Петр Лопатовский
Александр и Симеона

Симеона

Мерный гул винтов вертолета и иногда вздрагивающий корпус железной машины при столкновении с воздушными потоками усыпляли и успокаивали. Однако Симеона не могла уснуть. Образы недавних событий преследовали ее и не давали покоя. Она помнила взрывы, крики раненых, запах гари и крови. Земля дрожала под ногами, небо разрывали вспышки и казалось, что еще немного и мир рухнет. Симеона вытаскивала тела из воронок, перевязывала раны, успокаивала умирающих, но их становилось все больше и больше. Острая, как спица мысль пронзала ее мозг: Всё тщетно, всё, что ты делаешь не имеет смысла. В такие моменты холодный страх сковывал её, но она продолжала делать свое дело пока хватало сил, ночью и днем, днем и ночью. Симеона прильнула к холодному стеклу иллюминатора и посмотрела в темную мглу. Она увидела очертания холмов и зазубрины высоких скал, за которыми простиралась бездна ночного неба, пронзенная лишь мерцанием далеких звезд. В этой бесконечной черноте два желтых огонька, словно глаза хищника, следовали за вертолетом. Их движение было неровным – то они отставали, то стремительно приближались, словно играя в кошки-мышки. Этот ритмичный танец света в темноте вызвал у Симеоны новые воспоминания. Это было около месяца назад, незадолго до начала операции в Афганистане. Ее часть стала лагерем в горах на полпути к базе, откуда они должны были пойти в наступление. Тишина горного плато нарушалась лишь шелестом ветра и редким криком горных птиц. Именно тогда, под покровом непроглядной ночи, появились такие же желтые огоньки. Они двигались непредсказуемо, избегая прямолинейных траекторий, что сразу же насторожило опытных бойцов. Напряжение в лагере нарастало с каждой секундой. Внезапно тишину ночи разорвал низкочастотный гул, похожий на жужжание гигантских насекомых. Появление огней предшествовало нападению дронов-штурмовиков Айры. Они появились из темноты, словно призраки, и обрушили на лагерь град управляемых ракет и бомб. Атака была молниеносной и смертельной. За несколько минут лагерь был превращен в руины, многие бойцы погибли, другие получили ранения. Выжившие с трудом отбивались от дронов, пытаясь хоть как-то защититься за скалами. Связь с командованием была потеряна и лишь спустя десять часов наконец-то прибыло подкрепление. Обломки нескольких сбитых дронов, собранные после боя, позволили определить их происхождение. Это были новейшие модели, произведенные Айрой, с которыми людям еще не приходилось встречаться. Уже тогда многие стали говорить о предстоящей операции, как о неминуемой катастрофе. Девушка отпрянула от стекла и испугано посмотрела на пожилого офицера, сидящего напротив. Он читал какую-то брошюру и сохранял полное спокойствие. Симеона еще раз взглянула в иллюминатор, но теперь ничего не увидела. Огоньки исчезли, как будто их и не было.

– Может показалось. Всё-таки я очень устала – подумала она и закрыла глаза.

Перед ней стали появляться какие-то смутные образы: лица, здания, горы с покрытыми снегом вершинами. Ей казалось, что война, которую вело человечество за свое существование – это страшный сон, а она просто не может никак проснуться. Симеона Лаваль была медсестрой в медроте девятого мотопехотного полка объединённой армии. Из этого полка в живых осталось только двое: Симеона и один сержант, который свалился с утеса и был отправлен в госпиталь еще до начала боевых действий. Такова была цена недостаточной подготовки грандиозной по своей масштабности операции, на которую люди возлагали все свои надежды. Вертолет несколько раз тряхнуло и Симеона открыла глаза. Она была в пути уже пятнадцать часов, но поспать ей толком не удалось. Когда Лаваль забрали с точки эвакуации, она еще не знала, что штаб-квартиры объединенной армии в Пешаваре больше нет. Забиравший ее офицер сказал, что Александр Сурдинов руководит аналитическим отделом при штабе, так что если она хочет с ним встретиться нужно лететь в Стамбул.

– А вы случайно не летите туда? – спросила девушка.

– Должен сказать, вам очень повезло. Мне нужно отвезти туда один груз и трех эвакуированных офицеров, но место для вас найдется. Мы сделаем остановку, чтобы заправиться и сразу снова полетим. Но если вы устали, я могу устроить вас у связистов, а завтра будет еще один вертолет, и он вас заберет.

Предложение было конечно заманчивое, но Симеона вдруг испугалась, что завтра может и не настать или вертолет не прилетит или еще что-то случится.

– Нет, я совсем не устала и полечу с вами – нервно произнесла она.

Сидевший напротив пожилой офицер отложил свое чтение и улыбнулся Симеоне.

Он порылся единственной рукой в своем рюкзаке и достал кусок горького шоколада.

– Вот возьмите, это вас подкрепит – сказал он.

Симеона взяла шоколад и откусила кусочек.

– Если бы я рассказала этому офицеру, чем мне приходилось питаться последний месяц, он наверно отдал бы все свои припасы – подумала она и убрала шоколад к себе в рюкзак.

В полутемном кабинете за большим столом, на котором стояли несколько мониторов, сидел молодой военный. Судя по форме и трем горизонтальным полоскам на шевроне, его звание соответствовало полковнику. Звали военного Александр Сурдинов. Он был самым молодым среди старших офицеров в штабе объединённой армии. Ему было только двадцать шесть, но природный ум, фанатичная любовь к знаниям и приверженность своему делу, сделали из него настоящего профессионала. Его высоко ценили ещё до войны, когда он был специалистом в компании Эн-Экс-Пи. С ее началом самые авторитетные военные мира стали формировать новую, до этого никогда не существовавшую армию. Один из них – генерал Эверт заметил в молодом человеке острое чутье и блестящий аналитический ум, и пригласил его на руководящую должность в разведку.

Оторвавшись от монитора, на котором ещё появлялись строчки с символами и цифрами, полковник поднялся и позвонил по проводной линии диспетчеру.

– Говорит Сурдинов. Мне необходимо переговорить с генералом Махендером.

Спустя примерно минуту диспетчер соединил Александра с генералом.

– Рад вас слышать генерал, как обстоят дела с возведением оборонительной линии?

– Мы сильно отстаем от графика. Тяжелая болезнь свалила многих строителей и солдат, но делаем всё, что в наших силах.

– Я понял вас генерал – ответил полковник и его лицо помрачнело.

Он немного помолчал и произнес:

– По моим данным Айра развернула против вас не менее пятисот дронов класса «А». Им не хватает боеприпасов, но за пару недель она с этой проблемой справится. Я думаю вы понимаете, что это значит.

Повисла тягостная пауза.

– Генерал? – прервал ее Александр.

– Послушайте Сурдинов, я могу вам обещать только одно. Ни один из моих солдат не побежит и будет стоять до конца. Так же, как и я – хрипло ответил Махендер.

– Я знаю это. И всё же, если вы не успеваете, то стоит обсудить с генералом Эвертом возможность вашего отхода.

– Я с ним уже говорил. Простите и прощайте полковник.

В трубке послышались гудки.

Александр налил в стакан воды и с жадностью выпил. Он прекрасно осознавал, что жертва, которую принесет в скором времени Махендер, слишком высока и не принесет сопоставимой пользы делу. Проблема была в том, что Айра обыгрывала их всех, как детей и переломить такой ход вещей не получалось. Сурдинов откинулся на спинку кресла, и в этот момент вошел его адъютант Леви Михельсон. Он недавно вернулся из госпиталя после ранения, но сразу приступил к работе. Это был высокий сутулый человек, лет тридцати с очень усталым взглядом и рыжими усами.

– Вас очень хочет видеть одна медсестра. Говорит у нее есть сведения о вашем отце – произнес он дежурным тоном.

– Как ее зовут?

– Симеона Лаваль.

– Ни о чем не говорит. Впрочем, пусть зайдет.

Александр не почувствовал никакого волнения от того, что услышал. Он посчитал, что скорее всего, эта медсестра могла встречать Сурдинова-старшего в начале наступления, а сейчас просто хочет что-нибудь выпросить для себя, узнав, что он здесь. К тому же, Александр всё еще был поглощен разговором с генералом. Тем не менее он хотел услышать хоть что-то о своем отце, которого не видел больше полугода. Полковник поднялся из-за стола и прошел к висевшей на противоположной стене карте. В дверь постучали и в кабинет вошла невысокая темноволосая девушка, с бледным лицом. Александру сразу бросилось в глаза, что она очень худая. Этого не могла скрыть даже мешковатая толстовка, которая к тому же была ей явно велика. Девушка с любопытством оглядела комнату, но заметив Александра вздрогнула, как будто увидела призрак.

– Простите, что я сразу не дал о себе знать, когда вы вошли. Мне сказали, что вы знаете что-то о моем отце – произнес полковник весьма вежливо.

Симеона ничего не ответила, но продолжала внимательно смотреть на Александра.

– Вы очень похожи на своего отца, особенно ваши глаза – наконец произнесла она.

– Значит, вы видели его? Что с ним? Где он? – спросил Сурдинов, быстро подойдя к девушке.

– Я должна вам кое-что передать – произнесла Симеона и протянула офицеру металлический жетон, который держала в руке.

Александр взял его и посмотрев на номер, тяжело вздохнул. Этот номер он никогда бы не забыл. Полковник опустил руку, продолжая сжимать в ладони жетон и вопросительно посмотрел на девушку.

– Ваш отец скорее всего погиб, а мне он спас жизнь – тихо сказала она.

– Скорее всего? Значит вы не уверены. Расскажите мне всё, прошу вас.

Симеона кратко и довольно сухо, в общем совсем не так, как она собиралась это сделать, рассказала Александру о своей встрече с его отцом. О том, как приехавшие Дюваль и Роджерс фактически бросили их вдвоем в бункере и как майор Сурдинов остался ее прикрывать, когда она поехала в точку эвакуации.

– На границе с Пакистаном я узнала, что штаб в Пешаваре разрушен и нужно лететь в Стамбул, чтобы разыскать вас. Пока я ждала вертолет, то встретила одного офицера, кажется он был из разведки, и рассказала ему о том, где остался ваш отец. Я попросила его организовать операцию по его спасению. Однако он сказал, что вся территория до места где меня подобрали, уже находится под контролем Айры и туда не пробиться – закончила Симеона свой рассказ.

– Вы говорите отец был ранен. Насколько серьёзно?

– Очень. Его сильно контузило и ранило осколками в верхнюю часть ног. Врач, который в тот момент был на базе, вынул их, но заражения избежать не удалось. Начался сепсис.

Александр снова тяжело вздохнул и вернувшись за стол, сел в свое кресло.

– Он говорил что-то обо мне?

– Да, он мне рассказывал о вас – произнесла Симеона, дрогнувшим голосом.

Ей очень хотелось рассказать этому молодому человеку, которого она так себе и представляла, о благословении, который дал его отец. О том, как она ждала этой встречи и наконец о своих мечтах, которые она взрастила пока добиралась сюда.

– Он сказал, что хотел бы… – Симеона запнулась.

– Что хотел?

– Хотел, чтобы я с вами познакомилась.

– Что же, теперь мы знакомы – сказал Александр и его лицо приняло строгий, казарменный вид.

Он внимательно посмотрел на девушку и совершенно безразличным тоном произнес:

– Благодарю за вести о моем отце, хоть они и печальные. Вас наградят медалью за верность долгу. Это новая награда, учрежденная для участников Афганской операции. Так же, я буду просить о присвоении вам звания лейтенанта медицинской службы.

– Это такая благодарность за весть о вашем отце? – с вызовом спросила Симеона.

– Нет. Вы это заслужили.

– Так вы не хотите узнать, что он мне о вас рассказал?

– Не думаю, что это важно. Вот возьмите этот пропуск.

Александр быстро взял со стола бланк и что-то на нем написал.

– Идите вниз в столовую. Вас там накормят, потом подойдите к коменданту, он тоже на первом этаже. Я сообщу ему о вас, и он распорядится о вашем жилье.

Симеона подошла к столу и взяла протянутый ей пропуск.

– Это всё? – спросила она в нерешительности.

– Да. Сегодня отдыхайте, а завтрашний день сам напомнит о себе.

Симеона не прощаясь вышла из кабинета.

Александр сел в кресло, откинулся на его спинку и закрыл глаза. Мгновение он сидел неподвижно, но потом выпрямился и вынул из кармана жетон. Сурдинов с силой разъединил его на две части, одна из которых оказалась флешкой. Этот жетон он подарил своему отцу на день рождения, отдав немалые деньги за его изготовление. Сурдинов-старший почему-то чаще предпочитал пользоваться блокнотом и карандашом, а не цифровыми устройствами. Немного подумав, Александр вставил флешку в свой ноутбук. На ней оказалась аудиозапись и папка с двумя неизвестными ему программами. Для начала полковник решил прослушать запись. Он одел наушники и запустил аудиофайл.

Симеона почти на автомате спустилась вниз и отдала коменданту пропуск. Он поставил на нем печать и дал девушке талон в столовую и ключ от комнаты в соседнем здании, которое приспособили для проживания офицеров штаба. К ключу была прикреплена бирка с номером комнаты. Совершенно забыв про столовую, Симеона вышла на покрытый желтоватой пылью двор. Сухой горячий воздух обдал ее своим жарким дыханием. Она приехала утром, когда первые лучи солнца, осветили только верхние этажи здания штаба и было сравнительно прохладно. Однако сейчас время подходило к полудню и солнце щедро одаривало своим теплом всё вокруг. На КПП по-прежнему стояли двое молоденьких солдат, которым Симеона предъявила свои документы.

– А вот трёх военных джипов, которые теперь стоят справа от главного входа, тогда не было – подумала девушка и остановилась.

Мимо нее прошли несколько мужчин офицеров, с серьезными лицами. Один из них, судя по шеврону – майор, бросил настороженный взгляд на одиноко стоящую девушку, одетую как беженка, но ничего не сказал. Слева от Симеоны появились несколько женщин в военной форме. На их лацканах был прикреплен красный крест, что говорило о том, что они служат в медицинской части.

– Простите – обратилась Симеона к одной из них – рыжеволосой, высокой женщине. Судя по знакам отличия, капитану.

– Я бы хотела записаться добровольцем в вашу часть. У меня есть опыт, и я многое умею.

– Вы работали в боевых условиях? – спросила рыжая, сделав вид, что обращение к ней не по уставу ее не задело.

– Да, я была медсестрой медроты, и мы вместе с штурмовым батальоном девятого мотопехотного полка одни из первых пошли в наступление. Я почти месяц провела на линии фронта.

Рыжеволосая с удивлением посмотрела на Симеону и еще раз ее оглядела. Потом одобрительно покачала головой и сказала:

– Этого вполне достаточно. Подходите через три часа на железнодорожный вокзал и спросите капитана Лундстрем. Это я.

Женщина поспешила вслед за ушедшими подругами, а Симеона прошла к пятиэтажному, довольно ветхому зданию, и поднялась на второй этаж. Найдя нужный номер, она открыла ключом дверь и вошла в узкую прихожую, в которой стоял шкаф для одежды, а на стене висело зеркало. Девушка бросила на пол свой рюкзак, сняла кроссовки и прошла в комнату.

– Как он мог так сухо со мной разговаривать. Да он хотя бы представляет через что мне пришлось пройти? – в сердцах воскликнула Симеона.

Потом она устало махнула рукой и добавила:

– И с чего я решила, что он такой же, как его отец.

Она уже хотела сесть на кровать, но вспомнила, что в номере наверняка есть вода, и она сможет умыться, а может и душ принять.

– Как я сразу не подумала. Совсем одичала.

Симеона прошла в коридор, где была дверь в душевую, но вдруг остановилась. В этот момент она увидела свое отражение в зеркале, которое висело рядом со шкафом в прихожей. Она увидела себя в этих старых джинсах, в этой мятой, местами грязной толстовке, с лежащими на капюшоне косичками. А ведь платье с туфлями всё ещё лежали у нее в рюкзаке. Она столько раз представляла себе, как это будет. Как она встретит его. Именно такого: высокого, статного, в безупречном мундире и так похожего на своего отца. Почему же все эти планы так и остались планами? Почему она даже не подумала о том, как выглядит, и не вспомнила о платье, когда зашла в здание штаба? Симеона поняла, что просто настолько устала и ей так хотелось поскорее увидеть Александра, что ни о чем другом она и думать не могла. Вот и ответ на все ее вопросы. Александр увидел то же, что теперь в зеркале видела сама Симеона. Она закрыла руками лицо и горько заплакала.

Прослушав запись, оставленную его отцом, Александр поднялся и прошелся по комнате. Он не мог сдержать волнения, охватившего его. Конечно полковник знал без прикрас всю правду о войне. Он знал куда отправился его отец и понимал, что это вероятнее всего был билет в один конец. Но надежда в нем всё равно жила, она не угасла даже когда Александр получил сведения о потерях в передовых частях, и о том, как осуществлялось отступление. Даже когда ему доложили, что вся часть которой командовал его отец уничтожена, он всё равно надеялся. Теперь же и этот маленький уголек погас в его душе. Всё было очевидно и никаких сомнений быть уже не могло. Полковник снова сел в кресло и нервно вытер появившиеся на глазах слезы. Однако, почему же он не расспросил ту девушку, которая видела отца последней? Этот вопрос теперь не давал Александру покоя. Конечно, нужно с ней ещё раз поговорить. Александр набрал номер коменданта, но в этот момент в его дверь постучали.

– Войдите – сухо сказал полковник, положив всё-таки трубку.

В комнату вошел капитан Леви Михельсон.

– Простите полковник, но вы просили напомнить о совещании. Оно начнется через пять минут.

– Ах да. Спасибо Леви, вы очень вовремя напомнили – сказал Сурдинов, приняв свой обычный деловой вид.

– У меня к вам будет просьба. С фронта к нам сюда приехала медсестра. Вы с утра о ней докладывали. Я хочу распорядиться о награждении ее медалью и присвоении ей звания лейтенанта. Она это заслужила.

– Конечно, я всё сделаю, а документы вы подпишите после совещания.

– Да, спасибо Леви, вы всегда мне очень помогаете.

Александр быстро поднялся и взяв со стола несколько листков с какими-то записями, вышел из комнаты, вслед за капитаном.

Совещание продлилось очень долго и Александр покинул здание уже за полночь. Тем не менее он помнил о своем желании поговорить с Симеоной, но решил отложить это на завтра. Появившись на проходной на следующее утро, Сурдинов сразу же нашел коменданта, который о чем-то разговаривал с начальником ремонтной части. Не дождавшись, когда они переговорят, Александр знаком показал коменданту, чтобы тот к нему зашел, а сам поднялся к себе в кабинет. Через четверть часа к Сурдинову вошел комендант. Он отдал честь и подошел к столу полковника.

– Я хотел вас спросить, а где та девушка, которая приехала вчера? Она должна была к вам подойти насчет размещения.

– Симеона?

– Да, так кажется ее зовут.

– Да, она подходила, и я ей выдал ключ от комнаты и талон на питание. Позже по вашему приказу ей выдали документы о присвоении звания лейтенанта и награждении. После этого она снова подошла ко мне и сказала, что очень хочет попасть в полк к медикам и попросила сделать необходимые документы. Я их подготовил и отдал ей.

– А сейчас-то она где? – неожиданно для себя, закричал Александр.

Впрочем, комендант был не робкого десятка и по своей природе очень спокойный человек.

– Ее отправили вместе с новым набором в Загреб. У нас большой дефицит хороших врачей с опытом, так что ее сразу взяли. К тому же за нее поручилась Ева Лундстрем.

– Та самая?

– Да.

– Но где они могли видеться, ведь эта Лундстрем совсем недавно прибыла с севера, а Симеона в это время была в Афганистане?

– На это мне нечего сказать. Знаю, что их полк отбыл ночным поездом и сейчас уже в тысячи километров отсюда.

– Так там же идут бои.

– Так и есть и раненых там очень много.

– Но был же приказ, всем кто с фронта давать недельный отпуск перед новой отправкой.

– Да, и я ей об этом сказал, но она категорически отказалась.

– И больше вы не настаивали – язвительно произнёс Сурдинов.

– Нет. На фронте очень нужны медики, тем более с опытом.

– Хорошо. Спасибо за информацию – устало сказал Александр, глядя в окно.

Комендант вышел и запер за собой дверь. Сурдинов сел за стол и тяжело вздохнул.

– А чего, собственно, я так переживаю. Мы все на войне. Она медик, я офицер службы разведки. Каждый делает свое дело – подумал он.

Однако полностью успокоить себя такими размышлениями Александр не смог.

Прошла неделя обычной рутинной работы. Сурдинов собирал сведения, поступавшие из разных частей света, анализировал их, стараясь предугадать хотя бы один следующий шаг Айры, хотя бы на одном каком-то направлении. Иногда это получалось, но чаще, всё происходило совсем не так, как он предполагал. Потом всё повторялось снова. Однажды во время долгого совещания, на котором зачитывали длинный список потерянных территорий и имена высших офицеров погибших в боях, в зал заглянул неизменный адъютант Сурдинова, Леви. Подождав, когда полковник обратит на него внимание, он знаком показал, что у него что-то срочное. Сурдинов быстро подошел к двери.

– Простите полковник, что отвлекаю, но вам наверно будет интересно взглянуть – произнес Михельсон своим спокойным тоном.

– Взглянуть на что?

– Вернулась группа разведки. Им повезло, они сумели пройти до Двух Ущелий.

– Это же километров триста от наших крайних рубежей. Так глубоко на ее территорию еще никто не забирался. В самом деле им очень повезло. И что они принесли?

– Недалеко от поворота на Уч-Шариф дорога оказалась завалена. Сначала они решили, что это обвал, но когда им удалось перебраться на другую сторону, то увидели, что скалу кто-то подорвал. Ещё там было много разбитых падальщиков и на некоторых были видны следы пуль большого калибра. Скорее всего по ним работал пулемет. Один из бойцов нашел книжку среди камней. Он подумал, что видимо это записи того, кто взорвал скалу и взял с собой. Читать особо времени не было. Я увидел у него эту книжку и попросил дать мне посмотреть. В общем, это дневник вашего отца. Очевидно, он действительно погиб там, как и говорила та медсестра.

Александр побледнел, но справившись с собой, обернулся к сидящим в зале офицерам и произнес:

– Прошу прощения господа, я вас ненадолго покину. Майор Красс, продолжите пока вместо меня – обратился он к лысому, маленькому военному, сидевшему на стуле у двери.

Сурдинов вышел из зала и пошел за своим провожатым по коридору. Вскоре они зашли в совершенно пустой кабинет, в котором стояли только стол и одинокий стул. На столе лежал небольшой ежедневник, в жесткой, сильно потрепанной обложке коричневого цвета. Он был немного деформирован, видимо от падения на него камня при взрыве. Лейтенант вышел и оставил Александра одного. Полковник немного постоял, как будто не решаясь подойти к столу, но всё же сделал несколько шагов и присел на стул. Он бережно взял в руки ежедневник своего отца и провел по его обложке рукой. На пальцах осталось немного рыжей пыли. Сурдинов достал из кармана платок и тщательно протер им дневник. Потом он положил его перед собой и стал читать, аккуратно переворачивая пожелтевшие страницы. Александр сам не заметил, как уже прочитал последние строки.

Он положил ежедневник на стол и тихо произнес:

– Я так сожалею, что не нашел времени повидаться с тобой, папа.

Одинокая слеза прокатилась по его щеке. Александр поднялся и прошелся по комнате.

– Как же я был не прав с той девушкой. Что ей до меня, чтобы тратить время на мои поиски? Но она нашла меня здесь, что было совсем непросто, только для того, чтобы выполнить последнюю просьбу моего отца и отдать мне жетон. Чем же я отплатил ей за это? Наградил медалью и отправил умирать на фронт. Чтобы мне сказал отец если бы узнал об этом. Он бы сказал: сам натворил, теперь сам исправляй. Да, я сделаю всё, что в моих силах и обязательно найду ее.

Сурдинов взглянул на лежащий на столе дневник и тут вспомнил о программах на флешке отца, про которые совершенно забыл. Он открыл дверь и вышел в коридор. Леви стоял напротив двери и видимо ждал, когда выйдет полковник.

– Попросите зайти ко мне майора Красса, думаю совещание уже закончилось. Я буду в своём кабинете. И вот ещё что, вызовите ко мне Бугайского из центра защиты информации. Скажите мне нужна его помощь с одной программой. Нужно её исследовать и понять предназначение – обратился он к своему адъютанту.

– Да, полковник – ответил Михельсон.

Капитан отправился исполнять приказ, а Сурдинов быстрым шагом дошел до своего кабинета.

Он вошел и сразу включил электронную карту с обозначением всех позиций Айры, на сегодняшнюю дату. Внимательно изучив ее, он откинулся на спинку кресла и задумался:

– Как отец понял, что Айра открыла Диасу истинное положение своих баз? Скорее всего он узнал о некоторых из них во время наступления и увидев их на планшете Армандо, обо всем догадался. Да, это единственное объяснение.

Александр переключил карту на дату, которую указал его отец в своих записях и начал делать на ней пометки маркером.

В этот момент, в кабинет вошел маленький лысый майор в сопровождении Михельсона.

– Вы хотели меня видеть? – спросил майор.

– Да, мне нужно кое-что с вами обсудить.

Майор Красс руководил практически всеми операциями, которые проводились специальными силами разведки. Он первый получал самую свежую информацию и умел отсечь все непроверенные факты и домыслы перед тем, как докладывать ее кому-то из руководства. Чаще всего это был полковник Сурдинов. Александр очень ценил этого спокойного и немногословного человека, способного запоминать огромные объёмы информации и грамотно их структурировать. Именно с этим человеком, Сурдинов и решил обсудить свои мысли. Когда майор зашел в кабинет, Александр уже обвел кружками на карте некоторые места. Причем одни из этих кружков были зеленые, а другие синие.

– Скажите Красс вы ведь принимали непосредственное участие в планировании операции «Укус змеи», которая должна начаться через четыре дня.

– Да, я разработал основную концепцию. Если у вас есть замечания, то мне очень хотелось бы их услышать – несколько смущенно произнес Красс.

Эта операция была ответом на непонятные действия Айры, которые произошли на северном фронте. Бойцы разведотряда, проводившего рейд по тылам противника, зашли на базу Айры и к своему удивлению обнаружили лишь несколько неисправных дронов и большое количество разного вооружения и взрывчатки. Похоже именно туда свозились захваченные у людей трофеи. Эти находки сильно воодушевили командование объединённой армии, и они даже предприняли незапланированное наступление в районе этой базы, силами двух моторизированных бригад. Операция прошла успешно. Противнику был нанесен существенный урон, а территория, перешедшая под контроль людей, исчислялась сотнями квадратных километров. Впрочем, какой-то большой эйфории в ставке командования эта победа не вызвала. Те силы Айры, которые противостояли людям были явно ниже, чем должны были быть по оценкам разведки. Это могло означать, что Айра отвела часть своей техники, вглубь контролируемой ей территории. Сделала она это либо для перегруппировки, либо для контрнаступления. После долгого и довольно эмоционального совещания, командование приняло решение отступить на старую линию фронта, где уже были подготовлены оборонительные позиции и укрепления. Строить их еще раз не было ни сил, ни времени. В штабе ломали голову над причинами столь странных действий Айры и ответ не заставил себя ждать. Она нанесла мощный удар и совсем не там, где этого ждали. Первоначальное предположение, что это её разведчики не оправдалось. Айре удалось продвинуться далеко вглубь позиций людей, нанося им серьезный урон. По нескольким базам людей были нанесены удары не только дронами и тяжелой техникой, но и ракетами, которые вывели из строя все средства связи. Часть гарнизона одной из баз сумела пробиться к дороге и воспользовавшись темнотой вырвалась из ловушки. До своих сумели добраться только четверо. Они и рассказали, какая техника была задействована при нападении и сколько ее было. Конечно достоверной информации о резервах Айры у командования не было, поскольку получать разведданные с подконтрольных ей территорий, становилось всё труднее. А чаще всего – невозможно. Однако аналитики штаба старались изо всех сил просчитать силы и возможности врага. Исходя из этих расчетов получалось, что Айра испытывала серьезный дефицит в наземной тяжелой технике и ракетах большой дальности. Теперь же стало ясно, что она сумела накопить серьёзный резерв и готова к наступательным действиям. Очень многое зависело от того, где она их проведет. Тогда и появился план операции «Укус змеи» целью которой было уничтожение аэродромов с тяжелыми дронами. Таким образом командование предполагало не допустить масштабного наступления Айры. Местоположения баз были получены случайно в результате ошибки работы её систем защиты. Так как Айра не могла быстро перенести места базирования тяжелых дронов, у людей появилась реальная возможность их уничтожить. Если, конечно, действовать быстро.

– Простите майор, я вовсе не хотел каким-либо образом вас критиковать, просто сейчас стали известны некоторые факты, которые могут повлиять на успех операции. Поэтому вы здесь – произнес Александр с серьезным видом.

– Да полковник, я вас слушаю.

– Что вы скажите, если выяснится, что расположение баз Айры на этом участке стало нам известно не в силу счастливой случайности, а потому что она сама решила их нам показать? – спросил Сурдинов, глядя на карту.

Красс покрылся пятнами и его глаза расширились. Он очевидно уже пробежался в уме по своему плану и понял к чему клонит полковник.

– Скажу, что если это так, то смысла проводить нашу операцию нет и ее нужно отменять.

– Это и так понятно, но зачем ей это делать?

– Очевидно вы уже ответили на этот вопрос и хотели бы сравнить его с моим – откашлявшись произнёс Красс.

– Просто скажите, какие у вас мысли на этот счет.

– Мне трудно залезть в ее искусственный мозг, но со своей человеческой точки зрения, могу предположить, что, либо нас там ждет ловушка. Либо на этих базах уже никого и ничего нет, но она хочет, чтобы мы растянули свои силы и не могли их быстро перебросить на другие участки.

– И к какому из этих вариантов вы больше склоняетесь? – гнул свою линию Сурдинов.

– Скорее ко второму. У меня был доклад от командира одного разведотряда, который почти дошел до её базы Олавсверн в Норвегии. Это одна из баз, на которую мы планируем напасть. Так вот он говорил, что там нет вообще никакой техники. Откровенно говоря, я не поверил и решил, что просто Айра хорошо замаскировала там свои дроны. Однако теперь думаю, что он мог быть прав. Скажите, эта информация из надежных источников?

– Раз я говорю с вами, то всё очень серьезно и да, отвечая на ваш вопрос, источник надежный. Вы помните Армандо Диаса?

– Да, это человек – легенда. Многие всё еще верят, что он жив – повеселев произнес Красс.

– Ну так вот, он понял, что Айра сама дала ему возможность подсоединиться к ее сети. А понял он это, когда на его планшете сама собой изменилась вся картина. Она давала ему возможность побеждать до поры, а потом подсунула ложные базы, вместо настоящих. И поступила она так не только с ним. В результате мы проиграли афганскую операцию, но решили, что всё это случайность.

– Откуда вы это знаете?

– Мой отец нашел последнюю стоянку Диаса и его планшет.

– А его самого?

– И его тоже.

– Значит, он всё-таки погиб?

– Да, но не стоит об этом распространяться. Это убьет легенду о нем. Пусть она живет, хотя бы до конца войны.

– Да, вы правы.

– Но сейчас не об этом. Как мы с вами понимаем, никакого доступа к сети у нас на самом деле нет и Айра показывает нам то, что хочет и когда хочет. Теперь вы знаете тоже что и я. Так какое решение нужно принять, майор?

– Нужно остановить операцию, иначе мы потеряем полторы тысячи наших воинов, и большое количество техники. Если кратко: это будет катастрофа.

– Я рад, что мы пришли к одному и тому же мнению – сказал Сурдинов и подойдя к стоявшему на столе телефону вызвал капитана Михельсона.

– Организуйте экстренное совещание, через час – сказал он.

– Кого позвать? – спросил, как всегда дотошный Леви.

Помимо присутствующего майора Красса, Александр позвал командующего объединённой группировкой генерал-лейтенанта Эверта, и нескольких других высших офицеров, занимавших ключевые посты в ставке.

Когда все собрались, полковник вкратце рассказал, о чем они говорили с Крассом.

После того как Сурдинов ответил на закономерно последовавшие вопросы и сомнения в его правоте почти исчезли, слово взял командующий специальными воздушными силами.

– Если мы отменим нашу операцию, то это не значит, что мы должны отказаться от планов захватить склады Айры. Эти операции планировались, как сопутствующие основной, но вполне могут быть реализованы самостоятельно.

Сурдинов немного помолчал, видимо ожидая еще каких-то замечаний или вопросов и произнес:

– Мы спланировали несколько операций, в которой задействован десант. Это значит, что они будут действовать автономно, по крайней мере в течении некоторого времени. Они готовы к встрече с любой техникой Айры, даже новой. А что, если им встретятся люди. Например, мирные жители, которым срочно потребуется помощь?

– Они готовы и к этому – твердо произнес командующий.

– А я бы не был так уверен.

– К чему вы ведете полковник? – спросил генерал Эверт.

Сурдинов достал из кармана дневник своего отца и подняв его в руке произнёс:

– Здесь есть один небольшой эпизод, который, впрочем, чрезвычайно важен. Краткое содержание этого фрагмента вы получили перед совещанием. Основная мысль заключается в том, что Айра активно начала искать возможности воздействовать на психику людей и подчинять их себе. Для этого она начала использовать специальные дроны и брать пленных. Те десантники, которых мы хотим послать на задание, готовы к тому что им могут встретиться отдельные люди, потерявшиеся в хаосе войны. Предположим, что это так. А если они встретят подразделение, у которого будет особое задание, идущее в разрез с задачей нашего отряда. Многое будет зависеть от того, какой информацией будут обладать эти незнакомцы. Они могут быть очень убедительны, знать такие факты, которые известны только узкому кругу в штабе и в конечном счете повлиять на действие отряда.

– Но это всё предположения. Фактов же нет – возразил Эверт.

– Отец в своем дневнике пришел к тому же выводу, который теперь известен нам всем. Айра сыграла с нами в игру, предоставив доступ к системе. Она делала это ровно до того момента, когда наши армии начали операцию. После этого подложила ложную карту, к которой дала доступ ограниченному числу военных. Диас был в их числе, но перед его концом, Айра зачем-то показала ему истинную картину. Он получил реальные позиции ее баз и понял, в какую западню мы все попали. Однако сообщить об этом, он уже никому не мог. Я размышлял, почему Айра раскрыла свои данные и нашел только одно объяснение. Похоже она уже не считает эту информацию важной.

– Почему?

– Я думаю она уже перешла к следующему этапу войны. Активные боевые действия достигли своего предела месяц назад и теперь это сплошная партизанщина. Так, как это происходит сейчас, мы можем воевать ещё долго, но её это не устраивает.

– Значит, мы что-то упустили? – спросил Эверт.

– Да и что-то очень важное. Из дневника моего отца я узнал, что у Айры появились новые дроны, которые пытаются воздействовать на людей психически и похоже им это удаётся. Нужно выяснить у передовых частей не замечали ли они такие дроны.

– Вы полагаете у Айры был доступ к закрытым техникам гипноза, внушения и чему-то подобному?

– После того, как ей дали карт-бланш с расшифровкой данных в пещере, у нее был доступ ко всему.

– Надо же было так облажаться. Это всё проклятая корпорация и политики, которые стояли за ней – прогнусавил пожилой генерал, до этого не вступавший в разговор.

– Перестаньте, корпорации уже нет, и тех политиков в большинстве своем тоже. Я думаю, во втором этапе, Айра может задействовать киборгов – горячо произнес Александр.

– Послушайте полковник, при всем моем к вам уважении, этот вопрос уже обсуждался, и мы решили, что она не станет их создавать. Это затратно в плане ресурсов и долго, а на поле боя они не смогут создать серьезного преимущества – сказал пожилой генерал.

Говоря о киборгах генерал немного слукавил. Айра уже полгода, как выпускала на своих заводах андроидов. Впрочем, она не пыталась сделать своих роботов слишком похожими на людей. Ей нужны были машины способные управлять человеческой военной техникой и стрелять из их оружия. Хотя её андроиды были сделаны и не без некоторой эстетики, однако наличие всяких уродств вызывало у людей лишь ненависть и омерзение. Нередко можно было увидеть андроида с одним глазом или тремя пальцами на руках, а иногда они имели вместо головы просто сферу со светящимися сенсорами по центру вместо глаз. Эти считались самыми опасными, так как передвигались значительно быстрее, чем их собратья и практически сразу обнаруживали поставленные на них ловушки и мины. Военное командование людей не располагало данными о численности андроидов. Но логично было предположить, что оно зависело от той техники, оружия и боеприпасов, которую Айра могла заполучить. Исходя из этого военные аналитики предположили, что андроидов не более десяти тысяч. Конечно, после Афганской катастрофы запасы трофеев Айры увеличились и количество человекоподобных роботов могло возрасти до трех-четырех десятков тысяч. Однако, поскольку линия фронта растянулась уже более чем на двенадцать тысяч километров, то существенной роли в войне они сыграть не могли. Тем не менее сам факт использования Айрой захваченного вооружения, которое чаще всего требовало ремонта и не могло быть сразу использовано, говорил о многом. Очевидно, она достигла какого-то предела восполнения ресурсов и ей нужно было придумать что-то, чтобы компенсировать свои потери.

Александр прошелся вдоль карты, и убедившись, что все смотрят на него, предложил:

– А я не говорю о роботах похожих на людей, я говорю о людях, которых Айра может превратить в роботов, а потом использовать в своих целях. В дневнике моего отца был описан и еще один эпизод. Падальщики взяли в плен солдата, но отпустили, видимо желая посмотреть кинутся ли его спасать. Такого раньше не случалось. Нужно обратить внимание и ещё на один факт. Количество пропавших без вести за последние месяцы увеличилось кратно. Майор Красс докладывал об этом.

– То есть вы предполагаете, что она похищает людей, чтобы их так сказать, перепрограммировать?

– Да, но она будет не только использовать методики внушения, она будет внедрять в их головы и тела чипы.

– Смелое заявление полковник. Изменить мышление человека с помощью чипа – это фантастика, я не верю в это – сказал генерал Моррисон, которого в ставке уважали, и с его мнением считались.

– С помощью чипа можно контролировать человека, а с помощью внушения и возможно пыток, менять его поведение. Вернувшийся из плена военный может взорвать штаб, сообщить Айре координаты нужных ей целей и наконец вести двойную игру с нами. Если ей удастся поставить такую процедуру на поток, нам не справиться – спокойно ответил Сурдинов.

– То, что вы сейчас сказали уже больше похоже на правду, хотя мне по-прежнему не верится – произнёс Моррисон, уже менее категоричным тоном.

– Как думаете, мы можем помещать в карантин всех, кто приходит к нам через линию фронта? – спросил генерал Эверт, обращаясь ко всем собравшимся.

– Это исключено, мы не успеваем строить госпитали, а вы хотите отвлечь людей на строительство лагерей – снова прогнусавил пожилой генерал.

Александр заметил замешательство на лицах некоторых офицеров и решил пойти ва-банк.

– Простите, я понимаю ваше негодование, но это простое рассуждение. Хорошо, тогда можно хотя бы попробовать отследить солдат и офицеров, которые возвращались в свои части через неделю или больше, а потом их изолировать на какой-то срок. Пока мы не выясним всё.

– Это я думаю реально – произнес Моррисон.

– Я не согласен – произнёс пожилой генерал – то, что вы говорите – это ваши предположения. Я с большим уважением относился к вашему отцу, которого знал лично, но он лишь упомянул один эпизод в своем дневнике. На нем можно построить не только эту теорию, но и много других. На сколько хватит фантазии.

– Полковник, мне кажется, прав – вставил свое слово начальник разведки, генерал Марков.

– По крайней мере в одном. Айра переходит на новую тактику ведения войны, которая нам пока неизвестна. Это подтверждается многими фактами, которые указаны в секретном докладе моего ведомства. Я считаю, что проверить предположение Сурдинова необходимо. Однако отвлечь большое количество солдат с фронта просто потому, что они при отступлении отстали и пришли с опозданием считаю недопустимым. Возможно, эти бойцы были ранены и добирались до своего подразделения много времени или потеряли транспорт, и им пришлось идти пешком. В любом случае, нужно найти другой способ проверить вашу теорию.

– Я найду такой способ – резко ответил Александр.

– Вот и хорошо, через неделю жду от вас доклад. Или вы нам раздобудете реальные подтверждения своей теории или доложите о том, что Айра не способна использовать людей в этой войне. И вот еще что. Я попрошу вас соблюдать максимальную секретность в этой миссии. Те, кого вы привлечете к ней, не должны знать, в чем она состоит – произнёс Эверт.

– Я понимаю.

– Тогда совещание считаю закрытым.

Затерянный госпиталь

На следующий день Сурдинов вызвал капитана Леви и приказал ему в кратчайшие сроки подготовить список объектов, которые бы подходили для инспекции.

– Я предполагаю, что речь может идти об инъекциях, имплантации чипов, внушении, и тому подобном, а значит нужно проверять объекты медицинского назначения – прохаживаясь по своей привычке вдоль стены с картой, говорил полковник.

– В первую очередь нужно рассмотреть госпитали и больницы. Среди тех, кого Айра могла захватить могли оказаться раненые бойцы, а это еще один аргумент в пользу таких мест.

– И вероятно они должны быть не очень далеко от линии фронта? – оторвавшись от своих записей, спросил капитан.

– Пожалуй, но точно на территории плотно контролируемой Айрой.

– Я понял, что нужно искать и постараюсь подготовить список завтра к вечеру.

– Хорошо, но учтите, нам нельзя разбрасываться силами, которых и так не хватает. Слишком много объектов мы не сможем осмотреть просто физически. Кстати нужно еще подумать о том, кого туда послать.

– Хорошо. Разрешите идти.

– Идите и жду вас завтра не позднее семи вечера.

Весь следующий день Сурдинов просматривал архив донесений разведки за последние полтора месяца и понял, что информация в них настолько противоречивая и сбивчивая, что строить на ней какие-то предположения просто глупо. Вся надежда была на Михельсона, который будучи человеком предельно внимательным к деталям не сможет упустить что-то важное, если оно попадет в поле его зрения. И полковник не ошибся в своем адъютанте. К шести вечера в его кабинет вошел Леви.

– Надеюсь, у вас есть что сообщить – не скрывая волнения спросил Сурдинов.

– Да, полковник, кое-что есть – совершенно спокойно произнес капитан.

Он достал свой блокнот и открыл его на закладке.

– С учетом перечисленных признаков, есть три объекта, которые стоит проверить. В первую очередь госпиталь, он находится в Польше, на границе с Венгрией. Там еще остаются пациенты и медики – оторвавшись от блокнота сказал Михельсон.

– Почему их не эвакуировали?

– Этот госпиталь в целом обеспечен медикаментами и продовольствием. К тому же там находятся в основном гражданские.

– Я спросил почему их не эвакуировали?

– Просто не успели, а потом было не до них. От дронов Айры он хорошо защищен, да и фронт теперь далеко, так что там теперь серая зона. Вывезти оттуда раненых можно только по земле, а это долго и большой риск. Вот и решили пока не трогать.

– Сколько там людей?

– Около полусотни, плюс персонал: врач и четыре медсестры.

– Ясно, а почему он нам интересен? Серая зона, не совсем подходит под наши параметры.

– Уже неделю мы не можем с ними связаться. В последний раз в эфир выходила медсестра оттуда и сказала, что они видели какую-то технику недалеко от госпиталя. Она хотела знать, не мы ли это за ними приехали. Ей сказали, что нет, и чтобы они постарались пару дней не шуметь и не выходить в эфир. После этого связь с ними пропала.

– Согласен, этот объект нужно проверить. А другие два?

– Есть еще один объект на севере Индии. Там хорошая РЛС, и мы получали много данных оттуда. Рядом небольшой городок-призрак и в нем есть больница. Недавно Айра нанесла по станции удар, и она получила серьезные повреждения, а из восьми человек охранения осталось только пять, все ранены. Потом двое тяжело заболели. Что странно, Айра не стала их уничтожать, но и выйти оттуда им не дает. Их командир докладывал, что всё время замечает движение вокруг.

– То есть она ждет момента, когда сможет захватить их без лишних хлопот. Может и так – произнес Сурдинов и немного подумав добавил:

– Впрочем, они ранены и скорее всего принимают обезболивающее, тогда может это просто галлюцинации.

– Не думаю – отрицательно покачав головой, сказал Михельсон.

– А рядом с ними нет никого, чтобы прийти на выручку?

– К сожалению, послать к ним некого. Там идут серьезные бои и командование никого отвлечь не может.

– Это понятно. Да, если всё так, как говорит их командир, то нужно проверить это место, а заодно постараться вытащить раненых.

– Ну и в Йемене есть старая американская база, на которой была хорошо укомплектованная медсанчасть. С прошлого года там наш опорник, прикрывающий важную трассу. Перед афганской операцией в нем осталось двенадцать человек, но потом прибилось около десятка беженцев. Был план их вывести, а гарнизон усилить, но пару недель назад оттуда сообщили, что у них стали пропадать люди. На сегодня уже семеро.

– Да, вы правы Леви, вполне может быть, что это работа Айры. Так с местами мы определились, теперь вопрос, кого туда послать. Что у нас с людьми?

– Есть один готовый отряд из пяти человек иранцев, специальные войска. Там командир капитан Заргари. Очень опытный военный, принимал участие в нескольких операциях. Я думал послать их в Йемен.

– Да, раз они укомплектованы и сработались, то туда пошлем их.

– Есть еще трое немцев, полицейский спецназ. Командир сержант Груббер. Их можно послать к РЛС. И четверо британских военных моряков. Там за главного лейтенант Хопкинс. Военный моряк, очень надежный. На них можно оставить госпиталь в Польше.

– Погодите, а это не тот лейтенант Хопкинс который был у нас зимой?

– Да, он действительно приезжал, но разве вы с ним виделись?

– Да, на испытаниях новых радаров. Он очень толковый, как мне показалось.

– Так и есть. Его уже отправляли по ту сторону фронта один раз, из-за проблем со связью. Он справился на отлично, хотя ему уже под шестьдесят.

– Про него понятно, а почему остальные не на фронте?

– Они свое отвоевали, так что теперь на работе в тылу, но думаю с нашей задачей справятся.

– Нет, нужно их доукомплектовать. Добавьте к немцам двух наших морпехов Борисова и Нечаева. А к британцам, этого индуса, как его звали-то?

– Танцор.

– Да, точно. А почему у него прозвище такое – танцор?

– Он был профессиональным танцором до войны.

– Ну вот его и дайте им.

– Ефремов сейчас здесь. Он в недельном отпуске, так что можно англичанам дать его.

– Нет он мне нужен здесь. Если от какой-то группы поступит хорошая информация, в то место отправлюсь я сам. И там мне нужны будут надёжные люди. Вот ещё что, принесите мне личные дела командиров всех отрядов.

– Есть. Я могу идти?

– Да, капитан, идите. Благодарю, хорошая работа.

После этого разговора Сурдинов решил лично позаботиться о своей команде. То, что лейтенант Ефремов находился в ставке, было большой удачей. Во-первых, с ним Александр был давно знаком, а во-вторых этот боец имел бесценный опыт диверсионной работы и выживания в экстремальных условиях. Второго члена команды Александру посоветовал друг его отца капитан Михайлов. В его подразделении служил потомственный охотник Аяр Байбашев. Этот молчаливый коренастый человек был профессиональным следопытом. К тому же он каким-то шестым чувством умел обнаруживать технику Айры тогда, когда другие и не догадывались о ее присутствии. Полковник решил сам поговорить с Аяром и получше его узнать.

– Послушайте Байбашев, вы же охотник, так почему не остались в тайге? Там всякого зверья на ваш век точно хватит, и Айра туда не скоро доберется – спросил Сурдинов, внимательно глядя на сидевшего перед ним охотника.

– Я, командир, никогда от опасности не бегал. И никто из моих предков так не делал. Даже когда медведя-шатуна встретил не стал убегать, хотя ружья при мне не было.

– И что медведь, тоже убегать не стал? – улыбнувшись, спросил Сурдинов.

Вместо ответа Байбашев показал пальцем на толстый неровный шрам на лице, который начинался на правой скуле и спускался до ключицы. На этом Сурдинов решил остановить свое собеседование и вкратце рассказал Байбашеву о предстоящей миссии. Еще один кандидат в группу нашелся совершенно случайно. Спешивший на совещание Леви, столкнулся в коридоре с сержантом, только что прибывшем из госпиталя. Боец помог собрать рассыпавшиеся бумаги, а заодно рассказал капитану о себе. Оказалось, что сержант Томаш Мильчик – чех по национальности, был сапером и хорошо разбирался в подрывном деле. Такой человек очень мог пригодиться в предстоящей миссии. Леви познакомил Сурдинова с Мильчиком и тот сразу его одобрил. В тот же день пришли известия от посланных на инспекцию отрядов. Получив их Михельсон сразу отправился с докладом к шефу.

– Надеюсь новости хорошие. Слушаю вас внимательно – произнес полковник, в нетерпении.

– Иранцы скоро будут здесь, говорят есть что-то интересное. Правда им крепко досталось.

– Сколько их?

– Осталось только трое.

– Что с двумя другими?

– Напоролись на падальщиков.

– Ясно.

– Немцы проверили базу. Судя по количеству найденных ими тел, погибли все, кто там находился.

– Они уверены?

– Да, Груббер проверил по спискам, всё сходится.

– Жаль ребят. К тому же, мне это место казалось перспективным.

– От командования шестым корпусом был запрос на людей, и я дал добро Грубберу сразу отправиться к ним, не заезжая сюда.

– Правильно сделали. Что с англичанами?

– Они уже больше суток не выходят на связь.

– А вот это уже важно. Давайте подождем еще сутки и будем принимать решение. Иранцы успели сказать что-то конкретное?

– Да. Они видели, как дроны увели пятерых пленных в сторону своих тылов. Видимо взяли только самых здоровых. Заргари проследил за ними до ущелья. Пленных увели в развалины старой крепости. Линия фронта проходит совсем рядом, так что если провести операцию силами взвода, то в принципе можно на время ее захватить. Охранение там по нашим разведданным слабое.

– Пока не стоит. Если в этой крепости Айра проводит какие-то эксперименты, то и охранение там скорее всего усилили. Так что мы просто положим целый взвод, не получив никаких результатов, а если там ничего нет, то и дергаться не стоит.

Сурдинов о чем-то задумался и немного помолчав, спросил:

– Иранцы скоро будут здесь?

– Их решили перебросить вертолетом, так как по земле слишком опасно. Если всё сложится, завтра к вечеру они будут здесь.

– Хорошо. Спасибо капитан.

– А что будем делать, если англичане не выйдут на связь?

– Хопкинс опытный военный, если он жив, то найдет способ о себе сообщить. Дадим ему еще одни сутки.

– Тогда у меня всё – произнёс Леви, закрыв свой блокнот.

– Благодарю капитан. У меня хорошее предчувствие, думаю мы на правильном пути.

– Мне тоже так кажется – ответил адъютант и вышел из кабинета.

После этого доклада Сурдинов уже не мог думать о чем-то другом. Мысленно он уже готовил себя к предстоящим походам, в которых он должен был принять непосредственное участие. Однако ночь выдалась у него не спокойная. Александр несколько раз вставал и садился за стол стараясь записать какие-то мысли, чтобы не забыть их с утра. К тому же его мучили мрачные предчувствия, что может и в этот раз Айра лишь играет с ним и всё что он сейчас делает уже является частью ее плана. В результате он толком не поспал и пришел в свой кабинет довольно разбитым. Среди полученных им с утра сообщений было одно, которое вполне вязалось с его ночными терзаниями. Вертолет вылетевший с базы объединённых сил на границе Пакистана с Индией, на борту которого находилась группа Заргари, был сбит. Никто из тех, кто находился в машине не выжил. Если у иранцев и было что добавить к уже переданным ими сведениям, то Сурдинову этого уже не узнать. К обеду Михельсон доложил, что англичане так и не вышли на связь. Нужно было что-то решать.

– Я полечу туда сам – произнес Александр, как будто разговаривал сам с собой.

– Куда?

– В госпиталь.

– Но это очень опасно, эти ребята не новички и не какие-нибудь добровольцы из гражданских.

– Вот именно, если бы дроны Айры заметили людей в том госпитале, то просто их уничтожили, и не стали бы оставлять там засаду. А раз англичане не вышли на связь, значит кто-то их там ждал и это не случайность и не совпадение. Поэтому туда и надо лететь, а кроме меня этого сделать уже некому. Базу, которую проверял Заргари, оставим на потом. Слишком близко к линии фронта.

– Когда вылетаете? – спросил, вздохнув Леви.

– Завтра, так что подготовьте вертолет и предупредите остальных членов команды. Хотя они и так на низком старте и думаю, на сборы им много времени не понадобится.

– Я всё сделаю – ответил капитан и с любопытством посмотрел на своего шефа.

Благодаря отцу, который считал, что военную службу нельзя изучить только по учебникам, Александр прошел очень хорошую боевую подготовку. Этим он заметно отличался от многих своих сверстников из числа офицеров штаба. Он умел ориентироваться в незнакомой местности без компаса, мог проплыть десять километров и пробежать пятьдесят. Среди его достижений был черный пояс по карате и звание кандидата в мастера спорта по самбо. Он владел искусством ножевого боя, которому обучился по собственной инициативе и мог управлять БТРом. Однако, сейчас он немного робел, хотя и не хотел себе в этом признаться. Высадка с зависшего в десяти метрах над землей вертолета, марш-бросок по пересеченной местности, его не пугали, но вероятная встреча с врагом лицом к лицу, для него было большим вызовом. А главное, Сурдинов должен был сразу взять на себя командование отрядом и права на ошибку у него не было. В конце концов, именно он был инициатором этой операции. Многое Александр отдал бы сейчас за возможность повторить, например, высадку с вертолета. Впрочем, он хотя бы мог самостоятельно отобрать в отряд людей. Изначально Сурдинов хотел, чтобы в отряде вместе с ним было не менее шести человек, так как вероятность боестолкновения с противником была большой. Но немного поразмыслив, он решил ограничиться тремя бойцами. Такому отряду было бы проще оставаться незамеченными, а с учетом огневой мощи большинства видов техники Айры, это было важнее всего остального. Ночь перед операцией Александр проспал богатырским сном и на утро был свеж и полон сил. Для доставки его группы на место был выделен МИ-8 из группы огневой поддержки. Каждый рабочий вертолет был на вес золота практически в прямом смысле, и использовались они исключительно на фронте. Тем не менее для Сурдинова командование решило выделить одну машину. Слишком важна была его операция и слишком многое зависело от ее результатов. Полковник и сам понимал, как много поставлено на карту и такая ответственность его немного страшила. Хотя и бодрила в то же время. Он настолько был погружен в свои мысли, что даже не заметил, как вертолет уже достиг нужной им точки и завис над верхушками деревьев. Высадка происходила в пяти километрах от госпиталя. Бойцам пришлось спускаться с вертолета по тросам, так как места для посадки не нашлось. Оказавшись на земле, Александр вдохнул в себя свежий лесной воздух, от которого он совершенно отвык за время пребывания в Стамбуле, а до этого в Пакистане.

– И чего нам не хватало – подумал он, оглядевшись.

– Мильчик десять метров слева, Ефремов справа, Байбашев впереди. Ищем следы англичан. Их высадили в этом же районе. Будем знать, что с ними случилось, сможем остаться в живых – отдал полковник свой первый приказ.

За день до операции, Сурдинов обсудил с Ефремовым экипировку отряда. Решено было не брать с собой ничего, что могло бы затруднить передвижение. Никаких пулеметов переносных ракетных комплексов и даже гранат взяли по минимуму. Впрочем, пару мин для Мильчика всё же прихватили. Из стрелкового вооружения у полковника и Ефремова были штурмовые винтовки АК-20, вышедшие перед самой войной, Байбашев взял свою неизменную снайперку ОРСИС, а чех удовлетворился пистолетом-пулеметом MP7. Всё это оружие могло пригодиться только для борьбы с легкими дронами и падальщиками, или при встрече с бандами мародеров, которых правда в последнее время поубавилось. Впрочем, в задачи отряда и не входило ведение боевых действий.

Спустя полчаса, ушедший далеко вперед Байбашев, вернулся к Александру.

– Пять человек в армейских ботинках двигались в направлении госпиталя. Шли профессионально, след в след, почти не сбиваясь. При этом так выбирали дорогу, чтобы их трудно было заметить с воздуха.

– В армейских говоришь, ну мы ведь не ожидали встретить в этом лесу балерин в пачках – усмехнулся полковник – шутка. Значит англичане удачно высадились и шли к своей цели. Хорошо сержант, смотри дальше и будь предельно осторожен.

– Есть – ответил Байбашев и скрылся в чаще.

Александр приказал Ефремову и Мильчику стать в линию и двигаться за Байбашевым. Спустя некоторое время сержант снова подошел к полковнику.

– Что-то новое? – спросил Сурдинов.

– Да, теперь их шестеро, причем судя по обуви и характеру следов, этот шестой не солдат. И обувь не военная и манера шага. Он чаще шел позади всех, но несколько раз забегал вперед.

– Хм, значит Хопкинс встретил кого-то из местных и решил взять с собой. Он ведь знал, что это нарушение правил.

– Ещё кое-что полковник. Судя по размерам обуви, это либо подросток, либо женщина.

Александр остановился и задумался:

– Вот оно что. Кстати у Хопкинса погибли двое детей-подростков. В этом возможно и есть причина, почему он взял себе попутчика. А казалось, он такой кремень. Они шли в сторону госпиталя?

– Да.

– Ладно, тогда идем по их следам, пока не увидим больницу. Там решим, что делать – приказал Сурдинов.

Вскоре отряд вышел на опушку леса, с которой было хорошо видно плоское трехэтажное здание госпиталя. Байбашев быстро прополз к самому краю опушки и стал осматривать местность в бинокль. Спустя некоторое время к нему подползли Александр и Ефремов.

– Ну что там? – спросил полковник.

– Боюсь, мы опоздали. Взгляните туда, где ворота – ответил сержант и протянул Александру бинокль.

Сурдинов посмотрел на высокий забор госпиталя и действительно заметил недалеко от шлагбаума два неподвижных тела. Видимо это были охранники, стоявшие у въезда.

– А что со следами Хопкинса и его людей? – спросил он сержанта.

– Они прошли вдоль забора и спустились к нему вон там, где лес почти примыкает к зданию.

– Тогда вы с Ефремовым идите к тому месту и как доберётесь до забора, сообщите. Если заметите что-то подозрительное, останавливайтесь и ждите нас с Мильчиком. Если почувствуете опасность немедленно возвращайтесь. Лейтенант за старшего.

– Есть – ответили одновременно Аяр и Олег, и скрылись за деревьями.

Спустя десять минут томительного ожидания, Ефремов сообщил, что путь к госпиталю свободен. Часть забора сломана и там можно беспрепятственно проникнуть внутрь двора.

Дождавшись Сурдинова с Мильчиком весь отряд прошел к зданию больничного комплекса. Сам комплекс представлял собой три корпуса соединенных друг с другом переходами. Два из них были разрушены во время проходивших здесь боев, так что использовать можно было только первый, у которого остановились Сурдинов и его люди. В одном окне на первом этаже было выбито стекло и отсутствовала решетка. Вероятно, этим лазом пользовались сотрудники больницы, а может быть и пациенты. Через него они могли приносить из леса дрова, так как установленных на крыше солнечных батарей для отопления помещений было явно недостаточно. Первым в окно залез Байбашев, за ним последовали Сурдинов с Ефремовым, замыкал группу Мильчик. Оказавшись внутри, Александр заметил прислоненную к стене большую металлическую решетку.

– А этот ход не всегда был открыт – произнес он, заметив несколько железных скоб, торчавших из стены вокруг проема.

На них отчетливо виднелись следы сварки.

– Я посмотрел, что там в коридоре. В палатах нет дверей. Похоже зимой отсюда никто не выходил, и топились всем, что смогли найти внутри – произнес Байбашев.

– Странно, рядом же лес – произнес Ефремов, поправив автомат.

– Я думаю они боялись волков, а может кого и похуже. За саркофагом на Чернобыльской уже давно никто не следит – подумав сказал Сурдинов.

– Это далеко отсюда? – спросил Мильчик.

Сурдинов посмотрел на часы, в которых был помимо прочего и дозиметр.

– Фон в пределах нормы, так что не переживай. А со зверьем всяким мы справимся, у нас вон охотник есть. Да, Аяр?

– Да, командир – ответил Байбашев, сощурив и без того узкие глаза.

– Ладно, хватит отдыхать. Нужно побыстрее проверить это здание. Байбашев и Ефремов проверяете второй этаж, мы с Мильчиком первый. Действуйте по обстановке, но старайтесь не стрелять без крайней необходимости. Ну всё пошли.

Аяр с Ефремовым тихо вышли из комнаты в коридор и свернули на лестницу ведущую на второй этаж. Следом за ними в коридор вышли Сурдинов и Мильчик. Они медленно пошли вперед, держа автоматы на изготовке и проверяя каждое помещение на своем пути. Когда они прошли примерно половину своего этажа, Сурдинов дал знак остановиться. Судя по всему, на первом этаже уже давно никого не было. Совершенно пустые палаты с покрытым толстым слоем пыли полом, могли говорить, что госпиталь располагался либо на втором, либо на третьем этаже.

– Здесь искать нечего, нужно подняться на третий этаж, пока парни обходят второй.

Мильчик первым прошел на лестницу и стал подниматься на второй этаж. Подождав командира, он хотел двинуться проверять третий, но тут их окликнул Ефремов, показавшийся из коридора.

– Третий Аяр проверяет, так что можно пока туда не ходить. Пойдёмте покажу кое-что.

Олег прошел по коридору до третьей по счету палаты. Там он показал на большие бурые пятна на полу и кучу разорванной одежды, сваленной в углу.

– Полагаешь это следы кровавой расправы над теми, кто здесь обитал? – спросил Сурдинов, пошевелив тряпки носком своего берца.

– Не знаю, что и сказать.

– Послушай Олег, здесь была больница, а не дом престарелых. Тут и операции делали, так что всё это ни о чем мне не говорит.

– Может и так командир, но старую одежду они могли бы сжечь.

– А в других палатах что?

– В четырех были больные, врачи и медсестры обитали в ординаторской и еще в одной палате. Медикаменты есть, но мало, поживиться нечем. Вот нашел ещё – Ефремов протянул Сурдинову большую толстую тетрадь.

– О, здесь списки всех пациентов и персонала с именами, фамилиями и датами рождения. Это очень ценно. А документов не было?

– Нет, ничего. Даже пропуска какого-нибудь и того не нашлось.

– Это странно – еще раз осмотрев тряпье, произнес полковник.

– Так и есть – сказал Ефремов и поправив автомат, вышел в коридор.

Вскоре появился Байбашев.

– Нашел что-нибудь? – спросил Сурдинов, заметив сержанта.

– На третьем этаже была кухня и прачечная. Собственно, больше там ничего нет. Я спустился по другой лестнице и посмотрел следы. Отсюда вывели много людей на площадку перед главным входом, в сопровождении жуков. Потом их погрузили в несколько бронемашин на гусеницах и повезли по лесной дороге на запад.

– Да, видел такие на гусеницах. Они недавно появились у Айры – подтвердил Мильчик.

– А отряд Хопкинса? – спросил полковник, очевидно заинтересовавшись этими сведениями.

– Они подошли к зданию, но не стали заходить, а пошли следом за машинами.

– Странно, хотя может им что-то сказал их попутчик. Ещё что-нибудь?

– Да командир. Из больницы забрали не всех, а только тех, кто был относительно здоров.

– А куда же делись остальные?

– Их всех убили и сложили у забора с восточной стороны. Я поначалу думал собака что ли сдохла, а когда подошел то и увидел.

– Да чтоб их – произнес Сурдинов.

Он обхватил голову руками и тяжело вздохнул. Оторвавшись от прокуренных кабинетов, из которых он выходил иногда только под утро и оставив позади бесконечные совещания, Сурдинов поначалу радовался, как ребёнок. Ему казалось, что вот именно здесь он сможет проявить себя по-настоящему. Да, конечно, слава его отца играла во всем этом свою роль. Александру хотелось настоящих дел, в которых так преуспел Сурдинов-старший. Хотелось завоевать такой авторитет у своих подчиненных, какой был у Армандо Диаса. Однако, чем дольше продолжался этот не самый сложный поход, тем больше он погружался во тьму страхов и сомнений. Все ли он делает правильно? Не допустил ли он какую-то фатальную ошибку, отправившись сюда? Готов ли он увидеть все ужасы этой войны не из кабинета, а вот так, непосредственно на месте? Эти вопросы и мрачные мысли появились у полковника сразу, как только скрылся из вида вертолет, который его сюда доставил.

– Не переживай командир, я думаю, далеко отсюда их увести не могли. Дорога очень плохая. Так что скоро всё выясним – сказал Байбашев, достав сигарету и немного размяв ее в руках.

Полковник поднялся и поправил кобуру на бедре, которая ему почему-то очень мешала. Он был благодарен сержанту за его ободряющие слова. Видимо, на лице Сурдинова отобразилось гораздо больше, чем он хотел бы показать.

– Ладно, здесь нам делать уже нечего. Отправляемся за ними. Байбашев вперед, Ефремов замыкающий – приказал он.

Отряд выдвинулся из здания больницы, двигаясь по следам оставшихся в живых обитателей больницы и отряда Хопкинса. Несмотря на то, что они шли по дороге, лес вокруг становился всё гуще и темнее. Старые ели закрывали своей густой синеватой хвоей солнечный свет, а края дороги заросли высоким кустарником.

– Слышите? – неожиданно спросил Мильчик, посмотрев куда-то в лесную чащу.

Действительно, где-то вдали послышался громкий вой какого-то животного, скорее всего волка. Вскоре к нему присоединились еще несколько голосов не менее жутких и мрачных.

– Похоже стая – произнёс Ефремов.

– Далеко? – спросил Сурдинов.

– Да, пожалуй далеко. Но эти черти чуют за многие километры. Ох, не хотелось бы с ними встретиться – поморщившись, произнес Олег.

– Не каркай – сказал Мильчик, застыв на месте.

– Нам нужно выяснить, что случилось с пленными до заката. Я не думаю, что в планах Айры было катать этих несчастных по лесу. Так что хватит разговоров – сухо произнёс Александр и отряд двинулся дальше.

По началу Байбашев ушел вперед, но вскоре притормозил и поравнялся с отрядом. В таком лесу встретить волков можно было за каждым поворотом, так что лучше было держаться вместе. Как охотник, сержант это знал лучше других. Дорога резко ушла вправо, а впереди показался край оврага, в котором судя по журчанию воды протекала небольшая речка. Аяр решил спросить у Сурдинова разрешения спуститься, чтобы наполнить фляжку, но в этот момент он что-то увидел и остановился.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.