Меган Куинн
Целуй и молчи

Серия «Любовь и спорт»

Meghan Quinn

KISS AND DON’T TELL

The moral rights of the author have been asserted.

Печатается с разрешения литературных агенств Brower Literary & Management, Inc., и Andrew Nurnberg.

Перевод с английского Ксении Поповой

2021, KISS AND DON’T TELL by Meghan Quinn

© Попова К. перевод, 2024

© ООО «Издательство АСТ», 2024

Пролог
Пэйси

Черт, ну я и идиот.

Спорим, никогда не слышали подобное от мужчины?..

Ага, так я и поверил! Да каждый мужик на планете по меньшей мере раз десять произносил эти заветные слова.

Я столько раз вел себя по-идиотски, что давно сбился со счета. Но на этот раз…

На этот раз я крупно облажался.

Ну что, заинтригованы? Хотите знать, почему я называю случившееся фатальной ошибкой?

Легко.

Отвечу одним словом… любовь.

Ладно-ладно, знаю, я не первый парень, который совершил ошибку, когда дело дошло до любви. Честно говоря, уверен, такова человеческая природа – косячить в сердечных делах. Но со мной подобное случилось впервые, поэтому-то я и считают этот раз особенным.

Да, в этом деле я новичок.

Девственник… ну, не в прямом смысле, а в отношениях. В моей жизни было много секса. Может, не стоит лишний раз уточнять, но у меня немалый опыт.

Видите ли, в этом-то и проблема. Прямо перед носом. Я часто сначала говорю, а уже потом думаю. Хотелось бы свалить вину на травму, которая для меня практически ознаменовала конец сезона, но тогда я просто переведу стрелки. А ведь проблема в том, что я недоумок.

Надоело, что я хожу вокруг да около? А окажись вы у меня в постели, вряд ли стали бы жаловаться.

Знаю-знаю, я сам себя раздражаю.

Итак, я облажался. Как? Ну, все просто…

На улице ливень.

В коттедж случайно забредает девушка.

Она остается с нами… Не волнуйтесь, мы еще обсудим подробности.

И выясняется, что эта девушка – бывшая моего сводного брата.

Она об этом не знает.

А вот я – наоборот.

Думаете, я сообщаю ей об этом?

Хм, с чего бы? Так поступают умные люди, а я, как мы выяснили, тупица.

Узнает ли она обо всем? Ага.

Приходит ли в ярость? О да, еще как.

Оставляет ли меня одного, опечаленного и лишённого любви? Однозначно.

Заслуживаю ли я такого? Больше, чем вы думаете.

Но как считаете, полагается ли мне шанс на то, чтобы попробовать вернуть ее любовь?

Нет? Что?

До того, как принять решение, вам стоит послушать историю целиком. Потому что я почти уверен: вы измените свое мнение.

Глава 1
Пэйси

– Мужик, ты портишь весь кайф, – жалуется из бассейна Хорнсби. – Не заставляй меня включать главного и выключать Wi-Fi.

Игнорируя его, я еще раз смотрю видео на своем телефоне. Финт влево, затем вправо, скрестный шаг, удар в верхний левый угол… и он, вашу мать, забивает гол.

Все просто.

Любой подросток способен проделать такой маневр. Черт, я бы даже не назвал это маневром, всего лишь базовый навык хоккеиста.

И все-таки я не остановил его.

– Смотри сколько хочешь, все равно уже ничего не изменишь, – подает голос Тейтерс, наш правый нападающий.

– Но почему, как мы пропустили такой бросок? – Я швыряю телефон на большой шезлонг, ложусь и провожу рукой по волосам. – Элементарный трюк, а я позволил шайбе проскользнуть прямо между собственных ног.

– Не из-за нее мы вылетели из плей-офф, – отвечает Тейтерс. – Каждый сыграл свою роль в этом провальном матче.

Согласен, вот только именно этот удар принес победный гол, а значит, вина лежит на мне.

– Но теперь-то ничего не поделаешь, – замечает Илай Хорнсби, самый симпатичный защитник в команде. Он закладывает руки за голову, откидывается назад и расслабляется, принимая наше поражение. Не знаю, как ему это удается. Я все еще не пришел в себя после проигрыша и вылета из плей-офф. – И ты помнишь первое правило, когда мы оказываемся в коттедже?.. – продолжает он.

– Ни слова о гребаном хоккее, – отвечает Поузи, а затем разбегается, подпрыгивает и бомбочкой ныряет в бассейн.

Каждое лето после окончания сезона мы с парнями отправляемся в коттедж Сайласа Тейтерса, который находится в городе Банф, в Канаде. Вообще-то это настоящий особняк, но он называет его коттеджем, и тут мы снимаем стресс. Забываем о сезоне, наслаждаемся солнцем, живописными видами гор и просто… валяем дурака.

Коттедж – идеальное для этого место: вид на канадские Скалистые горы, уютная атмосфера маленького городка, никакой суеты Ванкувера и отсутствие тренировочных центров, лишь тренажерный зал стоимостью в миллион долларов в так называемом подвале так называемого коттеджа.

Но в этом году мне не до отдыха. Не тогда, когда мы были так близки к нашей третьей победе в чемпионате. Я жаждал этого триумфа. Не знаю, сколько мне осталось провести перед сеткой – учитывая, насколько мы приблизились к выходу в финал и возможности снова поднять над головой Кубок Стэнли и кататься по льду, зная, что наша команда, «Ванкуверские задиры», – номер один… Черт, из-за всего этого у меня болит душа.

Я думал, что в этом году у нас все получится. Мы были уверены в победе.

Звездная команда.

Фаворит таблицы.

А в итоге взяли и сели в лужу.

Как парни могут так спокойно воспринимать провальное окончание сезона?

– Хватить хмуриться, – говорит Тейтерс, брызгая водой в мою сторону.

Сайлас Тейтерс – дьявольски быстрый правый защитник – в настоящее время держится враждебно по причинам, в которые мы не станем вдаваться, а еще славится тем, что использует сарказм, чтобы провоцировать окружающих, и успешно справляется с задачей. Он подписал контракт в том же году, что и я, и знаю, он не меньше моего хотел заполучить кубок. Получается, у него либо стадия отрицания, либо он отлично умеет абстрагироваться.

Я встаю с шезлонга и объявляю:

– Пойду за выпивкой.

– Если так, будь джентльменом и принеси выпить всем, – просит Хорнсби.

Илай Хорнсби – главный красавчик команды. Черт возьми, главный красавчик всей лиги. Безупречные зубы, красивый нос, идеальное лицо. Он чертовски силен, у него шикарные бедра, и он самый озабоченный придурок, которого я знаю. Он наверняка переспал практически со всеми незамужними женщинами в Ванкувере. Тренируется как зверь, веселится так, будто это его работа, ест так, словно завтра еда исчезнет, а на следующий день повторяет все сначала. Образ жизни Илая вызывает у меня тревогу, и именно он всегда пытается заставить меня «расслабиться».

– Хочешь шоколадного молока? – поддразниваю я его.

Он потирает крепкую грудь.

– Я в курсе, что молоко полезно для здоровья, но принеси мне пива.

Я закатываю глаза и из крытого бассейна направляюсь прямиком в дом. Тейтерс говорит, что помещение называется нататориум, но это просто модное слово для патио, огороженного раздвижными стеклянными дверями. И все равно здесь классно, потому что с открытыми дверями чувствуешь себя так, будто находишься на улице, а когда становится холодно, можно включить подогрев воды, закрыть двери и продолжать плавать.

Я захожу на кухню как раз в тот момент, когда Поузи закрывает холодильник. Пойман с поличным – во рту кусок болонской колбасы, а в каждой руке по банке пива.

Леви Поузи – главный задира нашей команды и настоящий зверь. Известен тем, что внешне похож на плюшевого мишку, а на льду ведет себя как сам дьявол, способный впечатать противника в борта, из-за чего бедняга будет чувствовать себя так, будто его сбил товарняк.

– Зачем ты ешь эту хрень? – спрашиваю я.

Вынув изо рта колбасу, он отвечает:

– Не исключено, что у меня проблема, но сомневаюсь, что мне требуется помощь в ее решении.

Поузи – раб болонской колбасы. Перед каждой игрой он съедает бутерброд с ней и горчицей. Я нахожу эту привычку омерзительной, меня тошнит при одной мысли о том, что он катается с такой тяжестью в животе.

– Ты взял одно пиво себе, а второе кому-то другому?

Он смотрит на банки, затем обратно на меня.

– Э-э-э, нет. Это все мне.

– Будь другом, принеси по банке Жеребцу и Тейтерсу. – Я прохожу мимо него и открываю холодильник. Все полки заставлены пивом, даже отсек с деликатесами, где Поузи хранит свою колбасу. Когда мы в коттедже, к нам всегда приезжает шеф-повар. Спокойный мужчина, который готовит для нас еду. И он должен заскочить сегодня, поэтому сейчас в холодильнике только пиво.

Очень много пива.

Его столько, что, приди кто-то посторонний, он мог бы решить, что у нас проблемы с алкоголем. Но мы выпиваем по банке за раз – своего рода способ снять напряжение после долгого сезона.

Именно так мы расслабляемся.

И пытаемся забыть.

Я беру банку для себя и закрываю дверь. Обвожу взглядом гостиную с открытой планировкой и спрашиваю:

– Где Холмс?

– Скорее всего, на балконе, именно там я видел его в последний раз, – отвечает Поузи.

– Он пил?

– Не-а, еще нет.

Я снова открываю холодильник, беру пиво для Холмса и отправляюсь наверх на балкон, потому что знаю наверняка – страдать приятнее в компании.

– Уверен, он хочет, чтобы его оставили в покое, – обращается ко мне Поузи.

– А когда бывало иначе?

Перепрыгивая через две ступеньки за раз, я поднимаюсь на второй этаж.

Все находящиеся в коттедже парни – холостяки, так что мы договорились приезжать сюда в межсезонье, пока остальные члены команды отдыхают со своими семьями и девушками. И нам отлично подходит такой вариант.

Особенно Холмсу, который чаще всего предпочитает проводить время наедине с собой.

Как и предположил Поузи, я нахожу друга на балконе. Он сидит в кресле-качалке, плечи опущены, взгляд устремлен на колени, а не на величественные горы перед ним.

Холси Холмс – лучший центровой[1] на льду, он настолько мастерски орудует клюшкой, что вы даже не поймете, что он пытался забить гол, пока не услышите сирену. Парень – рекордсмен по количеству голов и результативных передач. Он – то звено, которое на льду сплачивает команду, хотя за пределами площадки позволяет себе упиваться горем. Два года назад он потерял брата-близнеца Холдена в автомобильной катастрофе. Будучи одним из трех сыновей Холмсов, профессионально играющих в хоккей, Холси отдалился от семьи, забил на личную жизнь и сосредоточился лишь на хоккее. Он приезжает в Банф лишь потому, что мы его заставляем. А уезжая и возвращаясь к играм в межсезонье, мы все помогаем ему.

Отодвигаю дверь на балкон, но Холси даже не смотрит, кто пришел. Я протягиваю ему пиво, и он берет его.

– Не против, если я присоединюсь к тебе?

– Нет, – открывая свое пиво, отвечает он.

– Не могу сидеть там, когда они делают вид, будто мы не угробили шанс на выход в плей-офф. – Когда Холмс ничего не отвечает, я продолжаю: – Прошла неделя, а я все еще вспоминаю тот последний гол, снова и снова прокручиваю этот момент в голове.

– Ты оцепенел, – поднося пиво к губам, выдает он.

– Что?

– Я видел, как все произошло. Как только Фредерик занес ногу для маневра, ты напрягся всем телом и застыл.

– Я не…

– Ты продолжаешь бояться, – не глядя на меня, произносит Холмс. – Ты – вратарь, а значит, должен оставаться бесстрашным. Во время игры твое тело – часть команды, оно действует так, как нужно команде. А ты ведешь себя так, будто можешь управлять им как хочешь, и потому пропустил эту шайбу. – Я молчу, и он продолжает: – Докажи, что я ошибаюсь.

Самое хреновое, что я не могу.

Один долбаный удар. Один бросок, и я… отключился.

Как вратаря, меня не должно беспокоить подобное. Но когда я понял, что есть определенные проблемы, дело приняло иной оборот.

Я подношу банку к губам и отвечаю:

– Не могу.

И я не вру – это невозможно.

Он прав.

Если подумать, я действительно замер.

В тот самый момент, когда увидел, как Фредерик ставит ногу и поднимает клюшку, по моей шее поползли мурашки, как бывает всякий раз, когда я жду броска. Но тогда я действовал недостаточно быстро. В тот момент я позволил страху поглотить меня.

Внезапно вдалеке в горах раздается раскат грома. Облака летят с бешеной скоростью, недавно голубое небо быстро меняет цвет, становясь серым.

Надвигается буря.

И речь не только о погоде.

Потому что внутри меня тоже назревает ураган.

– Вряд ли сегодня стоит ждать Стефана. – Поузи сидит за барной стойкой на кухне, в руке очередной кусок болонской колбасы.

– А как иначе, – заглядывая в холодильник, отвечает Хорнсби. – Из еды у нас только печенье и сырные крекеры.

– Не забудь про мою колбасу, – вставляет Поузи. – Могу сделать сэндвичи на всех.

– Никому не нужна твоя чертова колбаса, – говорю я, и урчание в моем желудке звучит так же громко, как раскаты грома за окном.

Погода сильно ухудшилась. Сотовая связь в лучшем случае работает с перебоями, интернета нет, по окнам хлещет дождь, а молнии освещают темное ночное небо. Гроза настолько сильная, что с каждым раскатом грома чувствуешь, как содрогается дом.

Стефан – наш шеф-повар, лучший из тех, кого можно найти здесь на эту роль. И, к сожалению, думаю, Поузи прав. Ему ни за что не добраться сюда. Коттедж находится на вершине крутого холма. Когда идет дождь, он превращается в грязную горку, так что даже грузовику Стефана не под силу взобраться по местной грунтовке.

– Я смогу до утра продержаться на печенье, – Хорнсби берет в руки упаковку. Прищуривается, вытаскивает из нее пластиковый пакет и увидев, что тот пуст, бросает злой взгляд на Поузи, который упорно отказывается смотреть ему в глаза.

– Поузи, какого хрена? Ты съел все печенье?

– С чего ты решил, что это я? – Он разводит руками. – Мы все знаем, что это может быть дело рук Холмса.

– Я ни при чем, – доносится с дивана, где Холмс читает книгу. Поузи мог бы выбрать более подходящую кандидатуру. Холмс – отшельник, он не станет проводить время на кухне за поеданием сладкого.

– Только ты торчишь весь день на кухне, – Тейтерс выхватывает у Хорнсби пакет. – И кто вообще оставляет пустую упаковку? Свинство.

– Откуда мне было знать, что погода испортится? Если кто и виноват, так это ты, Тейтерс. Ты здесь хозяин, а значит, должен обеспечить нас едой, – приводит Поузи веский аргумент.

– Я так и сделал. Нашел Стефана.

Поузи складывает руки на груди.

– Придурок, мы все знаем, чем обернулась эта затея.

Очередной раскат грома побуждает нас всех поежиться.

– Считаешь, нам никак не доехать до города? – спрашиваю я.

Тейтерс смеется.

– Если ты не любитель скользить по грязи, лучше остаться в доме.

Ну что ж, спросить стоило.

– Предложение о сэндвиче с моей колбасой звучит все заманчивее, да? – ухмыляясь, язвит Поузи.

Внезапно раздается стук в дверь, и мы все удивленно переглядываемся.

– Ни хрена себе, Стефан сумел-таки добраться до нас? – Тейтерс быстро бежит в коридор. Когда он открывает дверь, мы видим на пороге невысокого промокшего человека. На нем плащ, на голову накинут капюшон, и он дрожит, наблюдая за сверкающей вдалеке молнией. Точь-в-точь сцена из фильма ужасов, и мы вглядываемся внимательнее.

– Вряд ли это Стефан, – шепчет Хорнсби.

В этот момент молния ударяет во что-то, по звуку похожее на крышу. Все озаряет яркая вспышка света, слышится оглушительный треск, из-за чего голова незнакомца дергается вверх, и молния освещает нижнюю половину его мокрого от дождя лица, оставляя в тени остальную часть. Сила грозы и это резкое движение заставляют нас всех попятиться назад. И, пожалуй, я готов ручаться, что яйца каждого находящегося в доме мужика сжимаются от страха.

– Господи, – говорит Поузи, падая со стула. – Сатана. – Он показывает на дверь.

Точно, сатана. Какого хрена происходит? Почему Тейтерс не закроет дверь? Он что, никогда не смотрел ужастики? Именно так люди и получают топором по черепу, потому что не догадываются вовремя захлопнуть дверь.

Человек откидывает капюшон, мы все разом перестаем дышать, и тут робкий голос произносит.

– Нет-нет, клянусь, я не убийца.

Голос явно девчачий.

– Черт тебя побери, да включи ты свет! – рычу я.

Тейтерс щелкает выключателем, и теперь мы видимо лицо девочки, хотя девочка – не самое подходящее слово.

Нет, наша гостья – девушка. У нее лицо в форме сердечка и мокрые светлые волосы, а в глазах испуг.

– Простите за беспокойство, но моя машина застряла в грязи. Я увидела свет от бассейна и пошла на него. У вас работает телефон? – дрожащим голосом произносит она. Позади грохочет буря, из-за чего девушка съеживается еще сильнее.

– Нет. Извините. – Тейтерс порывается закрыть дверь, но Хорнсби быстро останавливает его.

– Какого черта ты творишь?

– Наши телефоны не работают, мы не сможем ей помочь. Значит, больше обсуждать нечего, – растерянно отвечает Тейтерс.

– Идиот. Предложи ей зайти в дом.

Тейтерс переводит взгляд с девушки на Хорнсби и обратно.

– А вдруг она убийца. – Он даже не старается говорить тише.

– Она же сказала, что нет, – замечает Поузи, ковыряясь в крошках в пакете из-под печенья.

– И что, мы просто поверим ей на слово? – спрашивает Тейтерс.

Мы поворачиваемся к девушке в поисках подтверждения. Понимая, что мы все ждем ее ответа, она, запинаясь, бормочет:

– Нет. Я не занимаюсь убийствами. Черт, да я даже не знаю, как убивать.

Тейтерс закатывает глаза.

– Все знают, как убить человека.

– Я не знаю, как убить и выйти сухой из воды, – исправляется она.

Тейтерс фыркает.

– Да ладно, всем известно, что шредер для дерева[2] – беспроигрышный вариант.

– Господи, – подаю голос я. – Просто дай ей войти.

– А что, если она психопатка? – не сдается Тейтерс. – Хотите, чтобы в доме появилась ненормальная?

– Клянусь, я не психопатка, – встревает девушка. – Я всего лишь надеялась, что смогу воспользоваться вашим телефоном.

– И, как я уже говорил, – Тейтерс делает драматическую паузу, снова поворачиваясь к ней, – ни один не работает. Так что простите, что ничем не можем помочь, но вам пора.

– Твою ж мать, мужик, куда подевалась твоя галантность? – спрашивает Хорнсби, отталкивая Тейтерса с дороги и пошире распахивая дверь. – Прошу прощения за нашего друга. У него шестой тип эннеаграммы[3]. Для него незнакомец в собственном доме – худший кошмар.

Девушка со знанием дела кивает и отвечает:

– Моя лучшая подруга – шестерка, так что я все понимаю. На день рождения я подарила ей умную камеру видеонаблюдения, и она призналась, что это лучший в мире подарок.

– Ты говоришь о модели Ring Doorbell Pro? – оживляется Тейтерс. – А ты купила ей прожектор? Знаешь, что их можно соединить, чтобы они работали вместе.

– Игнорируй его. Проходи, – говорит Хорнсби.

Девушка не двигается, вместо этого обводит взглядом помещение.

– Не хочу вам мешать. Если ваши телефоны и правда не работают, мне незачем заходить.

– И куда ты пойдешь? – интересуется Хорнсби.

– Не знаю, наверное, обратно в машину. Пережду грозу там.

– Ждать придется долго, – Хорнсби кивает. – Я серьезно, мы не против.

Она снова оглядывается, и когда ее взгляд останавливается на мне, у меня возникает ощущение дежавю. Девушка кажется… знакомой.

– Не хочу показаться грубой, но у вас тут компания здоровяков. У меня с собой рюкзак, и хотя лучшая подруга умоляла меня взять средства самозащиты, он набит только разной едой. Не уверена, что могу доверять вам и что вы не убьете меня.

– У тебя есть еда? – спрашивает Тейтерс, на этот раз более дружелюбно.

– Да, – скептически отвечает незнакомка, отступая назад.

– Он не станет отбирать у тебя еду. – Хорнсби отпихивает Тейтерса. – Не обращай на него внимания. У него низкий уровень сахара. И да, мы крепкие парни, и наш вид может вселять страх, но мы не убийцы. Мы «Задиры».

Девушка снова отступает.

– Звучит не очень обнадеживающе.

– Ванкуверские, – уточняет Хорнсби.

Но в ее глазах ни капли узнавания, лишь нервозность и страх.

– Мы – профессиональные хоккеисты, – уточняю я, потому что вряд ли слово «ванкуверские» сможет улучшить ситуацию. Словно инфракрасные лучи, глаза незнакомки концентрируются на мне, темные ресницы подчеркивают закравшееся в них беспокойство.

Я точно ее знаю. Клянусь. Но откуда? Отвернувшись от меня, она говорит:

– Я не смотрю хоккей.

Парни издают дружный стон, а Тейтерс быстро занимает оборонительную позицию. Каждый раз, когда кто-то говорит, что не смотрит хоккей – а учитывая, что мы живем в Канаде, это случается не так уж часто, – Тейтерс ставит перед собой задачу выяснить причину.

– Ты не смотришь хоккей? И почему? – Судя по языку его тела, он готов к спору.

– Э-э-э, у меня есть дела поважнее… – неуверенно выдает девушка, ветер усиливается, и теперь капли дождя летят в дом.

– У тебя есть дела поважнее? – недоверчиво переспрашивает Тейтерс. Он качает головой и указывает большим пальцем в сторону незнакомки. – Я был прав, ей пора.

– Хватит нести чушь, – отрезает Хорнсби. – Не все смотрят хоккей. Считаем ли мы, что они принимают неверное решение? Да, но не нам их судить, мы готовы помочь каждому. – Он снова поворачивается к девушке. – Серьезно, мы тебя не обидим, нам ни к чему дурная слава. Мы хорошие ребята. Клянусь.

– Откуда я знаю, что ты говоришь правду? Что вы хоккеисты?

Хорнсби достает телефон.

– Проверь сама.

– Интернета нет, – вставляю я.

– Черт. – Он засовывает телефон обратно в карман и ненадолго задумывается. – Идея! – вдруг кричит Хорнсби, а затем достает зонты из подставки и бросает один Поузи, а другой Тейтерсу. Он не пытается задействовать Холмса, потому что мы все знаем, с тех пор как наша гостья постучала в дверь, парень даже не поднял голову. Затем он берет подставку с кофейного столика и говорит: – Вперед, покажем ей. Лоус, давай, лови шайбу.

– Ты серьезно? – спрашиваю я.

Он смотрит на меня в упор.

– Проклятье, да, давай.

Вздохнув, я двигаю два барных стула, ставя их перед кухонным островком, и использую стойку в качестве верхней части ворот, а стулья – в качестве боковых. Затем встаю перед импровизированными воротами и занимаю позицию.

– А теперь внимательно наблюдай за нашим мастерством. – Хорнсби, наш защитник, бросает подставку на пол и кончиком зонта двигает ее вперед-назад. Забавно, что он пытается добиться хоть какого-то подобия координации, которая присуща Холмсу. – Не самая идеальная ситуация, особенно когда меня пасут два игрока. Холмс, мне бы не помешала помощь.

– Нет, – звучит ответ.

Хорнсби вздыхает и произносит:

– Тейтерс, ты выбываешь. Пусть будет двое на одного.

– Меня устраивает. – Тейтерс садится и берет зонтик так, будто это микрофон. – Я буду комментировать.

Мне совсем не по душе эта идея, но я наблюдаю, как Хорнсби занимает позицию, а Поузи – место его защитника. Они ударяют зонтиками по полу, а затем скрещивают их. Делают так три раза, а потом Хорнсби подцепляет подставку и поворачивается в мою сторону. Я смотрю на Жеребца, он явно пытается произвести впечатление на девушку, поскольку сейчас играет не на своей привычной позиции. А вот Поузи точно на своем месте, потянувшись к подставке, он, как и всегда, мастерски использует свои габариты.

– Добро пожаловать на импровизированную демонстрацию силы и профессионализма в игре под названием «Зонтики и подставка», – говорит Тейтерс. – Сегодня ворота охраняет Пэйси Лоус. Быстрый как ветер и угроза для всех, кто покушается на его сетку. Парням придется попотеть, чтобы забить шайбу. Еще на поле мы видим Илая Хорнсби, он скользит в носках по полу и с трудом удерживает подставку рядом. Наверняка в данный момент парень жалеет о своем выборе шайбы.

– Точно, – напряженным голосом соглашается Хорнсби.

– Игрок с желтым зонтиком – один из лучших защитников в лиге, Леви Поузи. Он не боится нанести удар и провести остаток вечера с сэндвичем с болонской колбасой, поэтому прилип к Жеребцу как клей.

– Не называй меня так при посторонних, – поворачиваясь ко мне, велит Хорнсби. Я готов к броску и не свожу глаз с подставки.

– Жеребец сосредоточился на цели, но удастся ли ему пройти мимо поглотителя печенья? Или пачка вкусняшек повлияет на возможность Поузи двигаться достаточно быстро и увести подставку?

– Неужели тебе плохо от печенья? – спрашиваю я.

– Ерунда, – отвечает Поузи, хватая подставку.

– Отбей ее, используй чертовы локти, – велит Хорнсби, направляя подставку в другую сторону, затем обратно.

– Он близок к цели и забьет гол. У меня предчувствие, – говорит Тейтерс. – Коронный прием. Финт влево, вращение и…

Хорнсби ударяет зонтиком, отправляя подставку в левую верхнюю часть «ворот». Не задумываясь, я тянусь и блокирую импровизированную шайбу. У Хорнсби не было ни шанса.

– И подставку останавливает Лоус, он может проделать этот маневр даже с закрытыми глазами. Неприятный исход для нашего дорогого Жеребца.

– А как же моя превосходная защита? – спрашивает Поузи.

– Сдается мне, стоит сказать спасибо той пачке печенья. Тебя было невозможно сдвинуть с места.

Я бросаю подставку на стойку и снова сажусь за остров, а Хорнсби убирает зонтики на место. Затем откидывает волосы назад и спрашивает:

– Ну как, мы тебя убедили?

Девушка сжимает лямки рюкзака на плечах и по-прежнему стоит на месте, рассматривая всех нас. Неудивительно, что она выглядит совершенно растерянной. Черт, я готов заплатить, только бы узнать, о чем именно она думает в этот момент.

– Нет, ситуация стала казаться еще более ненормальной. И кличка Жеребец не помогает делу.

– Они идиоты, – отзывается Хорнсби.

– Вот, – подает голос сидящий на диване Холмс и протягивает телефон.

Тейтерс подходит к нему.

– У тебя в телефоне есть фотография команды?

Холмс ничего не отвечает, а просто возвращается к своей книге. Хорнсби выхватывает телефон и показывает его девушке, а она внимательно рассматривает фотографию. Затем ухмыляется и спрашивает:

– Почему вы не улыбаетесь? Это ведь общая фотография команды.

– Спортсменам нельзя улыбаться на фото, – пожимает плечами Тейтерс. – Мы должны вселять страх.

– Так вот что вы пытались показать. А выглядит так, будто у вас коллективный запор.

Мы все начинаем хохотать, а Тейтерс выхватывает у девушки телефон.

– Ты понимаешь, что пытаешься попасть в мой дом? Предположение о запоре вряд ли обеспечит тебе доступ сюда, скорее билет прочь.

– Мать твою, да успокойся ты уже, – говорит Хорнсби. – Заходи, хотя бы обсохни немного. У нас есть сырные крекеры, сэндвичи с болонской колбасой и много пива. Может, пока ждем, когда закончится ливень, появится связь.

Судя по виду, девушка все еще сомневается, но вместо того чтобы отступить, на этот раз делает шаг в дом.

– Позволь тебе помочь, – предлагает Хорнсби, указывая на ее рюкзак.

Она стягивает его, затем снимает плащ, и теперь мы лицезреем фигуру «песочные часы» в черных леггинсах и обтягивающем красном топе, демонстрирующем ложбинку в зоне декольте.

Черт.

Мне кажется, я знаю, о чем думает каждый парень в этом доме, – за исключением Холмса, который все так же увлечен книгой, – эта девушка сексуальна.

Но вопрос в том, есть ли у них то чувство дежавю, которое не оставляет меня? Потому что, клянусь, я видел это лицо раньше.

Глава 2
Винни

Боже, они все пялятся на меня.

Никогда еще я не находилась в одной комнате с таким количеством привлекательных парней.

Уверена, тот, кого они называют Жеребцом, – перевоплотившийся принц из мультика. Массивная челюсть и красивое лицо. Честно говоря, он даже слишком хорошенький.

У Картофана[4], вроде именно так зовут парня, который является владельцем дома, такой вид, будто ему вообще нет дела до своей внешности. Но мы все знаем, что это лишь образ, так что он кажется еще более сексуальным.

У любителя печенья одна из самых привлекательных улыбок, которую я когда-либо видела. По-мальчишески обаятельная, при виде ее мне сразу хочется улыбнуться в ответ.

Я не могу разглядеть парня, который читает книгу, вижу только его руки, а они очень большие.

И еще вратарь. Не могу вспомнить его имя. Может, Лоус? Меня слишком отвлекли его льдисто-голубые глаза и темно-русые волосы. Они длиннее, чем мне нравится, и доходят до подбородка, но благодаря такой прическе он кажется невероятно сексуальным. Не уверена, дело в его глазах или чуть вьющихся волосах, но он пугает меня больше, чем тот красавчик.

Но еще большее беспокойство вызывает то, что вратарь кажется смутно знакомым. Как будто я видела его раньше.

В общем мне не стоит оставаться здесь. У Кэтрин, моей лучшей подруги и личного телохранителя, случился бы сердечный приступ, узнай она, что я взяла и просто зашла в дом, где полным-полно здоровенных незнакомцев. Мужчин, которые могут схватить меня и спрятать в подвале – скорее всего, именно так она и скажет. Она считает, что любая ситуация, в которую я попадаю, закончится похищением. Пришлось привести немало доводов, чтобы отправиться в эту поездку, и я все равно осуществила задуманное БЕЗ ее благословения. А еще она вынудила меня пообещать, что, если меня угораздит оказаться в подвале похитителя и я позову ее на помощь, она имеет право сказать: «Я же тебе говорила».

Надеюсь, мое пребывание в этом доме не станет подтверждением ее правоты.

Да и вообще, какие у меня еще варианты? Вряд ли в такую погоду я смогу найти свою машину. Пытаясь добраться до этого дома, я несколько раз чуть не поскользнулась и не упала. Даже не представляю, как возвращаться назад и где в потемках найти другое безопасное место.

Когда моя машина застряла, я поняла, что у меня есть только один выход: набить рюкзак вещами из чемодана, едой, водой и надеяться на лучшее.

Так и случилось.

Красавчик прижимает руку к груди и говорит:

– Я Илай Хорнсби. Любезный хозяин дома – Сайлас Тейтерс. На диване – Холси Холмс. Сомневаюсь, что вы обменяетесь хотя бы парочкой слов. Он предпочитает держаться особняком. Вон тот, с широкой улыбкой, – Леви Поузи. Он любит сэндвичи с болонской колбасой. А за кухонной стойкой – Пэйси Лоус. Его фамилия не имеет никакого отношения к сериалу «Бухта Доусона», просто совпадение. Ему нравится, когда люди в курсе этой детали.

Пэйси.

Мне нравится это имя, ему очень идет.

– А ты?..

– Винни, – отвечаю я. – Никакой связи с Винни-Пухом, простое совпадение. – Я улыбаюсь и, когда смотрю на Пэйси, вижу, что и у него на губах заиграла улыбка.

– А как насчет Винни из сериала «Чудесные годы»? – спрашивает Леви.

Указываю на него пальцем.

– А вот в этом не уверена. Учитывая, что моя мама была большой поклонницей Фреда Сэвиджа, возможно, здесь есть связь.

– Мой отец был одержим ею, – говорит Леви. – Я помню, как мы с ним смотрели по кругу одни и те же серии, и он постоянно твердил, что в детстве мечтал вырасти и жениться на Винни Купер. Спойлер: он не женился на Винни Купер, от него забеременела женщина по имени Джессика. Классическая интрижка по пьяни. Никакой свадьбы, просто мой отец оформил опеку, и вот он я, продукт виски. Думаю, именно поэтому оно мне так нравится. В смысле виски. Чертовски вкусный напиток.

Илай прочищает горло.

– Поузи тот еще болтун.

– Вы зовете друг друга по фамилии? – спрашиваю я. – Потому что я с трудом улавливаю, о ком речь. – Указываю на хозяина дома. – Да, я слышала твое имя, но все, что всплывает в памяти, – картошка, а я знаю, тебя зовут не так. И Илай, да? Мне трудно понять, кто ты – Илай или Жеребец.

– Оба варианта, – отвечает Леви. – И ты можешь называть нас как хочешь. Пожалуй, я стану называть Тейтерса Картофан. Приятно звучит.

– Даже не думай об этом, – раздраженно говорит Картофан, проходя мимо меня.

Кажется, мы точно не подружимся.

– Ты голодна? – интересуется Илай. – У нас не так много еды, можем предложить только сэндвич с болонской колбасой и пиво. Мы ждали нашего повара, он должен был приготовить еду, но из-за непогоды вряд ли сможет проехать. Надеюсь, явится завтра.

– Не хочу вас объедать, я вполне могу взять что-нибудь из своих запасов.

– Что у тебя есть? – спрашивает Леви, тыкая в мой рюкзак. Какая же у него обезоруживающая улыбка.

Подхожу к месту, где Илай оставил мой рюкзак, и расстегиваю его. Сдвинув в сторону одежду и покопавшись на дне, достаю пачку протеиновых батончиков, несколько пакетиков с яблочным пюре и пару упаковок сухофруктов с орешками.

– Ничего себе, да мы сорвали джекпот, – смеется Илай и затем поворачивается к Картофану. – Разве ты не рад, что мы впустили ее? У нее есть твой любимый «Квест бар». Со вкусом «Праздничный торт».

– С тем, э-э-э, тем самым вкусом? – спрашивает Картофан и вытягивает шею, чтобы лучше рассмотреть батончики.

Я беру один из них и бросаю его хозяину дома, он ловит его одной рукой.

– Ух ты, Винни, отличный бросок, – комментирует Илай.

– Спасибо, я раньше играла в софтбол. И в университете тоже. – Поднимаю другой батончик и сообщаю: – У меня есть и другие вкусы.

– Я возьму этот, – говорит Илай. Он берет еще один со вкусом «Черничный кекс» и бросает парню с книгой. Кажется, его зовут Холси. – Внимание, Холмс. «Черничный», твой любимый.

Чтобы поймать батончик, Холси на долю секунды отрывается от книги, после чего снова погружается в чтение.

– Обо мне не переживай, я съем сэндвич с колбасой, – говорит Леви. – Хочешь, сделаю один и тебе.

– Знаешь, заманчивое предложение, – отвечаю я.

Леви оживляется.

– Кажется, я только что нашел себе нового лучшего друга. – Он встает со стула и идет к холодильнику.

– При одном условии, – быстро добавляю я, и он останавливается. – Я буду смотреть, как ты готовишь. Хочу удостовериться, что туда не попадет ничего лишнего, например, какие-то таблетки. Ну, чтобы, когда позвоню подруге, могла сказать, что в доме незнакомцев все в порядке с безопасностью… даже в отношении еды.

Парни смеются, а Илай говорит:

– Ты ошиблась дверью. Мы не привыкли накачивать женщин наркотиками и держать их в плену. Всего лишь пытаемся расслабиться после тяжелого сезона.

– Я преследую такую же цель, – честно отвечаю я. – Только вычеркните игру в хоккей. – Повернувшись к Пэйси, стараюсь не утонуть в его глазах и не заикаться, задавая вопрос: – Не хочешь протеиновый батончик?

Он смотрит на груду протеиновых батончиков и задумчиво прикусывает губу. Мне этот жест кажется милым.

– Я возьму со вкусом яблочного пирога и пачку орешков… если можно.

– Конечно. – У меня дрожит рука, пока я собираю заказ и бросаю ему. Он легко ловит пакетики и улыбается мне.

– Спасибо.

– Без проблем, – робко отвечаю я.

– Я достал ингредиенты, – сообщает Леви. – Готова смотреть?

Я отворачиваюсь от Пэйси.

– Да, готова. – Затем подхожу к кухонной стойке, встаю с противоположной стороны от Пэйси и думаю о том, насколько безумна вся эта ситуация.

Я знаю, что любой другой разумный человек не стал бы заходить в дом. Тем более девушка, у которой не работает телефон.

Но вот я попала в ситуацию, которая бывает лишь раз в жизни: оказалась в доме с кучей профессиональных хоккеистов, где делюсь своими закусками и собираюсь съесть сэндвич с болонской колбасой. Нарочно не придумаешь. Парни играли в «хоккей» с подставкой и зонтиками, чтобы доказать, что они настоящая хоккейная команда, а если точнее, взрослые мальчики.

И я рада, что не осталась под проливным дождем. Так что, если потом меня запрут в подвале, так тому и быть.

Но… пожалуйста, пусть все же не будет никакого похищения.

– Ну давай, признай. – Толкает меня локтем Леви.

Мы сидим в столовой за столом, рассчитанным на двенадцать человек, но занимаем только половину. Я – во главе, между Илаем и Леви, двумя самыми дружелюбными из этой компании, и мы доедаем наш «ужин».

– Сэндвич хорош. Расскажи ребятам, какой он вкусный.

Я проглатываю еду и вытираю рот салфеткой.

– Не считая того, что к моему нёбу прилип хлеб, сэндвич оказался чертовски вкусным.

– Прилипший к нёбу хлеб – обязательное условие при поедании сэндвича с болонской колбасой и тостом.

– Если так, то ставлю ему десять из десяти.

Леви хлопает ладонью по столу и указывает на парней.

– Видите, засранцы, я же говорил. Теперь жалеете, что отказались, да?

– Ни капельки, – язвит Картофан. Он откидывается на спинку стула и подносит к губам бутылку с водой.

– А мы ведь не спросили, что привело тебя сюда? Куда ты направлялась? – интересуется Илай.

– Я из Сиэтла, – выдаю я расплывчатый ответ. Да, они кажутся милыми, но им не нужно знать историю моей жизни. – Решила приехать сюда, чтобы немного отдохнуть. Никогда здесь не была, а так как Банф значится в списке моих желаний, я просто села в машину и отправилась вперед.

– Из Сиэтла? – спрашивает Леви. – Примерно двенадцать часов в дороге?

Пожимаю плечами.

– Я выехала около семи утра, а по дороге слушала один из своих любимых подкастов. Так что не так уж и страшно.

– Ты остановишься в городе? – спрашивает Илай.

– Еще не решила, не загадывала так далеко.

Парни обмениваются взглядами, и повисшее в воздухе молчание начинает нервировать.

– Что такое?

– Ты ничего не забронировала заранее? – уточняет Леви.

– Нет, подумала, что найду что-нибудь, когда доберусь до места.

Илай морщится.

– Сомневаюсь, что это возможно. В это время года Банф очень популярен, особенно из-за видов. Не верится, что ты сможешь отыскать свободное жилье.

После этой фразы мой оптимизм улетучивается.

– Правда? А я-то решила действовать по обстоятельствам и даже не подумала о ночлеге. – Вспоминаю застрявшую в грязи машину. Если удастся ее вытащить, я вполне смогу разместиться на заднем сиденье, там достаточно места. – Видимо, придется устроиться в машине. – Я смеюсь, но остальные не присоединяются ко мне.

– Если боишься стать жертвой похищения, сон в машине самый надежный способ попасть в такую ситуацию, – замечает Пэйси, не отрывая взгляд от своей бутылки с водой. Практически весь «ужин» он молчал, но сейчас, когда подал голос, я буквально ловлю каждое его слово.

Не знаю, что в нем такого особенного, он совсем не похож на угрюмых или скрытных героев книг, которые я обычно читаю. Судя по его поведению, он равнодушен ко всему происходящему?

Ого, со мной все понятно.

Винни, возьми себя в руки.

– Напомни, почему ты оказалась здесь? – спрашивает Илай.

– Захотелось приключений, – выдаю витиеватый ответ, скрывая настоящую причину. – А вообще, знаете, всегда можно поехать обратно. Ничего страшного. – Пожимаю плечами, будто это все пустяки, хотя на самом деле меня охватывает паника.

Именно этого и боялась Кэтрин. Она не хотела, чтобы я отправилась в поездку одна, заблудилась, оказалась без связи, а в конце меня похитили. И попутно лишилась половины еды, с которой приехала.

Не очень умно, Винни.

Видя, что дождь стихает, я понимаю, что наверняка слишком засиделась, поэтому встаю из-за стола и говорю:

– Спасибо за компанию и возможность обсохнуть, но не хочу больше мешать вам наслаждаться отдыхом.

– Отлично, – отвечает Картофан, тоже вставая. – С твоей стороны было мило заглянуть к нам.

– Сайлас, какого черта? – недоумевает Илай. – Ты не выгонишь ее.

– А я и не выгоняю. – Он указывает на меня. – Она сама собралась уходить, а я лишь проявил вежливость и поблагодарил ее за то, что заглянула.

– И куда, по-твоему, она пойдет, умник? – не отступает Илай.

– Э-э-э, назад к своей машине?

– Ненавижу, когда мамочка с папочкой ругаются, – комментирует Леви и тянется за тканевой салфеткой.

Пэйси наклоняется ближе и спрашивает:

– Кто из них мама?

Леви выдает свою фирменную улыбку и отвечает:

– Конечно же Тейтерс. Он же у нас любитель покричать.

– Пошел ты, я не мама. – После этих слов он поворачивается к Илаю. – Если она хочет уйти, пусть идет.

– Я правда не хочу вам мешать, – говорю я, пятясь назад. – Просто надеялась воспользоваться вашим телефоном. И очень благодарна за то, что позволили мне ненадолго остаться. Очень любезно с вашей стороны. – Я поворачиваюсь и направляюсь к двери, слыша, как Илай и Картофан спорят, пока я собираю свои вещи.

Совершенно ясно, что Картофан не в восторге от моего пребывания здесь, а я не собираюсь мешать человеку в его собственном доме. Снимаю с вешалки плащ и вижу, что он все еще мокрый. Ничего страшного, все равно на улице моросит дождь, а если я найду свою машину – вот именно, «если» – там есть другая одежда.

Боже, какой идиотизм.

Мне вообще не стоило выходить из машины. Но страх взял верх, я увидела вдалеке свет, пошла на него и оказалась здесь. И вот что вышло.

Начинаю надевать плащ, и тут на плечо опускается тяжелая рука. Поворачиваюсь – и вижу Пэйси.

– Ты никуда не пойдешь, – тихо говорит он, забирая у меня плащ. Илай и Картофан все еще спорят. Холси снова на диване, читает, а Леви наблюдает за «мамой и папой», нервно ерзая на стуле.

– В-в-се нормально, – заикаясь, отвечаю я, стушевавшись под пристальным взглядом голубых глаз. – Я правда не хочу вас больше обременять.

– И куда ты отправишься?

– Обратно к машине.

– А где она?

Сглатываю и неопределенно машу рукой в сторону двери.

– Ну знаешь, вон там.

– Понятно.

В этот момент к нам подходит Илай, а Картофан убегает.

– Прости за сцену. – Илай оглядывается, потом опять поворачивается ко мне. – Ты тут совершенно ни при чем. Тейтерс тяжело переживает расставание с девушкой. Они встречались еще со школы, и, как видишь, он плохо справляется.

– Кошмар. – Я перевожу взгляд в сторону коридора, по которому умчался прочь хозяин дома. – Очень жаль.

– Так что сейчас он злится на всех женщин, ты здесь ни при чем.

– Чудненько, не хочу портить ему отпуск. – Я тянусь за своим плащом, но Пэйси не отдает его. – Если позволишь.

Илай обеспокоенно смотрит на меня.

– Сейчас одиннадцать вечера, ты понятия не имеешь, где твоя машина, на улице все еще моросит дождь, а на дорогах грязь. Если уйдешь сейчас, можешь попасть лишь в еще большие неприятности. В доме много спален, пожалуйста, оставайся на ночь, а утром мы поможем найти твою машину. – Я не отвечаю, и он добавляет: – Родители убьют меня, если узнают, что я позволил тебе уйти.

– Я покажу тебе твою комнату, – сообщает Пэйси, затем подхватывает мой рюкзак и вешает его на плечо.

Смотрю на мужчин, с которыми познакомилась только сегодня, и хотя их предложение все еще смущает, понимаю, что иного варианта у меня нет. Теплая кровать или холодная промозглая ночь в попытках найти застрявшую в грязи машину. Первый вариант может закончиться похищением, хотя мы вроде выяснили, что эти парни нормальные, а второй – привести к переломам.

Уступаю уговорам:

– Ладно.

– Хорошо. – Илай снова оглядывается. – Пойду проверю Тейтерса. Лоус, ты не против проводить Винни в ее комнату?

– Не, все нормально, – беспечно отвечает Пэйси. Он кивает в сторону коридора, идущего в противоположном направлении от того, по которому умчался Картофан. – Нам сюда.

Когда я поворачиваюсь и делаю шаг, Леви, который до этого ковырялся в ореховой смеси Картофана, поднимает руку.

– Доброй ночи. Увидимся утром.

Забавный парень.

– Спокойной ночи, – отзываюсь я и иду за Пэйси по коридору. Он на ходу включает свет, и я невольно замечаю, как освещение подсвечивает мышцы на его спине и как они напрягаются под тканью светло-голубой футболки. По широким мощным плечам сразу становится понятно, что этот мужчина профессиональный спортсмен с узкой талией и… о боже, какая же красивая у него задница.

Очень классная.

Такая упругая и крепкая…

– Все нормально? – спрашивает он, когда мы останавливаемся. Я быстро отрываюсь от созерцания крепких мышц и перевожу взгляд выше. Боже, неужели он видел, что я пялюсь?

Винни, перестань глазеть на мужскую задницу. Господи, да что с тобой такое?!

– О да, это… – Я наконец-то заглядываю в спальню – она просто великолепна. Как и остальной дом, комната отделана окрашенным в серый деревом, деревянные балки на сводчатом потолке подчеркивают высоту помещения, и с него свисает великолепная люстра из хрусталя. Благодаря кованой кровати с черным балдахином, заправленной белым и светло-голубым постельным бельем, кажется, что я попала в сказку. А прямо напротив расположен камин с лежащим рядом пушистым ковром и подходящим креслом.

О да, здесь намного лучше, чем у меня в машине.

– Даже и не мечтала о таком. Если честно, я могла бы поспать и на диване.

Пэйси заходит в комнату.

– Ты не будешь спать на диване, когда в доме полно свободных комнат. – Он ставит мой рюкзак перед камином, затем тянется в сторону и нажимает на выключатель. Огонь оживает.

Вау! Обалдеть можно.

– Фантастика.

Пэйси переводит взгляд на меня, на губах играет улыбка.

– Впечатлена? Подожди, ты еще не видела полотенцесушитель с подогревом.

Вот это жизнь. Неужели я попала в альтернативную реальность и буду жить на первоклассном курорте в компании красавцев-хоккеистов? Уверена, мне еще никогда так не везло.

– Ванная там. – Пэйси указывает на закрытую дверь. – Здесь имеется все, что тебе может понадобиться. Уверен, в шкафу есть запасная одежда, как мужская, так и женская. Тейтерс любит играть роль гостеприимного хозяина, хотя складывается иное впечатление. Если что, моя комната через две двери справа.

– Хорошо. М-м, спасибо, что все показал.

Пэйси направляется на выход, и я быстро отодвигаюсь, чтобы дать ему пройти. Он останавливается и оглядывается через плечо. Свет от камина подчеркивает его крепкую челюсть.

– Если ты все еще боишься, можешь запереться на замок и подставить под ручку вон тот стул. – С этими словами он подмигивает мне, отчего мое сердце чуть не выпрыгивает из груди, а после тихо закрывает за собой дверь.

Я визжу про себя и благодарю судьбу за то, что этот вечер в итоге закончился не так плохо, как мог бы. Возможно, мама помогает мне в этом путешествии. Я сажусь на кровать, падаю на плюшевый плед и устремляю взгляд на сводчатый потолок.

Зажмурившись, мысленно произношу слова благодарности. Много-много слов.

Сегодня я буду наслаждаться удобной кроватью и огнем из камина, а завтра утром составлю план. Найду, где остановиться, и вытащу свою машину из грязи.

Я приехала сюда не просто так, и теперь надо выяснить, как мне действовать дальше.

Глава 3
Пэйси

– Доброе утро, – здороваюсь я, проходя мимо сидящего за барной стойкой Холмса, который опять читает книгу.

– Доброе утро, – отвечает он, даже не глядя на меня.

На часах половина шестого, и, несмотря на желание поспать, я едва ли сомкнул глаза после всех вчерашних волнений. Холмс всегда встает рано и не любит долго спать. Но думаю, причина еще и в том, что во сне он борется со своими демонами. И с этой же целью запоем читает книги – он просто не желает иметь дело с реальностью.

– Знаешь, раз встал так рано, мог бы сварить для нас всех кофе, – дразню его.

– Зачем мне варить кофе, если я его не пью?

– Ты пьешь кофе.

– Редко. – Он закрывает книгу и кладет ее обложкой вниз.

Я засыпаю порошок в фильтр.

– Что читаешь?

– Какой-то идиотский триллер. – Друг поднимает руки над головой и потягивается. – Полагаю, тебе стоит надеть футболку.

Опускаю взгляд на свою обнаженную грудь, а после снова смотрю на Холмса.

– Тебя возбуждает моя грудь?

Он равнодушно смотрит на меня.

– В доме девушка.

– Думаешь, она никогда раньше не видела мужскую грудь?

– Прояви уважение.

Пожимаю плечами.

– Уверен, она еще не скоро встанет. Кажется, ей очень понравилась комната для гостей. – Я включаю кофеварку и сажусь на стойку. – Хорошо, что она наткнулась на наш дом, правда?

Холмс кивает.

– Да, лучше мы, чем кто-то другой.

Потираю щеку, все еще пытаясь проснуться.

– Тейтерс вел себя как придурок.

– Он хотел отдохнуть в мужской компании, а ее появление испортило его задумку.

– Подумаешь, она ведь здесь всего лишь на одну ночь. – Я закатываю глаза. – Черта с два мы бы выгнали ее.

– Да, никто бы не позволил ей уйти. – Холмс несколько секунд смотрит на меня, а затем говорит: – Похоже, она тебе нравится.

Я хмурюсь.

– Откуда ты знаешь? Ты весь вечер просидел с книгой.

Он пожимает плечами.

– Я многое замечаю.

– Ты бредишь.

Он опять пожимает плечами и снова открывает книгу.

– То есть да, она симпатичная.

Холмс кивает, но не смотрит на меня.

– И, конечно, я считаю, у нее красивая фигура.

Вижу, как он поднимает бровь, но по-прежнему смотрит в книгу.

– И мне любопытно, почему она приехала в Банф, ничего предварительно не забронировав… да еще и одна. Уверен, многим интересно узнать подробности.

Он хмыкает.

– А еще не пойму, мне кажется или она мне кого-то напоминает?

Холмс поднимает бровь. Опять.

– Возможно, трудно понять. Но это к делу не относится. Я не ожидал, что нам на голову свалится девушка. Неожиданное потрясение. Так что просто удивлен, вот и все.

Холмс откидывается на спинку стула и поднимает книгу.

– И можешь считать меня параноиком, но уверен, она что-то не договаривает. Не исключено, что она пытается решить какую-то тайну. Я имею в виду, кто приезжает сюда без брони? Особенно в наш век, когда у каждого есть гаджет. Странно, согласен?

Мой кофе начинает кипеть, сладкая доза кофеина почти готова.

– Но не стоит переживать на этот счет, потому что сегодня она уедет. Этот случай превратится в одну из тех историй, о которых обычно рассказывают, когда становятся старше. – Я продолжаю, пародируя старика: – Помнишь, как та девушка пришла в дом в разгар грозы и в знак дружбы угостила нас протеиновыми батончиками? Нашим внукам понравится эта история.

Холмс продолжает молчать, поэтому я замолкаю и спрыгиваю со стойки, чтобы взять чашку с кофе.

– Ой, я и не знала, что кто-то уже встал, – доносится из гостиной удивленный женский голос.

Поворачиваюсь и вижу Винни, на ней леггинсы и облегающая зеленая футболка, не та, в которой она была вчера, но похожей модели. А значит, я снова лицезрею все те округлости, которые мне вроде как нравятся.

Но когда я смотрю на ее лицо, замечаю не только, что она приняла душ, но и то, как она пялится на мою грудь.

Мою голую грудь.

Черт, Холмс был прав, стоило надеть футболку.

И по какой-то причине мне очень хочется взять две кофейные чашки и прикрыть соски.

– Мы ранние пташки, – неловко отвечаю я. – Думал, ты поспишь подольше. Я могу пойти надеть футболку.

– О, не переживай. В смысле, если хочешь одеться, пожалуйста, я не против, но если из-за меня, то необязательно. Я и раньше видела мужскую грудь. Не такую мускулистую, как у тебя, но, в смысле… я не рассматривала тебя. То есть да, я смотрела, но не пялилась. Просто обратила внимание, вот и все. Но, конечно, если хочешь надеть футболку, то давай, однако если только ради меня, то не стоит беспокоиться. Все хорошо. Твоя нагота меня не оскорбляет. – Она делает глубокий вдох. – Ты не голый. Для мужчины привычное дело – ходить без футболки. – Она показывает пальцем в сторону двери. – М-да уж, неловко вышло, пожалуй, я пойду. Поблагодаришь ребят от моего имени?

– Подожди. Ты уходишь? – спрашиваю я.

Винни кивает.

– Да, решила, что пора найти машину, я и так уже отняла у вас немало времени.

Почему-то мне не хочется, чтобы она уходила, особенно бродила по незнакомой местности. Поэтому вместо того, чтобы позволить ей уйти, сообщаю:

– Я пойду с тобой.

Вижу, как ухмыляется Холмс, но игнорирую его.

– О нет, в этом нет необходимости.

Забыв про кофе, уточняю:

– Ты знаешь местные дороги? Сможешь сориентироваться?

– Наверняка все просто. Я примерно представляю, где нахожусь, и ничего, если сверну не туда, буду действовать по обстоятельствам.

– Ты понятия не имеешь, где находишься. – Я прохожу мимо нее и иду по коридору. – Сейчас вернусь. – Бегом направляюсь к своей комнате, проскальзывая мимо спальни Винни. Бросаю взгляд внутрь и вижу, что кровать заправлена, как будто здесь никто не ночевал. Я добираюсь до своей комнаты, хватаю с комода футболку, потом надеваю носки и кроссовки. Убираю волосы в пучок и бегу обратно по коридору, Винни уже надевает ботинки.

Заметив меня, она говорит:

– Я серьезно, не надо мне помогать.

– Ни за что не позволю тебе отправиться туда одной. Во-первых, ты плохо представляешь, куда идти, а во-вторых, там скользко и тебе может понадобиться помощь.

Завязав шнурки, она выпрямляется во весь рост и кладет руки на бедра.

– Считаешь, я такая неуклюжая? – Слыша в ее голосе дерзость, я невольно улыбаюсь.

– Судя по твоему настрою, я могу ошибаться.

– Так и есть. – Она поднимает рюкзак, но я хватаю его и вешаю себе на плечо. – Я сама могу понести свой рюкзак.

Возражение не остается без ответа.

– Знаю, что можешь. Как и я. – Иду к входной двери, открываю ее для Винни, но она просто стоит в гостиной и смотрит на меня. – Ты передумала?

– Нет, но мне не нравится, когда мной командуют.

Слышу, как фыркает сидящий за столом Холмс. Он явно получает удовольствие от нашей перепалки.

– Понимаю, и все же помни, я помогаю по доброте душевной, так что предлагаю просто следовать за мной.

– Я не просила тебя о помощи.

– Поверь, она тебе не помешает. – Я выхожу за дверь, надеясь, что Винни последует за мной. Слыша за спиной ее раздраженные шаги, я улыбаюсь, а после звука захлопнувшейся двери поворачиваюсь и вижу ее: она скрестила руки на груди, в одной зажат плащ.

Солнце уже взошло, а значит, теперь у нее появляется возможность как следует рассмотреть местность, и я замечаю момент, когда она впервые окидывает все внимательным взглядом. Судя по округлившимся глазам и слегка приоткрытому рту, она явно восхищена. И напряжение, сковавшее плечи после нашего недавнего спора, ослабевает.

Лучи солнца пробиваются сквозь высокие сосны, уходящие далеко вверх на метры в высоту. Землю покрывает мох, а вдалеке во всей своей красе виднеются величественные Скалистые горы, – идеальный фон для спокойного отдыха.

– Я же говорил, днем все выглядит совершенно по-другому.

– Вот это да! – Винни рассматривает верхушки деревьев. – Шикарное место. Неудивительно, что вы любите приезжать сюда на отдых. – Она на секунду замолкает, а затем продолжает: – Щебетание птиц, журчащий позади ручей, вся эта природа. Крайне умиротворяющая картина.

Киваю в сторону задней части дома.

– Ты еще не видела задний двор. По задумке Тейтерса там сделали открытую кухню и патио, а в самом дальнем углу, за газоном для игр, много разных мест для отдыха. Одно из них, – кресло-яйцо, как он его называет, и с того места, куда я его поставил, открывается прекрасный вид на гору Каскейд. Потрясающее зрелище.

– Могу себе представить.

Кажется, Винни успокоилась, и я решаю воспользоваться этой переменой.

– Пойдем, помогу тебе найти машину. Я часто бегаю по этим дорогам, так что укажи направление, и, уверен, я смогу отыскать твою машину.

Она вздыхает и подходит ко мне, соглашаясь на мое предложение.

– Ты бегаешь во время отпуска?

– Ага, люблю заниматься спортом. Помогает ясно мыслить.

– Может, мне стоит пересмотреть свое отношение к спорту. И тогда мои бедра уменьшатся.

А вот это лишнее, мне нравится их пышность.

– Да нет, у тебя все хорошо, – беспечно отвечаю я и, меняя тему, чтобы не сказать какую-нибудь глупость – типа, мне нравятся пышные бедра, – спрашиваю: – Ты помнишь, откуда пришла?

Она останавливается, оглядывает ведущую к домику подъездную дорожку, затем указывает на почтовый ящик.

– Помню, как чуть не врезалась в этот ящик, а так как двигалась по склону, получается, пришла слева.

Киваю.

– Я так и предположил, но решил уточнить. Ты шла по дороге?

– Да, – отвечает она. – Точно по дороге… по крайней мере, казалось, что это дорога. – Она морщится.

– Если ты сошла с дороги, то споткнулась бы о бревна и поваленные деревья. Ты падала?

Она качает головой.

– Нет, только пару раз поскользнулась в грязи.

– Тогда мы на правильном пути. – Мы поднимаемся по небольшому склону, и поскольку мои ноги длиннее, я стараюсь идти медленно.

– Знаешь, тебе правда необязательно помогать мне, – тихо замечает она. – Но я благодарна за помощь.

– У меня не такие уж грандиозные планы на день, хотя ты могла бы остаться на завтрак. Завтрак из чипсов и черного кофе, но хоть какая-то еда.

Она усмехается.

– Хотя я не против отведать высокую кухню, мне не хотелось ещё сильнее злоупотреблять гостеприимством. Я знаю, Картофан, э-э, то есть… Боже, я даже не знаю, как его зовут.

– Картофан? – Хохочу я. – Ты имеешь в виду Тейтерса?

– Да, его. Как его зовут?

– Сайлас Тейтерс.

– Точно. Я запуталась, вы называете друг друга то по имени, то по фамилии, и мне сложно всех запомнить.

– А мое имя ты помнишь? – я поднимаю бровь.

– Да. – Краснеет она.

– И как меня зовут?

– Пэйси.

– Тогда ты знаешь самое важное имя в этом доме. Но я запомню Картофана.

– Боже, только не говори ему, что я назвала его так. Он и без того меня ненавидит.

Я фыркаю.

– Тейтерс не испытывает к тебе ни капли ненависти, просто он сейчас в дурном настроении. Уверен, ему не по себе из-за собственного поведения. Он всегда так себя ведет, а потом рассыпается в извинениях.

– Ну, даже если так, уверена, будет лучше, если, когда он проснется, меня уже не будет.

– Хорнсби расстроится, что ему не удалось попрощаться с тобой.

– Ты говоришь об Илае, да?

– Ага.

– Он был очень мил. Настоящий защитник.

Я смеюсь.

– Да, и тот еще кобель.

– Правда? – удивляется Винни.

– Сто процентов. Вообще-то, если честно, он с самого начала дает понять девушкам, какие у него намерения. Ему не нужны отношения, он лишь хочет хорошо провести время. Он утверждает, что не любит разбивать сердца, но я знаю, что однажды, когда он меньше всего ожидает, в его жизни появится девушка, которая перевернет его мир с ног на голову. Она будет не похожа на других, и именно в нее он в конце концов влюбится.

– Ничего себе, а я считала иначе. – Она качает головой.

– Да? И что предполагала ты?

Винни смотрит на меня, но быстро отворачивается.

– Ты не захочешь знать.

– Если бы не хотел, не спрашивал бы. – Она молчит, поэтому я касаюсь ее локтем. – Давай, расскажи мне о своем первом впечатлении.

– Уверен, что тебе это надо?

– Абсолютно точно.

– Ладно, я предупреждала. – Она прочищает горло. – Ну, Холси… так его зовут, правильно?

– Угу.

– С ним все просто. У него травма – и он пытается справиться с собственными демонами. Проводит время в компании, чтобы не быть одному, хотя любит одиночество. Если в этом есть смысл.

– Точно подмечено, – отвечаю я как раз в тот момент, когда Винни поскальзывается на грязи. Протягиваю руку и ловлю ее прежде, чем она успевает упасть вперед.

– Ого, чуть не свалилась. – Она нервно смеется. – Спасибо. – Затем медленно отпускает мою руку и выпрямляется. – Э-э, Сайлас…

– Он же Картофан.

Она усмехается.

– Да, Картофан… По тому, как он со мной обращался, я приняла его за засранца. Богатый парень, у которого есть дела поважнее, чем помощь незнакомцам.

– Да, иногда он ведет себя как придурок, но на самом деле очень великодушен. Просто ты застала его не в лучшем расположении духа. Как мы уже говорили, он только что расстался с девушкой и не очень хорошо справляется.

– Могу его понять, поэтому и не считаю стопроцентным придурком. Это звание еще вакантно. А вот мой фаворит – Леви.

– Поузи? Твой фаворит он? – Удивленно смотрю на нее. – Черт, как ему удалось выиграть этот титул?

Винни пожимает плечами.

– Он был забавным и немного глуповатым. Больше переживал о том, как бы набить живот, не обращал внимания на незнакомого человека в доме, а потом помахал мне рукой на ночь, как маленький мальчик. Не знаю, он поднял мне настроение. И у него красивая улыбка.

– У этого сукиного сына действительно красивая улыбка. Я думал, твой любимчик Хорнсби, потому что он встал на твою защиту.

Даже в такое раннее утро солнце нещадно палит. Винни обматывает плащ вокруг талии и туго завязывает его.

– Илай вел себя невероятно мило, и я была ему очень благодарна. Но нет, я отдала титул не ему. Я вообще думала, что он, возможно… гей.

Я останавливаюсь, а потом разражаюсь смехом.

– Гей? Ты подумала, что Хорнсби гей?

– Он слишком красив, – объясняет Винни. – Очень опрятный, просто идеальный. Не обижайся, но обычно парни, которые так сильно следят за собой, – геи. Я видела много таких, даже знакома с парочкой.

– Я думал, ты дружишь только с девчонками.

– У девушки может быть больше одного друга. Кэтрин – моя властная, гиперопекающая подруга, которая лучше спрячется за баллончиком антисептика, чем пойдет в кино, а Макс – мой второй лучший друг. Тот самый, который сказал, чтобы я наслаждалась жизнью и приехала сюда. И Илай напоминал мне его. Просто… На него приятно смотреть.

Я чешу щеку.

– Согласен, Хорнсби – красавчик, но он совершенно точно предпочитает женщин. Если только таким образом не пытается компенсировать что-то, о чем я не знаю. Он такой же натурал, как и все остальные. У нас много парней в команде, которые следят за собой.

– Правда? Например?

– Йен Риверс.

– Хм, знакомое имя. Не исключено, я читала о нем в новостях. – Винни снова поскальзывается, но на этот раз ей удается устоять и выпрямиться, так что я не успеваю помочь.

Я снова легонько толкаю ее в плечо. – А что насчет меня? Каково было твое первое впечатление?

– Насчет тебя… Сомневаюсь, что ты захочешь его услышать.

– О, наверняка что-то хорошее. Давай, поведай мне правду.

Слышу громкий вздох.

– Сам напросился. – Она убирает волосы за ухо и говорит: – Я думала, что бабник ты, а не Илай.

– Я? – указываю на себя. – Почему это?

– Никогда не встречала мужчину с такой внешностью, который не увлекался бы женщинами. К тому же у тебя такие… Не знаю, ты как будто соблазняешь взглядом, тогда как Илай вел себя очень радушно, ты вроде как безучастно смотрел на происходящее, так что я решила, что именно ты – любитель женщин.

Провожу рукой по челюсти.

– А может, я просто стеснительный. Никогда об этом не задумывалась?

– Ну сейчас-то ты не стесняешься.

– Потому что занят делом и не смотрю на тебя. Поверь, если бы мы находились лицом к лицу, все было бы иначе.

Винни останавливается на дороге, и я тоже. Я смотрю в ее темно-синие глаза и чувствую, как между нами проскакивает разряд. Черт, я откуда-то знаю эту девушку, правда знаю, но после нашего короткого общения у меня возникает ощущение, что она видит меня впервые. В ее глазах ни капли узнавания. Я что, схожу с ума? Теряю рассудок? Никогда не верил в прошлую жизнь и перерождение, но… вдруг я знал ее в прошлой жизни?

В глазах Винни пляшут искорки смеха, когда она спрашивает:

– Намекаешь, что я тебя пугаю?

Я чешу затылок.

– Понимаешь, просто мне всегда тяжело общаться с девушками, особенно с хорошенькими. – Это не попытка пофлиртовать, в моем голосе нет юмора. Всего лишь очевидный факт. Я не из тех парней, при виде которых девушки падают в обморок.

Щеки Винни окрашивает румянец. Черт, теперь и мои тоже.

А потом она снова начинает идти.

– Знаешь, я была права.

– В чем? – уточняю я.

– Ты – дамский угодник, просто сам об этом не знаешь.

Глава 4
Винни

Вот что я вам скажу.

Во-первых, Кэтрин пришла бы в ярость, если бы узнала, что я отправилась в лес с незнакомцем. Незнакомцем, который настоял на том, что именно он понесет мое единственное оружие защиты – рюкзак. Я практически слышу, как она ворчит и обзывает меня беспечной идиоткой.

Во-вторых, Макс бы завопил во все горло, приказав мне «прийти в себя» и «действовать», если бы узнал, что я отправилась на утреннюю прогулку по лесу с сексуальным мужчиной. Он бы умер на месте, если бы выяснил, что я провела время в компании профессиональных хоккеистов, да еще и позволила одному из них присоединиться ко мне на прогулке и понести мой рюкзак.

В-третьих, Пэйси Лоус считает меня красивой. Правда, я не в курсе, насколько ценно его мнение, ведь я ничего не знаю о хоккее, и тем не менее этот привлекательный, загадочный, но добрый мужчина, под взглядом которого я немею и начинаю нести чепуху, находит меня привлекательной.

Нескромно? Возможно.

Но всегда приятно узнать, что кто-то считает тебя симпатичной. Разве есть лучший способ повысить самооценку, улучшить настроение и почувствовать себя увереннее? Встречаясь с такой реакцией, девушка начинает чуть сильнее покачивать бедрами, распрямляет плечи и приподнимает подбородок.

– Итак, ты из Сиэтла? – спрашивает Пэйси.

И вот еще что – его память. Для парня, который вроде бы вчера не особо обращал внимание на происходящее, он многое помнит. А по моему опыту для мужчин это редкость. Учитывая, что в последних отношениях меня часто игнорировали, сейчас, когда люди слушают мои слова и запоминают их, я ощущаю колоссальную разницу.

– Да. Я родилась и выросла в самом городе. Мне там нравится. А ты откуда?

– Из маленького города в Миннесоте, – отвечает он.

Киваю.

– Логично, ведь ты играешь в хоккей. Но у тебя нет акцента.

В ответ на это Пэйси искренне смеется. Очень приятный звук.

– Да, и все же он периодически появляется. В Миннесоте, откуда я родом, ты либо играешь в хоккей, либо пьешь пиво. А когда станешь достаточно взрослым, будешь делать и то и другое.

– Пьяный хоккей… наверняка веселое занятие.

– Ага, я участвовал в потасовках во время некоторых пьяных игр.

– В смысле, вы дрались? – уточняю я.

– Ага. – Он проводит рукой по челюсти, и я замечаю, что щетина на его красивом лице стала чуть длиннее, чем вчера вечером… Хотя нет, не подумайте, что я рассматривала ее.

– О боже, но разве ты не вратарь? Я не очень разбираюсь в хоккее, и все же, если ничего не путаю, вратари редко дерутся.

– Обычно мы не ввязываемся в драки, и все же порой такое случается. Но когда я играю с парнями дома, во время матча нет вратарей, а значит, все на равных условиях.

Качаю головой.

– Даже не представляю, каково это, когда тебя бьют в лицо. Больно?

Он смеется.

– Признаю, не самые приятные ощущениям, но в тот момент ты об этом совсем не думаешь. Особенно если это происходит во время игры, когда адреналин зашкаливает, ты как бы впадаешь в оцепенение, и тебе ни до чего нет дела. Ну и, конечно, будучи пьяным, ты едва ли что-то чувствуешь.

– Сплошной позитив, да?

– Точно.

Глядя вперед, Пэйси замечает:

– Итак, мы приближаемся к перекрестку. Ты шла со стороны шоссе?

– Да, потом свернула куда-то не туда и решила, что найду, где развернуться, но из-за дождя у меня ничего не получилось.

Он кивает и усмехается.

– Кстати, а как ты оказалась здесь, если планировала двигаться прямиком в город?

– Неприятно признавать, но мне трудно ориентироваться, когда я за рулем.

– Понятно. Если ты пришла со стороны шоссе, значит, двигалась с запада. Сюда. – Он кивает, и я следую за ним, отставая на несколько шагов. Именно тогда замечаю, какие мощные у него икры. Боже, а какие мускулистые. На самом деле, его ноги вообще выглядят так, будто сделаны из стали. Твердые, сильные. Вот это да! Видимо, так и бывает, когда зарабатываешь на жизнь катанием на коньках.

– Ты так и не объяснила, почему оказалась здесь. Я помню, ты упоминала что-то о приключениях, но что-то не верится.

Я чувствую себя комфортно в обществе Пэйси, поэтому говорю:

– Да, мое лицо всегда меня выдает.

– Понял это еще утром, когда ты увидела меня без футболки.

Ой, мамочки!

Да уж, уверена, он знал, о чем я подумала, когда увидела его голую грудь.

Понял ли он, что я хочу коснуться его выпирающих мышц? Что я боролась с искушением провести пальцами по коротким волосам на его груди? Заметил ли, какой заманчивой мне показалась идея о том, чтобы подойти к нему, положить ладони на грудь, а затем провести языком по его соскам? Господи, надеюсь, нет.

Мои щеки снова краснеют, и Пэйси улыбается. Он дразнит меня.

– Ты же говорил, что стеснительный, – замечаю я. – Вот обманщик. Да ни один скромник не станет говорить такое девушке.

– Возможно, теперь я немного расслабился. Мне комфортно в твоем обществе. Я достаточно быстро привыкаю к людям.

– Рада слышать, значит, надо приготовиться к смелым заявлениям. – Мы продолжаем идти рядом в тени крон высоких деревьев. К счастью, они закрывают солнце, но время от времени ветер колышет деревья и осыпает нас каплями, оставшимися на листьях после вчерашнего дождя.

– Итак… приключение? – побуждает продолжить он.

– А что с ними? – стараясь говорить спокойно, спрашиваю я.

– Не хочешь рассказать поподробнее?

Улыбаюсь и качаю головой.

– Вообще-то нет. И так нормально. Спасибо.

– Угу. Понятно. Честный ответ, но скажи мне, что ты планируешь делать с жильем?

– Решила сначала сосредоточиться на поиске машины. Нет машины – нет приключений.

– Логично, и как только мы найдем твою машину, а мы обязательно найдем ее, что будешь делать после?

– Да ничего особенного, прогуляюсь по городу, узнаю, вдруг кто-нибудь захочет приютить любительницу приключений. Классическое поведение авантюристки. Спонтанность – ключ к успеху.

– Считаешь, тебе так легко удастся решить эту проблему?

Шаг за шагом мы поднимаемся на небольшой холм. Я забыла, какими грязными были эти дороги, когда ехала здесь вчера. Неудивительно, что я застряла.

– Между прочим, я умею убеждать, – сообщаю я.

– А когда не находишь, где остановиться, потому что все уже занято?

– Ставлю палатку. Разве бывает приключение без палатки?

– У тебя есть палатка? – спрашивает Пэйси.

– Нет, но я смотрела реалити-шоу «Голые и напуганные»[5] и благодаря нему научилась некоторым базовым навыкам выживания. За исключением того, как отыскать машину в лесу.

Пэйси касается рукой подбородка

– А мне казалось, твоя подруга не хочет, чтобы тебя похитили.

Мы продолжаем подниматься на холм, и я упираю руки в бока, пытаясь облегчить себе задачу.

– Видишь ли, я считаю, мы слишком строги к человеческому роду. Не каждый задался целью стать похитителем. В мире есть и хорошие люди.

– Да, как мы с парнями. – Абсолютно точно. – Но вчера тебе повезло. Никогда не знаешь, на кого наткнешься в следующий раз. И да, канадцы славятся своей вежливостью и гостеприимством, однако и среди них попадаются психи. Так что может случиться что угодно, особенно когда ты этого меньше всего ожидаешь.

– Ого, вот это я понимаю, позитивный настрой.

Пэйси смеется.

– Просто пытаюсь обрисовать тебе перспективы.

Мы добираемся до вершины холма, и – о, чудо! – я вижу свою машину. Боже, только посмотрите на нее, у бедной малышки застряли колеса.

– Только не говори, что это твоя машина. – Голос Пэйси полон скептицизма.

– Да, моя. Правда красивая?

– И ты решила, что это разумно, ехать через Канадские Скалистые горы на «Мини Купере»? Да еще и в ливень?

– Я не знала, что будет дождь, – защищаюсь я, когда мы подходим к Минни. – О, Минни, что с тобой случилось? – Я глажу капот машины.

– Минни? Ты назвала «Мини Купер» Минни?

Киваю, подтверждая его догадку.

– Минни и Винни, две любительницы приключений.

Пэйси проводит рукой по лицу.

– Господи, тебе повезло, что ты не застряла раньше и забралась так далеко. – Он спускается в небольшую канаву, чтобы посмотреть, где увязло мое колесо. А потом качает головой. – Не уверен, что получится выбраться из этой ямы.

– О чем ты? – спрашиваю я, подходя к нему ближе. Мои ноги скользят по грязи, и только я дергаюсь, собираясь упасть, как Пэйси хватает меня за локоть и удерживает в вертикальном положении.

– Осторожнее. Здесь очень грязно.

– Теперь вижу. Прости, что постоянно приходится меня ловить. Наверняка тебе это уже надоело.

Он смотрит мне прямо в глаза, и его слова звучат искренне:

– Нет, все нормально.

Уверена, эти глаза меня погубят. Точно знаю, из-за них я сделаю нечто по-настоящему глупое.

– Э-э-э, итак, яма? – напоминаю я. Винни, тебе надо сосредоточиться, и не на его глазах, а на настоящей проблеме.

– Да, взгляни на свою шину. Она увязла сантиметров на десять, не меньше, и задняя тоже. – Пэйси указывает назад, и я вытягиваю шею, чтобы посмотреть.

Хм, на самом деле он прав – Минни провалилась довольно глубоко.

– А мы не можем, просто, ну знаешь, – машу рукой, – вытолкнуть Минни?

Он поднимает бровь.

– У тебя есть суперспособности, о которых я не знаю?

– Я могу поднять гриф. Узнала об этом, когда несколько месяцев назад пыталась позаниматься в спортзале. Это поможет?

Пэйси качает головой.

– Он весит двадцать килограммов.

– Правда? – переспрашиваю я, гордясь собой. – Вот это да, я-то думала, он легче. Получается, я молодец. А сколько можешь поднять ты?

– Сто тридцать пять.

Вау!

– Ого, ничего себе, ну ты… ты сильный, да. – Прочищаю горло, стараясь не вспоминать, как он выглядит без рубашки, но память не мой друг, и перед глазами буквально всплывают картинки с мощными грудными мышцами. Боже, он действительно очень силен. – Значит, если сложить твои сто тридцать пять и мои двадцать, мы вместе сможем поднять сто пятьдесят пять. То есть примерно столько и надо, чтобы вытолкать машину, да?

Пэйси прислоняется к двери Минни и смеется.

– С радостью бы пожил в твоем мире, в котором автомобиль весит сто пятьдесят пять килограммов.

– А что, я ошибаюсь?

– К сожалению, очень сильно.

– Хм, возможно, нам поможет прилив адреналина, плюс мы будем толкать. А еще колеса, колеса тоже могут сыграть нам на руку. Почему бы нам не попытаться? Никогда не знаешь наверняка, пока не попробуешь.

Он качает головой, но все равно отталкивается от машины и протягивает руку.

– Ключи.

– Ой, я оставила их в машине.

– Ты оставила ключи в машине?

– Ну да, решила, вряд ли их кто-нибудь возьмет.

– С ума сойти, – бормочет Пэйси и открывает дверцу машины. Тянется к ключу, заводит машину, а затем ставит ее на нейтральную передачу. – Ладно. Учитывая, что мы на холме, тебе лучше встать ближе к двери на случай, если по какой-то невероятной причине нам удастся вызволить колеса из ямы. Так ты, по крайней мере, сможешь залезть в машину до того, как она скатится с холма.

– О, умно. – Стучу себя по голове. – Похоже, мне достался хоккеист с мозгами.

– Редкий экземпляр, – соглашается Пэйси, улыбаясь так мило, что у меня в животе порхают бабочки.

Боже, какой же он хорошенький. Нет, не просто хорошенький, а совершенно точно самый красивый мужчина, которого я видела. Но стоит добавить вот такую ухмылку, и он превращается в само очарование. От такого любая почувствует слабость в коленях.

Не говоря уже о том, что у нас с ним будто есть некая связь. Такое чувство, что я знала его в прошлой жизни. И мне это нравится. Может, он был барменом, а я – шлюхой, играющей на пианино в городке на Диком Западе. Лучшие друзья. Он постоянно твердит, что мне нужно заканчивать раздвигать ноги, а я продолжаю отвечать, что счета сами себя не оплатят. Он хочет заботиться обо мне, но получает так мало, что сам едва сводит концы с концами. И так происходит до тех пор, пока ему не выпадает грандиозный шанс, когда в городе проходит крупный турнир по покеру…

– Сейчас я толкну ее. Эй, ты слушаешь меня?

– А? Что? – быстро моргая, отвечаю я. – Ты хорошо играешь в покер?

– Что? – непонимающе спрашивает Пэйси.

– А?

– У тебя все хорошо?

При виде его растерянности меня так и подмывает захохотать, но я сдерживаюсь, потому что в данный момент похожа на сумасшедшую.

– Извини, я запуталась.

– Какое отношение покер имеет… Знаешь что, не важно. – Чудесно, что он так решил. – Я сказал, что сейчас подтолкну машину, и, надеюсь, если она поедет вниз, а не вверх, у нас будет больше шансов.

– Мне нравится эта идея, Пэйси, просто гениально.

Он серьезно смотрит на меня, а затем продолжает:

– Осторожнее, здесь скользко, и учитывая предыдущий опыт, сомневаюсь, что тебе удастся удержаться на ногах.

Выпрямляюсь и начинаю двигаться мимо него.

– Как мало у тебя веры в мои… ой. – Оступаюсь, и он снова ловит меня. Встаю ровнее и делаю глубокий вдох. – Просто совпадение.

– Ладно, продолжай убеждать себя в этом. – Пэйси берет меня за руку, сила воли подводит, и на секунду я позволяю себе забыться и постараться запомнить, каково это – касаться большой мужской руки, чувствовать, как он помогает мне. Направляет меня. – Хватайся за ручку вот тут. – Пэйси кладет мою руку туда, куда считает нужным. – Вот и все. И попытайся встать поустойчивее, найти хоть какую-то опору в этой грязи. – Мы оба опускаем взгляд на свою обувь. Да уж, ее точно придется как следует помыть.

– Боже, твои кроссовки все в грязи. Прости, пожалуйста.

– Ерунда. Полью их из шланга, когда вернусь в коттедж. Пожалуйста, сосредоточься, ты должна удержаться на ногах. Вряд ли будет приятно упасть лицом в грязь.

Да, такой вариант точно не сулит мне ничего хорошего.

– Не переживай, я справлюсь.

– Хорошо.

Пэйси обходит меня и встает у капота.

– Будем толкать на счет «три». Помни, твоя задача – запрыгнуть в машину и остановить ее, если она покатится вниз.

– Ага. Поняла. Приготовься как следует напрячь мышцы, Лоус. Я знаю, они у тебя есть.

– Кому, как не тебе, знать об этом, я помню, как ты пожирала меня взглядом.

– Ни к чему смущать девушку, – говорю я, пытаясь держаться как ни в чем не бывало, хотя от унижения хочется засунуть голову в грязь.

– Не переживай, когда ты вчера показалась в коттедже, я тоже тебя как следует рассмотрел.

Ну вот, опять у меня красные щеки.

Хотя стойте, давайте-ка на минуту остановимся… Пэйси глазел на меня? Жаль, что я этого не заметила. Хотелось бы видеть его выражение лица, когда он разглядывал меня. Понравилось ли ему увиденное? Судя по его словам, ответ положительный.

– Винни, толкаем на счет три. Раз. Два. Три.

И мы толкаем Минни.

Мои ноги скользят по грязи.

Пэйси ворчит.

Я тоже кряхчу.

А машина не двигается ни на миллиметр.

Выпрямлюсь, Пэйси тоже.

– Только посмотри на нее. Вообще не сдвинулась с места, – язвит Пэйси.

Поворачиваюсь к нему лицом.

– Знаешь, кажется, ты старался не в полную силу. Неужели ты правда способен выжать больше ста? Или так же, как и я, тягаешь только гриф?

Пэйси так сильно удивлен моим комментарием, что его брови едва не достигают линии роста волос.

– Я поднимаю сто тридцать пять, один раз поднял сто пятьдесят один.

Скрещиваю руки на груди.

– Докажи.

Пэйси качает головой.

– А ты знаешь, как разозлить спортсмена, да?

– Возможно. Давай. На счет три, у нас получится. Готов? – Он кивает и наклоняется, приготовившись действовать.

– Раз… два… три!

Мы оба толкаем машину, и она сдвигается с места.

– Ох… еще… давай! Пэйси, поднажми! Толкай еще!

Мы продолжаем в том же духе, и Минни сдвигается еще.

– Пэйси, сильнее, еще.

– Не надо… говорить… вот… так, – ворчит он, когда машина опять скользит по грязи.

– У нас получается. Еще. Вот так.

– Твою мать.

Еще пара сантиметров.

– Боже, да. Пэйси, да.

– Перестань говорить так, будто ты… сейчас кончишь, – кричит он как раз в тот момент, когда машина выскальзывает из ямы.

– Боже, да! – визжу я, и тут Мини катится дальше.

Воодушевленно хлопаю в ладоши, радуясь нашим героическим усилиям, но эти радостные возгласы омрачает крик Пэйси.

– Тормоза! Винни, тормоза!

– Вот черт! – Резко бросаюсь вперед и, представляете…

Поскальзываюсь… А значит, вместо того чтобы схватиться за ручку двери машины, пока она катится назад, я падаю лицом в грязь, а моя машина съезжает в кювет.

Шлеп.

Плюх.

– Твою ж мать, – ругается Пэйси, он приседает рядом со мной и помогает мне встать на колени. К счастью, я не испачкала лицо, но спереди вся покрыта грязью. Смотрю вниз на бедную Минни.

Потом прочищаю горло.

– Как думаешь, есть хоть призрачный шанс, что мы сможем достать Минни из этой канавы?

– Нет, – зло отвечает Пэйси.

– Да, согласна. Но знаешь, обо всем этом можно сказать только одно.

– Что именно? Я был прав, когда сказал, что ты упадешь?

– Ну да, это тоже, но еще… – Тычу его в твердую, как камень, грудь. – Мистер Сомнение, нам удалось вытолкать колеса из ямы. Мы можем гордиться собой.

– Ага, вытолкали машину прямиком в кювет, и теперь нам не обойтись без буксировочного троса.

– А разве ты не чувствуешь удовлетворение от того, что у нас хоть что-то получилось?

Пэйси смеется, помогает мне встать и спрашивает:

– Тебе нужно взять что-то из машины? Я помогу отнести вещи в коттедж.

Мои руки покрыты грязью, поэтому развожу их в стороны и прошу:

– Не мог бы ты достать из багажника мой чемодан? И наверное, на этот раз стоит захватить ключи.

– Да, неплохая идея.

Пэйси настоящий хороший парень, поэтому послушно спускается в канаву, достает мои вещи, а затем берет меня за руку, чтобы помочь перебраться на более твердый участок дороги.

– Давай отведем тебя обратно в дом, где ты сможешь привести себя в порядок.

Глава 5
Пэйси

– Я сама в состоянии понести свой чемодан. Необязательно помогать мне, – говорит Винни.

Я смотрю на нее и не могу сдержать улыбку. Она вся в грязи, за исключением лица. Понятия не имею, как ей удалось его уберечь, но с других частей тела капает темная жижа.

– Я же сказал, что понесу. У тебя есть дела поважнее, например, не упасть.

По дороге в коттедж она поскользнулась еще дважды. Либо она невероятно неуклюжа, либо это ее первая прогулка.

– Знаешь, скорее всего, дело в моих ботинках. Они старые, протектор почти стерся. Попробуй не скользить, когда у тебя на ногах коньки.

Коньки? Мило.

– Не знаю, мои кроссовки достаточно старые, но я не падаю.

– Тогда ты просто бог ходьбы, – улыбаясь, отвечает она.

– Так меня еще не называли. Кажется, мне нравится. – В поле зрения появляется домик и большой красный грузовик. – Слава богу, Стефан приехал.

– Стефан? Подожди, шеф-повар?

– Да. А значит, он готовит завтрак. – Принюхиваюсь. – Ага, кажется, это запах бекона. Ты чувствуешь?

– Стараюсь не особо принюхиваться, боюсь унюхать запах экскрементов какого-нибудь животного, в которые могла упасть.

Усмехаюсь.

– Умно. Еще один спуск. Как думаешь, справишься?

– Возможно, мне стоит представить, что мое тело это сани, а холм – горка… Ну, то есть просто лечь и покатиться вниз.

– Не, грязь слишком липкая. – В одной руке я сжимаю ручку чемодана, второй беру Винни за локоть. – Держись за меня.

Мы вместе спускаемся с холма и доходим до дорожки, ведущей к дому. Да, это бекон.

– Наверное, лучше оставить обувь здесь. Тейтерс взбесится, если мы заляпаем грязью его пол.

– Боже, я и забыла, что он меня терпеть не может.

– Не переживай, я с ним разберусь.

Мы разуваемся. Я открываю дверь и ставлю на пол неиспачканные в грязи чемодан и рюкзак.

Парни сидят за столом в столовой и уплетают завтрак. Все одновременно поворачиваются и смотрят на нас.

– Черт, что с вами случилось? – вставая, спрашивает Хорнсби.

Я указываю пальцем в сторону Винни и говорю:

– Эта всезнайка решила, что нам удастся вытащить ее машину из грязи.

– И мы справились, – парирует Винни.

– Ага, справились – и потом отправили ее прямиком в другую канаву.

Поузи фыркает и подносит салфетку к носу.

– Винни шлепнулась в грязь, так что идея провалилась. Она приведет себя в порядок, а потом мы вызовем эвакуатор, чтобы вытащить машину из кювета.

– Господи, обалдеть можно. Ладно, Стефан приготовил омлет. Могу попросить его сделать еще два.

– Не откажусь, – говорю я.

– М-м, у меня аллергия на яйца, – морщится Винни. – Но не переживайте, я съем протеиновый батончик. Только сначала приму душ. – Она дергает ручку своего чемодана. – Не против, если я вернусь в комнату для гостей? А то я уже начинаю покрываться коркой.

– Давай. – Она быстро уходит, а я направляюсь на кухню, где хлопаю Стефана по плечу. – Привет, мужик. Пахнет потрясающе.

– Прости за вчерашний вечер, – говорит он. – Решил, что в такую погоду будет небезопасно подниматься на холм.

– Не переживай, все нормально. У тебя еще остался бекон?

– Да, могу приготовить тебе омлет. А как насчет твоей девушки?

Я кашляю, подавившись слюной.

– Она не моя девушка. Просто, э-э-э, случайная гостя.

– Ага, я так и понял. – Подмигивает он мне.

– Нет, я серьезно. Она буквально появилась из ниоткуда вчера вечером. Ее машина застряла, она пошла искать помощь и наткнулась на наш домик.

– Черт, везучая девушка. Она будет омлет?

– Выяснилось, что у нее аллергия на яйца. Можешь быстро сообразить что-нибудь еще?

– Да, не переживай. – Стефан приступает к работе, а я сажусь за кухонный остров, позволяю себе расслабиться и сделать глубокий вдох. Я зарабатываю на жизнь спортом, каждый день катаюсь на коньках со стокилограммовыми мужиками, но гулять по холмам, да еще и по грязи… черт, мои ноги горят. Новый вид пыток, который пришелся бы по душе тренеру. Просто отправьте нас ходить по грязи – и обеспечите нам приличную нагрузку. Добавьте несколько чемоданов, рюкзак и девушку, которая ходит, как новорожденный олененок, и дело в шляпе.

– Ну что, прокатился на своем белом скакуне? – Тейтерс опускает пустую тарелку в раковину, а затем садится рядом со мной.

– Что? – непонимающе спрашиваю я. Хорнсби тоже присоединяется к нам. Поузи с Холмсом продолжают сидеть за столом, они обсуждают книгу, которую читает Холмс.

– Ты ведь у нас рыцарь в сияющих доспехах.

– Отвали, – бубню я, проводя рукой по лицу. – Она собралась в одиночку искать машину, даже не помня, где ее оставила. Не мог же я отпустить ее одну. – Понижаю голос и продолжаю: – Если ты не заметил, она немного безумная. Вечно поскальзывается, думает, что может отправиться в путешествие даже без примерного плана, а еще… оставляет ключи в машине. Честно говоря, не знаю, как она вообще выжила. Лично я считаю, все дело в везении.

Хорнсби и Тейтерс молча скрещивают руки на груди и смотрят на меня.

– Да что такое? – спрашиваю я.

– Видишь? – интересуется Тейтерс.

– Что видишь? – не понимаю я.

– Ага, думал, только я это подметил, – отвечает Хорнсби. – Но ты тоже заметил, да?

– Ага, – ухмыляется Тейтерс. – Он запал на нее.

– Что? – шокированно выдаю я. – Вы оба заблуждаетесь.

– Теперь он все отрицает. Классика, – подает голос Хорнсби.

– Да-да, вполне типичное поведение, – добавляет Тейтерс.

– Даже как-то неловко видеть, как он отказывается признавать очевидное, – говорит Хорнсби.

– Кто что отказывается признавать? – спрашивает Стефан.

Тейтерс, или, возможно, теперь мне стоит называть его Картофан, наклоняется вперед.

– Лоус. Он утверждает, что не запал на девушку, но мы-то не дураки.

Стоящий к нам спиной Стефан отвечает:

– А, согласен, я все понял еще тогда, когда он рассказал мне об ее аллергии.

– Черт, да я всего лишь проявил вежливость. Или надо было последовать вчерашнему примеру Тейтерса и вести себя как придурок?

– Хм, я бы не сказал, что вчера вел себя как придурок, скорее просто злился.

– Да ты практически выгнал ее под дождь, – парирую я. – Ага, ты злился и из-за этого вел себя как мудак.

– Угу, я бы не смог ее выставить, даже если бы попытался, ведь вы, два придурка, у нее на побегушках.

Я подхожу ближе к Тейтерсу и говорю:

– Слушай, мужик, если твоя девушка повела себя как стерва, не значит, что все остальные такие же.

– Докажи, что я ошибаюсь, – бросает Тейтерс и, скрещивая руки на груди, прислоняется к столешнице.

Я закатываю глаза и обращаюсь к Хорнсби, самому разумному из присутствующих:

– Ее машина в кювете; не уверен, что нам удастся вытащить ее в ближайшее время. Помнишь, когда у Поузи сел аккумулятор? Эвакуатор не смог проехать, пока дороги полностью не высохли, верно?

– Да, тот парень не станет рисковать.

– Чего и следовало ожидать. Так что Винни немного просчиталась, особенно если учесть, что сегодня обещают настоящий ливень.

– Да, я думал об этом. – Хорнсби отводит взгляд. – А когда появилась сеть, проверил несколько недорогих мест для ночлега в городе, все занято.

– Эй, это что здесь такое происходит? – вклинивается Тейтерс. – Если то, что я думаю, вам лучше прекратить сейчас же.

– Да ладно тебе, Тейтерс, – говорю я. – Винни застряла в чужой стране…

– Мы в Канаде. Она же не осталась одна в Дубае, да еще и без денег.

– И все же она в другой стране, к тому же вроде бы приехала не просто так. Не знаю, что к чему, но она точно не все продумала. И что ты станешь делать? Отправишь ее в город в надежде, что она найдет, где остановиться, да еще и без машины?

– Она ведь хотела приключений…

– Ну и мудак же ты, – злится Хорнсби. – Господи, мужик, ты что, умрешь, если позволишь ей остаться здесь на пару дней?

– Ага, умру, и мое настроение тоже.

– О каком настроении вообще речь? – недоумеваю я. – Ты просто хандришь в углу, срываешься на других, а потом извиняешься, попивая пиво.

– Собственно говоря, такое времяпровождение мне и нужно.

– Можешь продолжать в том же духе, только если она останется. – Даже не предполагал, что мне придется давить на Тейтерса. На обратном пути я подумывал спросить его, может ли Винни задержаться, не потому что сам в этом заинтересован – ведь едва ли выиграю от этого, – а потому, что она не совсем понимает, что делает. Она кажется потерянной… одинокой. Думаю, ей нужна помощь, просто она не совсем осознает, как попросить о ней.

– Нет, мне будет не по себе, пока она здесь. А вдруг мне захочется выпустить газы? Что тогда, придется извиняться за то, что я испортил воздух в собственном доме?

– Ты сейчас серьезно? – спрашивает Хорнсби. – Вот что тебя волнует? Невозможность выпустить газы?

– И многое другое. А вдруг я приведу сюда девушку?

Я фыркаю.

– Ты хоть раз приводил в коттедж девушку?

– Нет, но приятно знать, что у меня есть такая возможность.

– Ты по-прежнему можешь привести сюда девушку. Господи, да комната Винни в противоположном конце дома, и она уже тебя боится, так что точно сделает все возможное, чтобы держаться от тебя подальше.

Тейтерс выпрямляется.

– Это она так сказала? Что боится меня?

– Да, засранец, – отвечаю я. – Ты произвел на нее неизгладимое впечатление. И не в хорошем смысле.

И тут я вижу, как в нем просыпается совесть: складка между бровей исчезает, плечи опускаются.

– Черт, ты же знаешь, не люблю, когда меня считают злодеем.

– Тогда не веди себя как придурок. Протяни оливковую ветвь мира. Похоже, она ей сейчас не помешает.

Он смотрит то на меня, то на Хорнсби, а потом спрашивает:

– А вам эта ситуация не кажется странной? Ну, то есть разве станет девушка в здравом уме оставаться в чужом доме в компании пяти здоровых хоккеистов, да еще и вести себя так, будто все нормально?

Я смотрю в коридор и говорю:

– Если она запуталась, в этом нет ничего удивительного.

– Заказ готов, парень, – говорит Стефан, ставя на кухонный остров подставку, а следом и дымящуюся сковороду. Он бросает мне вилку, и я ловлю ее одной рукой.

– А может, тебе это зачтется, – добавляю я. – Ты позволишь ей остаться и получишь плюс в карму. Кто знает, вдруг вы двое найдете общий язык?

Тейтерс смеется.

– Ага, уверен, ты нас и близко к ней не подпустишь, так что такой вариант исключен.

Поднимаю руку.

– Я ни на что не претендую.

– Угу, именно поэтому ты встал ни свет ни заря и ушел с ней из дома еще до того, как кто-то успел хотя бы поздороваться, – подначивает Тейтерс.

– Вранье, – отвечаю я, беря кусок омлета с сыром, перцем и хашбраунами. – Холмс проснулся раньше меня. Вероятно, ждал, когда можно будет сделать ход.

Хорнсби тихо смеется.

– Это что-то из области фантастики. Мужик едва разговаривает с нами, уверен, он не станет болтать с незнакомкой, которая оказалась у нас случайно.

– И даже если так, ты не оставил ему ни шанса. Холмс рассказал, что посоветовал тебе надеть футболку, но ты отказался.

– Да ладно, это он так сказал? – Качаю головой и кладу в рот еще кусочек. – Я же ответил, что она вряд ли ранняя пташка. Так что совершенно случайно попался ей на глаза в таком виде.

– Угу, – тянет Хорнсби и уходит в свою комнату, расположенную в стороне дома, противоположной той, где живет Холмс и мы с Винни.

– Так ты позволишь ей остаться? – спрашиваю я, устав от этого разговора.

– Ты хочешь, чтобы папочка разрешил ей остаться? – ухмыляется Тейтерс.

– Не называй себя так.

Стоящий на другом конце острова Стефан продолжает взбивать что-то в миске и смеется.

– А мне нравится, как звучит. В смысле, он мой спонсор, он же платит мне деньги, и приличные.

– Папочка хорошо тебе платит, – подмигивает ему Тейтерс.

– Это точно.

– Вы меня смущаете.

Тейтерс кладет руку мне на плечо и говорит:

– Если хочешь, чтобы твоя подружка осталась, папочка не против. – Он наклоняется и чмокает меня в макушку. – Папочка сделает все для своего драгоценного малыша.

Я толкаю его в грудь.

– Пошел ты.

Тейтерс смеется и тоже уходит в свою комнату.

– Идиоты, – бормочу себе под нос.

– Будешь что-то пить? – спрашивает Стефан.

– Возьму воду, – отвечаю я и начинаю вставать.

– Я принесу, парень. Как я сказал, папочка очень хорошо мне платит.

Я смеюсь.

– Господи, уверен, ему нравится, когда ты его так называешь.

– Да, он точно польщен. – Стефан вручает мне стакан воды со льдом. Затем наклоняется вперед и спрашивает: – Итак… Она тебе нравится? – Он играет бровями, на что я качаю головой.

– Господи, и ты туда же.

– Это будет наш секрет.

– Для подобных выводов я провел с ней слишком мало времени. Просто помог, вот и все. – Да, она чертовски сексуальна, но я не стану упоминать этот факт. И я не шутил, утверждая, что смущаюсь в обществе девушек. Я всегда с радостью проводил время с сестрой, но в присутствии ее подруг… вел себя отстраненно. Вдобавок к этому Винни слишком хороша для меня.

Внезапно Стефан выпрямляется и смотрит куда-то через мое плечо.

– Прости, но я не знаю, как тебя зовут. Видимо, мальчики совсем забыли о хороших манерах.

Слышу за спиной голос Винни:

– Недостаток воспитания они компенсируют благородством. – Она подходит к острову и садится рядом со мной. Когда я поворачиваюсь, до меня долетает аромат свежести и лаванды.

И… черт.

На ней майка с глубоким вырезом, которая практически не оставляет простора воображению. Лицо чистое, раскрасневшееся после душа, а мокрые волосы, стянутые в тугой пучок на макушке, подчеркивают природную привлекательность.

Да, она охрененно сексуальная девушка.

– Я Винни, а ты, как я слышала, Стефан. Хранитель еды.

– Совершенно верно. – Стефан протягивает руку, и Винни пожимает ее. – Представляешь, эти идиоты приехали сюда без провизии.

– Кажется, не самый умный поступок.

Я поворачиваюсь к ней.

– Такой же, как поездка на «Мини Купере» по грунтовой дороге в Скалистых горах?!

– Люблю жить полной жизнью. И я хотя бы взяла еду. – Смеется она.

Стефан отталкивается от острова и спрашивает:

– Надеюсь, ты любишь блины. Я приготовил веганские блинчики с черникой. Пойдет?

– Шутишь? – удивленно спрашивает Винни. – Я же сказала, не нужно для меня ничего готовить.

– Я повар и отвечаю за то, чтобы все были сыты. – Он ставит тарелку перед Винни, и, скажу я вам, блины выглядят очень аппетитно.

– А почему я получил омлет, а она блинчики? – притворно обиженным тоном спрашиваю я.

– Потому что вы, маленькие засранцы, даже в отпуске жалуетесь на то, что набираете вес.

Винни смеется, однако Стефан прав. Мы всегда во всем виним углеводы.

– Но мы никогда не отказываемся от десерта.

– Именно поэтому по утрам едите яйца, чтобы позже насладиться десертом.

– Боже, какая вкуснятина, – в знак благодарности стонет Винни. – Большое спасибо, Стефан.

– Всегда рад помочь. – Он подмигивает, а затем принимается готовить следующую партию. – Я поставлю остальные в холодильник, чтобы ты могла достать их и поджарить, когда захочешь добавки.

– Ой, спасибо, но я скоро уеду.

– А я слышал совсем другое, – нараспев отвечает Стефан, разворачивается и уходит в кладовку.

Винни поворачивается ко мне.

– Что он хотел этим сказать?

Я запихиваю в рот остатки омлета и запиваю все водой, после чего отвечаю:

– Мы с ребятами переговорили и решили, что у тебя нет другого выхода, кроме как остаться с нами. Хорнсби…

– Илай?

– Да, Илай… Сегодня утром он проверил свободное жилье, и все уже забронировано. А что касается твоей машины, мы знаем одного парня с эвакуатором, но он не приедет сюда, пока дороги не просохнут. Если верить прогнозу, в ближайшие пару дней ожидаются дожди.

– Правда? – Винни явно расстраивается. – Эти новости не предвещают для меня ничего хорошего.

– Да, новости так себе. Но мы поговорили с Тей… э-э, с Картофаном. – Она улыбается. – И он сказал, ты можешь оставаться здесь столько, сколько захочешь.

Винни скептически смотрит на меня.

– Он этого не говорил.

– Но смысл был тот же, – заверяю я. – А если серьезно, так будет лучше. Если тебе удастся найти жилье, оно или окажется стремным, или будет стоить немалых денег. Здесь же у тебя по крайней мере есть компания, или тебя могут оставить в покое, но точно накормят, а когда состояние дорог позволит, мы поможем тебе вытащить машину.

Она прикусывает нижнюю губу и смотрит в тарелку.

– Но так я будто пользуюсь ситуацией, а я не такая.

– Как ты можешь пользоваться ситуацией, если мы сами предложили тебе остаться? Серьезно, у нас много места, есть еда, и я не вижу проблем, почему ты должна уезжать. И вообще, какую бы цель ты ни преследовала, приехав сюда, ты можешь спокойно заниматься своими делами, или, если хочешь, мы тебе поможем. У нас нет никаких планов, мы просто отдыхаем.

– Я не хочу вам мешать.

– Ты и не будешь мешать. А если тебе покажется, что ты лишняя, всегда можешь уйти в свою комнату.

– Мне не по себе. – Винни ковыряет свой блинчик. – И я не люблю чувствовать себя обязанной.

– Тогда можешь отплатить нам, – говорю я, мне хочется, чтобы она осталась. Я хочу узнать подробнее о ее приключении и попытаться выяснить, почему она кажется мне знакомой. И… да, может, я просто не против узнать ее получше. Она интересная. Немного эксцентричная, очень упрямая, но невероятно самостоятельная. Винни очаровала меня.

К тому же приятно пообщаться с кем-то кроме парней. Не поймите меня неправильно, ради них я готов на все, но мы провели вместе целый сезон. Так что женская компания весьма кстати.

– У меня не очень много денег, – смущенно признается Винни.

– Отлично, потому что нам точно не нужны твои деньги. Можно выбрать другой способ.

Она выгибает бровь.

– Простите, мистер, но я не занимаюсь подобным. В смысле занимаюсь, но по собственному желанию, а не в качестве услуги… если ты понимаешь, о чем я.

– Господи, да я не о том. – Я смеюсь. – Даже не подумал, как это может прозвучать. Я имел в виду… Можешь помочь нам какими-то другими способами.

– Интересно, и как именно? – Она указывает в сторону Стефана. – Я не могу приготовить вам ужин, и несмотря на то, что в доме пять парней, у вас очень чисто. – Она оглядывается по сторонам. – Честно говоря, не представляю, как можно отплатить вам за помощь.

– Тогда и не надо. Как насчет того, чтобы просто позволить помочь тебе?

– Я привыкла со всем справляться самостоятельно, – глядя в сторону, быстро отвечает Винни. Я… – Она делает глубокий вдох. – Обычно не прошу о помощи. Мне было тяжело решиться прийти сюда вчера, а тем более согласиться остаться. Я не люблю принимать помощь, поэтому вряд ли смогу и дальше жить здесь.

– Знаешь, неприятно тебе это говорить, но ты попала в непростое положение. – Я протягиваю руку и касаюсь ее подбородка, заставляя посмотреть на меня. Вот они, темно-синие глаза, никогда раньше вживую не видел такой цвет. – По крайней мере ближайшие несколько дней твою машину не вызволить из канавы. В городе нет свободных номеров, и, к сожалению, у тебя не осталось других вариантов. Либо ты живешь с нами, либо в своей машине в кювете и ждешь, пока не прибудет помощь, но, честно говоря, мы обидимся, если ты предпочтешь свою машину этому милому домику.

Винни поджимает губы и тихо выдыхает, затем ее плечи опускаются, и я вижу момент, когда она сдается.

– Как ни печально признавать, выходит, ты прав.

– Знаю. – Я встаю со стула и вытягиваю руки над головой. – Винни, чувствуй себя как дома. Похоже, на ближайшие пару дней это место – твое новое жилище.

После чего я направляюсь в свою комнату, чтобы принять столь необходимый мне душ.

Я вытираю голову полотенцем и слышу, как звонит лежащий на тумбочке телефон. Быстро натягиваю боксеры, бегу к кровати и вижу на экране имя отца.

– Привет, папа, – садясь на матрас, отвечаю я. – Как дела?

– Очень хорошо, – доносится из трубки хрипловатый голос папы. Он уже более тридцати лет работает учителем и живет с моей мамой в Миннесоте, где оба наслаждаются спокойной, мирной жизнью. – Ты в Банфе с парнями?

– Ага, приехали вчера.

– Надо тоже туда съездить. Нам с мамой очень понравилось наше путешествие два года назад, так что подумываю повторить его.

– Дай знать, когда соберетесь, чтобы я тоже заскочил. В доме много места, мы все поместимся.

– Нет, нет, – усмехается отец. – Не хочу вам мешать, особенно когда вы пытаетесь отдохнуть. Вряд ли вам понравится, если у вас перед глазами будет маячить пара стариков.

– Пап, не уверен, чем, ты думаешь, мы тут занимаемся, но до вчерашнего дня у нас здесь не было ни одной девушки… если ты намекаешь на это.

– Хочешь сказать, Сайлас не привозил в коттедж свою девушку?

– Да, она была исключением, но мы так не делаем.

– Ага, а почему вчера все изменилось? Кто нарушил правило? Дай угадаю, Жеребец?

Усмехаюсь.

– Как ни странно, нет. На самом деле незнакомка оказалась у нас случайно. Из-за непогоды ее машина застряла в грязи, поэтому она отправилась на поиски помощи и набрела на коттедж. Ей больше некуда было идти, так что мы предложили ей остаться на ночь. Тейтерс взбесился, но мы ведь не могли ее выгнать.

– Конечно же. Вы поступили правильно.

– Ага… и знаешь, она кажется мне знакомой. Не могу понять откуда.

– А вдруг ты знал ее в прошлой жизни, – выдвигает версию папа, и я закатываю глаза.

– Ты ведь в курсе, что я не верю в эту чушь.

Он смеется.

– Именно поэтому я и предложил такую версию.

– Ты для этого и позвонил? – дразню я его.

– Просто проверяю, как дела у моего мальчика, может, есть какие-нибудь новости.

– Звучит жутковато, – говорю я. – А должны быть новости?

– Не исключено, – отвечает папа.

– Не хочешь озвучить подробности?

Он прочищает горло, судя по всему, время для шуток закончилось.

– Мне звонил Джош.

Ого, неожиданно.

– Неужели он позвонил тебе?

– Да, и я, мягко говоря, удивился.

– Просто проверял, как дела?

Папа замолкает, а потом продолжает:

– Нет, вообще-то он извинился.

– Серьезно? – спрашиваю я, не совсем веря в то, что слышу. – И почему он решил извиниться? В смысле, давно пора, учитывая, как он вел себя с тобой и со мной, но он просто взял и ни с того ни с сего решил покаяться?

– Да. Сказал, что также хочет попросить прощения и у тебя. Объяснить причины своего поведения.

Парень может сколько угодно извиняться, но сомневаюсь, что его слова что-то изменят для меня.

Джош – мой сводный брат. Он вел себя как придурок и отказался общаться со мной. Так какого черта мне вообще тратить время на его извинения?

И почему именно сейчас?

– Судя по твоему молчанию, полагаю, ты еще не готов к разговору с Джошем, – говорит папа.

– Не очень. Он хреново к тебе относился, а ты просто принял его извинения, и теперь все в порядке?

– Он мой сын.

– Он придурок, – возражаю я.

Папа вздыхает.

– Знаю, нелегко это понять, но когда он все-таки позвонит, что обязательно случится, пожалуйста, Пэйси, прояви терпение.

Ага… сейчас.

– Конечно, папа, – говорю я, чтобы успокоить его, хотя прекрасно понимаю, что ни за что не отвечу на этот звонок.

– Спасибо. – Хотя, слыша облегчение в голосе папы, я ощущаю вину. – Ладно, мне пора. Твоя мама назначила мне свидание на поле для гольфа.

Я усмехаюсь.

– Она прекрасная женщина.

– Это точно. Люблю тебя, сын.

– Я тоже люблю тебя, пап.

Закончив звонок, бросаю телефон на кровать. Я не был морально готов к этому разговору.

Но, зная Джоша и его послужной список, у него все равно ничего не получится.

По крайней мере, хочется на это надеяться.

Глава 6
Винни

Я нервно дергаю ногой в ожидании того, когда мои друзья ответят на видеозвонок. Понятия не имею, что скажет Кэтрин, но точно не горю желанием выслушивать лекцию.

– Привет? – слышу я голос Макса, а потом на экране появляется его лицо. – Черт, да это ведь Винни. Кэтрин, ну-ка тащи сюда свою задницу. Наша пропащая подружка объявилась.

Боже, начало не предвещает ничего хорошего.

Кэтрин выхватывает у Макса телефон, и теперь я вижу ее покрасневшие глаза. Она выглядит так, будто не спала двое суток. На голове шарф, это попытка замаскировать волосы, которые не в лучшем состоянии из-за того, что она постоянно теребит их. И еще у нее заметно дергается глаз.

Да, разговор точно будет не из приятных.

– Какого черта ты вытворяешь? Предполагалось, что ты позвонишь нам, когда доберешься до места. – Она показывает на свои глаза. – Видишь эти красные глаза убийцы? Они стали такими из-за тебя. Я уже решила, что тебя столкнули с дороги, вытащили из Минни и запихнули в клетку, чтобы потом продать на черном рынке. Учитывая твои глаза и сиськи, за тебя можно выручить большие деньги.

– Боже, Кэтрин, пора прекращать смотреть детективы.

– Ха… считаешь, это выдумка? О нет, милая, такова реальная жизнь. И это я еще приукрасила свою версию, потому что ты – идеальный кандидат. Сексуальная и бестолковая. Легкая мишень.

Макс вырывает у Кэтрин телефон и говорит:

– Милая, она показывала мне парочку статей о похитителях и их пленницах. После этого я так разволновался, что не смог уснуть. Сегодня утром заставил ее купить мне крунат[6], потому что вчера так и не сомкнул глаз. И знаешь, даже божественный вкус лакомства не смог стереть травмирующий опыт, который я пережил благодаря Кэтрин. Моя душа усеяна шрамами. И в этом виновата ты.

– Прости, – говорю я, когда мне наконец удается вставить слово. – Поверь, я не специально не выходила на связь. Вчера была жуткая гроза и такой дождь, что я едва видела дорогу. В Канадских Скалистых горах мало где ловит сеть, и вдобавок ко всему не работал интернет. Но сегодня утром он наконец-то появился, так что я смогла позвонить вам по видеосвязи.

Кэтрин отбирает у Макса телефон и пристально вглядывается в экран, пытаясь рассмотреть, что меня окружает. По крайней мере, кажется, она занимается именно этим.

– Где ты?

И мне совсем не хочется отвечать на этот вопрос, потому что она взбесится. Не сомневаюсь, подруга выйдет из себя, и мне придется не только выслушивать длинную лекцию, но и разбираться с жалобами Макса. Потому что, когда мы попрощаемся, Кэтрин не успокоится. Она лишь разойдётся еще сильнее, и все ее безумие обрушится на Макса, тогда мне придется выслушивать уже жалобы Макса на Кэтрин. Именно так и бывает, когда твоя помешанная на личной безопасности подруга расстраивается.

– Знаете, до того как мы обсудим, где именно я нахожусь, я хочу, чтобы вы оба сделали глубокий вдох.

– Винни, – слышу голос Кэтрин, ее глаз дергается все чаще и чаще. – Если ты скажешь, что попала в бордель, я взорвусь.

– Тогда у меня для тебя хорошие новости: я не в борделе, значит, причин для паники нет. – Рада, что мы прояснили этот вопрос. Фух! Теперь можно просто расслабиться и поболтать, как нормальные друзья.

Кэтрин качает головой.

– Пора бы тебе запомнить, со мной такое не пройдет. Где ты?

По крайней мере я попробовала спустить все на тормозах.

– Позволь сначала заметить, это непростая поездка, и я буду благодарна, если ты не станешь читать мне лекции о моем выборе.

– О, она пытается давить на жалость и использует свой прием «я потеряла маму, да еще и так рано», – говорит Макс. – Где бы ни устроилась наша милая подруга, ты ни за что не одобришь ее выбор, особенно с таким предисловием.

Он прав.

– Просто скажи, где ты? – настаивает Кэтрин. Когда я молчу, она закатывает глаза и продолжает: – Ладно, я не стану тебя ругать.

– Обещаешь?

– Обещаю, – цедит она сквозь зубы.

Ну что, терять уже нечего.

– Итак, вчера вечером я добралась до Банфа. Пыталась написать вам, ребята, но сообщение не отправлялось. Погода и правда была ужасной, и по дороге в город видимость оказалась настолько плохой, что я в итоге свернула не туда.

– Первая ошибка жертвы похитителей.

– Кэтрин, да сколько можно, – говорит Макс. – Хватит постоянно твердить про похищения. Из-за тебя мне приходится постоянно оглядываться.

– Мы всегда должны быть начеку.

– Поверь, мы и так все понимаем. – Макс поворачивает телефон так, чтобы лица обоих попадали в объектив камеры. – Продолжай.

– Спасибо. – Прочищаю горло, готовясь к более сложной части разговора. – Так вот, я свернула не туда и оказалась в горах. – Вижу, что Кэтрин открывает рот, порываясь вставить комментарий, но, получив выразительный взгляд от Макса, быстро смыкает губы. – Потом асфальт исчез, и началась грунтовка.

– Господи боже, – произносит Кэтрин, щипая себя за нос.

– Из-за сильного дождя дорогу размыло, а так как Минни плохо едет по грязи, она застряла. Я пыталась вытащить ее, но безуспешно. А раз мой телефон не работал, у меня не осталось иного выбора, кроме как пойти искать помощь.

Кэтрин начинает раскачиваться вперед-назад.

– Я сложила в рюкзак кое-какие вещи, а затем отважилась выйти из машины. Вдалеке светились огни, так что я пошла на них. И поверь, я не вру, мне было очень страшно. Ветер едва не сбил меня с ног, и я боялась, что упаду в грязь. К счастью, мне удалось добраться до источника света, оказалось, что он шел от дома, поэтому я постучала в дверь с намерением попросить разрешения воспользоваться телефоном здешних жильцов.

– Моргни дважды, если тебя взяли в плен. Дай знать, если тебе нужна помощь. – Она шлепает Макса по руке. – Я же говорила, надо надеть на нее GPS-трекер.

– Никто меня не удерживает. Парни были очень добры ко мне.

– Парни? – кричит Кэтрин.

– Парни? – Макс придвигается ближе. – Какие еще парни?

Прикусывая губу, тоже наклоняюсь ближе к телефону и шепчу:

– Профессиональные хоккеисты.

– Что? – Макс вскакивает с дивана, на котором они сидят, и забирает с собой телефон. – Ну-ка притормози. Хочешь сказать, что во время грозы свернула не туда и совершенно случайно набрела на дом, полный профессиональных хоккеистов?

Подтверждаю их догадку кивком.

– Именно. Я понятия не имела, кто они такие, тогда они решили доказать мне, что не врут, а утром, когда интернет заработал, я поискала информацию о них.

– И кто же они такие?

– Искусные манипуляторы, которые воспользуются ею, когда она будет меньше всего этого ждать, – кричит сзади Кэтрин.

Подруге точно нужно успокоительное.

– Э-э-э, они «Ванкуверские Зади…

– Задиры, – перебивает меня Макс. – Черт побери. Если ты скажешь, что среди них есть Йен Риверс, я, на хрен, сойду с ума. Он там? – Макс сжимает голову. – Подожди, не говори. Не хочу знать. – Затем подходит ближе к телефону так, что я вижу только половину его лица, и шепчет: – Он там?

– Йен Риверс… это тот, от которого ты фанатеешь?

– Да. И Винни, черт, он настоящий зверь на льду, еще и невероятно ловкий. Безумно талантливый парень. Он там? Если так, то я выезжаю. Скажи мне, где ты, и я скоро приеду.

Рвение Макса вызывает у меня смех.

– Его тут нет.

– Вот черт. А кто есть?

– Так, давай попробуем разобраться. Они зовут друг друга по фамилии, а мне сообщили имена. Поэтому я запуталась. Дом принадлежит Тейтерсу…

– Сайласу Тейтерсу, – перебивает Макс. – Обалдеть. А Илай Хорнсби там?

– Да, – воодушевленно отвечаю я. – Он здесь. И, боже, какой же он хорошенький. Просто… вау. Даже не знаю, встречала ли я такого красивого мужчину. На него больно смотреть, его красота буквально ослепляет.

– Тогда с тобой что-то не так, потому что у меня нет проблем с разглядыванием его фотографий. Я могу смотреть на них часами. Кто еще?

– Леви Поузи.

– Хм, я мало что знаю о нем.

– Он мне нравится, весёлый, – говорю я, замечая, как на заднем плане Кэтрин меряет шагами комнату. Мысленно улыбаюсь. Уверена, она вне себя. – А еще Холси Холмс.

– О, настоящий бог шайбы. Лучше всех знает, как провести ее по полю прямиком к воротам.

– Да, он довольно тихий, – говорю я. – Постоянно молчит и все время читает. И последний из этой компании – Пэйси Лоус.

Макс открывает рот и несколько раз моргает.

– Пэйси Лоус, который вратарь «Задир»? Да он настоящий волшебник. На его счету немыслимое количество сейвов[7]. Самых сложных гребаных сейвов, Винни.

Мои щеки розовеют.

Мужчина, на счету которого самое большое количество сейвов, сказал, что я красивая. А еще он предложил мне остаться здесь… Хотя дом принадлежит не ему. А еще любезно помог столкнуть мою машину в кювет.

Макс вздыхает.

– Ну ты и счастливица, взяла и так просто оказалась в моей мечте.

Я смеюсь, и тут Кэтрин подходит ближе:

– Прекрасно, просто замечательно. Ты познакомилась со знаменитостями, но что произошло потом? Они разрешили тебе воспользоваться их телефоном? Попытались сделать что-то неподобающее?

– Кэтрин, да нет же, ничего подобного, – устало говорю я. – И, в общем, дело вот в чем. – Я снова начинаю ерзать. – Из-за сильной грозы телефоны не работали, и мне не оставалось ничего другого, кроме как принять их предложение.

Кэтрин подозрительно прищуривается.

– Какое предложение?

– Остаться на ночь. – Я неловко сглатываю.

– В обмен на сексуальные услуги? – кричит Кэтрин.

Я быстро убавляю громкость, надеясь, что этого никто не слышал.

– Нет, – отвечаю я. – Боже, Кэтрин, они всего лишь проявили вежливость и выделили мне комнату для гостей. Я подумывала о том, чтобы вернуться в машину и спать там, но они не позволили. Сказали, что если я хочу стать жертвой похищения, то так точно добьюсь своего.

– И ты осталась ночевать в их доме?

Я киваю, а затем поворачиваю камеру, чтобы показать комнату.

– Вот где я сейчас. В комнате, где спала ночью.

– Больше похоже на роскошный отель, – замечает Макс, – а не на чей-то дом. Это что, сводчатый потолок?

Направляю камеру на потолок.

– Ага. С открытыми балками. И только посмотри на люстру.

– Боже, да кого волнует дурацкая люстра, – кричит Кэтрин. – Ты должна сейчас же уйти. Винни, ты вообще в своем уме? Одна в доме с пятью огромными хоккеистами? Уверена, они устроят групповую мастурбацию и используют твою спину в качестве мишени.

– Господи, Кэтрин, – кричит Макс. – Да что с тобой не так? – Он показывает на нее пальцем. – Тебе пора обратиться к психиатру.

– Технически мужчин шесть, – замечаю я. – Шестой – здоровяк-повар по имени Стефан. Он готовит изумительные веганские блинчики.

– С домашним сиропом? – уточняет Макс.

– Полагаю, да. В креманке было что-то похожее, а в тесто он положил чернику.

– Ничего себе, изысканно.

– Вы двое что, издеваетесь надо мной? – спрашивает Кэтрин. – Винни может умереть, а вы рассуждаете о каких-то люстрах и сиропе с черникой?

– Мне не грозит смерть. Они фактически спасли меня.

Кэтрин складывает руки на груди.

– Ага, так вот почему ты все еще там? Потому что думаешь, что они спасли тебя? Ты же знаешь, что именно так они и усыпляют твою бдительность? Сначала заслужат доверие, потом нападут и убьют.

– Кэтрин, – продолжаю я серьезным тоном. – Я по-прежнему здесь, потому что мне больше некуда идти.

– О чем ты говоришь? – спрашивает Кэтрин, и я начинаю переживать за ее давление. Никогда раньше не видела, чтобы эта жилка так… выделялась. Обычно по видеосвязи изображение не самого лучшего качества, но черт, сейчас я вижу, как пульсирует вена у нее на виске.

– Ну, сегодня утром Пэйси пытался помочь мне вытащить машину из грязи.

– Ого, ну-ка проясни, он делал это без футболки? – спрашивает Макс.

– Нет, – улыбаюсь я. – Но утром, когда я вошла на кухню, он был по пояс обнажен, и, скажу честно, Макс, я никогда еще не видела такие мышцы.

– Боже, я тебя ненавижу.

– Прошу, вернись к истории с машиной, – командует Кэтрин.

– Да, так вот, нам удалось вытолкнуть Минни из ямы, но потом я не успела ее остановить, и она угодила в канаву.

Кэтрин вскидывает руки и уходит, а Макс фыркает.

– Если тебе станет легче, то скажу, что я опозорилась, упав в грязь. Но да, сейчас Минни в кювете, и ее надо вытащить. А поскольку вокруг одни проселочные дороги, водитель эвакуатора не поедет сюда, пока они не просохнут. В ближайшие пару дней обещают дожди, так что у меня нет машины.

– Господи, неужели… Да, точно, у меня сердечный приступ. – Кэтрин садится на диван и прижимает руку к груди.

– Нет у тебя никакого сердечного приступа, – закатывает глаза Макс.

– Если тебе не понравилась эта часть, то точно не понравится продолжение, – морщусь я.

Кэтрин резко поворачивается к телефону.

– Что еще?

– Ну, помнишь, когда я уезжала, ты спросила, где я остановлюсь в Банфе?

– Да-а-а, – тянет Кэтрин.

– И я сказала, что буду жить в модном месте, которое обычно выбирают знаменитости.

– Ага.

– Так вот, я соврала.

Кэтрин осуждающе смотрит на меня.

– Я думала, что просто приеду в город и сниму номер в отеле, а потом, когда сделала перерыв на обед, проверила цены, и оказалось, жилье стоит баснословных денег. В это время года Банф очень популярен. Один из парней сказал, все из-за озер, сейчас вид на них просто фантастический. Кажется, все дело в тающих ледниках. В общем, я решила, что найду жилье по приезду, но потом ребята сообщили, что все забронировано.

– Если скажешь, что будешь ночевать в палатке, я от тебя отрекусь.

Я оживляюсь.

– Нет, никаких палаток. Парни предложили мне остаться в гостевой комнате. Столько, сколько нужно.

– Так еще хуже! – кричит Кэтрин.

– Почему еще хуже? Они очень милые.

– Естественно, они милые. Потому что пытаются втереться к тебе в доверие, чтобы потом, когда превратят тебя в свою сексуальную рабыню, ты стала думать, что это твоя новая норма жизни.

– Так, понятно, тебе пора поспать, – сообщает Макс, он берет Кэтрин за руку и ведет по коридору в ее спальню. – Скоро принесу тебе холодный компресс. Постарайся расслабиться. – Когда она оказывается вне пределов слышимости, Макс продолжает: – Ты понимаешь, что только что в разы усложнила мою жизнь?

Виновато морщусь.

– Я понимаю, прости.

– А ты знаешь, как можешь загладить вину?

– Как? – спрашиваю я.

– Попробуй достать для меня автограф Йена Риверса.

Я улыбаюсь.

– Сделаю все, что смогу.

– А знаешь, что еще?

– Устроить тебе встречу? – спрашиваю я.

– Да, это поможет, но я имел в виду… Винни, живи полной жизнью. – Он улыбается, его взгляд смягчается. – Кэтрин любит тебя, именно поэтому так сильно переживает, но мы знаем, что ты должна осуществить задуманное, так что делай так, как считаешь нужным. И если для этого тебе придется провести неделю в доме со сводчатыми потолками в компании пяти мускулистых хоккеистов, вперед! Не отказывай себе ни в чем.

Напряжение потихоньку покидает мои плечи, и я ложусь на удобную, мягкую кровать.

– Макс, спасибо за эти слова, они много значат для меня.

– Но прошу, будь осторожна, хорошо? Думаю, мы с тобой оба знаем, что эти парни скромные, милые и не настолько глупые, чтобы вести себя неподобающее, и все-таки прояви осторожность. Твое сердце сейчас слишком уязвимо. На его долю выпало столько, что хватит на всю оставшуюся жизнь, так что береги его.

Прижимаю руку к груди.

– Так и сделаю. – Улыбаюсь другу. – Спасибо, мне нужно было услышать эти слова. Я правда переживала: не хочу, чтобы Кэтрин злилась на меня.

– Ты же знаешь Кэтрин, лает, но не кусает. Не беспокойся о ней, я дам ей успокоительное. Позаботься о себе, занимайся своим делом. Приведи голову в порядок и возвращайся с новыми силами.

– Хорошо.

– И ради бога, чаще давай о себе знать. Даже если это просто сообщение.

Улыбаюсь ему в ответ.

– Не переживай, обязательно последую твоему совету. Но если от меня долго не будет вестей, сначала проверь прогноз погоды в Банфе. Во время грозы связь практически отсутствует, так что имей это в виду.

– Принято. – Он подмигивает. – А теперь иди и повеселись с хоккеистами.

– Так и сделаю.

– И пока ты не повесила трубку, расскажи… Ты положила глаз на Илая Хорнсби?

Я начинаю хохотать.

– Нет, он чересчур смазливый. Вряд ли я способна увлечься таким экземпляром.

– Но…

Я отворачиваюсь и прикрываю лицо рукой, потому что чувствую, как краснею.

– А вот Пэйси… Боже, в нем есть что-то такое, из-за чего меня тянет к нему. Он очень красивый.

– О да, Винни. Пэйси – мужчина определенного типа. Ухаживает за своими волосами, может позволить себе пучок, и у него настолько мощные бедра, что ими можно раздавить арбуз, а эти глаза…

– Да, – шепчу я в трубку. – Под его взглядом я буквально столбенею.

– Ты должна взять дело в свои руки.

Язвительно фыркаю в ответ.

– Ты спятил. Никогда в жизни мужчина, подобный Пэйси Лоусу, не выберет меня. Не говоря уже о том, что я скоро уеду.

– Э-э, ты вообще смотришься в зеркало? Ты красавица. А еще этот твой природный темперамент.

– Природный темперамент? – смеюсь я. – И что в нем такого особенного?

– Он привлекает людей. – Макс потирает пальцы. – В тебе есть та заразительная жизнерадостность, которую большинство находят милой. – И добавляет уже шепотом: – Противоположность психованной Кэтрин.

Я фыркаю так сильно, что приходится вытереть нос.

– Что ж, спасибо за вотум доверия, но я не планирую ничего предпринимать. Однако все равно могу насладиться видом.

– Вот это моя девочка. И попытаешься достать мне автограф, да?

– Точно, автограф Йена Риверса. Я спрошу у ребят.

– Сама знаешь, это меньшее, что ты можешь сделать, потому что по окончании разговора мне придется подсыпать Кэтрин успокоительное в яблочное пюре, чтобы хотя бы попытаться пережить этот день. И нет, Винни, я предпочитаю не пичкать лекарствами своих друзей.

– Знаю, но порой нет другого выхода.

– Да, согласен. – Он усмехается и говорит: – Забавно, она постоянно рассуждает о личной безопасности, но даже не подозревает, что ее собственный друг готов скормить ей седативное.

– Меньше знает, крепче спит. Люблю тебя, Макс.

– Я тоже тебя люблю. Развлекайся.

Отключаюсь, откладываю телефон в сторону и упираюсь взглядом в потолок. Ну вот и все. Я останусь здесь на несколько дней.

А все могло бы обернуться гораздо хуже.

Не уверена, что могло бы быть лучше.

Я с благодарностью воспользуюсь предоставившейся возможностью, потому что в последнее время мне пришлось нелегко.

Но Макс прав, я должна осуществить задуманное и вернуться новым человеком.

Снова оказаться в водовороте событий, из которых и состоит моя жизнь.

Глава 7
Пэйси

– А где твоя подружка? – спрашивает Тейтерс, усаживаясь на шезлонг рядом с моим.

– Она мне не подружка, просто… гостья.

– Называй ее как хочешь, так где она?

– Не знаю. – Надвигаю шляпу на лицо, закрываясь от проглядывающего из-за облаков солнца. Утром было солнечно, но позже ожидается гроза, поэтому тучи сгущаются. И все же, даже несмотря на некоторую облачность, на улице приятно, и я стараюсь насладиться лучами солнца, когда оно показывается из-за облаков.

– Как это ты не знаешь? Я думал, ты ее сторожевой пес.

– Может, перестанешь вести себя как придурок? – резко выдаю я. – Я предложил остаться в твоем доме, потому что ей больше некуда идти. Если бы ты пришел в себя, наверняка бы сам сказал то же самое.

– Я веду себя нормально, – защищается Тейтерс.

– Мужик, ты ведь знаешь, я переживаю за тебя и всегда с тобой откровенен, именно так поступают братья, поэтому скажу все как есть. С тех пор, как Сара порвала с тобой, ты ведешь себя как мудила. Я понимаю, вы встречались со школы, и тебе тяжело, но ты не принимаешь помощь. Держишь все в себе, а потом вымещаешь злость на окружающих.

– А может, я просто не хочу обсуждать случившееся. Или даже думать об этом? – Он опускает очки на глаза и ложится на шезлонг.

– Ага, вот только я тоже не хотел говорить о своей травме, но ты все равно заставил.

– Потому что у тебя должна быть ясная голова, твое настроение влияет на игру. Нельзя, чтобы мой вратарь боялся чертовой шайбы.

– Не боюсь я никакой шайбы, – кричу я в ответ, а потом, осознав, насколько завелся, делаю глубокий вдох и продолжаю уже спокойнее: – Я не боюсь шайбы, и глупо отрицать, что ты считаешь, будто расставание с Сарой не повлияло на команду.

– Да пошел ты. Сам знаешь, все лишнее дерьмо я оставляю за пределами поля. Когда выхожу на лед, у меня в голове только хоккей.

– В этом плэй-офф ты допускал ошибки, которые раньше никогда не совершал. Позволял игрокам обойти тебя, пропускал удары по воротам. И все это от тех, у кого раньше на это не было никаких шансов.

Тейтерс приподнимается и спрашивает:

– Значит, в проигрыше виноват я? Это ты пытаешься сказать?

– Нет, – раздраженно парирую я. – Мы все виноваты. Я говорю о том, что ты игнорируешь случившееся, а если так и продолжишь делать вид, что все в порядке, проблема никуда не уйдет.

– Единственный приемлемый для меня вариант разобраться с этим, найти кого-то нового.

– Сам ведь знаешь, что тебе не подходит такое решение проблемы, – замечаю я. Тейтерс может сколько угодно притворяться, но он очень честный и верный. Он любил Сару, фактически помешался на этой девушке. Они вместе росли, менялись как личности и всегда поддерживали друг друга. Благодаря Саре Тейтерс стал таким, каким я его знаю. И он не из тех парней, кто с легкостью поменяет одну девушку на другую. Он на такое не способен. Наверное, как и все мы. Хотя, возможно, такой вариант поведения приемлем для Хорнсби, но это потому, что ему чужды эмоции. Он прекрасный человек, однако, когда дело доходит до проявления своих чувств, не уверен, что он хорошо с этим справляется.

– Я изменился, – заявляет Тейтерс. – Стал новым человеком и могу делать все, что захочу.

– Ага, только готов поспорить, на самом деле ты не хочешь тусоваться здесь с нами, а мечтаешь вернуться в Ванкувер и попытаться помириться с Сарой.

Тейтерс качает головой.

– Она дала понять, что больше не хочет меня видеть. Так что я буду уважать ее желание. Зачем надоедать тому, кому я не нужен?

– И почему она так сказала?

– Я не стану это обсуждать, – говорит он. – И пришел сюда не за этим.

– Ладно, тогда зачем ты здесь?

– Твоя подруга…

– Винни. У нее есть имя.

– Ладно, Винни так и не поблагодарила меня.

Господи.

– Наверное, потому что она тебя боится. Такая мысль не приходила тебе в голову? И еще, полагаю, она весь день сидит в своей комнате, потому что не хочет надоедать. Она боится, что будет нам мешать.

– А вот меня беспокоит понимание того, что она здесь, но ее как бы нет.

– Ты понимаешь, что невыносим? – Я встаю с шезлонга, потому что отдохнуть не удается. – Не знаешь, ужин готов?

– Я что, похож на колокольчик, который возвещает о готовности еды? Понятия не имею, что делает Стефан.

У меня нет настроения ругаться с Тейтерсом, так что я беру бутылку воды и иду в дом. Открываю раздвижную стеклянную дверь, и в нос тут же ударяет аппетитный запах.

На тарелке лежат слегка посыпанные приправой стейки. Рядом – запеченный картофель, который явно только что вытащили из духовки, потому что я все еще вижу исходящий от него пар, а в большой миске на островке – овощной салат.

Иногда Тейтерс ведет себя как придурок, но он внимательный хозяин, и одно из доказательств – он всегда следит за тем, чтобы мы вкусно и правильно питались. Но я переживаю за него. Понятия не имею, каково это – расстаться с любимым человеком, который много лет присутствовал в твоей жизни. С таким нелегко справиться, однако все же ему нужно найти способ двигаться дальше и… взять себя в руки. Я не понимаю, как помочь ему с этим.

– Привет, тебя-то я и искал. Знаешь, стейк какой прожарки предпочитает Винни? – спрашивает Стефан.

– Э-э-э, нет.

– А ты не знаешь, она вообще ест стейки?

– Понятия не имею.

– Сможешь выяснить? – смеется Стефан.

Я чешу затылок.

– Конечно.

Ставлю бутылку с водой на столешницу и направляюсь к комнате Винни, пытаясь понять, когда это я успел стать ее ассистентом. Это ведь Хорнсби первый принялся настаивать на том, чтобы она осталась. А я просто подыграл ему.

Дойдя до двери Винни, легонько стучусь к ней. Не получив ответа, пробую еще раз.

Тишина.

Она что… ушла?

Поворачиваюсь в сторону прихожей и вижу ее ботинки. Вряд ли она покинула бы дом без них, поэтому стучу еще раз. И на этот раз не получив никакой реакции, решаю, что она, возможно, спит.

А значит, есть лишь один способ узнать, прав ли я.

Осторожно нажимаю на ручку двери, и она поддается, тогда я медленно – в смысле очень медленно – открываю дверь.

– Винни? – зову я.

Нет ответа.

Приоткрываю дверь шире и заглядываю внутрь, чтобы посмотреть на кровать. Пусто.

Хм.

Толкаю дверь, осматриваюсь и тут замечаю движение справа.

– А-а-а, боже, – визжит Винни. Я поворачиваюсь как раз в тот момент, когда она начинает оборачивать полотенце вокруг тела, пытаясь прикрыться.

– Вот дерьмо… черт, прости. – Резко отворачиваюсь и закрываю глаза рукой.

– Что ты делаешь? – пищит она.

– Прости, – повторяю я, чувствуя, как краснею. – Ты не подумай, я не вуайерист, я ничего не видел. И говорю так не для того, чтобы тебя успокоить. Честное слово, я заметил лишь полотенце. Клянусь, я не разглядывал тебя.

Вранье, сегодня утром ты пялился на ее грудь. Но не стоит упоминать об этом.

– Хорошо, – немного успокоившись, отвечает Винни. – Я тебе верю, и все же, что ты тут делаешь?

Продолжая стоять к ней спиной, объясняю:

– Я стучал, но ты не ответила. Поэтому подумал: возможно, ты ушла.

– Я была в ванной и ничего не слышала. Наверное, тебе стоит научиться стучать громче.

– В следующий раз буду бить кулаками в дверь и громко выкрикивать твое имя.

Она смеется.

– Я прикрылась, можешь повернуться.

Выпрямляюсь, а затем поворачиваюсь так, будто ничего не случилось. Но черт, еще как случилось, я ведь вижу Винни в полотенце.

Волосы убраны в высокий пучок на макушке, а на лице, как и утром, ни следа макияжа, только заметная россыпь веснушек. И хотя мне отчаянно хочется опустить взгляд и рассмотреть ее фигуру, я сдерживаю порыв. И смотрю прямо ей в глаза. Нет смысла делать ситуацию еще более неловкой.

Но да, мне очень хочется как следует изучить ее тело в полотенце.

Засовываю руки в карманы и спрашиваю:

– Итак, э-э-э… решила снова сходить в душ?

Она ухмыляется.

– Нет, на этот раз приняла ванную. И попробовала гидромассаж.

– Ага, ясно. Круто.

Винни наклоняет голову.

– Ты просто так пришел сюда или что-то хотел?

– О, точно. Стефан спрашивает, будешь ли ты стейк.

– Определенно да. Я люблю мясо.

Шумно сглатываю.

– Ага, я тоже.

Винни улыбается еще шире, и я вижу, она понимает, как мне неловко.

– Так вот, какой стейк ты предпочитаешь? Парни любят среднюю.

– Я тоже. Идеальный вариант.

– Круто. Скажу Стефану.

Поворачиваюсь, чтобы уйти, но вдруг Винни окликает меня:

– Послушай, я тут подумала… Может, я буду платить за еду, которую съела? Можно примерно подсчитать, сколько должна вам.

– Ты же знаешь, Тейтерс не возьмет с тебя деньги. Я уже говорил.

– Ну вдруг он все же передумает?

Пожимаю плечами.

– Я могу спросить, но знаю, что он ответит. Он даже нам не позволяет платить за что-то.

– Хорошо. – Она поджимает губы, но внезапно ее глаза загораются. – А как насчет мытья посуды? Так я смогу помочь Стефану, верно?

– Давай ты оденешься, и позже мы обсудим этот вопрос? – После этого я оставляю ее одеваться и возвращаюсь в гостиную, где собираются парни.

– Дочитал свою книгу? – спрашиваю Холмса, когда он достает пиво из холодильника.

– Да.

– Шустро ты.

– Книга короткая, и я быстро читаю.

– Значит, теперь будешь общаться с нами?

– Нет, он начал следующую, – сообщает Поузи, доставая из холодильника пару банок. Одну бросает мне, а вторую открывает сам. Звук открывающейся пивной банки – сигнал для Тейтерса зайти в гостиную.

– Стефан сказал, что мясо почти готово. Он сделал порцию и для Винни. Знаешь, как она любит?

Знаешь, как она любит?

– Черт, да. Забыл ему передать. Средней прожарки, – отвечаю я. – Можешь извиниться перед Стефаном за меня?

Как ни странно, он согласно кивает, а затем возвращается к Стефану.

– Он не в настроении, – объясняет Поузи. – Недавно играл с ним в шахматы, и каждый раз, когда я съедал его фигуру, он ныл как девчонка. В итоге все закончилось тем, что он перевернул доску и злой умчался прочь.

– Жаль, я этого не видел, – говорит Хорнсби, наливая себе пиво. Мы все собрались вокруг кухонного острова.

– Да уж. – Поузи берет кусок жареного картофеля и отправляет его в рот. – У меня ушло десять минут на то, чтобы найти все фигуры. В итоге, чтобы успокоиться, я сыграл сам с собой.

Я делаю глоток пива.

– Этот разрыв сильно на него повлиял. Кто-нибудь знает, почему Сара его бросила?

Парни качают головами.

– Понятия не имею, – отвечает Хорнсби. – Обычно он делится подобным со мной, но на этот раз только сообщил, что они расстались и все кончено.

– Может, он что-то натворил? – спрашиваю я. – Что-то глупое?

– Возможно, – облокачиваясь на столешницу, соглашается Холмс.

Мы все поворачиваемся к нему.

– Ты о чем? – спрашивает Поузи.

– Не исключено, что он совершил какую-то глупость. Может, у него началась звездная болезнь.

Я спрашиваю шепотом:

– Думаешь, он изменил ей?

Холмс пожимает плечами, и как раз в этот момент в дом заходит Тейтерс.

К сожалению, мы не очень хорошо умеем скрывать эмоции, поэтому все одновременно поворачиваемся и смотрим на него.

– Чего вы пялитесь? – спрашивает он, замерев у раздвижных стеклянных дверей.

– Э-э-э, просто обсуждаем, не изменял ли ты Саре, – выдает Хорнсби, даже не пытаясь придумать отговорку.

– Мужик, ну ты чего! – Пихаю его в плечо.

– А что? Какой толк врать? Он либо обманывал, либо нет.

Тейтерс прищуривается и зло отвечает:

– Вашу мать, да я бы никогда не стал ей изменять, и вы четверо должны это знать.

Стефан подходит к Тейтерсу со спины и сообщает:

– Стейки готовы.

Но Тейтерс уже разозлился, поэтому уходит, а мы – ну, по крайней мере, я – чувствуем себя мудаками.

– Какого хрена ты ляпнул такое? – спрашивает Поузи. – Теперь его настроение точно не улучшится.

– Когда-нибудь нам придется дожать его и выведать правду, – говорит Хорнсби, а затем делает глоток пива. – Где… ах, вот она. Сомневался, что ты еще здесь, потому что не видел тебя сегодня.

Оглянувшись через плечо, вижу Винни, на ней простая белая майка и спортивные штаны с закатанными до икр штанинами.

– М-м, я не хотела никому мешать.

– Ты и не мешаешь, – заверяет Хорнсби. – Необязательно все время сидеть в своей комнате. Здесь найдется чем заняться. В подвале есть кинотеатр, симулятор гольфа, еще пинг-понг и игровые автоматы. А на заднем дворе игры для улицы. Умеешь играть в «Подкову»?

Винни качает головой.

– Тогда мы можем тебя научить. На чердаке – библиотека с кучей книг. Холмс использует ее по максимуму. Еще вокруг много троп, по которым приятно прогуляться и насладиться природой, но на твоем месте я бы взял с собой кого-то из нас, мы лучше знаем местность. Так что не стоит постоянно сидеть в своей комнате.

– Ух ты, спасибо, заманчиво.

– Мальчики, ужин готов, – объявляет Стефан.

Хорнсби жестом показывает на тарелки.

– Сначала дамы.

Винни поднимает руки.

– О нет, вы первые, это ваше право. И не настаивай, если будешь ждать, пока я соглашусь, все останутся голодными.

– Принято, – говорит Поузи, берет тарелку и наполняет ее. Ничего удивительного. Вторым следует Холмс, после Хорнсби, за ним Стефан, который объявляет, что положит порцию для Тейтерса и отнесет ему.

Вероятно, так будет лучше. Сомневаюсь, что Тейтерс жаждет оказаться в нашей компании.

– Выглядит очень аппетитно, – говорю я, накладывая себе на тарелку немного жареного картофеля.

– Спасибо. Надеюсь, стейки придутся вам по вкусу.

– Как всегда, – доносится от стола голос Поузи.

– Эй, Винни, возьми себе в холодильнике содовую или пиво, – говорит Хорнсби.

– Ой, у меня есть бутылка воды, так что все нормально. Но все равно спасибо. – Сейчас она невероятно вежлива, ее даже можно назвать скромницей. Совсем не похожа на того человека, которого я видел утром, и полагаю, причина в том, что ей неловко в присутствии парней. Я знаю, что Винни не хочет, как сама выразилась, мешать нам, но парни правда не против. С ней приятно общаться, она веселая. И вообще мы часто проводим время в обществе жен и подруг наших товарищей по команде, особенно когда путешествуем. А кто нам не нравится, так это безумные фанаты, но Винни не такая, поэтому сомневаюсь, что кому-то из парней некомфортно в ее присутствии. Но, может, мы сами источаем такую ауру? Неужели мы пугаем ее?

Взяв свои тарелки, мы усаживаемся за обеденный стол, и я внимательно наблюдаю, как Винни накладывает себе мизерную порцию. И отрезает лишь половину приготовленного Стефаном стейка. Глядя на ее тарелку, я понимаю, что это едва ли можно назвать ужином.

А потом, когда она, минуя стол, направляется к себе в спальню, я спрашиваю:

– Ты куда?

Она останавливается и смотрит на нас.

– О, не хочу вам мешать. Вы занимайтесь своими делами. Я быстро поем, а потом вернусь и помою посуду.

– Я возьму посуду на себя, – отвечает из кухни Стефан.

– Нет, что ты, это меньшее, что я могу сделать. И спасибо за ужин, выглядит очень аппетитно. – Она снова разворачивается и быстро уходит, так что я вскакиваю со стула, бегу за ней и ловлю ее прямо перед тем, как она заходит в свою комнату.

Упираюсь рукой в дверной косяк и предлагаю:

– Почему бы тебе не поужинать с нами?

Она качает головой.

– Пэйси, я правда не хочу портить вам отдых. С радостью поем здесь и постараюсь не толкать лодку… или как там говорят.

– Ты не… раскачиваешь лодку. И вообще, нелепо сидеть там, зная, что ты в одиночестве ужинаешь в своей комнате. Ты ведь можешь сегодня провести время с нами, необязательно прятаться. Знаешь, мы довольно веселые.

– Уверена, так и есть. Просто все это… кажется странным.

– Почему?

Винни оглядывается, а затем шепчет:

– Учитывая обстоятельства, не уверена, что многие вламываются в дом к известным хоккеистам.

– Ага, дай-ка угадаю. – Наклоняюсь вперед. – Ты сегодня поискала о нас информацию в интернете?

– Возможно, – отвечает она, не глядя на меня.

– А еще рассказала о нас друзьям, и они обалдели.

– Может быть…

– И тебе не по себе, потому что теперь ты не считаешь нас обычными людьми.

– Возможно. – Она прикусывает губу.

Я касаюсь ее подбородка указательным пальцем и приподнимаю его.

– Прости, что сообщаю плохие новости, но мы обычные люди. Нас идеализируют лишь потому, что мы знаем, как умело кататься на льду и управлять клюшкой. В остальном мы абсолютно нормальные.

– Ты не выглядишь обычным. – Она обводит взглядом мою грудь, а после смотрит мне в глаза.

– Вряд ли мы можем что-то сделать со своей внешностью, если только… – Щелкаю пальцем. – Хочешь, будем ходить с мешками на голове?

– Господи, прекрати. – Она толкает меня в грудь. Наше общение похоже на флирт, и мне это нравится.

Я протягиваю руку и забираю у Винни тарелку.

– Я серьезно, поужинай с нами.

– Пэйси.

– Что?

– Я не знаю, что им сказать.

– Почти уверен, они в такой же ситуации. Ты ведь девушка, а женский пол может быть пугающим. – Притворно вздрагиваю, и Винни смеется еще громче.

– Перестань использовать свое обаяние.

– Ой, прости, я не специально. – Киваю в сторону гостиной. – Винни, пойдем. Шагом марш.

– Предупреждаю, если будешь сыпать спортивными терминами, я не ускорюсь.

Она догоняет меня, и мы вместе идем к обеденному столу.

– Сегодня вечером королева решила почтить нас своим присутствием, – говорю я, ставя ее тарелку рядом со своей.

– То есть мы должны обращаться к ней именно так? – с полным ртом картошки спрашивает Поузи.

– Наверное, лучше королева Винни, – отвечаю я.

– Боже, пожалуйста, прекрати. – Ее щеки розовеют от смущения, что я нахожу забавным, хотя уверен, она иного мнения. – Просто Винни. И Пэйси, перестань раздувать из мухи слона.

– Но как иначе? Ты ведь весь день не выходила из комнаты, корпела над уравнением, которое поможет нам подобраться к Марсу, а теперь мы ужинаем с тобой. Пожалуйста, расскажи нам подробнее о твоем проекте по исследованию космоса.

– Правда? – спрашивает Хорнсби, и я молюсь, чтобы Винни подыграла мне.

Встречаю ее взгляд, ухмыляюсь и кладу в рот картофель.

Она берет салфетку, разворачивает ее и опускает себе на колени, а затем говорит:

– На самом деле, это не такое уж важное уравнение, но оно может помочь космическому аппарату лучше выполнить разворот на триста шестьдесят градусов. Более медленно, чтобы при обнаружении других форм жизни мы могли сделать мгновенный снимок.

– Охренеть, – говорит Поузи. – Значит, ты ракетостроитель.

Поднимаю банку с пивом и прячу за ней улыбку.

– Технически я просто менеджер проекта в НАСА, но, если хочешь называть меня ракетостроителем, я не против.

– Подожди. – Хорнсби отставляет пиво и спрашивает: – Так ты знаешь о Марсе?

– Конечно. – Винни разрезает свой стейк, включаясь в игру. – И мне это нравится. – Вау, да он мягкий, как масло.

– Как думаешь, сможем ли мы когда-нибудь высадить на Марс человека? – спрашивает Поузи.

– Вопрос не в том, удастся ли нам, а когда, – отвечает Винни. Черт, я наслаждаюсь ее игрой. Понятия не имею, чем занимается эта женщина, но точно знаю, что она отлично умеет рассказывать истории. – Видишь ли, – она указывает вилкой на Хорнсби, – мы хоть сейчас можем отправиться на Марс, но все дело в политике.

– То есть, объясни, – просит Поузи. Все парни наклоняются, явно заинтригованные, даже Холмс.

– Ну, мы не станем просто так лететь на Марс, но если, скажем… Россия объявит, что отправляет туда своего человека, тогда через шесть месяцев мы окажемся там, ведь у нас есть для этого возможности.

– Серьезно? Обалдеть, – говорит Хорнсби, а потом кладет в рот кусочек стейка.

– Значит, все дело в политике.

– Ага. А я тем временем поработаю над своим уравнением, чтобы довести его до совершенства.

– Значит, ты делаешь одно и то же? – спрашивает Поузи.

– А разве вы занимаетесь не тем же? – спрашивает она. – Раз за разом повторяете все, совершенствуя свои умения. Чем моя работа отличается от вашей?

– Она права, – соглашаюсь я.

– А что будет, когда ты решишь уравнение? – спрашивает Поузи.

– Потом возьмусь за другое. Но, если честно, у космического аппарата и так хороший радиус вращения. Сейчас я просто отдыхаю, пока на меня не начали давить, если вы понимаете, о чем я. – Она подмигивает, а потом кладет в рот кусочек мяса.

Хорнсби смеется.

– Мне нравится твое отношение к работе.

– Нет, не подумайте, я не бездельничаю и решаю поставленные задачи. Помните эту историю «Картофель на Марсе»? – Она указывает на себя. – Это моя идея. Я протестировала часть почвы, которую мы привезли на землю, и увидела, что у нее идеальный кислотный баланс для выращивания картофеля. Так что мы попробовали – и вуаля.

– Вот это да, – восхищается Хорнсби.

Черт, ну и умора.

– Кто бы мог подумать, что к нам в коттедж заглянет ученый? А ты никогда не хотела полететь в космос? – спрашивает Хорнсби.

– Вообще-то я ездила на тренинг в Техас, но не смогла пройти тренировку в условиях невесомости. Скажем так, для этого у меня слишком чувствительный желудок.

– Ого, тебя что, стошнило прямо в скафандр?

Винни кивает.

– Да, я испачкала весь щиток. Не очень приятные воспоминания.

– А это правда, что космонавты могут мочиться прямо в скафандр? – интересуется Поузи.

– Конечно, – отвечает Винни, и я удивляюсь, откуда она столько знает об этом. Не уверен, что у меня настолько богатое воображение. – Я несколько раз так и делала. Довольно странное чувство, когда тебе приходится добровольно писать в штаны, но все проходит, когда чувствуешь приятное облегчение мочевого пузыря.

Холмс откидывается на спинку стула и спрашивает:

– Как называется космический аппарат, который сейчас работает на Марсе? Читал в одной статье, что на Марсе их шестнадцать, но работает только один.

О-о-о. Похоже, она попалась. Холмс слишком умен.

– «Фэлкон», – не мешкая, отвечает Винни, а потом берет кусочек картофеля и кладет ее в рот.

Хм, может, ее работа и правда связана с космосом, потому что она даже не задумывалась над ответом. Похоже, она в курсе…

– Интересно, а мне казалось, «Персеверанс».

Винни перестает жевать, все парни поворачиваются к ней. На ее лице широкая улыбка, и тут я не выдерживаю и громко смеюсь.

– Черт, девочка, я впечатлен. Не думал, что тебе удастся продержаться так долго. Ты много знаешь о космосе, – говорю я.

– О чем ты? – недоумевает Хорнсби. – Разве ты не специалист по ракетостроению? – Винни сглатывает и начинает смеяться, качая головой.

– Нет, прости. Я слушала подкаст с Нилом Деграсс Тайсоном[8], и его рассказ показался мне увлекательным. Понятия не имею, что происходит в космосе или с Марсом. И уравнение для радиального поворота… Сомневаюсь, что такое вообще существует, но приятно, что ты считаешь меня умной.

– Да ну тебя, – говорит Поузи, отбрасывая салфетку. – Ловко ты меня одурачила. Я правда думал, что ты специалист, и мне понравилось расспрашивать тебя.

– Черт, я разочарован, – комментирует Хорнсби, а затем смеется. – Нужно быть поосторожнее с этой девушкой. Она думает, что это нас надо бояться, но вы заметили, как ловко она врала на ходу? Я впечатлен. – Он указывает вилкой на Винни. – Эта особа с легкостью может прикончить нас во сне. Она ведь даже не моргнув глазом ответила «Фэлкон», и я посчитал это название подходящим названием для космического аппарата. На самом деле «Фэлкон» мне нравится больше, чем «Персеверанс».

– Согласен, – говорит Поузи. – Если бы она ответила «Персеверанс», я бы ей не поверил. А вот «Фэлкон»? Серьезное название. Оно как бы намекает на ответственность, аппарату с таким название не нужно уравнение, чтобы правильно вращаться.

– Может напишешь в НАСА письмо и потребуешь поменять название? Приведешь свои доводы, – предлагаю я.

– Мы ведь можем воспользоваться твоими связями? – язвит Хорнсби, обращаясь к Винни.

– Без проблем. – Винни подмигивает и кладет в рот еще кусочек стейка.

– Ну, раз уж ты не работаешь в НАСА, чем ты занимаешься? – спрашивает Поузи.

– Все еще пытаюсь найти ответ на этот вопрос, – тихо отвечает она. – Я была в небольшой спячке и вот теперь выхожу из нее. Я решила отправиться в дорогу, чтобы понять, чего я хочу от жизни.

– Почему Банф? – спрашиваю я, сбитый с толку и одновременно заинтригованный ее скрытностью.

– На то есть несколько причин, – получаю я лаконичный ответ.

– Не похоже, что она хочет распространяться на эту тему, – говорит Поузи. – Но уверен, что кто-нибудь из нас расколет ее до отъезда. – Поузи смотрит на меня, и я отворачиваюсь, мне не нравится его намек.

– Спасибо за ваше гостеприимство. – Она похлопывает себя по животу. – Еда потрясающая.

– Оставь немного места, – говорит Стефан из кухни. – Я приготовил пирог с арахисовым маслом.

Наклоняясь к Винни и сообщаю:

– Лучше последовать его совету. Пирог с арахисовым маслом от Стефана – это лучшее, что когда-либо оказывалось у тебя во рту.

Она секунду смотрит на мои губы, потом снова поднимает взгляд выше.

– Придется поверить тебе на слово, – отвечает она.

Глава 8
Винни

– Ты ведь понимаешь, что тебе необязательно мыть посуду? Этим обычно занимается Стефан, – говорит Пэйси, прислоняясь к столешнице рядом со мной.

– Он приготовил потрясающий ужин, а там, откуда я родом, принято, если один готовит, второй убирает.

Пэйси наклоняется ближе и шепчет:

– Но это его работа. Именно поэтому он так хмуро смотрит на тебя из-за угла.

Поворачиваю голову и вижу, как Стефан разговаривает с Илаем, никто из них не хмурится. Наоборот, Стефан выглядит счастливым. Он явно расслаблен и всем доволен.

– Он даже не смотрит сюда, – говорю я, споласкивая одну из сковородок, на которой жарился картофель.

– Потому что знает, что мы говорим о нем. – Пэйси снимает полотенце с ручки духовки и берет сковородку, которую я только что вымыла.

– Что ты делаешь? – спрашиваю я.

– А ты как думаешь? Вытираю посуду.

– Я могу сделать все сама.

– Понимаю, что ты способна справиться со всем самостоятельно, но мне неловко, что ты моешь посуду, поэтому я помогу.

– Так ты сведешь на нет весь смысл. Я пытаюсь отработать проживание и еду, а ты своей помощью отнимаешь у меня эту радость. – Я забираю у него кухонное полотенце, но он тут же выхватывает его обратно. – Пэйси!

– Не уверен, стоит ли извиняться за желание помочь, или это лишнее. Пожалуй, обойдусь без извинений. – Он берет другую тарелку и начинает протирать ее.

– Ты всегда такой любезный?

В ответ он усмехается.

– Я вроде как не делаю ничего необычного. Почему ты спрашиваешь?

Не хочется озвучивать правду, что вместо того, чтобы весь день «работать над уравнением», я смотрела интервью с парнями, и, смею заметить, в этих видео они не показались мне приветливыми. Скорее очень серьезными. Иногда даже злыми. В одном из них Сайлас бросил бутылку с водой, в другом Пэйси сбил микрофон со стола. Поэтому удивительно, что теперь этот самый мужчина стоит и спокойно вытирает посуду.

– Ну уж нет, тебе придется ответить на этот вопрос. – Он шутливо толкает меня плечом. – У тебя есть предубеждения о том, какими хоккеисты бывают в реальной жизни?

– Нет…

– Тогда что… Подожди. – Он поворачивается ко мне, и я вздрагиваю. – Ты не только почитала о нас, но и посмотрела видео?

– Разве исследование можно считать полным без видео? – спрашиваю я.

– Ясно. И дай угадаю, это были фрагменты, снятые после игр, верно?

– Возможно, с пресс-конференции.

– И самые популярные – те, где мы выходим из себя, я прав?

– Именно они оказались вверху в результатах поиска, – отвечаю я.

– И раз парень выходит из себя, тебе кажется, что он вряд ли способен быть добрым, да?

Я смотрю в льдисто-голубые глаза.

– А ты точно не детектив? У тебя отличные навыки дедукции.

– А ты точно не ракетостроитель? Ты поразительно много знаешь о Марсе.

– Туше, – говорю я. – Давай просто называть вещи своими именами – мы хороши во всем.

– Справедливо. Я хорош во многом, не только в хоккее.

– Правда? Назови хотя бы что-то, в чем ты хорош. – Я протягиваю ему миску, и он забирает ее.

– Хм, что ж… Очень трудно выделить что-то одно. – Пэйси очень милый, когда шутит. Совсем не похож на опасного мужчину из видео, который взбесился из-за проигрыша своей команды. Мне нравится эта его сторона. Не то чтобы я знакома с разными сторонами его личности, но я признательна, что он готов поддержать разговор хорошей шуткой. – Я мастер по поиску четырехлистного клевера.

– Правда? – удивляюсь я. – Кажется, не знаю никого, кто нашел хотя бы один.

– Как жаль. Судя по всему, тебе не очень везло в жизни.

– Да, можно и так сказать, – хмыкаю я.

– Не хочешь рассказать подробности?

Смотрю Пэйси в глаза.

– Вообще-то нет.

– Понял, продолжаешь строить из себя крепкого орешка. Еще я отлично оцениваю ситуацию и понимаю, когда нужно отступить, а когда настоять. Ты заметила?

– Да, а заметила. А еще ты наглый, но не слишком. Чуть-чуть.

– Не вижу смысла навязываться. – Он подмигивает. – А что насчет тебя? Какой у тебя талант, кроме настойчивости в оказании помощи и знаниях о Марсе?

Я облизываю губы, ополаскивая очередную миску. По какой-то причине они у меня здесь очень сохнут. Либо дело в том, что дом находится на возвышенности, либо тело сигнализирует, что их нужно увлажнять чем-то иным… Кроме моего языка.

– Ну, ты и так слишком много знаешь обо мне. Я не стану выдавать все свои секреты. Как мне тогда удастся сохранить таинственность?

– Значит, вот что ты делаешь? – спрашивает он. – Пытаешься остаться загадкой?

Я заканчиваю мыть последнюю миску и передаю ее, а затем ополаскиваю раковину.

– Разве так не веселее? Ты будешь вспоминать лето, когда провел несколько дней в одном доме с девушкой, которая загнала свою машину в кювет и осталась для тебя загадкой.

Пэйси ставит последнюю миску на стол и вешает полотенце сушиться.

– Или ты можешь выпить со мной пива на улице и поведать, в чем ты хороша.

Боже, какое соблазнительное предложение. Очень заманчивое.

Я бы с радостью провела время с Пэйси, выпила с ним пива и расслабилась, но боюсь, если разрешу себе еще чаще общаться с ним, то привяжусь к нему, а это явно плохая идея.

В ходе своего недавнего «исследования» я так же выяснила, что он не из тех парней, с которыми можно провести время и потом быстро забыть. И судя по тому, что я читала сегодня в Сети, он никогда не был замечен с нескончаемой вереницей моделей, а значит – Пэйси не сторонник интрижек.

Нет, он предпочитает оставаться рядом как можно дольше, возможно, готов остаться даже навсегда. Парень, созданный для долгосрочных отношений.

Сомневаюсь, что готова к чему-то подобному. Точно не сейчас.

– Вообще-то…

Он качает головой.

– Нет. Помнишь, я говорил, что умею правильно оценить ситуацию? Еще я хорошо разбираюсь в людях, и эта пауза в ответе выдала тебя с головой. Ты придумываешь предлог, чтобы отказать мне, и тем самым наносишь непоправимую рану. – Он шутя прижимает руку к груди. – Хочешь отплатить за то, что осталась здесь? Пойдем выпьем пива на заднем дворе.

Боже, а он хорош.

Я кладу руку на столешницу и отвечаю:

– Смотрю, ты знаешь, как бить по больному, да?

– Ага, и если тебе интересно, стыдно ли мне… – Он наклоняется ближе. – Ответ – нет.

Упс!

Он невозможен. Настоящий красавчик. Вы только посмотрите, как он выглядит в простой футболке и спортивных шортах, как ткань обтягивает его руки и грудь, но свободно сидит на талии. И еще задница… Если бы я умела писать стихи, я бы пела оды его пятой точке.

Задница твоя – самая лучшая.

Похоже на стих, правда?

– У вас есть сидр? Или только пиво?

– Вообще-то да, есть. Мы с Поузи предпочитаем сидр.

– Ты любишь сидр?

Пэйси кивает.

– Да, неподалеку есть местная пивоварня, мы с Поузи любим заходить туда. Обязательно возьмем тебя, когда соберемся туда на неделе… Ну, то есть как только ты разберешься со своим уравнением. – Он подмигивает, подходит к холодильнику и достает две бутылки, открывает их с помощью открывашки, расположенной сбоку на холодильнике. – Сзади есть несколько кресел-яиц.

– Кресел-яиц? – спрашиваю я.

– Я их так называю. – Он ведет меня к задней части двора, вдоль линии деревьев. Затем нагибается, проходит под кустом и придерживает для меня ветки. Когда мы выбираемся из зарослей и моим глазам открывается потрясающий вид на Скалистые горы, сердце буквально замирает.

Сразу за верхушками сосен виднеются голубые, едва покрытые снегом горы. Они вытянулись вдоль горизонта, такие гордые и сильные, что нельзя не впечатлиться увиденным, и я понимаю – этот вид навсегда останется в моей памяти.

– Боже мой, – шепчу я. – Вид просто… великолепный.

Пэйси вручает мне сидр.

– Теперь рада, что не сбежала в свою комнату?

– Да, – говорю я, разглядывая окрестности. Сверху нависают тяжелые серые тучи, и мне кажется, в любую секунду может разразиться дождь, но я продолжаю наслаждаться созерцанием живописной долины и гор. Крутые утесы с очень высокими вершинами и ярко-зеленые сосны украшают горные склоны. Никогда не видела ничего прекраснее.

И тут мой взгляд падает на кресла, то есть… кресло.

– Мне казалось, ты сказал, здесь два кресла?

Пэйси чешет затылок.

– Было два. – Он смотрит на него, а затем говорит: – В принципе даже одно достаточно большое для двоих, если только я не отвратителен тебе настолько, что ты не захочешь сидеть рядом.

Считаю ли я его отвратительным? Скорее опасно привлекательным.

Если он окажется слишком близко, я могу так разнервничаться, что случайно лизну его в шею. Или невольно попытаюсь поднять футболку.

Я молча подхожу к креслу в форме половинки яйца с темно-синими подушками и сажусь, оставляя Пэйси столько места, чтобы наши ноги не соприкасались. Не то чтобы я возражала, но знаете, на всякий случай лучше проявить осторожность, ведь ясно, что у меня в голове слишком много непристойных мыслей.

Пэйси садится и говорит:

– Значит, я тебе не противен.

– Лишь немного отталкиваешь – и все. Считай, тебе повезло.

Он делает глоток сидра и отвечает:

– Согласен.

Подношу бутылку к губам, чтобы скрыть улыбку, потому что, когда он отпускает подобные комментарии, мне начинает казаться, что он флиртует. Но никогда в жизни кто-то вроде Пэйси Лоуса не станет заигрывать со мной. Просто он ведет себя как настоящий хороший парень, который сделает все для того, чтобы я чувствовала себя комфортно. Сам ведь признался – он хорошо разбирается в людях.

– Так что, планируешь немного приоткрыть завесу? – спрашивает он. Мы оба смотрим на горы.

– Ты про какую? – уточняю я. – Имеешь в виду дверь в мою спальню?

– Нет, я про ширму, за которой ты прячешься. Благодаря Сети ты немало знаешь обо мне, а вот я о тебе ничего. Полагаю, будет справедливо, если ты немного расскажешь о себе.

– Не понимаю, как твой звездный статус может помешать мне сохранять таинственность?

Он толкает мою ногу.

– И все-таки сделай одолжение.

– Пэйси Лоус, почему тебя так интересует моя персона?

Он вздыхает и облокачивается на боковину кресла.

– Честно?

– Честно, – улыбаюсь я.

– Не считая того, что мне искренне любопытны подробности твоей авантюры и я считаю тебя очень интересным человеком, меня не оставляет сводящее с ума чувство, будто я откуда-то знаю тебя.

– Ты думаешь, что мы встречались? – Я касаюсь его ноги, ощущая небывалое воодушевление. – Боже, ты считаешь, что мы знали друг друга…

– Пожалуйста, только не говори «в прошлой жизни».

– … в прошлой жизни, – заканчиваю я.

Он издает стон и делает глоток сидра.

– Нет. Я не верю в эту ерунду.

– Серьезно? Ты не считаешь, что в прошлой жизни мы были тайными агентами? Боролись с преступностью и поздравляли друг друга, когда раскрывали преступление?

Пэйси несколько раз моргает, а затем выдает:

– Точно нет.

– Какая жалость. – Я делаю глоток сидра. – Но, если честно, мне тоже показалось, что я знаю тебя.

– Правда?

– Да, я говорю о твоей манере общения, но не могу понять, в чем причина.

Он ерзает.

– Тогда нам стоит узнать друг друга получше. Может, мы сможем разгадать эту загадку. Давай, расскажи, в чем ты хороша, назови хотя бы один свой талант.

– Один из талантов?

– Ага, начнем с этого.

– Пэйси, ты испытываешь судьбу.

– Тайна требует разгадки, так что я не отступлюсь. А теперь перестань увиливать и порадуй меня.

Я смеюсь.

– Ладно. Дай подумать… Один мой талант… Наверное, умение отлично играть в «Дженгу». – Я вытягиваю руку. – Видишь, рука совсем не дрожит.

– Да? А почему ты считаешь, что хорошо играешь в «Дженгу»?

– Хм, в качестве доказательства подойдет мой рекордный список побед?

– Ясно. А ты когда-нибудь играла с профессионалом?

Я поворачиваюсь к нему.

– Ты считаешь себя профессионалом?

– Я этого не говорил.

– Ого, ну что ж, надо прояснить этот вопрос.

– Действую на опережение. – Пэйси встает с кресла. – Сейчас вернусь.

Затем отставляет свою бутылку и быстрым шагом направляется к дому. А я в ожидании его возвращения прижимаю колени к груди и смотрю на красоту гор. Что за безумная у меня жизнь.

Я провожу время с совершенно незнакомым мужчиной, и тем не менее мне кажется, что так и должно быть.

Как будто сейчас я должна находиться именно здесь, хотя Кэтрин утверждает, что я спятила. Но у меня нет ни капли страха или ощущения, будто сейчас случится что-то ужасное. Словно так и суждено. Все это предначертано судьбой. Осталось выяснить, в чем смысл.

И Пэйси прав – думаю, мы как-то связаны, но не можем понять, каким именно образом.

Пэйси возвращается, у него в руках столик и коробка «Дженги».

– Пора начинать переживать? – спрашиваю я.

– На твоем месте я бы переживал. – Он ставит вниз столик и добавляет: – Я взял коробку с вопросами.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Центровой – игрок центра, средней части поля.

Вернуться

2

Шредер – измельчитель, дробилка.

Вернуться

3

Эннеаграмма – концепция типов личности и взаимоотношений между ними. Она описывает девять «глубинных подсознательных „драйвов“» и их влияние на мировоззрение, мыслительные, эмоциональные и поведенческие стратегии девяти типов людей.

Вернуться

4

В оригинале фамилия героя Taters, что в переводе с английского означает «картофан».

Вернуться

5

 «Голые и напуганные» – американское реалити-шоу, которое выходит на канале Discoverу с 2013 г.

Вернуться

6

Крунат – гибрид знаменитого французского круассана и американского пончика. Воздушное пирожное в форме толстого кольца с кремовой начинкой, политое сверху шоколадной глазурью.

Вернуться

7

Сейв – успешная защита вратаря, при которой он отражает или блокирует шайбу, отправленную в створ ворот.

Вернуться

8

Нил Деграсс Тайсон – американский астрофизик, писатель и популяризатор науки.

Вернуться