Гуадалупе Гарсия МакКол
Хранитель дома загадок

Guadalupe Garcia McCall

THE KEEPER

Text Copyright © 2022 HarperCollins

All rights reserved. Published by arrangement with

HarperCollins Children’s Books, a division

of HarperCollins Publishers.

© Падалка Е.С., перевод на русский язык, 2024

© Издание на русском языке, оформление.

ООО «Издательство «Эксмо», 2025

* * *

Глава 1

Я знал, что настолько быстрое наступление темноты – это знак. Идея с переездом на другой конец страны была такой глупой. В глубине души я чувствовал, что отъезд из Техаса стал большой ошибкой. Как и продажа нашего маленького домика в Сомерсете – ведь теперь нам некуда возвращаться. Но самой большой ошибкой стал переезд в Орегон – штат, славящийся самыми большими грибами в Америке. Кто вообще будет таким гордиться? Но мне всего лишь двенадцать, и я никак не мог повлиять на переезд. Я должен тащиться с родителями, будь там грибы или нет. Так уж устроен наш мир, разве нет?

– Кажется, будет дождь, – сказал я, вглядываясь в тёмное небо. – Ты знаешь, что здесь всегда идёт дождь? До конца наших дней мы будем промокшими и несчастными.

– Вообще-то, дожди здесь идут меньше половины всех дней года, Джеймс. – Мой папа, припарковав машину на подъездной дорожке, вышел. Уперев руки в бока и потягиваясь, он выгнул спину и размял шею.

– Дожди здесь идут 160 дней в году, что вполне подходит под понятие «постоянно». Это ведь 43,8 %. Я всё детально изучил, – говорил я, открывая дверцу машины.

– Осторожно! Не выпускай chucho[1] на улицу без поводка, – сказала мама. – Он ещё не знает местность.

Я легонько толкнул Блэки в грудь и по-дружески взъерошил густую чёрную шёрстку.

– Оставайся с Авой, – сказал ему.

Но Блэки, заскулив, посмотрел в сторону моей младшей сестры. Сидя с другой стороны машины, она прислонила своё уставшее лицо к окну. Уже как минимум два часа как пёс не ходил в туалет, и было заметно, что он очень нуждался в прогулке.

– Ох, хорошо, – сказал я в поисках поводка. После того как нашёл его и прицепил к ошейнику, пёс всё же смог вылезти из машины. Я прогуливался с ним, позволяя найти подходящее место для того, чтобы задрать лапку. Все свои дела Блэки сделал у пня далеко от дома, и вместе с ним мы направились к родителям на дальнюю часть двора.

– И перед нами самый великолепный вид, который я когда-либо видел, – сказал папа, и мама прижалась к нему, улыбаясь в ответ. Она обняла за талию отца.

– Никогда не видела столько деревьев! Такие… могущественные!

Достав телефон из кармана, я попытался включить его, но безуспешно. Разрядился.

– Я впечатлён, – ответил отец на слова матери.

А вот я совсем нет. Честно говоря, чувствую себя в маленькой клетке – не хватает того солнечного лета, которое было в Техасе. Стена из деревьев кажется бесконечной, окружая нас со всех сторон. Тёмно-серая полоска неба над головой сулит лишь холод и уныние. В воздухе витал невидимый влажный туман, потому что шёл дождь. Дышать было тяжело.

Так и подмывало пожаловаться и в миллиардный раз напомнить, как сильно хочется вернуться домой. Но я знал, всё сказанное мной останется без внимания, потому что мама влюбилась в это место. Она постоянно показывала фотографии с того момента, как родители приняли решение найти новую работу и переехать сюда. Три месяца обсуждения того, «чем стоит пожертвовать ради успеха в жизни». Три месяца вздохов и восклицаний по всему Орегону.

Три месяца разглядывания елей Дугласа[2]. Рождественские ели, везде! Мы можем даже посмотреть на мигрирующих китов. И о пещере с морскими львами. Ты что, не хочешь посетить The Gorge[3]?

Стоя на заднем дворике, мама сделала глубокий вдох и произнесла с улыбкой:

– Мать-природа действительно превзошла саму себя.

На заднем сиденье зашевелилась Ава, просыпаясь. Она вылезла из машины, потирая глаза и зевая. Сестра подошла ко мне, чтобы забрать поводок Блэки.

– Отдай мне его, – сказала она, – это моя собака!

И Блэки в сопровождении моей сестрёнки загорелся желанием исследовать остальную часть двора. Аве десять. Она очень независимая, поэтому я не всегда могу ей помогать. И поскольку Блэки не сделал все свои дела, я с радостью позволил ей позаботиться о собаке.

– Что такое, малыш? Что ты нашёл? – Ава наклонилась, чтобы рассмотреть приглянувшийся Блэки предмет. Она достала очень большой заплесневелый гриб. – Ого! Посмотри на это!

– Что ты делаешь? – спросил я в ужасе, потому что Ава размахивала огромной жуткой штукой перед носом.

– Съешь же! – говорила она, заливаясь смехом. – Съешь! Съешь!

– Отдай! – я попытался выхватить гигантский гриб из рук сестры. – Почему ты вечно так и норовишь потрогать всё?

Но вместо того, чтобы отдать, Ава выхватила этот отвратительный гриб и убежала с ним.

– Нет, это моё! – хихикала сестра, и счастливый Блэки семенил рядом с ней.

Я погнался за ними, догнал Аву и выбил эту чудовищную штуку из рук. Она остановилась, бросая сломанную ножку рядом с шляпкой гриба. Пришлось собрать эти отвратительные тёмные кусочки, чтобы выбросить их к окружившим дом деревьям.

– Зачем ты это сделал? – потянув Блэки за собой, Ава подошла ко мне. – Я хотела изучить гриб под микроскопом!

Разочарованная Ава пошла отводить Блэки к крыльцу дома, а наши родители так и стояли на переднем дворе, счастливые. Держась за руки, они любовались нашим новым домом.

– Посмотри, чего мы достигли, Крис. – Мама обнимала отца за талию и встала на цыпочки, чтобы поцеловать в подбородок. – Мы сделали это. Ты и я. Вместе.

Отец обнял её в ответ и самодовольно улыбнулся.

– Да. Это был долгий путь. Но всё ради наших детей, – ответил он.

– Конечно, – кивнула мама. – Мы благословлены.

Благословлены?

Я понимаю, почему они так думали. Высокий дом с витражными окнами и причудливой архитектурой – воплощение мечты моей матери. Думаю, она действительно верила в сказанное, ведь переехали мы сюда из-за её новой работы. Здесь, в Орегоне, мама – доцент Марина Руиз-Макниклс. Первая женщина из родного маленького Игл-Пасса, кто получил степень доктора философии и преподаёт в престижном университете.

Папа же компьютерный аналитик и всегда может найти хорошую работу. Поэтому моим родителям и было так легко – как говорила моя бабушка Ита – собрать все tiliches[4] и перевезти нас подальше от родного дома.

Не хотелось злиться. Но не получалось.

– Давай, – подозвал нас отец, – пойдём осмотрим дом.

В гостиной потрескивал камин, из-за чего в доме пахло золой вперемешку с ароматом цветов, исходившим от свечи. Ава отпустила Блэки, который обнюхал весь пол и лишь после уселся у очага. Наблюдая за тлеющими углями, пёс положил голову на лапки.

– Ты только посмотри! Миссис Бенсон, видимо, кого-то прислала, чтобы разжечь камин, – сказала мама. – Она лучший риелтор на свете! Надо будет потом отблагодарить эту даму.

– Ни капли не жутко, что какая-то незнакомка врывается в дом, пока нас нет, – шепчу Аве. Но она лишь заткнула уши и отвернулась.

– Джеймс Энтони Макниколс! Прекрати пугать сестру! – Брови мамы сошлись над глазами, словно две сердитые гусеницы. Очень хотелось сказать, что у неё часто такое выражение лица, но решил промолчать.

Ава потерла ладони, согревая над потрескивающими углями.

– Мне нравится. От этого в доме пахнет как… как…

– Горящая плоть? – прошептал я, заканчивая мысль за Аву и сопроводив свои слова лучшей дьявольской улыбкой.

– Я хотела сказать «весна», – сказала сестра, выделяя слово воздушными кавычками.

Я сделал слишком глубокий вдох, из-за чего цветочный аромат застрял в горле, и я закашлялся, прикрывая рот рубашкой.

– Оу, сильный запах!

– А мне нравится, как пахнет, – сказала мама. – Успокаивает.

Она прошлась по гостиной, прикасаясь руками ко всему в комнате.

– Мне так всё нравится – эта сверкающая люстра, сводчатый потолок, деревянные перила. Но винтовая лестница – безоговорочно мой фаворит.

Папа присел на стул за барной стойкой, повернувшись к нам.

– Такой красивый дом. Он намного просторнее, чем я думал.

– Да! – завизжала мама. Она обняла отца и громко поцеловала его светлую макушку. – Большинство домов выглядят большими на фото, но в реальной жизни они не оправдывают ожиданий. Но не в нашем случае.

– Ты права, – одарив руку мамы поцелуем, папа похлопал по ладони. – Этот дом нас не разочаровал. И точно могу сказать – здесь мы будем счастливы.

Я взглянул на камин и вздохнул. Блэки уставился на меня, когда пришлось снова прикрывать нос рубашкой.

– Я впечатлена! – сказала Ава, убегая вверх по лестнице и исчезая из вида.

– А ты что думаешь, Джеймс? – спросил мой отец. – Ты не впечатлён? Насколько нам повезло, да?

– Очень повезло, – ответил я, вновь прикрывая футболкой рот и нос, стоя на другом конце столовой.

Вдруг Ава сбежала вниз по лестнице.

– Мне достанется комната с большим окном! – закричала она, спрыгивая с последней ступеньки.

– Не-а. Я самый старший. И выбираю комнату первый.

Ава покачала головой.

– Нет. Лучшее для младших.

– Ава, ты знаешь, что это ложь, – сказал отец. – Почему бы вам не испытать удачу? Подойдите сюда. Можете назвать вслух, если хотите.

Ава улыбалась мне, проходя по комнате, чтобы испытать своё счастье. Она встала рядом с отцом.

– Орёл. Я ставлю орёл, – говорила она, когда отец достал четвертак и положил на большой палец.

– Тебя устраивает решка, Джеймс? – спросил отец.

В ответ я лишь пожал плечами.

– Всё равно, – сказал я, потому что мне казалось, что ничего хорошего в новом городе не будет. С большим окном в моей комнате или без него, но всё равно судьба занесла меня в Орегон. Я следил за тем, как отец подбросил монету высоко в воздух, как она повернулась и сверкала, прежде чем снова оказалась в руках папы.

– Решка! – закричал отец и улыбнулся мне.

– Ох… – плечи Авы поникли, и она обняла отца, глядя на него с любовью. – Давай ещё раз. А лучше три попытки.

Я закатил глаза.

– Нет, – ответил отец, ущипнув её за нос. – Брат выиграл комнату, всё честно.

– Ты в порядке, Jaimito? – спросила мама. – В чём дело? Тебе не понравился дом?

Мне было неловко, когда мама называла меня испанским вариантом имени, Jaimito. Так ко мне обращалась только Ита. И больнее всего то, что мама использовала его при попытке внушить, будто этот дом стал новым началом в нашей жизни.

Но сегодня не стоило об этом говорить. Ита умерла всего полтора месяца назад. Сорок четыре дня. Я знал, потому что считал каждый в надежде, что однажды мы сможем поговорить о моей Ите без грусти. Она не смогла поехать с нами, как этого хотела, потому что сильно заболела.

Я показал маме большой палец и улыбнулся из-под рукава рубашки, которым всё ещё прикрывал нос. Она подошла и прикоснулась ко лбу.

– Что происходит? Ты притворяешься больным? – спросила мама. – Я не куплюсь на это, малыш lagartijo[5]. Знаю уже все твои трюки.

Я тяжело вздохнул. Мне было жаль, что она не догадывалась, насколько обречённой казалась вся эта идея с переездом.

– В доме пахнет крем… крема… креметорием! – запинался я в поисках нужного слова. – Здесь воняет как в креметории.

– Наверное, ты имеешь в виду крематорий? Так правильно произносится это слово, – ответил отец. – Но всё же это нелюбезно с твоей стороны. Непозволительно так отзываться о доме.

И мама разоблачила меня.

– Прекрати, – говорит она. – Ты обещал, что дашь городу шанс.

Мама положила ладони на мои щёки и приподняла голову. Тёплые карие глаза изучали лицо. Но когда мама подошла ближе, я высунул язык и облизал губы так же быстро, как ящерица.

Вначале мама испугалась, но потом посмеялась над собой.

– Ох, ты такой глупый!

– С ним всё будет хорошо, – сказал папа, посмеиваясь с другого конца комнаты. – Ему нужно время привыкнуть. Но из него получилась отличная маленькая ящерица! Думаю, ему станет лучше, если мы закажем еды. Что насчёт пиццы? Пепперони? Мама? Ава? Немного сыра на пицце для Джеймса?

– Не получится, – сказала мама. – Пиццу не доставляют. По крайней мере, сюда.

– Нет доставки? – я хмуро взглянул на отца. – Что это вообще за место?

– Закрытый комплекс. Роскошный, кстати, – подмигнул отец.

– Но очень уединённый, – вмешалась моя мама. – Не беспокойтесь, миссис Бенсон сказала, что купила продукты. Они в холодильнике.

И мама открыла дверцу холодильника, чтобы мы увидели полки, ломившиеся от разных вкусняшек!

– Ого! Она мне уже нравится, – сказал папа.

Но раздавшийся стук в дверь перепугал всех нас. Отец встал.

– Я открою.

– Миссис Бенсон! – заговорила мама, когда полная женщина с седыми волосами проскользнула в дом, держа в руках целую тарелку печенья.

– Вижу, Генри разжёг огонь, – самодовольно улыбнулась миссис Бенсон. Тонкие губы женщины упирались в щёки, а в уголках ярких серых глаз собрались морщины. – Я догадывалась, что будет дождь, так что попросила Генри подготовить дом к вашему приезду.

– Спасибо огромное за продукты, – сказал отец, закрывая дверь во избежание сквозняка. – Право, не стоило.

– Да, спасибо, – добавила мама. – За всё.

– Ой, это только с радостью! Мы с Генри хотели, чтобы вы чувствовали себя желанными гостями в нашем районе, – сказала миссис Бенсон. – Это очень важно.

Мама улыбнулась.

– Это нам? – спросила она.

Миссис Бенсон переводила взгляд с меня на Аву с немного натянутой улыбкой. Женщина протянула тарелку с печеньем моей сестре, но Ава уставилась на маму, словно ожидая разрешения. Мама пришла на выручку – она сама взяла печенье, а миссис Бенсон пошла в мою сторону. Вблизи я смог лучше разглядеть её. Серо-белые волосы напоминали солому. Когда она наклонилась, я смог разглядеть все её морщины. Женщина казалась немного нервной. Будто из кожи вон лезет, чтобы произвести хорошее впечатление, но совсем не знает, что сделать и сказать.

– Этот юноша – твой сын, кажется, Джеймс? – Миссис Бенсон протягивает мне руку. Конечно, женщина не виновата, но из её рта пахло чем-то кислым, так что я вновь поднёс рукав рубашки к носу.

– Джеймс? – сказал отец. – Не будь грубияном. Пожми руку нашей гостье.

Пришлось убрать рукав от лица и протянуть ладонь этой пожилой леди.

– Спасибо за печенье, – заговорил я. – Уверен, что оно очень вкусное.

Улыбка миссис Бенсон стала шире. Её серые глаза искрились, когда она осматривала меня. И в этот момент женщина напомнила мультик о Миссис Клаус, который показывают по телевизору каждый год.

– Добро пожаловать, Джеймс. Добро пожаловать. – Миссис Бенсон похлопала мою ладонь, а потом отпустила и повернулась к моей матери. – Мы с нетерпением ждём, чтобы познакомиться с тобой и твоими чудесными детьми.

– Мы? – спросил я. – Кто такие «мы»?

– Соседи, – объяснила миссис Бенсон. – Мистер Брент живёт дальше по улице. За поворотом – мистер и миссис Харви. Мистер Моррис и его дочь Бетти живут чуть дальше по дороге, за холмом. Дорога идёт по кругу, так что мы все живём на одной улице, включая мисс Филлипс, Джонсонов, миссис Коулман и Мартинов. Но деревня гораздо больше! Всего тут двадцать пять улиц, на всех живут разные семьи, большие и маленькие.

– В самом деле? – спросила мама. – Не знала, что у нас так много соседей.

– О да, – улыбнулась миссис Бенсон, и губы её сложились в тонкую нить. – Мы близко общаемся. Но не пытайся разузнать про всех – вы обязательно познакомитесь с ними на Meet and Greet на этих выходных.

– Meet and Greet[6]? – спросила мама.

– Да, мы так решили, что устроим пикник. Не переживай, ничего особенного. Небольшое барбекю, во дворе. В вашу честь.

– Звучит здорово, – сказал отец. – Помечу этот день в календаре.

Тем временем сестра сняла пищевую плёнку с печенья.

– О-о-о! – воскликнула Ава, разглядывая огромные кусочки шоколадной крошки на печенье.

– Сначала помой руки, – сказала мама. – Ты ими трогала какой-то грязный гриб. Давай.

– Мне тоже надо помыть руки, – добавил я и побежал за Авой, по дороге заглянув в спальни. Сестра уже была в ванной.

– Хорошая идея с монеткой, – поддразнивал её. – Люблю комнаты с большими окнами.

– Хватит злорадствовать, – ответила Ава, уже хмуро спускаясь по лестнице.

Уже вечером, после ужина из рыбных тако и уютного просмотра кино в нашей новой гостиной, я поднялся в свою комнату. Позвонить своим лучшим друзьям, Бето и Майку, я не мог. В наказание за то, что намазал на лицо Авы остатки мёда с печенья, пока она спала в машине. Блэки с ума сошёл в попытках добраться до лица сестры. За это мама и отобрала телефон. Она сказала, будто я отвлекаю отца от дороги. Хотя, как по мне, она просто слишком раздражительная. Наверное, сказались четыре дня дороги.

Вместо того чтобы поговорить с друзьями, я взял Knight Owl, монокулярный телескоп, который мне подарили на десятилетие. И пока что это был лучший подарок за всю мою жизнь. Хотя, может, не совсем лучший. Ещё телефон. Но телескоп я использую, чтобы наблюдать за всем – от звёзд на небе до дикой природы по ночам. У него есть функция ночного видения!

Повесив себе на шею монокулярный телескоп, я выбрался через окно на крышу маленькой веранды. Откинувшись назад, я приложил телефон к прицелу и открыл приложение Stargazer, чтобы посмотреть на ночное небо Орегона. Знаю, что это одни и те же созвездия, одна и та же галактика, одна и так же вселенная, в которой я живу. Но я не знал, чем мне ещё заняться. Без моих друзей, с которыми я гулял, и без Иты, которая рассказывала фантастические истории на ночь, я чувствовал себя потерянным.

Не стоило мне причинять столько боли родителям. Стоило найти подходящие слова, чтобы поделиться своими переживаниями. Потому что, хотя Орегон место неплохое, я не чувствую себя дома.

Но как же убедить их, что это вообще не лучшее место для всей семьи? Особенно когда они так уверены, что теперь у нас есть всё – красивый новый дом, величественный лес вокруг, гостеприимные люди.

Соседское сообщество.

Зачем вообще моим родителям возвращаться домой? Ведь никто больше не ждал нас там. Ни семьи отца, ни Иты, единственной родственницы мамы, уже не осталось.

Тут до меня дошло – и я резко выпрямился. О боже!

Мы никогда не вернёмся в Техас!

Глава 2

Наутро мне в голову пришла новая идея – стать хорошим сыном. Даже если я несчастен оттого, что оставил двух лучших друзей в Техасе, то всё равно буду делать вид, будто со мной всё в порядке. По крайней мере, сейчас. Чем быстрее я смогу убедить родителей в этом, тем быстрее смогу снова пользоваться телефоном. И тогда буду переписываться с Бето и Майком. Слушать Kooky Cuentos[7] моей дорогой Иты или Consejos From The Other Side[8] – два видео, которые я записал на телефон перед её смертью.

Это единственное, что осталось в память об Ите.

– Чего тебе? – спросила Ава, когда я подошёл к двери её спальни. Блэки бросился ко мне, чтобы лизнуть руку.

– Почему я не могу зайти просто так? – ответил сестре. – Хотел посмотреть на твою комнату.

– Допустим. Но она без большого окна. – И Ава подняла руку в длинном, широком жесте, указывая в сторону узкого окна с видом на улицу. Комната сестры находилась в передней части дома.

– Зато у тебя есть Блэки, – ответил я, потому что она не умела проигрывать. Это немного раздражало, хоть родители не игнорировали или обделяли её. У сестры есть многое из того, чего нет у меня. – Никто не дарил собаку на мой день рождения. Это только твой пёс.

Поняв, что говорят о нём, Блэки подпрыгнул, положил лапы на мою грудь и начал лизать подбородок. Пришлось немного отстраниться, чтобы собака не добралась до рта. Поцелуи собак отвратительные, если не спрятать вовремя губы.

Ава покачала головой, кладя двух кукол на гору muñecas[9] на её комоде.

– Да, ваша любовь чувствуется даже тут.

– В чём? – спросил я, гладя Блэки по голове, ведь он и вправду замечательный пёс. Любящий и преданный. Да, технически это собака Авы, но он всегда рядом со мной, куда бы я ни шёл. – Я ничего не делал. Никогда.

– Реально? Ты месяцами носил в карманах маленькие пакеты с кусочками бекона, когда мы только его взяли, – обвиняла Ава. – Вот почему он так тебя любит. Ты подкупил Блэки беконом.

– Прости, – сказал я. Ава никогда не поверит, что я использовал бекон для того, чтобы научить нашу собаку манерам. Но доказательство прям тут, перед сестрой. Блэки никогда не пакостил в доме, даже когда был щенком. – Я не пытался украсть его у тебя. Честно.

Ава фыркнула.

– Иди давай! – сказала сестра и вернулась к распаковке остальных muñecas. Она достала лассо, длинную верёвку, которую подарили родители. Сестра увлекалась родео в Сан-Антонио. Верёвку Ава положила на кресло-качалку. Потом она достала свой микроскоп и поставила на стол, рядом с чашками Петри. – И закрой дверь. Не беспокойте меня, когда я расставляю вещи.

– Я могу взять Блэки? Хочу побросать мячик на улице, – сказал я и, когда сестра нахмурилась, добавил: – Ты можешь пойти с нами. Поиграем вместе.

– Нет, – отозвалась Ава. – Он помогает мне привести в порядок комнату. Оставь нас в покое. И дверь закрой.

Я хорошо знал сестру, потому понял, что она не остыла после проигрыша. Спорить с Авой сейчас бесполезно, так что я просто закрыл дверь и направился по коридору. Смешанные чувства давили на меня, будто мешок картошки. С одной стороны, злило, что Ава просто не может смириться с поражением. С другой же стороны, не могу представить жизнь в Орегоне, если моя собственная сестра не будет со мной разговаривать.

– Джеймс? – позвала мама, когда я проходил мимо её кабинета наверху лестницы, прямо над прачечной.

Остановившись, сделал несколько шагов назад, возвращаясь в поле зрения мамы. Даже поднял брови, пытаясь выглядеть заинтересованным в разговоре. Хотя я ненавидел работу по дому. И она это знала.

– Да?

– Можешь помочь мне с вещами? – спросила она, давая ojitos, которое она делала каждый раз при попытке заманить меня на тёмную сторону – наслаждение порядком!

Напоминая себе о необходимости вернуть телефон, я изобразил подобие улыбки и сказал:

– Конечно! Что нужно сделать?

– Хочу сегодня развесить артефакты Nahua[10], – ответила мама, глядя в коробку. – Не все. Некоторые заберу в свой кабинет в кампусе, но большинство вещей оставлю тут.

– Хорошо, – сказал я, оглядывая пустые полки и стены, – просто скажи мне, что куда ставить.

Мы не торопились, раскладывая вещи. Аккуратно снимали с каждого предмета пузырчатую плёнку и ставили на стол. Или на полки. Вещей было много: маленькие статуэтки богов и богинь, тяжёлая каменная чаша с резьбой в виде змеи, острый чёрный нож и несколько гравюр в рамках – рисунки и фотографии.

– Откуда здесь это? – спросил я, доставая фото моей Иты.

– О-о-о! Вот она! – воскликнула мама. В голосе послышался тихий вздох. Она протянула руку и забрала фотографию, которую мне совсем не хотелось отдавать.

Глядя на Иту, которая будто смотрела на меня в ответ, я вспомнил все глупые истории, которые она нам рассказала. Её необычная интерпретация старых сказок, таких как Moldy Muñecas[11] и Crafty Cucarachas[12], всегда заставляли нас с Авой смеяться. Никто не смог бы рассказать такие же страшные истории, которые были у Иты про монстров и упырей с Рио-Гранде. Как и изобразить ужасный вопль La Llorona[13]. Но самыми особенными стали для меня её consejos[14], мудрые слова. Я записал их на телефон, когда навещал в больнице после школы. Ита сказала, что это поможет Аве и мне быть связанными с ней. Жаль, что Ава до сих пор не посмотрела ни одно видео. Сестра плачет навзрыд даже при упоминании тех сказок, которые мы слушали вместе.

– Ох, прости, – сказала мама. – Ты хотел оставить её себе?

– Нет, всё в порядке, – ответил я, отпуская фотографию.

– Как тебе? – послышался вопрос, когда мама ставила на полку, снимая чехол и аккуратно ставя фото на полку над своим рабочим столом, рядом с одной из самых жутких вещей в кабинете моей матери.

Под рисунком красовалась надпись.

– Tlātlāhuihpochtin[15], Светящийся, – я внимательно смотрел на жуткие формы, нахмурившись. – Ты действительно хочешь оставить это тут? Может, подберём другое место, например, на каминной полке.

Но мама не согласилась, а улыбнулась, придвинув две фотографии поближе друг к другу.

– Нет, пусть будет тут. С antepasados[16].

– Серьёзно? – спросил я, смотря на изображение странных летающих существ – вампиров-стервятников, ястребов и сов в полёте. – Разве они не прокляты? Они ведь даже детей ели или что-то в таком духе.

– Только плохих.

Когда я посмотрел на маму, подняв брови, она засмеялась. И, протянув руку, притянула меня к себе, одаривая десятками громких, настойчивых поцелуев. Мама всегда так делала, пока моё терпение не лопалось и я не вырывался из объятий.

– Ладно, – сказал я, – достаточно любви на сегодня.

– В чём дело? – спросила мама, позволяя мне отойти. Но я чувствовал её пристальный взгляд, когда разбирал коробку на столе.

Пусть никогда мама не говорила мне прямо, я всегда знал, что относится она ко мне как к шкоднику. Конечно, в последнее время я не сильно был похож на послушного сына. Много капризничал перед нашим переездом, но сейчас мне надо показать, что в глубине души я хороший ребёнок. Без проблем в школе, с хорошими оценками. Может, со стороны и не скажешь, но и сестру я действительно люблю. Хоть Ава и очень надоедливая. И заслуживала всех розыгрышей, которые я проворачивал.

– Прости, что в последнее время был таким занудным, постоянно жалуясь и разыгрывая Аву. Но я бы никогда не причинил ей боль. Ты же знаешь.

– Да я понимаю, что не один ты виноват, – ответила мама, беря фотографию моей Иты и ставя на другую полку, так, чтобы снимок смотрел в сторону окна. – Ава старается как может. Мне просто хочется, чтобы новое место стало для вас домом.

– Знаю, – сказал я. – Просто тяжело всё это. Переезжаем сюда. Не думаю, что мы здесь приживёмся. Что, если люди… не полюбят нас? Если переезд стал ошибкой?

Мама присела на кожаное кресло, притянув меня к себе. Так мы оказались рядом, смотря в окно на залитую солнечными лучами улицу. Ни намёка на прошедший вчера дождь.

– Жизнь – это приключение, Джеймс. Мы не должны постоянно оставаться на месте, в одном доме или городе.

Я выглянул в окно. Ава была на заднем дворе, собирая образцы, сорняки и полевые цветы. Она собирала всё в пакет, в то время как Блэки тянулся за ней на поводке.

– Может, пойдёшь на улицу? – сказала мама. – Погуляй немного с сестрой.

– Она не разговаривает со мной, – рассказал я. – Думает, что украду её собаку.

– Ой, да ладно, – засмеялась мама и обняла меня, притянув поближе. Хотя я уже слишком взрослый, чтобы сидеть на коленях у кого-то. – Это всё ерунда. Ава любит тебя.

– Ага, заметно, – ответил я саркастическим тоном, невольно взглянув на сестру. Она смеялась над Блэки, гоняясь за ним по двору.

– Что? – спросила мама. – Что-то случилось?

– Ну, я хотел помириться с ней, но Ава выставила меня из комнаты.

Мама взъерошила волосы.

– Понимаешь, дело не только в ней. В тебе тоже.

Я заёрзал на стуле, чтобы мама отпустила меня и я смог встать.

– Я не хочу быть плохим братом, просто иногда она жутко надоедливая.

Мама вздохнула:

– Ну, как и в любом деле, отношения между людьми требуют практики. Тебе придётся много тренироваться, чтобы стать хорошим братом.

– Тренировка? Это не бейсбол, мам, – жалобно ответил я.

– Ты справишься, – она встала и выглянула в окно. – Посмотри. Аве скучно. Что бы она без тебя делала?

– Праздновала, – вздыхая, ответил я.

Мама положила руки мне на плечи и подвела к окну.

– Давай, иди туда. Не обижай сестру. И никаких подшучиваний. Ты обещал.

Я взглянул на сестру, которая держала в руке крошечный цветок и смотрела на тёмный густой лес. Блэки сидел рядом с ней.

– Мне нужен телефон, – сказал я маме. – На случай чрезвычайной ситуации. Вдруг она разозлится на меня и захочет сбежать за своими образцами. Ты же знаешь, какая она.

– Знаю, – мама наклонилась, чтобы обнять меня. – Ава очень любопытная. Но это то, какой её сотворил Бог. И мы любим её за это.

– Полагаю, что так, – ответил я, потому что Ава упрямая, трудная, иногда даже властная. Но она ещё и талантливая. Я никогда не стану таким же умным, как она. Это немного расстраивает, ведь мне приходится прикладывать больше усилий ради хороших оценок. Это не зависть, нет. Что-то другое, с чем я сталкиваюсь каждый день, стараясь не уступать сестре.

– Так я могу вернуть телефон?

Мама засмеялась.

– Ну… спроси отца об этом.

Моего появления на улице Ава совершенно не заметила.

– Хочешь побросать мяч? – спросил я.

Сестра покачала головой. Взглядом я оценил дом, гараж на три машины и подумал, что у нас-то их всего две. Значит, будет дополнительное пространство для всех вещей, которые не поместятся в доме.

– Может, на велосипедах покатаемся? – спросил я, помня, что наши велосипеды как раз уже в гараже. – По окрестностям?

– Нет, – ответила Ава. – Я не хочу, чтобы Блэки чувствовал себя брошенным.

– Разумно. Ему нужно время, чтобы он привык к новому месту с новыми улицами.

Ава кивнула.

– Новые звуки, запахи. Новые вещи, на которые он будет лаять.

– Уверен, ты сможешь помочь ему адаптироваться, – сказал я.

Ава посмотрела на поводок в руке. Я вздохнул, отворачиваясь. Это было бессмысленно. Она не хочет проводить время со мной.

– Хочешь выгулять Блэки со мной? – спросила Ава.

– Как раз хотел задать тебе тот же вопрос, – ответил я, повернувшись к сестре обратно. Она улыбнулась и кивнула.

– Только без дурачества, – предупредил я, когда мы вышли на дорожку. – Дал маме обещание, что мы не влипнем в неприятности.

– Что ж, удобно, – вздыхает Ава, когда поворачивает налево вслед за Блэки.

– О чём ты? – спросил я.

– Ты хочешь остановиться? После того, как твой ход был последним? – спросила сестра. – Я так не думаю. Тем более у меня есть отличная идея.

– Вот как? – удивился я, ведь я почти поверил в возможное перемирие. – И что же ты задумала?

– Что я собираюсь делать? – Ава улыбалась мне своей самой malcriada[17] улыбкой, позволяя Блэки вести нас вперёд.

– Но я обещал маме, что ничего делать не буду. – Я не собирался выглядеть слабым, а потому прочистил горло и продолжил: – Ты тоже. Помнишь?

Ава отбросила косу за плечо и ускорила шаг:

– Всё в порядке. Но идею я придержу в уме.

– Придержишь в уме? – спросил я.

– Когда ты расслабишься, – ответила Ава. – Но это отличная идея.

– Чудесно. Не могу дождаться, чтобы снова заработать проблем, – бормотал я под нос, когда мы спускались по пологому склону на Пайн-Сёркл. Я никогда не позволю ей победить. В этом и особенность нашей войны – она не закончится, пока мы оба того не захотим.

Добравшись до подножия холма, мы решили осмотреть другую часть нашего района. Мы шли по Дуглас Фир, повернули за угол на Шортлиф и спустились по Вайтбак. Тогда и показались они.

Блэки первым услышал детей, он лаял и дёргал за поводок, желая подойти поближе. Ребята играли с мячом в конце улицы, где тротуар заканчивался далеко от леса. Здесь образовалась идеальная импровизированная площадка для бейсбола.

Группа детей не заметила то, как мы уставились на них. Они были слишком заняты игрой. Их громкие возгласы и смех заставляли Блэки лаять и дёргать поводок. Ава была шокирована, когда один из них подбросил мяч высоко в воздух. Казалось, что на мгновение время остановилось. Прямо перед тем, как мяч упал в перчатку кетчера.

– Бейсбол! – глаза Авы сияли, когда она посмотрела на меня. – Хочешь поиграть с ними?

Её слова напомнили мне о летних днях, когда мы играли с Бето и Майком на Прери-Роуд. Мы дружили ещё со времён игры в T-ball. Мысль о том, что я буду играть с кем-то ещё, что рядом не будет никого, с кем можно было бы пошутить о том, что я могу отбивать хоумран за хоумраном каждый раз, когда я добираюсь до базы, но не могу поймать лёгкий всплывающий мяч, вызывает боль в груди.

Стали бы эти дети смеяться надо мной, если бы узнали, что я не могу поймать летящий мяч в большинстве случаев? Выгнали бы меня? Или играли бы со мной, приняв меня в команду с дыркой в перчатке, как всегда было с Бето и Майком?

И тут до меня дошло, что я перестал дышать. И отвернулся. Честно говоря, совсем не хотелось узнавать, как могло бы быть. Играть с этими ребятами – это неуважение к связи, которая объединяла нас с Бето и Майком. Их никто никогда не заменит, ведь мы – Три амиго.

Вот почему я сказал папе, чтобы он не искал Младшую лигу для меня здесь, потому что я не смогу играть с другими. И не передумаю.

Ава ткнула в меня локтем:

– Ну?

– Нет. Это просто уличная игра, – ответил я. – Кроме того, я сказал папе, что завязал с бейсболом.

Ава вновь посмотрела на ребят. Второй отбивающий ударил.

– Уверен? Им нужен хороший нападающий, как ты, Джеймс.

Я посмотрел на неё, пытаясь выдавить из себя улыбку, но ничего не вышло. Не понимал, то ли она притворяется милой, то ли действительно считает меня хорошим игроком.

– Уверен, – отвечаю я, отворачиваясь от поля, потому что внутри возникло чувство тяжести. – Пошли, я хочу посмотреть остальные окрестности.

Мы вернулись домой уставшие и голодные, сразу же застали, как отец с важным видом объявляет о нашем первом семейном вечере кино в честь переезда в новый дом.

Так что пока мы вместе готовили ужин, усевшись на замечательной большой кухне, заодно предлагали свои идеи для просмотра. В мои обязанности входило нарезание помидоров и грибов для салата. И когда я как раз занимался этим, то было единогласно решено посмотреть фильм ужасов. Мама настаивала на «Ребекке», её любимом кино, папа предлагал «Тарантула», а Ава – «Птицы». И так как только у меня в семье не было любимого ужастика, то мой голос и стал решающим. Абсолютно равнодушный к тому, что мы будем смотреть, я выбрал предложение папы. Ава каждый раз закрывает глаза, когда на экране появляется паук. И вроде у сестры нет арахнофобии или чего-то подобного. Но она прочла всю существующую информацию про гигантских древесных пауков в джунглях Амазонки в прошлом году, так что тарантулы в фильме у неё вызывали мурашки на коже.

Позже, когда закончился фильм, папа настроил звуковую систему так, чтобы родителям наверху не мешали наши видеоигры. Но мысленно я возвращался к той товарищеской игре, которую мы с Авой сегодня видели.

Может, следовало подойти и попросить поиграть с ними? Чем я ещё буду заниматься в Орегоне, кроме как проводить время дома с семьёй? Друзей у меня здесь нет, да и со своей младшей сестрой я могу тусоваться хоть до конца жизни.

Перед игрой Ава принесла поднос с горячим какао, которое она решила приготовить без моей помощи. Я пододвинулся к дивану, чтобы она села рядом с Блэки. Ава поставила поднос с напитками на кофейный столик и протянула мне chocolate de olla[18]. Я же прихватил остатки орехового попкорна, который мама приготовила для семейного вечера кино.

– Спасибо, – сказал я, вдыхая восхитительный аромат мексиканского какао, которое так любила готовить моя Ита.

Не отрывая глаз от шестидесятидюймового экрана, я подул на свой напиток, прежде чем сделать глоток. Но только вкус восхитительного какао моей Иты с корицей, шоколадом и сахаром скорее напоминал запах тухлой воды.

Подавившись, я быстро выплюнул напиток, сопровождая это громким кашлем.

Тёмная горячая жидкость, вырвавшись изо рта, разлетелась в разных направлениях, попадая на всё, что находилось передо мной. Рубашка, брюки, диван, ковёр, стол покрыли капельки какао и слюны.

– Ава! – закричал я.

Ава улыбнулась, поёжилась и свернулась калачиком на диване.

– Джеймс! – послышались крики мамы, когда они с отцом неслись вниз по лестнице. – Что случилось? В чём дело?

– Он задыхается? – уже подошёл ко мне отец. – Ты в порядке, Джеймс?

Всё ещё кашляя, я покачал головой и показал на кружку.

– Нет… да, – только и вырвалось у меня.

– Какао? – спросил отец. – Что случилось?

Мама присела рядом и гладила по спине.

– Оно неправильно приготовлено?

– Нет, это просто не какао.

Мама нахмурилась, взяла кружку и понюхала. При этом ни разу не отводя взгляд от сестры.

– Ава… – голос матери не предвещал ничего хорошего. – Не лги мне.

Сестра подняла воротник пижамы так, чтобы спрятать свою улыбку.

– Упс, – послышался шёпот сестры из-за ткани.

– Она насыпала туда соли, – сказал я маме. – На вкус как морская жижа.

– Соль! – Мама выглядела рассерженной.

– Прости, – сказала Ава, ухмыляясь и поглядывая на меня. – Я не подумала, что он всё выплюнет. Сейчас уберу.

– Конечно, ты уберёшь, – ответила мама. – Ты знаешь, где лежат чистящие средства. Давай. Разбирайся с этим.

– Что ж, заканчивается время игр, – заговорил папа, используя официальное название наших летних посиделок за видеоиграми. Он выключил телевизор и убрал пульт.

– Спасибо большое, – сказал я Аве, злясь на себя, что не догадался с самого начала. Мог бы и предвидеть, что сестра не могла быть такой милой, предлагая что-то нам приготовить. Расстроенный, я взял с подноса салфетки, чтобы вытереться, и поднялся наверх. Приняв душ, я переоделся в пижаму и сел за стол, чтобы написать Майку электронное письмо. Не хотел рассказывать ему о детях, которые играли на улице. И вдаваться в подробности. Стоило лишь сказать, что свой телефон получить смогу на следующей неделе.

Отец зашёл в комнату, чтобы поинтересоваться о моём самочувствии.

– Ты в порядке? – спросил он.

– Да, – мои пальцы коснулись клавиатуры. – Просто пишу сообщение Майку. Со школы.

Отец скривился, когда увидел короткое сообщение на экране компьютера.

– Со школы, да? – спросил он. И, будто прочитав мои мысли, достал из кармана мой мобильный.

– Серьёзно? – мой голос внезапно стал высоким и писклявым.

– Ага, – ответил папа, протягивая телефон. – Будь немного снисходителен к своей сестре. Хорошо? Не мсти ей. Для неё переезд тоже оказался трудным испытанием.

– Ты почти одурачил меня, – сказал я. – Но этот розыгрыш был тщательно спланирован.

Отец почесал затылок и вздохнул.

– Она достойный противник, – признал он. – Но знаешь. Ваша война розыгрышей порядком надоела, особенно когда она выходит за рамки. Так что почему бы вам просто не объявить перемирие? Хотя бы сейчас.

Я кивнул и включил телефон. Отец с благодарностью поцеловал меня в лоб.

– Доброй ночи, парень.

Когда он ушёл, я лёг в постель и отправил сообщение в нашем чате «Три друга» с Бето и Майком. Времени в Техасе на 2 часа меньше нашего, но ребята ещё не спят и сразу же мне отвечают. Мы говорили о школе, но когда они узнали обо всём происходящем со мной, то сразу же возмутились.

МАЙК: чел, она не может победить. сделай что-нибудь.

Я: не волнуйся, это не конец. я не спущу ей это с рук.

БЕТО: что ж, если будешь мстить – выбери лучший способ.

МАЙК: например, напугай её хорошенько.

БЕТО: да, всё или ничего, ты сам понимаешь.

Я: да знаю я.

Спустя полчаса мы попрощались, и я вылез из окна, чтобы посидеть на крыше веранды, рассматривая звёзды с помощью телескопа и приложения на телефоне. В этом было что-то успокаивающее. Звёзды кажутся такими близкими, но на самом деле они очень далеко друг от друга.

Как и мы с Авой. Мы ведь должны быть близкими людьми. Она моя сестра, и я люблю её – искренне! Но если понаблюдать за нами – именно в неформальной обстановке – поймёте, как мы далеки друг от друга. Я немного расстроен, но, вспоминая её выходку и невозможность поиграть в игры, всё же злюсь на сестру. Никто не должен так поступать с членами семьи.

Бето с Майком правы. Если я хочу, чтобы война розыгрышей закончилась, мне стоит преподать сестре урок. Серьёзный урок.

Глава 3

Я долго не мог уснуть, проведя большую часть ночи в придумывании плана для моего лучшего розыгрыша. Встать пришлось рано, чтобы всё устроить. Идея казалась невыполнимой. Мне пришлось тихо пробраться в комнату Авы и, ползая на четвереньках, собрать все её muñecas в спортивную сумку.

Блэки спал в ногах сестры, но к этому я тоже был готов. Если что-то и могло меня выдать, то только пёс. Вот почему перед тем, как Ава и Блэки пошли спать, я засунул его адресник ему за ошейник. Теперь он бы не выдал меня, даже если бы проснулся и подбежал. И если не считать того, что после пробуждения пёс встряхнулся, но ни капли не потревожил глубокий сон Авы, пока я забирал кукол с её спальни.

Когда всё прошло успешно, в 6:55 я насыпал себе в миску хлопьев и сел на табурет у стойки, чтобы посмотреть телевизор. Звук, правда, пришлось отключить. Первым на кухне появился отец, за ним вошла мама, которая обняла меня и громко поцеловала в макушку.

– Привет. Смотри, кто проснулся. Buenos dias[19], мой любимый.

Проходя мимо, отец взъерошил мои волосы.

– Доброе утро, – ответил родителям, разглядывая мультиварку в противоположном углу, гадая, заметят ли они её раньше, чем проснётся Ава. Мультиварку я выбрал из-за местонахождения. По утрам мои родители пользуются приборами слева, а мультиварка находится справа. Значит, раньше времени они ничего не должны найти.

– Чего ты встал так рано? – спросил отец, ставя под кофеварку кружку и нажимая кнопку.

Я посмотрел на миску.

– Проголодался.

– Охотно верю. Ты растёшь не по дням, а по часам! – смеётся мама. Она открыла холодильник и посмотрела на продукты в нём.

Пока папа варил крепкий кофе, а мама доставала рогалики из тостера, послышались шаги Авы. Она тащила своё colcha[20] – Толстое розово-голубое одеяло, которое наша Ита сшила для неё, когда родилась моя сестра. Это особенная для Авы вещь, и она всё ещё спит с ним. У меня есть точно такое же, только жёлто-зелёное, и я не таскаю его за собой везде как тряпку, потому что хочу сохранить его навсегда.

– Можно хлопьев? – спросила Ава, протирая глаза и натягивая на плечи одеяло, чтобы оно не касалось пола.

– Уже готовлю, – сказал отец, наливая молоко в миску с посыпанными сахаром хлопьями. Сверху он добавил несколько ягод черники, а затем поставил тарелку на стол.

Когда сестра села рядом, наверное, я выглядел чересчур довольным. Ничего не мог с собой поделать – ведь внутри всё трепетало от того, что она заметит раньше родителей изменения на кухне.

– Что с тобой? – спросила Ава, хмуро глядя на меня.

Я ухмыльнулся.

– О чём ты говоришь?

– Ты пялишься на меня, – сказала сестра.

– Пялюсь? На тебя?

Мама достала апельсиновый сок из холодильника и подошла, чтобы налить каждому из нас по стакану.

– Что случилось? – спросила она, ставя перед нами сок, параллельно проверив время на своём телефоне.

– Брат на меня пялится, – настаивала Ава.

– Нам пора, – сказал отец маме. – Дорога до университета занимает час, а мы даже не знаем, как здесь с пробками.

Но мама не слушала отца.

– Что он делает? – спросила она Аву.

– Пялится на меня, – лишь повторила Ава.

– Что за ЧУШЬ! – сказал я, подчёркивая последнее слово. Я пробежался глазами по кухне.

– Джеймс, – в голосе моего отца звучало предупреждение. – Мы не говорим такие… слова.

– Какие? Чушь? – спросил я. – Почему? Потому что оно тебе не нравится? Это просто слово.

– Джеймс? – мама поставила бутылку с соком обратно в холодильник. – Что с тобой? Почему ты себя так ведёшь?

– Просто, – сказал я. – Просто пытаюсь объясниться.

Глаза Авы сузились. Она повернула голову влево и посмотрела прямо на кастрюлю, стоящую на кухонном столе позади мамы. И тут на её лице отразилось удивление.

– Джеймс! – закричала она, вскакивая со стула и бросаясь спасать Эрмелинду, маленькую тряпичную куклу, которая застряла внутри кастрюли. К стеклянной крышке была приклеена табличка с надписью «Помогите».

– Джеймс, – вздохнула мама. – Ты обещал.

– Что? – спросил я. – Я ничего не делал. Эта кукла – она одержима! Посмотри в её жуткие глаза. Надеюсь, что она не успела добраться до остальных.

– Перестань быть таким злым, Джеймс! – Ава прижала Эрмелинду к груди и приглаживала её длинные тёмные волосы, покачивая куклу взад-вперёд. Но она только притворялась, что играет со своими игрушками. Я знал, что сестра слишком занята игрой в сумасшедшего маленького учёного, чтобы играть в куклы.

– Бедняжка, как долго ты была там?

Я захихикал.

Отец упёр руки в бока и покачал головой.

– Сынок, – сказал он, и в голосе его звучало разочарование. – Мы ведь говорили вчера.

– Что? – спросил я. – Не похоже, чтобы я что-то испачкал. Или устроил беспорядок. Просто небольшая месть. Ясная и совсем незамысловатая.

– Ты такой злой! – сказала Ава, выходя из кухни и поднимаясь по лестнице с Эрмелиндой в руках и colcha, которое она волокла за собой.

Отец указал на меня пальцем и сказал:

– Немедленно прекратите это…

Но закончить свою мысль он не успел. Потому что леденящий кровь крик Авы раздался сверху. Родители поставили всё на стол и выбежали из кухни.

– С ней всё в порядке, – сказал я, следуя по пятам.

Ава выбежала из своей комнаты и остановилась на площадке лестницы. Руки сестра прижала к своему крохотному телу, а ладони сжала в маленькие кулачки – настолько она была зла.

– Они пропали, – закричала Ава. – Все они! София, Нача, Глория, Эстела… все они. Пропали.

– Пропали? – спросил я, когда родители повернулись ко мне с неодобрительной гримасой на лице. – Как такое возможно! Они должны быть где-то тут. Знаем мы этих malcriadas[21], всегда попадают в передряги.

– Передряги? – мамины глаза бегали по гостиной, но там ничего не было. Я проверял. Аве придётся постараться, чтобы найти своих балующихся malcriadas.

– Верни их, – приказал отец.

– Не переживайте, она быстро их найдёт.

Не расскажу же я им об scavenger hunt[22], которую запланировал для сестры.

– Где они? – кричит Ава, сбегая по лестнице.

Я закатил глаза.

– Перестань так остро реагировать. Ты же знаешь, я бы никогда не причинил им вреда.

Мой отец фыркнул и повернулся, чтобы снять ключи с крючка у входной двери.

– Разберитесь с этим сами. Нам пора идти. У нас нет времени на детские розыгрыши.

Мама взяла сумку с кофейного столика, закинув её на плечо.

– Папа прав. Пора заканчивать всё это.

Она приобняла каждого из нас и поцеловала.

– Вы должны перерасти эти розыгрыши. Найдите кукол. Договоритесь о перемирии. И относитесь друг к другу с любовью.

Папа тоже обнял и поцеловал нас.

– Пожалуйста, ведите себя достойно, – сказал он, закрывая за собой дверь.

Ава повернулась ко мне.

– Ну и где они?

Я достал листик из кармана и протянул ей. Всё утро сестра потратила на поиски, но, благодаря моим подсказкам и её огромному, одарённому и талантливому мозгу, нашла всех кукол до единой.

– Последнюю я нашла без твоей помощи, – говорила Ава, возвращаясь с пруда, где Изабель, последняя из кукол, сидела на скамейке и кормила рыбок хлебными крошками.

– Ну? – весело спрашиваю я. – Повеселилась?

Ава нахмурилась, стоя у лестницы и крепко прижимая к себе Изабель.

– Нет. С чего бы?

– Некоторые были действительно смешно спрятаны, – сказал я, вспоминая куклу, которую я оставил в домике Блэки. Всё выглядело так, будто она ела собачий корм.

– Никому не понравится, что их дитё какает шоколадной крошкой в раковину. Это не смешно, Джеймс. Скорее подло.

– А что в этом подлого? – спросил я.

Ава фыркнула.

– Становишься немного сумасшедшим? Ты уже трогаешь личные вещи.

– Ой, да ладно. Я даже оставил их одетыми, а ты смеялась, – сказал я, переключая канал за каналом и не находя ничего, что можно было бы посмотреть по телевизору.

– Я не смеялась! – Ава выглядела немного напуганной.

Выключил телевизор и встал.

– Не ври мне, – сказал я ей, обходя сестру. – Я сам слышал, когда ты шла сюда.

– Да? Ну, может быть, я смеялась над новой шуткой, которую проверну с тобой, – закричала Ава, поднимаясь за мной по лестнице и поворачивая налево, чтобы пройти в свою комнату. – Может быть, я придумывала гениальный план.

Стоя в холле, я наблюдал за тем, как сестра бросила Изабель на комод и рылась в коробке на своей кровати.

– Что ты ищешь? – спросил я.

Ава нашла табличку, которую она вешала, когда хотела остаться одна. Она достала её и повесила на ручку, а затем захлопнула дверь прямо перед моим носом. Надпись гласила: «НЕ ПОДХОДИТЬ. РАБОТАЕТ ГЕНИЙ».

Тогда до меня и дошла вся серьёзность ситуации. Ладони вспотели, потому что я понял, что пыталась сказать сестра, – она встала на тропу войны. Прямо сейчас она придумывает какой-то подлый маленький заговор, чтобы уничтожить меня. И я понимаю, что это будет ужасно. В отличие от меня сестра не боится грязных методов.

Поэтому в обед я прикрепил к двери Авы записку и быстро постучал. Помчавшись на кухню, я приготовил свои фирменные тортильи с ветчиной и сыром. Это было больше чем просто предложение. Поскольку Аве нравились тортильи, это единственный шанс вытащить сестру из комнаты, чтобы мы провели день хорошо. Мой план сработал, и вскоре Ава появилась за стойкой, поедая любимое блюдо. Но по её глазам я видел, что она не готова заключить перемирие.

После обеда Ава решила, что пришло время вывести Блэки на дневную прогулку. Она помнила, что родители не отпускали её гулять одну, так что она разрешила пойти с ней. Мы спустились по склону Пайн-Сёркл и снова повернули налево. Блэки лаял, прыгал и дёргал за поводок, когда заметил тех же детей, играющих в мяч в конце Вайтбарк.

– Давай пойдём посмотрим на них, – сказала Ава, позволяя Блэки увлечь её вперёд, к полю.

– Хм… я не думаю… – заколебался я и оглянулся назад.

Но Блэки был настроен решительно, и Ава практически бежала за ним.

– Подождите! – крикнул я, бросаясь за ними.

Ава остановилась и стояла на другой стороне улицы, на углу последнего дома, спокойно наблюдая за игрой. Я медленно подошёл к ней и забрал поводок Блэки.

– Пошли, – сказал я ей. – Нам пора бы вернуться.

– Дай минутку, – сказала сестра. – Я устала. Мне надо отдышаться.

– Всего минуту, – твердо ответил я, и Ава кивнула, скрестив руки на груди. Так мы и наблюдали за ребятами.

– У него поза неправильная, – сказал я. – Ему бы ноги пошире расставить, согнуть колени и немного наклониться.

– Первый страйк! – закричал кетчер, потому что судьи не было.

– Руки надо держать поближе, – продолжал комментировать я, следя за мальчиком. – И биту стоило бы держать пальцами, а не ладонями.

– Второй страйк! – снова закричал кетчер после того, как мальчик скрутился в попытках отбить мяч, пролетевший мимо базы.

– Он слишком далеко, – бормотал я. – Ну давай же. Не бойся.

– Подойди ближе к базе! – закричала Ава, прижав ладони ко рту, чтобы звук был ещё громче.

– Ты что творишь? – спросил я, но сестра снова закричала.

– Помогаю, – ответила Ава, не отрывая взгляд от игры. – Согнись, como cochinilla[23]!

Питчер закинул мяч в перчатку и пристально посмотрел на нас, из-за чего отбивающий повернулся и бросил на нас косой взгляд. Ему, наверное, интересно, о чём говорила Ава, и он посчитал её странным ребёнком. Но я понимал сестру. Она объясняла, как правильно стоять на базе. И сестра делала это так же, как мой отец. Он тоже советовал нам сворачиваться калачиком, как букашки при прикосновении. Ава не виновата, что знала только такое объяснение.

– Прекрати, – сказал я, дёргая сестру за рукав, чтобы хоть как-то заставить её перестать кричать. – Ава, прошу. Они не понимают, о чём ты.

Но Ава слишком вошла в роль тренера, чтобы услышать меня.

– Нет! Нет! Опусти руки на биту! Задействуй пальцы! – повторяла она то, что я ей сказал. Пальцы отбивающего же на мгновение постучали по грифу биты, пока он снова не сжал её руками. – Эй! Он меня не слушает.

– Третий страйк! – закричал кетчер, встал и посмотрел на нас. Он покачал головой и кинул мяч обратно питчеру.

Отбивающий положил биту в сторону и отошёл от базы. Он наблюдал за нами, возвращаясь на свою позицию шорт-стопа. Дети вокруг вымышленного ромба меняют позиции, и это говорит о том, что они уже давно играют вместе. У них есть свой график смены.

Когда игроки начали двигаться, питчер, к его облегчению, передал мяч, но вместо того, чтобы подойти к базе и отбить, он стоял и смотрел на нас.

– Эй, может, уже угомонитесь? Мы знаем, что делаем, и в приставаниях с советами не нуждаемся!

– Приставание? – передразнила Ава. – Как я к тебе приставала?

Питчер подошёл к нам.

– Нельзя кричать на отбивающего, – сказал он, когда подошёл к краю игрового поля. – Это неэтично.

Я положил руку на плечо Авы, давая понять, что я на её стороне.

– Не злись на неё, – сказал я питчеру через дорогу. – Она просто пыталась помочь.

– Помочь? – спросил питчер. – Она несла какую-то чепуху. «Согнись»? Что это вообще значит? Так глупо.

– Он слишком прямо стоял, – оправдывалась Ава.

– Он слишком напряг спину, – объяснил я. – Ему стоило немного скрутиться.

Ребята на поле тоже начали подходить к краю улицы. Они стояли немного поодаль, за питчером, который явно был их лидером.

– Como cochinilla! – Ава снова закричала, указывая на меня большим пальцем. – Прислушайся к нему. Он лучший нападающий во всём Техасе.

– Тсс, – сказал я Аве. – Прекрати. Мне неудобно.

Питчер прищурился, глядя на меня.

– Что?

– Приём называется «мокрица», – сказал я ему. – Ты должен согнуться в коленях, но и немного свернуться калачиком. Это поможет раскачиваться, как ванька-встанька. Дети, стоящие за питчером, прикрыли ладонью рот и что-то бормотали друг другу и смеялись.

– Давай, ванька-встанька, покажи нам!

– Да, мальчишка-жучишка, покажи нам, на что ты способен!

– Свернись калачиком, мальчишка-жучишка!

– Ванька-встанька!

Пока ребята кричат, питчер пристально смотрит на меня.

– Ну? – наконец спросил он, когда я посмотрел на мальчика в ответ, не отвечая на насмешки его команды. – Ты собираешься драться или как?

– Давай! – Ава положила руку мне на спину и мягко подтолкнула вперёд. – Покажи им мастер-класс, Джеймс.

Питчер, не моргая, смотрел на меня. Он бросил вызов и ждал, что я докажу правдивость своей техники. Но я знал, о чём говорил, и отступать не хотел, потому что тогда бы проявил неуважение к жизни, которая была в Техасе. Если бы я отступил, то стёр бы всё, что мы достигли с Бето и Майком.

Почувствовав возможность порезвиться, Блэки лаял и прыгал передо мной. Прервав войну взглядов между мной и питчером, я отдал поводок Аве.

– Подожди тут, – сказал я, перебегая улицу.

Неторопливо направляясь к домашней базе, я слышу, как ногти Блэки слегка постукивали по асфальту. Они с Авой пошли за мной через улицу. Но я не стал оборачиваться, чтобы взглянуть на сестру. Я сосредоточился на бите, лежащей на земле. Обычная бита из универмага, ничего особенного. Но я бы смог бить и скрученной веткой, если дело касалось игры. Потому что это моя стихия. То, в чём я хорош. Обхватив пальцами основание биты, я встал. Ноги расставил шире, чем на длину плеч, согнул колени и немного скрутился, как учил папа.

Питчер взял перчатку и пристально смотрел на меня.

Я потренировался бить по мячу, каждый раз вытягивая вперёд руки. Сердце бешено колотилось, звук отдавался в уши. Ладони вспотели. Я не держал биту несколько недель. С тех пор, как сказал тренеру, что в следующем году меня на тренировках уже не будет.

Питчер поправил кепку, снял её и надел обратно.

Я заметил мелькание светлых волос, но пристально наблюдал за его перчаткой, прикидывал расстояние, предсказывал силу броска. Руки вытер о штаны, прежде чем занять позицию для первого броска.

Питчер отвёл руку назад, поднял ногу и быстро кинул мяч в мою сторону.

Я отступил и замахнулся изо всех сил.

Хлоп! Мяч летел в воздухе, белое пятно с бесшумной скоростью приближается к тёмной линии деревьев.

– Ого!

– Да!

– Черт!

– Что это было?

До меня доносились их реплики, но я не оглядывался. Я бегал по базам так быстро, как только мог, потому что хотел, чтобы они увидели, что я тоже умею бегать. Я хочу, чтобы они знали всё, на что я способен в этой игре, прежде чем они узнают, что я не всегда ловлю летящий мяч и не могу красть базы.

– Да! Да! – кричала Ава, и они с Блэки даже подпрыгивали, болея за меня. – Я же говорила тебе! Тебе нужно свернуться калачиком – como cochinilla!

Но не только моя сестра с собакой поддерживали меня. Все дети на поле подбежали с поздравлениями. Они хлопали меня по плечам своими перчатками и ударяли друг в друга кулаками.

– Это было потрясающе!

– Присоединяйся к нашей команде!

– Мы разнесём Медведей, если ты присоединишься к нам!

– Мы выиграем Мировую серию!

– Я просто порадуюсь, если мы выиграем хотя бы одну игру, – говорит кетчер.

Я получил от ребят радостные хлопки по спине. Они легко толкали меня вперёд, улыбались и удивлялись моему мастерству.

– Эй, это было здорово, – сказал питчер. – Меня зовут Джек. Как тебя зовут?

– Джеймс, – сказала Ава, пока Блэки прыгал кругами, обматывая поводок вокруг моих ног. – А я Ава. Джеймс и Ава Макниколс. Мы живём на Пайн-Сёркл.

– Вы новенькие, – ответил кетчер. – Я Ронни. Это Пол, Лори, Сэм и Бет. Этих двоих зовут Дэниел и Дэйв. Они разнояйцевые близнецы, а это их кузина Стефани. Она тоже умеет отбивать. То есть она не такой сильный нападающий, как ты. Но она часто выходит на базу.

– Жаль, что никто никогда не забирал её базу, – прошептал Дэниел себе под нос.

– Ребята, ребята, – говорит Ронни. – Давай сохраним позитивный настрой, хорошо?

– Как я поняла, вы не так часто выигрывали, – сказала Ава, и все повернулись, глядя на неё.

Поскольку никто ничего не говорит, Джек пожал плечами и ответил:

– Мы не настолько плохи… Но было бы здорово, если бы ты присоединился к нашей команде. Нам бы не помешал хороший нападающий.

– О, Джеймс – больше чем просто нападающий, – сказала Ава. – Он фантастический. Каждый мяч, который он отбивает, перелетает через забор. И он отбивает каждый. Каждый раз. Наверняка.

Смутившись, я прервал Аву.

– Я рад с вами познакомиться, – сказал я, несколько раз оборачиваясь, чтобы выпутаться от поводка Блэки. – Извините, он очень волнуется.

– Как зовут твою собаку? – спросил Джек.

– Блэки, – Ава забрала у меня поводок. – И это моя собака. Не Джеймса.

– Ну? – спросила Стефани. – Вы присоединитесь к нашей команде?

– О нет, это без меня, – сказала Ава. – Я больше люблю природу, я учёный. Здесь достаточно образцов, которые мне надо изучить. Ещё стоит определиться с научным проектом.

– Резонно, – ответила Стефани. – А ты?

– Ты обязан присоединиться к нам, – сказал Дэниел. – Нам нужен кто-нибудь, кто помог бы получить базу Стефани. Она всегда застревает между вторым и третьим.

От их просьб я задумался о Бето и Майке, играющих дома без меня, и у меня снова заболело в груди. Тупая боль, которую я не смог игнорировать.

– Не знаю, – сказал я. – Я ещё не определился, хочу ли участвовать в Младшей лиге в этом году. Мы только приехали сюда. Так что я не тороплюсь и не принимаю важных решений.

– Как насчёт овсяного печенья? – спросил Джек. – На это ты согласен?

– Что? – спросил я в замешательстве.

– Мамы пекут печенье, чтобы мы могли полакомиться после каждой тренировки, – сказала Бет. – Они пекут по очереди.

– Моя мама печёт овсяное печенье по средам, – добавил Джек. – Нам как раз по пути. Зайдёте?

– Печенье я люблю, – сказала Ава, и её глаза сверкнули, когда она посмотрела на меня. – Что думаешь? Пойдём?

Глава 4

Никогда не любил овсяное печенье, но в среду мама Джека смогла меня переубедить. Теперь я обожал его! А мама Бет, миссис Мартин, готовила лучшее сахарное печенье. Она не торопилась и украшала их как маленькие бейсбольные мячи, перчатки и домашние базы. Они вышли классными на вкус, а глазурь была очень ароматной. Они мне понравились больше всего.

Возвращаясь в четверг домой от Бет, Ава бережно несла в руках огромное печенье, посвящённое бейсболу.

– Ты съешь это наконец? – спросил я.

– Нет. Такое не для еды. Я оставлю как украшение.

– Ты повесишь еду на ёлку? – было странно, ведь до Рождества оставалось пять месяцев. – Что ж, остаётся надеяться, что оно не рассыплется до праздника.

Ава хихикнула.

– Я собираюсь его сохранить, глупыш.

– Ну, муравьям будет на это абсолютно всё равно. Серьёзно, как ты собираешься спасти печенье от них?

– Я же учёный, – заявила Ава. – Придумаю что-нибудь.

Вспоминается огромный научный проект по гидропонике, который Ава сделала с папой. И я понял, что она говорит честно. Никогда раньше не видел, чтобы так много растений росло без почвы. Если есть способ сохранить печенье до конца своей жизни, Ава попытается его найти.

– Я верю в тебя. Но если вдруг передумаешь, скажи мне. Я съем его.

– Уверена, это не последнее печенье. Ты ведь присоединишься к команде?

Я вспомнил о Бето и Майке. Мне стало интересно, как они отнеслись к тому, что будут играть без меня. Мы не говорили об этом. В основном мы просто придирались друг к другу. Бето, например, мог легко отбросить мяч далеко с левого края поля, но он плохо бегал. Майк же был отличным бегуном. Но за всю жизнь сделал не больше пары хоумранов.

– Так что? – спросила Ава.

– Я не уверен. Не могу решиться.

Ава остановилась и повернулась ко мне.

– Ну давай же, Джеймс. Ты должен присоединиться к их команде. Джек и остальные рассчитывают на тебя. Теперь они наши друзья. К тому же быть в команде здорово.

– Да ты что? – уточнил я, ведь мы уже поговорили о команде с Джеком, пока Ава болтала с Бет и Стефани перед сегодняшней игрой.

Сестра в ответ лишь закатила глаза.

– Да, – сказала Ава, – Бет и Лори рассказали, что у них есть много крутых мероприятий для сбора средств на униформу. А Стефани сказала, что у них даже есть плот для весеннего парада! Это же шикарное место, Джеймс. Как ты можешь сомневаться?

От энтузиазма Авы мне захотелось улыбаться. Орегон ей правда понравился. Взгляд упал на гигантское бейсбольное печенье в её руке. Угощения после каждой тренировки, карнавальный киоск, мытьё машин и плот на весеннем параде – всё и вправду звучит заманчиво.

– Это и правда классное место? – спросил я, и сестра с улыбкой кивнула. – Хорошо. Я подумаю.

Когда мы вернулись домой, я пошёл в свою комнату переодеться. Сняв ботинки, убрал их в шкаф и повернулся, чтобы разложить на кровати спортивную сумку. Внезапно сильный ветер ворвался в комнату.

Интересно. Не припомню, чтобы я оставлял окно открытым.

Я пробежал через комнату, чтобы закрыть его, но рама застряла, и пришлось приложить усилия, чтобы опустить её до конца. Когда я поправил шторы, вернулся к столу и достал один из бейсбольных журналов. Но рука так и повисла в воздухе, ведь внимание моё привлёк квадратный, будто старинный, конверт, лежащий на клавиатуре.

Странно. Не припомню, чтобы когда-то видел такой.

Как же я не заметил? Он лежал на видном месте, прямо передо мной. Но откуда?

Почему-то волосы на руках встали дыбом, и я энергично потёр предплечья, чтобы избавиться от мурашек. Это необъяснимо, но странное чувство, что я не один, пронеслось в голове. Я осмотрел комнату в поисках того, что могло вызвать мурашки на теле.

Но никого не было.

Потому что я один в комнате.

Что ж, я протянул руку и взял этот увесистый конверт. Бумага необычная. Она выглядела так же, как экспонаты в музее. Я попробовал текстуру кончиками пальцев и посмотрел на надпись на конверте.

ДЖЕЙМС ЭНТОНИ МАКНИКОЛС

Моё имя. Крупно и жирно выведенное чёрными чернилами, написано каким-то старинным почерком. Будто из средневековья. И когда я повернул конверт, то увидел, что он скреплён настоящей сургучной печатью, поставленной сзади.

Приглашение, что ли? Я удивлённо и осторожно прошёл кончиками пальцев по странной печати и обрисовал эмблему – четыре крошечных треугольных символа вокруг крупного пятого символа, расположенного в центре.

Я осторожно попытался оторвать печать. Но она была хорошо прикреплена, поэтому пришлось дёрнуть сильнее. Печать немного поддалась, так что я продолжил тянуть, оторвав её от конверта одним движением. Получилось. Я открыл конверт.

Письмо внутри было написано тем же изящным почерком.

Дорогой Джеймс,

я рад, что ты обустраиваешься в своём новом доме.

Приятно видеть, что Молодая кровь снова живёт здесь.

Я видел, как ты бродил из комнаты в комнату.

Как последнему в длинной череде Хранителей вашего дома, позвольте мне заверить, что дом идеален – такая же великолепная планировка, как и в каждом доме на Пайн-Сёркл.

Вопрос в том, принадлежите ли вы этому месту? Достойны ли вы этого?

Как и ваши соседи, этот дом особенный. Двигайтесь вперёд, исследуйте, попытайтесь раскрыть многочисленные секреты дома.

Только ничего не ломайте. Я слежу за вами.

Хранитель

Я моргал, глядя на письмо в дрожащей руке.

Молодая кровь! Длинная череда Хранителей! Хранитель!

От каждого слова, каждой фразы, каждого предложения из этого странного письма у меня по спине пробегал холодок. На мгновение я даже забыл, как дышать. Пришлось закрыть глаза, чтобы успокоиться. Открыв, я снова перечитал письмо. Только на этот раз уже другие слова бросились в глаза, они казались ядовитыми, будто плевались.

Ты принадлежишь этому месту? Достоин ли ты? Я слежу за тобой!

Слежу!

За мной?

Но почему?

Мои мысли метались, голова кружилась и я чувствовал, как учащается сердцебиение, отдающее в виски. Что всё это значит? Кто мог такое написать?

– Мама, папа… – бормотал я под нос. Даже ноги отказывались слушаться меня. Конечно, и сил, чтобы позвать родителей и показать им жуткое письмо, не хватало.

Без паники. Это розыгрыш. Может, кто-то из соседских детей. Кто-то не из команды Джека. Точно, это розыгрыш. Но кто мог так поступить с ребёнком, которого они даже не знают?

Я снова и снова осматривал письмо. Обратного адреса не было. Как и марки. Или отметки почтового отделения. Только полное имя. Этим причудливым древним почерком.

АВА!

Конечно.

Это бы показалось мне забавным и даже крутым, если бы я желал продолжать войну розыгрышей. Но как же ей удалось так быстро всё провернуть? Может, она планировала это неделями? Это меня совсем не удивит. Она более чем умна, ведь моя сестра – гений! Но я не играл по её правилам, и за мной остаётся решение, когда и где происходит эта война розыгрышей. Письмо я выбросил в мусорную корзину у стола и ушёл.

В тот день я рассказал родителям о Джеке и команде. Их так воодушевил рассказ, что они тут же стали строить планы на моё вступление в Младшую лигу.

После ужина отец связался с отцом Бет, потому что тот тренирует команду.

– Просто узнать хочу. В этом нет ничего такого, – говорил папа, когда я начал возмущаться. И хотя идея не пришлась мне по душе, родители решают сами отвести нас в пятницу с Блэки на бейсбольное поле. Они хотят посмотреть, как я играю с командой Джека. Ава взволнованно рассказывала о нашем дне, а родители жадно слушали её.

– Меня тоже приглашали поиграть. Но я сказала, что больше люблю цифры и науку. Поэтому лучше просто понаблюдаю за игрой и запишу то, что каждому игроку надо в себе совершенствовать. Так я смогу разработать стратегию, которая укрепит их команду.

– Стратегию? – спросила моя мама. – Какую?

– Что-то вроде плана для команды – кому и над чем следует работать. Я уже заметила, что Даниел довольно быстр. Он шустро подбегает к мячу. Его же брат, Дэйв, довольно медлителен. С этим ему придётся поработать. Стефани может ударять по мячу 2 раза из 3, что очень хорошо. Но ей стоит поработать над силой удара. Джеймс поможет в этом. Он покажет, что надо делать.

– Хм… – задумался отец. – Ты что-то задумала, тренер.

– Именно, – сказала Ава. – Я сделаю команду лучше до начала нового сезона.

– Так тебе нравится играть с командой? – отец повернулся ко мне.

Я вздохнул.

– Не уверен. Я ещё плохо их знаю, – сказал я, качая головой и уткнувшись в пол перед собой. Мне всё ещё неловко, что я играл здесь без Бето и Майка. Что я им скажу? Что присоединился к новой команде? Показываю другим наши особые приёмы? Раскрываю секреты победы? Не хочу, чтобы они считали меня предателем.

Родители остановились на конце улицы и помахали ребятам, которые уже разминались. Я бросил спортивную сумку на землю, достал любимую биту и схватил перчатку.

Ава пристально следила за мной, когда я вставал.

– Что? Что-то с моей техникой игры не так? – спросил, поддразнивая сестру. Я поправил бейсболку, сдвинув её ещё ниже на затылок.

Ава открыла маленький блокнот, который достала из рюкзака, и покачала головой.

– Нет, – сказала она. Затем улыбнулась и провела карандашом по странице, показывая, что готова делать заметки.

– Хорошей игры, – сказал папа, когда я взял биту и начал надевать перчатку. На поле я выходил первым.

– Мы недолго здесь будем. Нам ещё Блэки выгулять надо, – пообещала мама, но я уже не слушал её. С моей перчаткой было что-то не так.

Сначала я подумал, что у меня разыгралось воображение, но внутренняя сторона перчатки оказалась влажной. И это я понял, когда надел её.

– Ава! – вскрикнул я, когда вытащил руку и увидел, что она покрыта чем-то склизким и прозрачным.

Мама в ужасе вскрикнула.

– Держи chucho, – сказала она Аве, передавая поводок Блэки. Мама взяла перчатку, чтобы осмотреть. – Дай-ка глянуть.

– Что это за ерунда? – отец дотронулся до липкой массы, размазанной по руке. Он попробовал на ощупь, а потом понюхал.

– Вазелин! – прошептала мама, глянув свысока на Аву, которая почти подпрыгивала от волнения.

– Ха! – сказала она, написав что-то в блокноте и показывая его мне. – Поймала тебя. Видел бы ты своё лицо, Джеймс. Совсем не ожидал этого, да?

– Ава, это не смешно! – сказала мама, открывая перчатку пошире и пытаясь разглядеть, сколько в ней вообще вазелина.

– Смешно ведь! И он заслужил за то, что похитил моих кукол.

– Но я не поступил так же подло… – пробормотал я, пока мама рылась в рюкзаке. Она нашла маленькую упаковку влажных салфеток, которую положила туда для Авы. Раньше она клала такие же и для меня, но я убедил маму перестать так делать с момента, когда пошёл в среднюю школу и сменил рюкзак на спортивную сумку.

Когда мама вытирала мне руку, отец взял несколько салфеток и начал доставать вазелин из перчатки.

– Бесполезно, – сказал он. – Прямо сейчас достать всё не получится.

Я взял у мамы ещё несколько влажных салфеток, чтобы убрать остатки вазелина с руки. Но как бы усердно я ни тёр, скользкая плёнка на пальцах всё равно чувствовалась.

– Джеймс? – позвал меня Джек. – Ты в порядке?

Я обернулся и увидел, что он идёт к нам.

– Ничего не говори, – сказал я Аве. Затем повернулся обратно к Джеку и крикнул:

– Да, всё хорошо. Сейчас приду, подождите.

– А твоя перчатка? – спросила мама. – Ты не сможешь играть без неё.

– Может, кто-то из мальчиков одолжит, – сказал отец, и я кивнул.

Ава показала на сумку, стоящую между нами на земле.

– Всё в порядке. Я положила старую перчатку в боковой карман.

Я взглянул в её полные надежды, широко раскрытые глаза и понял, что она пыталась загладить вину. Но мои пальцы всё ещё казались скользкими, так что простить сестру я не был готов.

– Что ж, надеюсь, что смогу держать биту, – сказал я, доставая из сумки старую перчатку.

Отвернувшись от родных, я посмотрел на Джека. Он стоял на другой стороне улицы, наблюдая за мной. Казалось, что он беспокоился, отчего желудок начало крутить. Это последнее, чего я хотел. Рассказать Бето и Майку о выходке сестры – это одно. Они понимали, что нам нравилось подшучивать друг над другом, что всё происходящее – большая игра, в которую мы играем. Игра, которая иногда заходит слишком далеко. Но Джек ведь не знал об этом. И он мог неправильно истолковать ситуацию. Я не хотел, чтобы кто-нибудь из них осуждал мою сестру. Потому что такая она, сестра, и я люблю её. Не хочу, чтобы она кому-то не нравилась.

– Ты готов? – спросил я, и он кивнул.

С правого поля я увидел, как Стефани отбила мяч. Он летел в мою сторону, но я не паниковал. Потому что понимал, что он летел ближе к земле и я мог его поймать. Поэтому побежал к мячу, словил его и бросил на первую базу. Но Стефани добежала первой и оказалась в безопасности.

Дэниел отбивал следующим, и хоть он не попал по мячу, Стефани использовала возможность захватить вторую базу. Я следил за тем, как она бегала, словно гепард, двигаясь очень быстро. Она оказывалась на земле и касалась базы прежде, чем я успевал поправить кепку. Признаюсь, даже немного завидно. У меня не получалось так просто украсть базу. Это слишком рискованно.

Ава тем временем записывала что-то в блокнот. Родители хлопали в ладоши, а Блэки нюхал воздух и смотрел на птицу над головой. Я следующий, поэтому подбежал к домашней площадке, сбросил перчатку и схватил биту. Мои пальцы скользкие, мерзкие и противные. Каждой клеточкой я чувствовал, что вазелин впитался в кожу, из-за чего очень беспокоился, что пальцы соскользнут.

На насыпи Джек снова и снова закидывал мяч в перчатку. Он повернулся. Я отрабатывал замах и чувствовал, как остатки вазелина прилипли к руке. Сделав шаг назад, усиленно вытираю руку о джинсы. Бесполезно. Уверен, ощущение скользкости во время отработки замаха теперь исходит от биты. Убеждая себя, что вазелина не осталось нигде, я кивнул Джеку, подавая сигнал о готовности.

Джек поднял ногу и быстро бросил мяч. Мне казалось, будто я слежу за мячом с помощью медленной съёмки. Идеальный бросок для меня. Я поднял биту и замахнулся.

– Страйк! – крикнул Ронни, и я в испуге бросил биту. Перед глазами всё расплылось, а кровь бежала по венам так быстро, что даже начала немного кружиться голова. Я закрыл глаза, сделал глубокий вдох и медленно выдохнул.

Я только что пропустил мяч? Но этого не случалось уже целых два сезона! Это был личный рекорд в Младшей лиге. Глупый вазелин. Глупый розыгрыш. Ава даже не представляет, что она натворила. И что это значило для меня.

Я снова открыл глаза и посмотрел на сестру, стоящую в стороне. Она больше ничего не писала. Ава стояла, прикусив губу и уставившись так, словно у меня выросли копыта и хвост. Она выглядела такой взволнованной, что я не смог выдержать и отвёл взгляд.

– Ты в порядке? – спросил Ронни.

Я заморгал. Сглотнул. Кивнул. Прежде чем Джек или кто-то другой успел что-то сказать, я снова взял свою биту и сделал пару вдохов. Наконец-то сердцебиение немного замедлилось.

У меня всё получится. Подогнув колени, я свернулся всем телом, словно cochinilla. На моих пальцах нет вазелина. Ничего не может помешать мне снова забить хоумран.

– Второй страйк! – закричал Ронни.

Я опустил биту, бросив взгляд в сторону родителей. Они улыбались. Натянуто, сдержанно – словно показывая, что они не волнуются. Но я знал правду. По-другому эти обеспокоенные улыбки нельзя было объяснить.

Ронни встал и посмотрел на Джека.

– Ты становишься лучше, – сказал он. Затем, видя моё подавленное состояние, обратился и ко мне. – Не волнуйся. Отобьёшь следующий.

Я сжал биту пальцами, проведя по ней ладонью. Просто чтобы убедиться, поднёс её к носу, понюхать. Бесполезно. Чувствуется только запах вазелина. Скользкого, склизкого и противного. Сделав глубокий вдох, мысленно я понимаю, что могу не ударить по следующему мячу. И хочется взять биту, окунуть в грязь. Оттереть вазелин. Или песком. Или гравием. Чем угодно, пока не смогу уверенно держать биту в руках.

– Третий страйк! – закричал Ронни. – Ты выбыл!

– Что? – спросил я, ведь даже не заметил полёта мяча. Так быстро, что я снова пропустил его. – Я не был готов.

– В следующий раз ты точно попадёшь!

Но я никогда не вылетал из-за страйков! Мне хотелось кричать. Я никогда не промахивался. Да, пусть не всегда ловлю летающие мячи и не краду базы, но я всегда отбивал мяч. Это моя единственная способность. Талант. Аве даны естественные науки, математика, формулы и цифры, но это мой дар. Бейсбол.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Собака.

Вернуться

2

Знаменитые и очень пушистые американские ели.

Вернуться

3

Регион на границе Вашингтона и Орегона с невероятными пейзажами.

Вернуться

4

Пожитки.

Вернуться

5

Интриган.

Вернуться

6

Встреча и приветствие.

Вернуться

7

Странные россказни.

Вернуться

8

Напутственные советы с той стороны.

Вернуться

9

Куклы.

Вернуться

10

Науа – группа коренных народов Мексики, Сальвадора, Гондураса и Никарагуа.

Вернуться

11

Заплесневелая кукла.

Вернуться

12

Хитрые тараканы.

Вернуться

13

Плачущая женщина.

Вернуться

14

Советы.

Вернуться

15

Вера в кровососа Тлауэлпучи широко распространена в мексиканском штате Тласкала и имеет глубокие корни в культуре коренных народов региона науа.

Вернуться

16

Предки.

Вернуться

17

Невоспитанной.

Вернуться

18

«Шоколад в горшочке».

Вернуться

19

Доброе утро.

Вернуться

20

Одеяло.

Вернуться

21

Грубый.

Вернуться

22

Охота за сокровищами.

Вернуться

23

Как мокрица!

Вернуться