Марина Тена Тена
Путешественники по снам

© Каштанова Юлия, перевод на русский язык, 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

* * *

Ещё один кошмар

Сновидения подобны плаванью в открытом море. Можно примерно прикинуть направление, но течения частенько уносят прочь от берега. Они очень сильны и даже кажутся живыми существами, и если попадёшь в омут – лучше не пытаться грести против них, иначе быстро выбьешься из сил и не сможешь плыть дальше… И на сей раз они перенесли меня в кошмар.

Я не знал, кто его видит. Обычно я сам выбираю сон, потому что, когда засыпаю, просто сосредотачиваюсь на человеке и проникаю в его мысли. Целью может быть кто угодно. Я пробовал заглянуть в разум актёров, футболистов и любимых ведущих с ютьюба, но не преуспел ни разу.

Чтобы войти в чей-то сон, нужно хотя бы чуть-чуть знать человека в обычной жизни: будь это хоть сосед с пятого этажа, с которым я познакомился, когда родители отправили меня на крышу развесить бельё. И пусть оказаться посреди стаи гигантских кошек и псов, распевавших оперные арии, казалось слишком странным, я уже не мог остановиться и жаждал продолжения.

Обычно я позволяю видению самому увлечь меня. Мне куда интереснее попытаться проникнуть в видение незнакомца, встреченного на улице, и не потому, что это просто. Как говорит моя сестрёнка Люсия, «входить в мои сны – всё равно что лезть в личную жизни. Как будто кто-то пробирается в дом, когда тебя там нет, читает твой дневник и роется в вещах».

Сны частенько бывают запутанными, в них трудно отличить правду от вымысла, воспоминания – от страхов. Старые травмы плодят чудовищ, а иные существа оказываются лишь игрой воображения. Это таинственный, сумбурный и опасный мир – опасный даже для меня, хотя я много чему успел научиться, ведь я путешествую по чужим снам, сколько себя помню.

Нынешний сон – или, скорее, кошмар – привёл меня в лес, где странные деревья шевелились, будто щупальца. Звёзды напоминали лихорадочно бегающие глаза, как будто те выискивали что-то… или кого-то. Было темно, воздух был густой, а ветер – по-зимнему ледяной, и он принёс с собой отголоски стонов. Мне, конечно, не стоило идти на шум, но я не послушался.

«Нельзя помочь всем, кто видит кошмары», – с яростью говорила Тана так часто, что я запомнил эту фразу и мог повторить слово в слово, копируя её интонации и полные раздражения жесты.

Мы с Таной родственниками не были – не были даже знакомы в обычной жизни. Мы лишь единожды встретились в кошмаре, куда страшнее нынешнего, и оба сразу поняли, что мы – не его часть. Мы были реальнее, чем обитатели сновидений. Она спросила, как меня зовут, а я представился, даже не задумываясь, к чему это приведёт. Сейчас Тана искала меня. Я чувствовал, как она зовёт меня, притягивая, точно на аркане. Я сопротивлялся и углублялся всё дальше в мрачную, пульсирующую чащобу.

Спящего я обнаружил быстро. Это была седая старушка с короткой стрижкой, её маленькое хрупкое тельце напоминало кукольное. Она съёжилась в клетке и всхлипывала всякий раз, когда деревья шевелились. Я снова ощутил зов, но проигнорировал его и пошёл навстречу старушке. Внутри сновидений правил почти нет, а те, что есть, – непостоянны, но существует одно простое и нерушимое: спящие не заметят нас, пока мы первые не заговорим с ними.

– Вам нужна помощь?

Старушка уставилась на меня широко открытыми глазами, её губы задрожали, и она опять…

– Сеньора, не надо, пожалуйста!

Если у меня и был шанс избежать худшего, я его упустил. Есть у меня слабое место: ненавижу, когда люди плачут, тем более пожилые. «Ничего, сейчас я её вызволю!..»

– Лазарь!

Я споткнулся и медленно обернулся: я уже знал, что меня ждёт хорошая взбучка. Тана стояла, уперев одну руку в бок, а во второй держала оружие. Я не знал, зачем ей было нужно оружие, чтобы пользоваться магией. Мне хватало собственных рук, чтобы направлять силу. Однако сейчас было не самое лучшее время задавать такие вопросы, когда она смотрела вот так, поджав губы и сердито прищурившись. Я только глупо улыбнулся, из-за чего она ещё сильнее нахмурилась.

Внешне Тана походила на эльфийку, но не маленькую и смешную, а одну из тех грозных, что хватают огромное копьё и кидаются на врага с боевым кличем. У неё были ясные карие глаза, порой отливавшие золотом (возможно, это были лишь блики, потому что в мире снов цвета блёклые). Она была выше меня на целых полголовы, хотя всего лишь на полгода старше – даже не на год (она родилась в декабре, а я – в мае, так что нас разделяли пять месяцев и целый школьный год), с прямыми, длинными и очень светлыми волосами, доходившими до пояса, на котором висели компас и ножны с коротким кинжалом. Тана почти никогда не улыбалась, а иногда смотрела так, что я сразу понимал: дело плохо. Так было и сейчас.

– Я звала тебя! – настаивала она, бросая на лес взгляды один мрачнее другого. – Я будто оказалась в хрустальном дворце: всё было покрыто снегом, но холода я не чувствовала, было даже приятно. Однако, похоже, твоё видение «каникул» сильно отличается от моего.

– Я провалился сюда и… Ты только посмотри на эту бедняжку, Тана! Она ведь могла быть твоей бабушкой!

– Но она не моя бабушка. А даже если бы и была – это всего лишь кошмар. Лазарь, пожалуйста, не усложняй! Ты же знаешь, что это место не сможет ей навредить. А вот нас с тобой…

– Тоже не убьёт. Будет ещё хуже.

Из моих знакомых с Таной общаться было тяжелее всего. Впрочем, я знал, что ей тоже непросто. Когда она посмотрела на старушку и услышала её плач, её «бастионы невозмутимости» рухнули. Неудивительно, что она стремилась сбежать из кошмара как можно скорее: когда видишь кого-то в беде, ты уже не можешь просто так пройти мимо.

– Ты невыносим, – буркнула подруга.

– А ты лучше всех, – парировал я, оживившись, и повернулся к старушке: – Нам пора выбираться. И вы нам в этом поможете.

– Как? Я же в ловушке! – снова зарыдала женщина. – Я не могу отсюда выбраться!

– Как она открывается? – осведомилась Тана угрожающим тоном.

Старушка сжалась в комочек, а потом указала костлявым пальцем на стену клетки. Это вызвало у меня улыбку. Как и Тана, я прекрасно знал, что прежде там не было никакого замка. Спящие – сами творцы своих видений, даже если и не осознают этого. Мы можем только их направлять. Я попытался справиться с запором, но, как и ожидалось, не преуспел.

Звёзды всё так же буравили нас своими глазищами. Лес вокруг и весь пейзаж содрогались. Потом раздался ужасающий скрежет, заставивший на мгновение заткнуть уши, а затем между стволами протиснулись пальцы гигантского чудовища, прокладывавшего себе путь напролом сквозь чащу.

– Оно приближается! – в панике завопила женщина.

– Кто приближается? – задал я самый глупый в данной ситуации вопрос.

Из земли пробились ещё руки: великан был явно не один. А деревья тянули ветки к нам, которые становились гибкими и липкими, как щупальца. Тана сморщилась от отвращения, как будто вдруг оказалась не в заколдованном лесу, а на экзамене по математике.

– Самое время делать ноги! – предостерегла она.

– Но мы должны помочь женщине! – упёрся я.

– Так и знала, что ты это скажешь!

Девушка со вздохом извлекла кинжал, который на моих глазах превратился в меч. Клинок был слегка изогнут, как у катаны, но гораздо длиннее. Трудно было даже представить, как он умещался в таких маленьких ножнах, но царство снов делает невозможное всего лишь «менее объяснимым».

– Ключ! – напомнила Тана, насторожённо озираясь.

– Да. Да, конечно. Сеньора, дайте мне минутку сосредоточиться. Где может быть ключ от клетки?

– Не знаю… – в слезах повторяла старушка. – Я не знаю…

– Нет, знаете. Нам очень нужен ключ. Где он? – настаивал я, стараясь не терять зрительный контакт с пленницей, и мысленно умолял: «Только бы это не было слишком сложно!»

– Его… его унёс орёл! – вдруг всхлипнула женщина, указывая на дерево со щупальцами-ветками прямо перед нами. На одной из самых тонюсеньких располагалось гнездо из золота, на котором восседала золотая птица и смотрела на нас с вызовом.

– Ну, конечно! – мрачно выдохнула Тана.

– Сможешь туда забраться?

– Я что, по-твоему, белка? Единственный возможный вариант, который я вижу, – это свалить дерево… или чем бы оно ни было.

– Я тебя подстрахую, – пообещал я, хотя и не был полностью уверен, что смогу.

Тем временем первый великан окончательно выбрался из-под земли. У него не было лица (или его просто не было видно, поскольку оно скрывалось в густой тени), и он оказался слишком близко. Когда он встал на ноги, верхушки деревьев доходили ему до пупка. Чудовище направилось к нам, и его огромные ноги превращали всё на его пути в пыль, а из груди вырывался невнятный рык, который заставлял старушку трястись и причитать ещё сильнее.

У меня перехватило дыхание. Я уже успел пожалеть, что не сбежал из кошмара, когда Тана первый раз меня позвала. Я готов был закричать, что она была права и что нам пора убираться прочь, но в этот самый момент она нанесла первый удар по стволу, и лес отозвался громогласным воплем. Великан взревел ещё яростнее и ускорил шаг. Я поднял руки. У меня не было ни оружия, как у моей спутницы, ни её дара «зацепить якорем» спящего, но я тоже кое-что умел.

Воздух впереди задрожал. Точнее, это был не совсем воздух – или не совсем то, что я себе в тот момент представил. Я почувствовал, как мельчайшие капельки влаги собираются и прилипают к кончикам пальцев, срастаясь друг с другом и превращаясь в упругую цепь. Я пытался создать барьер между нами, и великан остановился, сбитый с толку, не в силах подойти ближе.

Я стиснул зубы. Мне не составляло труда создать что-то маленькое – например, щит, – но, когда требовалось возвести огромный барьер, мышцы начинали предательски дрожать, если противник пытался пробиться сквозь него. Завтра я точно проснусь без сил, но наверняка буду в этом не одинок.

– Тебе ещё долго? – прохрипел я, практически потеряв голос.

– Спешу, как только могу! – отозвалась Тана, нанося удар за ударом по стволу.

Великан тоже времени даром не терял. Он пытался пробиться сквозь возведённую преграду со всей мощью, так что у меня разболелись руки. Чудовище порой замирало в нерешительности, но после обрушивалось на меня с новой силой. Оно вдруг издало угрожающий рёв, подпрыгнуло и ударило в щит со всей сокрушительной яростью, отдавшейся резкой болью у меня в плече.

– Aй!

Я упал на спину, и спасительный барьер растаял, впитавшись в землю. Впрочем, это дало Тане время, чтобы нанести последний удар, пока великан приходил в себя после нападения.

– Ты это сделала! – заорал я, когда щупальце или дерево (или чем бы оно ни было) с треском рухнуло на землю.

– Не говори «гоп», пока не перепрыгнешь!

Разумеется, ключ оказался на шее гигантской птицы, и она взлетела, когда дерево начало падать. Великану же хватило нескольких секунд, чтобы прийти в себя. Я догадывался, что его силы на исходе, и прыжком поднялся на ноги, а потом вытянул руку, преграждая путь птице, и успел создать новый щит – как раз вовремя, чтобы она «впечаталась» прямо в него со всего размаху. Последовал мощный удар, и меня окатило градом перьев.

Тана тоже времени не теряла. Её меч рассёк воздух и несколько ярких перьев в придачу. Золотой орёл издал душераздирающий вопль, но клинок Таны нисколько ему не повредил. Однако кое-что ей всё же удалось: цепь, висевшая на шее птицы, развалилась на две половинки, ключ соскочил с неё и со звоном покатился к моим ногам.

– Есть! – закричал я, подхватывая его.

– Тогда не зевай!

Звёздный свет стал таким ярким, что я боялся, что он попросту сожжёт нас, а великан приближался к старушке, всё ещё запертой в клетке. Я ринулся к ней (спасибо Тане, которая ухитрилась отогнать его своим гигантским оружием). У меня так тряслись руки, что я сомневался, что смогу справиться с замком.

– Я пропала! – стенала женщина. – Пропала!

– Немного веры в себя сейчас не помешает, сеньора, – прошипел я сквозь зубы.

Мне как раз удалось вставить ключ в замок, когда крик Таны заставил меня похолодеть. Но я дал себе слово – не смотреть, пока не открою клетку. Я скрестил пальцы на удачу – только бы не случилось чего-нибудь ещё!

– Вы свободны. Вы больше не в ловушке! – заверил я старушку.

Та взирала на меня с искренним непониманием. Когда она всё-таки вышла и приблизилась ко мне, я понял, что уже встречал её прежде. Не та ли это женщина, что ещё сегодня утром спрашивала, где рынок? Точно, она самая! Я и подумать не мог, что такая приятная дама могла погрузиться в столь невероятный кошмар.

Когда она наконец оказалась на свободе, её простая одежда превратилась в яркие перья, руки – в крылья, а нос удлинился подобно клюву.

– Спасибо вам! – пропела она самым сладким голосом, что я когда-либо слышал, а потом взмахнула крыльями и взмыла в воздух. Это был один из тех прекрасных моментов, которые хранятся в памяти всю жизнь… даже несмотря на то, что я остался во мраке, а надо мной навис великан. Я нервно сглотнул.

– Прости, Тана.

Разумеется, она мне не ответила: она меня уже не слышала. Последнее, что я увидел, была гигантская нога, пнувшая меня со всей силы.

Каникулы кончились

Я проснулся оттого, что вертелся в постели. Я вцепился в простыни и глубоко и часто задышал, чтобы заставить сердце перестать колотиться о рёбра так, что они начали болеть.

– Я жив. Я цел… – повторял я то и дело, как будто этот наговор помог бы избавиться от остатков кошмара. – Это всё неправда. Я жив. Я цел.

Смерть во сне ненастоящая и менее болезненная (в противном случае я бы уже не смог ничего рассказать). Однако она казалась достаточно реальной, чтобы весь день я чувствовал себя не в своей тарелке. Поэтому я со стоном откинулся на кровати и закрыл глаза. Ещё не рассвело, и я знал, что мне предстоит много дел, но каждый мускул в теле ныл, и живот немилосердно крутило. И кто надоумил меня в очередной раз ввязаться в опасную авантюру?! К тому же, когда я опять проснулся разбитым, и это необходимо было скрыть. Родители искренне считали, что у меня бессонница, поскольку я очень чувствительный, подвержен стрессу и всё в таком духе. Они готовы были поверить в какое угодно объяснение, которое звучит логичнее, чем «путешествие в чужие сны». И я их не виню.

То, чем заняты мы с Таной, не разглядеть невооружённым глазом – это вам не леворукость или гетерохромия[1]. Этот дар невозможно ни обнаружить, ни продемонстрировать специально, овладеть им – тоже невозможно. Мы не встречались с волшебниками, которые заколдовали нас, не сидели на магическом троне и не поиграли с таинственными реликвиями в древней гробнице. Мы просто такими родились. Поначалу я очень боялся, что родители посчитают, будто я всё выдумываю, и даже пробовал заглянуть в их сны…

Мне хватило одного раза. Во-первых, я там увидел такое, что ни один ребёнок не захочет узнать о родных: например, мама с удовольствием нападала на женщин в красных платьях, а отец весело танцевал под последний хит реггетона[2]. Эти образы я с радостью бы выкинул из памяти! Во-вторых, это совершенно бессмысленное занятие.

Как и большинство людей, мои родители забывают сны сразу после пробуждения, а если даже что-то и запомнят – эти образы туманны и непонятны, чтобы их пересказывать, но не помню, чтобы это помогало мне. Если бы были повнимательнее, то узнали бы, что со мной не так… По крайней мере, они перестали донимать меня разговорами о расстройстве сна, нервозности и прочих вещах, которые считали причиной моих недосыпов. Но хотя бы Лу мне верит. Поэтому моей сестре-близнецу хватило одного взгляда за завтраком, чтобы заподозрить неладное.

Люсия родилась на полчаса раньше меня и всегда гордилась этим, как будто сама была акушеркой при моём появлении на свет. Мы очень похожи: у нас обоих вьющиеся каштановые волосы, тёмно-голубые глаза, тонкие алые губы – даже одинаковая щёлка между передними зубами, поэтому, когда мы улыбаемся, кажемся младше, чем есть на самом деле. Мы могли бы быть полными близнецами, если бы не были мальчиком и девочкой. Однако многие наши родственники отмечают, что выражения лиц у нас разные: у меня – мечтательное, а у неё – серьёзное. Мы также учились на одной параллели в старших классах, где некоторые ребята пытались шутить над нами, называя «зловещими близнецами» и «детками под копирку». Они не говорили всерьёз, чтобы можно было на них обижаться, но с каждым разом смешки и подколки приходилось слушать всё чаще. Впрочем, мне всё равно нравился мой класс, мы научились ладить с однокашниками, но какая-то часть меня радовалась, что мы не увидимся с ними после переезда в Мадрид.

Я лишь надеялся, что «издевательства» не повторятся в колледже, а Лу – так просто была уверена. Её настрой отличался от моего: она была куда практичнее. Она даже провела многие часы в интернете в поисках причины того, что со мной творится. Я сам не то чтобы не интересовался, но не смог найти ничего подобного в книгах, как и не встретил никого сведущего. А когда я решил обратиться к «Гуглу»… мне выпали страницы, рассказывающие о Таро, астрологии и мистических явлениях. У Люсии всегда лучше получалось искать информацию в сети, но даже она не преуспела.

Сестра схватила мою миску и насыпала в неё хлопьев. Она любила так делать, а потом заливать завтрак огромным количеством молока, чем приводила меня в бешенство. И на сей раз ей удалось выдавить из меня измученную улыбку.

– Похоже, кое-кто не доползёт до пляжа в последний день каникул. Что было на этот раз?

– Старушка, запертая в клетке, и…

– А Тана там была? – перебила сестра.

– Да, она пришла.

– И что сказала?

– Что нужно убираться, – со вздохом признался я. – И что нет ничего плохого в том, чтобы оставить кого-то один на один с его кошмаром.

– А почему ты не послушался?

– Потому что…

– Потому что ты – упрямец, – снова перебила Люсия, так резко наклонив пакет молока, что то расплескалось по столу. Сестра взяла бумажную салфетку и тёрла пятна так тщательно, будто хотела провертеть дырку в скатерти. – Никто не страдает, если ему иногда снятся кошмары.

– Мы тоже.

– Ты так всю энергию растратишь, – добавила она, нахмурившись, – а потом весь день будешь едва волочить ноги.

– Да ничего страшного! К тому же у нас каникулы, – пожал плечами я. – Могу позволить себе немного утомиться.

– Знаю. Ты говорил то же самое, когда это случилось впервые.

Совершенно бесполезно было спорить с Люсией, которая так хорошо меня знала, что проще было попытаться одурачить самого себя, чем её. Я помню, так случилось два года назад, когда я встретил парня, который видел повторяющийся кошмар. Я хотел помочь ему и стал наведываться в его сны каждую ночь, пока не вымотался настолько, что перестал понимать, что вокруг происходит в реальной жизни. Если бы я вконец не обессилел, то продолжал бы в том же духе.

Повторяющиеся видения куда хуже обычных кошмаров. В них ты оказываешься в «белом безмолвии», где время еле движется. В них я совершенно бессилен: там ничего нет, кроме меня и моих мыслей, и каждая ночь будто длится неделю. Не знаю уж, как бы я выжил, если бы Тана меня не разыскала и не вытащила в более приятный сон, где я смог наконец отдохнуть.

Люсия так яростно перемешивала хлопья, что быстро вернула меня к реальности. Уж не знаю, огорчилась она или обрадовалась оттого, что мы подняли эту тему.

– Согласен, Лу, это глупо. Но это лишь сегодня. После завтрашней ночи я буду как огурчик. И не надо напоминать мне о том, какой я идиот: Тана уже это сделала.

– Именно это меня и радует, – отозвалась сестра с улыбкой, отправляя в рот полную ложку хлопьев.

Слова Люсии оказались куда ближе к правде, чем хотелось бы, и весь день я провалялся на песке, вместо того чтобы резвиться и кататься на волнах с сестрой. Я попытался поспать, но не вышло. Мама вернулась из бара с холодным кофе для себя и целой упаковкой лимонада, которую бросила на моё полотенце.

– Плохо спал сегодня?

Волосы очень трудно уложить, когда они короткие и всклокочены. Мои ещё и колючие, как ёжик, и очень светлые, поэтому легко скрыть седину. Однако на сей раз это не удалось. Мама ничего не сказала, но на её лице ясно читалось: «Лазарь, только не это! Мы уже это проходили!» Я прекрасно понимал, как ей больно от осознания, что она ничем не может мне помочь, и выдавил виноватую улыбку:

– Я засиделся вчера.

– Ну конечно!

– Мам, но у нас каникулы!..

Я попытался оправдаться. Я знал, что мама не особо мне поверила, хотя и очень старалась. Ей казалось, что она огорчила меня напоминанием, как трудно мне менять место учёбы. Ей было невдомёк, что то, что со мной происходит ночью, не имеет ничего общего с переездами, стрессом и чем-то подобным. Конечно, это не совсем неправда: меня действительно слегка нервировало то, что я окажусь в незнакомой компании.

У наших родителей тоже была мечта, хотя она и не совпадала с моей, а была гораздо проще и достижимее – вроде тех, о чём люди задумываются в дурном настроении: например, выиграть в лотерею и отправиться в кругосветное путешествие. Они хотели открыть свой собственный книжный магазинчик. К сожалению, в городке, где мы жили раньше, уже было два таких, и конкуренция и без того была слишком высока.

Однако родители не сдавались, несмотря на то что пришлось пройти через годы лишений, которые в итоге привели к переезду. Папе и маме пришлось всерьёз потрудиться (она работала в министерстве, а он – в секретариате), пока они не скопили достаточно. Они также потратили кучу времени на просмотр объявлений, деловые встречи, споры, переговоры, утрату надежд и обретение их вновь. Они сражались за свою мечту, сколько я себя помню, но лишь теперь, когда мы уже были подростками, смогли отыскать идеальное местечко, чтобы начать строить ту жизнь, которую желали. В конце концов они нашли свою «дорогу из жёлтого кирпича»[3].

Был ли я рад за них? Конечно был. И не важно, что новый дом у нас меньше и у него нет двора, что пришлось оставить множество вещей, которыми я почти не пользовался – например, свой первый велосипед или сундук с игрушками, – но с которыми было связано множество воспоминаний. Так что радовало не всё, но мы теперь переехали в большой город, где нас ждали новое окружение и новая жизнь.

– Перемены… так утомляют, – признался я с глубоким вздохом.

– Хотя бы Люсия поможет тебе привыкнуть, – ответила мама с понимающей улыбкой.

– Не думаю, что это хорошая идея. Над нами опять будут смеяться.

– Не говори глупостей! – мама слегка толкнула меня в плечо.

– Но это не глупости! – Я закусил губу от неприятных воспоминаний. – Не хочу, чтобы было как в прошлом году.

– Если тебя донимают другие, это не твоя вина. Ты же не сделал ничего дурного. Не позволяй никому убеждать себя, что плохо быть похожим на сестру или кого-то ещё из семьи, – мама накрыла мою ладонь своей. Она говорила успокаивающе, но едва ли ей удалось повлиять на моё настроение. – Люди жестоки в любом возрасте. Лучшее, что ты можешь сделать, – это игнорировать их.

– Знаю, – пробормотал я. – Но это… совсем нелегко.

– Я и не говорю, что легко, но оно того стоит.

Согласен: она права. Однако я был уверен, что она не забыла, как сама была предметом насмешек, скабрезных шуток и едких комментариев в университете. Но я не стал развивать тему: я слишком устал, поэтому просто пожал плечами и кивнул.

Я медленно поднялся и сделал большой глоток лимонада. Смех Люсии сливался с шумом волн. Солнце стояло в зените, и под его тёплыми лучами дурные предчувствия отступали. Поэтому я постарался забыть об усталости и тревогах и наслаждаться последним днём лета.

Первые дни учёбы и как их пережить

– Лазарь, ты спишь?

Я аж подпрыгнул и сделал вид, что не заметил выражения лиц одноклассников и просто очень плохо умею притворяться внимательным.

– Ага, точно!

– Несомненно. Но запомните, ребята, что в нашем колледже уроки сна в программу не входят, – произнёс учитель, и остальные захихикали.

Я инстинктивно улыбнулся, хотя прекрасно понимал, что выгляжу не просто глупо, а по-идиотски. Очень захотелось стукнуть себя. Хуже начала учёбы на новом месте и придумать было сложно. Все из-за скопившейся усталости! Стресс от перемен и переутомление сделали своё чёрное дело – что уж говорить о постоянных кошмарах, в которые меня, по несчастью, затянуло! Поэтому. когда прозвенел звонок, я воспрянул духом. Люсия меня поддержала. Стоило воспользоваться случаем и поболтать, но мне не хотелось снова стать поводом для насмешек, преследовавших нас в прошлом году. Поэтому мы решили не встречаться на перемене. Точнее, я так решил, она тут ни при чём. Мама была того же мнения: если к тебе захотят «прицепиться», то и повода не нужно. «Может, дело в твоей одежде или в причёске», – говорила она. Я и сам всё понял и предпочёл не давать окружающим повода себя обсуждать.

Начало учёбы на новом месте означало, что меня втягивают в борьбу, где невозможно выбрать сторону. Здесь все смотрят на новичка волком: ведь мальчики и девочки объединяются в закрытые сообщества и общаются на понятном только им языке. А ещё эта школьная форма! Они все одеваются так, чтобы с первого взгляда было понятно, к какой «группировке» принадлежат. Мы уже прошли через всё это в прошлом году и были вовсе не рады повторению опыта, особенно среди людей, которые знают, «в какой команде играют». Мы не были совсем уж новичками, но в колледже даже первокурсники знали друг друга со школы, были соседями или ещё где-то встречались.

Я открыл пакет ананасового сока и слонялся туда-сюда в ожидании, пока Люсия выйдет из класса. Большую часть двора занимало футбольное поле. Я ничего не имею против футбола – просто я не фанат, поэтому я предпочёл наблюдать за спонтанной игрой в баскетбол на одном из кортов. Команды в этой игре несбалансированны и часто смешанные, правила – туманные, и даже не всегда понятно, чем каждый игрок занят.

Я прошёл мимо тихо болтавшей компании ребят в мешковатых тренировочных футболках и продолжил ленивое изучение окрестностей, когда моё внимание привлёк чей-то смех. Компания девочек, сидевших на скамейке, будто сошла со страниц модного журнала. Они все были одеты с иголочки, с безупречными причёсками и одинаковыми рюкзачками пастельных оттенков. Я бы не обратил на них внимания, если бы одна блондинка не провела рукой по волосам. Что-то в этом жесте показалось мне знакомым… Когда я понял, что именно, – я остолбенел. Тана! Она меня не заметила: она с подружками смеялась над какой-то шуткой и отвечала им с неизменной улыбкой. У этой девушки были те же черты, те же жесты… но это не могла быть она! Это, без сомнения, двойник Таны в светло-голубых джинсах и кроссовках с блёстками! Настоящая Тана всегда носила портупею, а не модный мятно-зелёный свитер!

– В первый год все ведут себя, как дети, – произнесла девочка. И это был её голос! Это её смех звучал в компании подружек! Это точно была она, пусть и выглядела совсем по-другому. Воительница, которая храбро кидалась на монстров, поморщилась, когда увидела муравья на юбке у подруги? Девушка, которая отчаянно размахивала огромным мечом, сейчас тщательно изучала свой маникюр? Как такое возможно?

– Тана?

Я не был уверен, окликнул её издали или когда подошёл. Ведь это же нормально, когда видишь кого-то знакомого? То, как она удивлённо открыла рот и расширила глаза, заставило меня радостно заулыбаться. Это точно она! И она меня узнала. Я уже готов был кинуться обниматься, когда одна из её подружек обожгла меня взглядом и спросила:

– Знаешь этого чудика, Кае?

Кае? Впервые в жизни я услышал её полное имя – Каетана. Оно звучало немного пафосно, и я теперь понял, почему она раньше так никогда не представлялась. Я заулыбался ещё шире и уже готов был представиться, но резкий ответ заставил меня застыть на месте:

– Впервые его вижу. – Девушка окинула меня странным презрительным взглядом и добавила: – Ты ошибся, парень.

– Но, Тана, это же я, Лазарь!

Та приподняла бровь, а хихиканье подружек было равносильно ледяному душу. Я не знал, что делать дальше. Ещё одна её знакомая, маленькая кудрявая брюнетка, пренебрежительно махнула рукой – мол, иди отсюда.

– Молодец, что представился, Лазарь. А теперь иди, мы достаточно пообщались.

– Но…

– Ах вот ты где! – Люсия схватила меня за руку и потащила за собой.

– Мы поклялись, что никогда друг друга не бросим, – процедил я сквозь зубы.

– И мне показалось, тебе нужна помощь. Но не волнуйся: в следующий раз я не буду обращать на тебя внимания, – заявила она, скрестив руки на груди.

Я вздохнул и уже собирался извиниться, но раздумал. Я ещё раз искоса взглянул на Тану, но та смотрела в другую сторону и о чём-то шепталась с подружками. Люсия проследила за моим взглядом и удивлённо вскинула брови.

– Из всех учеников в колледже ты выбрал тех, кто готов сожрать тебя живьём?

– Но та блондинка – Тана!

– Вон та? Едва ли это она. Ты всегда говорил, что Тана милая. Может, мы и новички здесь, но однозначно можно сказать, что эти девчонки – не самые дружелюбные.

– Но я уверен: это точно она! Правда, – промямлил я, – она сделала вид, что меня не знает. Ничего не понимаю…

Сестра вздохнула и подняла голову, рассматривая девушек издали.

– Может, твоя подруга не такая уж и милая, как она тебе внушила? Или… – она снова вздохнула и пожала плечами, – или ей тоже пришлось пережить несколько неприятных дней, как и тебе.

Я старался не поддаваться унынию, но если вначале я просто был немного не в себе, то сейчас и вовсе не мог ни на чём сосредоточиться. Когда закончился урок английского, я вдруг понял, что ни слова не записал из того, что рассказывала учительница. К счастью, паренёк, сидевший рядом (кажется, его звали Самуэль), позволил у него списать.

Учительница математики с первого же урока попыталась убедить нас, что её предмет крайне сложный и важный. Я рассеянно наблюдал за ней но если бы меня попросили повторить то, что она сказала, я бы даже не знал, с чего начать. Я был настолько расстроен, что понял, что не дождался Люсию, только уже на полпути домой. На удачу, мы жили недалеко: всего в получасе медленным шагом.

Не закадычные друзья

– Лазарь!

Неимоверная жара делала кожу липкой, но это меня не останавливало. Я продолжал упрямо идти вперёд, давя хрупкие цветы, попадавшиеся на пути. Как и раньше, я был одет так, как подобает обитателям сна: на сей раз в брюки, рубашку и шляпу первопроходца. Совершенно непонятно с чего, я рассердился на головной убор, сорвал его с головы и отшвырнул в сторону. Окружающие джунгли были довольно красивы, и я мог бы ими любоваться, если бы не был так зол. Хотелось повырывать с корнем траву и посшибать на землю деревья. Вместо этого я старательно игнорировал кого-то, продолжавшего звать меня по имени:

– Лазарь! Ну, пожалуйста, подожди!.. Извини меня, пожалуйста, Лазарь! Ладно?

– Надо же, помнишь, как меня зовут! – насмешливо отозвался я. – Забавно. Ведь когда я подошёл накануне, я был слишком жалок для тебя. Не так ли, Кае?

Я с таким нажимом произнёс её имя, что она невольно остановилась. Впервые в этом сне я решил повернуться к ней. Она выглядела иначе: в праздничном платье, явно из того места, откуда только что прибыла. Обычно при переходе из сна в сон наша одежда меняется на присущую новому месту, но это происходит не сразу – не по мановению волшебной палочки. Один образ медленно перетекает в другой, как при оптическом эффекте. Наконец, мы оба стали выглядеть одинаково.

Тана открыла рот – как я думал, чтобы снова извиниться, – и, наверное, я был готов простить её. Я изобразил крайнюю заинтересованность, но она вдруг произнесла нечто совершенно нелепое:

– Какой смысл изображать неприступную скалу?

– Что? – переспросил я после паузы, вновь обретя дар речи. – Разве не ты меня игнорировала в колледже? Как будто я – пустое место!

– А что ты хотел? – Она покачала головой: – Колледж – жестокое место, хуже любого известного кошмара, потому что из него невозможно проснуться. Я что, должна была всем рассказать, что мы встречаемся во сне? Как, по-твоему, это бы прозвучало?

Я сжал губы и старался не дёргаться.

– Не могла сказать им, что мы просто друзья?

Она вскинула брови:

– И с каких пор?

– …Или что мы вместе занимались плаванием.

– Все знают, что я занимаюсь лёгкой атлетикой.

– …Или что вместе ходили в детский сад.

– И с чего бы мне такое помнить? – затараторила она. – Слушай, мне правда жаль. Я уже говорила, что никому ничего не рассказывала о своём даре.

– А я думал, что наша дружба важнее, – пробубнил я обиженно.

– Но это так! – воскликнула Тана, сделав шаг навстречу.

– Насколько я понял – только во сне.

Тана медленно отступила. Она гордо выпрямила плечи, а уголки её губ едва уловимо опустились.

– Всё сложнее, чем тебе кажется, Лазарь. Для меня сон и явь – два совершенно разных мира. Всё должно быть на своих местах.

Я протянул было руку и шагнул навстречу, но потом передумал и вновь отступил.

– Для меня между ними нет разницы, – отрезал я. – И я не хочу притворяться, что мы незнакомы.

После этого я повернулся и двинулся прочь. Я слышал, как она шепчет моё имя, но даже не сбавил шаг. Только отойдя на значительное расстояние, я решил остановиться и украдкой глянул через плечо, но Тана уже бесследно исчезла. Тогда я ощутил тяжесть в груди и сильнейшее желание позвать её…

Я слишком многого ожидал от нового места учёбы. Все мои чаяния разбились, и мне всё труднее было каждое утро вставать и идти на занятия. Тана воротила от меня нос в колледже, а я делал тоже самое во сне. Я и подумать не мог, насколько одиноко мне будет без неё там, и часть меня отчаянно жаждала с ней помириться. Но я понимал, что если такое случится – то точно не скоро.

Во дворе Тана держалась компании своих модных выпендрёжных подружек, избегая даже смотреть в мою сторону. Но после такого «блестящего провала» я и сам обзавёлся приятелями из группы – Женом и Марией – и проводил время с ними. Мало того, вскоре и Люсия присоединилась к нам. Как будто мне требовалась опека старшей сестры! Жен улыбнулся, Мария представилась, а я сделал невинное лицо.

– Что ты тут делаешь?

– Нельзя поздороваться, что ли? – изумлённо вскинула брови Люсия. – Лазарь, мы всё-таки вместе учимся.

– Мне и с друзьями неплохо, – выпалил я, не подумав, на что Мария удивлённо хмыкнула, а Жен отвернулся. – А тебя мне и дома хватает.

Лу поджала губы, и я почувствовал себя негодяем. Ну зачем было всё усложнять?

– Да что с тобой последнее время творится? – покачала головой сестра и повернулась, чтобы уходить. – Но не волнуйся, больше я тебя не побеспокою.

Каждый шаг отдавался болью в животе. Мария покачала головой.

– Будь ты моим братом, я бы тебе свечку на могилку не поставила, чтоб ты знал.

– Она меня бесит, – запротестовал я, но от этого почувствовал себя ещё хуже.

Люсия была всего лишь на двадцать три минуты старше, но вела себя так, будто нас разделяли годы. Она не только, не переставая, винила меня в том, что постоянно ждёт меня после уроков, но ещё и всегда подмечала, что меня беспокоит, и старательно допытывалась правды. А если я отмалчивался, то считала, что лучший способ поднять мне настроение – это болтать без умолку всю дорогу домой, не важно на какую тему.

– Ты помнишь Гаэль?

– Какую ещё Гаэль?

– Ту, что на два года старше. Переехала вместе с семьёй в другой город перед окончанием школы. Она однажды зашвырнула мои тапочки на дерево, и мне пришлось идти домой босиком.

– Кажется, припоминаю. Такая, с длинными волосами?

– Точно! – поддержала сестра с энтузиазмом. – Она тоже здесь учится!

– Правда?

Мы не дружили, и я не был уверен, что Гаэль меня вспомнит, но она была весёлой, а её сны – необыкновенными в самом хорошем смысле. Даже после того, как она уехала, я мечтал в них проникнуть.

Минуточку! Не в её ли сне мы познакомились с Таной? Уверен, что так и было, только много лет назад… Если бы мне не приходилось всё скрывать, я бы сейчас об этом рассказал.

– Тебе не кажется, что математика стала ужасно сложной? – продолжала тем временем Люсия. – Или мы просто всё позабыли с прошлого года? – продолжала спрашивать она так, будто важнее темы не существовало.

– Не думаю, что у тебя с ней будут сложности, – возразил я.

– Но я всё-таки гуманитарий, – пробормотала она.

– Тебе всё удаётся.

Сестра вздохнула:

– Мне так не кажется, и не пытайся меня переубедить. Ты стараешься быть любезным, даже когда тебе грустно и у тебя совсем нет сил, чтобы язвить в ответ.

– Мне не грустно, – я зло пнул попавшийся на дороге камень. У меня не было никакого желания развивать тему.

– Всё дело в Тане? Или Кае? Или как её там ещё зовут? – не отставала сестра.

– Да, но… Дело в том, что мы очень долго дружили… или я один так думал! А оказалось, что это правда лишь в одной, малюсенькой части её жизни. И когда мы «возвращаемся к реальности», она становится совсем другим человеком. Поэтому я даже не расстроен – я взбешён.

– А ты не пробовал с ней помириться? О чём ты с ней говорил в колледже? – Люсия выдавала один вопрос за другим со скоростью пулемётной очереди, даже не тратя времени на то, чтобы перевести дух. – Или ты хочешь, чтобы она извинилась?

– Я хочу знать, какая она на самом деле. Была ли наша дружба для неё чем-то важным, или это лишь одна из сторон её жизни.

Люсия лишь кивнула, вытаскивая ключи из кармашка на рюкзаке. Только сейчас я заметил, что мы уже стояли на пороге дома.

– Что ж, тогда тебе нужно её об этом спросить.

– Не уверен, что я хочу услышать ответ.

Родители задерживались. Теперь они вместе работали в книжном магазине и проводили на работе куда больше времени, чем раньше. Они распаковывали коробки, заполняли бумаги, отвечали на звонки и почту. Порой они приходили так поздно, что мы уже успевали поужинать, и такие уставшие, что я пару раз замечал, что отец ложился спать в той же рубашке, что носил днём, а у мамы поутру лицо опухало, а вокруг глаз пролегали чёрные следы.

К счастью, мы с сестрой вполне могли о себе позаботиться. Я готовил, пока Люсия кормила котов – Тигра и Пантеру. Признаться, кошки куда лучше перенесли перемену обстановки, чем я. Впрочем, если бы моими единственными заботами было драть занавески и вылизываться, я бы тоже справился быстро. Животным не нужно ходить на учёбу и сталкиваться с предательством тех, кого они считали друзьями.

Конечно, я не мог не думать о Тане, даже когда я сосредотачивался на таймере микроволновки, мерцавшем зелёными огоньками. Когда мы были маленькими, Люсия представляла, что там внутри бомба, которая вот-вот взорвётся, но мы могли её деактивировать, если открывали дверцу в последние три секунды.

В этот раз таймер дошёл до нуля. Бум! Я представил себе мощный взрыв, разворотивший кухонную мебель, ставни и посуду, оставив моё лицо чёрным от копоти, какими их рисуют в мультиках. Но в реальности ничего подобного не случилось – я лишь слегка обжёгся, когда доставал тарелку из печки. Люсия села за стол и делала вид, что всё в порядке, как будто не было никакого переезда на новое, незнакомое место. Но кто бы мог подумать, что один из лучших моих друзей не захочет со мной говорить и поведёт себя так, будто видит меня в первый раз!

Ракель

Я слышал, как она подошла сзади, но даже не обернулся. Вместо этого я присел на скамейку напротив, как будто ужасно увлёкся новым, необычным сном. На самом деле тот ничем особым не выделялся, и я чувствовал себя неловко. Тана приблизилась и опустилась рядом. Она больше не искала меня по ночам, а показывалась лишь раз в два-три дня и больше не навязывалась. Я был не против, и меня задело, что она так быстро сдалась.

– Ты меня ненавидишь, понимаю, – начала она таким тоном, как будто именно я её предал. – Но сейчас ты мне нужен.

– Правда? Хочешь, чтобы я дал тебе списать математику в тайне от подружек?

– С какой стати?! Я на курс тебя старше!

Я лишь пожал плечами, а она вздохнула. Как будто это я вёл себя странно! Я продолжал сидеть на скамейке, уставившись в одну точку на асфальте. Всё вокруг было настолько обычным, что я подумал, что у сегодняшнего спящего нет воображения. Однако тишина начинала угнетать, как и отсутствие людей и машин. Впрочем, странный вакуум излучал спокойствие, и казалось, что создателю сна он нравится именно таким.

А Тана обратилась ко мне снова, стараясь выдерживать спокойный тон.

– Я всё объясню, хорошо? А потом уже решай сам… – Она замолчала, видимо ожидая, что я скажу что-нибудь, но я упрямо молчал, даже не кивнув, но и не уходя. Тогда она набрала в лёгкие побольше воздуха и выложила всё начистоту: – Ты знаешь, что я разыскиваю людей, подобных нам с тобой, – произнесла она, запнувшись, прежде чем вопрос, слушаю ли я её или игнорирую, слетел с него, и продолжила: – Среди них Ракель. Она немного младше нас, и мы почти не общались, потому что она всегда витала в облаках. Но прошлой ночью я встретила её, и она была очень взволнована. Её брат застрял во сне!

Я не хотел слушать собеседницу. Точнее, хотел, но я ожидал извинений, и хорошо бы не здесь, а в колледже. Я всё ещё сердился на подругу, но, с другой стороны, меня снедало любопытство. Что значит «застрял во сне»? Это когда ты приходишь в сон, а если просыпаешься, он заканчивается? Как же можно там «застрять»?

– Что-то вроде летаргии? – уточнил я.

– Я тоже так думала, но она сказала, что её брат тоже может путешествовать в чужие сны и…

– Постой, – перебил я. – Как такое возможно? Я думал, наш дар – большая редкость. Как могут сразу двое из одной семьи обладать им?

– Мне тоже так казалось! Я уже говорила, что плохо её знаю, и раньше она не упоминала о брате. Они не путешествуют вместе – каждый сам по себе. Но сейчас его затянуло в повторяющийся кошмар.

Я нахмурился, больше удивлённый тем, что у брата и сестры один и тот же дар, чем проблемой одного из них. Тана молчала: явно ждала моей реакции.

– Почему ты сама всё не выяснишь? – пожал плечами я. – Ты можешь разыскать их и переместиться из одного сна в другой.

– Только к знакомым людям.

– А как же она сама? Она не может прийти к брату? Мы все знаем, как собраться вместе.

– Дело в том, что это не сон её брата, – вздохнула Тана и села, скрестив ноги, в другом углу скамейки. – Он похож на нас. Мы же не творцы видений. Мы лишь «паразиты».

– Я думал, что мы странники.

– Ты всегда мыслил позитивнее, – мягко улыбнулась Тана. – Но случай с Ракель меня напугал. Её брату всё хуже и хуже. Он возвращается в тот сон каждую ночь – хочет он того или нет, – а тот выпивает из него силы. И парень всё сильнее устаёт, а этого допустить нельзя.

Я закусил губу изнутри, не глядя на собеседницу, и попытался вспомнить, что умные ребята в кино делают в сложной ситуации. Там им всегда приходит в голову гениальная идея или хотя бы кто-то, кто готов был принять вызов вместе с ними. Но сейчас я мог лишь думать о том, зачем Тана села на мою скамейку, и меня всё больше раздражала затянувшаяся пауза.

– С тобой что-то подобное случалось? – спросил я ещё несколько секунд спустя, пока пытался придумать что-нибудь обнадёживающее.

– Я могу отвести к ней тебя и познакомить. Думаю, лучше всего нам всем побывать во сне с её братом.

– Понятия не имею, чем мы сможем ему помочь, – отрезал я.

– Но мы же прошли через сотни кошмаров! Не думаю, что с ним что-то из ряда вон выходящее случилось! Дело в том, что я не понимаю, почему она меня не хочет слушать: слишком гордая или просто не доверяет. Но она такая упрямая!

– Тогда с чего бы ей обращать на меня внимание, если она ни разу меня в жизни не видела? Я не наделён даром красноречия, – пробубнил я, но слова прозвучали иронично вопреки моей воле, заставив подругу улыбнуться.

– Потому что ты такой же упрямец!

– Ну тебя!

Её смех прозвучал в тишине особенно звонко, и именно тогда я понял, как сильно мне её не хватало. А ещё сильнее не хватало таких вот искренних моментов, когда все наши различия стираются, а мы становимся гораздо ближе, чем даже были до ссоры. Тана протянула мне руку.

– Итак… ты придёшь?

В этот раз я не отвернулся, а придвинулся ближе и переплёл свои пальцы с её в жесте таком же привычном, как и возвращение домой. Я не переставал удивляться: как я мог на неё злиться? Тана коснулась рукояти кинжала, а я ощутил знакомое тянущее ощущение внизу живота, мир вокруг подернулся рябью, а потом превратился в ураган, поглотивший нас. Я только сильнее прижался к подруге, оставляя безмолвный сон позади.

Мы оказались в мире, настолько не похожем на прежний, что потребовалось время, чтобы осознать себя. Я запрокинул голову и вдохнул полной грудью воздух, наполненный запахами детства. Вокруг расстилались изумрудные равнины, по которым рысью пробегали дикие лошади. Они были бы похожи на обычных, если бы не были алыми, лиловыми или голубыми, с большими глазами и длинными ресницами; а ещё они широко улыбались (если лошадь вообще это умеет). Но атмосфера была слишком напряжённой для веселья, а девочка, направлявшаяся нам навстречу, была сильно встревожена. Она тоже чувствовала себя неуютно в странном сне. Пока я приходил в себя после путешествия, она рассматривала нас и, казалось, не такими нас себе представляла. Тогда я глубоко вздохнул и произнёс, стараясь выглядеть солиднее:

– Ты ведь Ракель?

Она окинула меня взглядом с головы до пят, слегка скривив верхнюю губу, будто от отвращения, а разница в возрасте только усиливала впечатление. Я не из тех, кто считает, что взрослым всё дозволено, а у детей нет прав, но меня очень сильно задела манера, с которой она нас оценивала. Незнакомка была ниже меня, и не знаю, в каком классе училась, но выглядела как младшая школьница. Она была смуглая, с широким ртом и глубокими тёмными глазами, но самыми удивительными были её волосы. Они свивались в мельчайшие, почти невесомые колечки, сливавшиеся в парящее вокруг её головы облачко, как будто это были не волосы вовсе, а клубы дыма. Трудно было сказать, какой они были длины, из-за такого «мелкого беса».

– А вы кто? – спросила она.

– Это Лазарь, – представила меня Тана. – Он со мной.

– Он что, твой парень?

– Нет! – воскликнули мы одновременно, а девочка улыбнулась. Тана прочистила горло и пояснила:

– Мы друзья.

– Очень близкие, – пробормотал я.

– Хотя Лазарь бывает злопамятным.

– А Тана меня стесняется, – парировал я, нахмурившись, а Ракель расхохоталась.

– Да уж, вы и правда близкие друзья!

– Это трудно объяснить, – уклончиво ответила Тана. – Но я просила его прийти, чтобы ты рассказала про беду своего брата.

Девочка слегка помрачнела и кивнула. Она сверлила нас взглядом, но её, похоже, веселила наша перепалка, а мои сомнения, что «брат» действительно существует, рассеялись: ей даже думать о нём было тяжело.

– Как его зовут?

– Эрик. Он старше меня, ему недавно исполнилось шестнадцать. Он мой сводный брат. Его мама умерла, когда он родился, а потом папа встретил мою… – она дёрнула плечом. – Неважно. Он всё равно мой брат! – упрямо повторила новая знакомая, как будто мы с Таной собирались с ней спорить.

– У меня тоже есть сестра, Люсия, – кивнул я, улыбнувшись.

– Она такая же, как мы? – с любопытством спросила новая знакомая. – Умеет путешествовать в снах?

– Нет, не умеет. Она всё знает, хотя сама не путешествует. – В моих словах звучала горечь, ведь сегодня, как никогда прежде, я мечтал, чтобы Люсия была с нами.

– А-а. Мы думали – это семейное.

– Похоже, что нет, – отозвался я.

– Мы собрались здесь не семьи обсуждать, – перебила Тана. Она поморщилась, когда мимо проскакала ещё одна странноватая лошадь нежнолилового цвета. – Самое странное место на моей памяти. Кто его создал?

– Младенец-грудничок, – пожала плечами Ракель. – Это хотя бы не кошмар. Не то что сон, из которого Эрик не может вырваться.

Она закусила губу, произнеся имя брата. Девочка старалась казаться невозмутимой и держать себя в руках, но маска тут же улетучивалась, стоило ей вспомнить о близком человеке.

Я оглянулся и посмотрел на Тану, которая уговаривала меня помочь. Не то чтобы мне это не нравилось: ведь именно поэтому я вообще снова стал с ней разговаривать. Хотел бы я быть так уже уверен, что мы в силах это сделать! Мы пережили множество кошмаров, но ещё ни разу не застревали в чьём-то сне. Я присел на мягкую траву, пахнущую мятой, подруга последовала моему примеру, а потом, пусть не охотно, и сама Ракель.

– Что происходит в том сне? – спросил я.

– Эрик сказал, что там есть маяк, – равнодушно начала собеседница. – Он у самого горизонта, но хорошо виден. Он первым попался ему на глаза. Сперва там было спокойно, и брат не заметил ничего странного. Как видишь, мы ко всему привычны.

Я огляделся и засмотрелся на радужных коней, совершавшие невообразимые пируэты, а слуха достиг детский смех.

– Сейчас сон твоего брата кажется более приятным, чем этот.

– Беда в том, что он каждую ночь возвращается на одно и то же место, – продолжала Ракель, – и это странно. Он немного обследовал местность, но не нашёл спящего.

– Иногда они прячутся, – возразила Тана.

– Брат бродит по этому сну уже две недели, – нахмурилась Ракель. – Он обследовал всё вокруг: не осталось места, где можно скрыться.

Тана медленно кивнула и покосилась на меня. Мне порой казалось, что она сможет просверлить во мне взглядом дырку, если приложит чуть-чуть усилий. Возможно, дело было в пронзительном блеске её карих глаз, иногда казавшихся янтарными.

– Что? – спросил я.

– В смысле – что?

Ракель переводила взгляд с меня на неё и обратно, как будто следила за теннисным мячом.

– Так ты в деле?

– Каком?

– Что будем делать дальше! – выдохнула она, закатив глаза. – Я не о поездке в Диснейленд, глупый, а о путешествии в сон Эрика.

– Ты скажи мне, как это сделать.

– Нет проблем. Мы встретимся с ним в обычной жизни, – пояснила она, заправляя локон за ухо, как будто речь шла о домашнем задании по математике или компьютерной онлайн-игре. – Если я с ним познакомлюсь лично – смогу найти его во сне и попасть туда. Ничего сложного!

– А как мы узнаем, в какой части света они сейчас живут?! – возмутился я, а Тана вскинула брови.

– Ракель и Эрик – не новозеландские имена. И они говорят по-испански. Вы ведь живёте недалеко? – обратилась она к новой знакомой.

– В Саламанке, – подтвердила та.

– Видишь? – победно заявила подруга. – Туда легко добраться!

Тана, как всегда, светилась уверенностью. Ракель молчала, обхватив себя за плечи и искоса поглядывая на меня.

– Ладно, почему бы и нет, – пожал плечами я. – Не вижу ничего страшного, чтобы познакомиться в реальной жизни с тем, с кем встречаешься в снах.

Ракель насмешливо вскинула брови, а Тана не ответила, а только хмыкнула и вновь обратилась к собеседнице:

– Если я тебе продиктую номер, ты будешь помнить его, когда проснёшься?

– У меня нет мобильника. А номер брата я не знаю… Но можем обменяться профилями в Инстаграме[4].

– Сойдёт. Скажи ему, что я напишу завтра.

Ракель назвала его имя в сети, а Тана потратила остаток ночи, бормоча его, чтобы лучше запомнить, – до самого звонка будильника. Мы ничего не можем забирать из снов, так что записывать было бесполезно.

Сон начал рушиться, когда его создатель пробудился. Долину прорезали светящиеся трещины, лошади поблекли и превратились в цветные пятна, которые исчезали одно за другим.

– Завтра поговорим! – успела крикнуть Тана.

Цвета померкли, и я завис в пустоте. Не успев провалиться в следующий сон, я сам услышал звонок будильника, который вернул меня к реальности. И вот я снова был в своей комнате.

Я сладко потянулся и выпрыгнул из постели. Сны всегда были увлекательными, но в первое время они так угнетали меня, что я весь день ходил вялый.

Карты

– Ничего не понимаю, – пробормотала Люсия. Не стоило с ней об этом говорить. Отношения между нами и так были напряжёнными, поэтому едва ли нужно было делиться с кем-то тайной, что происходит со мной в снах. Но я и подумать не мог, что новости произведут на неё такое впечатление. – Я чувствовала, что что-то не так, – продолжала она бубнить себе под нос, – но не догадывалась, что позовут всех, кроме меня…

– Конечно, «что-то не так», – бросил я, удивившись собственной резкости.

– Я уже ни в чём не уверена. Лучше бы мне вообще было ничего не делать. Почему этим двоим повезло, а мне – нет?

– Не знаю. Может, никакой причины и нет.

– Но почему ты не пускаешь меня в свою жизнь? Я недостаточно хороша, чтобы «стать членом закрытого клуба»?

– Всё не так! – возразил я. – Я от тебя ничего не скрываю!

– Раньше – да, но после переезда всё изменилось!

– Вспомни, как ты реагируешь на любые мои слова! – взорвался я.

Не стоило этого делать, знаю. Я продолжал нервно перемешивать хлопья в чашке, пока молоко не приобрело мутно-шоколадный оттенок. Кошки, похоже, тоже проявили равнодушие к завтраку. Пантера вернулась на своё любимое кресло, едва заморив червячка, а Тигр предпочёл играть с кормом, вместо того чтобы есть, медленно и печально. Люсия к еде даже не притронулась. Я подвинул к ней коробку с хлопьями.

– Времени на еду не останется.

– Я не голодная, – пробубнила она.

– Тогда ты опоздаешь.

– И что? – отозвалась она, вскочив. – Не жди меня. Не хочу быть тебе обузой, – и убежала прочь.

У меня комок подкатил к горлу. Я возводил между нами стену, чтобы защититься. Я не виноват в том, что она не умеет путешествовать по снам. Я всю жизнь мечтал, чтобы мы делали это вместе. Странствующих по снам – единицы, и шансы, что двое обладателей этого дара будут родственниками, стремятся к нулю. Это было просто невозможно – по крайней мере, я раньше так думал. Не стоило ей ничего рассказывать… Я тяжело вздохнул, уткнувшись в плошку с размякшими хлопьями.

Школьный день тянулся ужасающе медленно. Правда, мне повезло уже в первую неделю обзавестись парой друзей. Жен сидел со мной рядом, так что это было просто. Мы неплохо поладили: он был тихий, но забавный. Он относился к тому типу людей, кто отпускает едкие, но всегда верные комментарии. Он стригся каждую неделю, у него были большие тёмные глаза и родинка на тыльной стороне ладони, которую он постоянно расчёсывал, когда нервничал. А ещё он любил выцарапывать что-то похожее на паутину на обложке тетрадки, а потом пририсовывал паучков в шляпах по углам. По его губам при этом блуждала едва заметная загадочная улыбка.

Жен снова склонился над тетрадкой, пририсовал бутерброд во рту одного из паучков и нацарапал «Присоединяйся». Но я не мог думать ни о чём, кроме Лу и разгневанной Ракель, чей брат застрял внутри сна.

На перемене мы встретились с Марией. Она принесла увлекательную карточную игру, и не важно было, что правила непонятные. Я так увлёкся, что на какое-то время забыл обо всём, пока Тана (точнее, не Тана, а Кае) не прошла мимо в компании подружек. Мы успели только обменяться мимолётными взглядами, потом она отвернулась, тряхнув головой. Я тоже отвернулся и с силой «припечатал» карту к стопке сверху.

– Шансов у тебя немного, – заметила Мария, посмотрев на свои.

– Что? А, ладно… я всё равно мало что понимаю, – пробормотал я в ответ, а Жен продолжил загадочно, в своей манере, едва заметно улыбаться.

– Это видно! – засмеялась Мария, не раскрывая рта, и положила карту с единорогом поверх моей. – Но я, вообще-то, не про игру говорила, а про ту блондинку.

– Про Кае?

– Думаю, у тебя мало шансов, – повторила Мария, подняв брови. – Это «женский клуб».

– Ничего мне от неё не надо!

– Но смотрел ты на неё слишком пристально… – встрял Жен.

– Да нет же! Вы всё не так поняли! – запротестовал я.

Друзья обменялись насмешливо недоверчивыми взглядами, после чего Жен выложил новую карту.

– Кажется, я её где-то видел… – услышал я собственное бормотание. Понятия не имею, зачем я это сказал, но слова возымели действие, да и голос мой звучал искренне.

– Каетану? – заинтригованная Мария склонила голову. – Где? Извини, но не могу тебя представить членом их «закрытого клуба».

– Это было давно, – отозвался я, перемешивая карты и пытаясь собраться с мыслями, чтобы мои слова не звучали слишком странно (что мы вместе путешествуем по чужим снам и сражаемся там с монстрами). – На пляже. Хотя она старательно делает вид, будто мы совсем не знакомы.

Мария расхохоталась, и в её голосе слышалось искреннее отвращение.

– Да ладно тебе! Это точно была не она. Не могу себе представить её Величество Каетану Первую, которая снизошла до простого народа.

Мы продолжили играть до самого звонка. Друзья мне явно не поверили, но это было неважно. «Дневная» Каетана тоже была мне незнакома, но мне было всё равно, потому что я знал её другую. Точнее, я был бы рад не придавать значения этой разнице…

Я ждал Люсию у выхода и отчаянно пытался придумать тему для разговора, которая могла бы её развлечь или хотя бы отвлечь. Так она часто поступала сама, и это казалось простой задачей. Я мог поболтать о фильме, который мы видели в воскресенье, хотя интереснее всего мне было бы шутить на тему, насколько нелепо выглядела победа главных героев над гигантскими инопланетными тварями. Я запустил пальцы в волосы и почесал затылок, как будто это прибавило бы мне идей, и я даже не заметил, как кто-то рядом уронил ручку и она подкатилась к моим ногам.

Я просто наблюдал, как синяя биковская ручка катилась по земле, пока не остановилась, ударившись о носок моего ботинка. Я лишь краем глаза заметил пару дорогих кроссовок, которые подтолкнули её ко мне.

– Эй, ты уронил ручку! – услышал я.

– Она не моя… – начал было я, но осёкся, когда осознал, кому принадлежал голос. Тана взирала на меня с тем же лёгким высокомерием, с которым держалась в колледже.

– У тебя упало, – повторила она насмешливо и невозмутимо направилась обратно к своей компании, больше не обращая на меня никакого внимания.

Я нагнулся, чтобы подобрать ручку, которая явно была не моя. Её почти ни разу не использовали, даже колпачок сохранился. Я крутил её в руках, когда ощутил странную шероховатость и, надеясь, что Тана отошла достаточно далеко, решил рассмотреть поближе. То, что я увидел, заставило меня улыбнуться: на одной из пластиковых граней был нацарапан номер телефона, незаметный для постороннего глаза, кто не знает, что именно и где искать. Тана нашла возможность пообщаться со мной так, чтобы не стыдиться при этом. Она хотела со мной дружить, но не пускать в свою обычную жизнь. Что ж, у меня есть её номер. А теперь ещё и появился план на выходные.

Экскурсия

Я так волновался, что меня аж тошнило, но я знал, что, если меня вырвет, Тана никогда больше не окажется со мной ни в одном из миров. Мне вполне хватало взгляда, которым она смерила меня с ног до головы, и пренебрежительного жеста, когда она увидела меня на станции.

– Что? – бросил я, засунув руки в карманы, чтобы легче было контролировать эмоции, и снова и снова удивляясь, зачем мы в это ввязались.

Дело было не в самом Эрике или желании помочь ему: я совершенно не понимал, зачем было вообще лезть в чужие сны. Хотя, возможно, причина была именно в них. После часов, потраченных на поиски в интернете, и безуспешных попыток объяснить что-то родственникам, эти «прогулки» были единственным, что объединяло меня с теми, кто действительно меня понимает. Я очень не люблю лгать и скрываться, хотя знаю, что родители никогда не бросят меня, если я попрошу о помощи. А с Лу… с Лу мы начали отдаляться.

Мне казалось, что каждый человек на платформе следит за нами. Когда мы проходили будку охраны, мне мерещилась невидимая рука, которая тянулась, растопырив пальцы, прямо к моей шее. Я отводил глаза, как будто в противном случае кто-то обязательно заподозрил, что мы замыслили что-то незаконное. В довершение всего Тана смерила меня неодобрительным взглядом и покачала головой:

– Зелёная рубашка с синей курткой? Это же не модно!

– Не думаю, что Эрик или Ракель ожидают, что мы будем «при параде», – раздражённо буркнул я. – Слушай, я потратил на билет все свои сбережения и не рискнул сказать родителям, куда еду. Если они узнают, что я не в гостях у Жена, они меня убьют!

– Они не узнают, – заверила меня спутница и продолжила: – Поезд идёт всего полтора часа, так что после обеда ты будешь дома.

Вокзал был переполнен, и присесть было негде. Тана держала билеты в руках и сверялась с расписанием на светящемся табло с таким спокойствием, что можно было подумать, будто она каждые выходные сбегает из дому.

– Давай встанем в очередь, – предложила девушка, и мы пошли дальше, пока не оказались рядом с пожилой женщиной с высоким шиньоном, которая обмахивалась рекламным буклетом. Мой взгляд упал на пункт проверки билетов – и душа ушла в пятки.

– Они нас не пропустят, – процедил я сквозь зубы.

– Если будешь дёргаться – да. Вдохни поглубже и улыбайся пошире, когда будешь показывать билет. Мы ничего плохого не делаем.

– Но мы едем в другой город!

– Ш-ш-ш! – Тана подала мне знак, и я заметил, что старушка подошла к нам, обмахиваясь своим «веером», и изучала нас подозрительным взглядом. Моя спутница приветливо улыбнулась: – Простите, мы впервые едем к кузенам одни. Вот он и волнуется.

Взгляд старушки потеплел, а я почувствовал себя идиотом.

– Ничего страшного, не надо волноваться, – произнесла она. – У тебя очень рассудительная сестра.

Я неловко кивнул. Ничего страннее того, что Тана может быть моей сестрой, придумать было сложно. Но женщина не отставала:

– Вы без родителей?

– Они на работе, – спокойно отвечала Тана.

– Оба?

– В ресторане всегда не хватает рук. Лазарь, ты взял книгу, которую я просила?

– Что? – буркнул я.

Тана тихонько толкнула меня, наградив многозначительным взглядом, и до меня дошло, что ни о какой реальной книге речи не идёт: она просто хотела отвязаться от дотошной дамы. Я не отличался скоростью реакции и смекалкой, но всё же нашёл, как спасти ситуацию, открыл рюкзак и принялся рыться в нём.

– Ты точно не оставила её в прихожей?

– Только не говори мне, что забыл про неё! – воскликнула девушка, и я услышал нотки облегчения в её голосе, старательно маскируемые под гнев.

– Ты сама должна была напомнить!

– Стоит тебя попросить о чём-то…

– Дети, дети! – старушка сделала робкую попытку утихомирить нас, но когда заметила, что мы продолжаем играть в злость, потеряла к нам интерес, покачала головой и пошла прочь, обмахиваясь рекламным буклетом.

Только поставив рюкзак на ленту сканера, я немного успокоился. Нигде не было написано крупными буквами: «Родители не знают, что мы уехали одни». Я также старался не пересекаться взглядами с дамой-контролёром, когда протягивал ей билеты, а она считывала штрих-коды. Я уже ожидал, что вот-вот взвоет сирена, а женщина будет тыкать в нас пальцем, но нам лишь улыбнулись и пожелали приятного путешествия.

– Вот видишь! – спокойно заявила Тана, торопясь к нашему вагону. – Я говорила, что ничего не случится!

– Ты не похожа на девчонку, которая часто сбегает из дому, вот и всё.

Спутница лишь улыбнулась в ответ, что заставило меня засомневаться, а знал ли я её на самом деле. Но всё же я последовал за ней, позволив втянуть себя в приключение.

В поездке легко потерять счёт времени. Смазанный пейзаж пролетает за окном. Когда я был маленьким, я часто представлял себе, что оказался снаружи и лечу быстрее машины и даже поезда, оставив всё дурное позади, и меня невозможно остановить.

– Это мой любимый способ путешествия, – внезапно произнесла Тана.

– Больше, чем машина?

– Гораздо больше! И чем корабль или самолёт.

– Я ни разу не летал, – признался я. – А на корабле плавал. Это было… круто!

Я совершенно не хотел рассказывать подруге, как мы с сестрой всю дорогу воображали себя пиратами, поскольку это бы звучало глупо.

– Как мы найдём ребят? – спросил я вместо этого.

– Я звонила Эрику. Он встретит нас в парке.

– Слава богу, он такой же, как мы, и не примет нас за психов, – пробубнил я, запуская пальцы в шевелюру.

– Не дёргайся! Всё будет нормально.

– А я и не дёргаюсь. Не воображай, что ты моя старшая сестра, – закатил глаза я. – Это выглядит глупо.

– Да, немного, – согласилась Тана, и я успокоился.

Когда мы вышли со станции, лил дождь. Он меня никогда не беспокоил, поэтому я даже капюшон не накинул. К тому же было довольно тепло, и я удивлённо усмехнулся, когда Тана шмыгнула носом, собираясь с мыслями, как будто готовилась не к прогулке, а к бою. Она даже намотала на шею шарф, натянула пониже шоколадного цвета шляпку и раскрыла зонт.

– Ненавижу такие дни!

– Подумаешь – чуть-чуть капает! – насмешливо отозвался я.

– «Чуть-чуть капает» до тех пор, пока не натечёт за воротник, – потёрла нос спутница, – и оставшийся день придётся ходить в мокром.

Я не догадывался, насколько сильно её беспокоила встреча с Ракель и Эриком и её возможные последствия. Прежде с нами ничего подобного не случалась, и мы ни разу не встречались с людьми, обладающими таким же даром. Познакомиться лично с кем-то, с кем видишься в снах, вселяло уверенность, и я уже не чувствовал себя изгоем.

Жаль, что пришлось почти бежать бегом: я бы с удовольствием прогулялся по улочкам. Домики здесь были невысокие, а каменная кладка придавала им почтенный и солидный вид. Вокруг было множество деревьев, ходили люди разных возрастов, а туристы позировали прямо посреди переулка, улыбаясь до ушей.

Однако Тана оказалась права насчёт сырости: мне самому не нравились мокрые одежда и волосы, но вода просочилась в кроссовки и носки, отчего те противно хлюпали при каждом шаге. Поэтому, когда мы зашли в кафе, я долго и тщательно вытирал ноги, но даже после этого оставил влажные следы на полу.

К нам подошёл официант не сильно старше нас – разве что ростом повыше. У него были короткие чёрные волосы, а в каждом ухе – по серьге.

– Я могу вам чем-то помочь? – спросил он равнодушно.

– Нет, спасибо. Я вижу своих друзей, – небрежно бросила Тана, взяв меня за рукав. – Не подождёте минутку, прежде чем принять заказ?

– Конечно, – так же апатично пожал плечами парень.

Я пошёл следом за спутницей и узнал Ракель. Было так непривычно видеть её в реальном мире, настоящую, что я едва осмелился взглянуть в её сторону. На ней был красный свитер не по размеру, а волосы заплетены в тонкие косички. Я испытал похожее чувство, как если бы встретил звезду экрана на улице.

Приблизившись к столику, я заметил за ним ещё и парня.

– Это… и есть твой брат? – спросил я недоумённо.

– У нас разные матери, – пояснил Эрик, а Тана сверкнула глазами так, будто я сказал какую-то грубость. Мы пожали друг другу руки, хотя и чувствовали себя неловко. Брат и сестра были так не похожи, что это сбило меня с толку. Ракель была смуглая и румяная, с широким ртом, огромными карими глазами, похожими на два куска янтаря. Эрик тоже был кудрявый, но белокожий, худой, с очень яркими тонкими губами и карими глазами с зелёными искорками. Картину портили два огромных синяка вокруг них. Он был высок, с длинными руками и ногами (это было заметно, когда он двигался) и очень худой, даже хрупкий.

– Надеюсь, у вас не возникло проблем по пути. – У него был приятный музыкальный голос.

– Он был недолгим, – соврала Тана. – Рада знакомству.

– Сестра рассказала мне о вас. Она говорит, что вы тоже умеете путешествовать в снах.

Тана кивнула, а я почувствовал себя лишним. Я мог бы рассказать, что умею создавать щиты и это очень круто, но поймал себя на мысли, что это прозвучит слишком патетично. Подошёл официант, который уже больше не казался раздражённым.

– Вы не решили, что закажете?

– Кока-колу, – попросил я.

– Зелёный чай. – Разумеется, Тана выбрала то, что обычно берут взрослые, а не подростки. Эрик заказал кофе – второй или третий за это утро, по его признаниям. Ракель указала на свою недопитую чашку какао. Официант кивнул и вернулся за стойку.

– Ракель сказала, что ты застрял во сне, – продолжила Тана, когда тот удалился.

– В очень странном сне, – Эрик нервно заёрзал на стуле. – Не знаю, кто мог создать такой. И я там никого не встретил.

– Я говорила, – напомнила его сестра.

– Это остров, погода на котором всё время меняется: то дождь, то ветер, то гроза, то ясно. Каждый раз не знаешь, что тебя ждёт. А ещё там есть лес, пляж, ущелье… и маяк, который никогда не горит.

– По-твоему, это важно? – поинтересовался я. Он бы точно не упомянул о чём-то незначительном.

– Да, – устало улыбнулся парень.

– А что там внутри? – мягко спросила Тана, положив руку на его предплечье. Меня это задело: она делает вид, что не знает меня, но с ним ведёт себя совсем по-другому!

– Не знаю, – вздохнул Эрик. – Каждую ночь я попадаю на один и тот же пляж, с которого виден маяк. Сперва я не обращал на него внимания, а потом подумал: почему бы не добраться до него? Но с первого раза это не удалось, а на следующую ночь я оказался на старом месте.

– Понятно, – произнёс я. – В некоторых снах чем ближе ты пытаешься подобраться в какому-то месту, тем больше оно отдаляется. Как бесконечная лестница, так?

Эрик покачал головой:

– Трудно поверить, но каждый раз всё повторяется заново. Я уже пару недель пробовал и каждый раз, казалось, продвигался чуть дальше, но сам остров как будто ополчился на меня. Он насылает шторма, диких зверей, землетрясения… И чем дальше я ухожу, тем хуже становится, а когда просыпаюсь – мои успехи сводятся к нулю, – он сокрушённо уткнулся лбом в ладони. – Ума не приложу, что ещё делать.

– Теперь ты не один, – заверила парня Тана. – Теперь мы встретились, сможем найти тебя в том сне и помочь.

– Спасибо. – Эрик едва заметно улыбнулся, как будто он слишком устал для этого, а потом дружелюбно прищурился. Мы его не утешили, но хотя бы вселили надежду.

– Вот увидишь: мы все сможем туда прийти, – ободряюще произнёс я. Наконец мой оптимизм окрылил всю компанию, и обстановка разрядилась. Так всегда случалось, когда Тана отправлялась куда-то и брала меня с собой.

– Не за что, – отозвалась девушка, слегка удивившись.

– Мы тоже умеем делать разные штуки, – добавила Ракель, отпивая из чашки. – Эрик называет их магией.

– Да, вроде того, – усмехнулся парень, и на его щеках появился смущённый румянец. – Только это звучит немного глупо. Что вы умеете?

– Я умею создавать защитные поля. Не слишком впечатляющее зрелище, но довольно забавно, правда? – обратился я к Тане, чувствуя себя ребёнком, который ищет одобрения у взрослых. Та кивнула, и я продолжил, скорее, чтобы отвлечь внимание от себя: – А вы?

Эрик открыл было рот, чтобы сказать, но сестра перебила:

– Ничего не говори! Это надо видеть! И вообще, было бы здорово оказаться всем вместе в одном сне.

Её брат улыбнулся, как обычно, безмятежно, а Ракель ещё больше воодушевилась и болтала о том, как брат всегда приходил к ней на выручку.

– Правда, мы встречались только тогда, когда решали заглянуть в сны родителей или кого-то ещё близкого. Конечно, они ничего не знают. Мы им не рассказывали, чтобы нас не посчитали сумасшедшими.

– Я тоже родителям ничего не рассказываю, – поддержала Тана. – И сестре тоже. Она видит обычные сны, к тому же… мы не слишком ладим.

Я почти ничего не знал про семью Таны, кроме того, что её сестру зовут София и взаимопонимания между ними нет. Почему мы почти не говорили об этом? Наверное, потому что она никогда не смешивала два мира – видений и обычный. Она даже имена использовала разные! Поэтому мне казалось странным общаться с ней в реальной жизни.

– А моя сестра знает всё о приключениях. Я от неё не скрываюсь.

– Или думает, что знает.

Я вертел в руках стакан, размышляя о Люсии и о том, как сильно мы отдалились друг от друга последнее время. Заметив, что собеседники наблюдают за мной, я рискнул продолжить:

– Моя сестра видит обычные сны, но понимает меня. А вот родители во всём винят стресс. Я довольно давно перестал с ними делиться.

– И хорошо, – кивнула Ракель, будто знала, что я имею в виду. Мне показалось, что все мы по-своему одиноки, поскольку храним секрет, который нельзя раскрывать. И всё же я завидовал Ракель и Эрику, которым достался один дар на двоих.

– Кто-нибудь понимает, почему с нами такое происходит? – спросила Тана, сверля взглядом брата с сестрой. – Так трудно что-то выяснить!

– Что-то странное, – ответил Эрик. – Я пролистал книги и нашёл несколько свидетельств от людей вроде нас, но им тоже никто не верил.

– Было бы круто перекинуться словечком с ними, – заметил я. – Создать клуб или форум в сети. Это бы столько проблем помогло решить! Наверняка среди них были те, кто потерялся, как ты сейчас.

– Всему своё время, – улыбнулась Тана. – Сперва надо вытащить Эрика из сна.

Когда мы шли назад, всё ещё накрапывало, но Тана опять закуталась так, будто мы попали под кислотный дождь. Ракель с Эриком проводили нас до вокзала. Девочка была полна энергии, постоянно повышала голос, не замечая этого, беззаботно бежала вприпрыжку и жестикулировала при каждой фразе. Её брат, напротив, пристально следил за каждым шагом сестры, как обычно делают те, кто привык заботиться о других. Он всегда знал, как закончить фразу, если она повисала в воздухе, и мягким жестом останавливал девочку, когда та собиралась выскочить на пешеходный переход, не глядя по сторонам.

На платформе мы расстались. Мы провели вместе несколько часов, а я всё ещё не мог понять, воодушевляет меня энергичность Ракель или угнетает, но я был и рад, и смущён встретить других людей, с которыми у нас есть общая тайна.

– Осторожней там! – напутствовал Эрик.

– Всё будет хорошо! Увидимся ночью! – улыбнулась Тана в ответ, оставив меня гадать, была это уверенность или ложь. Со мной, во всяком случае, так никто ещё не общался.

В этот раз рядом с нами не оказалось взрослых, да и вообще никто не обращал на нас внимания, так что мы с Таной могли тихонько обсудить Ракель, Эрика и странный сон. Я наслаждался поездкой: мы были вдвоём и могли не притворяться, что незнакомы. Сейчас спутница не была воином, насторожённо осматривающимся в ожидании врага, не была она и девчонкой, хваставшейся модными обновками. Впервые в жизни я увидел человека в страхе и сомнениях, хранящего страшный секрет, который нельзя никому доверять.

– Почему вы не ладите с сестрой? – спросил я в одну из пауз.

Она отстранилась, нервно пожав плечами и уставившись в окно, закрываясь от любых попыток с ней заговорить. Я вздохнул и повернулся к проходу. Тана всё ещё не желала смешивать «две разные жизни», и если я не хотел навсегда потеряться где-то между ними, я не должен был выбирать только одну из половинок.

Остров

Кажется, я заснул первым. Я прогуливался по тёмным улицам, стараясь не подворачиваться под мотоциклы, носившиеся по асфальту, и не сталкиваться с людьми, прячущимися в тенях и мечтающими кого-нибудь пристрелить. Я грезил небоскрёбами в неоновых огнях, слышал далёкую канонаду и рёв двигателей машин, пролетавших мимо так быстро, что воздух позади плыл маревом.

Этот сон не был кошмаром: последний легко определить по скребущему ощущению внутри. Кошмары постоянно держат нас в напряжении, они полны опасностей и тревог. Возникает чувство, подобное тому, что сопровождает нас при просмотре ужастиков: если на экране всё безмятежно, мы точно знаем, что вот-вот произойдёт нечто жуткое – рука протянется к шее героя, тёмная фигура возникнет за спиной или кровожадный клоун… Ненавижу клоунов!

Порой я оказывался в местах, подобных этому, и они приносили с собой кошмары. Но чувство опасности в них совсем другое, более реальное. Кто бы ни видел сон, похожий на мой, мог бы отправиться в опасные приключения и при этом совершенно не бояться за собственную жизнь. Думаю, в этом основное отличие – в страхе. Страх способен пошатнуть основы мира.

Я обнаружил спящего, хотя на это потребовалось время. Официант в чёрной форме с отсутствующим выражением лица, который обслуживал нас сегодня утром, здесь оказался совсем другим человеком. Он широко улыбался, когда бежал, уклоняясь от пуль.

Не так уж сложно опознать того, чей это сон: спящие выглядят наиболее живыми из всех окружающих. Официант укрылся за какими-то баками, швырнул световую гранату и снова бросился наутёк. Его преследовала группа людей, с ног до головы одетых в чёрное, как и я сам.

– Кажется, он слишком долго играл в видеоигры, – внезапно констатировала Тана у меня за спиной, заставив подскочить от неожиданности.

Сон, из которого она пришла, разительно отличался от нынешнего: её внешний вид удивил бы меня меньше, если бы она явилась в костюме плюшевого мишки. На её кудрявых волосах красовался огромный бант, и на ней была гавайская рубашка тёплых тонов. Единственная вещь, которая всегда оставалась неизменной, – это пояс с кинжалом, который мог внезапно превратиться в невероятных размеров меч.

– Ты знаешь, как я отношусь к таким твоим шуткам! – пробурчал я, тряхнув головой.

Она хмыкнула и протянула руку:

– Так мы пойдём искать Ракель или ты предпочитаешь остаться тут и играть в стрелялку?

– Звучит заманчиво, – попытался пошутить я, но всё же скрестил свои пальцы с её.

Тана промолчала, а у меня появилось тянущее ощущение внизу живота, и мир начал меркнуть.

Когда я вновь почувствовал твёрдую землю под ногами, она яростно содрогалась, во влажном воздухе пахло солью, а над головой проносились грозовые тучи.

– Кажется, ночка выдалась неспокойная, куда бы мы ни попали, – констатировал я, подняв голову. – Это что, корабль?

– Ага, пиратский, – подтвердила Тана, указывая на чёрное полотнище на мачте с хищно ухмылявшимся огромным черепом.

– Эй! Сюда! – вдруг послышался голос. Ракель отчаянно хваталась то ли за нос, то ли за корму судна. Честно говоря, я понятия не имел о корабельных снастях и конструкции, так что это могло оказаться чем угодно. На девочке была свободная белая рубашка, стянутая на груди несколькими ремешками, тёмно-серые шаровары и высокие сапоги, доходившие почти до колен. Прямо скажем, выглядела она довольно привлекательно.

– Не спи! – Тана решила взять инициативу в свои руки.

Поднять Ракель на борт оказалось не так-то просто, потому что судно постоянно мотало из стороны в сторону. Волны яростно обрушивались на него, осыпая нас фонтанами мелких брызг.

Тане удалось дотянуться до утопавшей девочки, когда нашего слуха достигли крики и резкий свист, заглушивший даже вой ветра. Затем последовал оглушительный рёв, подобный боевому кличу дракона, и земля внезапно раскололась, подняв в воздух тучу мелких щепок. На наше счастье, мои инстинкты сработали быстрее мозга, и я успел выставить щит. Хотя он и был слишком хрупок и в мгновение ока оказался нашпигован занозами и гвоздями, мы остались невредимы, в отличие от других моряков.

– Круто, – пробормотала Ракель одобрительно.

– Спасибо, – отозвался я, опуская руки. Наша защита тут же исчезла, высвободив деревяшки и железки, которые поймала, прикрывая нас.

Корабль снова тяжко содрогнулся. Рёв бури и волн дополнился стонами раненых пиратов. А затем к ним присоединился голос капитана – творца сна. Это был пожилой мужчина с длинными седыми волосами и жёстким взглядом.

– Шевелитесь, сухопутные крысы! – заорал он. – Зарядить пушки! Смерть пришла за нами, но мы не сдадимся без боя!

– С нас, пожалуй, хватит! – рявкнула Тана, крепко ухватив меня за запястье. С Ракель она обошлась куда деликатнее. Её уверенность, признаться, меня раздражала. – Вы готовы?

Это было скорее утверждение, чем вопрос, что не удивительно: в следующий миг второе ядро просвистело в нашу сторону. Я инстинктивно зажмурился и последовал за тянущим чувством внизу живота.

Мир снова подёрнулся дымкой, в которой мы сперва плыли, а потом – падали. Волны сменились мягким бризом. Ярость моря осталась позади, чувствовался лишь мягкий аромат соли и песка. Я открыл глаза и обнаружил, что нахожусь на пляже. Передо мой расстилалась зелёная морская гладь с мелкими волночками, безмятежная и почти гипнотическая.

– Эрик!

Только когда Ракель бросилась навстречу брату, я наконец осознал, что мы с Таной всё ещё держимся за руки. Заметив это, мы тут же отпустили друг друга. Я ощутил, как щёки заливает румянец, и быстро отвернулся, устремив взгляд к горизонту. Небо было нежно-голубым, без единого облачка, а солнце – такое ласковое, как его описывали только в рекламных буклетах. Шум волн, доносившийся до нас, был тихим и приятным. И часть меня стремилась броситься к нему и утонуть в воде по щиколотки.

У самого горизонта виднелась густая щёточка леса и крутые склоны гор. Там же я заметил туманный силуэт маяка, о котором рассказывал Эрик.

– Не самый плохой сон, чтобы в нём застрять, – произнёс я.

– Первые пять раз я тоже так думал, – отозвался Эрик. Он приобнял сестру за плечи и одарил нас одной из своих мимолётных улыбок. – Потом будет хуже. Спасибо, что заглянули. Ума не приложу, как вам удалось меня найти.

– Я говорила, что смогу, – гордо вскинула подбородок Тана, подняв брови.

– Насколько я вижу, Лазарь тоже может, – добавила Ракель. – Он куда умелее, чем я думала!

– Ого! Спасибо, – пробормотал я, смущённо почесав затылок.

– Что это на тебе такое, мелкая? – Эрик окинул сестру оценивающим взглядом, но та оттолкнула его, рассерженная словами и тоном, которым они были произнесены.

– Я вас выведу по очереди, – заявила подошедшая Тана. – Сперва Эрика: он дольше всех здесь пробыл. Затем вернусь за тобой, – добавила она, кивнув Ракель. – Лазарь, ты не против пропустить их вперёд? Ты же всё равно обо мне не забудешь…

«В отличие от тебя в школе», – чуть было не брякнул я, но приложил все усилия, чтобы сдержаться и не провоцировать её. В конце концов, Тана вообще могла меня с собой не звать, так что она была в своём праве.

– Разумеется, нет, – отозвался я, отводя глаза.

Тана протянула Эрику руку, сплетя пальцы с его, в другой всё ещё сжимая кинжал. Парень нервно сглотнул, хотя и пытался казаться безмятежным, когда улыбнулся сестре на прощание.

– Тебе не больно, нет? – поинтересовался он.

– Нисколько, – отвечала Тана, – расслабься.

– Такое ощущение, что тебя схватили за ногу и бросили в бассейн, – добавила Ракель.

Я опустился на траву, провожая их взглядом. Я всего несколько раз наблюдал, как Тана путешествует. Её образ начал расплываться, как акварель, на которую плеснули водой. Она держала спутника за руку, потом сосредоточилась, и… ничего не произошло. Сперва я думал, что она просто тренируется, но девушка вдруг нахмурилась сильнее и закрыла глаза. Брат и сестра непонимающе переглянулись, а я был окончательно сбит с толку.

– Тана, в чём дело?

– Дай мне минуту, – резко оборвала та.

Она сжала руку Эрика сильнее и глубоко вздохнула… Снова ничего. Её образ оставался ясным и чётким, как будто все мы вдруг оказались в реальном мире. Девушка отпустила ладонь спутника и повторила попытку перехода уже одна, потом открыла глаза и растерянно взглянула на меня. У меня сердце упало: никогда не видел её такой напуганной.

– Тана?..

– Мы в ловушке, – ответила она. – Не знаю, что случилось. Я не могу… не могу выбраться отсюда.

Выхода нет

– Ничего не понимаю! – повторила Тана уже по девятнадцатому разу. Она пыталась снова и снова, меняя место, с каждым поодиночке и со всеми вместе – ничего не помогало.

Я вздохнул и швырнул гальку так далеко, как мог, попробовал создать щит из водяного пара и даже немного успокоился, когда это удалось. Хотя бы мой дар всё ещё действует!

– Брось пытаться, – произнёс Эрик мягко и успокаивающе, – ничего не получится. Это место во всём виновато. Когда ты заснёшь в следующий раз и появишься в другом сне, проблем не будет.

– Но мы пришли, чтобы вытащить тебя! – запротестовала Ракель.

– Но это же просто сон. – Он задумчиво играл с невесомыми кудряшками сестры. – Ничего со мной не случится, даже если всю оставшуюся жизнь я буду видеть только его.

– Я хочу тебе помочь! – сжала кулаки девочка.

Только сейчас я заметил, что на ней тот же костюм, что был на пиратском корабле. На мне были чёрные трикотажные брюки, а на Тане – цветастая рубашка и огромный бант на голове. Мы уже какое-то время пробыли в новом месте, но наша одежда не то чтобы менялась не сразу – она не менялась вообще! В разных снах правила разные, но кое-что было неизменным для всех. Мне всё меньше и меньше казалось, что это место – на самом деле сон.

Я погладил траву, свежую и полную ароматов, и ощущение было абсолютно реальным. Эрик предупреждал, что не встретил спящего, но дело было не только в этом. Где остальные его обитатели? Конечно, бывают «пустые» видения, но в большинстве есть «псевдолюди» – копии тех, с кем спящий знаком в реальной жизни, – порой настолько яркие, что трудно сразу отыскать среди образов их создателя. Хотя бывают лишь зыбкие силуэты, которые почти не двигаются. Но здесь никого не было видно! Мир вокруг выглядел безмятежным, и не было привычных ощущений. Зато я чувствовал кое-что иное, скрытое в недрах под зелёной травой и в глубине голубых небес. Мы точно были не одни.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Сноски

1

Разный цвет глаз у людей.

Вернуться

2

Смесь жанров регги и хип-хопа.

Вернуться

3

Дорога, ведущая к мечте. Отсылка к книге «Волшебник из страны Оз» (прим. переводчика).

Вернуться

4

Запрещен а Российской Федерации.

Вернуться