Юлия Арниева
Несносные дочери леди Элизабет

Пролог

– Проклятье! Ты его убила?! Мама нам голову оторвет. Она попросила, чтобы в этом доме не было ни одного трупа.

– Помоги, он сейчас упадет… – тяжело дыша, пропыхтела Лорен, пытаясь удержать бессознательное тело. – Да жив он, жив! Случайно по голове приложила. Не бросать же его было посреди леса.

– Случайно? – с явным недоверием протянула Амели, окинув безжизненное тело подозрительным взором.

– Представь себе! – огрызнулась старшая дочь, сердито прошипев. – И вообще, нечего в наших владениях шпионить. Может, он лазутчик.

– Говард, помоги этому бедолаге, боюсь, мои дочери его окончательно добьют. И передай им, что я жду их в своем кабинете, – устало проговорила я, с высоты второго этажа наблюдая за двумя несносными особами.

– Куда прикажете определить молодого человека, миледи? В подвал? – деловито осведомился Говард.

– Боже упаси! В гостевые покои. И пошли к нему Дори, пусть осмотрит.

– Так ведь гостевые не прибраны.

– Не прибраны… – эхом повторила, невесело усмехнувшись, невольно вспомнив удручающую картину: осыпавшуюся штукатурку на потолке, прогнившие доски пола, разбитое окно и обвалившийся камин. – Что поделать, не на улице же его оставлять.

– Тогда позвольте хотя бы окно завесить, а то такой сквозняк – как бы наш благородный гость не простудился.

– Делай, как считаешь нужным, – махнула рукой, направляясь к кабинету.

Добравшись до комнаты, я тяжело опустилась в старое скрипучее кресло. Беглым взглядом окинула требующее срочного ремонта помещение, мысленно переносясь в тот день, когда наша с девочками жизнь круто изменилась…

Глава 1

… великодушен и милосерден! – эхом разнеслись по залу напыщенные слова. – Он держит обещание и сохранил жизнь пособницам изменника…

– Ты чего? – донесся до меня встревоженный шепот Амели, вырвав из тягостного оцепенения.

– Сползает, – еле слышно выдохнула Лорен, неловко переступив с ноги на ногу, пытаясь удержать равновесие. – Обними меня.

– Здесь? – почти беззвучно уточнила Амели, осторожно обвивая руками талию сестры. Лорен лишь качнула головой и вдруг, с судорожным всхлипом, резко развернулась, крепко прижавшись к Ами.

– … немедленно покинете замок, – прорезал воздух злорадный голос графа Хейли, возвращая меня к реальности. Вместо того, чтобы одарить его заслуженным презрительным взглядом, я решительно шагнула вперед, заслоняя собой двух неугомонных дочерей, и с нарочитой издевкой спросила:

– Нам позволено взять с собой в дальнюю дорогу продукты?

– Да, мадам, – важно кивнул посланник короля, не скрывая своей довольной улыбки. Его тонкие губы растянулись в хищном оскале, а в темных глазах плясали искры злорадного торжества. Семья Хейли не одно столетие мечтала об уничтожении семьи Андерсон, и вот их желание наконец-то сбылось.

– Благодарю, – проронила, невольно сжав кулаки, вспоминая тот страшный день три месяца назад, когда моего мужа казнили за якобы измену короне. И с тех пор мы с дочерьми стали узницами в собственном доме, каждый день ожидая решения Его Величества.

– Бертолле позаботился, чтобы в пути вы не знали нужды, – продолжил посланник, поглаживая свой идеально начищенный медальон королевского гонца. – Ваши мешки лежат у выхода, там же вы найдете по одному шерстяному одеялу. Ночи стали холодными.

– Хм, очень щедро, – ответила я и, чуть помедлив, добавила с едва уловимой насмешкой в голосе, – Уверена, Бертолле сделал все, чтобы наша долгая дорога стала лёгкой и удобной.

– Не извольте беспокоиться, леди Элизабет, – глумливо протянул Бертолле. Его тощая, нескладная фигура напоминала огородное пугало, а блеклые водянистые глаза смотрели с плохо скрываемым злорадством. Жиденькие, засаленные волосы, которые он с маниакальным упорством каждые три минуты зачесывал назад трясущимися пальцами, жалко прикрывали обширную залысину на макушке.

– Бертолле, проводи леди к воротам. Им стоит поспешить, иначе первую ночь они проведут в лесу, – поторопил граф Хейли. Его холеная фигура в дорогом камзоле первой направилась к массивным дубовым дверям. Было очевидно – он спешил насладиться зрелищным видом того, как три несчастные и обездоленные леди покидают свой родовой дом навсегда.

– Как прикажете, господин, – подобострастно проговорил надзиратель. Отвесив нам издевательский поклон, он растянул бледные губы в щербатой улыбке, обнажившей пожелтевшие, кривые зубы, и промолвил, – прошу вас, леди.

Отвечать ему не стала, лишь гордо вскинула голову, являя всем своим видом истинную леди, не роняющую достоинства даже перед лицом несчастья. Мои дочери, все еще занятые каким-то странным представлением, тоже хранили молчание. Они продолжали крепко обниматься, издавая притворные всхлипы, и, спотыкаясь, словно от горя, побрели к выходу следом за мной.

У массивных дверей замка нас уже ждали: верная Рут – седая, но все еще статная женщина, служившая нашей семье больше тридцати лет, и юная Тина с веснушчатым лицом и решительным блеском в зеленых глазах. Обе пожелали разделить с нами изгнание, отказавшись от предложенных графом Хейли мест в замке. Они подхватили три жалких мешка, настолько крохотных, что в них едва ли поместились бы две хлебные лепешки, и, накинув на плечи потрепанные одеяла – те самые, которые я месяц назад, морща нос от их плачевного состояния, приказала отдать в псарню на подстилку щенкам, двинулись за нами. По дороге Рут не переставала ворчать себе под нос о непомерной жадности графа Хейли и подлости «этого скользкого угря Бертолле».

И только оставив за спиной серые стены родового замка, отойдя от массивных ворот метров на двадцать, я сквозь стиснутые зубы процедила:

– Леди, потрудитесь мне объяснить, что происходит? Вы должны были выйти, как подобает – с гордо поднятой головой. А сейчас вы как… – я с шумом выдохнула, тщетно пытаясь подобрать сравнение двум обнимающимся особам, которые, словно крабы, продолжали неуклюже передвигаться боком, прижавшись друг к другу.

– Я все-таки смогла вскрыть сейф отца, – гордо заявила Лорен. Её глаза сияли торжеством, когда она сдувала с раскрасневшегося лица непослушную прядь волос, выбившуюся из некогда безупречной прически. – Там были письма от графа Форта – их я сожгла в камине, и несколько фамильных украшений, и одно из них сейчас сползает по моей спине. Я торопилась, видимо, тесьма развязалась.

– Значит устроенный пожар на кухне и опрокинутое масло на полу в коридоре – ваших рук дело? – произнесла я, вспоминая утренний беспорядок в замке и крики слуг о возгорании.

– Надо было отвлечь Бертолле, – покаянно проговорила Амели, поправляя выбившийся золотистый локон. В её больших зеленых глазах плясали озорные искорки, несмотря на виноватый тон. – Он слишком внимательно следил за нами последние дни. А когда начался переполох на кухне…

– И масло на полу в коридоре оказалось очень кстати, – хихикнула Лорен, пытаясь незаметными движениями удержать сползающие фамильные ценности. Её щеки раскраснелись от возбуждения, а в голосе звенело плохо скрываемое торжество. – Он так забавно поскользнулся!

– Девочки, – я покачала головой, с трудом сдерживая улыбку. Сердце сжималось от гордости за их находчивость и страха за риск, которому они себя подвергли. – Это было очень опасно. Если бы вас поймали…

– Но не поймали же! И теперь у нас есть хоть какие-то средства. Нельзя же начинать новую жизнь совсем без гроша! – довольно воскликнула Лорен, приподняв подбородок с истинно аристократической грацией.

– Миледи, может, стоит остановиться? Нужно закрепить… э-э… то, что сползает, – тихонько кашлянула Рут, шедшая позади нас. Годы службы научили её быть деликатной даже в самых щекотливых ситуациях.

– Да, – согласилась я, внимательно оглядывая пыльную дорогу. – Но не здесь. Давайте дойдем до поворота, там начинается лес. Граф наверняка все еще наблюдает за нами с башни.

– Интересно, – задумчиво протянула Амели, поддерживая сестру. На её лице появилась та самая лукавая улыбка, которая всегда предвещала проказы. – Как думаете, когда он обнаружит, что мы прихватили кое-что из фамильного серебра?

– Надеюсь, к этому времени мы уже будем далеко, – произнесла я и, расправив плечи, словно сбрасывая с них тяжесть последних месяцев, размашистым, совершенно неподобающим леди шагом двинулась к условленному месту. Подол платья взметался при каждом шаге, а в груди разгоралось пламя мести и предвкушения новой жизни…

Глава 2

Старая лесная дорога петляла между вековых деревьев, уводя нас все дальше от родного дома. Солнце медленно клонилось к закату, окрашивая кроны деревьев в золотистые тона, а мы спешили, стараясь успеть до темноты добраться до условленного места, где нас должен был ждать капитан Говард, верный человек моего покойного отца.

– Далеко не уходи, – окликнула я старшую дочь, когда она в очередной раз скрылась за поворотом. После того, как ей пришлось оставить в замке любимого Грома, дочь не находила себе места. За деланной беспечностью она скрывала беспокойство – удастся ли Мики незаметно вывести коня из конюшни, минуя бдительных стражников.

– Я помню, мама, – отозвалась Лорен из-за поворота. – Просто хочу убедиться, что мы не сбились с пути.

Амели шла рядом со мной, задумчиво теребя край шерстяной накидки. Я знала, о чем тоскует моя младшая дочь – о библиотеке, где она провела столько счастливых часов над фолиантами, о маленьком огороде с целебными травами, который начала разводить прошлой весной, и о своей лаборатории в северной башне, где её эксперименты частенько заканчивались всполохами разноцветного пламени и испуганными криками служанок.

Но, увы, мы не могли забрать с собой все сокровища нашего дома. За три месяца заточения в собственных стенах нам удалось с помощью преданных слуг тайком вынести лишь самое ценное и необходимое для дальней дороги.

Старый дуб показался внезапно – огромный, в три обхвата, с раскидистой кроной, под которой могли бы спрятаться не один десяток человек. А рядом с ним находилось наше спасение: добротная телега, укрытая холщовым пологом, и две крепкие лошади, привязанные к стволу.

– Хвала небесам, – выдохнула Тина, первой подбегая к телеге и откидывая полог. – Все на месте!

Там было все, о чем позаботился верный капитан: теплая одежда, шерстяные одеяла, мешки с мукой и крупами, вяленое мясо, сушеные фрукты – запас на добрые две недели пути. А главное – оружие: два арбалета и колчаны со стрелами, несколько кинжалов и даже один меч, завернутый в промасленную ткань.

– А где мой Гром? – обеспокоенно спросила Лорен, закидывая арбалет за спину и нетерпеливо оглядываясь по сторонам.

– В укромном месте, – усмехнулся капитан, с отеческой нежностью взирая на воспитанницу. – Такого красавца-жеребца любой стражник за версту приметит.

В тот же миг со стороны густой рощи донеслось тихое ржание, и Лорен, просияв, бросилась на звук.

– Мам, в моем сундуке все в целости! – радостно воскликнула Амели, бережно перебирая хрупкие флаконы с загадочными зельями, мерцающими всеми оттенками радуги. Среди её сокровищ были и мешочки с редкими травами, и баночки с настойками, которые источали весьма сомнительные ароматы, но, по уверениям младшей дочери, обладали бесценными свойствами.

– Как все прошло? – обратилась я к капитану, разбирая принесенные вещи. – Бертолле ничего не заподозрил?

– Куда там, – хмыкнул Говард, – он был слишком увлечен проверкой винных погребов.

– Хорошо, – кивнула и, подозвав дочерей, направилась к роще, откуда доносилось нетерпеливое фырканье Грома. Там, укрывшись от посторонних глаз, мы переоделись в заранее приготовленную одежду – простые льняные платья, какие женщины носят в деревнях, теплые куртки и удобную обувь на толстой подошве. Драгоценности Лорен перепрятала в двойное дно сундука, который капитан предусмотрительно снабдил потайным замком. И наскоро перекусив бутербродами, которые соорудила для нас Рут, мы вновь отправились в дорогу.

На протяжении всей дороги Говард и Лорен патрулировали наш путь верхом, то устремляясь вперед на разведку, то придерживая коней, внимательно вглядываясь в лесные тени позади нашего скромного обоза. Тина, неожиданно проявив недюжинное умение в обращении с поводьями, уверено правила телегой, ловко объезжая выступающие корни и рытвины. Мы же с Амели и Рут устроились на заботливо разложенном сене, с облегчением вытянув натруженные за день ноги.

Первый привал сделали, когда совсем стемнело. Свернув с основного тракта по едва приметной охотничьей тропе, мы выбрали место в небольшой ложбине, укрытой от ветра высокими елями.

Лорен, не теряя ни минуты, подхватила приготовленные силки и растворилась в лесном полумраке. Говард, спешившись, занялся лошадьми – расседлал, протер жесткой щеткой взмыленные бока, задал корм. Пока Рут и Тина споро обустраивали ночлег, расстилая одеяла и распаковывая самое необходимое, Амели, закатав рукава платья, отправилась собирать валежник для костра. Я же достала из поклажи котелок и принялась перебирать крупу для похлебки.

– Первый же силок, представляете? – радостно выдохнула Лорен, вернувшаяся спустя час из своей вылазки, победно демонстрируя добычу – упитанного русака с бурой шерсткой. – Здешний лес богат дичью. Я установила еще несколько ловушек. Если повезет, к утру сможем запастись свежим мясом в дорогу.

– Можем запечь добычу, – предложил Говард, с гордостью глядя на воспитанницу. – Тогда завтра сэкономим время на привалах.

– Отменный трофей, госпожа, – одобрительно кивнула Рут, орудуя ножом с завидным мастерством. Её умелые руки быстро освежевали тушку, и через мгновение аппетитные куски мяса отправились в котелок к золотистой перловке. А аромат похлебки тотчас разнесся по всей поляне, заставляя наши желудки урчать от нетерпения.

– На берегах Серебрушки, куда мы должны добраться завтра, растет молос, – задумчиво произнесла Амели, помешивая в маленьком котелке ароматное травяное снадобье. – Я бы хотела пополнить свои запасы.

– Думаю, мы сможем позволить себе небольшую остановку для сбора трав, – согласилась я, невольно принюхиваясь к манящему запаху готовой похлебки.

Ужин прошел в уютном молчании, нарушаемом лишь потрескиванием сучьев в костре да мерным постукиванием ложек о миски. Пламя отгоняло ночную прохладу, в чаще ухала сова, а над кронами деревьев мерцали звезды. И на короткий миг можно было забыть о нашем вынужденном бегстве и представить, что это всего лишь очередная семейная прогулка…

Тина первой вызвалась нести дозор. Она устроилась на поваленном дереве с арбалетом наготове, зорко вглядываясь в темноту. Говард же, несмотря на усталость, решил проверить окрестности.

– Нужно убедиться, что место действительно безопасное, – пояснил капитан, поправляя перевязь с мечом. – Я быстро.

– Будь осторожен, – произнесла, устало опускаясь на свою подстилку. День выдался непростой, и я в который раз мысленно поблагодарила своего отца за то, что он воспитывал меня не как благородную леди, а как наследницу древнего рода, способную выжить в любых условиях. Вместе с уроками этикета и танцами я училась владеть оружием, готовить еду на костре и читать следы. А когда пришло время выходить замуж, отец отправил со мной верного нашему роду Говарда, и тот, по моей просьбе, передал неженскую науку моим дочерям. Под его руководством они научились стрелять из арбалета, ориентироваться в лесу и ставить силки, а теперь эти навыки помогали им справляться с тяготами пути.

– Нам всем нужно выпить это перед сном, – проговорила Амели, все еще колдующая над своими травами, добавляя щепотку то одного, то другого снадобья в кипящий отвар. – Это поможет восстановить силы.

– Что ты туда добавила? – поинтересовалась, втянув в себя едва уловимый аромат мяты, что смешался с чем-то пряным и незнакомым.

– Немного корня сон-травы и веточку вербены, – отозвалась дочь, аккуратно сворачивая мешочек с травами. – А еще щепотку…

Договорить она не успела – со стороны леса раздался тихий свист, условный сигнал Говарда. Лорен сейчас же в одно движение вскинула арбалет, а Амели, отставив травы, потянулась к кинжалу на поясе.

Глава 3

Мне казалось, прошла целая вечность, прежде чем Говард появился на краю поляны, ведя под уздцы незнакомую лошадь. Гнедой конь с белой звездочкой на лбу настороженно косил умным глазом на пляшущие отблески костра.

– Нашел в полумиле отсюда, – тихо сообщил капитан, подводя животное к дереву. – Хорошая лошадь, ухоженная.

– Погоня? – встревоженно спросила Лорен, не опуская арбалета и внимательно вглядываясь в густые тени между стволами вековых деревьев.

– Маловероятно, – покачал головой Говард, изучая седло искусной работы. – Отменная выделка кожи, но без опознавательных знаков. И что чудно – никаких следов всадника поблизости. Будто конь сам по себе гулял.

– Странно. Может, хозяин где-то рядом? – предположила Амели, убирая кинжал в ножны. – Вдруг ему требуется помощь?

– В такое время в лесу… – задумчиво протянула я, разглядывая находку. – Говард, нужно проверить окрестности. Только будь осторожен.

– Я пойду с вами, – тотчас решительно заявила Лорен, привычным движением закидывая арбалет за плечо.

– Нет, – отрезала я не терпящим возражений тоном. – Ты остаешься охранять лагерь. Тина, ты тоже. Амели…

– Подготовлю лечебные настои, – кивнула младшая, уже доставая из своей сумки разноцветные склянки. – Мало ли что.

– Я один справлюсь, госпожа, – произнес капитан, привязывая беспокойно переступающего коня к стволу дерева. – А вы будьте начеку.

Я молча кивнула, крепко сжав рукоять кинжала. Лорен сразу же заняла позицию у поваленного дерева, держа под прицелом западную сторону. Тина внимательно следила за восточной. А Рут с Амели устроились у костра, готовые в любой момент затушить огонь.

Время тянулось невыносимо медленно. Лесная тишина, еще недавно казавшаяся такой уютной, теперь давила на плечи тяжелым грузом. Каждый шорох листвы заставлял опасливо озираться, а любая тень между деревьями виделась затаившимся врагом.

– Мама, – почти беззвучно позвала Амели, доставая из сумки небольшой флакон с темной жидкостью. – У меня есть кое-что для крайнего случая.

– Что там?

– Дымовая завеса. Если плеснуть в огонь, создаст густой туман. Поможет скрыться, если придется.

– Хорошо придумала, – одобрительно кивнула, с гордостью глядя на дочь. Её познания в травах и зельях не раз выручали нас в трудную минуту, а сейчас могли спасти наши жизни. – Держи поближ…

– Кто-то идет, – вдруг едва слышно прошептала Лорен, впиваясь взглядом в непроглядную чащу, а в следующий миг до нас долетел приглушенный стон, от которого волосы встали дыбом. Мы тотчас замерли, будто изваяния, вслушиваясь в ночную тьму. Стон повторился – протяжный и жуткий, словно предсмертный хрип раненого зверя, доносящийся со стороны, куда недавно ушел Говард.

– Тина? – одними губами произнесла, метнув быстрый взгляд на арбалет, лежащий в тени телеги.

– Да, миледи, – отозвалась девушка, скользнув к оружию. – Он примерно в полусотне шагов от моего поста.

– Это может быть западня, – едва слышно произнесла Лорен, неуловимым движением меняя позицию.

– Свои! – разорвал напряженную тишину хриплый голос Говарда. И вскоре из непроглядного мрака проступили два силуэта, один из которых заметно пошатывался. Капитан, тяжело дыша, практически тащил на себе незнакомца, чья голова безвольно свесилась на грудь. Едва достигнув освещенного тусклым пламенем костра пространства, раненый издал глухой стон и начал медленно оседать на влажную от ночной росы землю, увлекая за собой и своего спасителя.

– Амели, быстро неси свои снадобья! – выкрикнула я, бросаясь к Говарду и помогая ему удержать раненого. Окинув беглым взглядом молодого человека, я отметила его некогда роскошный, а теперь превратившийся в лохмотья бархатный камзол. Его восковое лицо с заострившимися чертами казалось посмертной маской, а на правом боку расплывалось зловещее темное пятно, от которого исходил металлический запах свежей крови. – Рут, нужна горячая вода, живо!

– Осторожно, помогите опустить его на землю, – распорядилась Амели, уже раскладывая на чистой холстине свои лекарские припасы: льняные бинты, пузырьки с настойками разных оттенков и пучки засушенных трав, источающих пряный аромат. – Необходимо тщательно осмотреть рану.

Говард, тяжело дыша от напряжения, вместе со мной осторожно уложил незнакомца на шерстяное одеяло, которое Рут успела расстелить у самого костра. Пока мои пальцы осторожно освобождали раненого от липких обрывков камзола, Амели ловко смешивала в глиняной плошке какие-то снадобья, от которых поднимался горьковатый пар. От легкого прикосновения к рваной ране мужчина внезапно дернулся и судорожно втянул воздух сквозь стиснутые зубы.

– Не двигайтесь, – ласково, но твердо произнесла Амели, внимательно изучая глубокий след от клинка на боку пострадавшего. – Можно сказать, вам повезло – лезвие лишь скользнуло по ребрам.

– Кто вы? – просипел раненый и попытался приподнять голову, но моя дочь мягко, но решительно удержала его за плечи.

– Лежите спокойно. Рана серьезная, нужно остановить кровь. Мама, подержите его.

– В вашем положении лучше последовать совету моей дочери, – произнесла я, прижимая плечи незнакомца к земле, пока Амели обрабатывала рану какой-то пахучей настойкой.

– Разбойники… – просипел мужчина, морщась от боли. – Внезапно напали…

– Сейчас не время для разговоров, – решительно оборвала его Амели, ловко накладывая тугую повязку. – Вам нужно беречь силы.

– В получасе ходьбы к северу заметил догорающие угли костра, но место выглядит давно покинутым, – доложил Говард, окидывая раненого настороженным взором. – На западном склоне холма, там, где тропа сужается между скал, обнаружил свежие следы небольшого конного отряда. Судя по копытам, не меньше пяти всадников.

– Он потерял слишком много крови, – Амели ловкими движениями затягивала последние узлы на повязке. – Я дам укрепляющий отвар, но ему требуется длительный отдых и постоянный уход.

– Мы не можем здесь надолго оставаться, – произнесла я, не желая подвергать дочерей опасности ради подозрительного незнакомца, который вполне мог оказаться одним из тех самых разбойников.

– Амели, ты же понимаешь, что Хейли только и ждет подходящего момента, чтобы расправиться с нами всеми. Стоит нам задержаться в этих землях, его головорезы настигнут нас, – процедила Лорен, метнув гневный взгляд на распростертого у костра незнакомца.

– Если бы люди Хейли действительно шли по нашему следу, они давно бы нас настигли, – возразила младшая дочь, решительно вскинув подбородок.

– Он коварен и хитер, наверняка намеренно дает нам время, чтобы потом загнать в западню, словно диких зверей! Не будь такой наивной, этот человек тебе никто, кроме обузы, которая может стоить нам жизни…

– Довольно! – оборвала их перепалку, поднимаясь с колен. – До рассвета есть время. Если незнакомец выживет – положим его на телегу и довезем до пограничного поселения. Если нет – значит, такова воля богов. А сейчас всем отдыхать, завтра предстоит долгий переход, и остановки мы делать не будем. Говард заступает в караул первым, потом сменю его я, далее – Амели и Лорен.

Глава 4

Ночь прошла в тревожном ожидании. Раненый метался в бреду, то проваливаясь в беспокойный сон, то приходя в себя от боли. Амели не оставляла его ни на минуту, меняла повязки и вливала в пересохшие губы целебные отвары. И только к рассвету жар спал, а дыхание незнакомца наконец стало ровным.

– Жить будет, – тихо произнесла дочь, собирая свои снадобья. – Рана начала затягиваться. Ему повезло, на клинке не было яда.

– Хорошо, – ответила я, глядя на светлеющее небо. – Рут, готовь телегу. Говард, поможешь погрузить его?

Капитан молча кивнул, не скрывая неодобрения, но перечить все же не стал. А когда первые лучи солнца коснулись верхушек деревьев, наш небольшой отряд уже был готов к отъезду. Раненого, всё ещё находящегося в полузабытьи, уложили на тюки с одеялами в задней части телеги, а его коня привязали к повозке.

– Надеюсь, наше милосердие не обернется бедой, – проворчала Лорен, взлетая на Грома, с тревогой всматриваясь вдаль.

Я промолчала, занимая место на козлах рядом с Рут. Дочь была права: каждая задержка увеличивала риск быть настигнутыми людьми Хейли. В замке, при свидетелях, он не посмел нас тронуть, но здесь, в глуши, на пустынном тракте с нами могло произойти всё что угодно. Однако бросить раненого на верную смерть… Нет, я не могла допустить, чтобы мои дети очерствели настолько, чтобы спокойно обречь человека на гибель.

– Движемся без остановок до границы, – скомандовала я, забирая у Рут поводья. – Говард, веди.

– Да, госпожа, – отозвался капитан, тронув поводья, и его конь тотчас неспешно двинулся по заросшей тропе. Телега, поскрипывая старыми колесами, покатила следом. Амели, расположившись рядом с раненым, заботливо поправила накинутое одеяло. Тина, устроившись на краю телеги, внимательно осматривала лес позади нас. Лорен же замыкала нашу процессию, зорким взглядом окидывая окрестности.

Ближе к полудню незнакомец пришел в себя. Мутная пелена в его глазах исчезла, голос окреп, а настойки Амели придали сил настолько, что он сумел приподняться, опираясь на локоть.

– Я в неоплатном долгу перед вами, – произнес мужчина, окидывая взглядом наш необычный отряд. – Позвольте представиться – Итан.

– Хм, просто Итан? – уточнила Лорен, не скрывая недоверия в голосе.

– Роли, – добавил раненый после заметной паузы. – Лорд Итан Роли.

Заминка была слишком очевидной, но Амели, сделав вид, что не заметила её, по очереди назвала каждого из нас.

– Позвольте узнать, куда вы держите путь? – спросил Итан, благодарно принимая из её рук дымящийся отвар.

– В Вендар, – ответила я, внимательно наблюдая за его реакцией.

– Надо же, какое совпадение, – пробормотал Итан, в его голосе проскользнуло плохо скрытое облегчение. – Если позволите сопровождать вас…

– Сопровождать? – не удержалась Лорен, насмешливо изогнув бровь и красноречиво кивнув на его лежачее положение.

– Простите мою дочь, лорд Итан, – проговорила я, бросив на Лорен предостерегающий взгляд. – Но этой ночью вы нас изрядно встревожили. Что с вами произошло? Вы знаете, кто на вас напал?

– Разбойники, – отозвался мужчина после долгой паузы, всем своим видом показывая нежелание углубляться в подробности, и, натянуто улыбнувшись, произнес, – должен отметить вашу отвагу, леди Элизабет. В наши дни дороги полны опасности, а вы пустились в путь с таким скромным сопровождением.

– Нам достаточно Говарда, – улыбнулась в ответ, передавая вожжи Тине. – Хотя, насколько я могу судить, вы сами предпочли путешествовать в одиночестве.

– Тут вы правы, – признал мужчина, на миг прикрыв глаза от усталости. – И все же… простое платье не скроет вашего благородного происхождения, леди Элизабет. Разбойники могут разглядеть в вас легкую добычу, похитить одну из ваших дочерей ради выкупа. Позвольте узнать, что заставило вас решиться на столь рискованное путешествие?

– Твои зелья, Амели, творят чудеса, – с нескрываемой иронией заметила Лорен, придерживая коня возле телеги, – еще недавно лорд едва дышал, а теперь ведет светские беседы.

– Лорд Итан, выпейте, это придаст вам сил, – с ласковой улыбкой проговорила Амели, все это время молча что-то размешивая в ступке.

– Благодарю, леди Амели, вы очень добры, – промолвил Итан, осушив кружку одним глотком. И не прошло и мгновения, как его голова вдруг безвольно откинулась на мешки, а из груди послышалось мерное дыхание.

– Что с ним? – удивленно спросила, с недоумением взирая на похрапывающего Итана.

– Утомил, слишком болтлив, а еще излишне любопытен, – равнодушно пожала плечами Амели и, чуть помедлив, добавила, – здоровый сон ему только на пользу.

– Как великодушно с твоей стороны, – лукаво усмехнулась Лорен и указала на просвет между деревьями. – За тем холмом есть небольшое поселенье. Говард нашел в седельных сумках нашего таинственного попутчика увесистый кошель – думаю, местные за хорошую плату присмотрят за раненым. А твои зелья, Амели, поставят его на ноги за три дня, к тому времени мы успеем пересечь границу.

– Так и сделаем, – кивнула я, невольно вспоминая уклончивые ответы незнакомца. Человек, скрывающий свое настоящее имя и столь настойчиво выпытывающий наши планы, вызывал слишком много подозрений, чтобы продолжать это опасное соседство…

Солнце уже клонилось к закату, когда извилистая лесная дорога привела нас к деревушке. Погруженный в глубокий сон после целебного отвара, Итан так и не пробудился за весь путь. Амели время от времени склонялась над ним, и её довольная улыбка говорила сама за себя – исцеление шло как надо.

У крайнего дома, окруженного добротным частоколом, мы остановились. На стук в калитку вышел хозяин – широкоплечий мужчина с окладистой русой бородой и добрыми глазами. За его спиной маячила миловидная женщина в чистом переднике, а между ними выглядывали два любопытных мальчугана с одинаково вихрастыми макушками.

Пока Говард договаривался об уходе за раненым, Итан проснулся. Он выглядел заметно посвежевшим и, к нашему удивлению, самостоятельно спустился с телеги, хоть и слегка пошатываясь.

– Лорд Итан, вы были правы, дорога нам предстоит неблизкая и неизвестно, что нас подстерегает на пути, – заговорила я, заметив вопросительный взгляд лорда, который с недоумением наблюдал за нашими сборами. – Нам нельзя задерживаться, а вам требуется несколько дней покоя, чтобы полностью восстановить силы.

– Я оставила хозяйке этого дома настои и мази, – добавила Амели, протягивая холщовый мешочек смущенной женщине. – Эмма поможет вам менять повязки, а через три дня ваша рана окончательно заживет.

– Благодарю. Вы спасли мне жизнь, и я этого не забуду, – произнес Итан, окинув нас внимательным взглядом, в котором промелькнула тень сожаления. – Надеюсь, наши пути еще пересекутся при более благоприятных обстоятельствах.

– Возможно, – коротко ответила, не став напоминать, что человек, скрывающий свое имя, вряд ли жаждет новых встреч. Попрощавшись с гостеприимными хозяевами и нашим странным попутчиком, мы вновь отправились в путь.

Глава 5

Граница встретила нас серыми каменными стенами форта и подозрительными взглядами стражников. Пошлина за ввоз телеги оказалась вполне разумной – десять серебряных монет, которые Говард достал из потайного кармана. Стражник долго вертел монеты в руках, проверяя их подлинность, но придраться было не к чему – серебро звенело чисто.

– Зачем прибыли в Сольтерру? – поинтересовался начальник караула, оглядывая нашу небольшую процессию.

– Торговые дела, – спокойно отозвался капитан, кивнув на телегу. – Держим путь в Брастон, говорят, там сейчас выгодные цены на ткани.

Я мысленно похвалила его за находчивость – ярмарка в Брастоне служила отличным прикрытием. В эту пору город напоминал разворошенный пчелиный улей: купцы привозили шелка с востока и пряности с юга, менялы звенели монетами, а на площадях разворачивались пестрые торговые ряды. Даже если кто-то и станет расспрашивать о нас в городе, вряд ли кто вспомнит еще одну торговую семью среди сотен, прибывших на ярмарку.

– А женщины? – прищурился стражник.

– Моя семья и служанки, – пояснил Говард. – После смерти супруги дочери помогают мне с торговлей.

– Проезжайте, – разрешил начальник караула, махнув рукой. – Только будьте осторожны – на дорогах стало неспокойно. Разбойники совсем распоясались.

– Благодарю за предостережение, – степенно склонил голову капитан, и наша телега медленно покатила через ворота форта.

И только когда серые стены остались далеко позади, мы позволили себе вздохнуть с облегчением. Первое препятствие было преодолено – мы находились на территории другого королевства.

– Теперь нам держать путь в Нолвен, – произнесла я, разворачивая потертую карту на коленях. – До портового городка два дня пути.

– Значит, придется заночевать в трактире, – задумчиво протянул Говард, натягивая поводья. – В этих местах не найти укромного места для стоянки.

– Да, не стоит рисковать, – согласилась с капитаном, бросив ласковый взгляд на дочерей.

Амели и Лорен, устроившиеся на тюках в телеге, с любопытством разглядывали открывавшиеся виды. Дома в Сольтерре разительно отличались от привычной архитектуры их родного края – высокие остроконечные крыши были покрыты красной черепицей, а наличники окон украшала затейливая резьба с морскими мотивами.

Да и одежда местных жителей была иной – женщины носили длинные юбки с широкой каймой по подолу, поверх которых красовались передники всех оттенков синего, расшитые серебряной нитью. Мужчины щеголяли в кафтанах с высоким воротом и узкими рукавами, подпоясанных широкими кожаными ремнями с массивными пряжками.

– Смотри, Амели, – шепнула Лорен сестре, указывая на проходящую мимо девушку. – Какие необычные узоры на ее рукавах. Наверное, местный обычай.

– И травы здесь другие, – отозвалась Амели, с интересом рассматривая придорожные заросли. – Видишь тот фиолетовый цветок? В наших краях такой не встретишь.

К вечеру мы добрались до небольшого городка. На узких улочках пахло свежим хлебом и дымом каминов, а в окнах уже зажигались огни. Капитан остановил телегу возле добротной таверны «Золотой петух» – ее нам посоветовал встречный фермер, назвав самым приличным заведением в округе.

Двухэтажное здание из темного камня выглядело внушительно. Над входом покачивалась вывеска с искусно вырезанным петухом, позолота на котором местами облупилась, но все еще поблескивала в свете заходящего солнца.

Хозяйка таверны, полная женщина средних лет с добрым румяным лицом, встретила нас приветливо. А две комнаты на втором этаже обошлись нам в три серебряных за ночь – цена разумная, учитывая чистоту постельного белья и наличие умывальников.

– Ужин подают в общем зале, – сообщила женщина, вручая нам тяжелые железные ключи. – Воду для умывания сейчас Эмер принесет. Если желаете, можно заказать сладкие булочки, их доставляют из соседней пекарни.

– Мы подумаем, – ответила я, заметив, как Лорен украдкой прислонилась к стене, а Амели безуспешно пыталась скрыть зевок. Как бы мы ни крепились, было заметно, что всем нам требовался хороший отдых.

– Может, стоит заказать булочки? – мягко проговорила хозяйка, окинув нас проницательным взглядом. – После долгой дороги сладкое поднимает настроение. А еще у нас подают отменный травяной отвар.

– Пожалуй, вы правы, – согласилась, невольно улыбнувшись её заботливому тону. – Шесть булочек и кувшин вашего чудодейственного отвара будут весьма кстати.

– Сию минуту распоряжусь, – хозяйка понимающе кивнула, тотчас направившись к выходу. – Располагайтесь пока. Если что-то понадобится, найдете меня в общем зале.

Когда её грузные шаги стихли на лестнице, мы наконец смогли осмотреть наше временное пристанище. Комнаты оказались просторными и чистыми. В нашей стояли три кровати, застеленные свежим бельем, массивный шкаф и столик у окна. Вторая комната, предназначенная для Рут, Тины и капитана, была поменьше, но не менее удобной.

– А тут действительно неплохо, – проговорила Лорен, устало опускаясь на кровать и проверяя добротный матрас, – даже не скрипит.

– Да, – согласилась Амели, заглянув в пустой шкаф с искусной резьбой по дверцам, – все очень добротно и чисто.

– Кстати, о чистоте… я бы смыла с себя дорожную пыль, – проговорила Лорен, в тот же момент в дверь тихо постучали, и коренастый мальчишка с веснушчатым лицом внес два полных ведра воды, от которых поднимался легкий пар.

– Вот, как госпожа велела. Может, еще что принести? – деловито спросил мальчуган, с любопытством разглядывая наш скромный скарб. – Могу, ежели надо, обувь почистить или за лошадьми присмотреть.

– Нет, спасибо, – ответила я, протягивая ему медную монетку. – Скажи хозяйке, что через полчаса спустимся в зал.

– Сделаю, госпожа, – важно кивнул серьезный помощник и быстро ретировался.

Спустя полчаса, прежде по очереди умывшись и переодевшись в чистое, мы спустились в общий зал.

Просторное помещение было заполнено постояльцами. В воздухе витали аппетитные запахи жаркого и свежего хлеба, смешиваясь с горьковатым ароматом эля, вдоль стен тянулись длинные столы, за которыми ужинали путники, а в углу музыкант наигрывал незатейливую мелодию на лютне.

Но наше внимание привлекли двое пьяных мужчин за центральным столом. Они громко хохотали и бесцеремонно приставали к подавальщицам. Когда мы проходили мимо, бородач в зеленом сюртуке вдруг грубо шлепнул по бедру тоненькую как тростинка девушку. Та болезненно вскрикнула, едва удержавшись на ногах, но поднос с чьим-то ужином с грохотом рухнул на пол.

Лорен отреагировала мгновенно. Незаметным движением она пнула шаткий табурет под пьяницей, и тот, нелепо взмахнув руками, с грохотом повалился, больно приложившись подбородком о край стола.

– Ах ты дрянь! – тотчас вскочил его приятель, но испуганно замер, встретившись с направленным на него арбалетом.

– Сделай милость, дернись. И я с удовольствием выпущу стрелу прямо тебе в глаз. – проговорила Лорен с обманчиво ласковой улыбкой. А рядом с ней, словно тени, тут же возникли Говард, положивший ладонь на рукоять меча, и Амели, чей кинжал уже поблескивал в свете очага.

– Довольно! – вдруг прогремел голос хозяйки таверны, разрезав напряженную тишину. – Алфи, немедленно забирай Дэна и выметайтесь!

– Еще встретимся, – процедил мужчина, оценивающе оглядев неожиданных противников. Сплюнув на дубовую столешницу, он рывком поднял пошатывающегося собутыльника. – Пошли отсюда, Дэн.

– Мам, прости, – тотчас виновато пробормотала Лорен, встретившись с моим укоризненным взглядом. – Я не могла поступить иначе.

– Что ж, будем надеяться, что обойдется без последствий, – вздохнула я, не обращая внимания на одобрительный гул постояльцев, явно обрадованных тем, что кто-то проучил задир.

– Не тревожьтесь, госпожа, – заговорила хозяйка таверны, провожая нас к уютному столику в углу зала. – Дэн и его приятель обычно тихие. Беда у Дэна случилась – жена сбежала с заезжим купцом на прошлой неделе. Вот уже который день топят горе в вине. К утру протрезвеют и позабудут сегодняшнее. А ужин за счет заведения. У меня лучший повар на три города окрест, такой баранины вы нигде больше не отведаете.

– Благодарю за заботу, – сдержанно ответила, украдкой оглядывая зал. Но постояльцы уже вернулись к своим разговорам и кружкам, потеряв всякий интерес к недавней стычке.

Ужин, как и обещала хозяйка, оказался отличным. Жаркое из баранины с травами таяло во рту, тушёная капуста исходила ароматным паром, а свежий хлеб хрустел корочкой. Мы не стали долго засиживаться в зале и вскоре, прихватив с собой теплые булочки, кувшин с отваром и пару кружек, поднялись в свои комнаты.

Ночь тем временем уже опустилась на городок, принося с собой прохладу и тишину. В соседних комнатах укладывались спать другие постояльцы, где-то внизу хозяйка отдавала последние распоряжения слугам. Обычные звуки обычной таверны, но для нас эта ночь была особенной – первой ночью в новой стране, первым шагом к новой жизни…

Глава 6

– Все они одинаковые. Моя вон к Тибоду зачастила, говорит, что масло у него доброе, а то я не вижу, как она на него смотрит, – разбудил меня хриплый голос, донесшийся снизу. А затем его сменил глухой стук и противный скрежет дерева о камень.

– Точно это окно? Больно высоко, – с сомнением пробормотал второй голос, заглушаемый шарканьем ног по мостовой.

– Лимка за пять медяшек сказала, а эта врать не будет. Она у них третий год в судомойках.

Приподнявшись на локте, я посмотрела на дочерей, но их постели оказались пусты. Лорен и Амели замерли у окна и с предвкушающей улыбкой наблюдали за чем-то внизу.

– Что происходит? – тихо спросила, отбросив тонкое одеяло и поднявшись с кровати.

– Наши вчерашние знакомые решили нанести визит, – шепнула Лорен, указав на грубо сколоченную деревянную лестницу, упирающуюся в стену под нашим окном. – Сейчас заберутся наверх, и я её сброшу.

– Погоди, – прошептала Амели, лукаво сверкнув глазами. – У меня есть кое-что получше. Готовила ароматное облако, да только с хемисом перестаралась… Три дня пришлось оттирать зеленые пятна с рук.

– Неужели та дрянь… – недоговорила Лорен, мгновенно уловив замысел сестры.

Амели тем временем бесшумно скользнула к своей дорожной сумке, достала небольшой мешочек из вощеной ткани и, прицелившись, метнула его вниз. Раздался глухой хлопок, похожий на лопнувший пузырь, а воздух мгновенно наполнился удушливой смесью запахов гнилых яблок и тухлых яиц.

– Чтоб тебя! Что за… кха-кха… – испуганные возгласы незадачливых визитеров потонули в надрывном кашле. А через мгновение послышался топот тяжелых сапог грузного охранника.

– А ну пошли прочь! – раскатистый бас эхом отразился от стен. И в ту же секунду дверь нашей комнаты с оглушительным треском распахнулась, едва не слетев с петель. А на пороге замер встревоженный Говард, сжимая обнаженный клинок, тускло блеснувший в полумраке.

– Что случилось?

– Ничего необычного, – успокаивающе произнесла я, махнув рукой в сторону окна, где все еще клубилось зеленоватое облако. – Девочки просто проучили незваных гостей. Будьте уверены, сегодня они нас больше не потревожат. Так, а теперь всем отдыхать – до рассвета осталось совсем немного.

– Хм… все же проверю обстановку внизу, – задумчиво протянул капитан, вкладывая клинок в потертые ножны.

После его ухода мы внимательно осмотрели хлипкую дверь. Единственный гвоздь, на котором держалась старая задвижка, угрожающе шатался в рассохшемся дереве. Пришлось придвинуть ко входу дубовый стол, чьи ножки жалобно скрипнули по деревянному полу. Не самая надежная защита, но лучше прогнившей щеколды.

После всех волнений, как ни странно, мы быстро погрузились в сон. Усталость последних дней взяла своё, и едва наши головы коснулись пропахших лавандой подушек, как комната наполнилась размеренным дыханием. И даже доносившиеся снизу приглушенные голоса постояльцев и скрип половиц в коридоре не могли нарушить наш глубокий сон.

Тихий стук в дверь невольно заставил меня вздрогнуть. Рывком поднявшись с кровати, я поспешно накинула дорожное платье, отметив, что дочери уже затягивают тесемки на своих нарядах. С усилием отодвинула тяжелый стол, служивший ночной преградой, и распахнула дверь.

В полумраке коридора, освещенного лишь тусклым светом зарождающегося дня, стояла хозяйка таверны. Её румяное лицо подрагивало от едва сдерживаемого смеха, а в карих глазах плясали озорные искорки.

– Леди Элизабет, к вам посетители. Прощения, значится, просить пришли.

– Хорошо, мы скоро спустимся, – ответила я, живо представив себе последствия ночного происшествия.

– Ага, передам, – не сдержавшись, фыркнула хозяйка и поспешно скрылась за поворотом лестницы, откуда донеслось приглушенное хихиканье.

– Поторопимся, – произнесла я, старательно игнорируя сдавленный смех дочерей. Быстро умывшись прохладной водой из медного умывальника и собрав немногочисленные пожитки в потертые дорожные сумки, мы направились вниз.

В просторном зале, где смешивались аппетитные ароматы свежеиспеченного хлеба, травяного отвара и подгорающей каши, нас ждало занятное зрелище. У дальнего стола, подальше от любопытных взглядов других постояльцев, переминались с ноги на ногу вчерашние задиры, чьи лица, руки и даже волосы отливали ярко-зеленым цветом.

– Эм… простите нас, благородные госпожи. Мы вели себя недостойно, – первым заговорил Дэн, опустив покрытое зелеными разводами лицо. Его руки, испачканные тем же цветом, нервно теребили край потрепанной рубахи.

– Да, прощеньица просим, – пробормотал Алфи, с опаской поглядывая на нас. Его рыжая борода приобрела болотный оттенок, а на лбу виднелись следы от усердного оттирания. – Скажите, как это смыть? Чем только не пытались – и песком, и золой, и щелоком. Даже речной тиной! Ничего не берет, только хуже становится.

– Разведите мятный отвар в теплой воде. К вечеру все сойдет, – проговорила Амели, с трудом сохраняя серьезное выражение лица. Протянув маленький флакон с прозрачной жидкостью, она добавила: – И впредь будьте осмотрительнее в своих намерениях. В следующий раз зелень может оказаться очень стойкой.

– Благодарствуем, – выдохнули в унисон задиры, прижимая к груди заветный флакон. Они, словно воры, прокрались вдоль стен таверны и, пригибая зеленые макушки от любопытных взглядов прохожих, поспешно скрылись в темном переулке.

– Приказать подать завтрак, госпожа? – радушно спросила хозяйка, вытирая пухлые руки о накрахмаленный передник. – У нас сегодня чудесные булочки с медом, прямиком из печи.

– Благодарю, но нам пора в путь, – отказалась я, желая очутиться как можно дальше от границы.

– Тогда позвольте собрать вам в дорогу, – настояла женщина, взмахом руки подзывая молоденькую служанку с веснушчатым лицом. – Еще никогда я так не смеялась! Теперь эти охальники дважды подумают, прежде чем руки распускать. Да и другим наука будет.

– Кстати, о руках, – задумчиво произнесла я, внимательно наблюдая за хозяйкой таверны. – Некая Лимка, что трудится у вас посудомойкой, за пять медяков указала им нашу комнату.

– Что?! Лимка! А ну живо сюда! – тотчас рявкнула женщина, ее лицо мгновенно потемнело от гнева, а взгляд метал молнии.

– Госпожа… – жалобно пискнула краснощекая девица, испуганным истуканом застывшая у чана с посудой. Через секунду, выронив глиняную миску, она горной козой метнулась к черному ходу.

– Вот же дрянь неблагодарная! – выругалась хозяйка, обводя грозным взором притихших служанок. – Уж простите, госпожа, отродясь такого не было.

– Понимаю, – натянуто улыбнулась, принимая от расторопной подавальщицы сверток с едой. Мы, попрощавшись с радушной женщиной, поспешили во двор и вскоре, удобно устроившись кто на телеге, а кто верхом, тронулись в путь, оставляя позади гостеприимную таверну.

Глава 7

Дорога петляла между поросших вереском холмов, то ныряя в тенистые рощи, то выбегая на солнечные пригорки, откуда в ясную погоду можно было разглядеть далекую синеву залива. Прибрежный ветер доносил солоноватый запах моря, смешанный с ароматом диких трав, а в кронах деревьев то и дело мелькали яркие перья прылов, залетавших так далеко от побережья в поисках добычи.

С каждой минутой движение на тракте становилось все оживленнее – мимо то и дело проезжали груженые телеги, запряженные мохнатыми солтеррийскими тяжеловозами, славящимися своей выносливостью. Верховые на резвых скакунах обгоняли медлительные караваны купцов, чьи повозки были доверху нагружены тюками с товаром. Пешие путники с заплечными мешками жались к обочинам, уступая дорогу всадникам и гужевому транспорту. В воздухе стоял гомон множества голосов, говорящих на разных наречиях – певучем солтеррийском, резком северном и мелодичном южном.

– Похоже, все куда-то спешат, – задумчиво произнесла Амели, наблюдая за очередной повозкой, где между корзинами с яблоками виднелись характерные бочонки с морской солью – главным богатством прибрежных районов Сольтерры.

– До ярмарки в Мерхольме добраться хотят засветло, – пояснил возница проезжающей мимо телеги, на которой восседала дородная женщина в ярком платке, расшитом традиционным солтеррийским узором из волн и морских звезд.

– В Мерхольме? – переспросила я, заметив, как загорелись глаза дочерей при упоминании ярмарки. После трех месяцев заточения в замке, где каждый их шаг отслеживался соглядатаями Хейли, даже простая прогулка казалась им настоящим праздником. А Мерхольм был известен как один из крупнейших торговых городков северного побережья Сольтерры, куда дважды в месяц съезжались торговцы со всей страны.

– Ох, такая ярмарка! – всплеснула руками женщина, и её круглое лицо, покрытое веснушками, расплылось в улыбке. – Купцы со всей Сольтерры съезжаются, да и с севера корабли приходят. Чего там только нет: и ткани заморские из самого Дерлата, и пряности диковинные с Острова Мот, и травы целебные с горных склонов. А уж какие там рыбацкие сети плетут! Говорят, в них сама морская дева Нерайя узоры вплетает – рыба сама в такие сети идет. А еще местные мастера привозят свои поделки из лортовой кости да ботарь с северных берегов…

При упоминании трав Амели тотчас подалась вперед, а её глаза загорелись исследовательским блеском, и я знала этот взгляд: он всегда появлялся у младшей дочери при возможности пополнить свою коллекцию редких растений. Лорен же с плохо скрываемой надеждой посмотрела на меня, наверняка думая о знаменитых солтеррийских клинках, чья сталь, закаленная в соленой воде под особым заговором, славилась по всем прибрежным королевствам.

– И правда, госпожа, – негромко произнесла Рут, придвинувшись ближе. – Может, стоит заглянуть? Провизию пополним, да и девочкам развеяться не помешает.

– А далеко ли до Мерхольма? – поинтересовалась я у словоохотливой попутчицы. Старая служанка была права – мы могли бы не только порадовать себя, но и запастись всем необходимым для путешествия.

– Да что вы, всего-то час пути! – охотно отозвалась женщина, поправляя выбившуюся из-под платка седую прядь. – Мы с Томсом как раз туда направляемся. Можем показать дорогу – там на развилке у старого маяка легко ошибиться. Многие приезжие по привычке сворачивают на южный тракт, а нужно держаться морского берега.

– Будем рады попутчикам, – проговорил тот, кого назвали Томсом, приветливо нам улыбнувшись. – В здешних местах одиноким путникам лучше держаться вместе. Особенно сейчас, когда в горах видели след морского ящера.

– Благодарю за предложение, – кивнула я, принимая решение. – Думаю, нам действительно стоит заглянуть на ярмарку. Кто знает, когда еще представится такая возможность.

Дочери тотчас просияли, а Говард, понимающе хмыкнув, придержал коня. И даже вечно хмурая в последнее время Рут одобрительно улыбнулась – она лучше других знала, как тяжело девочкам далось вынужденное заточение в родных стенах, где каждый их вздох контролировался шпиками Хейли. Так что возможно, этот небольшой праздник поможет им хоть ненадолго забыть о пережитых невзгодах…

Томсон и его супруга Мирта оказались приятными попутчиками. За разговорами о местных обычаях и легендах время пролетело незаметно. Мирта, оказавшаяся знахаркой, увлеченно обсуждала с Амели целебные свойства прибрежных трав, а Томсон, бывший корабельный плотник, развлекал нас историями о морских приключениях. Вскоре до нас донеслись звуки волынок и барабанов, играющих традиционную солтеррийскую «Песнь прилива», а следом – многоязычный гомон торговой площади. А через несколько минут дорога нас вывела на широкую поляну у самого берега, где раскинулась ярмарка во всем своем великолепии. Пестрые шатры и палатки выстроились ровными рядами, напоминая причудливый городок.

Пристроив нашу телегу у новенькой коновязи и заплатив парнишке пару медяков за догляд, мы поспешили в самую гущу, где пряный аромат свежей выпечки смешивался с запахом водорослей и терпким духом вываренной в рыбьем жире кожи. А сладковатый запах медовых лепешек с морской солью переплетался с дымком очагов, на которых готовился традиционный прибрежный суп из трех видов рыбы. Тут и там виднелись лотки с копченой стерлядкой, связки сушеных водорослей и бочки с маринованными морскими гребешками.

– Ох, мам, посмотри какие ножи! – восхищенно выдохнула Лорен, останавливаясь у прилавка оружейника. Её глаза тотчас заблестели при виде искусно выкованных клинков, разложенных на темном бархате. – Говард, как думаешь, это настоящая солтеррийская сталь? Та самая, что закаляется в полнолуние в соленой воде?

– Похоже на то, – отозвался капитан, с видом знатока разглядывая лезвия. – Узнаёшь этот узор на клинке? Такой можно получить только при особой закалке в морской воде, собранной во время отлива. А эти метки вдоль лезвия – руны удачи, которые наносят под пение старинных баллад. Говорят, клинок с такими рунами никогда не подведет хозяина в бою.

– Присмотри за ней, – тихо попросила я капитана, оставляя увлёкшуюся Лорен у прилавка, и направилась к рядам, где торговали специями. От прилавков с пряностями исходил такой дурманящий аромат заморских специй, что кружилась голова – здесь были и острый перец с Островов, и пахучая корица из далеких южных портов, и редкие травы с прибрежных скал.

– Взгляните, госпожа, какой шафран! Прямиком с Архипелага Тысячи Островов! – зазывала дородная торговка. – А эта корица – особенная, собрана под красной луной в садах Моултана. А вот взгляните на этот имбирь – его выращивают монахи в горных монастырях. Говорят, если добавить щепотку в чай, можно увидеть будущее в чайных листьях.

– Угу, – кивнула, с интересом разглядывая прилавок, где в медных чашах, отполированных до блеска, высились горки разноцветных пряностей: золотистый шафран, коричная кора, свернутая в тугие трубочки, россыпь черного перца, похожего на крошечные жемчужины. Каждый мешочек был искусно перевязан шелковым шнуром с узелками-оберегами, а на каждой бирке красовалась печать торговой гильдии – три волны и звезда.

После трех месяцев унылой пищи в замке, где Бертолле намеренно издевался над нами, подавая прогорклую похлебку и заплесневелый хлеб, возможность купить настоящие пряности казалась невероятной роскошью. И вдохнув пряный аромат, мне на миг показалось, что я снова на кухне родного замка, где наша кухарка колдует над праздничным обедом, добавляя щепотку то одной, то другой приправы в булькающие котлы…

– Это же не простой вереск, а слезы террианы! – вдруг донесся до меня восторженный голос дочери, и тряхнув головой, прогоняя наваждение, я нашла взглядом Амели. Ее щеки пылали от возбуждения, а глаза сияли, как у кошки, увидевшей редкую добычу. В руках она бережно держала пучок необычных цветов с лепестками цвета морской глубины, которые, казалось, сверкали собственным мягким светом. – Он растет только на прибрежных скалах, где в полнолуние поют террины, и цветет всего три ночи в году, когда море светится серебром! Из него получаются самые сильные целебные отвары. Я дам вам серебряный с профилем старого короля – такие монеты высоко ценятся!

– Два серебряных, и ни монетой меньше, – упрямо качал головой травник, поглаживая седую бороду. – Я три дня карабкался по склонам, чтобы собрать эти цветы.

– Что?! Да за два серебряных я найму дюжину парней, что принесут мне не меньше мешка слез террианы, – возмутилась Амели. Я же невольно улыбнулась, наблюдая за дочерью – когда дело касалось редких трав, она становилась такой же упрямой, как её старшая сестра. Лорен тем временем уже примеряла изящный кинжал, одобрительно кивая словам Говарда о балансе клинка. Рут и Тина тоже не теряли времени даром – они уже нагрузились корзинами с овощами и фруктами, а теперь придирчиво выбирали окорок у румяного мясника.

– Дерт, ты только взгляни на эту парчу! – раздался прямо над головой визгливый голос длинной как жердь особы, что указывала такому же высокому и тощему мужчине на роскошный отрез ткани, чей глубокий синий цвет напоминал море в час заката. По краю ткани серебряной нитью были вытканы морские коньки и диковинные рыбы, а в центре переплетались волны и звезды, образуя затейливый узор, который, казалось, двигался при каждом движении ткани. – Такой красоты я отродясь не видывала. Говорят, такие узоры могут ткать только в Моултане, где мастерицы учатся своему искусству у монахинь.

– Прямиком из-за Лазурного моря, благородная госпожа! – тотчас произнес купец, статный мужчина в богатом камзоле с массивной серебряной цепью гильдии торговцев, заметив их интерес. – Соткана в священном месяце Морской Девы, когда прилив приносит к берегам жемчужную пену. Только взгляните, как искусно вытканы узоры – каждая нить заговорена на удачу! А как чудесно переливается на солнце! Видите этот отблеск? Так сияет только настоящая морийская парча, в основу которой вплетены нити из сольфийских волос.

– И сколько просите за локоть? – поинтересовалась я, украдкой ощупывая кошель. Ткань была и правда чудесной, и мне хотелось порадовать дочерей новыми нарядами.

– Для вас, госпожа, особая цена – всего три золотых за локоть, – ответил купец, почтительно коснувшись серебряного амулета на груди, что означало клятву честного торговца. – Это же настоящая морийская парча, такую даже при дворе его величества нечасто встретишь. А уж какие свойства она имеет! Говорят, платье из такой ткани приносит своей хозяйке благословение морских богов.

– Два золотых, – твердо произнесла я, заметив краем глаза, как к нам через толпу пробираются Лорен и Говард.

– Но, госпожа… – начал было торговец.

– Один, и этого более чем достаточно, – отрезала я, понимая, что за такую цену торговец отличную ткань не продаст, и, гордо вскинув голову, устремилась к условленному месту.

– Славная получилась прогулка, – тихо произнесла Рут, когда мы выбрались за пределы шумной ярмарки. – Давненько я не видела девочек такими счастливыми.

Я кивнула, бросив украдкой взгляд на дочерей – лица обеих светились радостью. Амели бережно прижимала к груди сумку с целебными травами, а Лорен то и дело поглаживала рукоять нового кинжала. Действительно, этот короткий миг беззаботности стоил потраченных денег. Пусть впереди нас ждала неизвестность, но сейчас, глядя на сияющие лица дочерей, я понимала – мы справимся. Ведь главное наше сокровище – не золото и драгоценности, а то, что мы вместе.

Глава 8

Неделя пути прошла на удивление спокойно. Мы дважды останавливались в придорожных тавернах, где нас принимали за обычных путешественников – семью небогатого торговца. В остальное время делали привалы в укромных местах, подальше от оживленного тракта. Лишь однажды нашу уединенную стоянку разделила семья с двумя мальчишками-погодками. Неугомонные сорванцы сразу покорили сердце Лорен своим искренним восхищением её боевыми навыками. К концу вечера она уже обучала их основам фехтования деревянными палками, терпеливо показывая правильные стойки и простейшие приемы.

И вот утро восьмого дня застало нас у подножия прибрежных холмов. Согласно карте и рассказам местных жителей, за следующим перевалом должен был открыться вид на Солхейвен – портовый городок, где располагалось поместье баронессы Марши, моей бабки по отцовской линии.

Я никогда не встречалась с баронессой лично, хотя возможность представилась, когда мне было десять. Тогда отец, движимый надеждой на примирение, привез меня в её поместье. До сих пор помню величественный особняк из серого камня, увитый диким виноградом, и просторный холл с галереей фамильных портретов. Я стояла там, завороженно разглядывая строгие лица предков, пока отец пытался убедить несговорчивого дворецкого устроить нам аудиенцию. Но гордая баронесса, не простившая сыну ни брака с моей матерью, ни отъезда из Сольтерры, сослалась на внезапную мигрень и отказалась нас принять.

И на протяжении всех этих лет баронесса Марша оставалась для меня загадочной фигурой, известной лишь по рассказам моего отца. Её суровый нрав и высокомерие вошли в легенды среди местной знати. Она так и не смирилась с выбором младшего сына, выбравшего любовь, а не титулованную невесту из соседнего графства. В её глазах брак с иноземкой, пусть и благородных кровей, оставался непростительным поступком. Тем удивительнее оказалось её последнее решение – завещать поместье и прилегающие земли мне, внучке, которую она так ни разу и не пожелала увидеть при жизни…

– Любопытное место, – прервала мои воспоминания Лорен, когда перед нами открылся вид на Солхейвен. Черепичные крыши домов спускались небольшими террасами к бухте, где покачивались на волнах рыбацкие лодки и торговые суда. Над портом кружили чайки, а на узких улочках, насколько можно было разглядеть с холма, царило оживление, характерное для прибрежных городков. – Как думаешь, мама, почему она все-таки завещала поместье тебе?

– Возможно, – задумчиво произнесла я, разглядывая возвышающуюся над городом старинную башню маяка, – в конце жизни она все же пожалела о своем упрямстве. Или это своеобразное извинение перед отцом… в любом случае, первым делом нам необходимо заверить документы у бургомистра. Без этого завещание не будет иметь законной силы.

– А если он откажет? Ведь мы не подданные Сольтерры. По местным законам он вправе передать наследство баронессы любому горожанину.

– В таком случае придется искать пристанище в другом месте, – произнесла, ободряюще улыбнувшись дочерям. – Но прежде нам стоит хоть издали взглянуть на поместье, возможно, идти к бургомистру нам и не придется…

Дом баронессы стоял в отдалении от городка, возвышаясь на небольшом утесе, откуда открывался великолепный вид на гавань. Чтобы добраться до него, требовалось обогнуть поросший вереском холм по старой, давно не езженой дороге. Отец часто вспоминал, как в годы его детства здешние поля золотились подсолнухами – дед был убежден, что солтеррийская земля идеальна для их выращивания. В те времена огромные амбары гудели от работы прессов, выжимающих душистое масло, которое затем развозили по всему побережью. Но после смерти деда некогда плодородные земли пришли в запустение, а в мой первый приезд я видела лишь, как на полях колыхалось море сорных трав, среди которых изредка все еще можно было заметить одинокие головки одичавших подсолнухов, упрямо тянущихся к солнцу.

– Как странно, – задумчиво протянула Амели, разглядывая сорванный цветок с характерными лиловыми лепестками и темной сердцевиной. – Разве выращивание кубрана не под строжайшим запретом в Сольтерре?

– Да, кажется, запрещено, – нахмурилась я, окидывая взглядом аккуратные ряды цветущих растений, простирающиеся до самого леса. Их серебристые стебли слегка покачивались на ветру, а воздух был напоен сладковатым дурманящим ароматом. – Когда мы были здесь с отцом, эти земли стояли заброшенными.

– Мама, можно я сорву несколько веточек? – с надеждой спросила Амели, бережно касаясь серебристых стеблей. – В старых травниках говорится, что даже капля настоя из свежего кубрана способна излечить самую тяжелую желудочную хворь.

– Сорви, – рассеянно кивнула я, натянув поводья и останавливая телегу возле двух молодых работников, расположившихся в тени старой яблони. Их корзины были доверху наполнены свежесрезанными стеблями, источавшими характерный пряный аромат. – Скажите, любезные, кому принадлежат эти поля?

– То мы не знаем, лейна, за сбором лейр Блез надзирает, – простодушно ответил веснушчатый парнишка с копной огненно-рыжих волос, но тут же охнул от тычка своего товарища. – Ой, то есть… запамятовал я. Бобби хозяин и полей, и растений, точно вам говорю.

– Благодарю за ответ, – произнесла я, отметив про себя эту странную оговорку и торопливое исправление. Тронув поводья, я направила лошадь дальше по узкой дороге, решив все же взглянуть на поместье, пусть даже издали.

Час пути между благоухающими полями кубрана привел нас к цели. Старинный особняк, сложенный из серого камня, до сих пор впечатлял своей монументальностью. Стены, увитые одичавшим виноградом, казались единым целым со скалистым утесом. Массивные ворота из морёного дуба, украшенные бронзовыми накладками с морскими коньками – родовым гербом баронессы, наверняка и сейчас внушали уважение каждому, кто приближался к этому зданию.

Но величие особняка явно поблекло – ставни на верхних этажах покосились, черепица местами осыпалась, а некогда ухоженные дорожки заросли пыреем. Лишь небольшой огород за садом, где еще угадывались очертания клумб и аллей, говорил о том, что дом не полностью заброшен. Среди грядок виднелись аккуратные ряды капусты и моркови, а вдоль низкой изгороди тянулись кусты смородины с уже наливающимися ягодами.

– Здесь красиво… было, – задумчиво промолвила Лорен, соскальзывая с седла. – И вид потрясающий. Представляю, как величественно выглядел дом в дни своей славы.

– Да, вид действительно чудесный, – согласилась я, невольно залюбовавшись бескрайней морской гладью, где белыми точками двигались рыбацкие лодки. А внизу волны с мерным рокотом разбивались о каменистый берег, оставляя на камнях кружевную пену.

– Смотрите! – вдруг воскликнула Амели, указывая на старую беседку, почти скрытую разросшимся шиповником. – Кажется, там кто-то есть.

Действительно, в тени полуразрушенного сооружения промелькнул силуэт, но когда мы пригляделись внимательнее, там уже никого не было.

– Что ж, – произнесла я, поправляя сбившийся платок, – нам пора возвращаться в город. Нужно побеседовать с бургомистром о завещании, но прежде выясним, кто такой этот загадочный лейр Блез и почему на землях баронессы выращивают запрещенный кубран.

Обратный путь показался короче. Полуденное солнце заливало окрестности ярким светом, а морской бриз приносил соленую свежесть и крики чаек. Спускаясь по извилистой дороге, мы то и дело оглядывались на величественный силуэт особняка, который, казалось, провожал нас задумчивым взором пустых окон…

Городок встретил нас привычной дневной суетой. Из распахнутых дверей таверн доносились аппетитные запахи тушеного мяса и свежего хлеба, по мощеным улицам спешили по своим делам горожане. В порту царило оживление: загорелые грузчики перетаскивали тюки с товаром, скрипели канаты, пока трехмачтовик медленно швартовался у причала, а над всем этим кружили крикливые чайки, выпрашивая у рыбаков свою долю улова.

Рыночная площадь тоже встретила нас пестрым многоголосьем. Длинные ряды прилавков под навесами тянулись насколько хватало глаз. Торговцы нахваливали товар на разные лады, покупатели увлеченно торговались, а между рядами сновали юркие разносчики с корзинами, источающими аромат свежей выпечки. В воздухе смешивались запахи копченой рыбы, заморских пряностей и пучков целебных трав, развешанных под навесами. А в рыбных рядах, уложенная на влажные водоросли, поблескивала чешуей утренняя добыча – серебристые макрели, радужные форели и пятнистые камбалы.

– Простите, как пройти к ратуше? – окликнула я пожилого торговца с куцей седой бородой, который неторопливо раскладывал связки темно-зеленых морских водорослей.

– А вон туда, – махнул рукой старик в сторону просторной площади за торговыми рядами. – Увидите высокое здание с часовой башней, на ней еще флюгер в виде корабля. Только телегу здесь придется оставить – на площадь с повозками не пускают.

– Спасибо. А вы не знаете, кто такой лейр Блез?

– Как не знать, – хмыкнул старик, расправляя спутавшиеся водоросли. – Помощник бургомистра. Но если вам надо решить вопрос с местом на рынке, то уж лучше к самому бургомистру идите. Сегодня как раз приемный день, к полудню обычно народу немного.

– Благодарю, – задумчиво протянула я, возвращаясь к дочерям, которые с интересом разглядывали лоток со сладостями, где горкой лежали медовые пряники, посыпанные орехами, и румяные булочки с корицей.

Коротко обсудив план действий, мы оставили телегу у ворот рынка под сенью старого платана, чьи раскидистые ветви давали приятную тень. Рут и Тина вызвались остаться присмотреть за нашим скарбом, а мы с дочерьми в сопровождении неизменно собранного Говарда направились к ратуше пешком.

Пока мы шли к ратуше, в голове теснились тревожные мысли. Раз лейр Блез служит помощником бургомистра, значит городской глава наверняка осведомлен о незаконных посадках кубрана. А раз так, то едва ли он согласится заверить наши документы на наследство. Слишком велик риск, что новые владельцы поместья начнут задавать неудобные вопросы о происходящем на землях баронессы.

Я украдкой взглянула на дочерей, увлеченно беседующих о чем-то своем. На их лицах все еще сияли улыбки после утренней прогулки, а глаза светились предвкушением… И Рут с Тиной, что не побоялись последовать за нами в изгнание, и верный Говард, молчаливой тенью следующий за нами – все они доверили мне свои судьбы. Я не имела права отступить не попытавшись. Даже если шансы получить наследство были призрачными, я должна была использовать любую возможность обеспечить безопасное будущее для тех, кто пошел за мной.

К тому же, если бургомистр откажет, у нас останутся драгоценности, что Лорен вынесла из замка. Их должно хватить, чтобы начать новую жизнь где-нибудь в другом месте, но сначала нужно было узнать наверняка – действительно ли поместье потеряно для нас, или еще есть надежда обрести здесь новый дом.

С этими мыслями я решительно направилась к высоким дверям ратуши, где уже начинала собираться небольшая очередь из горожан, желающих попасть на прием к бургомистру.

Глава 9

Кабинет бургомистра поражал своим великолепием – массивные книжные шкафы из тёмного дерева поднимались до самого потолка, их полки прогибались под тяжестью внушительных фолиантов в кожаных переплетах. Через высокие окна с витражными вставками лился полуденный свет, играя на начищенной до блеска бронзовой чернильнице и расписывая узорами тяжелую столешницу из полированного дуба.

Сам лейр Натан, невысокий полный мужчина средних лет с аккуратно подстриженными усами и цепким взглядом карих глаз, восседал в своем кресле с видом человека, привыкшего к власти. Его темно-синий камзол, расшитый серебряной нитью по вороту – традиционный знак его положения – был безупречен, как и манеры.

– Увы, лейна Элизабет, но пока я не получу приказ его величества, я не могу заверить ваш документ, – проговорил он с отточенной учтивостью, сложив пальцы домиком. В его голосе звучало то особое сочувствие, которое чиновники приберегают для отказов.

– Приказ? – уточнила я, деликатно прикладывая уголок батистового платка к глазу. Тонкий аромат лаванды, которым был надушен платок, добавлял достоверности моей роли страдающей благородной дамы.

– Приказ о том, что вы не принадлежите к тем, кто каким-либо образом вредил нашей стране, – пояснил бургомистр, рассеянно поглаживая массивный перстень с печаткой на указательном пальце.

– Моя бабушка – подданная Сольтерры… – начала я, намеренно позволив голосу дрогнуть.

– Я понимаю, но требования, – прервал меня бургомистр, разведя руками в примирительном жесте. – Я постараюсь ускорить данный процесс, но, увы, не все в моих силах.

– Но где же мне и моим дочерям жить? – всхлипнула я, медленно поднимаясь с удобного кресла, обитого зеленым бархатом.

– Вы можете снять номера в таверне, – произнес мужчина, и в его голосе появились более теплые нотки. – Я дам распоряжение, и мой секретарь подскажет адреса приличных заведений. Или снять домик, правда, на окраине города, хотя для баронессы там… скромно.

– Нет, у меня дочери на выданье, и жить в таверне – значит погубить их репутацию, – отказалась я, гордо расправив плечи и одарив бургомистра безупречно светской улыбкой. – Мы поедем в столицу и будем смиренно просить об аудиенции его величество. Полагаю, он не откажет внучке той, что в свое время была близкой подругой его покойной матери.

Я сделала эффектную паузу, давая собеседнику возможность осознать значимость этой информации. Бургомистр, как и ожидалось, заметно напрягся, а его пальцы, до этого небрежно поигрывавшие печаткой, замерли.

– Кстати, я выкажу ему свое восхищение, – продолжила я с той же обезоруживающей улыбкой. – Разрешить выращивать кубран – это очень рискованно, ведь многие его советники были категорично против. Хотя настой из этого весьма опасного растения в небольшом количестве избавит от желудочной хвори.

В кабинете на мгновение повисла звенящая тишина. Секретарь, до этого момента деловито скрипевший пером в углу, застыл, словно громом поражённый. А чернила с его пера медленно капнули на документ, расплываясь уродливым пятном.

Упоминая кубран, я осознавала, что иду на огромный риск – не было никакой уверенности, что бургомистр знает о незаконных посадках на землях баронессы. И если я ошибалась, моя попытка шантажа могла обернуться катастрофой. Но годы при дворе научили меня читать людей, и сейчас я внимательно следила за малейшими изменениями в лице собеседника.

– Эм… да, – растерянно протянул бургомистр, и его реакция сказала мне всё, что нужно. Испуг, промелькнувший в карих глазах, нервное движение рукой к шейному платку, быстрый взгляд на побледневшего секретаря – каждая деталь выдавала его причастность. И я с трудом сдержала вздох облегчения – моя стрела попала точно в цель.

– И я также сообщу его величеству о том, какой вы рачительный хозяин, – продолжила я уже увереннее, заметив, как крошечная капелька пота скатилась по виску бургомистра. Теперь, когда я точно знала о его вовлеченности в незаконное предприятие, можно было немного усилить нажим. – На вверенных вам землях следите, чтобы они не пустовали…

– Хм, – пробормотала бургомистр, нервно дёрнув воротник камзола, словно тот внезапно стал ему тесен.

– Сегодня же поля в идеальном состоянии, – закончила я с той же обворожительной улыбкой. – А кубран выше всех похвал. Ваш заместитель лейр Блез отлично исполняет ваши распоряжения.

– Кхм, лейна Элизабет, – прокашлявшись, заговорил лейр Натан, промокая платком выступивший на лбу пот. Его холёные пальцы слегка подрагивали, а массивный перстень с печаткой тускло поблескивал в солнечном свете. – Столько забот навалилось, что я совершенно забыл, что его величество дозволил бургомистрам выдавать грамоты прибывшим из другой страны, которые желают стать подданными Сольтерры. Если вы не возражаете, то мы немедленно решим вопрос с вашим наследством, и вы уже сейчас сможете отбыть в поместье баронессы Марши.

– О, я конечно же с радостью стану подданной прекрасной Сольтерры! – восторженно воскликнула я, чувствуя, как сводит челюсть от бесконечной улыбки. В висках начало болезненно покалывать от напряжения поддерживать образ благодарной просительницы. А по спине струился холодный пот – один неверный шаг, одно неосторожное слово могли разрушить всё.

– Отлично, – проронил бургомистр, почти подбежав к массивному секретеру красного дерева, украшенному искусной резьбой в виде морских коньков. Его движения выдавали плохо скрываемую нервозность – он то и дело промахивался мимо нужных ящичков, а руки заметно дрожали, когда он перебирал документы. Наконец, после лихорадочного шуршания бумагами и позвякивания чернильницей, он с торжественной улыбкой, больше похожей на гримасу, вручил мне документ о подданстве.

– Лейр Натан, вы столь добры, – начала я, аккуратно принимая бумагу. Тонкий аромат свежих чернил смешивался с запахом сургуча. – Полагаю, вы позволите мне в течение двух лет, начиная с сегодняшнего дня, оплачивать в казну лишь десятую часть от налогов, пока мы не восстановим поместье.

Я сделала паузу, наблюдая, как желваки заходили на его щеках.

– А также думаю, что двух дней на сбор… кхм… урожая более чем достаточно, и на полях принадлежащей мне земле больше не будут выращивать это растение.

– Конечно, – процедил сквозь зубы бургомистр. Его лицо приобрело интересный пурпурный оттенок, когда он повернулся к секретарю: – Ден, приготовь приказ о послаблении немедленно.

– Лейр, – протянула я, наслаждаясь моментом.

– Что-то еще? – нервно дернулся бургомистр. Его неизменная учтивая улыбка превратилась в оскал, а пальцы судорожно сжимали край стола.

– Спасибо вам, в наше время редко встретишь настоящего мужчину, который поможет несчастной вдове, – произнесла я с непритворной теплотой в голосе. В конце концов, он действительно помог, пусть и не по своей воле.

– Рад был помочь, лейна Элизабет, – проговорил лейр Натан и впервые за всю нашу беседу искренне улыбнулся. А в его глазах промелькнуло что-то похожее на уважение – возможно, он оценил тонкость игры.

Покинув кабинет бургомистра, я позволила себе перевести дыхание только когда спустилась по широкой мраморной лестнице в прохладный холл ратуши. Лорен и Амели, терпеливо ждавшие меня в приемной вместе с Говардом, тотчас окружили меня с двух сторон.

– Ну что? – шепотом спросила Лорен, пока мы шли к выходу.

– Все получилось, – улыбнулась я, когда тяжелые двери ратуши закрылись за нашими спинами. – Более того, он освободил нас от большей части налогов на два года.

– Как тебе это удалось? – изумленно выдохнула Амели, заглядывая мне в лицо.

Говард, шедший чуть позади, понимающе хмыкнул, а его глаза хитро блеснули – старый воин сразу понял, какого рода переговоры состоялись в кабинете бургомистра. Дочери же едва не подавились смешком. Лорен прикрыла рот ладонью, пытаясь сохранить серьезное выражение лица, а Амели закашлялась, пряча улыбку.

– Полагаю, лейр Натан оценил твои познания в ботанике, – не удержалась Лорен, когда мы отошли подальше от ратуши. В её голосе слышалась плохо скрываемая гордость за мою маленькую победу.

– Несомненно, – усмехнулась я, поправляя выбившуюся прядь волос. – А теперь поспешим к Рут и Тине. Нужно успеть добраться до поместья засветло.

Рыночная площадь встретила нас привычной суетой – звонкими голосами торговцев, звуками прибрежного говора и запахом свежей выпечки. Служанок мы нашли там же, где оставили – у старого платана, чья раскидистая крона давала приятную тень в разгар дня. Они хлопотали возле телеги, бдительно следя за нашими пожитками. Завидев нас, Рут тотчас выпрямилась, вопросительно вскинув брови.

– Собирайтесь, – скомандовала я, с триумфом махнув зажатыми в руке документами, на которых еще не просох сургуч. – Мы едем домой.

Глава 10

Старая калитка отозвалась протяжным скрипом, когда мы вошли во внутренний двор поместья. К моему удивлению, здесь царила чистота – ни единой сорной травинки между каменных плит, аккуратные клумбы с цветами у стены, даже розовые кусты вдоль дорожки были заботливо подвязаны бечевкой к колышкам. А в воздухе витал сладковатый аромат цветущих роз, смешанный с солоноватым морским бризом.

– Странно, – задумчиво протянула Амели, присев на корточки и проведя пальцем по чисто выметенным плитам. – Дом выглядит заброшенным, а двор… за ним явно кто-то ухаживает.

– И весьма тщательно, – согласилась Лорен, указав на аккуратно подстриженные кусты баралиса вдоль покосившегося забора. – Смотри, даже сорняки выполоты. Кто-то провел здесь немало времени с садовыми ножницами.

– Нда… – рассеянно кивнула, мысленно отметив чистоту двора, странно соседствующую со сломанной скамейкой. Да и сама дорожка явно требовала ремонта – местами плиты просели, образуя глубокие выбоины, в которых после дождя наверняка собиралась вода. А кое-где между камнями пробивались упрямые ростки мха, придавая старым плитам причудливый вид.

Фасад здания тоже нуждался в серьезном обновлении. Некогда величественные стены из серого камня местами потрескались, штукатурка осыпалась неровными пятнами, обнажая кладку, а на карнизах виднелись следы птичьих гнезд. Часть окон, конечно, была заколочена досками, остальные выглядели чистыми, без пыли и паутины…

– Что ж, посмотрим, что внутри, – ободряюще улыбнувшись дочерям, я потянула на себя тяжелая дубовую дверь, которая поддалась не сразу, словно неохотно впуская новых хозяев.

Просторный холл встретил нас прохладой и запахом лаванды, смешанным с соленым морским бризом, проникающим через открытые окна. Здесь, как и во дворе, царила удивительная чистота – ни пылинки на старинной мебели, ни паутины в углах. Высокие потолки с лепниной терялись в полумраке, а узкие лучи света, пробивающиеся сквозь витражные окна, рисовали на полу затейливые узоры.

Но следы запустения были заметны повсюду: потускневшие зеркала в тяжелых позолоченных рамах отражали бледные силуэты вошедших, выцветшие обои с морским рисунком местами отставали от стен, обнажая серый камень. Рассохшийся паркет, выложенный замысловатым узором, жалобно поскрипывал под ногами. В углу примостился старинный сундук, чья крышка была покрыта глубокими царапинами, а бронзовые уголки потускнели от времени.

– Здесь так пусто, – прошептала Амели, и её голос тотчас эхом отразился от стен.

– Зато чисто, – заметила Лорен, проводя пальцем по резной спинке старого, со сломанной ножкой, кресла. – Ни пылинки.

– Кто вы? – внезапно раздался тихий, но твердый голос справа, невольно заставив нас вздрогнуть.

Пока мы осматривались, из неприметной боковой двери, искусно замаскированной под панель, неслышно появилась пожилая женщина. Её небольшая, сухонькая фигурка, облаченная в простое серое платье с аккуратно повязанным передником, казалась удивительно хрупкой. Морщинистое лицо хранило следы былой красоты, а седые волосы были тщательно убраны под белоснежный чепец, накрахмаленные края которого обрамляли худое лицо. В голубых, все еще ясных глазах читалась настороженность, смешанная с любопытством.

– Я леди Элизабет, внучка баронессы Марши, – ответила я, делая шаг вперед, и половица под ногой тут же протестующе скрипнула. – А это мои дочери – Лорен и Амели. С нами капитан Говард и наши верные служанки – Рут и Тина.

– Ох, простите мою дерзость, благородные лейны, – всплеснула руками старушка, приседая в неглубоком реверансе. – Я Дори, служила здесь. Помогала на кухне при покойной баронессе. Она так любила мои пироги с морской рыбой… – старушка на мгновение замолчала, погрузившись в воспоминания, но тут же спохватилась. – После её смерти высокий лейр Дарен приказал вывезти все ценное, рассчитал слуг… Дом опустел. А мне податься было некуда, вот и осталась присматривать, в меру сил, конечно. Прибираю помаленьку, огородик в саду развела. Хоть какие-то свежие овощи к столу.

– Благодарю вас, Дори, – тепло улыбнулась я, тронутая преданностью старой служанки. – Вы можете остаться тут, мы позже обсудим условия вашей дальнейшей службы. А сейчас не могли бы вы показать нам дом?

– Конечно, высокая лейна, – оживилась Дори, и в её глазах мелькнула искорка радости. – Прошу за мной. Только осторожнее на лестницах, кое-где ступеньки прохудились. Я-то знаю, где обходить, а вам с непривычки…

Поместье оказалось намного просторнее, чем выглядело снаружи. На первом этаже располагалась парадная гостиная с выходом на террасу, где мраморные колонны все еще хранили следы былого величия, хотя плющ уже начал оплетать их основания.

– Здесь госпожа устраивала приемы, – пояснила Дори, проводя рукой по пыльной столешнице. – Весь цвет побережья собирался. Музыканты играли до рассвета, а на террасе накрывали столы с изысканными кушаньями.

– Красиво, – промолвила Амели, сделав несколько танцевальных па вокруг колонны.

Малая гостиная для утреннего чая сохранила немного мебели – пару кресел у камина и столик на гнутых ножках. А в просторной столовой главенствовал длинный дубовый стол, способный вместить не меньше двадцати гостей. Его темная полированная поверхность тускло отражала свет, льющийся через высокие окна.

– Этот стол даже лорд Дарен не смог увезти, – с плохо скрываемым удовлетворением сообщила Дори. – Слишком тяжелый, да и в дверной проем не проходит. Его ещё прадед баронессы заказывал, из цельного дуба вырезан.

Из столовой широкая арка, украшенная потускневшей позолотой, вела в зимний сад. Под потрескавшимся стеклянным куполом сиротливо стояли пустые кадки, а мраморный фонтан в центре давно иссяк. Лишь упрямый плющ все еще цеплялся за решетчатые опоры, добавляя помещению подобие жизни.

– Тут можно устроить отличную оранжерею, – задумчиво произнесла Амели, разглядывая пустые подставки для растений. – Свет хороший, и от моря защищено.

– И вид открывается чудесный, – поддержала Лорен, подтаскивая к окну невесть откуда взявшуюся бочку.

– Идемте дальше, – проговорила я, остановив дочерей, безрезультатно пытающихся открыть намертво присохшую створку окна.

Кухня впечатляла своими размерами – огромная печь, сложенная из темного кирпича, занимала почти всю стену. Множество полок и шкафчиков поднимались до самого потолка, а вдоль стен поблескивали начищенные медные котлы и сковороды.

– Мое царство, – с нескрываемой гордостью произнесла Дори, любовно оглаживая край разделочного стола. На нем красовалась свежевыпеченная буханка, источающая дразнящий аромат. В воздухе витал запах трав, а на подоконнике в глиняных горшках зеленел лук и пряные травы. – Печь еще исправная, тяга отменная. А уж какие пироги в ней получаются!

– А эти крюки для чего? – спросила Лорен, указывая на ряд железных крючьев, вмурованных в стену около печи.

– Для котлов, конечно, – охотно пояснила Дори. – Когда на большое застолье готовили, все крюки были заняты. В одном супы варились, в другом соусы.

– Значит, здесь нет плит с жарким камнем? – уточнила Амели, с благоговением заглядывая в огромное нутро печи.

– Госпожа не любила… всех этих ненужных новшеств, – чуть запнувшись ответила Дори, явно повторив слова баронессы Марши.

– А там что? – спросила я, показав на узкую дверь.

– Кладовая, госпожа.

Кладовая встретила нас гулкой пустотой – ряды полок зияли провалами, в бочках не было ни солений, ни маринадов. Лишь несколько маленьких мешков с мукой и крупой да связки сушеных трав говорили о том, что Дори поддерживала здесь подобие жизни.

Спустившись по крутой лестнице в погреба, мы обнаружили, что винные стеллажи пустовали. Лейр Дарен не упустил возможности прибрать к рукам коллекцию баронессы.

– Здесь были лучшие вина на побережье, – с горечью произнесла Дори, проводя морщинистой рукой по пустым полкам. – Некоторые бутылки еще прадед баронессы закладывал.

– Зато помещения сухие и прохладные, – заметила я, осматривая сводчатые потолки. – Идеально для хранения припасов, которые нам еще предстоит заготовить.

– Да, погреба здесь знатные, – согласилась Дори. – И крысы не водятся, баронесса за этим строго следила. А вон там, за той дверью, ещё одно помещение есть, для копченостей. Там такая осенью ветчина вялилась… – недоговорила старушка, в распахнутые окна кухни, куда мы как раз вернулись с осмотра погребов, вдруг донесся зычный мужской голос и пронзительный свист.

– Хм, кажется, у нас первые гости, – тихо произнесла Лорен, машинально касаясь рукояти кинжала.

Глава 11

Во двор вышли всей компанией, настороженно вглядываясь в незваного гостя. Первым возглавлял процессию Говард – его правая рука привычно легла на потёртую кожаную рукоять меча. Следом шла Лорен, уже успевшая бесшумно вытащить из-за спины тяжёлый арбалет. Амели не отставала от сестры – её изящный кинжал с гравированным лезвием покинул ножны одним плавным движением.

Я украдкой взглянула на Дори и едва сдержала улыбку при виде её округлившихся глаз и приоткрытого от изумления рта. Старушка явно не ожидала увидеть столь воинственное семейство – её морщинистые руки нервно теребили передник.

Впрочем, невысокий мужчина, поспешно спрыгнувший с облучка телеги, выглядел не менее ошеломлённым. Его добродушное лицо с россыпью веснушек побледнело, рыжеватая, аккуратно подстриженная бородка слегка подрагивала. А загрубевшие от работы руки он примирительно поднял.

– Кто вы? – спросила я, делая шаг вперёд. Одним выразительным взглядом я велела дочерям спрятать оружие – незнакомец не представлял угрозы.

– Мартин, к вашим услугам, – представился мужчина, отвесив учтивый поклон. Его выцветшая льняная рубаха хоть и носила следы множества стирок, была безупречно чиста. На потёртом кожаном поясе поблёскивала массивная медная пряжка с искусно выгравированным якорем – отличительный знак гильдии возчиков. – Лейр бургомистр приказал доставить это для лейны Элизабет.

– Для лейны Элизабет? И что там? – удивлённо переспросила я, разглядывая внушительную телегу. Её высокие деревянные борта, укреплённые железными полосами, были доверху загружены холщовыми мешками разных размеров, крепкими деревянными ящиками и плотно свёрнутыми тюками.

– Продукты, кажись, – почесал затылок Мартин, неловким движением сдвинув набок свою потёртую шляпу с обвисшими полями. – Мука первосортная, крупы разные, соль морская чистая…

– Я это не заказывала, – покачала головой, чувствуя, как щёки заливает предательский румянец. Такое неожиданное внимание со стороны бургомистра вызывало странное смущение, которого я не испытывала уже много лет.

– Лейр бургомистр сказал, всем новым подданным помощь полагается, – ответил возница, расплываясь в широкой добродушной улыбке, обнажившей на удивление белые и ровные зубы – редкость для простого люда. – Вы уж как хотите, лейна, но назад груженую телегу не повезу. Приказ таков.

– Что ж, выгружайте, – произнесла я с явным сомнением в голосе. В памяти невольно всплыл утренний разговор в кабинете бургомистра, его внимательный взгляд и учтивые манеры. – Говард, прежде проверь, что там, и проследи, чтобы…

– Впервые о таком законе слышу, – донёсся до меня тихий, чуть дребезжащий голос Дори.

– Дори, а бургомистр холост? – раздался лукавый голос Амели. Её зелёные глаза озорно блеснули, а в уголках губ притаилась хитрая усмешка.

– Кажись, вдовый был, – ответила старушка, с искренним недоумением посмотрев на Амели. Её морщинистое лицо выражало полное непонимание ситуации. Лорен же, растянув губы в понимающей улыбке, заговорщически подмигивала младшей сестрице.

– Хватит! – резко оборвала я девиц, одарив их таким суровым взглядом, что обе мгновенно притихли, и круто развернувшись на каблуках, широким шагом направилась к дому. – Продолжим осмотр.

Второй этаж встретил нас скрипом ступеней и гулким эхом шагов, отражающимся от высоких потолков. Здесь располагались спальни, и запустение ощущалось особенно остро. Господские покои поражали размерами и пустотой – некогда роскошные комнаты теперь казались заброшенными склепами. Ни кроватей, ни шкафов, ни зеркал в позолоченных рамах – только выцветшие пятна на шелковых обоях безмолвно свидетельствовали о том, где раньше стояла мебель.

– Здесь была спальня баронессы, – тихо произнесла Дори, остановившись у дверей просторного помещения с широкими окнами, выходящими на море. В комнате сохранился лишь мраморный камин с потрескавшейся облицовкой, где морские коньки, вырезанные в камне, словно застыли в вечном танце.

– Какая искусная работа! Должно быть, это делал настоящий мастер, – проговорила Амели, проводя пальцем по тонкой резьбе.

– Старый Корн, лучший каменщик побережья, – кивнула Дори. – Полгода над этим камином работал. А вон там, – она указала на пустую стену, – висело огромное зеркало в раме из черненого серебра.

– Вид из окна чудесный, – протянула Лорен, распахнув пошире створки.

– Лейр Дарен даже ковры не пожалел, – продолжила старушка, тяжело вздохнув, когда мы осматривали очередную пустую спальню. – Все вывез, даже постельное белье забрал. А ведь какие скатерти были, какие покрывала! Все с вышивкой, все с историей.

К счастью, комнаты для слуг в восточном крыле дядюшка счел недостойными своего внимания. Здесь сохранились простые деревянные кровати с соломенными тюфяками, пусть жесткими, но чистыми – Дори явно постаралась привести их в порядок. Грубо сколоченные столы и лавки выглядели крепкими, а небольшие окна пропускали достаточно света.

– Я проветривала комнаты, – пояснила Дори, заметив, как Амели принюхивается к свежему воздуху. – И травы сушеные в матрасы подкладывала, от сырости и неприятного запаха.

– Спасибо, Дори, – искренне поблагодарила я старушку: спать на подстилке, путь даже не под открытым небом, после столь долгой дороги мне ужасно не хотелось. – Это сейчас именно то, что нам нужно.

В северной башне мы обнаружили кабинет баронессы – единственную комнату, где сохранился хоть какой-то признак прежней обстановки. Массивный письменный стол из черного дуба, инкрустированный перламутром, был намертво привинчен к полу медными болтами. На его поверхности виднелись следы от чернильниц и царапины от перьев – немые свидетели долгих часов работы.

– Дядюшка, видимо, не смог его сдвинуть, – хмыкнула Лорен, разглядывая витиеватую резьбу на ножках стола.

– Или не захотел возиться с болтами, – добавила Амели, проводя пальцем по пустым полкам встроенных книжных шкафов. На стенах остались лишь потускневшие крючки от картин да прямоугольники более яркого цвета на блеклых обоях.

– Баронесса проводила здесь много времени, – тихо произнесла Дори. – Все писала что-то, бумаги перебирала… а теперь вот только стол и остался.

Южная башня преподнесла нам приятный сюрприз – здесь обнаружилась небольшая обсерватория с куполообразным потолком, в котором когда-то открывался люк для наблюдений за звездами. В центре комнаты возвышался старинный телескоп на бронзовой треноге, покрытый патиной времени. Его медные детали тускло поблескивали в лучах закатного солнца, проникающих через высокие стрельчатые окна.

– О, это же настоящий астрономический телескоп из Дерлата! – восхищенно выдохнула Амели, благоговейно касаясь инструмента. – Таких больше не делают. Видимо, дядюшка не разбирался в научных приборах.

– Или просто не смог его разобрать, – хмыкнула Лорен, разглядывая массивный механизм. – Смотри, он прикручен к полу, как и стол в кабинете.

– Мама, здесь будет идеальная лаборатория! Высокие окна дают прекрасное освещение, а на этих полках можно расставить склянки с реактивами! – радостно воскликнула Амели, закружившись по залу. – О, и какой вид!

– Давайте продолжим, у вас будет достаточно времени, чтобы все как следует рассмотреть, – с улыбкой проговорила, покидая будущую лабораторию дочери, мысленно порадовавшись, что помещение было расположено в самой дальней башне, и частые взрывы, а также неприятные запахи, не будут доноситься до жилых комнат.

Спустившись с третьего этажа, где кроме обсерватории и двух маленьких спален больше ничего не было, мы оказались в галерее портретов на втором этаже. Дядюшка не тронул фамильные портреты – видимо, посчитал, что изображения чужих предков ему ни к чему. И теперь строгие лица моих пращуров взирали на нас с потемневших от времени полотен, словно оценивая новых владельцев поместья.

– Это ваш прапрадед, лейна, – пояснила Дори, указывая на портрет статного мужчины в темно-синем камзоле. – Первым начал выращивать подсолнухи на здешних землях. А рядом его супруга – она привезла в поместье первые розовые кусты из-за моря.

– А это кто? – спросила Лорен, останавливаясь перед портретом молодой женщины с решительным взглядом.

– Леди Дилара, троюродная тетка баронессы. Говорят, она была знатной травницей и держала целую оранжерею с лекарственными растениями.

– Похоже, тяга к травам у нас в крови, – улыбнулась Амели, с интересом разглядывая свою предшественницу.

Мы не стали долго задерживаться в галерее. Наши шаги гулко отдавались по лестнице, когда мы спускались в просторный холл, где пахло полынью и деревом. Солнечные лучи, пробивающиеся сквозь высокие окна, высвечивали танцующие в воздухе пылинки и потускневшую позолоту на перилах…

– Здесь столько работы, – задумчиво протянула Лорен, проводя пальцем по потрескавшейся краске на подоконнике – Одних только окон сколько нужно заменить!

– Крыша тоже течет, – добавила Дори, с тревогой поглядывая на потолок. – В прошлую зиму я едва успевала подставлять тазы в верхних комнатах.

– Начнем с самого необходимого, – произнесла я, доставая из кармана небольшой блокнот и карандаш. – Отремонтируем кровлю, обустроим несколько комнат для жилья, потом займемся кухней и кладовыми – скоро осень, нужно будет делать запасы. А там посмотрим.

– Я знаю хорошего плотника в городе, – оживилась Дори, расправляя складки на переднике. – Старый Том, он еще при баронессе все двери и рамы делал. И кровельщик есть надежный – мастер Хью, у него руки золотые. Они оба до сих пор работают.

– Отлично. Завтра с утра отправим Говарда в город договариваться с мастерами, а сейчас… – недоговорила я, в холл вошёл капитан, отряхивая руки от мучной пыли.

– Всё выгрузили на кухню, – отчитался мужчина, пытаясь стереть пыль с лица, но только больше размазывая её. – В телеге и правда продукты: мешки с мукой, крупами разными, морской солью крупного помола. Ещё несколько маленьких дубовых бочонков с копчёностями – окорока отменные, вяленая рыба северных сортов, сушёные фрукты в плетёных корзинах.

– Хм, что ж, завтра разберёмся и с этим, – задумчиво протянула я, заметив, как Тина пытается подавить зевок, прикрывая рот маленькой ладошкой. Усталость после долгого дня начала сказываться на всех, и даже обычно неугомонная Амели выглядела притихшей. – А сейчас давайте разбирать вещи и устраиваться на ночлег. День был очень долгим.

Глава 12

Утро встретило меня ласковыми лучами солнца, пробивающимися сквозь неплотно прикрытые ставни со старыми рассохшимися досками. С блаженством потянувшись на кровати, я некоторое время смотрела на потрескавшийся потолок и прислушивалась к своему уставшему телу.  После долгих дней пути даже простые соломенные тюфяки казались невероятной роскошью. Каждое мое движение сопровождалось тихим шелестом соломы, но это не шло ни в какое сравнение с жесткой землей с уложенной на ней тонкой войлочной подстилкой. А каменные стены надежно укрывали от ночной прохлады, хотя в оконные щели и пробивался утренний ветерок, принося с собой свежесть моря и крики чаек.

Привести себя в порядок, не имея для этого элементарного, было непросто, поэтому я, наскоро прибрав волосы в незатейливый пучок и надев чистое платье, спустилась на первый этаж и поспешила на знакомый звук.

В просторной кухне уже хлопотала Дори. Её морщинистые руки, испещренные старческими пятнами, но все еще сильные и ловкие, уверенно орудовали большой деревянной ложкой, потемневшей от времени.

На грубо сколоченном, но чисто выскобленном столе исходили паром румяные блинчики, уложенные аккуратной стопкой на глиняное блюдо с щербинкой с краю. В плетеной корзинке, прикрытой чистым полотенцем с вышитыми синими волнами – традиционным солтеррийским узором – ждал своего часа свежеиспеченный хлеб. А в глиняном кувшине с затейливым рисунком золотился свежий мед, собранный с диких пасек – его особый аромат выдавала примесь вереска, в изобилии растущего на прибрежных склонах.

– Простите мою дерзость, высокая лейна, – виновато проговорила старушка, расставляя на столе глиняные миски, чьи бока были стерты до шелковистой гладкости годами использования. – Я позволила себе взять продукты, что прислал бургомистр. Может, не стоило…

– Ничего страшного, Дори, – улыбнулась я, вдыхая пряный аромат травяного отвара, в котором угадывались нотки мяты, чабреца и еще каких-то незнакомых трав. – Кстати, о неожиданной щедрости нашего градоначальника…

В этот момент на кухню один за другим начали подтягиваться остальные обитатели дома. Амели, всё ещё сонная, с растрёпанными волосами, падающими на лицо светлыми шелковистыми прядями, пробормотала невнятное приветствие и сразу потянулась к травяному отвару.

Лорен, напротив, выглядела бодрой и полной энергии – судя по прилипшим к подолу льняного платья соломинкам и свежим травинкам, она уже успела проведать Грома. Её щёки раскраснелись от утренней прохлады, а в карих глазах плясали весёлые искорки. На поясе поблескивал новый кинжал, а за спиной привычно висел арбалет.

Говард, как всегда собранный и внимательный, устроился у очага, где мог краем глаза следить за входом в кухню и прислушиваться к звукам со двора. Его меч даже во время завтрака оставался под рукой – за годы службы старый воин привык не терять бдительности даже в относительно безопасном месте.

Рут и Тина появились последними, и по их запылённым передникам и влажным тряпкам в руках было очевидно, что они уже успели начать уборку в какой-то части дома. На щеке Тины красовалось серое пятнышко паутины, а руки Рут были покрыты мелкими царапинами.

– После завтрака мы отправимся в город, – продолжила я, намазывая на очередной горячий блинчик янтарный мед, стекающий золотистыми каплями. – Хочу выяснить, существует ли закон о помощи новым подданным, а заодно присмотреться к ценам на мебель. Не век же нам на соломенных тюфяках спать.

– Разве мы не потребуем от лейра Дарена вернуть наше имущество? – возмутилась Лорен, отложив ложку в сторону, до этого момента сосредоточенно расправлявшаяся с кашей.

– Увы, милая, – покачала я головой, промокнув губы льняной салфеткой с потертой вышивкой по краю. – В документах о наследстве указано только поместье и прилегающие земли. О мебели и прочем имуществе ни слова. Дядюшка, как всегда, оказался хитрее.

– Хм, с родней нам явно не повезло, – хмыкнула Лорен, с досадой разламывая хрустящую корочку свежего хлеба. А её лицо на миг помрачнело, наверняка при воспоминании о том, как родные её отца, узнав об обвинении в измене, поспешно отреклись от нас, словно от прокаженных. Моя тетушка, родная сестра моей матери, тоже разорвала все отношения, даже не попытавшись узнать правду. И как бы это ни было грустно, я понимала их опасения – кто будет связываться с теми, кого признали врагом страны, в которой они живут?

– Мама, может, сегодня останемся здесь? – проговорила Амели, прервав мои нерадостные мысли. – Мы столько дней в дороге, нам всем нужен отдых.

– Кхм… сразу говори, что задумала, – поперхнулась смешком, заметив, как дочь невинно захлопала ресницами – этот взгляд я знала слишком хорошо.

– Мне бы хотелось изучить местные травы. Я заметила несколько совершенно удивительных растений по дороге сюда.

– Да, и мне нужно проверить окрестности, – поддержала сестру Лорен, многозначительно поглаживая рукоять кинжала, висевшего на поясе. – Хочу убедиться, что поблизости нет… неожиданностей.

– Я… – на мгновение задумалась, разглядывая полные надежды лица дочерей. Бледность Амели и тени под глазами Лорен говорили сами за себя – им действительно нужен был отдых. – Ладно, тогда Говард останется с вами, а я поеду одна.

– Но там может быть опасно! – встревоженно воскликнула Амели, едва не опрокинув глиняную кружку с травяным отваром. По столешнице расплескалось несколько капель, тут же впитавшихся в потемневшее от времени дерево, оставляя темные пятнышки, похожие на морские звезды.

– Не опаснее, чем здесь, – усмехнулась я, одним плавным движением вытаскивая кинжал из старых кожаных ножен. Лезвие мелькнуло серебристой молнией, рассекая воздух с едва слышным свистом, и толстый ломоть копченой колбасы на деревянной доске превратился в аккуратные тонкие ломтики, каждый не толще пергаментного листа. – И не стоит считать вашу мать слабой и беспомощной. Я вполне способна постоять за себя.

– Это точно, – довольно улыбнулся Говард, с отеческой гордостью глядя на свою воспитанницу. – С госпожой ничего не случится, она умелый воин.

После завтрака я быстро переоделась в дорожное платье из прочной коричневой шерсти, чья простота не привлекала лишнего внимания. Длинная юбка была удобно разрезана по бокам для верховой езды, а рукава плотно обхватывали запястья, не мешая движениям. Подпоясалась широким кожаным ремнем, потертым, но крепким, на котором удобно разместились кинжал в простых ножнах и небольшой кошель с монетами, чье позвякивание приглушала мягкая замша.

Говард уже ждал во дворе с оседланной гнедой кобылой по кличке Вишенка. Утреннее солнце играло на надраенной до блеска упряжи, высвечивая медные пряжки, а кожаное седло поскрипывало, когда лошадь переступала с ноги на ногу, пофыркивая от нетерпения и мотая изящной головой с белой звездочкой на лбу.

– Будьте осторожны, госпожа, – напутствовал капитан, подавая мне поводья из мягкой кожи. – В городе сейчас много приезжих, не все из них честные торговцы. Особенно приглядывайтесь к тем, кто слишком услужлив.

– Не беспокойся, справлюсь, – кивнула я, легко взлетая в седло. – А вы тут присмотри за моими неугомонными. И передай им, чтобы не искали приключений.

Говард понимающе хмыкнул, машинально поглаживая рукоять меча – он, как никто другой, знал неуемную тягу моих дочерей к авантюрам. Особенно когда дело касалось изучения новых мест или поиска редких растений. Сколько раз приходилось вытаскивать их то с обрывистого склона, куда Амели забралась за редким цветком с белоснежными лепестками, то из заброшенного колодца, куда Лорен полезла исследовать странные звуки, оказавшиеся всего лишь упавшим гнездом ласточек.

– Вернусь к закату, – бросила я напоследок и тронула поводья. Вишенка тотчас резво двинулась по старой дороге, ведущей к городу, её копыта высекали искры из прибрежной гальки. Утренний бриз донес соленый запах моря, смешанный с ароматом диких трав, а над головой с пронзительными криками кружили чайки, приветствуя новый день.

Солнце поднималось все выше, окрашивая побережье в золотистые тона. Вдоль дороги тянулись заросли вереска, чьи лиловые цветы покачивались на ветру, словно крошечные колокольчики. Изредка между камней пробивались упрямые стебли морской полыни, источающей горьковатый аромат.

По пути встречались крестьяне, спешащие на городской рынок с корзинами овощей и фруктов. Они почтительно кланялись, разглядывая незнакомую всадницу с плохо скрываемым любопытством. Женщины в традиционных солтеррийских передниках с вышитыми волнами перешептывались, провожая меня взглядами. Видимо, весть о новой владелице поместья баронессы уже разлетелась по округе.

Невольно залюбовавшись красотой здешних мест, я поймала себя на мысли, что впервые за долгое время чувствую себя по-настоящему свободной. Нет больше соглядатаев Хейли, следящих за каждым нашим шагом, нет удушающих стен замка-тюрьмы, где мы провели последние месяцы в постоянном страхе, нет этого выматывающего душу ожидания расправы.

Да, впереди еще много трудностей – нужно восстановить поместье, превратившееся в полуразрушенный склеп, наладить хозяйство, пришедшее в полный упадок, разобраться с незаконными посадками кубрана, что раскинулись на землях баронессы. Но сейчас, когда утреннее солнце золотило верхушки деревьев, а свежий ветер развевал выбившиеся из прически пряди, будущее казалось не таким уж мрачным.

Мои размышления прервал стук копыт позади – кто-то стремительно нагонял меня, и судя по частому перестуку, всадник гнал коня во весь опор. Четкий, быстрый ритм ударов о каменистую дорогу говорил о том, что наездник прекрасно держится в седле и хорошо знает эти места, не опасаясь острых прибрежных камней, предательски выступающих из земли. Моя рука привычно легла на рукоять кинжала, а взгляд уже выхватил узкую тропинку, ведущую в густой подлесок, где старые корявые сосны, склоненные морскими ветрами, создавали идеальное укрытие. Их низкие ветви, почти касающиеся земли, не позволили бы преследователю на коне пробраться сквозь такую чащу. И если придется, я смогу бросить Вишенку – она умная лошадь и сама найдет дорогу домой.

Глава 13

Тревога оказалась напрасной – это был всего лишь молодой парнишка на мохнатой лошадке, груженной плетеными корзинами с овощами. Его веснушчатое загорелое лицо раскраснелось от быстрой скачки, а выцветшая льняная рубаха с заплатой на локте потемнела от пота.

– Доброго утра, лейна! – приветливо крикнул он, поравнявшись со мной. Его конек, косматый и низкорослый, с длинной спутанной гривой цвета соломы, тяжело дышал, раздувая бока. А плетеные корзины, притороченные к седлу кожаными ремнями, опасно раскачивались при каждом шаге. – На рынок путь держите?

– Доброго, – кивнула я, чуть ослабив хватку на кинжале, но не убирая руки с рукояти. Годы при дворе научили меня не доверять даже самым безобидным встречным. – В город еду по делам.

– А я вот капусту везу, – охотно поделился парень, поправляя съехавшую набок потрепанную соломенную шляпу с обвисшими полями, почерневшими от дождей и солнца. – У нас на южном склоне такая уродилась – кочаны с человеческую голову! Хотите взглянуть?

– В другой раз, – вежливо отказалась я, пришпорив лошадь. Разговоры с местными жителями – дело полезное, но сейчас меня ждали более важные дела в городе.

– А правду люди говорят, что вы теперь хозяйка поместья на утесе? – поинтересовался парень, пришпорив и свою мохноногую лошадку. Его конек, несмотря на усталость, резво прибавил шагу, позвякивая расшатанными пряжками сбруи.

– Правда, – кивнула, мысленно восхитившись скорости, с которой новости разносились в этом прибрежном городке.

– А говорят, у вас две дочери на выданье, – продолжил выспрашивать настырный парень, а его карие глаза блестели неприкрытым любопытством.

– Вы весьма осведомлены, – раздраженно проворчала, подгоняя Вишенку, чьи уши недовольно прижались к голове от резкого движения поводьев. Настойчивость незнакомца начинала утомлять, но что-то в его простодушной манере говорить подсказывало – парень может оказаться полезным источником сведений.

– Так городок наш маленький, и все друг друга знают. А про вас лейна Дороти рассказала, она у бургомистра служит, – бесхитростно ответил парень, почесывая загорелую шею. – Вы только за сыновей лейра Юта девочек не отдавайте, жадные и злые, их земли соседствуют с вашими. От их работников на рынке такого наслушаешься – кошмар! И за Тода не отдавайте, он уже трижды был женат, и все его жены умерли, и года не прожив с ним. Поговаривают, что не без его помощи отправились к праотцам. И за братьев Лоноков тоже не стоит, те бедны и все ищут лейн побогаче, а сами выпить не дураки. На прошлой неделе опять в «Морском коньке» дебош устроили, все стулья переломали.

– Хм, – многозначительно хмыкнула я, придерживая Вишенку, чтобы она перешла на более спокойный шаг. Теперь я не стала торопиться и принялась внимательно слушать болтуна, отмечая про себя каждую деталь. В его словах явно крылась доля правды – такие подробности сложно выдумать, да и интонации, с которыми он говорил о местной знати, казались искренними. Кто знает, может, часть из рассказанного действительно окажется весьма полезной.

Дорога тем временем постепенно расширялась, обрастая по обочинам лотками торговцев-разносчиков с горячими пирожками и копченой рыбой, и вскоре мы влились в пестрый поток телег и всадников, направляющихся к городским воротам. Торговый день только начинался, но на мощеных улицах уже царило привычное оживление портового города. Степенные купцы в добротных камзолах с отполированными до блеска пуговицами важно вышагивали, придерживая тяжелые кошели на поясах. Шустрые мальчишки-посыльные со взъерошенными вихрами ловко лавировали между прохожими, разнося записки и свертки. Румяные молочницы в белоснежных чепцах катили тележки с начищенными до зеркального блеска бидонами. А загорелые рыбаки в просоленных кожаных куртках спешили в порт, где их ждали лодки с заштопанными сетями.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.