Сергей Котов
Дух

Сергей Котов

Дух

Роман

Глава 1

Каждый может получить свой миг славы. Кто-то мечтает об этом, кто-то наоборот – опасается. И правильно делает, потому что слава – дело такое, неуправляемое. И дело даже не в переменчивой народной любви. Зачастую последствия славных дел имеют самый приземлённый, уголовно-прикладной характер.

Моя слава обрушилась на меня в виде новенького «Феррари». Красный болид вынырнул из поворота прямо у пешеходного перехода, который я пересекал, толкая свой электробайк. По всем правилам машина должна была притормозить, но здесь, внутри одного из Рублёвских посёлков, правила были свои.

Я едва успел отпрыгнуть в сторону. Что ж он творит-то, урод!

Машина наехала на мою рабочую лошадку. Заднее колесо неприятно хрустнуло. Я поморщился. За него ведь ещё кредит не до конца выплачен. И с заказом я точно опоздаю. Опять штрафы…

«Феррари» неожиданно остановилась. У меня даже сердце сжалось в надежде, что сейчас передо мной извинятся и предложат щедрую компенсацию.

Ага. Размечтался.

– У тебя чё, повылазило? – молодчик лет семнадцати, в куртке невообразимой расцветки наступал на меня, растопырив пальцы.

– Прошу прощения, видимо, вышло недоразумение, – я попытался не накалять обстановку.

Кто-то хихикнул рядом. Я оглянулся. Несколько девчонок в дорогих шмотках стояли через дорогу и снимали происходящее на «Айфоны».

– Недо… чо? – продолжал яриться пацан. – Ну ты попал, тупой скуфяра… квартира есть? Ищи риэлтора, ща продавать пойдёшь!

С этими словами он вытащил свой «Айфон» и нетерпеливо начал тыкать в дисплей. Потом приложил аппарат к уху.

Что произошло дальше – я помню плохо. На глаза будто пелена упала. Сердце зачастило, мышцы напряглись, кровь вскипела.

Мгновение, и вот я стою, нависая над хныкающим пацаном. Он лежит на спине, прямо на асфальте, размазывает по щекам кровавые сопли. А я ещё и ногу ему на грудь ему зачем-то поставил… и улыбаюсь глупо, помахивая девчонкам ладонью. Они восхищённо шепчутся, снимая меня на телефоны.

В следующую секунду дошло, что я сотворил. Улыбка медленно сползла с моего лица. Я убрал ногу с груди парня, чувствуя, как холодеет внутри и подрагивают колени.

– Не надо… – шептал пацан, стараясь испуганно заглянуть мне в глаза. – Пожалуйста…

– Да ладно, чего там… – шепчу я.

Пацан будто почуял, что во мне что-то переменилось. Что опасность отступила.

Он приподнялся на локтях. Прищурился. Потом вскочил и молнией кинулся к своей дорогой тачке. Через секунду он с громкой пробуксовкой стартанул.

Девчонки на тротуаре взвизгнули и зааплодировали. Потом подошли ко мне.

– Это было прям вау! – сказала одна из них, с розовыми волосами и пирсингом в левой ноздре. – Вы кто? Где драться учились?

К ней подошла подружка, взяла её за локоть и что-то прошептала на ухо. Розововолосая подмигнула мне, но отступила и вернулась на тротуар. «Псих не псих, а хайпа будет!..» – донеслось до меня.

Девчонки засмеялись и пошли куда-то дальше, по своим делам.

Я поднял электробайк. Сначала попробовал катить его, но получалось плохо: колесо сильно деформировалось. Тогда я решил оставить своего помощника на обочине, зачем-то нацепив замок на руль, будто его и в самом деле мог кто-то угнать.

Забрав короб с заказом, я привычно закинул его на плечи и быстрым шагом пошёл по посёлку в поисках нужного дома.

Заказ забрал кто-то из прислуги, даже не взглянув на меня. Через несколько секунд пиликнуло приложение. Как я и предполагал, списали штраф за опоздание. Ни о каких чаевых, разумеется, и речи быть не могло. Вообще жители всех этих роскошных домов и даже, не побоюсь этого слова, дворцов, оставляли на чай куда реже, чем обитатели простых «человейников» на городских окраинах.

Вздохнув, я нажал кнопку завершения смены. Система, как обычно, пыталась меня остановить, предлагая «плюшки» за то, что я останусь доступен для заказов. Но пришлось быть твёрдым. Мопед сломан, пешком в этом районе не набегаешься. Так что надо домой, без вариантов.

В задумчивости я открыл смартфон, запустил «Авито» и стал смотреть, сколько будет стоить новое колесо с двигателем. Цифры меня совсем не порадовали.

Грустно вздохнув, я хотел было убрать смартфон в карман, но тут пиликнуло полученное сообщение. Я взглянул на экран. Лёха, бывший одногруппник по универу. Странно, не писал лет пять, наверное…

В сообщение было вложено видео. Место я узнал – тот самый переход, где «Феррари» раздавил моего коника. А вот самого себя я узнал с трудом. Человек на видео расправился с молодчиком так, как это показывают в кино: технично, красиво. Тот поначалу даже сопротивляться пытался, отсюда и разбитый рот. Но потом притих.

«Фига се ты его! Где драться научился? Это промо? Поднялся, молодец, пиши если что, заказы будут!!!» – написал Лёха.

Сначала я не понял, о каких заказах он говорил. Потом сообразил – он ведь в маркетинге работает, в одном из операторов «Большой четвёрки». Решил, что постановка? Наверняка. Кстати, когда я два года назад пытался подкатить к нему насчёт работы – сообщение даже не открыл…

Вздохнув, я убрал смартфон. Через секунду он ещё пару раз пиликнул, но я уже не стал его доставать. Не до того стало: байк, который я оставил на тротуаре, куда-то исчез.

Я тоскливо посмотрел на камеры, развешанные на ближайшем заборе. «Попробовать поговорить с охраной? – подумал я, но тут же себя одёрнул: – ага. Ещё от собак потом убегать…»

В дальнем конце улицы что-то громыхнуло. Я посмотрел в ту сторону. Мусоровоз, подпрыгнув на лежачем полицейском, поехал дальше. На полигон. «Вот и раскрыто дело о таинственной пропаже сломанного электробайка», – с тоской подумал я. После чего опустил голову и побрёл в сторону платформы «Раздоры».

Ужасно хотелось выпить, но я сдерживался. Полгода уже терпел, хотя поводов сорваться было более, чем достаточно.

«Нельзя сдаваться, – подбадривал я себя. – У меня просрочек не было, можно попробовать ещё один кредит взять. Или в МФК обратиться, на крайняк? Хотя нет, не стоит: прикидывал ведь, не рассчитаюсь, даже если по двенадцать часов работать… нет, лучше кредит. Кажется, на «Авито» стало можно брать займы? Вот, как раз попробую подержанный взять. Вообще зря новый брал…»

Подошёл поезд. В тяжких раздумьях я доехал до Белорусского вокзала и пересел на электричку, идущую до «Жаворонков». Первая остановка за пределами МЦД, жильё на двадцать процентов дешевле…

Я снимал комнату в частном доме, у старого приятеля, совсем недалеко от платформы. Семь лет назад, после развода, это казалось временным решением. Да, в тот период я только потерял престижную работу, от меня ушла жена, которой я великодушно оставил совместно нажитую однушку в Одинцово. Но я чувствовал в себе силы и желание начать всё заново. Бороться, и добиться новых высот, несмотря ни на что.

К сожалению, ничего не получилось. Сначала против меня играли завышенные ожидания, периодически возникающие проблемы с алкоголем и мой дурной характер. Потом, когда я немного поумнел, приличные места уже не предлагали. Под конец меня попёрли вместе с остальными сотрудниками, когда компания уходила с российского рынка. Промыкавшись полгода по собеседованиям, я, в конце концов, подался в курьеры. Да, тяжело и неприятно – зато хоть какой-то прогнозируемый доход…

За окном электрички тем временем распогодилось. Выглянуло жаркое летнее солнышко. Я невольно улыбнулся. Грустные мысли и воспоминания отступили.

«Вдруг и правда прославлюсь? – подумал я. – Вон, недавно какой-то стюард поднялся, когда его одна из пассажирок удачно в своих соцсетях выложила…»

И тут я вдруг осознал, что тот парень на «Феррари» может не оставить дело просто так. Нажалуется своему бате, тот позвонит куда надо, оформят официальное дело, подадут меня в розыск…

Что же делать? Пойти самому в полицию? Попытаться сразу объяснить, как дело было? Может, извиниться публично? Денег на откуп всё равно нет, недвижимости и дорогой собственности тоже… ну, пускай закроют суток на пятнадцать. Не станут человеку жизнь портить?.. из-за какой-то ссадины? Да и он ведь уехал – вдруг не захочет связываться?..

По дороге до дома мне почти удалось убедить себя, что никто меня не станет преследовать. Мелочь ведь, бытовуха.

Начал даже раздумывать, не взять ли пару заказов пешком или на обычном велике, который можно у соседа одолжить, но решил, что это подождёт.

Ну и зря. Потому что тогда я бы достал телефон и увидел бы, что происходит в интернете. Я действительно становился знаменитым.

А за калиткой, возле забора, меня ждала группа захвата.

Схватили, давай укладывать носом в землю.

Пока руки заламывали, на глаза снова будто пелена упала. Мир помутнел, замедлился. А ещё будто рядом с собой я почуял нечто мощное, дающее силу.

Будто со стороны наблюдая, как мои руки раскидывают дюжих парней в броне, я пытался изучить это неведомую мне сущность. Но та отмахивалась от назойливого любопытства.

В меня кто-то выстрелил. Я видел, как летело три пули. Увернуться не составило никакого труда. На секунду отвлёкшись, я упустил момент, как у меня в ладони появился боевой пистолет. И как его ствол нацелился в лицо одному из нападавших.

Мужик замер. Медленно, очень медленно начал поднимать руки.

Я же с ужасом понял, что начинаю давить на спусковой крючок.

«НЕТ!!!» – мысленно возопил я.

Давление на крючок ослабло. Неведомая сущность рядом со мной будто беззвучно спрашивала: «Уверен?».

«Да, да, да, уверен! Не надо!» – взмолился я.

И моя рука медленно опустила руку с пистолетом.

– Бросай оружие! – крикнул кто-то сзади.

Я послушно уронил пистолет и поднял руки над головой. За спиной послышались шаги, но оборачиваться я не спешил.

– Руки за спину! – скомандовал кто-то.

Я снова послушался. Кто-то взял мои ладони. Лязгнул металл, холодные браслеты сковали запястья.

– Вперёд, – продолжал голос за спиной.

Что ж, по крайней мере, меня не пытались снова уложить в грязь. И вообще мне показалось, что теперь со мной разговаривали даже с каким-то уважением, что ли.

За углом, у забора, так, чтобы я не заметил, когда подходил к калитке, стоял автозак.

«Это всё мне?» – подумал я, не сдержав горькую улыбку.

Полноватый мент, с надменным выражением лица стоявший справа от входа, глянул на меня. Потом бросил сквозь зубы:

– Лыбиться потом будешь.

Потом он же добавил, обращаясь, видимо, к моему конвойному:

– Что там?

– Сопротивление при задержании.

– Стрелял кто?

– Мы стреляли.

Мент (похоже, он был офицером и вообще старшим) недовольно пробурчал:

– И что, промазали? Дилетанты, блин. Понабрали по объявлению…

– Шеф, он… – начал было по-прежнему невидимый для меня конвойный, но осёкся.

– Что – он? – спросил ментовской начальник.

– В общем, он имел возможность того… для убийства.

– В смысле?

– Завладел оружием. Но отказался, и предпочёл сдаться. Подчинился, когда я сказал.

– Блин, ты мне киску не лохмать, сержант! Так было сопротивление или нет?!

Небольшая пауза.

– Нет. Не было.

– Вот и славно. Ну всё, поехали!

В кузове мои наручники прикрепили цепью к металлической скобе, прикрученной к полу. Указали на место и посоветовали сидеть подальше от окна. Кажется, я в ответ пробормотал что-то вроде «Спасибо».

Как только дверца автозака захлопнулось, меня вдруг начал разбирать смех. Происходящее перестало казаться реальным, и больше напоминало постановку для какого-нибудь пранка.

«А что, если меня на самом деле так используют? – вдруг подумал я. И тут же решил: – ну и хорошо. Лишь бы это закончилось хоть когда-нибудь. Поеду отдыхать. В Сочи!». Эта мысль мне тоже показалась очень весёлой, и я прыснул.

Конвойные, которые остались со мной в кузове, нервно переглянулись. «Надо анализы… шу-шу-шу…» – донеслось до меня.

Анализы, анализы… что они ещё покажут, кроме проблем с печенью и желудком?

Приступ нездоровой весёлости прошёл. Я прикрыл глаза и, кажется, задремал. Потому что, когда я пришёл в себя, автозак заезжал во двор какого-то мрачного сооружения из красного кирпича. Я оглянулся. Позади остался высоченный кирпичный забор с рядами колючей проволоки наверху.

Меня вывели из машины. Наручники не снимали.

Мы долго брели по полутёмным коридорам. Здесь дурно пахло: больничный запах смешивался с вонью подгнившей еды или помоев. Меня начало подташнивать. Я вдруг вспомнил, что с утра не ел.

Наконец меня завели в кабинет, заставленный старыми столами, похожими на школьные парты. За одним из них сидел офицер. Полный, с большой блестящей лысиной. Блеснув очками в золотой оправе, он с любопытством уставился на меня.

Один из моих конвойных доложился. Офицер вздохнул, потом цокнул языком и указал на стул напротив.

– Волков Андрей Владимирович, – задумчиво произнёс он, проглядывая какие-то бумаги на столе. – Присаживайтесь.

Я посмотрел на конвойных, потом двинулся вперёд. Кое-как разместился на краешке стула – сидеть со скованными наручниками за спиной руками было ужасно неудобно.

Какое-то время было тихо. Офицер скрипел ручкой по бумагам. Конвойные застыли на месте.

Потом лысый поднял голову, посмотрел сначала на меня, потом на тех, кто меня привёл.

– Почему наручники не сняли? – спросил он.

– Так ведь… – начал было отвечать один из конвойных, но лысый его перебил.

– Как, по-вашему, дактилоскопию делать? И как он протокол подписывать будет? – спросил он.

– Он по категории особо опасен, так…

Лысый посмотрел мне в глаза.

– Буянить будешь? – спросил он.

Я отрицательно мотнул головой.

– И правильно. Потому что бесполезно, – сказал он, и снова обратился к конвойным: – Наручники снять! Ждать в караулке, я вызову.

Я встал. Щёлкнул замок. Я потёр затёкшие запястья. Потом за моей спиной хлопнула дверь.

– Присаживайтесь, – повторил лысый, снова указывая на стул.

Я снова опустился, в этот раз устроившись более комфортно.

– Волков Андрей Владимирович… да? – спросил он.

– Да, – кивнул я.

– Дата рождения?

– Седьмое января восемьдесят седьмого, – ответил я.

– Прописаны?

Я немного помялся.

– Прописаны? – повторил лысый, снова взглянув на меня.

– Постоянная регистрация отсутствует. Временная – Одинцовский округ, посёлок Жаворонки, улица Советская тридцать девять, – ответил я.

Следователь (видимо, это был именно он) вздохнул.

– Как же вы, Андрей Владимирович, докатились до жизни такой? – участливо спросил он.

Я чувствовал оттенки фальшивого участия в его голосе, но почему-то всё равно ощутил к нему что-то вроде симпатии. Может, не так уж страшно всё будет, а?

– Да вот… – я пожал плечами, – жизнь есть жизнь…

– Ясно, ясно. – Он снова начал скрипеть ручкой по бумаге.

Так прошло ещё несколько минут. Наконец, он оторвался от письма.

– Так с какого года, говорите, участвуете в террористической деятельности? – нейтральным голосом, будто интересовался, где находится мясной отдел в магазине, спросил он.

У меня внутри всё похолодело.

– Я не участвую в террористической деятельности, – ответил я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

– Не участвуете? – улыбнулся следователь. – Ну а как же вот это?

Он достал смартфон, повернул его экраном ко мне и продемонстрировал то, что я уже видел – как я укладываю пацана на асфальт. Ролик оказался обрезан; в начале не было видно, как пацан с угрозами надвигается на меня.

– Спецнавыки. Выучка. Подготовка… подскажите, в том электровелосипеде взрывчатка была, да? Ничего, мы его обязательно найдём и приложим к делу как вещественное доказательство. Вот ведь как бывает: планировали взрыв, но спасло чистое везение господина Куракина-младшего.

Чувствуя, как стынет кровь в жилах, я уже понимал, что предстоящая ночь будет долгой.

Глава 2

Для начала обошлось без рукоприкладства. Всего лишь давили морально, заставляя подписать документы. И умело так давили, со знанием психологии. Не будь я в прошлом неудачно женат – наверняка поддался бы.

На ночь меня закрыли в одиночке. Не уверен, что так можно поступать с только что задержанными, без решения суда и всего такого. Но протестовать не было ни сил, ни желания. Хотелось поскорее свернуться на какой-нибудь горизонтальной поверхности и хоть на время забыться.

Конвойные толкнули меня в камеру и, не сказав ни слова, с лязгом и грохотом заперли за мной дверь.

Тут было темно. Лишь под потолком лунный свет серебрил крохотное окошко с решёткой. Воняло застарелой мочой и немного хлоркой.

Усиленно моргая, чтобы глаза быстрее адаптировались к темноте, я медленно, наощупь, пошёл вдоль шершавой стены, пока не упёрся в металлическую конструкцию, отдалённо напоминающую кровать. На решётчатое ложе были накинуты какие-то влажные тряпки, от которых несло мокрой шерстью и плесенью. Сдвинув их в сторону, я попытался устроиться так, чтобы можно было поспать. Тщетно. Прутья решётчатого ложа больно впивались в рёбра.

А ещё здесь было прохладно. Зябко поёжившись, я ещё раз потрогал воняющие шерстью тряпки, но тут же одёрнул руку. Показалось, что там что-то шевелится.

Теоретически можно было бы устроиться на голом полу – но тогда легко можно застудить почки. Они у меня и без того слабые… что же остаётся?

Немного повозившись, я смог устроиться сидя на «кровати», прижавшись к металлической спинке, опустив руки на колени и положив на них голову. Не слишком удобно – но можно хоть как-то подремать.

Стоило только немного расслабиться, как в голову полезли непрошенные мысли. Жизнь и без того меня не слишком баловала – а тут за день такой резкий поворот. И на ровном месте ведь! Если б я разминулся с той «Феррари» на полминуты, сейчас сидел бы спокойно перед телеком, включил бы сериальчик после тёплого душа…

И как вообще так получилось, что я сорвался? Никогда ведь не страдал неконтролируемыми вспышками гнева. «Дошёл до ручки, – грустно подумал я. – Крыша протекла». Говорят, у сумасшедших силы удесятеряются, когда они впадают в буйство. Видимо, что-то похожее случилось и со мной. Жаль только никаким смягчающим обстоятельством это не будет… нет, можно, конечно, будет давить на жалость, извиняться… а что ещё остаётся? Но уже понятно – не сработает.

Я грустно вздохнул и глянул на кусочек серебряной Луны за решёткой. Захотелось выть.

И в этот момент из двери показалась призрачно-серебряная фигура, будто сотканная из лунного света.

Это был молодой парень, с атлетичным голым торсом и чем-то вроде античной повязки на бёдрах. Босой. Бросив на меня мимолётный взгляд, он прошёл на середину камеры, огляделся, цокнул языком.

«Так вот, как это бывает, – подумал я даже с каким-то облегчением. – Здравствуй, безумие!»

– Ну что, родственничек, нравится? – ехидным тоном спросил призрачный парень. – Первая ходка – и сразу в карцер! Легавого пожалел, надо же какие нежности…

После того, как он произнёс это, я вспомнил свои ощущения, когда пистолет был направлен в лицо полицейскому. Напряжение на спусковом крючке.

«Как-то слишком последовательно для бреда», – решил я про себя.

– Ты кто такой? – спросил я, глядя на парня.

Тот вздрогнул и пристально уставился на меня.

– Ладно, можешь не отвечать, – я махнул рукой. – Ты – часть моей личности. А знаешь… это даже приятно. У меня воображение нормальное такое, да? Только, если честно, лучше бы ты бы девушкой.

– Ты… слышишь меня? – растерянным тоном спросил парень.

– Вижу и слышу, – я горько ухмыльнулся. – Вообще говорят, что в одиночных камерах люди с ума сходят… но чтобы в первую же ночь? Ладно. Не так оно страшно, на самом деле. Хоть есть с кем поговорить…

– Обалдеть… – выдохнул неожиданный визитёр.

После этого он подошёл ко мне, опустился перед «кроватью» на корточки и заглянул мне в глаза. В этот момент я испытал ощущение, схожее с тем, что было во время стычки с группой захвата. Чужое тёплое присутствие. Уверенность и силу рядом.

– Ух ты! – вырвалось у меня.

– Блинство же, и правда видишь! – констатировал парень. – Эх и нихрена же себе!

Похоже, он был удивлён как минимум не меньше, чем я. Странный какой-то бред получается…

– Великий Волхв!.. – продолжал парень, глядя на меня с каким-то странным выражением, – собственной персоной. В Яви! Живой! Значит, это всё не сказки были…

«Ну вот, – грустно подумал я. – Начинается…»

– Слушай! – сказал парень, будто спохватившись. – Ты вот что… всё у тебя в порядке с крышей. Она не протекла и не съехала. Ты в здравом уме.

Я взглянул на него, иронически улыбнувшись.

– Нет, правда! – добавил он. – И вообще ты ведёшь себя отлично. Как и подобает князю-наследнику, а также…

Я покачал головой. Парень осёкся. Потом встал, нависая надо мной.

– Слушай, – повторил он. – Понимаю, как это всё сейчас для тебя выглядит. Но, знаешь, придётся привыкать. А времени у нас нет.

– Вот уж чего-чего, а времени у нас очень много, – возразил я. – Вся ночь впереди!

– Твои следаки тоже так подумали, – улыбнулся парень. – Но они ошибаются, конечно. Тебя заберут ещё до рассвета.

– Кто заберёт? – спросил я.

– Господин Изеслав Васильев младший, сын графа Васильева, – парень пожал плечами. Потом добавил: – То чмо на «Феррари». И его челядь.

Я засмеялся.

Парень терпеливо ждал, когда я успокоюсь.

– Блин, вот ситуация, – он озабоченно почесал призрачной рукой прозрачный затылок. – Ты нифига не знаешь, как мир устроен. Считаешь, что ты смерд. Так?

– Сам ты смерд! – огрызнулся я.

Парень насупился. Его кулаки сжались, он выдохнул через плотно сжатые губы. Но потом расслабился и улыбнулся.

– Ладно, – сказал он. – Ты реально не знаешь. Но на будущее – никогда не оскорбляй равных тебе по происхождению. Тем более родственников. Если, конечно, не хочешь дуэли.

– Хорошо, – ответил я. И снова положил голову на ладони.

– Что – хорошо? – настороженно спросил призрачный парень.

– Хорошо – не буду, – ответил я. – Договорились. Теперь можешь меня оставить? Хочу подремать немного.

Неожиданный визитёр промолчал. Я даже решил было, что он и в самом деле исчез, и снова поднял голову. Увы, ничего подобного: стоит, нависает. Брови хмурит.

– Ты что, не слышал? – сказал он. – У нас времени мало. Через час-другой придут люди Васильева.

– Ладно, – кивнул я.

– Блин, тебе выбираться надо!

– Как? – улыбнулся я, пожимая плечами. – Сквозь двери, как ты, я не умею.

– Это сейчас не умеешь, – сердито ответил парень. – Пока живой. Будешь дурака валять – скоро научишься.

– Пока живой? – повторил я. – То есть ты, типа, призрак. Да?

Парень вздохнул.

– Я – дух, – ответил он. – Родовой дух – охранитель. И не называй меня больше призраком, пожалуйста.

– Это тоже обидно? – на всякий случай уточнил я.

– Оскорбительно, – кивнул парень.

– Ладно, не буду, – пообещал я, снова с интересом разглядывая его. – Получается, ты мой дух-хранитель? Да?

– Родовой, – уточнил парень, но тут же уточнил: – Хотя, технически, ты сейчас последний представитель своего рода. Так что да, можно сказать, что твой.

– Слушай… – вздохнув, продолжил я. – Ты не подумай, что я как-то в претензии, но очень уж интересно: где ты вообще был раньше? Не знаю уж ты в курсе или нет, но жизнь у меня так себе сложилась, и, если уж совсем честно, дух-хранитель мне бы не помешал…

Парень явно смутился.

– Я… мне пришлось немного задержаться, – ответил он. – Рагнар, наш волхв, что-то напутал в ритуале… ну, меня и вышибло на Велесовы поляны. Пока добирался обратно до Яви несколько месяцев прошло! Вот, только вчера и вылез, так сказать, в мир. И сразу же к тебе! А тут ты и этот, Васильев. Ну у меня немного стопы сорвало… вообще, конечно, так не положено – но при возвращении знаешь, сознание немного плывёт, у меня и планка упала…

Парень запутался в собственных словах и затих. Мне в этот момент даже как-то жалко его стало.

– Имя у тебя есть? – спросил я.

– Любомир я… – ответил парень, взглянув на меня искоса, наблюдая за реакцией.

Я улыбнулся.

– Понимаю, забавно, но мама настояла, – сказал он.

– Да нет, хорошее имя, – серьёзно ответил я.

– Для духа-охранителя немного легкомысленно, но выбирать не приходилось… – кивнул Любомир.

В этот момент в коридоре за дверью послышался какой-то шум. Потом звук приближающихся шагов. Любомир настороженно посмотрел в ту сторону.

– Блин, – сказал он. – Говорил же, времени мало… идут!

– Конвой? – уточнил я.

– Так, короче, – Любомир проигнорировал мой вопрос. – Ты – Великий Волхв. Значит, можешь сохранять сознание в присутствии духа. Я постараюсь тебя не вырубать. А ты не чини мне препятствий!

– Зачем? В чём? – продолжал недоумевать я.

– Ни в чём! – перебил Любомир. – Готовься! И главное – не останавливай меня теперь, понял? Это смерды и челядь, их жизни не имеют значения! А твоя – имеет! Вмешаешься, чтобы остановить меня – можешь погибнуть! Это ясно?

Честно говоря, мне было не очень ясно. Но на всякий случай я решил кивнуть.

А в следующий момент призрачная фигура надвинулась на меня вплотную. Снова возникло ощущение тепла и силы. Я успел увидеть, как часть его призрачного тела провалилась прямо внутрь моей груди. Сердце зашлось галопом от странной смеси ужаса и восторга.

Это продолжалось мгновение, после чего я понял, что тот, кто назвал себя Любомиром, вместе со мной мощным пружинистым прыжком вскочил с кровати. Подошёл к входной двери и прижался к стене справа от неё.

Всё моё существо переполняло ощущение силы и восторга. От эйфории чуть дыхание не перехватывало.

«Ого себе!» – подумал я.

«Держишься?» – неожиданно пришёл ответ.

«Мы можем и так?» – удивился я.

«Ты – можешь. Силён!» – ответил Любомир. Его голос мощно и звонко звучал у меня в голове.

Внутри двери лязгнул замок. Потом ещё раз. С противным скрипом она распахнулась. Внутрь камеры ударил мощный белый луч фонарика.

– На выход! – гаркнул незнакомый голос.

И тут же захлебнулся в клёкоте и кашле. Ребро моей ладони ударило в кадык конвойному. Другой рукой я ловко вывернул его пистолет и отбросил его в сторону.

Кто-то попытался приложить меня по затылку, но я увернулся. Дубинка скользнула по предплечью. Неприятно, но боли я не почувствовал. Всё тонуло в эйфории и каком-то подчёркнутом ощущении стремительного течения жизни. В развороте я выполнил подсечку. Нападавший с гэканьем осел на пол. Потом попытался достать из наплечной кобуры пистолет. Ни секунды не колеблясь, я метнулся к нему и резким движением свернул шею.

Их было пятеро. Через пару секунд все лежали на полу. Двое были ещё живы, но без сознания. Те, кто предпочёл не сопротивляться.

Я подошёл к одному из них, единственному одетому по форме, опустился рядом на колени и обшарил карманы. Достал большую связку ключей. Потом с невероятной ловкостью начал стаскивать с него форму. Натянув её прямо поверх собственной одежды, я с места рванул по коридору. Даже не подозревал, что могу бегать с такой скоростью! Правда, давалось это нелегко: боль в лёгких и неприятный треск в суставах я ощущал даже сквозь охватившую меня эйфорию.

Возможно, если бы я был в обычном состоянии, мне бы показалось странным, что в коридоре царит полумрак и совсем не видно камер наблюдения. Но тогда я просто принял это как данность.

Камеры появились за поворотом. Я сразу это засёк и перешёл на шаг. Спокойной и вальяжной походкой дошёл до тамбура, за которым виднелся пост. Оттуда вышел ещё один охранник, мужик средних лет с заспанными, красными глазами.

– Чё, забыли чего-то? – промямлил он, даже не глядя на меня.

– Ну… – кивнул я. – Колёса. Идти не хочет, не тащить же его на горбу, а?

– Ясно… – вздохнул охранник, подходя к решётчатой двери, отделяющий тамбур от поста.

Он нажал кнопку, которую от меня скрывала дверь. Щёлкнул магнитный замок.

– Креста на вас нету… – тихо прошипел мужик, возвращаясь на свой пост, – нет бы тихо всё…

Проходя мимо него, я одним ловким движением приложил его рукояткой пистолета по затылку. Мужик как подкошенный рухнул на пол. Я же забрал на посту ещё одну связку ключей и направился дальше, к выходу.

Когда в корпусе объявили тревогу, уже было поздно. Мне удалось выбраться наружу, к забору. Игнорируя завывания сирены, я начал подъём, проталкивая пальцы с тонкие зазоры между кирпичами. Было больно, особенно когда ломались и царапались ногти, боль воспринималась просто как некая абстрактная информация, что нужно быть осторожнее.

Чтобы перебраться через колючую проволоку и линию под напряжением, я вырвал из брюк, позаимствованных у охранника, ремень, перекинул его через провода и стянул. Образовалась достаточно большая прореха, чтобы в неё пролезть.

Где-то внизу защёлкали выстрелы, но я даже не стал оглядываться. Спрыгнул вниз, с огромной высоты, перекатом погасив энергию. До этого момента мне даже в голову не приходило, что это, оказывается, возможно.

Я оказался на набережной. Поздней ночью движение было не слишком интенсивным, но машины имелись.

Выскочив на середину проезжей части, я начал размахивать руками.

Шедший первым «Мерс» увернулся, выскочив на встречу, и, возмущённо посигналив, помчался дальше. А вот старенький «Ниссан» увернуться не успел. Затормозил, остановившись прямо передо мной, буквально в метре.

Из него вышел щуплый очкастый парень. Хотел что-то сказать, но, оглядев меня с головы до ног, передумал. Попытался нырнуть обратно в салон, но я, конечно, не дал ему этого сделать.

Вместо этого я сам занял место за рулём, захлопнул дверцу и погнал вперёд.

Район я опознал не сразу. Лишь через пару кварталов понял, что двигаюсь по набережной Яузы на север.

«Нас ведь засекут… камеры везде», – подумал я про себя, обращаясь к Любомиру.

«Не переживай об этом», – тут же пришёл ответ.

Я (или всё-таки он?) вёл машину агрессивно. Раньше я так никогда не ездил, даже до первого изъятия прав. Кстати, тогда у меня их не по пьянке забрали. Чистая глупость и неудача: тормознули на светофоре на красный, когда у меня был штраф с камеры за такое же нарушение, о котором я даже не знал…

«Ннда, тяжело быть смердом…» – подумал Любомир в моей голове.

«Что ты всё заладил – смерд да смерд!» – ответил я.

«Извини. Просто необычно очень. Никогда не задумывался, как они живут».

На противоположной стороне улицы пролетел полицейский автомобиль с включенным проблесковым маяком. В зеркале заднего вида я увидел, как он резко развернулся на светофоре.

«Упс!» – подумал Любомир.

Мы резко нырнули направо, в переулок. Остановились за мусорными баками так, чтобы «Ниссан» невозможно было сразу увидеть.

Потом я выскочил из машины и побежал, как мне показалось, куда глаза глядят. Но, как вскоре выяснилось, у Любомира была вполне конкретная цель.

Я остановился возле накрытого чехлом мотоцикла. Хоть эйфория и продолжала бушевать у меня внутри, где-то под сердцем поселился неприятный холодок. Никогда не любил этот вид транспорта.

Уверенно сорвав чехол с двухколёсной машины, я схватил с обочины какой-то булыжник. Потом разбил основание замка под приборной панелью. Расколошматил ещё какую-то деталь, между рамой и рулевой колонкой. Потом выдернул два провода, приложил их один к другому.

Мотор под пластиковым обвесом взревел.

Я запрыгнул на сиденье и рванул с места. Проехал до конца переулка, завернул направо – как раз в тот момент, когда туда же въехала полицейская машина.

За пару секунд прощёлкав все передачи, я набрал скорость. Набегающий поток выбивал воздух из лёгких. Чтобы хоть как-то было видно дорогу, мне пришлось прижаться к баку и спрятаться за крохотным стеклом-обтекателем.

Поездка со стремительными перестроениями больше напоминала полёт. Я даже заметил, что ощущение эйфории усилилось. Похоже, Любомиру происходящее очень нравилось.

«Куда мы едем?» – рискнул спросить я.

«В убежище!» – тут же последовал ответ.

Глава 3

От мотоцикла мы избавились, как только выехали за пределы города. Любомир моими руками сбросил его с моста в Москву-реку.

Потом мы сняли одежду тюремного охранника. Я в этот момент пожалел, что не получилось захватить с собой его пистолет. С ним было бы как-то спокойнее.

«Ерунда! – мысленно ответил на мои сомнения Любомир, – ещё не хватало со смердовским оружием бегать! В убежище возьмём нормальное».

«Ладно», – так же мысленно ответил я, после чего окончательно расслабился и позволил ему «рулить».

Мы вышли к новому микрорайону за МКАДом. Народу на улице не было, что не удивительно. Но в центре, возле остановки, работал круглосуточный продуктовый магазин. Подумав о еде, я тут же ощутил, как урчит желудок – с момента задержания мне не давали ни есть, ни пить.

«У нас денег нет», – заметил я мысленно.

«Этот вопрос я и хочу решить», – ответил Любомир.

Перед магазином мы сняли футболку. Мне это не понравилось: было прохладно, и по коже тут же побежали мурашки. Но возражать я не стал. Потом он обмотал её вокруг головы, закрыв лицо. Так, что только щель для глаз осталась.

В таком виде мы вошли в магазин. Уверенной походкой направились в сторону единственной работающей кассы.

«Слушай, я не хочу…» – подумал я, осознав, что именно он собирается делать.

«Успокойся».

«Это грабёж!»

«Нет. Ты имеешь право. Успокойся!»

Я будто оцепенел. Мир немного померк, будто подёрнувшись поволокой.

– Наличные в пакет и передать мне, – будто со стороны я услышал собственный голос.

– Что? – продавщица, немолодая тётка с ужасным макияжем подняла голову и удивлённо посмотрела на меня. Но потом спокойно кивнула, открыла кассу, достала пакет и начала перекладывать в него деньги. – Мелочь тоже?

– Нет. Мелочь не надо.

Забрав пакет, мы спокойной походкой пошли к выходу. Охранник дремал на стуле. В нашу сторону он даже не посмотрел.

«Что-то вроде гипноза?» – спросил я мысленно.

«Немного родовой магии, – ответил мой «попутчик», – привилегия высшего сословия. Привыкай».

«Ладно», – ответил я.

В конце концов, какой на самом деле был у меня выбор? По мне так общество поступило со мной не слишком честно. Так с чего я должен оставаться образцом морали?

«Ой, тяжело с тобой будет..» – вмешался Любомир.

«Хватит мои мысли подслушивать!» – возмутился я.

«Хорошо, извини. Не буду», – смущённо ответил он.

Когда мы отошли от магазина на приличное расстояние и убедились, что рядом нет камер, Любомир снова надел футболку. Мы пошли в сторону центральной дороги микрорайона, встали на обочине и начали голосовать изредка проезжающим такси.

«Да не остановятся они, – подумал я, обращаясь к Любомиру, – сейчас только через приложение все вызываются. А телефон у меня забрали…»

«Посмотрим», – ответил он.

Удивительно, но всего через пару минут перед нами тормознула таксишная «Камри».

– За город, до Оки, пятнадцать, без счётчика, – сказал за меня Любомир.

Водитель, азиат средних лет с седыми висками, почесал подбородок, потом кивнул и указал на заднее сиденье.

– Поехали, – сказал он.

Мы тронулись и, набирая скорость, погнали в сторону вылетной магистрали.

«А что, с ним нельзя было так же, как там, в магазине?» – спросил я.

«Во-первых, родовая магия – ресурс ограниченный, – ответил Любомир. – Если есть возможность обойтись без неё – лучше обходиться. И во-вторых, могут слухи нежелательные пойти. А нам сейчас затаиться нужно. С водителем было бы более рискованно. Найдут эту ниточку и раскрутят. А так, с деньгами, не найдут. Он точно лишнее болтать не будет. За такое могут и аккаунт заблокировать».

«Ясно», – ответил я.

Ехали долго, больше часа. Восток начинал алеть. Наконец, незадолго до пересечения магистрали с Окой, Любомир указал водителю на съезд.

– Туда, – сказал он моими устами. – Через километр остановись, не доезжая ворот.

– Угу, – кивнул водила.

Честно рассчитавшись с ним, мы вышли из авто. «Камри» спешно развернулась и, взревев двигателем, умчала обратно в сторону шоссе.

Дождавшись, пока машина скроется за поворотом, Любомир направил нас на одну из тропинок, ведущую с подъездной дороги в лес. Мне это совсем не понравилось. Места дикие; возможно, тут даже волки водятся.

«Не бойся. С волками разберёмся, если что. Но они нас боятся больше, чем ты их», – заверил Любомир.

Шли долго. Может, часа два. Небо окончательно посветлело. На траве и листьях в лесу появилась роса. Мои кроссовки промокли, а ноги неприятно скользили на кочках. Я не поскальзывался только потому, что Любомир по-прежнему управлял нашими движениями.

Наконец, тропинка вынырнула к высокому металлическому забору, покрашенному в зелёный цвет.

«Ну вот. Пришли», – довольно заявил мой «попутчик».

«Опять лезть»? – грустно подумал я, глядя на свои исцарапанные ладони и обломанные ногти на пальцах.

«Зачем же?»

На заборе, справа от меня, было утолщение. Мы подошли к нему. Это оказалось что-то вроде вваренного железного ящика с личинкой замка и грубыми петлями. Любомир моей правой ладонью как-то по-особенному стукнул по нему, после чего передняя панель плавно опустилась, открывая доступ к подсвеченной зеленоватым диодным светом клавиатуре.

Мой «попутчик» быстро набрал пароль. Я даже запомнил не успел – так быстро порхали мои пальцы над клавиатурой.

Внутри забора что-то щёлкнуло, и целая секция с электрическим гудением отъехала в сторону, открывая проход в узкий и скудно освещённый коридор. Передняя панель ящика в это время плавно поднялась и закрыла клавиатуру.

Мы вошли. Дверь, замаскированная под кусок забора, с гудением и щелчком заняла исходное положение. Под потолком вспыхнули светодиодные лампы.

Стены коридора были выкрашены простой серой краской. На полу – керамогранитные шершавые плиты. Он заканчивался ещё одной дверью, на вид вполне обычной.

Мы остановились перед ней. Любомир медлил, и я сам протянул вперёд ладонь, чтобы взяться за рукоятку.

«Подожди!» – вмешался он.

Я замер, на всякий случай.

«Что-то не так?» – уточил я.

«Я должен тебя покинуть, – ответил Любомир. – У тебя должна быть свободная воля».

«Чтобы открыть дверь?»

«Это не просто дверь. Это защитный рубеж убежища, – пояснил он. – Его могут открыть только представители рода, находящиеся в здравом уме и твёрдой памяти. Моё присутствие может помешать».

«Слушай, насчёт здравого ума…» – начал было я, но Любомир перебил меня.

«В общем, там в основании ручки есть небольшая игла. Тебе нужно проколоть кожу, чтобы немного крови попало на металл. Если всё в порядке, дверь откроется».

«Если?»

«Откроется, – чуть увереннее повторил он. – Я не мог ошибиться. А ты тот, кто ты есть».

«Кстати, нам бы обсудить это…» – начал думать я, но в этот момент из моей груди показалась призрачная мускулистая рука. Упёрлась в моё плечо, напряглась. Потом, с лёгким хлюпаньем, вылезла голова. Любомир сначала нахмурился. Потом улыбнулся и подмигнул.

Я представил, насколько, должно быть, это выглядело дико со стороны.

А потом он окончательно покинул моё тело. Чужое присутствие почти перестало ощущаться. А с ним исчезло тепло, эйфория и ощущение собственной силы.

– Ох! – вырвалось у меня.

Я согнулся, упираясь ладонями в колени. Ноги дрожали и, казалось, едва держали моё вдруг налившееся огромной тяжестью тело.

А ещё пришла боль. Ныли все ссадины, ушибы и синяки, которые до этого я просто не замечал.

– Ну же! Открывай! – скомандовал Любомир, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу.

Я с трудом шагнул вперёд и взялся за ручку. Нащупал небольшую иглу возле основания, прижал к ней палец.

Дверь щёлкнула и открылась.

– Ну вот! Я же говорил! Видишь? – улыбнулся мой спутник.

– Что было бы, если бы ты ошибся? – зачем-то уточнил я, хотя, на самом деле, не очень-то хотел слышать ответ.

– Да, ерунда, – отмахнулся Любомир. – Ты бы сгорел заживо. А потом мы бы с тобой вместе отправились на поля. Всего и делов!

– Всего и делов… – повторил я, толкая дверь.

За ней оказался гараж, где стояло два авто. И какие это были авто! Возле дальнего края, напротив подъёмных ворот – «Гелик». В максимальной комплектации или тюнингованный, судя по обвесу. Рядом с ним – приземистая жёлтая «Ламба».

– Ого! – я присвистнул.

– Не свисти – денег не будет, – проворчал Любомир.

– Ты что, суеверный? – улыбнулся я.

– Сам ты суеверный, – вздохнув, ответил тот. – Я – разумный. И тебе ты тоже уму научиться не мешало… блин, Великий Волхв, а ведёшь себя…

Он махнул призрачной рукой.

– Ладно. Пошли в дом. Вход там, – он указал на противоположный конец гаража, где была ещё одна дверь. Кажется, на этот раз, обычная не только на вид.

Дом оказался большим: три этажа, четыре спальные комнаты, четыре санузла, сауна, спортзал, джакузи. Всё новенькое, чистое. Будто жилище только-только подготовили к сдаче аккуратные и рачительные подрядчики.

Любомир после небольшой экскурсии привёл меня в одну из спален.

– Подбери одежду, в шкафу должна быть, – сказал он. – Потом помойся, в порядок себя приведи и давай на кухню. Тебя покормить надо, а то ещё вырубишься…

У меня действительно голова кружилась. Но я не мог сказать точно, от чего именно: от голода или же избытка новых впечатлений.

– Ладно, – кивнул я.

– Кухня дальше по коридору. Я буду тебя там ждать.

Сбросив одежду, которая теперь больше напоминала драное тряпьё, я зашёл в санузел, туда вела дверь непосредственно из спальни. Взглянул на себя в зеркало и невольно поморщился: обрюзгшее тело, хорошенько так намеченный животик, тонкие, как спички, ноги. Плюс обалдевшая физиономия с тёмными кругами под глазами и встопорщенной щетиной.

Ладно, зато глаза у меня красивые. И профиль. Как писали в старинных книжках, «точёный», правильный. Подбородок бы ещё убрать, там успело нарасти лишнего…

Вздохнув, я отвернулся от зеркала и включил душ. Сантехника тут стояла, надо сказать, роскошная. Под потолком – огромная тропическая лейка, на стойке – две другие, уж не знаю, для чего именно предназначенные. И регулятор температуры с цветным дисплеем.

Убедившись, что холодная вода стекла, я ступил под тугие тёплые струи. И тут же зашипел: многочисленные ссадины и потёртости дали о себе знать. Но всё же, стараясь не обращать внимания на боль, я тщательно вымылся гелем, который нашёлся на туалетной полке. Необычный гель, в магазинах я таких не встречал. От него кожа будто по волшебству преображалась, становилась мягкой, шелковистой. Даже раны саднить перестали.

После душа я обтёрся, стараясь не испачкать кровью белое полотенце, и пошёл искать одежду.

Рубашки, футболки, джинсы и брюки моих размеров действительно нашлись. Вот только лекала, похоже, были больше рассчитаны на таких, как Любомир, а не на таких, как я. Рубашки обвисали на плечах и топорщились на животе. Джинсы не сходились на талии, а майки подчёркивали выпирающий живот.

В конце концов, я решил надеть халат и белые пушистые шлёпанцы. И в таком виде пошёл на кухню.

Любомир сидел за столом, задумчиво глядя в окно. Я посмотрел туда же. Внизу был небольшой ухоженный дворик, дальше невысокая ограда, за которой улица и… другие дома. Кое-где даже горел свет.

Похоже, мы оказались в загородном посёлке.

– Гадаешь, где мы? – улыбнулся Любомир. – Не парься, посёлок разночинский. Высших управленцев. Надсмотрщиков, то есть. Они сами считают его элитным.

– Да, роскошно, конечно… – заметил я

– Что – роскошно? – удивился Любомир. – Эта халупа?

– Халупа?

– В имении прислуга в таких живёт! То есть… жила…– осёкся Любомир и грустно опустил голову.

– В каком имении?

– В родовом, княжеском. Я ведь уже говорил, что ты – единственный оставшийся наследник князя… хотя стоп!

Любомир изобразил хлопок по столу и поднялся.

– Ты же на ногах едва стоишь! Давай ужинать – и в постель. А то сам себя ушатаешь ведь вусмерть!

У меня было своё мнение насчёт того, кто кого ушатает. Но возражать я не стал.

– В холодильнике возьми что-нибудь. Лучше рыбу или морепродукты, они быстрее восстанавливают силы. Тебе это будет нужно, – он подмигнул мне. А затем указал на массивный шкаф с белёными деревянными дверцами из массива. За дверцами оказался встроенный холодильник.

На полках в стеклянной посуде стояла разная готовая еда: котлеты, отварные овощи, свеженарезанные салаты.

Я сглотнул. Потом схватил пару первых попавшихся прозрачных судков и запихнул их в большую роскошную микроволновку.

Есть хотелось нечеловечески.

Любомир терпеливо ждал, пока я насыщаюсь, глядя в окно.

– Скажи, – заговорил я, утолив первый голод. – Когда ты успел всё это заказать?

– Заказать? – переспросил Любомир.

– Ну, еда. Это доставка какая-то? Всё ведь свежее! Значит, нас ждали?

Призрачный парень улыбнулся.

– Это же убежище. Оно всегда наготове. Тут есть штат специально обученной челяди, – пояснил он. – Еда меняется два раза в сутки. Плюс уборка, обслуживание авто и прочее.

– А. Вон оно как… красиво жить не запретишь.

Любомир ещё раз улыбнулся и посмотрел в окно. Я заметил, как он мельком скользнул взглядом по остаткам рыбы в моей тарелке.

– Слушай… – мне вдруг в голову пришла неприятная мысль. – А тебе ведь есть не надо? Или как?

– Ну ты тёмный… – ответил Любомир. Впрочем, совершенно беззлобно. – Я ведь дух. Могу и без еды прожить. Но, если родные хотят сделать нам приятно, то приносят требы.

– Ой… – смутился я. – Слушай, ты извини, я правда… ну, для меня это странно всё. Хочешь я тебе требу принесу?

Любомир посмотрел на меня с интересом.

– Ну, вообще-то, не откажусь, – ответил он. – А ты знаешь как?

Я улыбнулся и пожал плечами.

– Пока нет. Расскажешь?

Выяснилось, что в убежище было собственное небольшое капище, на заднем дворе. Оно представляло собой круг из двенадцати булыжников. В центре – деревянный столб квадратного сечения, на каждой стороне которого, у вершины, были высечены лица. Чуть в стороне от деревянного столба, напротив входа, находилось нечто вроде мангала или жаровни. Её бока были украшены разными символами, значения которых я не знал.

Я принёс с собой несколько готовых рыбин, хлеб, мёд, говяжье сердце и какие-то травы. Всё это хранилось в холодильнике.

Любомир объяснил мне, как включить газ и зажечь огонь в жертвеннике. Выполнив все необходимые манипуляции, я вернулся к капищу.

– Прежде, чем войти, поздоровайся с богом, – наставлял он меня. – У нас в роду главный бог – Перун. Бог князей и воинов.

– Как? – почему-то шёпотом спросил я.

– Да как угодно, – Любомир пожал плечами. – Главное, чтобы от сердца.

Я взглянул на вырезанное в дереве суровое мужское лицо. А потом мне показалось, что идол подмигнул мне. Робость прошла.

– Приветствую тебя, Перун, покровитель, – произнёс я и склонил голову.

Потом ступил через рамку ритуальных деревянных ворот на территорию капища. Любомир улыбался.

– Это хорошо, – кивнул он, – это правильно.

Следуя указаниям Любомира, который остался за территорией капища, я выложил требу на жертвенник. Постоял немного. Потом попрощался с божествами и вернулся ко входу в дом.

– Через полчаса огонь сам погаснет, там таймер, – сообщил ожидавший меня Любомир.

Я заметил, что в его правой руке появился призрачный кусок хлеба, а в левой – рыбина, из тех, которые я только что положил в огонь.

Заметив направление моего взгляда, парень улыбнулся.

– Ладно. Иди спать. Справишься сам? – спросил он.

Я вдруг понял, что он стесняется есть при мне. Хотя по глазам видно, что он очень голоден.

– Конечно, – кивнул я. – До завтра.

Я отвернулся и вошёл в дверь, аккуратно притворив её за собой.

Вернувшись в спальню, я скинул халат и растянулся на мягкой кровати, натянув до подбородка пахнущее свежестью тонкое одеяло.

Странное дело: мысли о том, что мне всё привиделось, что я умер или брежу даже не приходили мне в голову. Наоборот, я остро ощущал, что именно сейчас начинается нормальная жизнь. Именно такая, какой она и должна была быть.

Глава 4

Я проснулся от яркого солнечного света. Досадуя, что не додумался с вечера задёрнуть шторы, я перевернулся на другой бок и спрятал голову под подушкой. Движение отозвалось болью буквально во всём теле. Я застонал.

– Эй, ты чего? – окликнул меня знакомый голос.

Я высунулся из-под подушки. Возле кровати стоял Любомир, довольно улыбаясь.

– Блин. Вы разве днём не исчезаете?… – ворчливо пробормотал я.

– Нет, с чего бы? Что я, нечисть какая? – возмутился дух-охранитель.

– Ладно… извини, – примирительно ответил я. – Просто болит всё.

– Болит?

– Мышцы. Вчера славно побегали…

– А-а-а, – кивнул Любомир. – Понятно… кстати, ты как вообще себя запустил до такого состояния? Нет, я слышал, что среди черни не принято заботиться о здоровье, но чтобы настолько?..

Я почувствовал, что краснею.

Любомир склонился надо мной, провёл рукой и озабоченно поцокал.

– Ох ты ж поляны небесные… – заявил он. – Ты как вообще жив-то? Полипы и камни в печени, песок в почках, желудок так…

– Ты что врач? – грубо перебил я.

– Ну так, умею малость, – чуть смущённо и на полном серьёзе ответил Любомир. – Мы с родовым лекарем дружили…

Я снова застонал.

– Так, – решительно заявил дух, выпрямляясь. – Кое-что можно будет сделать на месте, пока отсиживаемся. А потом уже займёмся тобой как следует…

– Кстати, надолго мы здесь? Отсиживаемся? – подозрительно прищурился я. – И надо ли вообще отсиживаться, за нами вроде никто не гнался.

Любомир вздохнул. Потом присел на краешек кровати.

– Послушай. Какое-то время они ещё будут думать, что ты – смерд. Просто очень ловкий. А, значит, особенно опасный. Может, даже знающий, что и как на самом деле в этом мире происходит. А твоё оскорбление господину Изеславу во всех сетях, и простолюдины над ним потешаются! Ни один род такого не стерпит. Так что тебя ещё как ищут. И потом…

Он запнулся и задумался, нахмурившись.

– Что – потом? – нетерпеливо спросил я.

– Ничего. Не важно. Так, о чём мы? А, да, здоровье! Вставай, немного родовой магии плюс подношение Даждьбогу. Давай, прокатимся за жертвой – тут рядом деревенька есть, там найдём.

– Какой жертвой? – растерялся я.

– Какой-какой? Живой, конечно. С здоровьем серьёзно у тебя, так что обычной требой не обойдёмся… одевайся, в общем! Жду на кухне.

С этими словами Любомир растаял в воздухе.

Немного помешкав, я откинул одеяло. С неудовольствием оглядел собственное тело. «Ему-то, конечно, хорошо… – подумалось мне. – Можно небось какой угодно вид себе выдумать и щеголять призрачными кубиками! А попробуй-ка с такой житухой, как у меня, подержи форму!»

Я ведь даже пробовал, честно. Каждое лето, перед отпуском. Но не складывалось…

Умывшись, я нашёл в шкафах джинсы с рубашкой размером побольше, чтобы живот не выпирал. Оделся и направился в сторону кухни.

Любомир задумчиво смотрел в окно. Я скосил глаза на холодильник.

– Да ты не стесняйся, мне вчера хватило ощущений, – сказал дух-хранитель, не оборачиваясь. – Это вам, живым есть надо обязательно. Так что давай, завтракай.

– Ладно, – я пожал плечами и подошёл к холодильнику.

Открыв дверцу, я внимательно изучил содержимое. Вчера я был слишком голоден, чтобы вдумчиво выбирать. Просто схватил первое, что попалось под руку. Но сегодня я был более внимательным.

Овощные салаты, отварное мясо, паровые котлеты, овощи, каши, молоко, чистый творог… блин, даже варенья нет! Только порезанные фрукты в мисочках.

Недовольно хмыкнув, я достал пару яиц и молоко. Наскоро сварганил себе омлет.

– Слушай, а хлеб есть в этом доме? – спросил я.

– Должен быть, в хлебнице, справа от холодильника. Правда, он вчерашний уже… челядь не убиралась пока. Они не могут без команды, пока кто-то из хозяев на месте.

– Ага, – автоматически кивнул я.

Хлеб действительно нашёлся там, где сказал Любомир. Ржаной, с какими-то грубыми добавками. Я поморщился.

– Может, и кофе будет? – с надеждой спросил я.

– Глянь справа, возле стойки, – посоветовал Любомир. – Вроде должна быть кофемашина.

– Ага, – кивнул я.

Машина оказалась заправленной и полностью готовой к работе. Даже молоко было на месте, как я вскоре убедился. Свежее, в специальном крошечном холодильничке.

Потратив пару минут на то, чтобы разобраться в меню, я успешно соорудил себе кружку вкуснейшего капучино.

Честно говоря – ничего подобного я в жизни ещё не пробовал. Даже тогда, когда занимал приличные должности и брал себе кофе каждый день, по дороге в офис.

– Вкусно! – причмокнул я, сделав глоток.

– Ага, – кивнул Любомир. – Хороший кофе.

– Может, тебе тоже?.. ну… того? – осторожно предложил я.

– Кофе на требу? – осклабился Любомир. – Ну ты новатор! Хотя… возможно, в теории. Но не сейчас. Потом поэкспериментируем. Давай, доедай – и поехали. Кстати, на кофе особо не налегай, у тебя с сосудами тоже швах. Давление скачет, да?

– Ну бывает, – я пожал плечами. – Как у всех.

Любомир как-то странно посмотрел на меня, но промолчал.

– Кстати, как этот сорт называется? – спросил я, чтобы заполнить неловкую паузу.

– Копи-лювак, – небрежно ответил Любомир. – Мы берём только самое лучшее.

– Стоп. Оно же…

– Ну да. Ферментируется внутри животных. И что?

Я подозрительно покосился на кружку. Потом взял её и сделал нарочито большой глоток.

– Ничего, – ответил я. – Вкусно!

Любомир довольно улыбнулся.

– Возьми «Гелик», нам в деревню ехать, – сказал дух-охранитель, когда мы спустились в гараж.

Он показал мне, где лежат ключи от авто, гаража и ворот посёлка.

– Ладно, – кивнул я. После чего взял бесконтактную плашку с логотипом концерна «Даймлер». – А документы?

– Не нужны тебе документы, – уверенно ответил ответит Любомир. – Ты наследный князь. Пора потихоньку привыкать к этому.

– А менты тормознут?

– Да пёс бы с ними! Не парься. Полиция – она для простолюдинов. Для таких, как ты, есть императорская гвардия, но они пока не знают о твоём существовании, – Любомир подмигнул мне.

Я сел за руль «Гелика», наслаждаясь каждой секундой новых ощущений. Когда завёлся движок, я ощутил комок восторга в горле и даже некоторое тиснение в паху.

– Нравится? – осклабился дух, разместившийся на соседнем сиденье.

– Угу, – ответил я.

Ворота гаража открылись, и мы выехали во двор, а затем – на улицу посёлка.

– Слушай, вот ты говоришь князь… – сказал я. – Плюс ещё какой-то волхов. Это какие-то звания в вашем тайном магическом обществе?

Любомир грустно взглянул на меня.

– Ннда… всё забываю, что ты вообще ничегошеньки не знаешь, – ответил он.

– Ну так просвети меня. Что мешает?

– Да ничто не мешает, – Любомир побарабанил призрачными пальцами по торпеде. – С чего начать бы, а?.. Да! Начну с того, что ты – Великий Волхв. Ты меня можешь видеть, это раз. И не просто видеть, а свободно общаться. Это два. А ещё ты умеешь принимать мою помощь, сохраняя собственное сознание. Такое даже Высшие Волхвы не умеют. Поэтому ты – Великий. Понимаешь?

– Ну, так… – неуверенно ответил я.

– Короче, я и сам считал, что это просто легенды да сказки для младших дворян. Ну, или что волхвы так себе цену набивают. А потом с тобой познакомился… собственно, это всё и объясняет, – он задумчиво потёр подбородок.

– Что – объясняет?

– То, что с нашим родом произошло, – ответил он.

В этот момент мы подъехали к воротам посёлка. Охранник в будке увидев меня, приветливо кивнул. Ворота открылись.

– До конца подъездной, потом направо. Через пять километров будет съезд на деревню. Нам туда, – сказал Любомир, поглядев сквозь лобовое стекло.

– Понял, – кивнул я.

– В общем, насчёт Великого Волхва… – продолжил Любомир. – Считается, что он приходит раз в тысячу лет. Если он обнаружит, что Правящий Дом и сам Владетель забыли наказы первых предков, то он сотрёт грань между миром и Навью и отправит нарушивших заветы на суд богов. В общем, ничего особенного, очередная легенда из детских сказаний о том, что нельзя забывать предков. Никто и подумать не мог, что ты можешь существовать на самом деле.

Я засмеялся.

– Чего? – немного обиженно спросил Любомир. – Нет, конечно, сами волхвы относились к этому серьёзно. Ну, или делали вид. Так им и положено быть серьёзными, даже на колядах!

– Да нет, ничего, – ответил я, успокаиваясь. – Ты что, иронии не улавливаешь? Я разговариваю с духом. И этот дух заявляет, что меня не может быть.

Любомир улыбнулся.

– Да, пожалуй… неловко как-то выходит.

– Слушай, а расскажи насчёт этих… владетелей, там? Князей? – попросил я. – Это какая-то особенная секта, да?

– Сам ты секта!

– Мы же вроде как в республике живём, – я плечами пожал. – Понятно, что с нюансами, но всё-таки. Выборы, там. Власть народа.

В этот раз засмеялся Любомир.

Я бросил на него сердитый взгляд.

– Извини, – сказал он. – Просто поражаюсь каждый раз, как это работает. Двенадцатый Владетель всё-таки гением был, веселье его посети на Велесовых лугах!

– Что – работает?

– В общем, так: всё, что ты знаешь о государственном устройстве – это ширма. Иллюзия. Её создали специально, чтобы простолюдины не думали бунтовать. Им кажется, что вроде как всё устроено по-честному и справедливо. Поэтому они охотно принимают все правила и не задают лишних вопросов. А тех, кто задаёт, поднимают на смех. Если же они не понимают намёков – то следуют другие меры… понимаешь?

– Ну, так… – я пожал плечами. – Пока не очень.

– Знаешь, что делает благородное сословие – благородным? – спросил Любомир.

– Что же?

– Родовая магия, – ответил он. – Чем больше вглубь веков ты знаешь и чтишь своих предков, тем сильнее они помогают тебе. Тем лучше тебя слышат боги. Простолюдинам такая магия недоступна. Потому что они забыли истинную веру. Забыли свой род. Следовательно, лишились к ней доступа. Скажи, ты много знаешь простолюдинов, которые бы помнили историю своих родов дальше дедушек или бабушек, которых видели лично?

– Не знаю, – я пожал плечами. – Как-то не спрашивал.

– Да потому что среди черни и не принято о таком говорить, – улыбнулся Любомир. – С этого начали первые владетельные князья. Знаешь ли, очень сложно управлять народом, где самый последний простолюдин мнит себя равным тебе и владеет такой же магией, как и ты. Вот поэтому и начали ограничивать истинную веру, запрещать её для черни. Оставлять её только для благородных, в тайне, для своих родов, которые управляли государством. И эта система хорошо работала несколько веков. Пока мир не начал меняться. Лишённые магии простолюдины всё равно начали что-то подозревать. Тем более, что среди них всё больше становилось посвящённой челяди. Формально им строго запрещено следовать истиной вере, но они всё чаще ослушивались, делали всё в тайне, не дожидаясь дворянского посвящения. И тогда часть дворян, во главе с Владетелем, предложила сделать то, что уже успели реализовать в некоторых заморских странах. Скрыть аристократию от смердов и даже от челяди. Сделать управление тайным, незаметным.

Любомир прервался, нахмурившись. Посмотрел куда-то направо, в лес. Почесал подбородок.

– Хитро, – сказал я, чтобы продолжить разговор.

– Да уж… хитро да не хитро, – вздохнул он. – Дело в том, что такое новшество вообще не все старые рода устроило. Не хотели жить тайно. Желали публичного преклонения и почитания. Вот и случилось большое кровопролитие, которое чернь знают как революция и гражданская… да и потом борьба аристократов продолжалась, и это привело к многочисленным перекосам, и…

За разговором я чуть не пропустил указатель, на котором было написано: «Дровни».

– Нам туда? – спросил я, притормозив.

– Что? – встрепенулся Любомир. – А, да. Верно. Прямо по дороге. Второй дом справа, если ничего не поменялось, так живёт тётка, которая кур для благородных столов выращивает. Остановись возле, потом объясню, что делать.

– Ладно, – кивнул я, заворачивая направо. – Ты говорил, что с нашим родом что-то случилось. Что именно?

Любомир вздохнул.

– Почти извели нас… теперь хотя бы понятно, почему. Ходили слухи, что какие-то волхвы-прорицатели наушничали насчёт нас самому Владетелю. Мы принимали меры, но считали, что это обычные козни Уваровых. Это наши давние соперники, мы с десяток лет назад капитально схлестнулись насчёт смердов северных поселений, жалованных нам Владетелем ещё в прошлом веке. Думали, обычный хозяйственный спор… – он вздохнул. – Когда я вернулся с полей, уже поздно было. Родовое гнездо разрушено, все, кого я знал, убиты. Бродили заложными покойниками, пока я их в Навь не отправил…

Он замолчал, сжав губы. А я заметил, как на его полупрозрачных глазах блеснули призрачные слёзы.

– Сестрёнок особенно жаль было… пять и семь лет…– он развернулся ко мне. Теперь в его туманных зрачках плескалась такая ярость, что я отпрянул: – Слушай, Велимир. Сейчас вот хорошенько послушай. Наказываю тебе: отомсти за них. Жестоко отомсти, и не останавливайся, пока последнего из тех, кто был там той ночью, не отправишь в Навь! Клянись! Клянись Родом!

– Клянусь, – ответил я, и тут же добавил: – Если ты меня не оставишь!

Любомир улыбнулся.

– А ведь работает кровь-то, работает! – довольно сказал он. – Всё правильно сделал.

– Ты меня Велимиром назвал. Это кто-то из наших? Перепутал? – на всякий случай уточнил я.

– Нет, Велимир, не перепутал, – ответил дух-охранитель. – Это твоё настоящее имя. Ты – Велимир Благоярович Куракин, наследный князь. Последний в своём роду. Я это узнал в Нави, когда своих отправил, а сам всё никак не мог вернуться обратно. Тогда-то и выяснилось, что последний Куракин всё ещё ходит в Яви, живой… тебя матушка спрятала, третья законная жена князя. Она поверила своему отцу, старому волхву рода Лопухиных, когда он предупредил её об опасности. В тайне от всех сбежала, умело следы замела. Жила жизнью простого человека… только чтобы тебя спасти. И ведь спасла, Велимир! Спасла…

Мы давно уже подъехали к указанному Любомиром домику на окраине деревеньки. Но я продолжал давить на тормоз, осознавая сказанное духом. Вспомнил маму… как она тихо ушла, незадолго до моей свадьбы. Её последние слова, которые тогда мне показались странными: «Будь сильным, сынок… когда придёт время, будь сильным!»

И я ведь пытался быть сильным все эти годы. Только получалось плохо. Выходит, теперь у меня есть второй шанс.

– Похоже, приехали, да? – спросил Любомир.

– Похоже на то, – кивнул я.

– А вон, гляди, встречает уже.

Из домика, обшитого голубым сайдингом, вышла женщина в резиновых сапогах на босу ногу и длинном легкомысленном платье в горошек. Увидев меня, она улыбнулась и помахала рукой.

– Скажи ей, что от Семёна по рекомендации, – произнёс Любомир.

Я молча кивнул и вышел из авто.

– Приветствую, чем обязана? – улыбаясь, сказала женщина.

Её сложно было назвать красивой: мелкие черты лица, веснушки, но умно-настороженный взгляд карих глаз придавал ей какое-то особенное обаяние.

– Я от Семёна, – ответил я. – По рекомендации.

– О, Сеня! Давненько слышно не было! Как у него дела?

– Скажи, что через пару месяцев отпустят, – посоветовал Любомир. – Дело разваливается.

– Да потихоньку, – ответил я, стараясь не глядеть на своего призрачного спутника. – Через пару месяцев отпустить должны. Дело разваливается.

– А-а-а, рада слышать, – кивнула женщина. Из её взгляда пропала настороженность. – Что сегодня брать будете?

– Скажи, кочет нужен. Самый крупный. Золотогривый или тёмный, – сказал дух.

– Кочета бы. Самого крупного, золотогривого или тёмного, – ответил я.

Женщина вздохнула и прицокнула.

– Очень сильно надо? Есть один, хотела его на курятник, едва в возраст вошёл… ох, дороговато выйдет…

– Беру, – ответил я.

– Двести, – сказала женщина и заранее нахмурилась, уперев руки в бока, видимо, ожидая моей негативной реакции.

– Бери, не торгуйся, – посоветовал Любомир.

– По рукам, – ответил я.

Пока женщина, которая, кстати, так и не представилась, ходила за петухом, я отсчитал требуемую сумму. Пришлось отдать почти всё, что мы взяли в магазине.

– Расценки тут, конечно… – тихо пробормотал я.

– Тут птица растёт так, как надо, – ответил Любомир. – Без обмана. Это ценится. Для треб только такие и годятся.

– Ясно, – кивнул я.

– По-хорошему в твоём случае быка бы… но такая треба внимание привлечёт, а нам этого пока не надо. Так что немного тебя подлатаем, и решим, что дальше делать.

Глава 5

Когда за окном отгорел закат, Любомир возник в моей спальне. Сначала он посмотрел в окно, потом оглянулся на меня. Сдвинул брови.

– Готов? – спросил он.

– Как видишь, – я пожал плечами.

После ужина он сказал мне, что нужно принять душ и облачиться в специальную одежду, напоминающую льняную робу с вышитыми цветными узорами. Одежда эта хранилась в отдельном ящике, тоже украшенном символами, на который я сразу не обратил внимания.

Роба эта мне понравилась тем, что в ней фигуру не особо видно.

– Хорошо, – кивнул Любомир. – На кухне возьми зерно. Можно пшёнку. Оно есть в запасах, справа от плиты. И воды налей в миску. Кочета надо покормить.

– Не всё ли ему равно уже? – улыбнулся я.

Дух сердито посмотрел на меня.

– Вот иногда ты умные вещи говоришь, – сказал он. – А иногда как выдашь что-нибудь, как в лужу… в общем, понятно.

– Извини, – вздохнул я. – Просто нервничаю немного.

– Ты бы лучше не нервничал, а радовался… Хотя знаешь, я ведь, честно говоря, даже не представляю, каково это всё для тебя. Быть простолюдином, и в один день, вдруг…

Я молча поднялся, одёрнул одежду и вышел из комнаты, направляясь в сторону кухни.

Петух явно что-то чувствовал. От еды отказываться не стал – но на меня то и дело поглядывал подозрительно и нервно.

– Слушай, может, его усыпить как-то? – предложил я. – Ну, чтобы он не почувствовал.

Любомир посмотрел на меня, вздохнул и покачал головой. «Ой идиот!..» – было написано у него на лице.

– Пора, – сказал дух, когда птица перестала клевать.

– Мне его как… в руки брать? – спросил я, разглядывая петуха, который нахохлился и смотрел на меня крайне недружелюбно.

– Можешь в ноги попытаться, – Любомир пожал плечами. – В руки, конечно! И осторожнее. Ему не должно быть больно до самого момента, как придёт время.

Я опустился перед пластиковой клеткой с птицей на колени. Потянулся к дверце.

– Цыпа-цыпа-цыпа-цыпа!.. – сказал я, улыбаясь.

Петух заквохтал и отодвинулся в дальний конец клетки.

– Так, подожди, – сказал Любомир. – Ты сначала нож возьми. А то мне кажется, что потом не сможешь…

– Ладно, – кивнул я, после чего быстро поднялся и направился в сторону лестницы, ведущей на верхние этажи.

– Ты куда? – удивился дух.

– На кухню, за ножом, – раздражённо ответил я.

– Да, блин, не тот нож! Специальный есть. У выхода на капище, в стене, хранилище, – устало и даже как-то обречённо проговорил Любомир.

– Ладно, – я остановился, пожал плечами, и пошёл в противоположный конец коридора, стараясь не глядеть на квохчащего петуха.

«Специальный» нож оказался здоровенным тесаком, украшенным узорами и рунами.

– У тебя на поясе, справа, посмотри, петля есть, – сказал Любомир, когда я достал оружие. – Вставь его туда, лезвием вниз.

Я сделал, как он сказал. Потом вернулся к петуху. Тот опять забился в дальний угол клетки и недовольно заквохтал. И тут я случайно заглянул в его глаза-бусины. В них была такая тоска обречённого, такой ужас, что я невольно отпрянул.

– Ну что там? – недовольно проговорил Любомир.

– Слушай, а… обязательно это вот всё делать, а? – осторожно спросил я. – Может, как-то так, у врачей подлечусь… люди вон живут и…

Дух опустился передо мной на корточки. Наши взгляды встретились. Мне стало неудобно и даже немножко стыдно.

– Весь твой род убили, – сказал он. – Включая малых детей. Чтобы отомстить, тебе нужно очень многое сделать. Да, на этом пути тебе тоже придётся убивать, Велимир. В том состоянии, в котором ты находишься, ты просто не можешь справиться. Понимаешь? Тебя самого рано или поздно выследят и убьют. Даже я, даже твои особенные способности не помогут, если ты не будешь учиться и меняться. Я даже не могу начать обучение родовой магии! Ты просто не выдержишь! То, что тебе надо сделать сейчас – это минимальная необходимость. Дальше нужно будет делать больше. Намного больше! И у тебя нет выбора.

Я задумался. Птицу было по-прежнему жалко, что в словах Любомира была такая искренность, что мне стало не по себе. Может, и правда пора меняться? Сколько можно жить, сетуя на судьбу и неудачи…

– Возьми этого петуха. Или сам отправишься на поля, слабаком, потерявшим род. Как ты в глаза будешь предкам смотреть, а? – продолжал Любомир.

– Ладно, ладно! – сказал я.

После чего стиснул зубы, открыл клетку и аккуратно, но прочно схватил петуха за лапы. Тот пытался сопротивляться, расправлял крылья, квохтал. Но моя решимость только росла. Видимо, петух это почуял – потому что замер и впал в какое-то оцепенение, лишь изредка подёргивая головой.

– Вот так, – одобрительно кивнул Любомир, – правильно. Теперь поднимайся и пошли.

Что происходило на капище, я запомнил плохо. Любомир давал указания, я старался им следовать с максимальной точностью. Когда пришло время, я смог отсечь петуху голову одним ударом. И обрадовался этому – хотя бы обошлось без лишних страданий. Потом мне нужно было наполнить кровью священные сосуды, прочитать, повторяя за духом слова, смысл которых я не понимал.

И вот, когда я подумал, что уже всё закончилось, оно и началось…

Сначала столб в центре капища подёрнулся синим призрачным пламенем. Потом я ощутил нарастающую боль во всём теле. Особенно сильно схватило живот. Так сильно, что я не смог сдержать крика и рухнул на колени. Помню, что Любомир кричал: «Терпи!» Но терпеть сил не было, боль всё нарастала и нарастала. Я начал царапать себе грудь. Мне хотелось вырвать себе сердце и отбросить его в сторону, чтобы оно, наконец, перестало болеть.

Но это всё продолжалось и продолжалось. Боль тупая, ноющая, режущая, обжигающая – и вся сразу накатывала на меня волнами. Я уже не мог кричать, только тонко попискивал, корчась на земле.

Каким-то образом я перекатился на спину и увидел над собой хмурые бородатые лица. Кто-то тянул ко мне руки. Окунал их в мою плоть, вызывая новые приступы боли. Я чувствовал, как слёзы катятся по моим щекам.

Это продолжалось вечность. Пока, наконец, благословенное чёрное забытьё не накрыло меня с головой.

Я очнулся в своей кровати. За окном всё ещё была ночь. Лишь синеватые лучи редких фонарей в посёлке оставляли на потолке светлые дорожки.

Моргнув, я застонал и пошевелился. К моему большому удивлению, боли не было. Наоборот: я чувствовал себя необыкновенно свежим и бодрым.

Я потянулся и откинул одеяло. Сел.

Через секунду в комнате возник Любомир.

– Ну и горазд ты спать! – заявил он, широко улыбаясь.

– О чём ты? – я кивнул за окно. – Ещё даже не утро.

– Ты провалялся больше суток.

– Да? – переспросил я. – Ну и ладно.

Я встал с кровати, задёрнул шторы и включил свет в комнате. На мне была всё та же ритуальная одежда, испачканная землёй и кровью жертвенного петуха. Комок тошноты подкатил к пустому желудку. Поморщившись, я направился к санузлу.

Сбросив робу, я посмотрел на себя в зеркало. И обомлел: живот стал меньше в два раза! И вообще я стал выглядеть подтянуто, даже спортивно: на ногах перекатывались твёрдые мышцы. Я напряг руку и поиграл бицепсом.

– Обалдеть… – вырвалось у меня.

– Что, понравилось? – спросил Любомир с той стороны двери.

– Больно было, – честно сказал я, но тут же добавил: – похоже, оно того стоило.

После душа я переоделся. Теперь запасы вещей в шкафу подходили мне куда лучше. Я даже задержался, перебирая футболки и джинсы.

В груди росло чувство свежести и лёгкая эйфория. Оно было немного похоже на то, что я испытывал, когда Любомир был во мне, но в то же время ощущалось более основательным, прочным.

Напевая какой-то мотивчик, я пришёл на кухню и открыл холодильник.

– Возьми побольше углеводов, – сказал Любомир, который следовал за мной. – У тебя глюкоза сейчас может упасть. Организм ещё не привык к тому, что все системы работают нормально.

– Ага, – кивнул я, накладывая в тарелку картофельное пюре, которые выглядело свежим.

Содержимое холодильника поменялось. Салаты снова были свежими, как и фруктовые тарелки. И посуда располагалась немного иначе…

– У нас кто-то был? – спросил я настороженно.

– Конечно, – кивнул Любомир. – Смерды, обслуга. Ты не отменял график. Поменяли припасы и навели порядок.

– Что же, получается, это они меня того… перенесли? – смущённо и испуганно спросил я, представляя как незнакомые люди тащат с капища моё бесчувственное тело, измазанное кровью.

– Что ты! – улыбнулся дух. – Им категорически запрещено беспокоить хозяев, если они вдруг объявляются. И посещать определённые места убежища. Ты сам дошёл, просто не помнишь, наверное.

– Всё равно странно… – вздохнул я.

В это время пискнула микроволновка. Я достал разогретое пюре и куриную котлету. Перенёс на стол, с аппетитом принялся за еду.

– Ты не хочешь? – снова на всякий случай спросил я у Любомира.

– Ешь, не отвлекайся, – ответил тот. – Тебе силы нужны.

И я продолжал есть, в какой-то момент вдруг поймав себя на том, что сильно хочу выпить чего-нибудь покрепче. Впервые за пару лет накатило так сильно. Я даже начал осматривать кухню. Должен же быть в приличном доме бар?

– Что такое? – насторожился Любомир.

– Да так… ничего, – ответил я, заканчивая с котлетой.

– Ладно, – кивнул он.

Я убрал тарелки в посудомоечную машину. Потом снова сел за стол.

– Слушай, а здесь бар есть? – решился спросить я. – Мне бы, наверно, не помешало. После стресса, так сказать.

Любомир сначала нахмурился. Потом покачал головой.

– Это откат, – сказал он. – В ближайшее время тебя будет тянуть на всякие пакости. У нас на занятиях называли это «могила сопротивляется».

– Что за могила? – удивился я.

– Твоя могила. Ты от неё отдалился. Она хочет тебя обратно, поближе к себе.

Я поёжился. Острое желание выпить притупилось.

– Держишься? – уточнил Любомир.

– Держусь… – кивнул я. И тут снова вспомнил про прислугу, которая приходила убираться, пока я спал. – Слушай, а ты уверен, что здесь безопасно? Всё-таки люди есть люди… и ты сам сказал, что меня ищут.

– Относительно безопасно, – ответил дух. – Прислуга вся под заклятием беспамятства. Они не помнят деталей после того, как возвращаются после уборки. Не знают, что ты здесь. И потом, ищут ведь не тебя, наследного князя Куракина, а смерда по фамилии Волков.

– Если люди серьёзные, будут ведь глубоко копать, – заметил я. – Есть шанс, что они про маму узнают правду?

Любомир нахмурился и почесал подбородок.

– Пожалуй, ты прав, – ответил он. – Сильно задерживаться не стоит. Но, думаю, ещё пара дней в запасе у нас есть. Нам готовиться нужно. Чтобы ты хотя бы простую магию маскировки освоил. Иначе передвигаться будет сложно.

– Но ты же это всё умеешь, так? – спросил я. – Значит, можешь снова в меня вселиться и сделать всё как надо.

Дух отрицательно мотнул головой.

– Это на самый крайний случай, – ответил он. – Опасная практика. Даже для Великих Волхвов. Тем более для неопытных. Если задержаться дольше, чем надо, могут быть очень неприятные последствия.

– Какие? – заинтересовался я.

– Необратимый распад и слияние личностей. В итоге может получиться заложный дух, который будет считать себя живым.

– Ясно…

– И в любом случае тебе надо учиться! Много учиться. Знания не даются от рождения.

– Ладно.

– Теперь иди, поспи ещё. Тебе надо сил набраться, и чтобы голова утром была свежая.

– Но я выспался! – возразил я. – Сам же говорил, больше суток продрых.

– А ты попробуй, – улыбнулся Любомир.

Я нехотя поднялся и вернулся в спальню. Снял верхнюю одежду, улёгся в полной уверенности, что так и проваляюсь до рассвета, думая о всяком. Но, неожиданно для себя самого, почти тут же провалился в сон.

Мне снилась мама. Не тогда, когда она в немощи лежала на подушках, иссушенная болезнью, а ещё молодая. И я сам был маленьким. Я пришёл из школы и делился разными происшествиями: кто у кого линейку отнять пытался. Кто в столовую идти не хотел. Я видел, как мама улыбается, наливая мне тарелку вкуснейшего супа… «Конечно, ты справишься с контрольной, – говорила она. – Я в тебя верю!» И ведь она была единственная, кто всегда верил в меня. Может, эта вера и поддерживала меня долгие годы? А потом жизнь покатилась под откос, когда верить в меня стало некому?..

Я чувствовал, что просыпаюсь, но старался до последнего продлить ощущение светлой грусти.

За окном уже рассвело.

Любомир сидел на краешке моей кровати и глядел на меня со странной улыбкой.

– Кто-то из предков снился, да? – спросил он.

– Мама, – признался я.

– Это нормально. Связи восстанавливаются. С каждым днём ты будешь ощущать всё больше и больше поддержку Рода. И мы будем учиться, как ей управлять.

Я вздохнул, откинул одеяло и сел.

– Иди позавтракай, – подмигнул Любомир. – Потом спускайся. Буду внизу ждать.

Мне казалось, что еда в меня больше не влезет. Хотел только кофе выпить, но вскоре выяснилось, что я ошибался. Аппетит был отменным.

Плотно позавтракав, я спустился в холл. Любомир стоял здесь, разглядывая какой-то сельский пейзаж, висевший на стене.

– Знаешь, что это? – спросил он, указывая на картину.

– Деревня какая-то, – я пожал плечами.

– Вообще-то, это то, что в девятом веке считалось княжеским замком, – улыбнулся Любомир. – Видишь частокол-ограду? Это реконструкция первого нашего родового гнезда. Резиденция первого князя нашего рода.

– Круто, – кивнул я с умным видом.

– Пойдём. Пора посмотреть предкам в лицо, – улыбнулся Любомир.

Мы прошли дальше по коридору и оказались в комнате, напоминающей кабинет или библиотеку. Вдоль стен тянулись книжные стеллажи со старыми томами. В центре – массивный деревянный стол и лампа с зелёным абажуром.

– Видишь эту книгу? – он указал на массивный том, установленный на специальной деревянной подставке напротив стола. – Базовая родословная. Бери и садись за стол.

Книга оказалась очень тяжёлой, но я с удовольствием пользовался своими новыми силами. Я дотащил её до стола, аккуратно положил её напротив кресла, потом сел сам. Включил лампу.

– Ну же, открывай. Смелее! – подбодрил меня Любомир.

Я поднял обложку и перевернул первый лист. Сразу за ним находилась титульная страница с гербом – большим красным щитом, на котором было нарисовано нечто вроде буквы Ш, но с раздвоенной внизу центральной чертой.

– Герб Гедиминовичей, – сказал дух. – Мы этого рода.

– Ясно, – кивнул я. И перевернул страницу. Тут оказался ещё один герб, гораздо более сложный: корона сверху, потом какая-то накидка с завязками, кажется, шерстяная. На ней щит, разделённый на четыре части с изображениями орлов и медведей, на нём – ещё один щит, поменьше, где был нарисован мужик, размахивающий мечом, верхом на лошади.

У меня даже голова немного закружилась от обилия деталей.

– Герб князей Куракиных, – продолжал Любомир.

– Ясно, – повторил я, листая книгу дальше.

Любомир почему-то хмыкнул, но ничего не сказал.

Теперь с пергамента на меня глядели бородатые лица суровых мужиков, одетых в какие-то старинные одежды. Все они были вооружены мечами. Внизу, под каждым изображением, шли надписи древним шрифтом, которые я не смог прочитать.

– Кесгайло, – сказал Любомир, указывая на первого мужика. – Первый нашего рода княжеского достоинства. В официальной историографии его нет, мы не показываем корень рода, так многие делают. Погиб в бою.

Я вгляделся в рисунок, стараясь запечатлеть в памяти суровые черты далёкого предка.

– Сколоменд, сын его, – продолжал дух. – Великий воин. Расширил границы княжества, погиб в бою, попав в засаду, организованную недругами.

Ещё одно суровое лицо. Рисунок был старым, но индивидуальные черты художник передал удивительно достоверно.

– Пуковер, сын его. Первый великий князь литовский нашего рода. И его сын – Гедимин. Наш род принадлежит Гедиминовичам, и это уже официально, – улыбнулся Любомир. – Это последний князь, открыто исповедовавший истинную веру. После гибели он стал духом-защитником, как и я, – добавил Любомир, явно смущаясь.

Я помолчал, переваривая информацию. А потом спросил о том, что по какой-то причине до сих пор не приходило мне в голову.

– Слушай, а как так получилось, что ты стал духом-защитником, а?

Глава 6

– Меня принесли в жертву Роду, – сказал Любомир. После чего улыбнулся, будто не сообщил мне ничего особенного.

Перед глазами у меня встало то, что я недавно проделал с петухом. Во роту неприятно пересохло.

– Это… в каком-то фигуральном смысле, да? – с надеждой спросил я.

– Да где уж там, в фигуральном, – вздохнул дух. – В самом прямом.

– Подожди… я запутался… тогда ты, наверно, очень старый, да? Больше тысячи лет не мог вернуться на землю? Верно?

Я даже улыбнулся своей догадке. Наверняка ведь на том свете время идёт иначе! Кому придёт в голову в наше время приносить в жертву людей?!

– Я же сказал – полгода назад, – ответил Любомир. – Вообще обычно духами-защитниками становятся воины, погибшие в бою за свой род. Но так получилось, что наши не гибли больше двухсот лет. Слушай, там крайняя ситуация была. Мы просто не видели другого выхода, а так у семьи оставался хоть какой-то шанс… не понимаешь, да?

Я сидел с расширенными от ужаса глазами, чувствуя, как мурашки бегают по позвоночнику.

– Хорошо, – кивнул Любомир. – Давай по порядку. Всё равно тебе знать полезно. В общем, ты уже понял, что все благородные рода имеют своих духов-покровителей, из числа предков. Они остаются в Яви, обеспечивая связь с другими мирами, где живут души, принадлежащие роду. Без них магия становится невозможной, род утрачивает силу. И вот, в прошлом году, аккурат на Карачун, во время подношения родовой волхв, Рагнар… я, кажется, рассказывал тебе про него, да?

– Вроде как… – я нахмурился, припоминая. – Ты говорил, что он что-то напутал, да?

– Да, – кивнул Любомир. – Он здорово нервничал во время жертвоприношения, и…

Я изо всех сил сжал кулаки, так, что суставы хрустнули. Любомир прервался, снова вздохнул и посмотрел на меня.

– Слушай, да не переживай ты так. Это уже случилось. Понимаешь? И тем лучше для тебя, кстати – так бы и помер смердом… – сказал он. – Твоя матушка-то и представить не могла, что… хотя не важно. Так, о чём я говорил?

– О Рагнаре, – осторожно напомнил я, – что ему карачун пришёл.

Любомир улыбнулся.

– Да не пришёл к нему карачун. Так праздник называется, зимний. В честь бога Карачуна. Празднуется в самую долгую ночь, то есть, с двадцать второго на двадцать третье декабря. В общем, Рагнар не смог разжечь огонь у кумира. Это очень простая родовая магия – и у него не получилось. Мы и до этого замечали, что магия слабеет, но это было совсем край. Он стал разбираться, и где-то через неделю выяснил, что наши духи-охранители нас покинули. Вообще-то случай неслыханный. Мы поначалу скрывали это как могли. Затаились, на рожон не лезли. Искали способы вернуть родовых духов. Приносили богатые подношения, но совершенно ничего не работало. А наши враги начали о чём-то догадываться. Сначала погиб мой дядя, вместе с двоюродными сёстрами… подстроили аварию на питерской трасcе, – Любомир вздохнул. Были заметно, что возвращаться к этим воспоминаниям ему было не очень-то приятно. – Потом добрались до старшей сестры, когда она из Хабаровска летела. Её убили чистой магией, прямо в самолёте. Обычно это невозможно, но тут защиты никакой не было, а она рискнула поехать на совещание по экспансии, вот и…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.