Ольга Смирнова
Вслед за тенью. Книга четвёртая

Глава 1. Капкан для «агента Принцесски»

Тяжело дыша, я мчалась во весь опор и остановилась только тогда, когда за спиной оказалось с десяток рядов густо растущих хвойных деревьев. Их массивные ветви утопали под махровыми снежными шапками и, казалось, надёжно прятали меня от посторонних глаз.

Совсем выбившись из сил, я припала спиной к ветвистому стволу одного из них и постаралась выровнять дыхание, параллельно отряхиваясь от полетевших на меня сверху снежных комьев.

Когда дыхание пришло в норму – на несколько шагов отступила от дерева и огляделась по сторонам.

Позади больше не просматривалось очертаний особняка, из которого я сбежала, а прямо по курсу вырисовывалась пугающая темень, время от времени освещаемая лишь слабыми лучами тусклого лунного света, изредка пробивающегося сквозь сизый, совсем не ласковый свод неба.

Посыпал ливневый снег. Его вездесущие мелкие крупинки назойливо закололи шею и махом налипли на поверхность маски, которая всё ещё плотно покрывала моё лицо. Этот аксессуар я продолжала воспринимать как свою единственную защиту от деанона, но теперь он ощущался на мне не столько щитом, сколько непосильной ношей, потяжелевшей под слоем налипшего снега.

К тому же выяснилось, что маска совсем не спасает от мороза, более того – казалось, она дополнительно охлаждает кожу, делая её твёрдой, уже слегка онемевшей, будто фарфоровой. Конечно, правильнее было бы и вовсе стянуть эту силиконовую кольчугу с лица, а затем обмотать его шарфом, который сполз при беготне и теперь болтался где-то в районе груди, больше не спасая от холода даже шею. Но я пока так и не смогла решиться на подобный подвиг. Я лишь плотнее обмотала шерстяную ткань шарфа вокруг порядком ужаленной морозом шеи и связала его концы узлом, чтобы и вовсе не потерять, блуждая по лесу.

Подол платья, выглядывающий из-под полов дублёнки, потяжелел под слоем налипшего на него снега и стал цепляться за колготки, карябая их и оставляя зацепки. Хорошо, что ещё в общаге я предусмотрительно надела колготки в целую сотку ден, но и такая их плотность почти не согревала ног.

В невысокие сапожки, надетые уж точно не по погоде, успел засыпался целый ворох снега, и я остро ощущала дискомфорт от его, лишь частично тающих оков. Ступни, в которые успело натечь немного талого снега, всё больше стыли на морозе и, чтобы хоть как-то их «оживить», я побрела вглубь леса, борясь с ощущением того, что иду будто на костылях.

Стало вдруг по-настоящему страшно находиться в полном одиночестве, лишь в окружении разлапистых хмурых великанов-деревьев и довольно глубоких сугробов, в которые то и дело со звонким хрустом проваливались ноющие от усталости ноги. Эта пугающая обстановка стала затягивать меня в тотальную безысходность. Тревога нарастала как снежный ком и уже казалось, что все потуги выйти отсюда невредимой останутся тщетными, как бы я ни старалась что-то предпринять.

Разбуженные страхом сумбурные мысли зажужжали в моей буйный головушке назойливым роем напуганных пчел, а память подбросила воспоминание из детства о рыбалке с дедом на Енисее и рыбине, крепко тогда запутавшейся брошенных им сетях. Её борьба за выживание врезалась тогда в память на всю жизнь. Запомнила я и то, чем закончилось тогда сражение с сетью для моей чешуйчатой красавицы. С тех пор я больше не ем ухи.

Следом на ум пришла и безрадостная участь акулы Мако из «Терры», ещё совсем недавно безуспешно таранившей лбом прочные стенки аквариума, а потом ставшей экзотическим блюдом на столах гостей того мутного заведения.

Параллель между мной и теми моими сестрами по несчастью ощутилась сейчас как никогда остро. Также как они, я угодила в капкан, только мой – состоял из лабиринта будто заколдованных злым демоном, совсем безжизненных деревьев, скованных лютой стужей.

«Всё будет хо-ро-шо! Прекрати себя накручивать!» – приказала я себе и нервно повела плечами, дабы прогнать со спины ошалевший табун мурашек, во всю носившийся по её, постепенно деревенеющей от холода коже.

«От судьбы – не уйдёшь», – вдруг припомнилась мне присказка Полины, а следом ярко почудилось, что моя судьба – уже предрешена, ведь я оказалась в настоящей снежной ловушке, из которой, похоже, не выбраться.

«Ну уж нет! Выберусь!» – пообещала я себе, чтобы справиться с первыми звоночками надвигающейся паники, и зашагала вперед шустрее.

Путь мой лежал в самый эпицентр пугающей темени. Взбунтовавшееся воображение до чёртиков правдоподобно обрисовало мне её настоящей чёрной дырой. Та будто ожила на глазах и даже вполне себе натуралистично запульсировала, ровно так же, как недавняя световая иллюзия, свидетелями которой мы с девочками стали в «Терре».

– Нет тут никакой дыры, Катя. У страха глаза велики, – прошептала я дрогнувшим то ли от холода, то ли безысходности голосом.

Нужно было срочно приглушить остроту надвигающейся панической атаки. Её острые коготки уже скребли по сердцу и, чтобы хоть как-то справиться с этим ощущением, я привычно принялась рассуждать:

«По сути, положение моё – совсем не безвыходное! Есть целых два пути на выбор. Первый – бродить по лесу в надежде отыскать трассу. Она должна где-то быть, ведь я видела машину, заезжавшую на стоянку перед тем домом… Второй… А второй – замёрзнуть в сугробе под одним из деревьев… Что я несу, господи помилуй, как сказала бы Полина. Второй вариант – вернуться в тот дом. Что?! Вернуться и быть схваченной Мистером Иксом?! Или теми, кто приехал на машине? И зачем тогда было бежать, а? Получается, что вариант номер один – выигрышнее, верно?»

Продолжая продираться сквозь лесные дебри, я вдруг отчётливо осознала, что, блуждая в поисках той самой – спасительной трассы без каких-либо припасов и даже фонарика, я обязательно заблужусь, совсем выбьюсь из сил и увязну в одном из сугробов. Увязну и просто останусь в нём навеки. А если каким-то чудом и обнаружу трассу, то не осмелюсь выйти под колеса встречной машины и сдаться на милость совершенно чужого человека.

«Потому что он вполне может увезти меня в другое – уже своё собственное логово, – снова принялась я накручивать себя, остановившись у одного из бесчисленных деревьев, чтобы перевести дух. – Получается, вариант с поиском трассы – мимо? А если до неё – с десяток километров, а? Их же надо ещё пройти! – мысленно спорила я с самой собой, – Не лучше ли и правда – вернуться туда, откуда сбежала? Там эта дама, в конце концов… Она же мне не враг… Вроде нет или… Причём тут та дама, Катя? Что за каша у тебя в голове?! – отругала я себя, – Она же просто чай для нас разливала. Выходит, она – обслуживающий персонал и не более того. Значит, и прав у неё – с гулькин нос. На неё вообще никто, кроме тебя, не обратил внимания. Вот вернёшься – и Мистер Икс увезёт тебя неизвестно куда. А дама та этого и не заметит! А если и заметит, но ничего сделать не сможет. Тогда как у Мистера Икса уже и билеты на самолет есть. Ты же собственными ушами слышала, Ка-тя! Поэтому же и сбежала! А самолет куда? – подало о себе весточку моё природное любопытство, – Не знаю… Он так и не сказал об этом главарю. А если Мистер Икс увезёт меня заграницу? Куда ж ещё, Катя, Он же иностранец! Вот по всему и выходит, что вернуться – не вариант! – принялась убеждать я себя, – Хотя бы потому, что тогда всем станет известно, во что я вляпалась. Почему? Разве Мистеру Иксу не выгодно, чтобы всё осталось в тайне? Но дедушка же не будет сидеть сложа руки, когда поймёт, что я исчезла. Если уже прознал, то задействовал все свои связи, чтобы меня найти.

Если так, то им всем станет известно, во что я вляпалась! – ужаснулась я, – И главное – деду станет известно, что я полезла в «Терру» в тайне от него, действуя за его спиной… И тогда… Тогда он разочаруется во мне! А разочаровывается он в человеке окончательно и бесповоротно… Раз и навсегда. Он сам так говорит. А узнав, что бродила по лесу и замерзла – не разочаруется? Тоже разочаруется…Но тогда он меня и пожалеет. Наверное… Что я несу! Если заледенею с концами, то какая мне будет разница: разочаруется он во мне или не только разочаруется, но и пожалеет? Мне уже будет по барабану, как сказала бы Марья, – продолжал копошиться в моей черепной коробке целый ворох безрадостных мыслей. Но их накал не позволял моим серым клеточкам окончательно замёрзнуть. К тому же: этот мыслительный сюр на корню зарубил надвигающуюся паническую атаку. – Вот в маме дед разочаровался… – ускакали мои мысли в другую степь, – Да… Именно окончательно и именно бесповоротно… А пожалел ли он её, когда с ней всё случилось? Не знаю… Не помню, чтобы он когда-либо об этом упоминал… Надо бы спросить… У меня же будет эта возможность? Если превращусь в ледяную мумию – точно не будет…»

«Уныние – страшный грех! – ещё одна шустрая мыслишка разбавила минорный настрой моих серых клеточек. – Да, именно так утверждает Полина, стоит мне отчаяться», – мысленно подтвердила я, припомнив, как часто она повторяла мне эти слова после гибели мамы и исчезновения папы.

Я будто наяву услышала её голос – негромкий, но наполненный уверенностью в глубоком смысле этой мантры.

«Но, как же мне быть, Полин? – завела я мысленный диалог с той, кто заменила мне маму. Такого рода диалог стал привычным за полгода проживания в общежитии, – Вернусь – и меня поймают. Останусь в лесу – замёрзну. Стоп! Замёрзну, если буду стоять на месте, – наконец признала я очевидное и воодушевилась, – Если постоянно двигаться, то согреюсь! Согреюсь – да, но привлеку внимание… Чьё? Тут же нет никого… – без конца спорила я с самой собой и единственным плюсом этого бесконечного мелькания мыслей стало то, что страх рассеялся окончательно. Он словно замерз, как и я, словно бы выпал в осадок и остался стыть в очередном сугробе, через который я пробиралась. – Мулат, наверное, уже хватился, что меня нет в комнате…» – вяло призадумалась я, пытаясь маршировать как стойкий оловянный солдатик, смелость и выносливость которого дедушка в детстве постоянно ставил мне в пример.

Как бы я ни старалась ему соответствовать, усталость всё больше давала о себе знать. Она давила на меня камнем и будто предостерегала: «Остановись, не забредай в те чёрные дебри – не к добру это! Лучше вернись обратно».

Прошагав мимо ещё нескольких рядов деревьев, я остановилась и прислушалась. Вокруг висела такая же гробовая тишина и всё также не было ни души. Даже птицы не давали о себе знать.

Совсем недавно, по наивности ли, ввиду чрезмерной самоуверенности ли, я полагала, что главное: сбежать от Мистера Икса – и все мои проблемы разрешатся. Как же я ошиблась! Я снова оказалась в ловушке, только теперь – в ловушке дремучих, совершенно неприветливых лесных дебрей.

Глава 2. По «заячьим» следам

Луна решила спрятаться за тучи. Мрак вокруг меня стал бы тотальным, если бы не девственно белоснежное покрывало под ногами, худо-бедно освещающее путь.

«Куда я иду? – снова мысленно принялась донимать я себя расспросами. – Блуждая по лесу, ты лишаешь себя надежды на чью-либо помощь, Катя! – внезапно подала голос моя подруженька-интуиция, – Взгляни: в этих окрестностях нет и намёка на то, что дорога – где-то рядом. Ни отзвука сигналов машин вдалеке, ни отсвета от их фар. Здесь нет даже узенькой тропинки… Сплошные тени деревьев и зарослей кустарников, а также неглубокие, но коварные овражки, в которых то и дело увязают твои ноги. В таких условиях лучше бы вернуться на исходную…»

Строптиво поведя плечами, я отогнала эти мысли прочь.

То ли от гнетущей тишины, то ли от дикой вымотанности зазвенело в ушах. Я содрогнулась то ли от холода, то ли от вернувшегося страха и опасливо приложилась к маске ладонями, будто чтобы ещё раз убедиться в том, что та – ещё на месте и исполняет свою главную функцию. Моя силиконовая псевдо защита теперь стала совсем ледяной. Ладони в варежках даже чуть примерзли к её похрустывающей на морозе поверхности, а кожу при надавливании укололо ледяными шипами, каким-то чудом возникшими с внутренней стороны этой кольчуги – с той, что довольно плотно прилегала к коже.

«Что это так жутко колется? – сначала не поняла я и резко одёрнула ладони от маски. – Это промерзший конденсат. От дыхания», – пришли на помощь мои, основательно подуставшие, но всё еще бодрствующие серые клеточки.

– Надо двигаться активнее, иначе совсем заледенею, – проговорила я осипшим голосом и в сотый уже, наверное, раз огляделась по сторонам.

Впереди всё так же маячила пугающая неизвестность, а позади… Позади всё увиделось мне вдруг таким узнаваемым, и потому таким комфортным, что ли… Из-за меньшей кучности деревьев за моей спиной было не так темно, как далее по курсу. Всё там казалось более безопасным, почти уютным…

Как только осознание этого просочилось в мою бедовую головушку – ноги сами понесли моё, основательно подмерзшее тело в обратном направлении. Понесли довольно резво, с энтузиазмом ориентируясь по их же собственным следам.

Таким образом, вскоре я очутилась на исходной позиции – в точности там, куда прибежала, дав стрекача от того особняка. Я снова приложилась спиной к уже знакомому дереву, с разлапистых ветвей которого на меня недавно уже осыпался целый ворох снега, и удручённо призадумалась: «Как же легко меня найти по следам. Что же это получается: ни спрятаться мне тут, ни скрыться?»

В который раз тяжко вздохнув, я отлипла от дерева и взяла левее по курсу. Прошла я совсем немного и резко остановилась, поранившись тому, насколько светлее вдруг стало пред глазами. Я даже зажмурилась, посчитав это неким наваждением, которым мозг решил побаловать меня, чтобы хоть немного воодушевить. Но нет, то был не обман зрения, совсем не наваждение, и я убедилась в этом, разлепив веки и поймав усталым взглядом очертания довольно просторной полянки, сплошь покрытой белоснежным, чуть мерцающим покрывалом. Окруженная елями, она напомнила мне лужайку, расположенную на заднем дворе нашего дома.

– Странное совпадение, – чуть слышно пролепетала я и замерла,

нежданно-негаданно, припомнив то, чему на нашей лужайке когда-то учил меня папа.

«Не унывать, дочь! Шанс на спасение есть всегда. Даже если он не заметен на первый взгляд. Любой шанс, даже завиральный, нужно использовать, поняла? Шанс… Шанс… Шанс…» – слабым эхом стало отдаваться в моей измученной черепной коробке.

– Поняла, пап. Любой шанс, даже завиральный, нужно использовать, – чётко озвучила я всплывшие в памяти слова.

В детстве отец часто призывал меня к этому, если я падала духом, будь то: в сражении на шахматном поле, либо в «забегах по пересечённой местности», как он называл наши с ним игры на свежем воздухе.

– Решение должно приниматься с холодной головой. Это значит, прежде чем его принять, надо успокоиться, – чуть слышно прошептала я то, чему он меня тоже когда-то учил.

Чтобы обрести хотя бы слабое подобие эмоционального равновесия, я прикрыла глаза и сосредоточилась на дыхании. Глубокий вдох-выдох, чтобы взять себя в руки, затем ещё один, дабы насытить свои измученные серые клеточки дополнительной порцией кислорода.

Дыхательная гимнастика наполнила меня странной лёгкостью, к которой вдруг примешалась и ломота в висках. Пытаясь справиться с этой напастью, я сильно зажмурилась, и, как только я это сделала, глаза вдруг озарила яркая вспышка.

Через мгновение пред моим внутренним взором забрезжил равномерный мягкий свет. Он зазывно поманил теплом, и я физически ощутила, как постепенно втягиваюсь в уже знакомую ментальную временную воронку.

Пара-тройка мгновений – и вот я уже вижу, как начинают прорисовываться очертания родного дома. Сосредотачиваюсь на видении и заныриваю в него, словно рыбка в комфортные водные глубины. Темень и стужа отступают на второй план. Назойливые снежинки больше не мельтешат перед глазами. Меня окутывает ощущение полнейшей безопасности и радости от предвкушения чего-то приятного, даже азартного, озорного.

Вокруг меня начинает проявляться знакомая с детства лужайка, находящаяся на заднем дворе нашего особняка. Постепенно она будто вытягивается на передний план, тогда как контуры родного дома становятся менее яркими и остаются на заднем.

«Думаю, пришло время агенту Принцесске научиться заметать следы», – чётко слышится мне папин голос.

Поворачиваю голову на звучание тембра, наполненного спокойной уверенностью, и вижу его обладателя – папу, стоящего рядом со мной. Он высок, поэтому привычно приходится запрокинуть голову. Жмурюсь от ярких холодных лучей зимнего солнца, но быстро вновь открываю глаза. Папа замечает это моё неудобство и так же привычно опускается предо мной на корточки. В своей чёрной куртке-Аляске, которую всегда надевает для наших игр на свежем воздухе, он похож на настоящего сыщика.

«Как надо заметать следы, командир?» – уточняю я, привычно вытянувшись перед ним стрункой, ведь сейчас отравлюсь на задание и готова выслушать по нему все вводные. 

«Как зайчик, – объясняет он своим низким, мелодичным голосом: – Помнишь, мы недавно смотрели мультик о зайке-удирайке?»

«Который убегал от серого волка?»

«Верно. Давай попробуем осуществить это на практике», – предлагает он.

«Осущеее…» – задумчиво протягиваю я.

«Да, – прерывает он мою попытку произнести незнакомое слово. И перефразирует: – Давай сделаем это, согласна?»

«Да, командир!» – с готовностью откликаюсь я.

«Отлично! Итак: по легенде я стану серым волком, ты – зайкой-удирайкой. Твоя задача – запутать следы так, чтобы я потерялся в догадках».

«Как это «потерялся в догадках», пап? Как в лесу потерялся, да?»

«Вроде того, дочь, – с улыбкой отвечает он. И продолжает объяснять мне задачу: – Чтобы никто не понял, где именно ты спряталась. Теперь: внимательно, агент Принцесска! – Эти его слова – всегда приказ начать вслушиваться в каждое слово и не перебивать: – Уточняю вводные: я – серый волк. Я проголодался, а как раз – время обеда. Я брожу по лесу и вдруг чую запах добычи. Добыча – это обед для серого волка, а свой обед он никогда не упустит».

«Поняла, – киваю я, но не могу удержаться от вопроса: – А волки хорошо чуют свою добычу?»

«Отлично чуют. На большом расстоянии. Волк – хищник, Катёнок, а у хищников – отменный нюх».

«Как это: отменный, пап?» – уточняю, потому что слышу ещё одно новое слово.

«У их очень хороший нюх», – терпеливо объясняет он.

«А, поняла! У Китти тоже хороший нюх. Она всегда находит вкусняшки. Значит, она – тоже хищник, да?»

«Да. Пока маленький, но тоже хищник».

«Она делает так», – с видом заправского эксперта заявляю я, а затем громко пыхчу, старательно показывая носом, как моя кошка всегда вынюхивает котлету, которую я для неё каждый раз прячу от Полины, чтобы скормить, пока та не видит.

«Нос – главный помощник в этом деле, да», – соглашается со мной папа, с улыбкой наблюдая за моими «нюхаческим экзерсисами», как называет их Полина, когда я отчитываюсь перед ней о том, что Китти не хочет есть, потому что я её уже покормила.

«Всё внимание на задачу, агент Принцесска!» – затем спокойно, но твёрдо распоряжается он.

«Есть внимание на задачу, командир!» – выкрикиваю я, вырабатывая командный голос, и даже чуть подпрыгиваю от усердия. Потому что «плох тот солдат – который не мечтает стать генералом, а генерал должен иметь командный голос!» – так папа всегда говорит. А я – мечтаю стать именно генералом, потому что я – хороший солдат. Это он тоже всегда мне говорит.

«Итак: я – серый волк и жутко голоден, – папа терпеливо напоминает мне тему нашего занятия, – Носом я чую свою добычу. Иду по запаху…»

«Но ты же сидишь, пап!» – не соглашаюсь я, хлопая ресницами. Я всегда так делаю, если чего-то не понимаю.

«Верно. Сижу. Но сижу потому, что объясняю тебе задачу. Представь, что я иду к полянке. Оттуда, – показывает он мне на густо растущие деревья в самом далеке и продолжает: – Я аккуратно прохожу мимо тех елей. Представила?»

«Угу», – с готовностью киваю и закидываю очередной вопрос в его копилку: – А почему аккуратно?»

«Чтобы зайчишку не спугнуть», – отвечает он, чуть вздохнув.

«А откуда ты знаешь, что это зайчишка? Ты его видишь? А если видишь – почему не поймаешь сразу?»

Папа смотрит на меня со всем вниманием и отвечает только через паузу. Он говорит негромко, но строго:

«Парадокс, Кать: чем больше задаешь вопросов – тем меньше понимаешь. А знаешь почему?»

«Почему?»

«Потому что отвлекаешься на эти вопросы».

«Папочка, я не понимаю. А ты же сам говоришь: если чего-то не понятно – всегда надо спросить», – расстроенно откликаюсь я, заметив, что огорчила его.

«Иногда надо просто дать своему собеседнику высказаться, Катюш, а потом задавать вопросы. Итак…»

«Прости, пожалуйста! Слово «собеседник» я знаю. А что такое «пара…дос»?

«Па-ра-докс, – произносит он по слогам и, снова слегка вздохнув, объясняет: – Это то, что противоречит здравому смыслу. Например: ты задаешь вопросы, я на них отвечаю, но чем дольше я на них отвечаю – тем больше их у тебя возникает. Чем больше их у тебя возникает – тем дальше мы уходим от темы занятия. Это и есть па-ра-докс, дочь».

«Поняла! Прости, пожалуйста. Я слушаю тебя, пап».

«Внимательно?»

«Ага».

«Ох и прилетит тебе от деда за это «ага»! Отвыкай агакать, дочь».

«Он же не слышит, пааап. Вообще-то так Полина говорит!»

«И ей прилетит, если дед услышит», – смешливо предполагает он.

«Не прилетит! Он Полину любит! Так же сильно, как бабулю!» – заявляю я со всей уверенностью.

«Так кто ж Полину не любит! Вон сырнички какие на завтрак состряпала!» – с улыбкой поддерживает он мой вывод об отношении дедушки к Полине.

«Да! Знааатные сырнички!» – восхищённо тяну я и даже затем облизываюсь, вспомнив о том, как съела сразу три эти большущие вкусняшки. Правда, хотела и больше, но… Припомнив строгое мамино указание не переедать, чуть грустнею.

«Знатные, говоришь? Надо же, какие слова мы уже знаем», – слышу удивление в папином голосе, перестаю грустить и отвечаю:

«Так дедушка сказал. Когда мы все за столом были. Не слышал?»

«Не обратил внимания, – отвечает он и задумчиво продолжает, поправляя мне под шапку выбившуюся из-под неё чёлку.

«А я всё запоминаю! Даже если не обращаю внимания! – хвастаюсь я, а затем уверенно добавляю: – Ты же тоже так умеешь!»

«Умею, но не всегда считаю нужным засорять этим память».

«Как это: засорять?»

«Я уже взрослый, Катюш. Поэтому понимаю, какая информация важна, а значит: достойна моего за поминания, а какая окажется пустой и ненужной. Это значит: фильтровать вводные. Очень полезный навык для их анализа».

«Я тоже так хочу филь… фильтровать, пап!»

«Вот вырастешь – и научишься. А пока маленькая, как губка всё впитываешь – лишнее слово не скажи. – Затем он распоряжается: – Агент Принцесска! Скоро обед, а мы с тобой ещё задание не выполнили! Слушай мою команду!»

«Есть: слушать команду, командир!»

«Возвращаемся к теме нашего занятия, агент!»

 «А какая у нас тема занятия, пап?»

«Мы учимся запу…»

«Точно! – с энтузиазмом перебиваю я его, – Вспомнила: мы учимся запутывать следы!»

«Умница! – хвалит он меня и продолжает: – Слушай внимательно. Повторяю: я – серый волк. Я голоден и иду по запаху своей добычи. Он выводит меня на полянку. Я выхожу на неё и вижу… Что я должен увидеть, если зайчик – не лыком шит, а, агент Принцесска?»

«Я не понимааю, пааап», – вздохнув, разочаровано растягиваю я.

«Что именно не понимаешь?»

«Как это «не лыком шит»?»

«Это значит – умный, находчивый, предприимчивый», – не сердясь разъясняет мне он, хотя мама в этом случае давно бы уже рассердилась. Папа говорит, что ей часто не хватает выдержки.

«Предприи…» – пытаюсь повторить новое слово и опять теряюсь в догадках.

«Зайчик волку попался серьёзный, умный, пред-при-им-чи-вый. Третье слово равно по смыслу слову «находчивый»», – разъясняет мне мой терпеливый учитель.

«Предприимчивый… значит – находчивый?!» – уточняю, не веря своим ушам.

«Верно», – согласно кивает он.

«Пап, а зачем нужно два слова, если одно уже есть?»

«За ответом на этот вопрос обратись к дедушке. Он тебе интереснее расскажет».

«Лаадно…»

«Вернёмся к делу. Слово «находчивый» тебе уже знакомо, верно?»

«Да. Находчивый – это тот, кто всегда находит выход из ловушки. Ты вчера мне объяснил, когда мы книжку о зайчишке дочитали. Ты сказал, что зайке удалось от волка удрать, потому что он – находчивый».

«Доча, быть находчивой – важно. Молодец, что запомнила!» – хвалит он меня.

«Конечно запомнила! Я же умная, пап!»

«Да, совсем неглупая, – не спорит он и уточняет: – Но учти и то, что важно быть ещё и скромной, дочь. Быть скромной – это не хвалиться своим умом, а показывать его на деле».

«На деле?»

«Да. Вот сейчас и покажешь. Твоя задача – ловко запутать следы, – продолжает объяснять он, чуть приспустив себе на лоб игрушечную маску волка, примостившуюся на шапке в районе темени, – чтобы вышел я на полянку и не понял, в какую именно сторону ты убежала».

«Но у волка же нюх, пап! – замечаю я, так же, как и папа, поправив свою – заячью маску, примостившуюся, как и у него – на темени, поверх шапки. И предполагаю: – Он же меня по нюху всё равно найдёт! Как Китти! Зачем же мне прятаться?»

«Хммм… Да, зверь найдёт. Однозначно. Но взгляни на ситуацию шире».

«Как это?»

«Мы же учимся сейчас скрываться не только от зверя, но и от злоумышленника».

«Я знаю это слово! Мне дедушка объяснил. Это тот, кто хочет меня обидеть!»

«Да, злоумышленник – это тот, кто хочет кому-то причинить зло. Итак: зверь сможет найти тебя по нюху, а человек может и не найти. Потому что только опытный следопыт способен обнаружить объект. И тот – не всегда».

«Следоп…»

«Следопыт – это тот, кто идёт по следу».

«А ты же у меня опытный, пап! Ты всегда меня находишь! Значит, у меня нет… Это… Как там… Ты вчера говорил… Шен… Ну, это… Когда у зайки из мультика получилось сбежать от волка… Вспомнила! Шанс! Шанс на спасение!»

«Молодец! – снова хвалит меня папа. А затем заверяет: – Шанс на спасение есть всегда, дочь. Даже если он не заметен на первый взгляд. Любой шанс, даже завиральный, нужно использовать, поняла?»

«Поняла», – отвечаю и киваю с довольным видом.

«Сейчас у тебя появится шанс спастись от опытного следопыта и серого волка – в одном лице… В моём лице, дочь. Действуй так же, как зайчишка во вчерашнем мультике, ясно?»

«Ясно, командир», – отвечаю я, немного растерявшись, ведь зайчик в мультике бегал очень быстро. Смотрю на сугробы, в которых утопают мои ноги выше щиколотки и понимаю, что так быстро убегать я не смогу. Папа внимательно наблюдает за моей реакцией. Затем поднимается с корточек и заявляет:

«Даю поправку для начинающих: волк приболел – у него насморк».

«Ааа! Так у него нос не дышит!» – воодушевляюсь так, что подпрыгиваю. И заявляю: – Что ж ты раньше то не сказал! Тогда я справлюсь!»

«Что ж… – негромко проговаривает он, глядя на циферблат своих командирских часов. Потом даёт команду: – На старт. Внимание. Марш! Время пошло!»

«Есть, командир!» – что есть мочи выкрикиваю я и срываюсь от него наутёк – в самый центр нашей лужайки, густо засыпанной искрящимся на солнце снегом.

Будто издалека мне слышится некий беспокоящий звук. Понимаю, что это хруст и чувствую, как нога с резким хрустом неприятно увязает в сугробе, причём – по самое колено. От неожиданности неуклюже кренюсь на эту – увязшую в снегу ногу, автоматически перенеся на неё вес своего, заледеневшего на морозе тела.

«Воспроизведение фильма» прекращается. Картинка пред внутренним взором зависает. Образ папиного лица вдалеке вмиг теряет чёткость. Затем «кадр» видения трескается и распадается на мелкие пазлики. На какое-то мгновение они повисают в воздухе, словно паря в невесомости, а затем все разом шустро осыпаются на белое снежное полотно у меня под ногами, и быстро теряются из виду, будто просачиваясь сквозь него.

Разлепив веки, я с опаской всмотрелась в похожее снежное покрывало, только – из моей реальности. Затем разочарованно вздохнула и окончательно прогнала флёр давних воспоминаний.

– Спасибо за идею, пап. Что ж… Не удастся замести следы – так хоть согреюсь, – негромко проговорила я, окончательно выплыв из странного транса.

Повела плечами, сняв с себя остатки оцепенения и оглянулась по сторонам. Снегопад прекратился. Луне наконец-то удалось выбраться из-за туч и теперь она вполне сносно освещала пространство вокруг меня.

Пред взором моим маячила всё та же поляна, окруженная густо растущими кустарниками и высокими деревьями.

«Отличное поле деятельности для замечания следов!» – мысленно воодушевилась я, хоть и чувствовала себя сейчас несколько странно. Затылок заломило. Подушечки пальцев стало покалывать. К ногам будто бы гири привязали. Минута за минутой они становились всё тяжелее. Мысли растеряли былую чёткость, стали путаться, но я очень старалась сосредоточиться на главной задаче, вернее – сразу на двух: замести следы и не заледенеть окончательно. Это было совсем непросто. Пред глазами всё поплыло, чехарда из обрывков мыслей напоминала теперь дикий гвалт обезумевших воробьев, сигающих с ветки на ветку.

«Что со мной? Устала? – не могла понять я, – Надо выполнить задачу… Иначе папа будет недоволен, а я не хочу его огорчать… Он тогда становится таким задумчивым и молчаливым… За дело, Катя! На старт. Внимание. Марш!»

Я носилась по пересеченной местности скорее, как на автопилоте, несмотря на хруст снега под ногами, разносившийся, казалось, на целый километр по округе. Не обращая на это внимания, я методично и коварно запутывала следы, словно тот неутомимый и до жути находчивый зайчик-попрыгунчик, спасавшийся от погони. Кросс на несколько десятков метров на юг, затем – на юго-запад, следом – на восток по открытой площади поляны, возврат в исходную точку по своим же следам, затем – на север, возврат по новой серии следов, пересечение предыдущих – и снова на десятки метров со все четыре стороны. Было неимоверно сложно перепрыгивать из сугроба в сугроб, в которые проваливалась чуть ли не по колено, но такой расклад был мне на руку: крепчающего в ночи мороза я почти не ощущала. К тому же, сама природа будто была на моей стороне, ведь по разнокалиберным дыркам в сугробах, рисунок которых вскоре выглядел как плотная, жутко запутанная паутина, не было возможности определить, куда именно на самом деле ведут мои следы. Пред глазами мельтешил тот воображаемый зайчик из мультика. Он словно указывал мне путь, помогая справиться с задачей.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.