Яна Куница
Только по любви

Житейские истории

Неожиданное счастье

Татьяна окончила медицинский колледж и уже пятый год работала медсестрой в обычной городской больнице своего родного города, где её почти все знали и часто просили о помощи на дому, то с уколами, то с капельницей. Зарплата у Тани была небольшая, а потребностей у молодой девушки возникало много. Город хоть и маленький, но повсюду пестрела реклама, в интернете зазывали онлайн-магазины со всевозможными нарядами и различными полезными вещами, поэтому Татьяна постоянно искала подработку. Конечно, все медицинские манипуляции вне больницы она делала не просто так, а за деньги, но цену назначала невысокую, понимая, материальное положение своих клиентов, а иногда и вовсе денег с людей не брала.

– Потом как-нибудь рассчитаемся, – говорила она, когда видела, что человек совсем на мели и ему нечем заплатить за её работу.

За добрый характер окружающие её любили и уважали, и, если у неё возникала какая-то трудная жизненная ситуация, она никогда не оставалась без помощи друзей и знакомых.

Родители Татьяны давно умерли, и её вырастила и воспитала старая бабушка, в своей однокомнатной квартире. Сперва Таня жила с ней, а потом влюбилась в парня, у неё начались с ним отношения, и она переехала к нему. Парень оказался плохим человеком, грубым, наглым, и какое-то время Татьяна терпела его выходки, но всё же решилась порвать с ним и переехать на съёмную квартиру, так как с бабушкой в её однушке вдвоём жить было тесновато. Бабушка не возражала, даже обрадовалась такому решению внучки.

– Я знаю, что ты меня не бросишь и будешь за мной присматривать, а пока я даже готова давать тебе часть своей пенсии, лишь бы ты могла наладить свою личную жизнь, проживая в отдельной квартире, – сказала старушка.

Татьяна рассталась с нехорошим парнем и переехала жить на другую квартиру. Люди, которым она помогла с медициной, в ответ помогли доброй девушке с переездом, ей не потребовалось нанимать ни грузчиков, ни машину, все вещи перевезли знакомые и друзья. Стоило ей написать на странице в своей социальной сети: «Ребята, я переезжаю на другую квартиру, помогите перевезти вещи», так ей сразу посыпалась масса предложений в личку, и помощников набралось так много, что некоторым даже пришлось отказывать.

После этого жизнь Тани покатилась в прежнем ритме, дом-работа, дом-работа, и времени на личную жизнь, как всегда, не хватало, и, может быть, она так бы и не нашла мужчину своей мечты, если бы однажды к ней не обратился Алексей, который нанял Татьяну сделать курс капельниц его больной старенькой бабушке. Они договорились с оплатой, и он приезжал за девушкой на машине, отвозил её к бабушке и обратно домой после процедур.

Как-то раз Таня настолько замоталась на работе и с делами, что, после того, как она поставила капельницу матери Алексея, у неё закружилась голова, и на секунду помутилось сознание. Алексей заметил, что ей плохо, подскочил к ней и поддержал, чтобы она не грохнулась в обморок.

– Ты чем-то болеешь? – сочувственно спросил он, усадив девушку в кресло.

– Ой, нет, конечно, я здорова, как бык, просто с утра ничего не ела, – вяло улыбнулась она.

– Господи, быстро пошли на кухню, посмотрим, что там есть в холодильнике, а то я понятия не имею, так как здесь сестра питанием занимается, – сказал он и потащил Татьяну на кухню.

В холодильнике оказало много продуктов и много разной готовой еды, как будто в доме жила не одна больная бабулька, а целый полк народу.

– Вот, заставь дурака богу молиться, так он и лоб разобьёт, – насмешливо покачал головой Алексей, – Столько еды натаскала моя сестричка, что можно ресторан открывать.

– Молодец, заботится о бабушке, – похвалила её Таня, глотая слюнки от вида такого изобилия.

– Она у нас богатая, работает телеведущей на телевидении в Санкт-Петербурге, а к бабушке наведывается раз в три дня, – объяснил он, – Я ей уже сто раз говорил, чтобы нанять прислугу, но она упёрлась и ни в какую не соглашается. Так у нас и получается распределение обязанностей, я отвечаю за медицинскую сторону, покупаю лекарства, договариваюсь с медиками, если требуется лечение на дому, младшая сестра отвечает за ночные дежурства возле бабушки, если она плохо себя чувствует, мама дежурит на телефоне, а папа нами всеми командует и контролирует все процессы, вмешиваясь только тогда, когда что-то идёт не так, ну, и про старшую сестру ты уже знаешь.

Пока Алексей всё это рассказывал, он потихоньку накрывал на стол всякие нарезки, йогурты, разогревал в холодильнике суп, резал огурцы и помидоры в салатик. Татьяна наблюдала за ним и проникалась некоей неведомой ей раньше любовью к этому многочисленному семейству. Сама она всю жизнь прожила только с бабушкой, родственников у них не было, и ей казалась в диковинку такая коллективная организация, про которую рассказывал Алексей.

– Ого, какой у вас отлаженный механизм, почти, как у нас в больнице, где каждый отвечает за свой участок работ, – восхищённо улыбнулась она.

Они плотно перекусили, убрали за собой со стола, помыли посуду, и Лёша предложил Тане обедать у них дома, пока Татьяны приезжает ставить бабушке капельницы.

Татьяна обрадовалась, ей нравился этот дом, с большим, грамотно спланированным двором, с ухоженными клумбами, и она с удовольствием сюда приезжала. Внутри дома тоже всё было благоустроено по высшему классу, мебель, ремонт, сантехника. Потом уже Лёша ей объяснил, что его отец был бандитом в 90-х, тогда и построил этот дом, но потом как-то их бандитский бизнес развалился, он сейчас уже не так влиятелен и богат, как раньше, но от прошлых времён остался у его семьи этот шикарный дом, в котором теперь проживает только бабушка, а у всех других членов семьи есть свои квартиры и своя работа.

Не удивительно, что Татьяна влюбилась в Алексея. Внешне он был хорош собой, подтянутый, крепкий, спортивной парень, и с каждой новой поездкой она влюблялась в него всё больше и больше, но не показывала виду, что влюблена. Возможно, Лёша даже не подозревал, что она страдает от любви к нему. После курса капельниц он расплатился с Таней, она получила плату за свою работу и перестала ездить в этот дом. Казалось бы, вся эта история могла бы стать началом новой любви, но, на самом деле, всё закончилась, потому что Лёша так и не позвонил Тане, а сама она звонить ему не решалась.

Наверное, они так бы и не сошлись, если бы на Татьяну кто-то не написал жалобу в налоговую, что она якобы занимается нелегальной медицинской деятельностью. Для неё это было странным, потому что она не подозревала о существовании у себя врагов, а тут такие дела закрутились. В больнице ей сразу объявили выговор и лишили всех премий, но неприятности на этом не закончились, подключилась наркологическая служба с подозрениями, что она ещё ворует и продаёт специальные лекарства, правда, претензии наркополиции были необоснованные, и «вежливые люди» быстро отстали от перепуганной девушки, но сам факт их интереса вызвал к Татьяне недоверие руководства, и от неё решили избавиться, вынудив уволиться по собственному желанию.

Закончилось всё просто. Бабушке Алексея опять понадобились капельницы, и он обратился к Татьяне.

– Я не могу сейчас тебе ничем помочь, потому нахожусь под наблюдением и вообще впала в немилость к руководству больницы из-за своих подработок, – еле сдерживая слёзы, сказала она.

– Танюш, наплюй на них всех и увольняйся, а я тебя найму сиделкой и домработницей для своей бабушки и буду платить хорошо, и питаться будешь у нас, и со своей съёмной квартиры можешь переехать в наш огромный дом на второй этаж, – обрадовался он, – Я тебе доверяю полностью, так что, могу обойтись безо всяких рекомендаций. Когда за тобой приехать?

Таня растерялась от такого напора. Она всё ещё продолжала любить этого парня, и такое предложение от него прямо-таки согрело ей душу и всколыхнуло в её животе дремавших бабочек. Не трудно догадаться, что Таня уволилась и переехала жить в дом Алексея и его семьи, а через некоторое время он признался ей, что влюблён в неё, просто стеснялся сказать об этом раньше. Таня удивилась, что такой крутой парень оказался стеснительной натурой, и взяла их отношения в свои уверенные, медицинские руки. Со временем они поженились, и Алексей открыл для Татьяны целую клинику с различными медицинскими услугами, где она была директором, и сама решала, какой персонал набирать, и всё остальное тоже сама решала.

Вот так бывает в жизни, когда неприятности, которые приносят нам много проблем, неожиданно оборачиваются счастьем.

Очень грустная история

Татьяна и Владимир давно мечтали о рождении второго ребенка, но как-то всё не получалось, а тут вдруг раз – и получилось.

– Ура, у нас скоро родится дочь! – объявила мужу Татьяна.

У них уже был сын Гриша, но женщине всегда хочется для себя ещё и дочь родить, поэтому будущая мамочка даже и в мыслях не допускала, что это будет мальчик.

– Мамочка, а что же, ты мальчиков, оказывается, не любишь? – ревниво спрашивал её сын.

– Что ты, Гришенька, я и мальчиков, и девочек люблю одинаково, но мальчик у меня уже есть, причём самый лучший в мире, а самой лучшей девочки нет, так что, не переживай, она будет такая хорошенькая, что ты сам её за милую душу полюбишь, – смеялась мать.

Гриша успокоился и стал ждать, когда же на свет появится его хорошенькая сестричка. Ему было всего четыре годика, и он по-своему выражал свою любовь к ещё не родившейся девочке, уже заранее радушно приняв её в семью. Мальчик рисовал разные цветные картинки, старательно выводя фигурки своих родителей, себя, двух бабушек, двух дедушек и её, свою крохотную, хорошенькую сестричку.

– Мамочка, смотри, я нарисовал Свету, – показывал он свои художества матери.

– Кто ж это такая? – делала удивлённые глаза мама.

– Это моя сестра, – объяснял он.

– Так мы ещё ей имя не придумали, – смеялась Татьяна.

– Вы не придумали, а я придумал, её будут звать Светой, – говорил он.

– Ну, Света, так Света, если, конечно, папа возражать не станет.

Папа в такие разговоры не вмешивался, ему вообще было всё равно, как будут звать этого ребёнка, потому что, положа руку на сердце, ему хватало и Гриши, это он так, просто соглашался с женой, а сам уже заранее паниковал, что скоро опять начнутся памперсы, пелёнки, распашонки, крики по ночам, а ему, между прочим, нужно как следует высыпаться перед дежурством. Владимир работал в ДПС, следил за порядком на дороге. Такая работа ожесточила его характер, и он давно уже смотрел на общество и мир в целом через пелену презрения и скептицизма. Когда сроки уже подходили к родам жены, он задержал за нарушение правил дорожного движения мужа одного из врачей-гинекологов роддома, где должна была рожать Татьяна. Ему, может быть, надо было отпустить такого нарушителя, но педантичный инспектор принципиально не стал этого делать, и водителя лишили прав.

Роды начались вовремя, Татьяна была готова к кесарево, как её сразу предупреждали доктора, но на дежурстве в этот день оказалась как раз та самая гинеколог, у мужа которой Владимир отобрал права.

– Ваша фамилия мне знакома, – сказала она Татьяне, – Ваш муж работает инспектором ДПС?

– Да, да, это он, – радостно закивала роженица, ещё не зная всю предысторию этого интереса, потому что Владимир ей про свою работу ничего не рассказывал.

– Рожай сама, здоровая девка, справишься, – сквозь зубы сказала гинеколог.

Ну, сама, так сама, докторам виднее, и Татьяна даже не стала спорить и возражать. Ребёнок шёл тяжело, а под финал родов что-то совсем пошло не так, и рождённая малышка даже не закричала, как обычно кричат новорожденные, а только закряхтела и сразу затихла. Вокруг неё сразу поднялась суета, приехало начальство, начали разбираться, а роженицу отвезли в палату и как будто забыли о ней.

Татьяна довольно быстро оклемалась после родов и первым делом стала спрашивать у младшего медперсонала о дочке, но никто ничего не отвечал, пока не появились врачи и не вынесли ей свой вердикт:

– У вашей дочери была родовая травма, в следствии чего мы поставили ей диагноз ДЦП. Обычно такой диагноз становится по мере взросления ребёнка, но в вашем случае сомнений у нас не возникло.

– Как так?! – закричала Татьяна, – Гинеколог, которая принимала у меня роды, не стала делать кесарево, хоть меня предупреждали, что оно будет. Её надо отдать под суд! ДЦП – это не диагноз, а приговор!

– Вы в праве подать в суд, как на врача, который принимал роды, так и на роддом, мы понимаем, в каком ужасном Вы сейчас состоянии, но выбор у Вас есть, либо Вы смиритесь с инвалидностью Вашей дочери и будете нести этот крест до конца, либо есть возможность отказаться о ребёнка, лишённого шансов на полноценное будущее, и отдать девочку в специализированный интернат в руки профессионалов, которые станут о заботиться о ней.

Татьяна сидела на больничной кровати, и слова врачей долетали до неё, как будто сквозь стеклянную банку. Ей вкололи успокоительное, она уснула, потом проснулась, встала, вышла из палаты и медленно побрела по больничному коридору к помещению, где находились новорожденные младенцы.

– Женщина, что Вы тут шастаете ночью? – недовольно окликнула её постовая медсестра, когда Татьяна уже взялась за ручку двери.

– Я… я хочу посмотреть на свою… на свою девочку… Светочку, – проговорила заплетающимся языком она.

– Вам нельзя туда, идите в свою палату, – строго приказала ей девушка в белом халате.

– Почему нельзя?! – сорвалась на крик Татьяна, – Почему мне нельзя посмотреть на дочь?! Зачем вы от меня её прячете?! Пустите! Пустите! А-а-а-а!

У Татьяны началась истерика, переходящая в настоящий нервный припадок, и медсестра в испуге вызвала психиатрическую бригаду Скорой помощи, которые не стали разбираться, а сразу увезли несчастную женщину в специальный диспансер. Но Татьяна и впрямь была в таком состоянии, что больше походила на умалишённую, чем на здравомыслящего человека.

Неделю или даже две она пролежала под капельницами, почти не приходя в себя. Сознание её было затуманено сильными препаратами, и она находилась в каком-то забытьи, в котором ей мерещилась маленькая девочка с большими белыми бантами.

– Света, Светочка! – бредила Татьяна, уже не понимая, где реальность, а где мираж.

Пока она лежала в больнице, Владимир договорился с врачами, что он не будет забирать дочку домой и написал отказ от своих прав не неё, уверив докторов, что Татьяна тоже всё подпишет, как только придёт в себя.

Когда Татьяну выписали их лечебницы, она сразу же поспешила на розыски своей малышки, хоть и была ещё заторможена после всех процедур, которые прошла.

– Почему ты не забрал домой нашу Светочку? – накинулась она на Владимира, – Почему хотя бы не оставил её в роддоме до моего возвращения?

– Я не считаю правильным приковывать себя на всю жизнь к больному ребенку, – важно ответил он, – Ты же понимаешь, что мы не сможем нормально работать и жить, поскольку придется постоянно о ней заботиться. Так что, не сомневайся, оформляй отказ, тем более, что такие дети долго не живут. Я разговаривал со специалистами, они в один голос ответили, что шансы на то, что девочка когда-нибудь пойдёт, практически нулевые, скорее всего, она даже не сможет самостоятельно сидеть, не говоря уже ни о чём другом. Если хочешь, мы с тобой ещё попробуем родить, ведь пока не старые, у нас всё получится. Я даже не удивляюсь, что эта гинеколог так ужасно приняла у тебя роды, у неё и муж балбес, и сама она, наверное, такая же растяпа.

Только тогда Татьяна и узнала, почему женщина, принимавшая у неё роды, была изначально так настроена против неё.

– А если другой ребёнок родится с какими-нибудь проблемами или трудностями, тогда тоже бросим? – неожиданно спросила Татьяна мужа, – Нет, ты, как хочешь, а я пойду забирать свою дочь.

– Тогда я с тобой разведусь, ненормальная, и сына отсужу себе, – гаркнул на неё Владимир.

– Разводись, пожалуйста, а Гриша сам решит, с кем останется, – ответила на это Татьяна.

Она начала разборки с врачами, но это оказалось не так легко, тем более, что Владимир договорился с кем-то, чтобы её ребёнка не отдавали, объяснив врачам, что жена не в себе, ведь только что вышла из лечебницы.

Гриша всё это время находился у дедушек и бабушек, которые тоже очень переживали из-за случившегося и не знали, что делать. Кто будет слушать стариков, если отец больного ребёнка уже всё решил и без них?

– Ой, а Ваша Светочка вчера умерла, – сказала ей медсестра в интернате.

– Как это так? – опешила Татьяна, – Ещё вчера была жива, а сегодня уже умерла? Засужу вас всех!

– Ой, простите, это, оказывается, не Ваша девочка, – спохватилась девушка.

– Что, опять мой вездесущий муж договорился с Вами, лишь бы я не приносила домой нашу дочь? – воскликнула Татьяна.

– Ой, женщина, Вам опять плохо? – встрепенулась медсестра, – Я сейчас же бригаду специальных медиков вызову, пусть они с вами поработают.

Татьяна моментально взяла себя в руки, обратно в диспансер её точно не хотелось.

Наконец, правдами и неправдами ей удалось выдернуть Свету из рук медиков, правда, ей пришлось пообещать, что в суд она на них жаловаться не пойдёт. Это клятву при всём желании ей не удалось бы нарушить, ведь после того, как она принесла домой больного ребёнка, ей уже было не до судов, всё время и все силы, в основном, тратились только на малышку.

Владимир сперва ушёл от неё и даже подал на развод, но потом, увидев, как бабушки и дедушки сплотились вокруг Татьяны и стали ей усиленно помогать, он забрал заявление и вернулся домой. Татьяна не стала противиться его возвращению, приняла обратно, как ни в чём ни бывало.

Дальше они жили вместе, почти, как раньше, не решаясь обсуждать больную тему и пряча друг от друга глаза, словно боясь увидеть в них правду. Владимир смалодушничал, повёл себя подло, это понимал даже его сын Гриша, который самозабвенно помогал ухаживать за маленькой Светочкой, отдавая ей всю свою братскую любовь.

Владимир теперь редко бывал дома, старался брать дополнительные смены, а в свободное время таксовал, объясняя своё отсутствие тем, что «нужны деньги для Светочки». Деньги и вправду были нужны, потому что Татьяна перешла на удалёнку и стала меньше зарабатывать, а уход за больной девочкой требовал немалых финансовых затрат.

Света почти совсем не развивалась физически, едва научилась самостоятельно сидеть, но всё понимала и вообще была весьма говорливая девочка, так что все члены этой семьи любили побеседовать с ней, посмеяться над её шуточками. Здоровье у неё было очень слабенькое, и надежды на то, что она сможет дожить хотя бы до своего совершеннолетия не было никакой. Светы не стало на следующий день, после того, как ей исполнилось двенадцать лет. Бабушки и дедушки, Гриша были безутешны, у Татьяны слёзы лились ручьём, даже Владимир прослезился на кладбище, он успел за эти годы подружиться с дочкой и в последнее время уже не бежал прочь из дома, а сидел с ней, читая вслух разные книги.

После ухода Светы, супруги больше не рискнули предпринимать попытки к рождению детей, было уже поздно по возрасту, да и здоровье Татьяны изрядно поизносилось от переживаний из-за Светы. Владимир так и продолжал работать в ДПС, Гриша поступил в институт, а Татьяна окончила медицинские курсы и пошла работать в тот самый специализированный интернат для детей-отказников с ДЦП.

– Хочу помогать таким же деткам, как наша Светочка, – сказала она родным.

В семье её понимали и жалели, а Владимира не жалел никто, все помнили, что он косвенно виноват в гибели Светочки, да ещё хотел от неё отказаться, но исправить что-то было уже невозможно, поэтому, хоть он и разочаровал своих родных, но они простили его и никогда ни в чём не упрекали.

Что цыганка нагадала

– Ну, всё, мамуль, пока, я поехала, а ты позвони мне, когда поезд тронется, чтобы я была спокойна за тебя, – сказала Катерина и чмокнула мать на прощание.

Елизавета Сергеевна пообещала всё исполнить, уверила дочку, чтобы та не волновалась и бодро заспешила в зал ожидания железнодорожного вокзала со своим чемоданом на колёсиках, чтобы там спокойно дождаться своего поезда. Это был обычный, пассажирский состав, который останавливался «у каждого столба», развозя жителей их района по маленьким станциям, вокруг которых ютились деревенские населённые пункты. Как ни странно, в их районе было много посёлков, где люди, ещё не успели перебраться в город. Конечно, в основном, это были такие же пенсионеры, как Елизавета Сергеевна и её муж, Виталий Степанович, но на лето эти посёлки наполнялись городскими дачниками, так что, был смысл держать домашних животных, чтобы потом летом продавать молочную и мясную продукцию приезжим горожанам. Катерина звала-звала родителей к себе в город, продать домик, купить квартиру где-нибудь поближе к её многоквартирнику, но в последнее время и звать перестала, осознав, что им в деревне лучше.

Елизавета Сергеевна периодически приезжала к дочке в город, привозила ей деревенских гостинцев, делала какие-то свои покупочные и медицинские дела, а потом опять уезжала к себе в деревню. Двух-трёх дней для общения им с Катериной хватало, а потом пора и честь знать, как считала простая, скромная пенсионерка. В деревне у Елизаветы Сергеевны за время её отсутствия уже и козочки по ней заскучали, и Шарик аж подвывает по ночам стал, как затосковал по своей хозяйке. Муж, Виталий Степанович, оставленный присматривать за их деревенским хозяйством, ей по телефону уже всё рассказал, и она спешила обратно, сама уже готовая повыть на луну от тоски по своим домашним питомцам.

– Ты, наверное, по мне так не соскучилась, как по своим козам, – смеялся муж.

– С тобой я по телефону разговариваю каждый божий день, а с ними – нет, – отвечала ему Елизавета Сергеевна, в душе соглашалась с ним, что и впрямь по своим козочкам она соскучилась сильнее, чем по нему.

Дочка Катя подвезла её до вокзала, расцеловала и на работу умчалась, всё-таки день будний, начальник отпустил её на один часик специально для того, чтобы мать в деревню отправить. Елизавета Сергеевна не была в обиде на дочку за то, что та на поезд мать не посадила, чай, не маленькая, и сама справится, а то дочка и так целыми днями работает, как белка в колесе крутится. Начальство Катюшку уважает, всё у неё хорошо по карьере, только вот, жаль, что у неё с мужем не сложилось, недавно развелись они. Теперь двоих детей тянуть одной придётся, и Елизавета Сергеевна уже подумывала, а не переехать ли ей хотя бы на пару месяцев к дочке в город, чтобы приглядывать за внуками, всё-таки какая-никакая помощь в трудный момент.

– Здравствуй, красавица, – послышался мелодичный, женский голос, оторвав Елизавету Сергеевну от её размышлений.

Вздрогнув от неожиданности, задумавшаяся пенсионерка оглянулась и заметила цыганку, в очередной раз подивившись, что, вот, вроде и одета та была по-современному, а всё равно весь её облик выдавал в ней национальную принадлежность к цыганскому роду. Массивные золотые серёжки, свесившиеся с мочек ушей чуть ли не лежали на плечах цыганки, а крупные кольца, брошь и браслеты бросались в глаза своей нелепой вычурностью. Это уже дома в деревне Елизавета Сергеевна подумала, что всю эту «красоту» цыганка нацепила на себя специально, чтобы «клиенты» не запоминали её лицо, а тогда только удивилась и в памяти у неё запечатлелись лишь эти увесистые, золотые украшения мошенницы, а лицо её как будто стёрлось из воспоминаний, как дурной сон.

– Здравствуйте, – кивнула она цыганке, – Мы разве с Вами знакомы?

– Все люди, дорогая моя, когда-то были друг с другом знакомы в какой-нибудь из своих прошлых жизней, – нараспев продолжила цыганка, – Не переживай так за свою дочку, она у тебя красавица, всё у неё уладится само собой, вот, увидишь.

– Откуда Вы знаете про мою дочь? – насторожилась Елизавета Сергеевна.

– Всё знаю, всё расскажу, если захочешь, – опять нараспев заговорила цыганка, – Найдёт твоя дочка скоро своё счастье, приедет к ней принц на красной, большой машине, и обеспечит всем.

– Какой ещё принц? – удивилась Елизавета Сергеевна.

Цыганка загадочно улыбнулась и ответила:

– Наш, местный принц, Владиком его зовут или Владиславом, если целое имя.

– Вам и имя известно? – недоверчиво покачала головой наивная женщина.

– Конечно, всё это на лбу твоём для меня написано, но, если хочешь подробностей, то давай карты раскинем, погадаю тебе, тогда всё точно узнаем, вплоть до фамилии, – хитро подмигнула ей ворожея.

Елизавета Сергеевна слушала голос цыганки, как в тумане, и очнулась уже тогда, когда объявили, что её поезд прибывает.

– Ой, не надо, не надо гадать, а то я на поезд опоздаю, – засуетилась женщина.

– А я тебе помогу, доведу до вагона, подсажу и ручкой с перрона ещё помашу… вот, так, – сказала она и взмахнула рукой перед лицом Елизаветы Сергеевны, после чего та как-то сразу обмякла и выпала из реальности.

Цыганка взяла её под руку, они встали и так вдвоём пошли с чемоданом и сумками к прибывающему поезду, а со стороны это было похоже, как будто идут две подруги.

– Хорошо, давайте погадаем, – кивнула Елизавета Сергеевна, где-то в подсознании понимая, что цыганка без этого от неё не отвяжется.

– Дай мне пять тысяч одной бумажкой, красавица, – строго велела цыганка.

– У меня только десять тысяч по одной тысяче есть, – покачала головой Елизавета Сергеевна.

– Сойдёт, – согласилась та, – Достань их из кошелька, сверни в трубочку и зажми в ладони.

Подумав, что деньги-то останутся с ней, что отдавать их не понадобится, Елизавета Сергеевна остановилась, достала купюры и крепко зажала их в кулаке.

Елизавета Сергеевна в каком-то трансе загадала, чтоб у дочери всё было хорошо и дунула.– Теперь загадай своё желание и дунь на кулак, – сказала цыганка.

– Теперь всё точно будет хорошо, – кивнула цыганка.

Елизавета Сергеевна разжала кулак и, не обнаружив там никаких денег, растерянно посмотрела на пустую ладонь. Это её слегка отрезвило, и она спросила:

– А деньги где?

– Не волнуйся, красавица, через два часа они появятся в твоём кошельке, – ответила цыганка.

Елизавета Сергеевна покачала головой и хотела сказать, что вряд ли они уже появятся, но её язык вдруг отяжелел, и она ни слова не смогла произнести.

– Проходите в вагон! – крикнула проводница.

– Иди, иди, милая, предъявляй билет, – зашептала цыганка.

Елизавета Сергеевна, как робот пошла в строну своего вагона с билетом в руках. Проводница проверила данные, сказала, чтобы та проходила на своё место.

Елизавета Сергеевна уселась в купе и стала смотреть на перрон. Поезд тронулся, позвонила Катя.

– Мамуль, ты как?

– Ой, прости дочка, что не позвонила, только вот собиралась твой номер набрать, – промямлила мать.

– Ничего, ничего, счастливого пути, мамочка, папе привет, – успокоила её Катя.

Наконец, Елизавета Сергеевна вспомнила о деньгах, наверняка оставшихся у цыганки, но была ещё надежда, что через два часа они появятся в кошельке, хотя какое там… Но вот, прошло два часа, и она на всякий случай заглянула в кошелёк, денег там, естественно, не было, оставалось теперь только молча сокрушаться по той десятке, которая так бездарно ушла в руки мошенницы.

Дочке про цыганку Елизавета Сергеевна рассказывать не стала, а вот с мужем поделилась.

– Владик на красной машине, говоришь? – только и сказал Виталий Степанович, – Ну-ну, посмотрим.

Денег было ужасно жалко, но он не стал упрекать жену, махнул рукой, обнял её, поцеловал в затылок, ничего уже не поделаешь, «что с возу упало, то пропало». Больше они с ним старались не вспоминать то неприятное приключение Елизаветы Сергеевны.

Самое интересное произошло, когда через несколько месяцев, когда Катюша сообщила им, что снова выходит замуж.

– За кого? – поинтересовались родители.

– За Владислава Артемьева, – как ни в чём ни бывало, сообщила им дочь, – Это мой бывший одноклассник, Владик. Помните? Случайно с ним в городе встретились, а он, как узнал, что я с мужем разошлась, сразу в любви мне признался, и в том, что с первого класса был в меня был влюблён, но сказать боялся. Он тогда как узнал, что я замуж вышла, так сразу в армию контрактником записался и на север служить уехал. А теперь контракт у него закончился, он домой вернулся, и в МЧС водителем работать устроился.

– Рады, рады за тебя, доченька, Владик хороший мальчик был, да и жизнь его не испортила, раз решил взять тебя с двумя детишками, – заохала Елизавета Сергеевна.

Поговорили с дочерью, порадовались за её судьбу, а потом Виталий Сергеевич и говорит жене:

– Ну вот тебе и «Владик на красной, большой машине». В МЧС пожарные машины какого цвета? Правильно, красного.

Они посмеялись такому совпадению, только недоумевали, как это у цыганки получилось угадать всё так точно. Елизавета Сергеевна решила, что всё-таки существует некий цыганский, колдовской дар, недаром люди цыган побаиваются. А, может, тогда же на вокзале эта гадалка случайно (или не случайно) запрограммировала своими словами будущее Катерины, и судьба потом сама растасовала карты. Если это так, той десятки и не жалко, лишь бы Катюшка была счастлива.

А можно я у тебя останусь?

– Лен, ну зачем ты это сделала? – орал Игорь и, как взбешённый тигр бегал из угла в угол по комнате.

– Ну, прости, прости, прости, – рыдала она, еле успевая вслед за мужем, молитвенно сложив руки.

Она понимала, что виновата перед ним и не представляла, как теперь исправить свою ошибку. Игорь, конечно, всегда был немного наивным и легковерным, но тут уж её «косяк» был настолько явным, что теперь, как ни крутись, а не выкрутишься. Надо же было ему прийти с работы раньше на целый час и застать Лену с любовником.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.