Виктория Медведева
Соло на скрипке, или Преступление, разыгранное по нотам

Школьники-детективы

Иллюстрации: Марина Шатуленко

В оформлении использованы рисунки Кристины Бородиной

© В. Медведева, текст, 2025

© ООО «Издательство АСТ», 2025

Глава 1
Ведьма из Блэр, или Материализация в действии
(суббота)

Вот не знаю, у кого как, а моя бабушка иногда такое выдаёт! И главное, то, что она скажет, потом оказывается прямо в точку.

Говорит она, например, что нельзя попусту словами разбрасываться, потому что произнесённые мысли материализуются. Будешь часто повторять «кошмар, кошмар», и что-то кошмарное может произойти. Ну и всякое такое.

Предрассудки, конечно. Но вот недавно идём мы с Пашкой в школу. Я к биологии ну совсем не подготовился. Думаю: как пить дать вызовут. И этой мыслью с Пашкой поделился. И что вы думаете? Точно, вызвали! Так что предрассудки предрассудками, а надо быть осторожнее с такими вещами.

Скажете, что один пример ничего не доказывает? Подумаешь, какая-то двойка по биологии материализовалась. Но то, что я расскажу, это уже не просто двойкой закончилось. Начну по порядку…

* * *

– Вечно Маргоша придумывает не пойми чего, скажи? – проворчал Пашка, когда мы вышли из школы.

– Да уж, – я вынужден был согласиться, хотя чаще всего мы все вопросы решали через спор.

Такая уж у нас традиция сложилась. Но этот раз оказался редким исключением.

Маргарита Фёдоровна – наша классная. На самом деле она очень классная – это я уже не про руководство классом, а про её характер, и как она себя с нами ведёт. Но иногда она слишком многого от нас требует.

Например, она хочет, чтобы мы, кроме учёбы, обязательно жили духовной жизнью. На выставки нас водит, в театры. Да и ещё не просто водит. После таких походов нужно обязательно или сочинение написать, или ещё круче – доклад сделать, чтоб потом всем классом его обсуждать.

А в этот раз такое удумала! Сделать видеоролик на тему «Удивительное рядом».

– У всех есть телефоны, – говорит, – вот и походите по городу в выходной, приглядитесь, сколько всего удивительного нас окружает.

– И что же может быть удивительного в выходной? – спрашиваем.

– Да всё удивительно – природа, люди! – говорит Маргоша да ещё и улыбается. – Проявите фантазию. А потом на компьютере будем все вместе смотреть ваши видеозарисовки.

Вечером Пашка звонит и орёт:

– Придумал, Витёк! У нас такое «удивительное рядом» будет – все закачаются. Смотрел «Ведьму из Блэр»? Ну, это когда ребята пошли в поход и все пропали. А потом нашли в лесу их камеру, а на ней сняты всякие ужасы, а герои все по очереди исчезают, а в конце и последний парень, который снимал, тоже пропал. И всё. Так никого и не нашли.

– Ну и что?

– А то, что мы снимем ужасы, а потом скажем, что нашли телефон в лесу. Мол, пошли удивительное искать, а там телефон валяется.

– Вообще-то, если мы нашли телефон, нужно его отдать тому, кто потерял, а не просматривать его видео. Это неприлично.

– А мы и пытались отдать, – не унимается Пашка, – только в нём контактов никаких не было. Поэтому мы и начали смотреть видео, чтобы понять, чей он. Короче, завтра в пять утра идём в парк. Ещё темно будет, народу никого. Наснимаем ужасов, перекинем на планшет. А про телефон скажем, что в полицию отнесли. Так что не придерёшься.

Вечером пришлось предупредить маму, что я собираюсь ни свет ни заря на выполнение задания. Но не буду же я рассказывать, что мы собираемся снимать ужасы в парке. Сказал, что мы придумали сделать видео про белок, по утрам их там видимо-невидимо. Мы их будем кормить и снимать на мобильник. Пашке тоже пришлось наплести разного, чтоб его отпустили.

В пять утра было очень противно. Темно, да ещё и дождик мелкий такой сыпал. В парке темнотища, только листья жёлтые отсвечивают на дорожках.

Пашка приготовился снимать. А ужасов-то нету. Просто деревья и листья.

– Давай, натяни поглубже капюшон, беги вперёд и издавай вой пострашнее, как ведьма. Только не своим голосом, а то нас разоблачат, – говорит Пашка, – а я буду бежать за тобой и снимать.

Почему это я должен выть, а он снимать? Но, если честно, хотелось поскорее отделаться от задания и пойти домой. Да и Пашка тоже не таким уж бодрым выглядел и то и дело оглядывался, а от этого только хуже было.

Натянул я капюшон и побежал.

– Да вой ты, чего молча бежишь? – зашипел сзади Пашка.

Я завыл и ещё руками замахал для большей ужасности. И тут из кустов выскакивает громадная псина и молча на меня прыгает. Я свалился, лицом в мокрые листья уткнулся, а Пашка не успел затормозить и поверх нас рухнул.

Из тех же кустов выбегает женщина.

– Артек, фу! – кричит. – Ко мне!

А как Артек «ко мне» выполнит, если на нём Пашка валяется?

Хорошо всё-таки, что теперь собаки проходят курс ОКД. Сказано «фу», значит, «фу». Так что Артек выбрался из-под нас и помчался к своей хозяйке. Та начала перед нами извиняться, спрашивать, не повредил ли её милый пёсик нам чего-нибудь. А чего извиняться? Тут любая собака бросится, когда бежит какой-то ненормальный, воет и руками размахивает. А Артек оказался добрым. По-моему, он и не собирался нас кусать, просто поиграть хотел.

С хозяйкой объяснялся Пашка, так как он лежал сверху и ему это было сподручнее. Ну, поговорил и хватит, можно уже и слезть с меня! Я попытался спихнуть его со своей спины, упёрся как следует и начал приподниматься, и вдруг под ладонью ощутил что-то холодное. Раздвинул листья да и присвистнул. Телефон! Вот тебе и материализация мыслей! Ведьма из Блэр.

Когда Артек со своей хозяйкой скрылись за кустами, я схватил находку и сунул Пашке под нос:

– Видал?

Мы ещё какое-то время сидели на земле, рассматривая телефон. Попытались включить, но он, видимо, разрядился. Любопытство было слишком велико, так что мы бросили наши съёмки и поспешили в штаб.

* * *

Наш штаб (временно) располагается в Пашкиной квартире. Потому что его родители весь день на работе, а у меня бабушка постоянно дома. Она, конечно, ходит в магазины, но мы не можем планировать свою работу ориентируясь на эти её походы. Можно было ещё у Ани устроить, она предлагала, но её комната не очень-то располагает к раскрытию преступлений. Сами посудите, сидишь как в спортивном зале: целая стена – это сплошное зеркало, да ещё вдоль неё брусья проложены. Это всё потому, что Аня занимается в балетной школе. И дома ей тренироваться нужно.

Так что по всему получается, что у Пашки самое подходящее место. А временное оно потому, что рано или поздно мы расположимся в отдельном помещении. Даже, может быть, в отдельном здании. Потому что у нас самое настоящее детективное бюро. Называется «ПАВИАН». Расшифровывается – Паша – Витя – Аня. Между прочим, мы уже раскрыли одно самое настоящее преступление. И даже предотвратили ужасное мошенничество, от которого могли пострадать хорошие люди.

Конечно, телефон, который мы нашли, мог просто потерять какой-нибудь растяпа, но пока очень хотелось верить, что мы на пороге тайны.

– Надо Ане позвонить, – сказал Пашка, а я кивнул в знак согласия.

Без неё будет нечестно начинать расследование. Я первым набрал Анин номер, пока Пашка не перехватил инициативу.

Телефон гудел долго, потом страшно сонный голос пробурчал:

– Алло…

Ошарашивать сразу нашей находкой в духе «Ведьмы из Блэр», когда человек ещё толком не проснулся, было бы неправильно. Поэтому я начал весёлым голосом:

– Привет! Ну как? «Удивительное рядом» сняла?

– Вы что, с ума сошли? Ночь же!

– Короче, ждём тебя в штабе как можно скорее! – гаркнул в мою трубку Пашка. – И захвати свою зарядку для телефона!

Я нажал на отбой.

– Про зарядку это ты правильно, вдруг твоя не подойдёт.

Конечно, в выходной родители Пашки не ходят на работу.

– Смотри, потише там, – шёпотом предупредил Пашка и осторожно открыл ключом дверь, – а то я маму случайно разбудил, когда собирался.

– Ясное дело, – я понимающе кивнул, ведь мои тоже все попросыпались, хотя я очень старался уйти из дома незамеченным. – Давай обувь тут снимем, чтобы не топать.

Мы сняли кроссовки, взяли их в руки и на цыпочках вошли в тёмный коридор. Только этот балда Пашка свой школьный рюкзак зачем-то в прихожей хранит. На полу. На этот раз была моя очередь сверху оказаться – не буду же я в чужой квартире вперёд лезть. Ну и грохот же был!

Естественно, зажёгся свет, выскочили родители, мы с кроссовками в руках на полу валяемся. Я, конечно, вежливо поздоровался.

Мама Пашкина руки на груди скрестила и говорит:

– Удивительное рядом!

Мы надели тапочки и пошли в штаб. Нам туда Пашкина мама чай принесла и бутерброды.

Только мы начали зарядку от его мобильника прилаживать к найденному телефону, как звонит Аня:

– Эй, откройте незаметно дверь. Я уже тут.

Незаметность вовсе не понадобилась, потому что Пашкины родители уже встали и встретили Аню у двери.

Она, конечно, тоже вежливо поздоровалась:

– Здравствуйте, мы вот тут «Удивительное рядом»…

– Я в курсе, – Пашкина мама кивнула и ещё чаю и бутербродов принесла.

– Ну, рассказывайте, что у вас? – спрашивает Аня.

Мы в красках описали наш поход за «Ведьмой из Блэр». Аня почти не перебивала, только сказала, что прекрасно знает Артека – это обыкновенный курцхаар, а они добрые собаки, только им обязательно нужно много бегать, потому что они охотничьи.

– А, ну раз охотничья, то понятно, – решил сострить Пашка. – Артек Витька́ за подбитого селезня принял.

– Почему это за подбитого? – обиделся я.

– Ну, ты так жалобно выл!

Пашкина зарядка подошла, так что Анина не понадобилась. Мы принялись заряжать найденный телефон. Сидим молча, смотрим, как он заряжается. А сами об одном и том же думаем: ведь на нём может пин-код стоять. И всё тогда насмарку. Останется только объявление дать в какие-нибудь «Потеряшки». И никакого дела!

Наконец Пашка не выдержал – как схватит телефон этот:

– Ну, хватит! Уже десять процентов!

Представляете, что мы испытали, когда экран зажёгся, и на нём время высветилось: 06:15. Никакого пина не потребовалось!

* * *

Конечно, втайне мы надеялись, что в телефоне не окажется никаких контактов, а будет только одна видеозапись. Как в фильме. Вот это была бы сенсация. А как блестяще можно было бы провести расследование, пальчики оближешь. Но, увы, там было полно контактов.

Мы разочарованно по очереди покрутили телефон в надежде найти что-нибудь необычное, но ничего не нашли.

– Нужно посмотреть галерею и ватсап, – хмуро предложил Пашка.

Ясно было, что это последняя надежда найти хоть какие-то признаки преступления.

Но Аня помотала головой и твёрдо сказала:

– Нет! Это личная жизнь человека. И никто не имеет права лезть в неё. Но мы должны просмотреть контакты. Ведь кому-то нужно сообщить, что мы нашли телефон их знакомого или родственника. Как иначе найти владельца?

Да, Аня была права.

– Давайте хотя бы потренируемся в дедукции, – предложил я. – Что мы можем сказать про хозяина этого мобильника? Я лично думаю, что он женский.

– Ну, – засомневался Пашка, – если судить по чехлу, это не очевидно. Ведь он чёрный.

– Я согласна с Витей, – поддержала меня Аня. – На нём не стоит пин. А мужчины практически всегда его ставят.

– Ага, – усмехнулся Пашка, – скажи ещё, это потому, что мужчинам есть что скрывать!

– Просто мужчины более аккуратные. Это я должна признать. И женщинам часто лень с пинами возиться.

Но на этом предположении наша дедукция застопорилась, и мы принялись просматривать контакты.

– Смотрите, – Аня листала список. – Я думаю, мы правы. Это телефон девушки. «Мама», «папа», «бабуля» и очень много женских имён.

– А может быть, это какой-нибудь ловелас, – съехидничал я. – И это список его девушек.

Аня пожала плечами:

– Даю на это процентов пять, не больше. Но нам нужно выбрать, кому звонить. Предлагаю – только не маме или папе. Неизвестно, какие у хозяина или хозяйки телефона с ними отношения. Можем подвести владельца. Если родители давали деньги на телефон, то не очень-то обрадуются, что он валялся где-то в лесу. Предлагаю две кандидатуры: «бабуля» и «Лёка». Само обращение «бабуля» уже говорит, что отношения с ней хорошие. По-моему, бабушки спокойнее относятся ко всяким происшествиям. Лёка – имя уменьшительное. Значит, с этим человеком владелец телефона дружен.

– А мне вот нравится, – Пашка ткнул в экран, – «Авоська». Тоже уменьшительное имя.

– Нет, – мне кандидатура Авоськи совсем не понравилась. – Это не уменьшительное имя, а какое-то издевательское. Попросту кличка. Они могут быть в контрах.

– Согласна, – поддержала мою версию Аня. – Предлагаю остановиться на Лёке. Потому что бабушку тоже лучше не нервировать. Ещё неизвестно, что случилось с владельцем мобилы.

Лёке, или бабуле, или даже Авоське неприлично звонить в полседьмого утра. Можно напугать любого. Поэтому мы оставили мобильник заряжаться и стали обсуждать задание Маргоши. Мы с Пашкой показали Ане нашу съёмку. Она принялась хохотать и предложила снять для резерва ещё какой-нибудь вариант. Сама она собиралась сходить на пруд и поснимать уток. Ведь уже осень, а они не улетели, потому что их и здесь неплохо кормят.

– Про это можно целый репортаж сделать. Тем более что люди кормят птиц не пойми чем. Я хотела таким людям вопросы позадавать. Знают ли они, что уток нельзя кормить хлебом? Что им можно принести овёс или пшеницу. Или кукурузу.

– Будут тебя слушать, держи карман шире! – махнул рукой Пашка. – Так что можешь не стараться. Ещё и побить могут, чтоб не учила жизни.

Но репортажа всё равно не получилось. И не потому, что Аня засомневалась в том, что сможет наставлять людей на путь истинный, а потому, что нам просто было не до «удивительного рядом»!

* * *

Мы еле дождались приличного (по нашему мнению) времени, чтоб позвонить таинственной Лёке. Полвосьмого, мы посчитали, это уже прилично. Хотя, конечно, выходной… Но ждать дольше было бы уже слишком. Мы решили, что женский голос лучше подойдёт для того, чтобы рассказать про телефон, найденный в лесу. Поэтому Аня приготовилась сообщить Лёке о находке как можно спокойнее. Даже весело. Так что, когда после десяти гудков сонный голос ответил: «Алло», она бодренько так сказала:

– Здравствуйте, как дела? Хорошая погода сегодня, не правда ли?

Несколько секунд стояла тишина. Потом тревожный голос совершенно проснувшегося человека произнёс:

– Вы из больницы?

Мы вытаращились друг на друга.

– Нет-нет, – поспешила успокоить Аня, – не из больницы, а просто из леса.

– Позовите Лизу! Она что, говорить не может?

Аня растерянно на нас смотрит. Понимает, что вместо того, чтобы успокоить, перепугала эту Лёку.

– Наверняка может говорить, не волнуйтесь. Просто её телефон у нас. Она ведь его потеряла.

– Ф-фу, ну вы меня напугали! Хорошо ещё маме не позвонили. А Лиза не сказала, что телефон потеряла. Не каждый день тебя сшибают разные идиоты!

Мы переглянулись. Ага, значит, всё-таки это не просто «растяпа потерял мобильник»!

Договорившись с Лёкой о встрече, мы радостно обсудили ситуацию. В любом случае тут попахивает преступленьицем! Лизу, владелицу телефона, кто-то сшибает. Значит, как минимум нужно найти того, кто это сделал.

Окрылённые, мы отправились в парк и уселись на крайнюю скамейку ждать Лёку.

Всё-таки мы уже опытные сыщики, раз наша дедукция работает. Мы же могли позвонить кому угодно – Маше какой-нибудь из телефонной книжки. Однако выбрали совершенно правильно Лёку, которая оказалась младшей сестрой Лизы, да к тому же нашего возраста.

Мы сразу её узнали, потому что вид у неё был очень озабоченный. Она подошла к нашей скамейке и вопросительно посмотрела на нас.

Я спрашиваю:

– Ты Лёка?

– Здрасте, на самом деле я Алевтина. Но можно и Лёка, я уже привыкла.

Без подробностей про «Удивительное рядом» и «Ведьму из Блэр», мы рассказали, где нашли мобильник.

– Ой, спасибо вам большое, – Лёка спрятала его в карман, – Лиза обрадуется. Она ведь в больнице.

– Так что с ней произошло? – Нам не терпелось узнать подробности.

– Короче так, – начала Лёка. Видно было, что ей хочется с кем-то поделиться. – Лиза бегает по утрам в этом парке. Это её единственная физкультура, потому что она целыми днями учится.

– В каком классе? – спросил я, просто интересно стало, в каком классе придётся учиться целыми днями.

– Нет, она уже не в школе. Лиза учится в музыкальном колледже, скоро закончит его и будет поступать в консерваторию или в институт Гнесиных. Сейчас он называется Академия музыки. У неё есть все шансы, потому что она очень способная.

– А на чём она играет? – поинтересовалась Аня.

– На скрипке.

– Ого! Значит, у неё абсолютный слух? – с уважением кивнула Аня.

– Да, она абсолютница. Так у них называют людей с идеальным слухом. Так вот. Вчера она тоже бегала перед занятиями. И на неё наехал велосипед. В смысле велосипедист. Да не случайно, а ещё колесом подтолкнул, чтобы она точно упала. И ещё по ноге проехал. И теперь у неё мизинец вывихнут. Слава богу, на ноге, а не на руке. Наложили гипс. Она пока в больнице.

– Сбил и не помог?

– Смылся!

– Может, всё же он не нарочно? – засомневался Пашка. – Просто когда наехал, струсил и со страху колесом крутанул. А когда она упала, ещё больше испугался, вот и уехал.

– Ой, нет! – покачала головой Лёка. – Вы просто не всё знаете…

– Так как же она в больницу попала? – поинтересовался я.

– Да тут тётечка одна с собакой гуляет. Вот она предложила скорую вызвать. Но Лиза ни в какую. Боялась, что маме со скорой сообщат. А у неё давление. Мы стараемся её не нервировать. Тогда муж этой женщины приехал на машине и отвёз Лизу в больницу. Тут ведь рядом, знаете? Оттуда она домой позвонила с поста медсестры. Сказала, что сама неудачно упала, поскользнулась. Я у неё вчера уже была. Мы всё обсудили. Это явно тот самый наехал.

– Какой тот самый? – Аня пожала Лёке руку. – Ты не волнуйся, никто не узнает, если это секрет. Просто мы занимаемся расследованиями. У нас детективное бюро. Так что можешь нам доверять.

– Да, не сомневайся, – заверил Пашка, – мы уже одно громкое преступление раскрыли. О нём даже в газете писали. Потом покажем, сама убедишься.

– Ладно, расскажу. Может, что и присоветуете.

* * *

– Сейчас Академия Гнесиных проводит конкурс, – начала Лёка. – Он проходит в несколько этапов. Лиза пока идёт прекрасно. Все шансы у неё есть выиграть. А того, кто выиграет, уж точно возьмут в Гнесинку. А самое главное, один миллионер-коллекционер объявил, что победивший на этом конкурсе получит от него итальянскую скрипку из его личной коллекции.

– Настоящую?! Страдивари? – Пашка щегольнул своими познаниями.

– Нет, ты что! – засмеялась Лёка. – Знаешь, сколько их осталось в мире, Страдивари, Гварнери и Амати? Но в Италии и сейчас есть мастерские, которые изготавливают инструменты такого уровня. Там даже есть специальные музыкальные школы, в которых учат не только играть, но и изготавливать скрипки. Скрипочных мастеров называют лутниками. В общем, эта призовая скрипка очень дорогая. Виталик сказал, что она сто́ит как целый автомобиль. Или ещё больше. Короче, мы даже представить не можем, сколько на самом деле.

– А Виталик, это кто? – уточнила Аня.

– Виталик – Лизин жених.

Да, Лёка очень подкована по части скрипок, сразу верится, что её сестра – такая способная скрипачка.

– Ну, раз у твоей Лизы всё так классно идёт, значит, она и получит приз, – оптимистично предположил я. – В чём проблема?

– А проблема в том, что кому-то очень не хочется, чтобы это произошло!

– Кому не хочется?

– В том-то и дело, что непонятно, – вздохнула Лёка. – А после этого велосипедного наезда просто страшно стало. В общем, когда Лиза начала выигрывать этапы, ей стали приходить эсэмэски. С незнакомого номера. Вернее, с неопределяемого. В них угрозы. Мол, прекращай участвовать в конкурсе.

– Ого! – вырвалось у Ани. – А показать можешь?

– Да, вот, – Лёка достала Лизин телефон, – можете почитать. Лиза нарочно их не стирала, на всякий случай.

Мы подсели поближе. Эсэмэски были посланы простыми сообщениями, а не через ватсап.

– Первое пришло ещё до начала конкурса. А следующие – перед каждым очередным этапом.

Лёка начала листать:

«Откажись от конкурса».

«Предупреждение!

Уберись со следующего этапа!»

«Не поняла?

Не сойдёшь с круга – плохо кончишь».

«Появишься завтра, береги руки!»

– Вот это последнее про руки, пришло в среду, – Лёка ткнула в экран. – В четверг был предпоследний этап. Я очень испугалась, просила Лизу не ходить. Но она ведь упрямая. Конечно пошла. И, кстати, по баллам (там комиссия баллы выставляет) первое место взяла. И вот, пожалуйста, в пятницу на неё наехали. Хотели, видимо, чтоб она упала, руку сломала и играть не могла, но она удачно свалилась, если гипс на ноге можно считать удачей.

Мы переглянулись, а Аня задала вопрос, который сам собой напрашивался:

– А вы не хотите взрослым всё это показать? Ведь тут серьёзные угрозы. И самое настоящее нападение. Это же уголовное дело.

– Ха, Лиза считает, что она сама взрослая. А родителям рассказывать правда нельзя. У мамы только недавно был приступ гипертонии. Даже криз гипертонический.

– Ну а папе?

– Ой, – Лёка махнула рукой, – наш папа от мамы ничего утаить не может. Она сразу догадается, что что-то случилось.

– Так что же, Лиза совсем никому не доверяет? – спросил Пашка.

– Она Виталику доверяет. Он в курсе.

– И что же Виталик?

– Он за неё беспокоится. Предлагает уйти с конкурса. Потому что в полицию Лиза ни за что не заявит. Опять же из-за мамы.

– А когда следующий этап конкурса? – поинтересовалась Аня.

– Через неделю. И вот что ещё. Задания предыдущих этапов раздавались заранее. Нужно было сыграть соло, потом аккомпанировать певцу, в следующем этапе сыграть в составе оркестра. А что будет на последнем, никто не знает. Прямо перед выступлением объявят.

– Знаете что, – предложила Аня, – нужно систематизировать всё, что нам известно. Причём как можно быстрее. Потому что нам понадобятся некоторые сведения из Лизиного телефона, а его ведь нужно отдать. Так что предлагаю срочно пойти в штаб и приступить к работе.

Мы с Пашкой радостно согласились, а Лёка сказала, что ей нужно сходить домой и что-нибудь придумать родителям. Мы снабдили её Пашкиным адресом, а сами отправились систематизировать полученные сведения.

* * *

В штабе мы достали нашу заветную тетрадь – дневник всего подозрительного, в котором вели детективные записи. Тетрадь хранится в сейфе, висящем за Пашкиным шкафом.

Это очень удобная конструкция.

К задней стенке шкафа, в самом верху, прибит гвоздь. Через него перекинута верёвка. К одному её концу привязана железная коробка. Манипулируя вторым концом, можно эту коробку поднять на самый верх, а можно опустить. Вроде лифта получается. Эта коробка и есть сейф. Положил в него секретные документы, поднял на самый верх, и второй конец верёвки к ножке шкафа привязал, чтобы зафиксировать. Вот и висит ваш сейфик наверху, никому и в голову не придёт туда смотреть. А понадобилось – отвязал верёвку от ножки и спокойненько опускаешь сейф вниз. Очень удобно.

Итак, окрылённые новым делом, мы открыли тетрадь. Записи ведёт у нас обычно Пашка, потому что у него самый красивый и крупный почерк.

– Когда придёт Лёка, нужно будет переписать номера телефонов всех подозреваемых, – сказал Пашка и перевернул страницу. – Оставим место. На всякий случай придётся скопировать всю телефонную книжку Лизы.

– Ты что, думаешь, что подозреваемых будет целая страница? – Я постучал по лбу. – Тогда нам их не то что за неделю – за год не проверить. Я думаю, нужно будет ограничиться теми, кто заинтересован выиграть конкурс. Именно они хотят устранить сильную конкурентку. Тем более что приз сто́ит как целый автомобиль.

– А деньги тут, возможно, и ни при чём, – заметила Аня, – для скрипача важен инструмент. От него может полностью зависеть будущее музыканта. Ведь скрипки по-разному звучат. Так что на кону, может, вся дальнейшая карьера.

– Ну ладно, – согласился Пашка. – Конечно, скрипачей нужно проверить в первую очередь. Но ведь может такое быть: кто-то просто из зависти не хочет, чтобы Лиза выиграла. Или из мести. А может, у неё имеется соперница. Ведь есть некий Виталик. Если Лиза выиграет конкурс да к тому же станет обладательницей такой дорогущей скрипки, он ещё больше её будет любить. А кому-то, может, это как нож острый.

– Давайте отложим подозреваемых до прихода Лёки, – предложила Аня. – Без неё говорить о них бесполезно. Пока нужно составить список вопросов, которые необходимо прояснить. Например, почему на телефон приходили простые эсэмэски, а их автор не пользовался Интернетом? Не отправил их по ватсапу? Может быть, потому, что по Интернет-адресу, с которого отправлено сообщение, легко определить, где находится его отправитель?

– Ну, это может определить только какой-нибудь хакер или полиция, – говорю я. – А я вот как раз подумал, что этот, который пишет угрозы, прекрасно знает, что Лиза не будет туда обращаться. Поэтому так спокойно и посылает свои эсэмэски.

– А может быть, – Пашка сделал очень загадочное лицо и на меня смотрит, – у человека просто на телефоне нет Интернета. Такой тариф.

– Да сейчас у всех на телефоне есть Интернет, – возразила Аня. – У кого это нет Интернета?

– А вот, например, у Витькиной бабушки, – Пашка уставился на меня ещё более загадочно. – Ты сам говорил. У твоей бабушки нет Интернета. Типа, он ей не нужен, ей вполне хватает простого телефона. Скажешь, нет?

Тут только до меня начало доходить, к чему он клонит.

– Ты что, может, мою бабушку подозреваешь?

Пашка плечами пожал:

– Я, конечно, утверждать не могу… Но номер, с которого эсэмэски шлют, незнакомый. Если бы, к примеру, это слала Лизина бабушка, у которой тоже вполне может не быть Интернета, то её номер сразу бы определился.

Я прям взорвался:

– Не незнакомый, а неопределяемый! Лёка же сказала. А чтобы скрыть свой номер, нужно просто отключить определитель номера. А это не всякая бабушка осилит. Моя-то бабуля, конечно, продвинутая, да и то я не уверен, что справится.

– Ага, вот видишь, видишь! – обрадовался Пашка. – Продвинутая!

У меня чуть язык не отнялся.

– Может, скажешь, моя бабушка Лизу и на велосипеде сшибла?

Не знаю, до чего мог бы дойти наш спор, – я ведь свою бабулю в обиду не дам, даже если она и вправду хакером заделается, – но тут Аня нас остановила:

– Хватит вам глупости болтать! При чём тут бабушка, тем более Витина! А вот, Вить, твоя мысль про то, что человек, посылающий эсэмэски, уверен, что Лиза в полицию не будет сообщать, мне кажется правильной.

Я победоносно посмотрел на Пашку.

– А значит, – продолжила Аня, – это достаточно близкий человек. Я так понимаю, Лиза не очень-то болтливая, и не все знают, что у них мама после гипертонического криза. Так что круг сужается.

Слава богу, пришла Лёка, а то мы уже потихоньку начали заходить в тупик.

Всех мало-мальски подозреваемых мы переписали, то есть взяли их телефоны из Лизиных контактов. Конечно, целый лист, оставленный для этой цели Пашкой, не понадобился, потому что, по мнению Лёки, не так уж много человек хотели Лизиного провала на конкурсе.

В первую очередь под подозрение попадали участники конкурса. Лёка принялась загибать пальцы, а Пашка – записывать:

– Во-первых, Флорка. Она по баллам почти Лизу догоняет. Хорошо играет, но больно заносчивая. Потом Лера. Калерия. Эта – болтушка страшная. Но мне кажется, она трусовата для такого дела. Элла. Эта себе на уме. Может такое сказать, что хоть стой, хоть падай. Но уж если кого подозревать, то, конечно, Авоську! Она, по-моему, Лизе страшно завидует.

– Что это за имя такое? – Нам ещё раньше любопытно было, но мы не признались, что заранее проштудировали Лизины контакты.

– А, это Юнона. Смотрели в театре Ленком рок-оперу «Юнона и Авось»? Так Авоськины родители назвали свою дочку. Видимо, театралы конкретные. Ну, её мало кто Юноной зовёт. Прозвали Авоськой, и всего делов.

– Такое красивое имя – Юнона, как она соглашается на Авоську? – удивилась Аня. – Я бы быстро отучила охотников дразниться.

Мы с Пашкой не сомневались, что Аня никому не позволила бы себя Авоськой называть. Когда мы расследовали наше первое с ней дело, она условие поставила: её звать только Аней – никаких Анек. И нас она зовёт только Витя и Паша. Она – Анна Павлова и очень гордится, что её зовут как знаменитую балерину. Тем более что она сама серьёзно балетом занимается.

– Ой, она такая, – махнула рукой Лёка. – Ей всё по барабану. Но для выступлений «Юнона» хорошо звучит. Её на концертах представляют уж конечно не Авоськой.

– Какие красивые у всех имена, – похвалила Аня. – Калерия, Элла, Юнона, Елизавета. Для музыкантов все очень подходят. А ты, Лёка, откуда так хорошо про всех этих девочек знаешь?

– Так Лиза мне рассказывает. Мы с ней часто болтаем.

– Да, здорово иметь старшую сестру, – вздохнула Аня.

– Точно, – согласилась Лёка.

Пашка всех записал и удивился:

– А что, среди скрипачей одни девчонки? Неужели парней нет?

– Да есть, конечно, но в конкурсе только один участвует. Егор Перфильев. Этот никакой.

– Значит, всего пять человек участвуют? – уточнил я. – Что это за конкурс!

– Нет, всего вроде человек тридцать.

Я присвистнул:

– Ого! Тридцать нам за неделю не проверить. Да и где мы возьмём их данные?

– Подожди, – остановила меня Аня. – Мы же вроде поняли, что, скорее всего, злоумышленник – кто-то из ближайшего окружения. Кто-то, кто уверен, что Лиза не обратится в полицию. И поэтому он так смело действует. К тому же участник, который на тридцатом месте после пройденных этапов, вряд ли может рассчитывать на выигрыш, устранив Лизу.

Мы ещё немного пообсуждали подозреваемых, записали телефон Егора Перфильева и Лизиного жениха Виталика (на всякий случай). Потом Лёка засобиралась в больницу к Лизе. Договорились, что она пока ничего ей рассказывать про наше детективное бюро не будет. Ведь мы ей совершенно не знакомые люди, а она, судя по всему, не любит обсуждать свои дела с посторонними. Да и как она может нам доверять?! Потом можно будет познакомиться, всё-таки мы нашли её телефон и честно его вернули.

* * *

После ухода Лёки мы систематизировали записи в Дневнике Всего Подозрительного:

ФЛОРА – заносчивая

КАЛЕРИЯ – болтушка

ЭЛЛА – себе на уме

ЮНОНА (АВОСЬКА) – очень завидует Лизе

ЕГОР ПЕРФИЛЬЕВ – никакой

ВИТАЛИК – жених

Напротив каждого имени написали телефонный номер.

Кроме того, мы скинули с Лизиного телефона на Анин фотки всех вышеперечисленных. У Виталика, Калерии, Эллы и Авоськи на аватарках были их фотографии. У Флоры на фотке красовался цветок, что, видимо, символизировало её имя, а у Егора Перфильева – чёрная кошка с зелёными злыми глазами.

– Хорошо бы их распечатать на цветном принтере, – мечтательно протянул Пашка.

– Ага, – согласился я, – и расклеить на заборах: «Их разыскивает полиция». И так запомнишь, без принтера. Особенно Егора Перфильева. Как увидишь чёрного котяру, сразу бросайся на него, пока он сам на тебя не набросился.

Аня же переписала подозреваемых в свой блокнотик и положила его в сумочку через плечо, которая почти всегда была при ней. Не таскать же нашу тайную тетрадь с собой, а сведения могут понадобиться в самый неожиданный момент.

Остаток субботы прошёл в обсуждениях, как нам подобраться к участникам конкурса, чтобы не вызвать подозрений. В голову ничего путного не шло, так что решили сделать паузу, чтобы мозги отдохнули. Договорились, что каждый вечером, в спокойной обстановке, обдумает план расследования.

Перед уходом Аня напомнила нам про задание Маргоши и предложила:

– Давайте вместе завтра пойдём на пруд. Снимем сюжет про плохое кормление уток. Отделаемся от «удивительного рядом» и со спокойной совестью возьмёмся за раскрытие преступления. Потому что, я считаю, перед нами настоящее преступление, с шантажом и угрозами.

Мы с радостью согласились и договорились встретиться у пруда в восемь. Чтобы поскорее отделаться от задания.

Глава 2
ПёсБарбос и Пашкин кросс
(Воскресенье. До конкурса шесть дней)

Утром я целую вечность прождал Пашку во дворе, но его не было, а мобильник был в отключке. Обругав его мысленно раз сто, я поплёлся к пруду. Каково же было моё удивление, когда я увидел Пашку засевшим в кустах.

На мой вопросительный жест руками он прижал палец к губам и замахал, чтобы я шёл к нему.

Я удивился, что такое могло произойти за ночь, чтоб Пашка уже сидел в засаде?

– Ты чего? – спрашиваю.

– А того, что никто, кроме меня, не подумал: а вдруг никто не придёт на пруд? Или придёт, а кормить уток ему будет нечем. Или ещё того хуже – человек принесёт корм, которым как раз можно кормить уток.

– А чего ты спрятался-то? На живца, что ли, хочешь кого-нибудь поймать?

Тут Аня к нам подходит, да так тихо – мы даже вздрогнули. Это она на своём балете научилась так бесшумно ходить.

– Вы чего? Выследили велосипедиста?

Как мы могли выследить велосипедиста, если Лиза ещё в больнице? Вот если бы она уже выписалась и совершала свою пробежку, можно ещё было бы надеяться, что её опять сшибут, а пока она отлёживается со своим мизинцем, никакой надежды на это нету.

Пашка Ане объяснил, что на пруд могут прийти люди с нормальным кормом для уток или вообще без корма. Тогда нельзя им будет лекции зачитывать и никакого сюжета не получится.

– Вот я единственный, кто как следует к работе подготовился, – и показывает пальцем на берег. – Видите, вон там?

Смотрим, а там на скамейке, на самом видном месте, лежит батон хлеба.

– Это я принёс. Из дома. – И в грудь себя ударил, как настоящий герой. – Теперь уж точно кто-нибудь клюнет. Не удержится и покормит уточек.

– Но это же какая-то подстава получается, – засомневалась Аня. – Сами сюжет снимаем, что уток хлебом нельзя кормить, и сами же целый батон подкладываем. И ещё вставим человека в сюжет: все подумают, что это он батон принёс. Да ещё такой здоровый – им можно целую стаю накормить.

– Ой, ну вас! – обиделся Пашка. – Сам будет виноват. Нечего чужие батоны хватать! Я всё подготовил, а вы ещё недовольны. Ждать тут, пока кто-нибудь со своим хлебом придёт, до вечера? У нас преступление не раскрыто, а мы время тратим на каких-то уток.

– Ань, да ты не волнуйся, – успокоил её я, – мы же не дадим уток-то травить. Как только увидим, что батоном хотят воспользоваться, ты сразу выйдешь и лекцию прочтёшь. А мы снимем всё это – и дело с концом. «Удивительное» готово! Пройдёт как по маслу.

Только зря мы думали, что всё пойдёт как по маслу. Во-первых, в воскресенье так рано никто гулять не ходит. Одни спортсмены. Но они бегают или зарядкой занимаются, и кормёжка уток их совсем не привлекает.

Мы уже устали в кустах прятаться. И тут вдруг вся наша операция чуть насмарку не пошла. Смотрим, бежит по дорожке пёс – и прямиком к нашему батону. Схватил его и спокойненько так дальше свой путь держит.

Пашка как заорёт:

– Стой! Фу! Стоять! Ко мне!

Только это не Артек был, который курс общей дрессировки прошёл, а обыкновенный бродячий балбес – он и команды-то сроду ни одной не выполнил.

Бросились мы с Пашкой вдогонку. Пёс испугался, быстрее припустил, а батон не выпускает. Тут Пашка показал такую прыть, что наш физкультурник, если б увидел, наверняка ему пятёрку влепил, не раздумывая. Догнал псину и, можно сказать, в полёте за батон ухватился. Но тот добычу не выпустил, просто дал дёру с дикой скоростью. Пашка плюхнулся на землю, но зато в руке у него полбатона осталось.

Я вот заметил. Если что-то с самого начала пошло не так, то лучше и не продолжать. Наверняка всё наперекосяк будет. Но ничего не сказал. Тем более у нас вариантов не было, нужно эпизод снимать.

Мы с Аней Пашку похвалили, что он такой ловкий. Да ещё и бродячего пса не испугался. Положили оставшиеся полбатона на скамейку и снова спрятались в кусты. Ведь по сценарию Аня со своей лекцией должна появиться неожиданно и сделать вид, что совершенно случайно вышла на прогулку. Причём съёмку нужно начать заранее, чтобы те, кто будет уток хлебом травить, успели набросать им несколько кусков и не смогли отвертеться. А то скажут, мол, никого мы не травим, сами вышли на свежем воздухе позавтракать батончиком.

В общем, мы уже замерзать начали от стояния, как вдруг видим: идёт парочка. И прямиком к нашей скамейке. Уселись, как будто и не заметили никакого батона. Ну, ясно, сидят, обнимаются. Я знаками Ане показываю – обходи их с правой стороны, а Пашка с левой. А я буду снимать. Пашка нужен был как свидетель. К тому же мы ведь втроём собираемся сюжет сдавать, так что все должны как-то поучаствовать.

Мы начали. Пашка идёт, руки в карманы. Прям гуляет. А Аня сделала задумчивый вид, вроде как прудом любуется и утками. Прошла мимо парочки. А они на неё и внимания не обращают. Батон как лежал, так и лежит. Аня отошла подальше, знаками показывает, что не знает, как дальше быть.

А я уже снимаю. Тут Пашка сзади к парочке подходит и спрашивает:

– Извините, это ваш хлеб?

– Чего, проголодался? – Парень поворачивается, и я с ужасом вижу, что это Вовка Крюков из десятого класса.

Понимаю, что надо дёру дать, а сам продолжаю снимать.

Тут немного объяснить надо. Когда у нашего детективного бюро ещё не было настоящих расследований, мы пытались найти хоть что-нибудь сто́ящее. Однажды мне показалось, что у одного старшеклассника очень подозрительный вид, я принялся за ним следить и незаметно заснял на телефон, как он курит в туалете. Только это я думал, что незаметно. Он меня застукал и пообещал, что если ещё раз увидит, надерёт уши и мобильник заберёт. Это был Вовка Крюков.

И вот сейчас он обнимается со своей девушкой – да что там, даже целуется, – а я его снимаю на телефон.

Меня спасла девушка. Нет, она, конечно, не бросилась вырывать меня из рук разъярённого Крюкова. Просто он, видно, постеснялся меня при ней отдубасить и мобильник отобрать. Побоялся показаться жестоким и беспощадным.

Запоздало я дал дёру, Аня и Пашка за мной помчались. Они-то в курсе наших отношений с Вовкой.

Когда мы отбежали на безопасное расстояние, то принялись хохотать, хотя смеяться-то было не над чем. Теперь мы все трое у Крюкова под колпаком. Уж конечно, он решил, что мы его выслеживали. Никаких уток ему на уши не повесишь. Он и слушать не станет.

Я ж говорю: если с самого начала что-то не заладится, жди, что всё пойдёт кувырком.

* * *

Да, с утками мы пролетели и вернулись в штаб.

Придумывать новый сюжет настроения не было. Мы позвонили Лёке. Выяснили, что Лизе уже намного лучше и что она очень обрадовалась своему мобильнику. Лёка, как мы

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.