, люди помешаны на экологии и толкают бредовые идеи спасения мира, но все они абсолютно лишены здравого смысла.

– Согласна, но на неокрепшие умы это действует, а значит, актуально и хорошо продается. Женщину, которую вы видели, я знаю больше десяти лет, она хорошо в этом разбирается.

– Это ваша подруга?

– Скорее приятельница. Карине дружить особо некогда, она много работает и одна воспитывает двух маленьких внуков. Ее дочь наркоманка с четырнадцати лет. Карина полжизни положила, чтобы ее вылечить. Что она только ни делала, куда только ни возила дочь – все без толку. Пару лет назад уже просто не выдержала и выгнала ее из дома, а над детьми оформила опекунство. Дочь уже пару лет живет у какой-то подруги, тоже наркоманки, и болтается где попало.

– А что отец детей? Почему он их не забрал?

– Да она сама не знает, от кого эти дети.

– Понятно.

– Вот мы и пришли.

Дверь открыл охранник, бритый наголо молодой человек в строгом костюме. Войдя в бутик, Лана сразу же помахала одной из продавщиц. Симпатичная женщина, на вид около сорока лет; судя по яркой, типичной средиземноморской внешности – итальянка. Увидев Лану, она радостно устремилась к ним навстречу.

– Сильвия, здравствуйте, давно не виделись.

– Лана, добрый день! Давненько вы к нам не заходили. Чем могу помочь?

Она вопросительно посмотрела сначала на Лану, а затем на Маркуса.

– Это Маркус Добберт, главный криминалист КРИПО.

Маркус достал и показал удостоверение. В глазах продавщицы мелькнуло удивление.

– Что-нибудь случилось?

– Ничего, абсолютно ничего, – заверил ее Маркус. – Я хочу получить информацию о владельце, вернее, покупателе вот этих часов. – И он протянул ей две фотографии: на одной часы, на другой – номер крупным планом.

– Хорошо, сейчас посмотрю. Что вам принести попить? Воды, кофе, может быть, шампанского?

– Нет, спасибо, я на службе. Впрочем, воды, пожалуйста.

– А мне воду без газа и эспрессо, – подала голос Лана.

– Сейчас принесу. Можете присесть сюда, – продавец указала на рядом стоящий стол с тремя стульями: один для продавца-консультанта, а два других для покупателей.

Сильвия вернулась через несколько минут и поставила на стол поднос с водой и кофе.

– Спасибо, Сильвия.

– Что вы, не стоит благодарности. На поиск информации мне нужно пять минут.

И она удалилась. Лана не успела еще допить кофе, как продавец появилась вновь. Она села напротив, держа в руках распечатанные листы.

– Ого, вот это скорость, – удивился Маркус.

– На самом деле все просто. Номер часов вбивается в компьютер, и сразу выдается вся имеющаяся у нас информация.

– Ну и что за информацию выдал вам компьютер? – Добберта распирало любопытство, он едва сдерживался, чтобы не выхватить листы у нее из рук.

– Часы с этим номером купил гражданин Молдовы по имени Александру Порческу. На них были оформлены документы на вывоз из Европейского союза и возврат НДС, так называемая такс-фри. Герр Порческу оплатил покупку картой «Виза», на свое имя. Возврат НДС получил в аэропорту Франкфурта через два дня после покупки. Деньги получил на эту же карту. Следовательно, часы он вывез в Молдову. По идее, эти часы не могут находиться в Германии, но очень многие, у кого есть родственники или даже просто знакомые за пределами Европейского союза, просят их купить товар на свое имя, чтобы получить возврат НДС. А это девятнадцать процентов. Если изделие дорогое, то и сумма достаточно ощутимая. Есть даже люди, так называемые байеры, которые сделали на этом бизнес. Катаются туда-сюда, покупают и вывозят, получают возврат и завозят обратно. От возвращенной суммы оставляют себе процент и так зарабатывают.

По мере того как Сильвия говорила, лицо Маркуса вытягивалось. Даже усилием воли он не мог скрыть разочарования и досады.

Лана сидела тихо и с опущенной головой. Ее план провалился.

– Спасибо, Сильвия, вы очень нам помогли. Информацию о покупателе я возьму с собой. – Маркус взял со стола листы с распечатками.

– Рада была помочь, герр Добберт, – улыбнулась Сильвия. – Если вам понадобится кольцо для особого случая, например для помолвки, приходите к нам. У нас на них есть специальные предложения, и мы сделаем вам хорошую скидку.

Маркус Добберт поднялся со стула и решительно направился к выходу.

Сильвия тоже поднялась из-за стола.

Лана поспешила за полицейским.

Едва оказавшись на улице, он резко развернулся к Лане.

– Если я вас еще раз увижу или услышу с вашими бредовыми идеями, привлеку к уголовной ответственности.

– Но за что? Я же хотела помочь!

– За то, что чините препятствия работе полиции. Идите и занимайтесь лучше своими детьми. Я понимаю, что у вас такая скучная жизнь и вы не знаете, чем себя занять…

Лана развернулась и быстрым шагом пошла прочь. Было ужасно обидно. Она так пыталась быть полезной. Придумала, как идентифицировать убитую. Ведь это не ее вина, что идея не сработала. И жизнь у нее вовсе не скучная, просто если она может помочь, то всегда старается это сделать.

Слезы подступили так близко, что еще чуть-чуть, и они польются градом. Еще не хватало, чтобы этот хам Добберт увидел ее плачущей.

Глава 7

Очень часто, когда надо было подумать или принять правильное решение, либо просто делалось тревожно, Лана приезжала в свой любимый отель «Гранд Фалькенштайн» в маленьком курортном городке, затерянном среди лесов и холмов Кенигштайне.

Отель находился в старинном замке, построенном в 1875 году как санаторий для военных. Здесь они поправляли здоровье и приводили в порядок расшатанные нервы. Выглядел он массивно и основательно, как и все, что возводили в Германии в те времена.

Место для строительства было выбрано не случайно. Комплекс полностью достроили в 1909 году, и на открытие приезжал сам кайзер Вильгельм Второй собственной персоной. Возвышался отель на вершине холма, с которого открывался захватывающий вид. Со всех сторон местность просматривалась на многие километры. Со смотровой площадки, которую при хорошей погоде использовали как летнюю террасу ресторана, Франкфурт был как на ладони. Все располагало к спокойствию и умиротворению.

Посередине площадки располагался фонтан. То ли из-за того, что в отеле и окрестностях всегда стояла тишина, то ли там была какая-то особенная акустика, но это сочетание – тишина и журчание фонтана – одновременно очень успокаивало и в то же время помогало сконцентрироваться, если надо было подумать о чем-то важном.

Лане очень хотелось с кем-нибудь поговорить и поделиться соображениями относительно расследования, которое она проводила самостоятельно. Но, к сожалению, было не с кем. Такие вот издержки иммиграции. Здесь никому ни до кого нет дела. Дружба – понятие очень относительное. Здесь не принято звонить другу ночью, даже если у тебя случилось что-то из ряда вон выходящее. Да и делиться проблемами тоже не принято, не говоря уже о таких вещах, как просто поболтать по душам. От этого очень часто, особенно в такие моменты, как сегодня, было грустно и очень одиноко.

Стены замка выглядели неприступно и настолько фундаментально, что как только ты попадал сюда, то моментально обретал чувство безопасности, защищенности и какого-то незыблемого спокойствия.

Сидеть и думать Лана больше всего любила на летней террасе, за одним из столов, расставленных по полукруглому краю. Смотреть на Франкфурт с высоты птичьего полета можно было часами – современный город, весь утопающий в зелени. Вид отсюда открывается чарующий, за какой столик ни сядь. Центр Франкфурт-Сити выглядел миниатюрой, со всеми его небоскребами. Столики, к слову сказать, все были одинаковые, но второй слева был ее самым любимым.

К сожалению, сегодня он был занят возрастной парой, которая сидела, держась за руки, и весело о чем-то ворковала.

Лана не позволила себе расстраиваться из-за столика. Он не был какой-то особенный, нет, просто она не любила изменять привычкам.

Смена всего привычного вызывала у нее огромный дискомфорт. В этом смысле она была из тех людей, которые всегда ходят в один и тот же ресторан, садятся за один и тот же столик и после длительного изучения меню заказывают одно и то же блюдо. То же самое, что и в прошлый раз, и в позапрошлый, и месяц, и год назад. Переезд в другую страну не то чтобы выбил ее из колеи, но смена обстановки вынуждала цепляться, как за прутик, за все, что давало ощущение стабильности и создавало ощущение спасительной платформы под ногами.

Поэтому она сказала себе, что так даже лучше. Хотя бы иногда все равно что-то надо менять, потому что в противном случае образуется энергетическое болото.

Одна очень известная то ли блогерша, то ли тиктокерша настоятельно рекомендует постоянно все менять, иначе энергия застаивается. А застой энергии ведет к безденежью, венцу безбрачия и полному апокалипсису во всех аспектах жизни.

Подписчики блогерши регулярно пишут в комментариях, что это чистая правда, и приводят примеры из личной жизни, а также фотографии до и после, которые подтверждают данный факт.

«Даже хорошо, что так получилось», – с этой мыслью Лана села за соседний столик.

Подошел официант и спросил, не хочет ли она что-нибудь выпить.

Время было не подходящее – четыре пополудни. Для кофе слишком поздно, а для аперитива слишком рано, поэтому Лана заказала просто минеральной воды.

Она сидела и смотрела перед собой, переводя взгляд с вида на Франкфурт на комплекс построек с замком во главе. Ощущение было невероятным.

Сидишь, смотришь и чувствуешь спокойствие и вечность. Что-то сродни медитации.

Время здесь как будто замерло. Казалось, что ничего не изменилось с тех времен и сейчас по парадной лестнице спустится дама в кринолине и мужчина в цилиндре.

Но никто не спускался. Мысли в голову тоже не шли. Никаких идей. Но и уходить отсюда совершенно не хотелось, причем так сильно, что Лана решила снять номер в отеле и остаться на несколько дней.

«Впереди выходные, проведу уик-энд в спа», – решила Лана.

Сейчас модно проводить выходные не дома, а желательно в спа-отеле.

Учитывая, сколько времени люди проводят на работе, а потом занимаются спортом, саморазвитием, ну и, конечно же, хобби – обязательный атрибут успешного человека, который всегда в движении, просто диву даешься, когда они успевают устать от собственного дома. Видимо, пока спят в нем.

Лана зашла на сайт отеля и заказала себе номер. Сразу начала мучить совесть, и в голову полезли мысли о том, что стоило бы все-таки поехать домой и провести выходные с детьми и мужем.

Помучившись пару минут, Лана решила: «А как же любовь к себе? Любить себя надо обязательно и всенепременно – это сейчас так же модно, как ночевать не дома по выходным, а в спаотеле. Это обязательный атрибут успешной и счастливой себя, себя уже найденной, и непременно со свежеобнаруженным в ходе очень модного марафона предназначением. Ведет его обычно лохматая тетка с незаконченным средним образованием, но именно она точно знает, как найти это самое предназначение. У нее все находят. В рекламе на ее странице так и написано: «Стопроцентный результат гарантирован».

Лана поднялась на ресепшен. Портье объяснил, как пройти в ее номер, и сообщил, что багаж принесет персонал отеля. Также предложил воспользоваться услугами спа при отеле, и особенно рекомендовал бассейн с термальной водой и сауну.

Лана поднялась в номер, дождалась, когда принесут сумку с вещами, и, наскоро переодевшись, решила пробежаться.

Свои пробежки она называла «проветриванием головы» – это был ее личный лайфхак. Если надо подумать, а не думается, стоит пробежаться, и тогда умные мысли обязательно придут в голову.

Собственно говоря, так всегда и было. Всегда, но не сегодня.

Пробегав минут двадцать, Лана пришла к выводу, что голова достаточно проветрилась, а вот умных мыслей по делу в ней так и не появилось.

Она вернулась в номер, сменила спортивную одежду на халат и спустилась в спа. Там, кроме нее, никого не было. То ли время неподходящее, то ли париться в сауне в такую жару желающих больше не нашлось.

Лана оставила халат на одном из лежаков и нагишом зашла в сауну.

В Германии не существует разделения саун на мужские и женские. Парятся все вместе, зачастую целыми семьями с детьми, и абсолютно голые. Таковы правила. В купальниках или какой-либо одежде в сауну заходить запрещено. Это всегда шокирует туристов и только что переехавших. Сами немцы и давно проживающие в Германии иностранцы абсолютно не имеют никаких комплексов по этому поводу, большинство даже не удосуживаются прикрыться полотенцем.

Поначалу, когда Лана только переехала в Германию, ее этот факт тоже очень смущал. Будучи человеком другой культуры и иного восприятия, где человеческая нагота – это что-то интимное и не выставляется на всеобщее обозрение, она искренне не понимала, какая необходимость мыться всем вместе и в чем сложность прикрыться полотенцем или надеть банный халат. Но со временем привыкла, что в общественных саунах, как, впрочем, и везде, никто ни на кого не обращает внимания. Правда, сама никогда не ходила нагишом, а заворачивалась в полотенце. Так она чувствовала себя комфортно.

Лана зашла в сауну и села на верхнюю скамейку. Обрадовавшись, что она абсолютно одна и ни у кого не надо спрашивать согласия, поддала пару.

Пар она любила крепкий, его редко кто выдерживал.

Не успела Лана насладиться одиночеством, как в сауну вошла молодая пара: мужчина и женщина. Женщина была обладательницей огромного бюста.

Пара поприветствовала Лану и тоже уселась на самую верхнюю скамейку, прямо напротив. Грудь женщины было настолько неестественно огромной, что буквально приковывала взгляд.

«Интересно, – подумала Лана, – для чего женщины так себя уродуют? Неужели они не понимают, что это выглядит ужасно и вульгарно. Как можно было поставить такие огромные импланты?»

Импланты.

Грудь.

В голове, точно узоры в калейдоскопе, замелькали картинки.

Убитая, изуродованная девушка с красивой сделанной грудью. Конечно! Как же она сразу не догадалась. Подсказка была почти на поверхности.

Сопровождаемая недоуменными взглядами пары, она выскочила из сауны, накинула халат и побежала за телефоном.

Едва забежав в номер, схватила мобильный и набрала номер.

– Маркус Добберт, слушаю.

– Герр Добберт, здравствуйте! Это Лана Шервинг.

– Нашли еще один труп?

– Что? Нет. Я…

– Ну, если нет, то я не могу представить себе причину, по которой вы звоните мне в субботу вечером.

– Я знаю, как вам помочь.

– Мне?

– Да. Ну, в смысле, полиции.

– Послушайте, фрау, я уже говорил вам во время нашей последней встречи, но повторю еще раз: если вы не прекратите совать свой нос в расследование и мешать полиции, у вас будут серьезные проблемы.

– Я знаю, как…

– Всего доброго.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.