Г. З. Шмидт
Таинственное исчезновение Беатрис Уиллоуби

G. Z. Schmidt

THE CURIOUS VANISHING

OF BEATRICE WILLOUGHBY

First published by Holiday House Publishing, Inc., New York

Иллюстрация на обложке bell20x

© Сергеева В.С., перевод на русский язык, 2023

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

* * *

Посвящается моему мужу,

отныне и навеки

Глава 1

Мало кто бывал у Амадеусов после Того Случая. Их особняк стоял в недрах глухого Инквудского леса, куда круглый год не заглядывало солнце. Там росли чёрные кривые деревья, покрытые ломкими листьями цвета пепла. Не было ни певчих птиц, ни пушистых белок, ни прочих симпатичных созданий, которые населяют обычные леса. В Инквуде день и ночь царила мёртвая тишина. Казалось, единственные живые существа в этой чаще – пауки, опутывавшие своими нитями сухие ветви и гнилые пни.

Амадеусы были уже немолоды. Морт Амадеус носил чёрный плащ такого же цвета, как его волосы, и постоянно хмурился, как будто заранее сердился на собеседника. Марибель Амадеус, кудрявая и золотоволосая, неизменно улыбалась, словно её всё на свете забавляло. Лица у обоих были зловеще бледные, а глаза – серые и тусклые. С ними жила престарелая мать Морта, Эдди, вышивальщица, которая общалась с людьми одним-единственным способом – при помощи иголки с ниткой.

Амадеусов всегда считали чудаками, но, по крайней мере, до Того Случая они пользовались популярностью. В октябре они устраивали в своём особняке роскошный праздник в честь Дня всех святых. Для горожан эти вечеринки были целым событием, и каждый находил там нечто по своему вкусу. Любители музыки наслаждались прекрасными мелодиями, которые исполнялись на зачарованных инструментах. Многочисленные лакомства угождали даже самым прихотливым едокам. И повсюду шли интересные разговоры на самые разные темы – от философских концепций, породивших искусство вырезания тыквенных фонарей, до погоды.

А главное, со стен и с потолка свисали куколки-марионетки – прелестные, хоть и жутковато улыбающиеся. Двух похожих среди них не было. Говорили, что все эти куклы смастерила Марибель, а Морт охотно ей помогал – приклеивал нити, вырезал деревянные держалки. Эди шила шляпки, платьица и костюмчики. Некоторые гости утверждали, что куклы имеют странное сходство с их знакомыми, но поручиться за это никто не мог. В конце праздника любой мог купить понравившуюся куклу и забрать её домой в качестве сувенира.

Горожане каждый год с нетерпением ждали приёма у Амадеусов. Мужчины заранее приобретали дорогие костюмы, а дамы – стильные украшения в виде черепов и пауков. Родители подыскивали детям няньку на вечер аж с июня.

Всему настал конец, когда на вечеринке у Амадеусов пропала шестилетняя Беатрис Уиллоуби.

Её имя произносили в городке скорбным шёпотом. «Бедняжка. Какой ужас». Когда Морта арестовали, обвинив в похищении Беатрис, горожане разделились на две партии. Одни утверждали, что Морт невиновен – он же такой хороший человек. Другие говорили, что эта семейка всегда была подозрительной: странные люди, тёмная магия. В конце концов, Беатрис видели в последний раз именно в особняке Амадеусов…

Всё это случилось тринадцать лет назад.

После ареста Морта Марибель сделалась крайне нелюдимой. Она заперла дверь и наложила на особняк чары, чтобы никто не мог его отыскать. Несколько раз в год кучка храбрецов отправлялась в Инквудский лес (предварительно накачавшись элем в местной таверне). Спустя несколько часов они выходили из чащи и бессвязно бормотали что-то про бесконечные тропы и говорящих летучих мышей.

Амадеусов никто не видел в течение многих лет.

И вот, тринадцать лет спустя, незадолго до Дня всех святых, шестеро горожан получили приглашение на званый ужин.

«Дорогие друзья, мы будем рады видеть вас на празднике, который состоится в субботу, 31 октября, у Амадеусов. Прилагаем подробное описание дороги (иначе вы безнадёжно заплутаете, как те бедолаги месяц назад). Мероприятие начнётся ровно в 20:00. Если вы намерены принять приглашение, пожалуйста, положите письмо обратно в почтовый ящик до полуночи в пятницу.

С уважением, Амадеусы».

Человеческое любопытство, как правило, оттесняет страх. Все приглашённые в конце концов отправили обратные письма. Среди них были старые как друзья, так и враги и просто посторонние люди. Они обладали самыми разными биографиями и способностями.

Кто-то был богат и знатен. Кто-то умел ловко мошенничать, кто-то – шпионить. Кто-то занимался алхимией (разумеется, безобидной). Кто-то обладал даром гипноза, кто-то – умением воскрешать мёртвых, кто-то видел будущее.

И наконец, в числе гостей был преступник, повинный в исчезновении Беатрис Уиллоуби тринадцать лет назад.

Глава 2

Суббота, 31 октября

За восемь часов до полуночи

Полная пожилая женщина, хозяйка гостиницы «Никогда» – старинного серо-черного особнячка, расположенного неподалёку от въезда в город – внимательно осматривала крыльцо. Она проделывала это раз пятнадцать в день, не меньше.

– Ну что ж такое-то…

Госпожа Ворон принялась оттирать носовым платком кусок розовой жвачки. Наверняка её бросили невоспитанные дети из № 201; они с самого приезда не вынимали эту гадость изо рта и обо всё вытирали свои липкие руки – о перила, о мебель, о чучела ворон в прихожей. Родителям следовало бы получше следить за детьми, особенно после того, что случилось с тем голландским парнишкой, но некоторых жизнь ничему не учит.

Как обычно, гостиница «Никогда» была переполнена. Этот маленький городок находился в отдалённой части Европы и крылся меж высоких гор, однако туристов там было пруд пруди. Каждый день они толпами бродили по булыжным мостовым, фотографировали очаровательные домики и расспрашивали местных про Инквудский лес. Особенно много народу приезжало в конце октября, когда в воздухе витал аромат яблок и корицы, а листва становилась ярко-рыжей.

Ну и разумеется, приближался канун Дня всех святых.

Госпожа Ворон не любила этот день. Жадные дети наряжались чудовищами, обрывали ей звонок, требуя конфет, и оставляли грязные следы на крыльце. Она содрогнулась, когда подумала о сладостях – липкой жвачке, клейких леденцах и тающих шоколадках. Стоило это вообразить, и у неё сразу заболели зубы. Лучше бы традиция требовала дарить детям варёный шпинат и тыквенные пироги.

– Сегодня всё будет по-другому, – негромко произнесла она.

Госпожа Ворон это нутром чуяла.

Через двадцать минут она наконец отчистила крыльцо, а затем обмотала горло тёплой шалью и взяла сумку с нужными инструментами. Шагая по улице, хозяйка гостиницы услышала, как кто-то её зовёт:

– Госпожа Ворон! Госпожа Ворон, это вы?

Дама в просторном платье сливового цвета и таких же перчатках запирала за собой калитку бело-коричневого домика. Спина у неё была прямая как палка, голос звучал мерно и холодно, как будто она прекрасно ощущала разницу между собой и собеседницей (и явно не в пользу собеседницы). Голову дамы украшала бархатная шляпа с фиолетовыми цветами, а фарфорово-бледное лицо скрывала чёрная вуаль. Никто в городе, включая госпожу Ворон, никогда не видел герцогиню без вуали.

Госпожа Ворон остановилась и вежливо улыбнулась.

– Добрый день, герцогиня фон Пельт.

– День действительно выдался хороший, – ответила герцогиня, приближаясь к госпоже Ворон. – В этом городке осень всегда прекрасна.

– Да, и…

– А во Франции осень совсем другая. Когда я была ещё девочкой и жила в нашем фамильном замке…

Пока герцогиня предавалась воспоминаниям, госпожа Ворон иногда кивала и говорила: «Да-да». Этому фокусу она научилась, пятьдесят лет общаясь с постояльцами. Наивной улыбки, лёгкого кивка и дружелюбного бормотания («Да что вы говорите!») вполне достаточно, чтобы внушить человеку, что его внимательно слушают; в то же время вы вольны предаваться собственным мыслям.

Через десять минут герцогиня наконец сделала паузу, чтобы перевести дух.

– Какие у вас планы на праздник?

Госпожа Ворон перестала думать о сыре и мёртвых птицах.

– Вообще-то сегодня…

– Полагаю, вы будете обслуживать туристов, – перебила герцогиня фон Пельт, сочувственно кивая. – Ну а я, напротив, проведу вечер – вы только послушайте, как это звучит – у Амадеусов.

– Вы идёте в гости к Амадеусам? – с удивлением спросила госпожа Ворон.

– Да, меня пригласили! – ответила герцогиня с широкой улыбкой.

Из-под вуали видны были только ярко-красные губы и белые зубы.

– Я не бывала у них после Того Случая. Но в понедельник мне прислали очень тщательно продуманное приглашение. Оно прибыло вместе с великолепным букетом роз, почти таких же прекрасных, как я. Амадеусы, видимо, ко мне неравнодушны – впрочем, это неудивительно. После стольких лет они горячо желают меня видеть… Раньше на их праздники мог прийти кто угодно, но я рада, что они решили двигаться в нужном направлении, приглашая только особых гостей. Иначе явится всякий сброд…

Наконец, к огромному облегчению госпожи Ворон, герцогиня взглянула на часы и заявила, что опаздывает на примерку к сапожнику.

– Мне пора, уже почти пять, побеседуем в другой раз!

Простившись с ней, госпожа Ворон буркнула:

– Я двадцать минут проболтала! Точнее, двадцать минут потеряла!

Старая хозяйка гостиницы в мрачном расположении духа отправилась на рынок. На городской площади было полно местных и приезжих. Торговцы стояли у прилавков со своим лучшим товаром. Там лежали персики всех цветов радуги, открытки с видами окрестных гор (в разное время суток), кружевные салфетки из инквудской паутины. В таверне пили и сплетничали.

Госпожа Ворон достала из кармана список продуктов:

молоко

масло

сахар

соль

толстая проволока (трудно гнётся)

тонкая проволока (легко гнётся)

чёрные нитки

мёртвые птицы.

Однако её мысли занимали вовсе не покупки. Её тоже пригласили к Амадеусам, хоть герцогине она этого и не сказала.

Как и герцогиня, госпожа Ворон удивилась, обнаружив в почтовом ящике приглашение. К нему прилагался не розовый букет (госпожа Ворон терпеть не могла колючие цветы), а блестящее чёрное перо. В последний раз хозяйка гостиницы была у Амадеусов тринадцать лет назад. Поскольку госпожа Ворон отличалась острой, как у хищной птицы, памятью, тот вечер она прекрасно запомнила.

Праздник шёл своим чередом. Огромный особняк наполнился гостями в лучших нарядах. Никаких дурацких маскарадных костюмов. Праздник у Амадеусов был строго официальным мероприятием – как и подобает кануну Дня всех святых. Госпожа Ворон, разумеется, принесла свой знаменитый пирог, который пекла к празднику каждый год.

Она помнила, как бродила в толпе. Помнила, как столкнулась с шумным и крикливым мэром Уиллоуби, хваставшимся новеньким бассейном, который он построил летом у себя на заднем дворе.

Госпожа Ворон помнила, как герцогиня поссорилась с мэром из-за вилок для салата. Помнила полного энергии путешественника, у которого на каждый случай была «точно такая же» история (иногда слишком длинная). Гости и хозяева, вежливо улыбаясь, ждали, когда он закончит.

Обычно на вечерах у Амадеусов не было детей, но в том году мэр Уиллоуби привёл с собой шестилетнюю дочь, Беатрис. Госпожа Ворон помнила, как взрослые вдруг обнаружили, что Беатрис Уиллоуби пропала. Особняк наводнили сыщики. Госпожу Ворон, как и других гостей, засыпали вопросами, и в общей сумятице она еле успела унести ноги.

И вот тринадцать лет спустя она размышляла над необычным приглашением.

«А я думала, Морт ещё в тюрьме, – подумала госпожа Ворон, разглядывая лоток с перезрелыми яблоками. – Наверное, они устраивают праздник в честь того, что его выпустили…»

Странно. Она ни слова не слышала об освобождении Морта. У госпожи Ворон были свои способы добывать информацию – она знала, например, что герцогиня носит перчатки, потому что у неё липкие руки… или что судья Офелиус принимает взятки редкими книгами, назначая взамен более мягкие наказания.

Повернув за угол, госпожа Ворон увидела доктора Фузля, который беседовал с покупателем на пороге своей аптеки. До госпожи Ворон донеслись отдельные фразы, и она тут же остановилась.

– …то есть эта штука убивает, не оставляя следа? – поинтересовался клиент.

На нем были серое пальто до пят, надвинутый на лоб цилиндр и шарф, намотанный до ушей.

– Это одно из немногих веществ в мире, присутствие которых практически невозможно обнаружить, – подтвердил доктор Фузль.

Госпожа Ворон вздрогнула, узнав голос покупателя. Это был не кто иной, как Вормвуд, загадочный управляющий Амадеусов. Он поступил на службу вскоре после исчезновения Беатрис Уиллоуби и выполнял всякие хозяйские поручения. В последние годы его то и дело можно было встретить в городке, одетого в этот причудливый костюм.

Госпожа Ворон придвинулась ближе.

– Это вещество не имеет цвета и запаха, – продолжал доктор Фузль. – Очень сильный яд. Один глоток способен убить взрослого человека. Через несколько часов настой будет готов.

– Превосходно, – отозвался управляющий. – Принесите его на званый вечер. Я им распоряжусь как надо.

Аптекарь произнёс что-то неразборчивое. Управляющий рассмеялся, но вовсе не весело.

«Нет-нет-нет». У госпожи Ворон возникло неприятное ощущение, что ей вовсе не стоило подслушивать этот разговор. Она быстро ускользнула прочь, прежде чем её успели заметить.

Вормвуд и доктор Фузль замолчали.

– Тут кто-то есть, – сказал управляющий, окидывая взглядом узкую улочку.

Он был долговяз и двигался порывисто, как на шарнирах. Когда он повернулся, цилиндр съехал набок, а руки взметнулись сами собой, чуть не заехав аптекарю по лицу.

Доктор Фузль увернулся и тоже посмотрел в обе стороны. Улица была пуста.

– Ничего откровенно противозаконного мы не обсуждали, – нервно заверил он, но всё-таки решил сменить тему. – Слышали последнюю сплетню? Восьмилетний мальчик, который приехал с семьёй на каникулы, пропал в гостинице «Никогда».

– Да, голландские туристы, – подтвердил Вормвуд. – Говорят, в последний раз ребёнка видели на крыльце гостиницы. Родители обшаривают округу.

– Ну, вряд ли они его найдут, – негромко произнёс доктор Фузль.

В городке регулярно пропадали мальчики и девочки в возрасте от шести до двенадцати лет, и это всегда происходило незадолго до Дня всех святых. Как правило, исчезали дети туристов, и общее мнение гласило, что они просто сами терялись по неосторожности. Конечно, казалось немного странным, что они пропадали в одно и то же время, но странные события в городке никого не удивляли.

– Если хотите знать, – добавил доктор Фузль, – вполне закономерно, что в гостинице пропадают дети.

– Почему?

– У хозяйки есть ключи от всех помещений. Ей ничего не стоит запереть где-нибудь противного ребёнка.

– Вы имеете в виду пожилую даму, которая держит гостиницу «Никогда»? – усмехнувшись, спросил Вормвуд. – Чушь. Её, кажется, ничего не интересует, кроме ворон.

Доктор Фузль поправил очки.

– Но большинство семей, у которых пропали дети, жили в гостинице.

– Это ведь самое популярное место у туристов, доктор, – сказал Вормвуд, помедлил и поинтересовался: – А что, власти будут искать пропавшего мальчишку?

– Нет, наверное, – ответил доктор Фузль, пожимая плечами. – Вы представляете, сколько путешественников пропадает в горах? Кто хочет оставаться целым и невредимым, пусть сидит дома.

– Ну, знаете, много людей давится насмерть во время еды, но никто не советует перестать есть, если хочешь остаться в живых… – возразил Вормвуд, неопределённо мотая головой.

Доктор Фузль предположил, что это жест неодобрения.

Вормвуд выпрямился.

– Примечательно, что исчезновение Беатрис Уиллоуби всё-таки расследовали как полагается, – сказал он. – Однако другие пропавшие дети как будто никого не интересуют. Это несправедливо, вам так не кажется?

– Беатрис была дочкой мэра, вот и всё, – с некоторым смущением отозвался доктор Фузль.

Мэр Уиллоуби обладал большой властью и не стеснялся ею пользоваться. Если бы он выпустил указ, регламентирующий высоту травы на газоне, то не поленился бы достать линейку и лично измерить каждую травинку, а найдя ту, что на сантиметр превышала указанную длину, наложил бы на владельца газона солидный штраф. Отчасти именно поэтому мэр оставался у власти гораздо дольше обычного. Никто из горожан не смел бросить ему вызов.

И всё же исчезновение Беатрис Уиллоуби, несомненно, было трагедией. Об этом доктор Фузль напоминал себе каждый месяц, когда приходилось платить мэру огромные налоги.

Вормвуд досадливо цокнул языком.

– Не понимаю я людей.

Доктор Фузль вздохнул.

– Я нашёл прекрасный способ предотвратить пропажу детей. Если бы только не вмешались эти тупые бюрократы из отдела здравоохранения…

Некоторое время доктор Фузль продавал особое снадобье. Тот, кто его принимал, становился ярко-розовым. Дети, таким образом, не терялись в толпе. К сожалению, сам собой эффект не проходил, и местный департамент здравоохранения запретил средство доктора Фузля. До сих пор в мире есть бедолаги, чья кожа сияла розовым цветом.

– Ну, мне пора, – сказал управляющий. – Есть ещё кое-какие дела. А вы не забудьте, принесите эту штуку сегодня.

– Договорились.

Вормвуд повернулся и на негнущихся ногах зашагал по улице. Полы пальто волочились следом. Доктор Фузль посмотрел ему вслед и вернулся в аптеку.

Снаружи она выглядела тихо и скромно. Однако из трубы шёл фиолетовый дымок, а на вывеске над дверью был нарисован котелок, из которого вылетали зеленые пузыри. Блестящая надпись на табличке над почтовым ящиком гласила: «Доктор В. Франкенштейн IV Фузль». (Как вы понимаете, гораздо проще было называть себя просто «доктор Фузль».)

Войдя, вы бы живо поняли, что это не обычная аптека. В ней не было ни белых пластмассовых баночек с таблетками, ни флаконов с сиропом от кашля. Повсюду стояли разноцветные колбы и бутыли. Одни содержали солнечный свет (он используется для того, чтобы выращивать цветы в темноте), другие – свет звёзд, третьи – молнии. В некоторых ёмкостях что-то искрилось и переливалось.

Доктор Фузль отправился в заднюю комнату, где держал самые ценные ингредиенты. На столах лежали травы, какие-то порошки, кости, глазные яблоки, улыбающиеся губы и другие ингредиенты. Он взял цилиндрическую стеклянную колбу, полную мелкого белого порошка. Если поднести её к свету под нужным углом, порошок блестел, как алмаз.

Костяная пыль – очень редкая вещь. Вы, наверное, думаете, что достаточно лишь смолоть какие-нибудь кости – например, куриные, если на обед подавали суп – но каждому алхимику известно, что это далеко не так просто. Доктору Фузлю пришлось не только найти особые кости (в том числе череп змеи и заднюю лапу крокодила), но также выдерживать их при лунном свете двадцать одну ночь, поместив в специальный состав, который содержал слюну единорога.

– Почти готово, – с волнением пробормотал аптекарь, разглядывая блестящее содержимое колбы.

Впопыхах он случайно перевернул одну из бутылок с громом. В аптеке раздался оглушительный грохот. Доктор Фузль поспешно воткнул пробку обратно.

Костяная пыль была запрещённым веществом. Она обладала некоторыми магическими свойствами, в том числе позволяла незаметно совершить убийство – достаточно было растворить ложечку порошка в чашке чая. Если бы бюрократы из местного отдела здравоохранения узнали, что доктор продаёт здесь костяную пыль, то его аптеку закрыли бы навсегда. Но управляющий хорошо ему заплатил, поэтому игра стоила свеч.

Уж тем более стоило заглянуть в резиденцию Амадеусов, особенно после Того Случая. На столе у доктора Фузля красовалась высокая бутылка, в которой кружились разноцветные хлопья, похожие на конфетти. Приглашение от Амадеусов прибыло в этой самой бутылке, заодно с пухлым конвертом, в котором лежали деньги за костяную пыль.

– Да, рискнуть стоит, – повторил доктор Фузль.

Аптекарь понятия не имел, зачем управляющему костяная пыль. Как правило, он спрашивал покупателей, что они затеяли, прежде чем продать им то или иное средство. Но Вормвуда он спрашивать не стал. Иногда лучше оставаться в неведении.

Глава 3

Семь часов до полуночи

На другом краю города стоял маленький бело-желтый домик. Ставни под низким свесом крыши были плотно закрыты. Хозяин этого дома, единственный на всей улице, обходился без цветов на подоконниках и без ухоженного газона. Дворик он попросту засыпал серой галькой. Дверь была заперта на три замка.

Свет исходил только от компьютерного экрана, наполовину заслонённого грудой справочников по юриспруденции. На тёмном деревянном полу валялись бумаги, ручки и книги. Книги были толстые, без картинок и носили непонятные названия – «Полная энциклопедия существительных», «Углублённый анализ серого цвета», «Теоретическая экономика» и так далее.

Посреди тесной комнатки стояло мягкое кресло, а в нём сидел мужчина средних лет. Его лицо покрывали глубокие морщины. На голове был напудренный белый парик, доходивший до плеч.

В дверь позвонили.

– Проклятье, – буркнул судья Офелиус, отрываясь от своих записей.

Он давно уже послал почтальону извещение с наказом никогда не звонить в дверь.

Звонок раздался опять. И опять. Как странно. Один звонок – какая-то новость, два – визит торгового агента. Три звонка означали появление гостя.

Судья Офелиус взял трость и встал. Гостей у него не бывало. Он медленно дошёл до двери и выглянул в глазок.

На крыльце никого не было.

Судья Офелиус медленно отпёр дверь и зажмурился от лучей вечернего солнца.

Когда глаза у него привыкли к свету, он увидел на крыльце сложенную записку.

Она была написана от руки, густыми чёрными чернилами.

«Не сомневайтесь насчёт сегодняшнего вечера, ваша честь».

Судья Офелиус уставился на листок. Потом поднял глаза. Никого поблизости не было видно, кроме соседки, леди Макгреди, которая поливала цветы на подоконнике и беседовала с владелицей местного цветочного магазина. Они обсуждали недавние события.

– Судья Офелиус! – воскликнула леди Макгреди, увидев соседа. – Именно вас и недоставало! Кто-то продолжает воровать тюльпаны!

– Меня час назад тоже обокрали, – подхватила цветочница.

– Очень жаль, – ответил судья.

– Это уж слишком, – сказала хозяйка цветочного магазина. – Сначала воровали розы. Потом герани.

– А пару лет назад лилии, – добавила миссис Макгреди. – Вы ведь поймаете вора, судья Офелиус?

Люди часто просили судью об услуге. В конце концов, он был единственным судьёй на много миль вокруг. Причём очень толковым. Распутанные им дела упоминались в книгах и документальных фильмах. Самый знаменитый случай касался охотника, обвинённого в убийстве волка, который, по его словам, притворился человеком, чтобы погубить чью-то внучку. Единственной уликой на суде был обрывок красной шапочки, которая принадлежала девочке.

– Я уведомлю полицию об этом инциденте, когда выдастся свободная минутка, – вежливо сказал судья, хотя прекрасно знал, что полицейские, занятые более важными делами, просто выбрасывают подобные жалобы.

Он вновь взглянул на записку.

Дамы покачали головой.

– Я видела, как что-то пронеслось мимо, – заявила леди Макгреди. – Наверно, птица.

– А по-моему, похоже на летающую крысу, – возразила цветочница.

– Хм. Понятно. Большое спасибо, – сказал судья, сложил письмо и вернулся в дом.

Он взглянул на часы. Ещё три часа до начала праздника.

Получив приглашение в понедельник, он засомневался, стоит ли идти. Даже приложенная к письму редкая книга с золотым обрезом не заставила его немедля согласиться. Из всех дел, которые ему доводилось разбирать, случай с Беатрис Уиллоуби неизменно заставлял судью Офелиуса вздрагивать, когда он об этом вспоминал. Он пытался заглушить память, похоронить её под новыми делами и событиями повседневной жизни…

Дрожал он вовсе не от подробностей этого инцидента. Он разбирал в жизни тысячи дел, и некоторые были так ужасны, что волосы на парике вставали дыбом. Дело Беатрис Уиллоуби, в конце концов, не представляло ничего особенного – девочка исчезла, и всё.

Тогда почему он чувствовал себя виноватым?

Судья развернул записку и перечитал зловещее послание.

Прошлое настигло его, в этом не приходилось сомневаться. Прийти на вечеринку было плохо, не прийти – ещё хуже.

Он встал перед зеркалом и оправил своё официальное чёрное одеяние.

– Надеюсь, меня простят за то, что я совершил…

Судье настало время предстать перед судом.

Глава 4

Шесть часов до полуночи

На людных улицах в центре города начинались празднества в честь Дня всех святых. Светились вырезанные из тыкв фонари, стоявшие на лужайках соломенные пугала глазели на прохожих. Маленькие дети с раскрашенными личиками толпились вокруг лотков, громко требуя яблок в карамели и тыквенных пирожков. Дети постарше прятались под масками и пугали друг друга жуткими историями. Солнце медленно клонилось к горизонту, заливая небо оранжевым светом.

В толпе находился высокий худощавый мужчина в сером френче. Время от времени, бродя по улицам, он доставал из кармана блестящие часы. Наконец он остановился неподалёку от двух подростков, которые ждали своей очереди, чтоб укусить яблоко на нитке, и снова достал из кармана часы. «Девятнадцать секунд».

– Советую вам покинуть очередь и поискать другое занятие, – скучающим тоном произнёс он.

Подростки испуганно уставились на него.

– Что случилось? – спросил один.

«Тринадцать секунд».

Незнакомец зевнул.

– Лучше вам удалиться немедленно, – сказал он. – Иначе потом придётся извести целую бутылку шампуня.

– Отвали, дядя, – презрительно ответил второй.

«Шесть секунд».

Мужчина спрятал часы и молча зашагал прочь.

Мальчишки усмехнулись: «Псих». И тут раздался громкий вопль. Какой-то тип в маскарадном костюме из мусорных мешков пробежал через толпу. Он разбрасывал во все стороны банановые шкурки, обёртки от конфет, огрызки. Люди шарахались, чтобы в них не попало. Прежде чем подростки успели хотя бы ахнуть, в них полетел протухший сандвич с тунцом.

Шлёп.

Мужчина в сером френче не стал смеяться и даже не обернулся, чтобы сказать: «Я же вас предупреждал». Он шёл по улице, и вид у него был безмерно скучающий. То и дело он смотрел на часы, потом похлопывал какого-нибудь прохожего по плечу и говорил:

– Загляните под кровать, прежде чем выключить свет на ночь.

– Не возвращайтесь домой по главной улице.

– Следите за садом, если не хотите лишиться тюльпанов.

На удивлённые расспросы он не отвечал; его вообще не особо беспокоило, последуют ли люди полученным советам. Он знал: чем меньше сказано, тем лучше.

Мужчина приблизился к набитой битком таверне. Завидев его, владелец таверны, который вышел на крыльцо перевести дух, побледнел как полотно.

– Д-добрый вечер, граф Бейнс, – выговорил он, глядя в стену, чтобы не встречаться с ним глазами. – Н-надеюсь, всё б-благополучно.

Горожанам мало что было известно про графа Бейнса. Твёрдо знали они одно: встреча с графом сулила неудачу.

– На вашем месте я бы запер левую дверь, – на ходу произнёс граф Бейнс. – Один из клиентов попытается удрать, не заплатив… – он вновь вынул из кармана часы, – …ровно через тридцать минут и три секунды.

Хозяин таверны с облегчением улыбнулся.

– Значит, других бед сегодня не будет?

– Кроме того, через три часа официантка, которую вы недавно наняли, споткнётся, неся на второй этаж стопку новых тарелок, и сломает руку.

Хозяин бросился в дом, как перепуганная мышь, за которой гналась голодная кошка.

Граф Бейнс, конечно, не приносил беду. Он просто извещал людей о грядущих неприятностях. Большинство, впрочем, не понимало разницы. «Дураки», – думал граф.

Он миновал мастерскую сапожника. У двери стояла длинная очередь.

– Сколько ещё ждать? – проворчал кто-то.

– Тридцать девять минут и пятнадцать секунд, – ответил граф Бейнс.

Клиент хлопнул глазами.

Из мастерской вышла герцогиня фон Пельт.

– Добрый вечер, граф, – сказала она, широко улыбаясь и жестом подзывая его к себе. – А я как раз забрала праздничные шпильки… для особо важного мероприятия. Наш сапожник отлично чинит обувь, хоть я и сомневаюсь, что материал у него соответствует высоким запросам…

Герцогиня принялась рассказывать об одном итальянском сапожнике, с которым была знакома. Тем временем мимо пробежали ребятишки, неся полное ведёрко сладостей. Перед глазами у графа Бейнса замелькали картины, как в немом кино.

Вот мальчик спотыкается и роняет ведёрко на тротуар. Половина конфет высыпается в грязную лужу. Расстроенные дети пытаются собрать то, что уцелело. Четыре минуты.

Прошёл коротышка в коричневом костюме. Граф моргнул, и сцена перед его мысленным взором изменилась.

Мужчина в коричневом костюме заходит в тёмный переулок. Там его подстерегает грабитель, швыряет наземь и вдобавок бьёт по голове. Пятнадцать минут.

– Эй, – сказала герцогиня фон Пельт, помахивая затянутой в перчатку рукой перед носом у графа. – Вы меня слышите, граф?

Тот пришёл в себя.

– Мне пора, – бесстрастно произнёс он. – Между прочим, вы напрасно утруждались. Каблук сломается… – он взглянул на часы, – …через два часа тридцать пять минут.

– Что? Какая досада. А я ему уже заплатила… – Герцогиня нахмурилась. – Впрочем, мне тоже пора. Как я уже говорила, у меня сегодня особо важное мероприятие.

Граф холодно улыбнулся, когда герцогиня исчезла в толпе. Он знал, о каком мероприятии шла речь – его собственное приглашение лежало скомканным в кармане френча.

Он двинулся дальше, стараясь не думать о сцене, которая то и дело возникала у него в голове.

Разбитая чашка, пронзительный крик. Вечеринка испорчена…

Граф взглянул на циферблат.

Ещё четыре с половиной часа.

Глава 5

Пять часов до полуночи

В сапожной мастерской собралась целая толпа. Вдоль стен тянулись полки, на которых тесно стояла обувь всех форм и размеров – сапоги, походные ботинки, туфли на шпильках… Одна клиентка, туристка в розовом платке, спрашивала у окружающих, давно ли мастер занимается своим делом.

– Он здесь работает с тех пор, как я был мальчишкой, – хрипло ответил какой-то старик.

– Быть того не может! Да ведь сапожнику лет двадцать.

– Максимум двадцать три, – отозвался кто-то ещё.

Из-за верстака раздался голос, и от неожиданности все вздрогнули.

– Заменить подмётки? – спросил сапожник, отрываясь от сапог, которые чинил.

Господин Г запросто сливался с фоном. Он обладал абсолютно не примечательной внешностью, которая сразу же улетучивается из памяти. С уверенностью можно было сказать лишь то, что у него есть два глаза – карие, а может быть и чёрные – нос и рот. Господин Г был среднего роста, среднего сложения, одевался просто и скучно, говорил тихо и неуверенно. Люди забывали о его присутствии, даже когда он стоял прямо перед ними.

Господин Г не обижался. Более того, он терпеть не мог чужое внимание. Сапожника не огорчало, что никто, казалось, даже не помнит его фамилию.

Закрыв вечером мастерскую, он отправился к себе. Полки у него в комнате тоже были уставлены обувью, но предназначалась она не для носки. Туфли и ботинки, покрытые блестящей бронзовой краской, стояли под стеклом, как трофеи. Они восхитительно сияли, когда свет отражался от глянцевой поверхности.

Господин Г опустился в кресло и рассеянно почесал свой заурядный подбородок. Он как будто не заметил женщины, которая сидела в углу за столом.

Та кашлянула, оторвавшись от тетради, которую проверяла.

Госпожа Г была единственной в городке учительницей. Как и господин Г, она предпочитала сливаться с фоном. Никто точно не знал, сколько лет она преподаёт – пять или пятьдесят пять.

Ученики, как правило, не обращали на неё внимания, и в результате большинство контрольных работ украшали жирные красные двойки.

– Ты готов? – спросила госпожа Г.

Господин Г нахмурился.

– Не знаю. Странно, что Амадеусы возобновляют свои званые вечера после Того Случая.

Несколько минут господин и госпожа Г обменивались воспоминаниями. Исчезновение Беатрис Уиллоуби наделало в городке переполох. Много лет горожане гадали, что же на самом деле произошло в тот вечер, когда девочка пропала. Беатрис ведь так и не нашли. Одни предполагали, что ей дали колдовское зелье и она превратилась в лягушку или в кучку золы, которую потом вымели на улицу. Другие были уверены, что Беатрис по-прежнему находилась в особняке Амадеусов, например, в потайной комнате или в подвале.

– Мэр Уиллоуби считал, что без Морта тут не обошлось, – сказал господин Г. – Говорят, он всё ещё в тюрьме.

– Да, Морт оказался главным подозреваемым, поскольку девочка пропала у него в доме. Вообще-то вся семейка сомнительная. Интересно, пустят ли они детей в свой дом в этом году…

Учительница хорошо помнила Беатрис Уиллоуби. Та поступила в первый класс. В отличие от других ребят, Беатрис на уроках не зевала – она внимательно слушала и задавала вопросы. Любопытные дети раздражали госпожу Г. Она предпочитала, чтобы школьники ничего не усваивали. Говорят, что знание – сила; но чем меньше у детей силы, тем лучше. Так с ними гораздо проще.

Господин Г взял тряпочку и рассеянно принялся полировать пару бронзовых сапог. Они засияли, отливая красным.

– Амадеусам, кажется, очень хочется, чтобы мы пришли, – сказал он.

Действительно, к приглашению прилагались набор дорогих ручек и новенькая стойка для обуви – иными словами, идеальные подарки для учительницы и сапожника.

Господин Г добавил:

– Не хочу отказывать. Это будет грубо.

– Я тоже не хочу.

Господин Г поднял на неё мутные глаза и с тревогой спросил:

– Это ведь не опасно? Думаешь, Амадеусы ничего такого не затеяли?

Госпожа Г медленно моргнула такими же мутными глазами. Она задумалась над вопросом.

– Нет. Полагаю, они хотят устроить аукцион. Наверняка после всего случившегося они в стеснённом положении. Ничего не бойся. Там будет полно народу.

Вечеринки у Амадеусов всегда привлекали массу гостей. Господин и госпожа Г обожали многолюдье. С толпой можно было легко смешаться, избегая разговоров. Разговоры они оба ненавидели, поэтому постарались поскорее завершить даже эту беседу.

– Ну, тогда можно к ним и заглянуть, – подытожил господин Г.

– Да, – согласилась госпожа Г и вновь принялась за проверку тетрадей.

Глава 6

Четыре с половиной часа до полуночи

Вдоль леса ехал коричневый автофургон. Чёрные деревья сливались с небом; над верхушками, словно плафон уличного фонаря, висела белая луна.

Водитель остановился на опушке. Из машины вышел веснушчатый рыжий мальчик в сдвинутых на затылок лётных очках.

Ровесники избегали Дьюи О’Коннора. Отчасти потому что он постоянно носил эти странные очки. Отчасти потому что он предпочитал не играть, а читать. Ему было всего одиннадцать, но он буквально не выпускал книги из рук.

Дьюи подозрительно взглянул на заросли.

– Ты уверен, что не ошибся, папа?

Его отец, которого звали Чосер, вышел из машины и жадным взглядом окинул лес.

– Всё именно так, как было тринадцать лет назад! – объявил он, почёсывая рыжую бороду, и тут же принялся внимательно изучать деревья. – Ты только посмотри на эти гнилые сучья и сухую листву…

Чосер обожал тайны. Эти двое, отец и сын, путешествовали в своём фургоне, собирая волшебные сказки и легенды. Дьюи, впрочем, сторонился всяких странностей. Ему нравилось только то, что было упорядочено и систематизировано. Волшебство было слишком непредсказуемо.

– Странно, что эти деревья одновременно мёртвые и живые, правда? – взволнованно спросил Чосер.

Дьюи рассмотрел сквозь очки хрупкий чёрный листок.

– Да. Биологически это невозможно… но они похожи на зомби.

Оба зашли в лес. Свет луны немедленно померк, и ночь, и без того чёрная, сделалась совсем непроглядной.

Чосер уверенно включил фонарик и зашагал первым.

Они шли то туда, то сюда. Восемь шагов вперёд, пять влево, три вправо.

– Я помню, что дом был где-то здесь… – задумчиво произнёс Чосер, когда они дважды обошли одно и то же дерево. – Наверно, они перенесли… а может быть…

За последние два месяца он тысячу раз успел рассказать Дьюи про злополучную вечеринку у Амадеусов.

– Это было потрясающе! – твердил он и перечислял удивительные лакомства, которые там подавали, – пауков в арахисовом масле, жареные змеиные яйца, густой красный напиток, подозрительно напоминавший кровь… «Я на девяносто пять процентов уверен, что это был просто клюквенный морс», – говорил Чосер. К сожалению, в тот вечер, тринадцать лет назад, ему пришлось уйти рано, и на сей раз он твёрдо намеревался остаться до конца.

Мужчина и мальчик шли через тёмный лес, под неумолчное шуршание сухой листвы под ногами. Дьюи начал беспокоиться.

– Ты уверен, что помнишь дорогу, папа? – спросил он.

И тут они столкнулись с кем-то невысоким и круглым.

– Чтоб мне каркнуться!

Перед ними стояла пожилая женщина в вязаной шали.

– Простите, здесь так темно.

– Ничего страшного, – сказал Чосер и протянул руку. – Чосер О’Коннор. Приятно познакомиться. А это мой сын Дьюи.

Женщина представилась – её звали госпожа Ворон. Под мышкой она держала свежий пирог.

– Я вас, кажется, помню, – сказал Чосер и прищёлкнул пальцами. – Ну конечно! Мы виделись тринадцать лет назад на вечеринке у Амадеусов!

– Вы направляетесь туда? – спросила госпожа Ворон.

– Да! Мы проделали долгий путь ради этого. Но у меня нет карты леса…

– Ни у кого её нет, – ответила старуха. – Лучшие мировые специалисты пытались нанести Инквудский лес на карту, но безуспешно. Если не ошибаюсь, в приглашении сказано, что надо отсчитать с левой стороны десятое дерево с дуплом. Ну-ка посмотрим…

– Приглашение? – вмешался Дьюи. – Вечеринка только по приглашениям?

Взрослые не ответили.

Чосер продолжал вспоминать последний визит к Амадеусам.

– Как прошёл праздник в прошлом году? – спросил он у госпожи Ворон, когда они отыскали дерево с дуплом.

– В прошлом году не было никакого праздника, – ответила та.

– Правда? Как странно. Я слышал, что Амадеусы устраивают вечеринку в октябре каждый год, – произнёс Чосер, почёсывая бороду. – Наверно, они заболели гриппом?

Госпожа Ворон с сомнением взглянула на него.

– Неужели вы не знаете?

– Что?

– Чтоб мне каркнуться. Честно говоря, зря вы взяли с собой ребёнка. Он может и пропасть.

Дьюи начал накаляться. «Ребёнок»? Если бы эта старуха знала, что совсем недавно он прочёл учебник по аэродинамике и роман Достоевского! Но главным образом взволновало Дьюи другое.

– Что значит пропасть? – спросил он.

Госпожа Ворон начала что-то говорить, но тут они остановились у скрипучих ворот из кованого железа.

Впереди виднелся особняк, который казался таким же мрачным и зловещим, как лес вокруг. Дьюи был потрясён его размерами. Он жил в отцовском фургоне с рождения и даже не представлял, каково жить в таком огромном доме.

На гигантском фасаде светились только два окна, поэтому особняк казался заброшенным.

– Хм… я его помню совсем другим, – сказал Чосер. – Он был таким… как это… оживлённым.

Они подошли к парадной двери. У крыльца росли довольно чахлые кусты, но вход обрамляли массивные колонны, увитые плющом. Госпожа Ворон осторожно нажала кнопку в форме черепа. По дому разнёсся гулкий удар колокола.

Дьюи нервно взглянул на папу. Тот широко улыбался.

– Меня это всё обескураживает, – признался Дьюи.

– Сынок, я таких сложных слов не понимаю, – сказал Чосер.

Дверь открыл какой-то долговязый тип в цилиндре и шарфе.

– Добрый вечер, Вормвуд, – робко улыбаясь, сказала госпожа Ворон.

– Разве мы знакомы? – поинтересовался управляющий.

Казалось, он хмурился, но разглядеть выражение его лица толком не удавалось из-за шарфа и цилиндра.

Госпожа Ворон покраснела и что-то бессвязно пролепетала.

– Мы пришли на праздник, – сказала она, чтобы сменить тему.

– Ещё слишком рано.

– Неужели? – Госпожа Ворон взглянула на часы. – Без двадцати…

Вормвуд протянул негнущуюся руку в чересчур длинном рукаве.

– Покажите ваши приглашения, пожалуйста.

Госпожа Ворон достала приглашение. Управляющий взял письмо – не столько рукой, сколько рукавом – изучил его и холодно кивнул. Затем он повернулся к Чосеру и Дьюи.

– Добрый день. Я что-то вас не припомню.

Чосер широко улыбнулся.

– Приглашения у меня нет, но я думал, что к Амадеусам пускают всех. Как раньше.

– С чего вы это взяли? – поинтересовался Вормвуд.

– Ну, как говорится, чем больше народу, тем веселее…

Управляющий сложил руки на груди, и на рукавах в самых неожиданных местах образовались складки.

– Далеко не всегда. Кроме того, список сегодняшних гостей был тщательно выверен.

– Пожалуйста, спросите у хозяев, – настаивал Чосер. – Я уверен, что они обрадуются! Я был здесь тринадцать лет назад.

– Впустите его, – попросила госпожа Ворон.

«Лучше уж сбиться в стаю побольше», – подумала она. Если случится беда, у них будет шанс вырваться – а в канун Дня всех святых непременно случалась какая-нибудь беда.

Вормвуд нетерпеливо вздохнул.

– Я спрошу. Но ничего не гарантирую, – сказал он и впустил Чосера и Дьюи.

Внутри особняк сиял мягким оранжевым светом свечей, которые отбрасывали длинные причудливые тени на пол и мебель. Гости миновали просторную переднюю вслед за управляющим и направились по коридору. На стенах висели огромные гобелены и картины, в основном изображавшие кладбища в лунном свете и сухие деревья.

Они свернули за угол, и Дьюи ахнул. Перед ним висела марионетка-балерина. На её лице застыла улыбка, огромные глаза смотрели, не моргая, а руки болтались вдоль тела.

– О, – удивился Вормвуд и быстро дёрнул куклу, оборвав нитки. – Забыли убрать.

Особняк был таким большим, что до нужного места они добрались только через минуту. Вормвуд медленно открыл дверь, за которой находилось нечто вроде столовой. Посредине стоял длинный пустой стол, окружённый стульями с высокими спинками. В камине потрескивал огонь.

– Боюсь, хозяева ещё заняты приготовлениями к празднику, – сказал управляющий. – Пожалуйста, устраивайтесь. Я пойду спрошу, могут ли… непредвиденные гости… остаться.

От его тона Дьюи поёжился. Он посмотрел на папу, который, судя по всему, не понимал, что их тут не желают видеть.

В дверь снова позвонили. Управляющий нахмурился.

– Люди, чёрт побери, не понимают, что значит явиться вовремя.

С этими словами он ушёл.

Герцогиня фон Пельт многим гордилась. Во-первых, она всегда тщательно подбирала гардероб – перчатки, платье, шляпка, зонтик. Во-вторых, она являлась заранее на все мероприятия, как это было принято в высшем свете. Тогда у других гостей складывалось впечатление, что её пригласили пораньше как особо близкую подругу хозяев дома, благодаря чему она казалась вдвое особенной. Для герцогини быть вдвое особенной было самым важным в её жизни.

Она приблизилась к двери, держа в руке зажжённый фонарь, украшенный жёлтыми и розовыми бутонами, вроде тех, которыми было расшито её пышное платье. Герцогиня взглянула на резиденцию Амадеусов. Она всегда полагала, что это прекрасный дом – конечно, не такой роскошный, как десятки особняков, которыми она владела, но, тем не менее, внушительный.

Герцогиня поправила украшенную цветами шляпку и постучала.

– Добрый вечер, – бодро сказала она, когда управляющий открыл дверь.

Протянув Вормвуду руку в перчатке, она улыбнулась из-под вуали.

– Я пришла на праздник.

– Вы понимаете, что значит «ровно в восемь»? – поинтересовался Вормвуд.

– Послушайте, любезный, уже почти восемь, – ответила герцогиня фон Пельт.

– Куда вы торопитесь, хотел бы я знать? Больше ни одного человека не пущу раньше назначенного срока.

– Полагаю, вы проявите великодушие и впустите меня, – заметила герцогиня.

– Нет уж, извольте подождать здесь, – с раздражением сказал управляющий.

Бодрая улыбка герцогини не померкла. Она протянула руку и не позволила закрыть дверь.

– Наверное, я недостаточно ясно выразилась.

Она подняла вуаль, открыв лицо, и ласково повторила:

– Я пришла на праздник.

Полускрытое шарфом лицо управляющего застыло, всё тело словно напряглось. Он открыл дверь и произнёс, уже радушнее:

– Добрый вечер, герцогиня. Пожалуйста, следуйте за мной.

Герцогиня фон Пельт двинулась за ним по коридору. Её не смутил зловещий интерьер особняка (хоть она и сочла его безвкусным). Герцогиня редко беспокоилась или пугалась. Она не удивилась, когда получила по почте приглашение – в конце концов, она была известна в округе, и её постоянно куда-нибудь приглашали. Главный вопрос заключался в том, понравится ли праздник ей. Запросы у герцогини были высокие.

– Пожалуйста, подождите в столовой, – сказал управляющий, указывая на дверь дальше по коридору.

– Сейчас, сейчас, – ответила герцогиня фон Пельт. – Только загляну кое-куда.

На любом мероприятии она прежде всего заходила в туалет. Услышав, куда идти от управляющего, герцогиня отыскала огромную круглую уборную на первом этаже. Около раковин горели свечи и стояли кувшины с розами. Цветы были разных оттенков – от тёмно-красных до чернильно-чёрных.

Герцогиня фон Пельт подошла к одной из раковин и взглянула на своё отражение в зеркале. Превосходно. Вуаль лежала как надо.

Когда герцогиня вошла в столовую, у неё отвисла челюсть. Она была не первая! Хозяйка гостиницы и какой-то незнакомый рыжий тип болтали о птицах. За столом сидел мальчишка в огромных очках цвета пыли и читал книжку.

– Здравствуйте, герцогиня, – произнесла госпожа Ворон. – Я рассказывала Чосеру, как вылечить сломанное крыло.

– На редкость увлекательный процесс, – отозвался рыжий, что-то записывая. – Вы могли бы стать отличным… как это… как называется человек, который изучает птиц?

– Орнитолог, – отозвался мальчик, не отрываясь от книжки.

Мужчина отложил блокнот и дружелюбно протянул руку герцогине.

– Чосер О’Коннор.

– Очень рада, – произнесла герцогиня фон Пельт и, едва касаясь его ладони, пожала Чосеру руку.

Она окинула взглядом его пиджак, несвежий и покрытый латками. Подумать только, она несколько часов тщательно расшивала живыми цветами своё лучшее вечернее платье!

– Мы, кажется, знакомы? – спросил Чосер, разглядывая прикрытое вуалью лицо герцогини.

– Сомневаюсь, – ответила герцогиня фон Пельт.

Вряд ли она стала бы добровольно общаться с таким человеком, как Чосер.

Тот прищёлкнул пальцами.

– Помню, помню! Я видел вас здесь тринадцать лет назад! Вы были в пышном платье, похожем на торт, таком нелепом! – И Чосер расхохотался.

К счастью, герцогиня прекрасно умела сохранять спокойствие даже в самой неловкой ситуации. Например, если другая гостья являлась в таком же платье, как у неё.

Герцогиня вежливо, хоть и холодно, улыбнулась.

– Чосер – странствующий ремесленник, – сказала госпожа Ворон. – Он лудит посуду, переплетает книги…

– А ещё я собираю истории, – перебил Чосер. – В путешествиях я встречаюсь с интересными людьми и записываю их рассказы.

Герцогиня заметно просветлела.

– Правда?

– Да. Я уже собрал множество историй. Моя любимая – про одного юношу из Швейцарии, который светился розовым… – Чосер задумчиво потёр бороду. – Есть ещё одна интересная история – про болотных ведьм. Или вот… вы слышали когда-нибудь про загадочного человека, который всегда выигрывал?

– Да неужели? – спросила госпожа Ворон.

Чосер энергично закивал.

– Во время путешествий мне не раз приходилось слышать о незнакомце, который явился на шахматный турнир или на соревнования по покеру и взял первый приз. Он всех побеждал и исчезал вместе с выигрышем, прежде чем его успевали расспросить. Однажды он, кстати, побывал в этих краях. У меня записано… – Чосер достал записную книжку и принялся листать.

Найдя нужную страницу, он откашлялся и прочёл:

– Однажды в поезде карточные игроки стали собираться, чтобы скоротать время. Среди них были члены шайки под названием Багряные Руки. Таких острых умов и проворных пальцев ещё не видел свет. Однако эти люди больше полагались на хитрость, чем на обыкновенные приёмы, а если обман не удавался, прибегали к неблаговидным средствам, потому их шайка так и называлась. Ничего не подозревающие пассажиры бросали им вызов, не понимая, во что ввязываются. Некоторые теряли за одну игру все сбережения. Как-то вечером в поезд сел новый пассажир и предложил Багровым Рукам сыграть. Никто не знал, откуда он взялся. Вид у него был скучающий, и он постоянно смотрел на часы. Игроки сделали ставки. Суммы быстро выросли. Новичок выиграл первую партию, вторую, третью. Это было просто чудо. К концу вечера новый пассажир полностью обчистил шайку. Знаменитые шулера этого не потерпели. «Вот что, – сказал один из них незнакомцу. – В следующий раз удвоим ставки и пойдём ва-банк. Либо вы удвоите свой выигрыш, либо потеряете всё». Незнакомец, зевнув, согласился. Игроки между тем хитро подмигивали друг другу. Они вовсе не собирались расставаться с денежками. У них ещё были в запасе кое-какие фокусы. Началась новая партия. Незнакомец снова достал из кармана часы и, прежде чем последний игрок успел выложить карты на стол, спокойно произнёс: «Выкладывайте и пиковый туз, который спрятан у вас в левом рукаве». Воцарилось молчание. До сих пор никому не удавалось поймать шулеров за руку. «Вы хотите сказать, что мы играем нечестно?» – угрожающе поинтересовались они. Незнакомец скучающе зевнул и посмотрел на часы. «Я хочу сказать, что кому-то понадобится врач», – ответил он. Один из шулеров внезапно выхватил нож и метнул в незнакомца. Но тот увернулся, и нож угодил в газовый фонарь на стене. У шулера загорелся рукав, и он заорал от боли. Потрясённые зрители стали спрашивать незнакомца, кто он такой. Но тот зевнул, надел свой френч и встал из-за стола. На следующей станции он сошёл, и больше его не видели.

– Что это был за поезд? – спросила госпожа Ворон, хватаясь за сердце.

– О, его давно отменили. Он ходил по железнодорожной ветке, вдоль которой теперь сплошь стоят заброшенные деревушки, – ответил Чосер, закрывая записную книжку. – Забавно, как быстро всё исчезает.

Глава 7

Четыре часа и десять минут до полуночи

Дьюи, морща лоб, пытался сосредоточиться на чтении, пока взрослые болтали о своём.

– Чтоб мне каркнуться, похоже, этот тип был ясновидцем, – сказала госпожа Ворон.

– Вполне возможно, – согласился Чосер. – По-моему, видеть будущее – здорово. Очень удобно выигрывать в шахматы и в карты!

Болтовня старших отвлекала Дьюи. Он отложил книжку и произнёс:

– Папа, видеть будущее – это парадокс. Если я скажу тебе, что сегодня вечером ты найдёшь пятьдесят долларов, ты пойдёшь их искать. Таким образом, предсказание сбудется только потому, что ты сам приложишь к этому усилия!

Взрослые не обратили на него внимания.

– Удивительная история, мистер О’Коннор, но я знаю и получше, – надменно сказала герцогиня фон Пельт. – Если вам нужен человек с опытом интервью, учтите, что мне нередко доводилось беседовать с журналистами…

Поняв, что никто не обращает на него внимания, Дьюи отправился на поиски тихого местечка. Он знал, что папа не заметит его исчезновения. Из-за предстоящей вечеринки у Чосера всё смешалось в голове.

В коридоре было пусто и тихо. Дьюи подёргал ручки нескольких дверей, но все они оказались заперты. Дойдя до конца коридора, он обнаружил лестницу. Убедившись, что никто за ним не наблюдает, он пошёл наверх.

Верхний этаж выглядел точно так же. Тускло горели свечи на стенах. Дьюи задумался, сколько времени тратят обитатели дома на то, чтобы каждый день их зажигать. Он замедлил шаг. Половицы скрипели под ногами. Мальчик не удивился бы, если бы из сумрака к нему внезапно выскочило нечто.

Одна из дверей была приоткрыта. Из-за неё доносились тихие голоса. Дьюи остановился и прислушался.

– Мы тщательно выверили список гостей, – сказал мужской голос. Дьюи узнал Вормвуда. – Не стоит делать исключений.

– Глупости, – певучим голосом возразила женщина. – Говорите, с ним маленький мальчик?

– Это слишком опасно, Марибель, – ответил управляющий. – Вы хотите, чтобы вышло как в тот раз, с Беатрис Уиллоуби?

– Вы преувеличиваете. Всё будет хорошо.

Они заговорили шёпотом. Дьюи придвинулся ближе и напряг слух. Половица у него под ногой громко скрипнула.

Разговор в комнате оборвался.

– Вы слышали? – спросил Вормвуд.

Дьюи замер. Он не мог сделать ни шагу, не боясь нашуметь.

– Просто дом скрипит, – ответила Марибель. – Вы здесь не первый год и должны знать, что он очень старый.

Она рассмеялась негромким звенящим смехом.

– У вас нервы не в порядке, Вормвуд.

– Осторожность – это плюс, а не минус. Людям его часто недостаёт. У меня дурные предчувствия.

– Не волнуйтесь. Лучше идите и присмотрите за незваными гостями.

– Слушаюсь, мэм.

Дьюи вовремя успел унести ноги. Он нырнул под стоявший в коридоре круглый столик. Если поплотнее подобрать колени, можно было надёжно укрыться от глаз. Дьюи затаил дыхание, когда длинное пальто Вормвуда скользнуло мимо. Странно, но половицы под ногами управляющего совсем не скрипели.

Дьюи вспомнил подслушанный разговор, и сердце у него лихорадочно забилось.

За полмили от особняка, в недрах Инквудского леса, доктор Фузль откупорил бутылку с солнечным светом. В воздухе у него над головой повисли золотые светящиеся шарики. Доктор Фузль осторожно пошёл вперёд, следуя инструкциям, которые заучил наизусть. Он пощупал крошечный стеклянный пузырёк, который лежал в кармане лабораторного халата, среди прочих зелий и снадобий, которые доктор взял с собой на всякий случай. Пузырёк, к счастью, никуда не делся.

Стояла тишина, не считая хруста листьев и треска ветвей под ногами. Доктор подумал: Инквудский лес – самое подходящее место, чтоб сгинуть без следа.

«Просто следуй плану», – напомнил он себе. Доберись до особняка, отдай Вормвуду заказ и тихонько уйди, не привлекая внимания.

Ему вдруг стало не по себе. Доктор Фузль с тревогой посмотрел на тёмные стволы вокруг, но не увидел ничего, кроме гниющего бурелома и сухой листвы.

– Ну и дебри, – буркнул он.

Он достал из кармана бутылочку с ярко-синей жидкостью. Вынув пробку, доктор залпом выпил содержимое и немного успокоился.

Как и большинство горожан, доктор Фузль обычно избегал Инквудского леса. С волшебством не шутят. Он никогда не понимал людей, которые по доброй воле селились в таких тёмных и уединённых местах. Если Амадеусы не переносили солнечный свет, он мог предложить им своё новейшее средство. Оно избавляло от аллергии буквально на всё, от пчелиных укусов до плодов питахайи.

– Здравствуйте, доктор, – сказал кто-то за спиной.

Доктор Фузль стремительно повернулся и обнаружил тёмную фигуру, которая ковыляла, опираясь на трость.

– Судья Офелиус? – удивлённо моргая, спросил доктор Фузль. – Вы идёте на вечеринку?

– Несомненно, – ответил судья Офелиус и поправил воротник чёрной мантии. – В последнее время я редко выхожу из дома. Я хотел отказаться. Но хозяева настаивали…

– Лес выглядит мрачнее обычного, вам не кажется?

– Что ж, доктор, сегодня ведь канун Дня всех святых.

Оба знали, что в канун Дня всех святых волшебство особенно сильно и сила чар возрастает десятикратно. Шелковистые нити лесной паутины становились ещё более липучими, а луна светила особенно ярко. Старые деревья, нависавшие над городскими улицами, казались особенно древними и напоминали прохожим о вековой мудрости, содержавшейся в их стволах и кронах. Заклинания, которые не работали в другое время, запросто удавалось накладывать в канун Дня всех святых.

Судья Офелиус с любопытством взглянул на плавающие в воздухе солнечные шарики, которые постепенно тускнели.

– Помнится, я одобрил эту штуку…

Судья Офелиус курировал местный департамент здравоохранения, который доктор Фузль искренне ненавидел. Год за годом департамент запрещал доктору продавать разнообразные снадобья, которые находил «небезопасными». Отчасти поэтому доктор Фузль недолюбливал судью.

Ему стало страшно. «Если судья узнает про костяную пыль…»

– Я уже давно не видел Морта и Марибель, – сказал доктор, стараясь говорить небрежно. – Кажется, никто их не видел. Приятно будет снова с ними повидаться, правда?

Судья нахмурился.

– Морт всё ещё в тюрьме.

– Вот как?

Они двинулись дальше молча.

– Доктор, а почему вы постоянно щупаете карман? – полюбопытствовал судья.

Доктор Фузль, который в очередной раз проверял, на месте ли костяная пыль, торопливо полез за другим пузырьком.

– Я просто… может быть, хотите тонизирующего? Продам со скидкой, если угодно. Идеально от боли в животе и от нервов!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.