Евгений Астахов, Сергей Булл
Сквозь паутину лжи

Глава 1

Время сливается и замирает в одном мгновении, когда наши взгляды встречаются. В моей голове пульсируют его слова, но не само предложение, а сказанное ранее. Моё настоящее имя, от которого я уже так отвык.

– Всё это время вы знали, кто я на самом деле, но не убили меня? – удивлённо восклицаю я, сбивая настрой Императора.

Его духовная энергия мощно разливается по окрестностям, заставляя деревья качаться, а на глади пруда – подниматься небольшие волны. Вода выплёскивается на противоположный берег.

– Забавно, что сейчас тебя больше всего беспокоит именно это, – усмехается Альдавиан. – Ещё в Академии, когда поползли слухи о практике, который задаёт слишком много вопросов, я обратил на тебя внимание. Не сразу и не на тот облик, что ты нацепил, а на твоё истинное лицо. Парнишка из далёкой деревушки на окраине Империи сумел навести столько шума и поднять на уши полстолицы. Пришлось даже задействовать Теней. И вот ты вроде как погиб, но проходит время, и твоё имя всплывает снова уже на другом краю Империи. Кто-то по имени Рен спас группу неумелых практиков из секты Бескрайнего Моря. Совпадение? Твоё имя распространено среди простолюдинов нашей державы, но в аристократических кругах оно встречается крайне редко. Мог ли это быть один и тот же человек, никто не знал, да и мало кого интересовало. Потом в столице опять поднимается тревога, кто-то убил одного из чиновников. Описания твоих появлений во всех случаях были весьма схожи. Тогда я лично взял это дело на контроль. Сам не знаю почему. Видимо, стало скучно, и я увидел в тебе искру, способную разгореться в пламя.

– Почему меня не остановили?

– Зачем? – улыбается Император. – Разбираясь в последствиях твоих действий, я понял, что они не угрожают, а, напротив, приносят пользу. Чиновник был продажным, как и половина городского совета, а про клан Кровавой Сакуры и говорить нечего. Наконец, ты избавил мир от очередных демонов, пусть и в человеческом обличье. Ну и подошёл ты к нашему знакомству во всеоружии, разделавшись с ещё одним кланом, пытавшимся нажиться на несчастьях людей.

– Не понимаю. Поэтому меня не убили?

– Ты себя переоцениваешь. Не страшно, с возрастом пройдёт. О твоём существовании я знал из докладов Теней, а в армии до нашей личной встречи даже не подозревал, что под личиной Зено может скрываться кто-то другой. Но, увидев, сразу понял, кого всё это время искали Тени, – он указывает на меня. – Маскировка у тебя хороша, но от моих глаз такое не утаить. Слишком долго я живу на свете и легко вижу, кто есть кто. Не походил ты на отпрыска знатного рода – чересчур прост и самоотвержен. Что бы ты ни говорил дознавателям, за тебя говорят поступки, и они шли вразрез с твоим мнимым происхождением. Ну и твоё ядро – источник силы. Вот где кроется настоящая правда, которую ты ото всех утаил! К тому же любопытно, что самый обычный выходец из народа смог подняться так далеко на Пути. Золотой Цилинь… Это значительная веха. Тебе стоит гордиться собой, Рен.

Император отводит взгляд и несколькими взмахами рук заставляет воду подчиниться. Волны накатывают и отступают, закручиваясь воронкой в центре пруда. И всё это без единой стихийной техники, одной лишь аурой. Его Ки настолько могуча, что, кажется, сам воздух ею пропитан. С каждым вдохом я ощущаю дремлющую мощь живого и здравствующего Императора. В отличие от Торвальда. В отличие от Лин.

– Что стало с моей сестрой? – спрашиваю я, глядя Альдавиану прямо в глаза.

Император смотрит на меня бесстрастно.

– О чём ты? Пусть я и могуществен, но не ведаю всех тайн мироздания. Пока…

– Она училась в Академии, заслужив репутацию гения – «звёздного ребёнка». Должна была стать частью вашей личной Гвардии! Была на приёме у вас, но бесследно исчезла. Именно поэтому я приехал в столицу, – в грудную клетку будто насыпали колотого льда. – Лин тоже давала согласие на то, чтобы вы отняли её жизнь?

– Звёздные дети? – Альдавиан произносит эти слова с лёгкой грустью, его лицо мрачнеет. – Особые дети, отобранные среди простолюдинов за большой потенциал к культивации. Да, возможно, твоя сестра была одной из них. Но, скажу честно, я не помню ни её имени, ни тем более лица.

– Что происходит с ними? – продолжаю я, так и не услышав прямого ответа.

– Как я уже сказал, они особенные. Чистые и невинные, взращённые в любви и заботе среди простых людей, а не вскормленные интригами знатных родов. А если вдобавок обладают высоким потенциалом Ки, то это делает их поистине бесценными.

Император говорит так, словно обсуждает ингредиенты для блюда, а не живых людей. И продолжает всё с тем же пугающим спокойствием:

– Рен, я не помню твою сестру, но, если она помогла продлить мою жизнь, не считай её смерть напрасной, – он прижимает руку к груди и склоняет голову в коротком поклоне. – Спасибо тебе, Лин, за свой выбор. Ты навсегда останешься в моём сердце!

– Да какой же это выбор?! Лин не могла добровольно отдать свою жизнь! – я продолжаю сдерживаться, но ярость во мне закипает всё сильнее. – Всё, что происходит со звёздными детьми, об этой истине лучше умолчать?! Тот самый неудобный момент, на который стоит закрыть глаза?

Эмоции рвутся наружу. Я смотрю на этого человека – правителя нашей Империи, а он остаётся невозмутимым и спокойным. Разве можно говорить о человеческих жизнях столь беззаботно, словно это не люди, а игрушки? Какими бы речами он ни оправдывал свои поступки, я не готов это принять.

– Да, Рен. Звёздные дети добровольно отдают свои жизни на благо Империи. Техника, которую я использую для продления своего существования, а не та, что ты видел, принимает лишь самопожертвование. Только так энергия может окончательно очиститься и стать частью другого человека, продлив его годы, – Император всматривается в меня, будто пытаясь проникнуть в самую душу. – Ты всё никак не можешь осознать, что моя жизнь слишком важна, чтобы такая мелочь, как добровольная смерть одного человека, имела значение. Это всего лишь мимолётный вздох нашего бескрайнего мира. Гибель твоей сестры даёт мне возможность и дальше сражаться с демонами, защищая границы Империи. Без меня люди сами вырыли бы себе могилы и спрыгнули туда, решая, кому лечь первым, а исчадия подоспели бы как раз вовремя, чтобы засыпать эти ямы пеплом наших городов.

Его слова звучат для меня приговором. Я не хочу в это верить. Отказываюсь. Лин бы никогда не стала жертвовать собой ради него. Она слишком любила жизнь во всём её великолепии и многообразии. Я отказываюсь это принимать!

– Нет! – рык рвётся из глотки. – Это ложь! Лин не могла так поступить!

Рука Императора ложится на моё плечо, и меня накрывают волны его Ки.

– Могла, Рен, и поступила, если была одной из звёздных детей. А как поступишь сейчас ты? Спрошу прямо. Присоединишься ко мне как верный и доверенный человек или… примешь свою смерть?

Вот он, сам вердикт. Я понимаю, что тянуть время больше нельзя. Император рывком поднимается и потягивается, словно дикий зверь перед охотой.

Меня раздирают сомнения. Глупо умирать я не собираюсь, но и продавать душу не стану. Не тому, кто отнимает человеческие жизни, как беспечный ребёнок, отрывающий крылья бабочкам. Нет! Мой ответ будет иным.

– Простая древняя мудрость гласит, что малые жертвы позволяют избежать больших, – произносит государь. – Если тебе так тяжело принять эту истину жизни, значит, нам пора закончить, Рен.

По рукам Императора струятся потоки Ки, его кожа начинает светиться.

Я поднимаюсь следом, сбрасывая чужой облик. Уверен, со стороны это выглядит жутко, такое зрелище точно напугало бы деревенских детишек и Лин, когда она была ещё совсем маленькой. Но сейчас сестры нет рядом. Никого нет. Я в одиночку встаю против своего врага. Лоскуты кожи опадают на землю, превращаясь в труху. Бугры мышц вздымаются на моём теле, словно я заново родился. Всем существом я ощущаю нарастающую внутри мощь. Моё ядро пылает.

– Альдавиан!

Обращаюсь к Императору по имени, уже зная ответ и не намереваясь больше называть этого человека владыкой или как-то ещё. У него лишь одно истинное имя:

– Убийца! Память о Лин и моих павших товарищах не продаётся. Даже за место подле трона. На этом свете или в посмертии я однажды заставлю тебя ответить за содеянное! Я…

Договорить не успеваю. Альдавиан молниеносно оказывается рядом, и его рука врезается в центр моей груди. Кости трескаются. Рвётся плоть. Дикая боль раздирает всё тело.

Силой удара меня отбрасывает в дальний край двора.

Сгруппировавшись в воздухе, я умудряюсь приземлиться на ноги, но спиной впечатываюсь в стену. По земле пробегает дрожь. Альдавиан приближается медленно, неторопливо огибая пруд.

– Ты сделал свой выбор, – произносит он. – Скажу честно, Рен, я расстроен. Думал, наконец, нашёлся достойный претендент в мой ближний круг, где не нужно прятаться и скрывать свои тайны. Но теперь ты знаешь слишком много. Достаточно, чтобы поднять ещё одну шумиху. Поигрался, и хватит, пора отправляться на покой!

Он исчезает, но и я не стою на месте. Активирую Шаг Пылающего Солнца и пускаюсь по двору, не оставаясь на одном месте дольше удара сердца. Следом за мной бьют яркие вспышки, мелькают напитанные Ки руки Императора. Я хожу по самой тонкой грани. Каждый взмах его кулака вызывает режущие порывы ветра, несколько ударных волн прочерчивают стены и землю трещинами, одна раскалывает ствол молодой сакуры.

Пока мы соревнуемся в скорости, я постепенно раскидываю по округе Оплетающий Побег, окутывая корнями весь двор. Растительность, подчиняясь моей мысли, выстреливает наперерез врагу, но покрытый небесным светом Император ускользает даже от самых хитроумных атак. Острые, как бритва, древесные лезвия не находят цели и тут же выгорают в ярком слепящем сиянии.

Длани Асуры распускаются, словно лепестки лотоса. Пока Император продолжает уворачиваться, я нападаю на него. Раскалённые призрачные кулаки пронзают воздух, но всё так же не достигают цели. Альдавиан, уклоняясь, ловит одну из моих фантомных рук, сжимая её пальцами.

– Мальчишка, в тебе таится такой пугающий потенциал, а ты готов разменять его на нечто столь ничтожное, как месть? – в его взгляде мелькает надежда.

– Вот поэтому я никогда не встану на твою сторону. Ты говоришь о справедливости и защите людей, но без колебаний убиваешь детей, чтобы продлить свою жизнь. Чтобы настырно цепляться за власть. Ты такое же чудовище, как и те демоны, с которыми сражаешься! Жалкий лицемер и мясник, прикрывающийся благими намерениями. Если для тебя цель оправдывает любые средства, то ты ничем не лучше тех, кого называешь врагами! Они, по крайней мере, не скрывают свою природу. Трупоеды! Все вы – чёртовы трупоеды!

Мои руки окутывает призрачное облачение, и шесть конечностей сливаются в единый удар, наполненный всеми моими эмоциями и неистовой яростью. Шквал атак обрушивается на Императора. Однако он стоит неподвижно, выставив перед собой ладонь. Лёгкое свечение формирует перед ним прочнейшую преграду, которую я не в силах пробить.

Чем сильнее гремят эфемерные конечности о щит противника, тем всё более скучающее выражение расползается по его лицу.

Корни поднимаются вокруг Альдавиана, сплетаясь в смертоносный клубок древесных лезвий, но он одним взмахом прерывает мою атаку, расщепляя все побеги в мелкую труху.

– Всё это так надоедливо… – звучит его голос, перекрывая рёв моих ударов.

Наполненный ненавистью крик рвётся изо рта, когда я наращиваю скорость.

Янтарные росчерки моих атак раскаляются добела, но меня сносит мощнейшей волной света. Император, словно само солнце, обращает на меня испепеляющий взгляд. Часть энергии мне удаётся блокировать, но Длани Асуры опадают, как лепестки цветка. Ударной волной меня впечатывает в стену, оставляя отверстие, повторяющее мой силуэт.

Император мгновенно оказывается рядом и несколькими точными ударами по узловым точкам лишает меня сил. Я ощущаю, как течение Ки по меридианам сбивается. Пытаюсь подняться, но ноги не слушаются.

В теле не осталось ничего, кроме боли и ненависти.

На кулаке Альдавиана сгущается ослепительная энергия.

Далеко же я прошёл, но недостаточно…

Прости, сестрёнка.

Он замахивается, и последнее, что я слышу:

– Мне жаль, Рен…

Глава 2

Ядро Императора пылает словно полуденное солнце. Могучая аура обрушивается на противника, гася последние искры сознания. Губы Альдавиана едва шевелятся, повторяя:

– Мне действительно жаль…

Однако он не в силах нанести завершающий удар. Императора охватывает волнение, и он колеблется в решающий момент. Всего миг, но и этого довольно, чтобы отступить. Руки сами опускаются. Ещё недавно этот самозванец Рен, носивший личину Зено, невзирая на гнев и жажду мести за сестру, спас Альдавиана от заговорщиков, разоблачив подготовленную предателями ловушку. Возможно, её силы хватило бы, чтобы, если не убить, то тяжело ранить государя, а это само по себе могло подтолкнуть сомневающихся на открытый мятеж, усилив позиции изменников.

В сердце прожившего не одну сотню лет владыки пробуждаются давно забытые чувства. Грусть, сожаление, тоска? Нет, нечто иное, совсем чуждое – милосердие.

Альдавиан уже и не помнит, когда в последний раз испытывал подобное. Путь правителя Империи слишком далёк от таких проявлений эмоций. Но в этом могучем юноше он видит задатки истинного воина и огромный потенциал, который было бы преступлением растратить впустую из-за мимолётной слабости вроде мести. Возможно, со временем Рен поймёт, но сейчас у Императора нет этого времени.

Угроза со стороны демонов слишком велика. Прежде даже Лорды были редкостью, а теперь впервые за сотню лет объявился новый Архидемон, и это, вероятно, лишь начало. Альдавиану нужны верные и преданные люди здесь и сейчас. И для этого у него припасена особая заготовка.

Император подходит к Рену и склоняется над поверженным противником. Прикоснувшись к его голове, Альдавиан активирует одну из тайных демонических техник, блокируя все воспоминания, способные настроить юношу против него. Увы, техника не настолько искусна, чтобы позволить государю изучить чужое прошлое, ведь создавали её для другого, но сейчас это и не нужно.

Память о недавних событиях меркнет и растворяется, уступая место новой версии, которую Император умело внедряет в разум Рена, заполняя образовавшиеся пробелы. Воздействуя на сознание, он восстанавливает сброшенный облик Зено, чтобы не вызывать подозрений у остальных солдат. Пусть пока это останется их маленьким секретом.

Закончив, Альдавиан приказывает страже доставить Рена в лазарет.

– Что произошло с ним, государь? – вопрошают воины, укладывая юношу на носилки. – Что передать лекарям?

– Видимо, сказываются последствия сражения, ещё не все раны зажили до конца. Возможно, в его теле остаётся демоническая отрава, – невозмутимо отвечает Император. – Передайте его моим личным врачевателям, пусть окажут ему наилучшую помощь и докладывают мне о ходе выздоровления.

– Будет исполнено, владыка! – стражники подхватывают Рена и спешно уносят прочь.

– Теперь всё будет иначе, Рен, – еле слышно произносит Альдавиан и возвращается к пруду.

Небольшие изменения в ландшафте двора не мешают ему вновь погрузиться в медитацию.

* * *

Я прихожу в себя с болезненным стоном. Обнаруживаю, что лежу на кровати в чистой, хорошо обставленной комнате. Помимо ложа, здесь есть небольшой столик рядом со мной, а в углу – тумбочка, заставленная несколькими ярусами всевозможных склянок. Ещё я замечаю пару стульев со спинками, что большая редкость для военного быта. Такие обычно полагаются офицерам, но никак не сержантам.

Снова лазарет? Почему я здесь?

Осматриваю своё тело. Маскировка всё ещё на мне, хотя мне казалось, что я уже сбросил этот чуждый облик. И встаёт очень важный вопрос: зачем мне вообще нужна эта личина? Кажется, я хотел поквитаться с Зено?..

Попытки вспомнить приносят лишь страдания. Голова раскалывается, будто в ней взорвалась мощнейшая огненная техника. Всё пылает, но ответов нет, как глубоко бы я ни погружался в свои воспоминания. Очень странно, что я не могу восстановить в памяти столь важную информацию. С запоминанием у меня никогда не было проблем, скорее наоборот – я всегда считал это своей сильной стороной.

Тело ломит, а всю ночь меня терзали кошмары. Подробности ускользают, но я постоянно метался во сне, просыпаясь в полубреду. Надо мной склонялась женщина в белых одеждах. Я звал кого-то по имени, но вот только кого? Разум будто окутан туманом, и любая попытка что-либо вспомнить отзывается лишь пронзительной головной болью.

Так как же я всё-таки сюда попал?

Дверь приоткрывается, и в проёме показывается миловидная девушка. На ней белое ханьфу, выгодно подчёркивающее достоинства фигуры.

– Доброго утра, сержант, – она приветственно кланяется. – Как ты себя чувствуешь? Что болит?

Её мимолётная скромность сменяется напористостью и кучей вопросов. Параллельно с ними девушка начинает осматривать моё тело. Прикладывает ладони к обнажённой груди, делает какие-то пометки в своей книге.

– В целом всё хорошо, – выносит она вердикт. – Ты идёшь на поправку, но пока тебе рекомендован постельный режим. Наш повелитель настаивал, чтобы тебя не выпускали отсюда, пока полностью не окрепнешь.

– Откуда такая забота? – удивлённо смотрю на неё.

– О чём ты?

Мне всё кажется, будто происходящее – лишь сон. Может, я и впрямь сплю? Все эти проверки представлялись мне чушью, но на всякий случай я щипаю себя ногтями за кожу. Притуплённое чувство боли едва отзывается в голове. Странность на странности. Воспоминания вызывают даже судороги во всём теле, а естественные реакции так слабы.

– Ты упомянула Императора, – напоминаю я.

– Ах да. Тебя доставили в лазарет по приказу нашего повелителя. Ты потерял сознание, и у тебя открылись полученные раны. Ничего серьёзного, но лучше отдохнуть и набраться сил, – настойчиво продолжает она.

– Это я уже понял. Пока моя голова похожа на вечно звонящий колокол, отсюда я точно не выйду.

– Прекрасно. Кстати, с самого утра тебя дожидается один настойчивый офицер. Позвать его или сказать, чтобы пока не беспокоил? – она изящно поднимается с моей кровати и спешит к двери.

– Давай, – киваю в ответ.

Даже не буду пытаться угадать, кто там. Не хочу очередной порции мук. К боли я привычен, но истязать самого себя желания нет.

Вскоре на пороге показывается встревоженный Текору. Он входит в палату и, прикрыв за собой дверь, присаживается рядом на стул.

– С тобой всё в порядке, Рен? – хмурится друг. – После битвы ты чувствовал себя лучше. Неужели опять геройствуешь? Ещё не оправился от схватки с демонами, а новых подвигов захотелось, раз пошёл к самому Императору?

– Нет… он меня сам вызвал, – этот момент я помню хорошо, а ещё ощущаю, что испытывал сильное волнение перед этой встречей.

Вот только причину своей нервозности не могу восстановить. Слишком не похоже на меня. Я давно закалил и обуздал свои эмоции, да и Императора уже видел вблизи, он вручал мне награду.

– Так что там было на поле битвы? – спрашиваю я. – Голова будто в мутной воде искупалась. Напомни, что произошло.

– Тебе что, память напрочь отшибло? – возмущается Текору.

Видя моё смятение, понижает голос и продолжает уже спокойнее:

– Когда Император сошёлся с Архидемоном в битве, на поле воцарился настоящий хаос. Но ты в одиночку прорвался к нашему владыке и сдерживал натиск демонов, не давая им помешать поединку, пока не подоспело подкрепление.

С его словами в голове оживают образы, часть из которых кажется вполне реальной, но некоторые выглядят тусклыми, смазанными.

– Действительно, так всё и было? – уточняю я.

В дверь стучат, и в комнату без приглашения врываются Райдо с Изааром. Игнорируя старшего по званию, что объяснимо нашей близкой дружбой, они бросаются ко мне. Когда накал страстей спадает, я и у них интересуюсь событиями последней битвы, пытаясь сложить эту головоломку воедино. Воспоминания неохотно встают на свои места, постепенно являя полную картину.

Я осторожно растираю виски.

– Зено, а ты знаешь, что стало с Торвальдом? – спрашивает Изаар.

Райдо качает головой, шикая на него.

– Он погиб? – произношу я, и Умник кивает.

На миг всё вокруг меркнет, и я ощущаю лишь гулкую пустоту, разверзшуюся в груди, но что-то не даёт мне покоя. Какой-то едва уловимый диссонанс. Почему известие о гибели северянина не стало для меня неожиданностью? Словно глубоко внутри я уже знал об этом, пусть даже не мог облечь это знание в слова.

Воспоминания вспыхивают в сознании жуткой мозаикой. Поле боя, залитое кровью. Крики, предсмертные хрипы, лязг стали. И посреди этого хаоса…

Голова взрывается болью, будто пронзённая раскалённым прутом. Я судорожно хватаю ртом воздух, пытаясь удержаться за реальность, но видения накатывают безжалостным потоком.

Детали ускользают, не желая складываться в единое целое. Я силюсь ухватить ускользающую мысль, но неумолимая боль вновь затапливает разум, вышибая из колеи.

Пелена перед глазами рассеивается, и я вижу встревоженные лица друзей. Только сейчас я понимаю, что всё это время стискивал зубы, через силу проталкивая в лёгкие воздух.

– Ты как? – голос Райдо доносится словно издалека, приглушённый гулом крови в ушах.

Я мотаю головой, пытаясь прийти в себя. Липкий пот заливает лицо, во рту – привкус желчи.

– Извини, – хрипло выдавливаю я. – Просто… Торвальд… Не могу поверить, что его больше нет.

– Мы все потрясены, – мягко произносит Изаар. – Он был славным воином и верным другом.

– Как он умер?

– Во время последней битвы он тоже пытался пробиться на помощь Императору, но весь его отряд был истреблён демонами, – отвечает Райдо. – Большая потеря для нас. Ему ведь пророчили звание сержанта…

Мы ещё болтаем, но я немногословен. Больше слушаю, чем говорю. Рассказы друзей хоть как-то оживляют мою память, и происходит это не так болезненно, как когда я сам пытаюсь копаться в собственной голове.

Несколько дней я ещё остаюсь в лазарете, большую часть времени проводя в полудрёме и тщетных попытках восстановить ускользающие воспоминания. Моё сознание словно блуждает в густом тумане, где смутные образы и обрывки мыслей то появляются, то растворяются без следа.

Часы тянутся бесконечно долго, и я почти физически ощущаю, как время стекает по каплям, словно вода из треснувшей чаши. Я должен собрать эти капли, срастить осколки своей памяти, пока не стало слишком поздно. Но как это сделать, когда твой собственный разум восстаёт против тебя?

От бесплодных попыток болит голова, мысли путаются. Порой мне чудится, будто я брежу – явь и морок смешиваются в причудливом хороводе. Только упрямая воля и многолетние тренировки ещё позволяют удерживать рассудок на краю пропасти.

Все эти дни за мной пристально наблюдают, а сам Император интересуется моим здоровьем. Правда, узнаю я об этом от лекарей, с которыми, к счастью, быстро нахожу общий язык. Да и мне самому кажется, будто они всячески угождают мне. Вот только причин я понять не могу. Уж явно дело не в моём чине.

Тело постепенно исцеляется, а вот разум продолжают терзать сомнения и обрывочные кошмары. Просыпаться по ночам в холодном поту для меня становится нормой, чего раньше я за собой тоже не припомню.

Я вновь и вновь мысленно прохожу по знакомым тропам своей памяти, начиная с детства в Лесных Холмах и заканчивая последней битвой. Однако некоторые участки этого пути окутаны непроглядной тьмой, и всякий раз, пытаясь шагнуть туда, я испытываю сильный дискомфорт. Любые попытки отыскать истину в собственном расколотом сознании отзываются лишь головными болями и смятением.

В довершение всего у меня появляется стойкое ощущение, что за мной постоянно приглядывают. И почему это происходит, мне тоже не понятно. Личные лекари Императора навещают меня почти каждый день, что вызывает лишь тревогу. Не припомню, чтобы кому-то оказывали подобную заботу. С чем это связано? Неужели Император так высоко оценил мой вклад в последнее сражение?

Ночь окутывает лазарет душным покрывалом, и в этой тишине мои мысли обретают пугающую резкость и ясность. Стоит лишь смежить веки, как реальность ускользает, а на её место приходят образы, от которых кровь стынет в жилах.

В своих снах я вижу поле боя, залитое кровью и усеянное искорёженными телами. Вижу трупоедов, в чьих глазах пылает неутолимая жажда разрушения. Слышу крики боли и ужаса соратников, от которых волосы встают дыбом.

Самое же страшное – это осознание, что всё это мне знакомо. Что я уже был здесь раньше, среди этого кошмара наяву. И какая-то часть меня до сих пор блуждает в этой преисподней, не в силах выбраться.

Я мечусь по липким от пота простыням, силясь вырваться из цепкого кокона ужаса. Но сны держат крепко, утягивая всё глубже в зыбкую трясину подсознания.

Вот передо мной мелькает чьё-то лицо – смутно знакомое, искажённое мукой. Губы шевелятся, силясь произнести нечто важное, но я не слышу ни звука. Лишь раздирающая сердце мольба во взгляде, обращённом в пустоту.

А вот я стою над телом поверженного врага, и горячая кровь струится по моим рукам. Только вместо торжества победы я ощущаю мертвенный холод и всепоглощающую пустоту.

Чьи-то голоса шепчут в темноте обрывки фраз на грани слышимости. Обвинения? Предостережения? Мольбы о помощи?

Я просыпаюсь в холодном поту, судорожно хватая ртом воздух. Сердце колотится так, что, кажется, вот-вот проломит грудную клетку. Лихорадочно озираюсь по сторонам, силясь отделить явь от очередного кошмара.

Постепенно осознание реальности возвращается. Вот очертания лазарета, слабо освещённого предрассветными сумерками. Тихое дыхание других раненых офицеров за стеной. Специфический запах целебных снадобий. Я здесь. Я жив. Легче от этого не становится. Стоит вновь погрузиться в сон, и кошмары вернутся.

Кто-то, должно быть, услышал мои стоны, у постели возникает обеспокоенное лицо целительницы. Она проверяет повязки, осторожно касается моего лба прохладной ладонью. Что-то спрашивает, кажется, о самочувствии.

Я лишь мотаю головой, пытаясь изобразить слабую улыбку. Не стоит пугать бедную девушку своими терзаниями. В конце концов, это мой бой, и его придётся выдержать в одиночку.

Лекарка уходит, а я безвольно откидываюсь на подушку. В висках пульсирует глухая боль: то ли отголосок пережитого недавно, то ли предвестие грядущих испытаний. Тяжело вздыхаю и закрываю глаза. Здесь и сейчас я бессилен что-либо изменить. Остаётся лишь попытаться урвать ещё час-другой беспокойного сна и надеяться, что утро принесёт хоть какую-то ясность.

На следующий день, после очередного сеанса бесплодных попыток восстановить память, когда боль в висках становится почти нестерпимой, дверь в мои покои тихо открывается. На пороге стоят Текору, Райдо и Изаар – лица друзей выражают искреннюю тревогу и сочувствие.

– Как ты? – спрашивает Текору, подходя ближе. – Лекари говорят, ты почти не ешь и плохо спишь. В чём дело?

Я пытаюсь изобразить беззаботную улыбку, но, судя по реакции друзей, выходит не очень убедительно.

– Голова раскалывается, – признаюсь я. – Воспоминания путаются. Чем сильнее стараюсь их ухватить, тем больше они ускользают.

Смуглокожий Изаар хлопает меня по плечу.

– Не перенапрягайся так, – говорит он. – После такой заварухи немудрено, что мозги набекрень.

– Не пытайся разгрести всё в одиночку, – добавляет Райдо. – Мы же братья по оружию, забыл?

Их слова действуют на меня успокаивающе. Впервые за долгое время я чувствую, что не один. Что у меня есть надёжные товарищи, готовые поддержать.

– Спасибо, – вздыхаю я. – Не знаю, что бы без вас делал.

– Давай без соплей, – ворчливо обрывает меня Умник.

Мы общаемся больше часа, и когда они уже собираются уходить, я откидываюсь на подушки, чувствуя опустошённость. Разговор не принёс озарения, не вернул утраченные фрагменты, но, по крайней мере, я больше не ощущаю себя потерянным в лабиринте собственного разума.

– Ничего, – подбадривает меня Текору. – Не всё сразу, Зено. Что-нибудь придумаем. Не зря же мы – доблестные, мать его, гвардейцы, а?

– Точно, – отзываюсь я, чувствуя, как губы невольно кривятся в подобии улыбки. – Гвардейцы своих не бросают.

Через несколько дней я возвращаюсь к службе, однако пока мне поручают лишь самые простые задания. Всё ещё будучи адъютантом командира гвардейского батальона, я должен разбираться с документацией, приказами и прочей бюрократией. Вот только самого командира на месте до сих пор нет. Старшего лейтенанта Бароса на эту должность ещё не утвердили. Обязанностей у меня немного, но они хотя бы помогают отвлечься.

* * *

Император Альдавиан восседает на своём походном троне, всем своим видом излучая ауру непоколебимой уверенности и силы, но глубоко под безупречной маской власти образовались едва заметные трещины.

В глубине тёмных глаз владыки тлеет странный огонь – не то затаённое торжество, не то отблеск мучительных сомнений. Альдавиан медленно барабанит пальцами по подлокотнику, погружённый в раздумья.

Мысли его неизменно возвращаются к Рену, юному воину, в котором Император сумел разглядеть невероятный потенциал. Потенциал, который необходимо взрастить и направить в нужное русло. Сделать из строптивого парня грозное и послушное оружие.

И всё же где-то на краю сознания назойливо скребётся червячок сомнения. Правильно ли он поступил, применив к талантливому адепту запретную технику подавления памяти? Не перегнул ли палку, стерев из его разума столь многое?

Альдавиан безжалостно давит эти мысли. Он давно усвоил, что на пути к высшему благу нет места сантиментам. Ради сохранения Империи, ради победы над демонами он готов принести в жертву что и кого угодно. Даже собственную человечность – если потребуется.

И всё же необъяснимая тревога точит его изнутри. Что, если Рен сумеет как-то преодолеть ментальные блоки? Вспомнит то, чего не должен? Сумеет ли Император вовремя это распознать и принять меры? Не лучше ли было сразу избавиться от него?..

Эти вопросы не дают Альдавиану покоя. Он привык всё просчитывать на десять ходов вперёд, но с этим деревенщиной непредсказуемых факторов слишком много. Слишком силён его дух, слишком ярок внутренний огонь.

Владыка заставляет себя расслабиться. Он слишком долго шёл к своей цели, чтобы позволить страхам и сомнениям сбить его с пути. Он сделал ставку на Рена и теперь обязан довести игру до конца.

Однако где-то в глубине души, в самых тёмных её закоулках, которые Альдавиан так тщательно запирает от самого себя, всё же прорастает крохотный росток раскаяния. Росток, которому никогда не суждено пробиться к свету.

Император неспешно поднимается с трона и подходит к столу, на котором разложена огромная карта Империи. Его взгляд скользит по извилистым линиям границ, по миниатюрным флажкам, обозначающим позиции войск. Вскоре они придут в движение, чтобы начать контратаку против демонов. Пора нанести удар по вражеским землям и показать им, что человечество сильно, как никогда.

Альдавиан стискивает зубы. Пути назад нет. Он слишком многим пожертвовал, чтобы отступить сейчас. И если для воплощения его замыслов потребуется исковеркать ещё одну судьбу – что ж, таков необходимый риск.

Император поворачивается к застывшему в ожидании приказов сержанту:

– Пригласи ко мне Зено из Кровавого Моря. У меня для него есть особое поручение. Пусть явится незамедлительно!

Глядя вслед удаляющемуся гвардейцу, Альдавиан чувствует, как губы помимо воли сжимаются в тонкую линию. Шестерёнки грандиозного механизма его замысла пришли в движение. Осталось лишь надеяться, что Рен станет той самой деталью, которая обеспечит его безупречную работу.

Император снова опускается на трон, готовясь к неизбежной встрече. В его душе бушует ураган противоречивых эмоций, но внешне он абсолютно невозмутим. В конце концов, умение скрывать истинное лицо – первое, чему учится любой правитель.

Глава 3

После битвы город напоминает разворошенный муравейник. По улицам снуют люди, пытаясь навести хоть какое-то подобие порядка в царящем вокруг хаосе. Они сбиваются в группы, передавая друг другу указания, распределяя обязанности.

Воздух всё ещё наполнен едкой гарью и металлическим привкусом крови. Дым от недавних пожаров лениво стелется по мостовой, цепляясь за ноги прохожих. Тут и там видны следы ожесточённых сражений: обломки зданий, обугленные балки, брошенное в спешке оружие.

И всё же люди не позволяют себе предаваться унынию или страху. Они слишком хорошо понимают, что сейчас на счету каждая пара рук. Нужно успеть залатать бреши в стенах, убрать завалы, позаботиться о раненых. И подготовиться к новым испытаниям, которые неизбежно грядут.

Среди всеобщей суеты особенно выделяются гвардейцы. Облачённые в потрёпанные, покрытые копотью и кровью доспехи, они представляют собой одновременно внушающее и жалкое зрелище.

Эти люди прошли через ад и выстояли. Они видели, как их товарищи гибли под ударами демонических тварей. Слышали предсмертные крики тех, кого не успели спасти. И теперь в их сердцах пылает жажда отмщения, затмевающая усталость и боль.

Я вижу, как командиры раздают приказы, стараясь привести подчинённых в боевую готовность. Как солдаты проверяют оружие, поправляют повязки на заживающих ранах, делятся скупыми шутками, чтобы подбодрить друг друга. В их действиях нет ни капли былой расслабленности – лишь собранность и мрачная решимость.

Империя вздрогнула под ударом невиданного врага, но не сломалась. И теперь её защитники готовы биться до последнего вздоха, лишь бы не допустить повторения случившегося.

Я невольно вновь проникаюсь уважением к этим людям. К их несгибаемой воле, к готовности жертвовать всем ради высшей цели. Мне нравиться быть с ними и ощущать себя частью чего-то большего, того, что хранит нашу Империю от любого зла как внутри, так и снаружи. И в то же время меня грызёт горькая мысль: скольких из них я вижу в последний раз? Кто из этих суровых, закалённых боями воинов падёт в следующей схватке, став ещё одним бездыханным телом на залитой кровью земле?

От этих размышлений на душе становится тяжело. Слишком свежи ещё воспоминания о недавних потерях. О друзьях, которых уже не вернуть. О Торвальде, чей жизненный путь оборвался так внезапно и несправедливо.

Я заставляю себя отринуть скорбные мысли. Сейчас не время. Мёртвых не вернуть, но живые нуждаются в нашей силе и решительности. Мы должны продолжать биться – за них, за Империю, за тех, кому ещё только предстоит родиться в этом мире.

Моё дело – сражаться. За этим ведь и вступил в Гвардию. Защищать тех, кто не может постоять за себя сам. И верить, что однажды все наши жертвы, вся пролитая кровь и пот обретут смысл.

Ведь если не верить в это, то ради чего вообще продолжать бороться?

Пробираясь через потрёпанный, но всё ещё бурлящий жизнью город, я, наконец, выхожу к дому городского совета. Здесь меня ожидает наш повелитель, и чем ближе я подхожу к этому месту, тем сильнее на меня накатывает смятение. Во мне одновременно борются желание увидеть Императора и… Что-то ещё, затаившееся за пеленой моего расколотого сознания. Вся моя интуиция подсказывает, что ответ, несомненно, скрывается за этими стенами.

Стража пропускает меня внутрь, а в холле встречает один из советников Императора. Обменявшись поклонами в соответствии с нашим статусом, мы безмолвно следуем к владыке.

Через минуту оказываемся в небольшом зале для приватных бесед. Император стоит в одеждах, простых на вид, но расшитых золотом. При взгляде на него мою голову пронзает боль, но я стараюсь не подавать виду, сохраняя бесстрастное выражение лица. В конце концов, не пристало сержанту гвардии показывать свои слабости, а раз сам Император отправил меня в лазарет, то может сделать это снова.

Однако с каждым шагом мне становится всё труднее идти. Тьма в моей голове швыряет обрывки разрозненных воспоминаний, словно искры над костром в беззвёздную ночь. Крупицы чего-то большего. На краткий миг перед глазами встаёт лицо Торвальда, кричащего мне что-то в разгар битвы. И на этом…

– Рен, – вырывает меня из мрака голос Императора. – Всё в порядке? До меня дошли известия, что ты исцелился телесно, но тебя терзают кошмары.

Осведомленность Альдавиана не удивляет меня, но всё сильнее мучает вопрос: «Почему я?» Возможно, сейчас я и получу на него ответ.

– Повелитель, – усилием воли я загоняю наваждение обратно в глубины подсознания. – Выдался тяжёлый день.

Мой провожатый так же незаметно испарился.

– Неужто бумажная волокита настолько утомительна? – в голосе Императора слышится едва уловимая насмешка.

– Ещё как. Лучше бы на учения или в бой, а то голова пухнет от этих форм в трёх экземплярах, – потираю я затылок. – Давайте зашлём пяток чиновников к демонам? Либо бюрократы парализуют им все процессы своей отчётностью, либо отравят бедолаг-трупоедов, угодив им в желудки. Готов поспорить, через неделю всё Подземное Царство будет завалено формулярами.

Собеседник издаёт короткий смешок, на миг утратив серьёзный и величественный вид.

– Именно поэтому я тебя и вызвал. Не бойся, подойди ближе, – жестом он приглашает меня к столу, на котором разложена карта нашей Империи.

С каждым шагом чувствую странное воодушевление. Хотя почему «странное»? Это нормально испытывать подъем духа при встрече с владыкой, благодаря которому до сих пор существует наша держава. Боюсь и представить, что бы произошло, случись с ним какая-либо беда!.. Аранг всемогущий, пускай он правит ещё многие столетия!

Стоит мне увидеть фигуры, обозначающие расположение войск на карте, как меня охватывают совсем иные мысли, а в груди разгорается пламя. Я жажду поскорее покончить с отродьями, чтобы почтить память Торвальда и павших братьев по оружию.

Император наблюдает за мной, и, уловив мой взгляд, произносит:

– Рен, ты рвёшься в битву на поле брани, но тебе предстоит новая миссия несколько иного рода. Мне нужны твои особые таланты для этого дела. И Карисса, и Кантор очень лестно отзывались о тебе в деле выявления врагов, проникших внутрь крепости. В кратчайшие сроки ты сумел выследить и ликвидировать Перевёртышей с поразительной эффективностью.

– Что я должен сделать, Император? – уточняю, подняв глаза от карты. – Насколько мне известно, грядёт полномасштабное наступление на позиции врага, и я хочу принять в нём участие.

Господин берёт одну из фигурок солдат, стоящую на краю стола, и переставляет её в столицу.

– Сражений будет ещё предостаточно. Неужели ты думаешь, что одной битвой мы закончим войну? Уж на твою долю демонов точно хватит, – улыбается он. – Сейчас мне нужен человек, способный позаботиться о нашем тыле.

– Почему именно я? – пытаюсь я понять выбор Альдавиана. – Я далеко не самый могучий среди ваших бойцов, да и влияния в столице у меня немного, особенно в свете моего простого происхождения. Скорее уж наоборот.

– На то есть несколько причин. Первое, среди моих доверенных людей лишь ты обладаешь способностью к маскировке столь высокого уровня.

Мне очень лестно слышать, что я вошёл в круг приближённых к Императору. Хоть и не до конца понимаю, когда это произошло. А, да, после того происшествия на военном совете и позже, когда вместе с Текору помог уничтожить мятежников генерала Райнато.

Император меж тем продолжает, обходя стол по кругу.

– Чистку я планировал провести уже после завершения кампании, однако у заговорщиков были иные планы. Вот только ты успешно сумел им помешать. Это вторая причина, по которой я выбрал тебя. Видимо, у тебя нюх на предателей, – обходя стол, он задевает часть фигур из боевых построений, словно намекая на падших изменников родины.

– Рад служить, господин, – спокойно отзываюсь я.

– Итак, слушай меня и слушай внимательно. От этого будет зависеть как успех нашей компании, так и судьба всей Империи. Недавно одному из Теней удалось раздобыть ценные сведения. Противники моего правления сплелись в противоестественный клубок, и мы, в лучшем случае, затронули лишь его верхушку. Но эта яма со змеями куда глубже, сынок. Помимо аристократии и нечистых на руку чиновников, в подготовке переворота оказалась замешана ещё одна сомнительная организация – Братство Охотников.

– Наёмные убийцы. Слышал о них и даже имел с ними дело, – припоминаю я.

– Тем лучше, – Император протягивает руку к центру стола и убирает фигуру, зажимая её в кулаке. – Теням удалось выяснить многое, пока мы не утратили связь с нашим агентом. Прошло около двух недель с его последнего отчёта, и с тех пор он исчез. Скорее всего, агента раскрыли и устранили. Ему удалось узнать, что оставшиеся заговорщики, коих, к сожалению, немало, собирают силы для нового покушения и переворота. Братство тесно с взаимодействует с этой повстанческой группировкой, отправив нескольких убийц из своих рядов к Чёрным горам на подмогу предателям.

Прекрасно помню этих мерзавцев. Благодаря их пению удалось узнать о том, что задумал Райнато и успеть на помощь Императору.

– Я не до конца понимаю, почему бы этим не заняться Теням, если им уже удалось внедриться в ряды предателей? – задаю вопрос, подняв глаза на Императора. – Всё это звучит как работа ровно по профилю тайной полиции. Разве так не будет проще? А я принесу больше пользы здесь, на фронте.

– Во-первых, Рен, Теням есть чем заняться. Они продолжают вычищать ряды явных мятежников среди знатных кланов, число которых растёт день ото дня. Во-вторых, у меня есть подозрение, что отступники проникли даже в эту закрытую структуру. Иначе каким образом они смогли раскрыть тайного агента? Нет, мне нужен тот, кто не имеет никаких связей ни с аристократическими родами, ни с Тенями. Мне нужен тот, кому я могу железно доверять. Тот, кто проникнет в самое вражеское логово и вскроет его изнутри.

Пальца Альдавиана с хрустом смыкаются в кулак, словно сокрушают сердце невидимого противника.

– Твоя миссия – внедриться в среду этих наёмных убийц и выяснить все подробности. Действительно ли чиновники и аристократы как-то связаны с Братством и повстанцами? Сперва разузнай все детали, а уже потом вырви сорняки с корнем. Учти, что ты будешь действовать практически в одиночку и о тебе не будет знать никто, кроме меня и главы Теней. Твоя анонимность – залог твоей безопасности. Однако совсем без подмоги ты не останешься. Поддержку тебе окажет один из наших лучших агентов. Он зарекомендовал себя ликвидацией угрозы в охваченном демонической скверной далёком монастыре, но даже он не будет знать, кто на самом деле скрывается за твоей маскировкой. Поэтому, как только покинешь пределы лагеря, смени личину. Зено доблестно сражался, но он погиб от рук Тенеплётов, тайком проникших в город после недавнего сражения. Ты всё понял?

Мне остаётся только кивнуть. Зено умер, да… Он позволил мне попасть на запад и вступить в Гвардию. Присоединиться к Императору и сражаться под его началом. То, о чём я так долго мечтал…

Альдавиан поднимает карту и достаёт из-под неё конверт. На нём красуется императорская печать, а бумага пропитана мощнейшей духовной энергией.

– Откроешь по прибытии в столицу, так сможешь связаться с главой Теней. Подробные инструкции получишь на месте, – неожиданно он хлопает меня по плечу, совсем как когда-то отец. – Я вверяю будущее нашей Империи тебе, сынок. Раскрой все нити нового заговора. Пока мы здесь сражаемся с демонами, прикрой наш тыл и защити державу от изменников. Твоя миссия строго секретна. В пути соблюдай максимальную осторожность и избегай любого внимания к своей персоне. Будь бдителен, не доверяй никому и действуй решительно, полагаясь лишь на собственное суждение.

– Когда мне отправляться? – уточняю я.

– Незамедлительно, Рен. Действуй! Считай это моим личным экзаменом! – напутствует меня Император. – Пройдёшь его и займёшь своё место по праву рядом с моим троном, – уже не глядя на меня, он разворачивается и шагает прочь.

Я выхожу из зала воодушевлённый, однако странные чувства не покидают меня. Чем дальше я отхожу от владыки, тем яснее становится моя голова. И почему он называл меня по имени? По моему настоящему имени… Вроде бы об этом секрете знал только Текору.

Точно! Я же открыл ему истину, когда он спас мне жизнь, излечив от смертельного ранения, полученного в схватке с Лордом-Ловчим. Просто не мог больше смотреть господину в глаза и врать. Он был милостив, полностью подтвердив свою репутацию…

На выходе меня уже поджидает один из сержантов личной гвардии Императора. Крепко сбитый мужчина с широким подбородком и щербатой улыбкой приветливо встречает меня.

– Зено, пойдём, я помогу тебе собраться в дорогу, – его рука виснет на моей шее, словно удавка.

– Я хотел бы повидаться с друзьями перед отправкой.

– Извини, но не положено! – хрипло бросает он. – Не знаю, что там у тебя за миссия, мне это знать не положено, зато насчёт своей задачи сомнений нет. Выдать тебе на конюшне наших лучших скакунов. А друзья твои всё узнают, не переживай. У тебя ж задание от самого Императора! Даже мне такая честь выпадает нечасто, а я в его личной гвардии без малого полтора десятка лет.

Сопротивляться бессмысленно. Иначе это будет нарушением приказа. Приходится усмирить эмоции и отправиться вместе с этим здоровяком. Краем глаза замечаю, что сзади нас сопровождают ещё несколько человек.

На конюшне я получаю увесистый кошель с монетами на дорожные расходы и карту окрестных земель с уже проложенным маршрутом. Сержант продолжает сипло объяснять детали:

– Быстрый путь в столицу сейчас только один. Домчишься до безопасных территорий, не затронутых войной, и сразу же отправляйся вот сюда, – он тычет пальцем в карту. – Шанчу́, небольшой портовый городок. Там наймёшь шустрый корабль и по реке живо доберёшься до сердца Империи.

Пока я проверяю снаряжение выданного мне коня, сержант ненадолго покидает меня, но у входа остаются стоять двое солдат. Вскоре он возвращается с мешком в руках.

– Вот, отобрал… – прочистив горло, он поправляется, – подобрал для тебя кое-какую одёжку. Переоденься. Воин, разгуливающий в солдатских доспехах, привлекает слишком много внимания.

Он также передаёт мне меч. Духовный металл высокого качества, не уступающий моим кастетам. Пусть клинок мне и непривычен, но для создания образа лишним не будет. В конце концов, одинокий безоружный путник – слишком большой соблазн для многих.

Закончив с приготовлениями, я седлаю своего скакуна. Седло на лошади неброское, да и сам я сейчас смахиваю в лучшем случае на гонца или странствующего воителя. На мне простая одежда, не вся даже по размеру, но выбора особо и не было. Такое чувство, что сержант просто стащил последние портки у кого-то из солдат. Довершает образ потрёпанный ветрами и временем плащ с капюшоном.

Слегка пришпорив коня, я выезжаю из конюшен. Духовное животное, чувствуя мою силу, ведёт себя спокойно и покорно. К моему сопровождению, помимо сержанта, присоединяется ещё десяток бойцов. В таком составе меня провожают до обрушившейся во время осады стены. Её уже успели залатать, но, применив земляные техники, мне открывают проход.

Направив коня прочь от городских стен, перехожу на размеренную рысь. Бросаю последний взгляд назад, мысленно прощаясь с друзьями, оставшимися за крепостными воротами. Странное чувство охватывает меня: несмотря на предстоящую разлуку, в голове словно проясняется. Возможно, именно этого мне и не хватало? Неужели война настолько глубоко проникла в мой разум, что лишь расставание способно очистить его?

Встречный ветер хлещет по лицу, приятно холодя кожу. Я не позволяю себе погрузиться в тяжёлые думы, напротив, отгоняю их прочь, наслаждаясь каждым мгновением этой поездки. Для самокопаний ещё будет время, а сейчас…

Пришпорив коня, я перехожу на стремительный галоп. Впереди меня ждёт дальняя дорога, полная неизвестности и, возможно, новых открытий. Пусть ветер развеет мои тревоги, а бег коня унесёт прочь от прошлого, навстречу неизведанному будущему.

Глава 4

На пути к линии фронта мне не встречается ни единой живой души. Несколько дней проходят в тягучих раздумьях. Постепенно мысли приобретают стройность и ясность, словно очищаясь от мутной пелены. Воспоминания о судьбоносной битве с Архидемоном всплывают в памяти, обретая чёткость и объём.

Хоть мне и не довелось скрестить клинок с исчадием бездны, я стал свидетелем неукротимой мощи нашего Императора. Сердце преисполняется гордостью от осознания, что я сражаюсь под его предводительством. А теперь мне выпала честь послужить владыке, выполняя его личное поручение. Нужно приложить все силы, дабы оправдать оказанное доверие.

И всё же в закоулках моей памяти ещё таятся тёмные провалы, будто покрытые густым туманом. Ничего, со временем я распутаю все узлы прошлого. А пока стоит сосредоточиться на порученной миссии.

Убедившись, что вокруг ни души, я сбрасываю личину Зено и в точности выполняю инструкции Альдавиана, создавая новый облик. За основу беру черты лица нескольких бойцов из своего взвода – от одного карие глаза и густые брови, от другого – нос с горбинкой и острые скулы, от третьего – рост и телосложение. На выходе получаю довольно неприметного человека, которого, впрочем, нельзя назвать уродливым. Такого можно встретить и в лавке коробейника, и в придорожном трактире.

Во время редких привалов перекусываю собранными мне в дорогу запасами: вяленым мясом, сыром, хлебцами и овощами, которые стоит доесть до того, как они испортятся. После трапезы неизменно перехожу к практике боевых техник, неустанно оттачивая каждое движение. Однако расходую Ки весьма умеренно, дабы не привлечь внимание демонов. Медитации же помогают успокоить воспаленный разум и обрести внутреннюю гармонию.

Духовный скакун, свыкшийся с новым всадником, покорно несёт меня вперёд. Закалённый в многодневных переходах, он почти не ведает усталости. Этим я и пользуюсь, сводя отдых к необходимому минимуму – всего три-четыре часа сна в сутки. Ведь в седле вряд ли устанешь. По крайней мере, если ты – адепт с железным седалищем.

Линию фронта пересекаю, руководствуясь картой. На её обороте начертаны предельно чёткие инструкции касательно обходного пути и точного времени, когда можно проскользнуть незамеченным. Дождавшись темноты и улучив момент между патрулями, покидаю затронутые войной земли, углубляясь в густые леса. Спешившись, веду жеребца под уздцы прочь от опасной границы. Убедившись, что нас не заметили, вновь вскакиваю в седло.

Выбравшись на тракт, неуклонно следую намеченному курсу. До портового городка Шанчу остаётся всего несколько дней пути, которые пролетают незаметно.

Здесь, в тылу, даже воздух кажется слаще и чище, не отравленный удушливой тяжестью близкой угрозы. И всё же порой на глаза попадаются зловещие приметы: увядающие деревья, пожухлая трава и иссушенные клочки земли, более уместные в бескрайних степях или безжизненных пустошах. Эти картины словно возвращают меня на испепелённые поля сражений.

Я чувствую, как сама почва родной Империи начинает пропитываться скверной, источаемой полчищами демонов. Она страдает и стенает. Погружая корни своего естества в глубины земли, я обретаю подтверждение мрачным догадкам. Несомненно, здесь побывали исчадия бездны. Видимо, об этом и упоминали донесения офицеров – о случаях прорыва врага на мирные территории. Остаётся лишь уповать, что неприятель нашёл здесь свою погибель.

В немногочисленных деревнях и крохотных городках я ненадолго останавливаюсь, дабы подкрепиться в местных харчевнях. Желудок настойчиво требует чего-то посущественнее вяленого мяса и сухарей, и я не вправе ему отказать. Заодно удаётся разузнать последние новости и слухи.

Здешним жителям приходится нелегко. Бежать им некуда, да и незачем, те, кто жаждал покинуть родные места, давно уже это сделали. Население поредело, но оставшимся приходится нести на своих плечах все тяготы войны. Бремя снабжения армии ложится на эти земли особенно тяжким грузом.

До моих ушей даже доходят истории о бесчинствах некоторых солдат. Впрочем, я знаю, что государь решительно взялся за очищение рядов от предателей и изменников по всей Империи. Хочется верить, что это принесёт порядок и в войска. Будь эти провинившиеся вояки здесь, я бы лично преподал им урок дисциплины, но сейчас все резервы стягиваются к Чёрным Горам. Владыка готовит решающий поход против полчищ демонов.

Шанчу намного крупнее всех виденных прежде селений. Похоже, многие из тех, кто покинул родные места, осели здесь. А кто-то, быть может, пустился дальше по реке в поисках нового дома – вплоть до самой столицы.

Я неспешно брожу по людным улицам портового города. Несмотря на обилие народа, отголоски войны то и дело звучат в обрывках разговоров. Впрочем, большинство поглощено своими повседневными заботами.

Проходя мимо доски объявлений, невольно цепляюсь взглядом за потрёпанную листовку с портретом человека, удивительно похожего на меня самого. Угрюмая и неумело нарисованная физиономия глядит искоса, будто художник намеренно пытался придать ей устрашающий вид, но вместо этого вышло нечто уродливое.

А почему меня разыскивает стража?..

Воспоминание резко обретает чёткость, демонстрируя залитого кровью пожилого мужчину.

Правильно, я же нагрешил, когда убил того мздоимца-чиновника Харисса в столице… Он приворовывал средства, направленные на снабжение доблестных Теней. Импульсивность, даже глупость, но я не смог пройти мимо. Заставил его ответить за всё, и вот результат… К счастью, после нашего откровенного разговора государь обещал снять с меня все обвинения. Нужно только выполнить его поручение, делом доказав, что я достоин прощения.

Рядом с доской обнаруживается таверна, а возле неё – шумный забулдыга крайне сомнительного вида, чей запах ничуть не уступает жалкому облику. Он назойливо пристаёт к двум дамам. Сами женщины тоже выглядят порядком потрёпанными жизнью, но всё же намного опрятнее своего навязчивого собеседника.

Их длинные одежды искусно разрезаны в нужных местах, позволяя как скрыть, так и продемонстрировать отдельные элементы внешности – явно, чтобы набить себе цену. Этот приём выдаёт в них жриц продажной любви. Впрочем, даже они не заслуживают столь назойливого общества.

– Да говорю же, есть у меня деньги! – выпивоха старательно обшаривает карманы, не пропуская ни единого. – Щас, девки, погодите! Я хорошо заплачу!

– Эй, приятель, – окликаю я его, приближаясь с листовкой, зажатой в моей руке.

Бродяга оборачивается, мигом ощетиниваясь.

– Это ты мне, оборванец?! – угрожающе стискивает он кулаки.

Да уж. «Голодный тигр смеётся над тощим волком», – как говорила моя матушка.

На себя бы посмотрел для начала.

– Уважаемый, – улыбаюсь я, изо всех сил стараясь дышать пореже.

Амбре, исходящее от собеседника, крепчает с каждым моим шагом, и это отнюдь не аромат полевых цветов.

– Ответь на пару вопросов, а я подкину монет.

Для пущей убедительности многозначительно похлопываю по увесистому кошелю на поясе. Большую часть денег я предусмотрительно спрятал в кольцо-хранилище, оставив лишь самую малость.

– А, вон оно чё, – расплывается гуляка в довольной ухмылке. – Чего надо-то? Я тут местный, меня многие знают. Ба́ном кличут. А ты сам-то кто будешь? Чего хотел?

Небрежно роняю какое-то простецкое имя, автоматически закрепляя его в памяти.

– Ясно. Так чего хотел-то? – не унимается он.

Молча протягиваю ему смятую листовку, а сам отворачиваюсь, лишь краем глаза следя за реакцией. Женщинам тем временем жестом показываю, мол, проваливайте. Те только рады такому повороту. Напоследок стрельнув в меня многообещающими взглядами, ночные бабочки тут же испаряются.

– Кто это? – звучит мой вопрос, едва они скрываются из виду.

Цель простая – понять, насколько хорошо моё имя засветилось в окрестных землях, и что известно горожанам.

– А, дык это ж какой-то бандит, – хмыкает Бан. – Глянь, даже цена за его голову назначена. Ну чё, помог я твоему делу, так это… не забудь задобрить, – тянет он свободную руку за наградой.

Я чуть выпускаю свою ауру, подходя ближе. Нависаю над забулдыгой, меряя его совсем иным взглядом. Слов не требуется, Бан мигом меняет тон, с опаской пятясь назад.

– Прошу прощения. Вы ж это… из практиков, – кланяется он, разве что не распластываясь ниц. – Тот парень на листовке вроде как из столицы, лиходей знатный. Говорят, шороху навёл будь здоров. Чинушу какого-то лютым образом прикончил, вот и объявили в розыск. Но то уже старые вести. Намедни глашатай объявлял, что изловили его, наконец. Стражники все листовки пооборвали, а эта, видать, затерялась меж других бумаг. Господин, а вы, часом, не по его душу?

Киваю, подтверждая догадку:

– Точно. Видел похожего малого давеча, а тут как раз листовка подвернулась. Хотел малость подзаработать, – отмахиваюсь небрежно.

Во взгляде забулдыги плещется неприкрытый страх.

– Так я это… могу ещё чем услужить, или дозволите откланяться? – тянет он губы в заискивающей ухмылке, обнажая гнилые зубы.

Лучше бы не улыбался вовсе.

– Нужна быстроходная лодка до столицы. Знаешь кого из местных, кто готов отчалить прямо сейчас?

Бан расплывается пуще прежнего, словно силясь ухмылкой достать до ушей:

– О, господин, вы по адресу! Я же грузчик портовый. Знаю тут не то что капитанов – каждую крысу в доках! Провожу вас, а уж насчёт благодарности…

Небрежно швыряю ему луник – мельчайшую из монет в моём кошеле. Вот уж не думал, что придётся потратить всю медную мелочь в дороге. Ловко поймав серебряный полумесяц, Бан прячет его в недрах своего тряпья.

– Пойдёмте, господин, мигом вас провожу! – заискивающе кланяется он, призывно маня за собой.

– Какой я тебе господин? – холодно обрываю его. – Зови просто по имени. Веди в порт, и без фокусов.

– Как скажете! Прошу за мной. Я проведу вас самым коротким путём в самое сердце нашего города. – Бан резво семенит впереди, указывая дорогу.

По пути мне на глаза попадается лавка алхимика, в которую стоило бы заглянуть, да только подожду до столицы. Есть у меня на примете пара мест, которые давно хотелось посетить. Жаль, вспоминаются далеко не все. Опять перед мысленным взором клубится непроглядный мрак. Ну да ладно, на месте разберусь.

Бан трещит без умолку, развлекая россказнями да байками. Ненавязчиво направляю разговор в нужное русло, выспрашивая об обстановке в городе да вестях с фронта. Мой спутник горячо расхваливает Императора и не скупится на громкие слова о наших недавних успехах в боях с демонами. Простой люд пока не знает о сокрушительном поражении Архидемона, и к лучшему. Незачем попусту сеять панику вестями о том, что столь грозный противник затесался во вражеские ряды. Тени уж проследят, чтобы лишние сведения не просочились.

Наругавшись всласть с капитанами мелких судёнышек, Бан, наконец, находит подходящего. Услуги посредника мне больше ни к чему. Бросив ему ещё монету, теряю к бродяге всякий интерес. Впрочем, особого интереса не было и прежде – разве что как к ходячему оберегу от назойливых зевак, коих Бан отпугивал одной своей вонью.

Хозяином лодки оказывается Та́йкус – крепкий, коренастый мужчина в годах, к тому же практик. Седина уже тронула его виски, но тело по-прежнему хранит завидную силу.

– Сразу скажу, парень, цены у меня кусаются. До столицы домчим с ветерком дня за два, но за мои труды придётся раскошелиться.

Сойдясь на одном золотом солее, скрепляем уговор рукопожатием. Сумма немалая, но размениваться по мелочам я бы стал, только если б казённые деньги подошли к концу, а у меня ещё прилично осталось.

– Если торопишься, можем отчалить хоть сейчас. Или, может, решил напоследок утешиться в обществе наших красоток? – подмигивает Тайкус.

– Вот ещё. Коли приспичит, в столице выбор получше будет, – отмахиваюсь я. – А пока готов хоть сию минуту в путь.

На сборы провизии уходит пара часов, которые я коротаю, бродя по рынку. Обширная портовая площадь утыкана пёстрыми палатками, расставленными без всякого порядка. Кто-то лишь выкладывает товар, а кого-то уже гонит прочь стража – нет разрешения на торговлю. Самые ушлые дельцы и вовсе торгуют прямо с кораблей, не утруждаясь лишней морокой.

К вечеру мы, наконец, отчаливаем. Тайкус кается за промедление. Лодкой он управляет единолично, подчиняя волны техниками воды. Меня это живо интересует, моя стихия воды пока в зачаточном состоянии, даже ту технику никак до конца не освою, так что советы бывалого практика придутся кстати.

Мы быстро находим общий язык, хотя я не забываю наслаждаться проплывающими мимо видами. В памяти всплывают тёплые воспоминания о странствии в секту Водного Дракона, о времени, проведённом с Наоки. Кажется, это было совсем недавно, но сколько воды утекло с тех пор…

* * *

Империя содрогается от последствий очередной попытки свержения Императора. Слишком многим опостылели бессменный владыка и нескончаемая война с демонами. В кулуарах знатных кланов нет-нет, да и проскальзывают крамольные речи о сговоре с исчадиями Подземного Царства. Никто, правда, не ведает, как это провернуть, но языки чешут исправно, выискивая любой повод сковырнуть государя.

От дальних рубежей до самого сердца Империи долетают вести об истреблении кланов-отступников. Одно дело – извести горстку предателей, и совсем другое – стереть в пыль целый древний род, испокон веков владевший своими землями. У Императора всё ещё довольно сторонников. Самым преданным и приближённым отходят владения павших кланов, что лишь подливает масла в огонь всеобщего недовольства.

И всё же показательная расправа весьма доходчиво демонстрирует, чем чревато инакомыслие. Далеко не все готовы повторить незавидную участь предателей родины. Недовольство копится и множится, точно снежный ком. Те же, в ком крепка решимость идти до конца, сбиваются в тайные группировки, позабыв прежние раздоры. Они готовятся со всем тщанием, осторожно вербуя единомышленников.

Истребление кланов-мятежников приносит неожиданные плоды. Словно гнилая паутина, сеть крамолы оплетает всю Империю, захватывая умы, рождая робкие надежды на нового правителя. Тени денно и нощно трудятся, пресекая измену, но и средь них нет былого единства. Всё чаще в отдалённых уголках державы бесследно исчезают императорские агенты, инспектора, чиновники и сборщики податей.

Кажется, вот-вот некогда нерушимая Империя расползётся по швам и вновь погрузится во тьму раздробленности, скатившись в давно минувшие времена, когда единого государства не было и в помине, а кланы без устали резали друг другу глотки.

* * *

Дорога в столицу и впрямь отнимает пару дней. За это время под руководством Тайкуса мне удаётся малость поднатореть во владении безымянной пока что водной техникой. В знак признательности сверх уговоренной платы отсчитываю ему пять серебряных луников. На том и расстаёмся по-доброму.

– Ежели что, ищи меня в порту, опосля как со столичными делами разберёшься, – бросает хозяин лодки на прощание. – Буду тут, с радостью подброшу тебя обратно.

– Непременно загляну, как управлюсь. Вот только дело, боюсь, предстоит долгое, – честно отвечаю я.

– Ничего. Я в столице зачастую бываю. Ты уж не поленись, отыщи меня, а я тебе по старой дружбе и скидку на обратный путь сделаю.

С трепетом и тихой радостью ступаю на берег. Один лишь столичный порт с лёгкостью вместил бы несколько таких городков, как Шанчу. Народу – видимо-невидимо, но торговля идёт строгим порядком. Повсюду снуют стражники, с моего последнего визита их число изрядно возросло.

В ноздри бьёт аромат жареной рыбы, водорослей и овощей. Подкрепившись у ближайшего лотка, углубляюсь в городские кварталы, оставив позади прибрежную толчею. На безлюдной улочке достаю из кольца-хранилища врученное Императором письмо. Едва разворачиваю свиток, как тот вспыхивает призрачным огнём, в один миг испепелив и бумагу, и начертанные на ней слова. Сноп искр-светлячков опутывает меня с ног до головы и впитывается под кожу. В этой диковинной технике безошибочно угадывается твёрдая рука владыки.

Прочтя послание столь необычным манером, оказываюсь в замешательстве. Куда теперь? Делать нечего – направляюсь к ближайшей таверне.

Город постепенно погружается во мрак. Люд неспешно покидает улицы, хотя на широких проспектах всё ещё достаточно оживлённо. Память услужливо подсказывает верный путь в лабиринте столичных кварталов. Решаю немного побродить, освежить в уме подзабытые закоулки, а заодно, глядишь, и воспаленные воспоминания подлатать выйдет.

Нарочно выбираю не самые спокойные маршруты. В подворотнях пару раз натыкаюсь на мелких бандитов, но едва выпускаю на волю толику своей ауры, как они разбегаются, точно мыши, завидевшие кошку.

Петляя по извилистым улочкам, в конце концов, выхожу к приметной вывеске «Трёхглавого дракона» – добротной городской таверне. Снимаю комнату, минуя зал, и сразу поднимаюсь наверх. Накопившаяся усталость даёт о себе знать. Едва переступив порог, чувствую, как веки наливаются свинцом. Впрочем, сомкнуть глаза мне не суждено.

Сначала комната погружается в непроглядный мрак, а затем на стенах загораются крохотные огоньки, точно россыпь звёзд в ночном небе. Сон мигом слетает, точно и не было.

Что за чертовщина? Неужели угодил в ловушку вражеской техники? Как меня вычислили?

Глава 5

Мимолётная тревога улетучивается быстро. Одного взгляда достаточно, чтобы безошибочно опознать в причудливой технике руку Императора. Прежде мне доводилось видеть лишь разрушительные плетения, но это – нечто совсем иное. Россыпь огоньков поначалу складывается в затейливый узор из прямоугольных форм, но постепенно я начинаю улавливать зашифрованный смысл – это карта столицы.

По мере того, как светящиеся линии опутывают стены, всё встаёт на свои места. Приходится немного поломать голову, прежде чем мысленно собрать мерцающую мозаику воедино. На призрачной карте ярче всего пылают две точки. В первой я без труда узнаю таверну «Трёхглавый дракон» – больно причудливая у здания форма, делающая его местной достопримечательностью.

Она состоит из трёх соединенных между собой павильонов разной высоты, расположенных треугольником. Каждый павильон увенчан изогнутой крышей с загнутыми вверх углами, покрытой зелёной глазурованной черепицей. На коньках крыш установлены фигурки драконов, словно охраняющих трактир.

Стены павильонов выкрашены в ярко-красный цвет, что необычно для столицы, хотя техника Императора это, конечно, не передаёт. Между павильонами натянуты декоративные шёлковые ленты, создающие впечатление, будто здание обвито драконьими усами.

Двери покрыты стилизованными иероглифами, означающими «дракон», «удача» и «процветание», а вокруг построек расположен небольшой сад с искусственным прудом, через который перекинут изогнутый мостик, напоминающий драконий хвост.

Вторая же яркая точка затерялась на дальних задворках города, у самых стен. Тщательно запоминаю конечную цель, параллельно прикидывая оптимальный маршрут.

Теперь я знаю, куда мне надо добраться, да и сон уже всё равно не идёт. Бесшумно выскользнув в окно, дабы не привлекать лишнего внимания в общем зале, я устремляюсь на окраину. Монументальные здания центра постепенно редеют, уступая место покосившимся лачугам. Большинство из камня, но попадаются и деревянные – редкость по столичным меркам.

Даже люди здесь совсем другие. Много нищих и бездомных, на их лицах усталость и отпечаток вечной нужды. Те, кому некуда податься, слоняются по улочкам, прочие давно заперлись в своих жалких халупах, наглухо заложив ставни. Немного найдётся желающих расстаться с жизнью ради скудной поживы или из-за пьяной ссоры.

В этой части города мне бывать ещё не доводилось. Кто бы мог подумать, что в сердце Империи можно наткнуться на подобные трущобы? Конечно, в любой столице есть свои тёмные закоулки, но здесь, кажется, царит поистине беспросветный мрак, достойный демонов-Тенеплётов. Хочется верить, что с окончанием войны эти гнойники будут вычищены. Такие язвы на теле державы нельзя оставлять без внимания.

Стараясь не привлекать ненужного интереса, петляю по безлюдным подворотням, порой перебираясь по мосткам над залитой грязной трясиной проулках. Добравшись до места, осматриваюсь. Ветхий каменный особняк стоит на отшибе, производя гнетущее впечатление запустения. Часть стены обрушилась, крышу прорезает уродливая дыра. Вход наглухо заколочен досками. Понятия не имею, кто мог здесь жить, но крайне любопытно. Какой-нибудь ростовщик, один из тех, кто вечно наживается на бедолагах, что страдают от бедности?

Недолго думая, проникаю внутрь через пролом. Первый этаж встречает меня затхлым духом, пылью и обрывками истлевшей мебели. Тщательно обшариваю анфилады комнат, стараясь не оставлять следов. Со второго этажа доносится еле слышный скрип половиц. Вскинув голову, различаю в полумраке массивный силуэт, укутанный в тёмный плащ. Незнакомец застыл на лестнице, безмолвным жестом веля мне подняться. Даже сквозь плотную завесу сокрытия я улавливаю исходящие от него волны колоссальной мощи. Будто невзначай они проскальзывают в ауре, знаменуя особое приветствие.

Беззвучно взбежав по ступеням, вхожу вслед за ним в одну из комнат. Здесь чуть опрятнее, но ненамного. Стол, пара стульев со спинками да остовы шкафов, затянутые паутиной. На полках даже книги угадываются.

– Присаживайся, – указывает он на свободный стул. – Разговор предстоит долгий.

Окна наглухо заколочены, снаружи едва сочится тусклый свет. Глаза быстро привыкают к сумраку, и я могу рассмотреть суровое лицо собеседника. Капюшон скрывает большую часть, но россыпь мелких шрамов и нахмуренные брови различимы отчётливо.

– Надо же, господин Император прислал мальчишку, – усмехается он. – Я – Нобору, глава Теней.

По моему внешнему виду, даже подлинному, этого уже не скажешь. Путь заставил меня возмужать раньше положенного. Похоже, этот человек владеет всей информацией обо мне, включая реальный возраст.

– Что ж, сгодится. На эту роль ты подойдёшь как нельзя лучше. Чтобы внедриться в Братство, придётся убрать одного из них и занять его место, переняв чужую личину. Мне доложили, что в этом ты мастак. Надеюсь, сведения верны. Ради твоего же блага. Иначе твои кишки развесят гирляндой от блошиного рынка до самой Академии. В Братстве крайне не любят соглядатаев.

От бесстрастного холода его слов меня слегка пробирает, но я держу каменное лицо.

– У охотников он известен как Тигр. В Братстве совсем недавно, от силы пару месяцев, но уже успел зарекомендовать себя, выполнив несколько контрактов в столице. Так мы на него и вышли. Подробностями тебя снабдит Джихвэй – моё доверенное лицо. У нас сейчас неспокойно, поэтому координировать миссию лично я не смогу. Он будет отвечать за связь, передачу сведений и твоё прикрытие. Можешь быть уверен, ты окажешься в надёжных руках.

– Чем же так прославился ваш агент? – с лёгким скепсисом уточняю я.

– Совсем недавно Джихвэй с небольшим отрядом зачистил охваченную демонической заразой секту Восходящего Солнца. Возможно, слышал о такой? – насмешка сквозит в голосе собеседника. – Ты ведь тоже там был, верно?

Слова Нобору пробуждают в моём сознании вихрь образов и ощущений. Я словно наяву вижу горный монастырь, затерянный меж скал, будто грозные стражи нависающих над узкой тропой. Вижу мрачные залы, освещённые мерцанием светильников, чьи зловещие тени пляшут на резных стенах. Слышу лязг оружия, крики боли и ярости, рёв пламени, пожирающего древние святилища. Чую тошнотворную вонь, что присуща лишь отродьям Подземного Царства.

Да, я, определённо, был там. Мы с Каору пришли, чтобы вызволить её брата, который перестал выходить на связь. Обнаружили, что вся секта погрязла в демонопоклонничестве, а её глава отправлял на корм трупоеду собственных учеников.

Словно в тумане всплывают обрывки недавнего прошлого. Как мы сражались плечом к плечу с бойцами Императора. Как рука об руку с Каору и Джихвэем прорубались сквозь полчища одержимых сектантов, спеша к средоточию скверны. Или это был другой агент Теней?

Воспоминания путаются, наслаиваясь друг на друга. Тревожное чувство не даёт покоя, будто некая неуловимая деталь ускользает, не даваясь в руки.

Я тру виски, пытаясь сосредоточиться. Голова раскалывается от натуги.

Вижу, как Джихвэй подходит к нам, опуская окровавленный клинок. На его лице застыла странная смесь печали, горечи и стылого безразличия. Я вдруг отчётливо осознаю, что потерял что-то очень важное, но не могу ухватить, что же утратил.

Тень кладёт руку мне на плечо:

– Ты славно сражался. Без тебя мы бы не справились.

Он переводит взгляд на Каору и добавляет:

– Жаль, что не удалось спасти твоего брата.

Мы стоим на развалинах того, что совсем недавно было неприступной горной сектой. Серые клубы застилают багровое небо. Ветер швыряет в лицо едкую пыль. На душе пусто и холодно, будто все краски мира поблекли разом.

Видение меркнет, размываясь знакомыми очертаниями убогой комнатушки. Напротив застыл в ожидании Нобору, внимательно вглядываясь в моё лицо. Я тру саднящие виски, пытаясь совладать с разбегающимися мыслями.

– Да, секта Восходящего Солнца. Я… Мы с Джихвэем… действительно бились вместе против тех фанатиков… Он – отличный боец.

Обрывки фраз падают неуклюже и скованно, но это лучшее, на что я сейчас способен. Воспоминания ещё бурлят, постепенно оседая на краях сознания дымными наслоениями.

– Всё верно, но даже ему не стоит знать о твоей реальной личности. Император строго наказал скрывать её ото всех. Ты меня услышал? – скрипит, как гусиное перо по бумаге, голос собеседника.

– Я не нарушу приказа владыки.

– Вот и славно. Джихвэй прибудет сюда через семь минут, а пока приведи себя в порядок. Что-то ты побледнел, как саван.

– Мигрень, – отмахиваюсь я.

Вскоре рядом появляется бесплотная тень, стремительно обрастая деталями. Чёрный доспех, маска, скрывающая верхнюю половину лица, но оставляющая рот открытым. От новоприбывшего веет чем-то неуловимо знакомым. Я пытаюсь ухватиться за эту ниточку памяти, но вместо этого ощущаю лишь всколыхнувшуюся глухую неприязнь. Что… Почему?..

Сдерживаюсь, пристально изучая нового соратника. Оборачиваюсь, собираясь задать вопрос Нобору, но его стул уже пуст. Лишь остаточный шлейф Ки в воздухе намекает на безупречно исполненную технику перемещения. Настолько искусно, что я даже не уловил колебания энергии.

– Тигр, – ухмыляется Джихвэй, усаживаясь напротив. – Отныне тебя будут звать так. Не самый оригинальный позывной, зато он сам выбрал, когда вступал в Братство. Прежде его звали Люй Ше, родом не из столицы, но давно уже перебрался сюда вместе с сестрой и младшим братом. Они в деле не замешаны, можешь о них не беспокоиться. С братом он почти не общается, только иногда, анонимно, помогает ему деньгами. Догадываются, небось, от кого, но виду не подают. Раньше вся семейка жила в небольшом городке к югу отсюда, но, как родители померли, подались в столицу.

Известие о наличии у моей цели родных вызывает горькую усмешку. Не хотелось бы обрекать их на потерю брата, но хотя бы им самим ничто не будет угрожать. Ради благополучия Империи придётся и не на такое пойти. В конце концов, малые жертвы оправданы, если помогут избежать больших потрясений. Так ведь?..

Я тут же одёргиваю себя. С каких пор жизнь невинных людей стала для меня разменной монетой? Эта мысль вызывает брезгливое отторжение. Как и сидящий напротив человек. Хотя в прошлую нашу встречу он не давал мне поводов для неприязни.

– Какую роль во всём этом играет его прошлое? Может, перейдём ближе к делу? – не выдерживаю я, мечтая поскорее избавиться от раздражающего собеседника.

– Прошлое очень даже важно, – отвечает он, перейдя на странный говор, звучащий непривычно для моего уха. – Люй Ше родом из Солнечной долины, а там толкуют примерно так. Произношение немного отличается от столичного и остальной Империи, так что перед подменой, тебе необходимо овладеть им.

– Объясни особенности, и я попробую прямо сейчас, – пытаюсь повторить диалект, но выходит так себе.

– Думаешь, сможешь овладеть этим наречием за пару часов? Мне даже на такой уровень скудоумия потребовалась неделя, – зубоскалит Джихвэй и вворачивает непонятное словечко. – Ша́ма!

– Это ещё что значит? – требовательно спрашиваю я.

– Так звучит универсальное ругательство на диалекте Солнечной Долины, – усмехается Тень. – В том местечке за словцом в карман не лезут. Отвести душу бранью – дело обычное. Ты уж постарайся перенять эту привычку, чтобы вжиться в образ.

Он принимается посвящать меня в тонкости говора тех мест, особо упирая на излюбленные Тигром обороты и присказки. Я схватываю на лету. Всё же в армии приходилось общаться с уроженцами всех уголков Империи, так что ухо приучено к разным диалектам.

Освоив азы, перехожу к сути моей миссии. Джихвэй протягивает тоненькую книжицу.

– Здесь всё остальное. Пока следил за Тигром, записывал, как он общается и какие словечки вворачивает. Тебе пригодится.

– Спасибо, – киваю, пряча исписанные мелкими иероглифами страницы за пазуху. – А до Братства чем Люй Ше промышлял?

– Про то, чем он до столицы занимался, сведений негусто, но кое-что я всё ж разузнал, – в голосе Джихвэя прорезаются самодовольные нотки. – Тигр не из именитого рода, но дар к боевым искусствам в нём пробудился рано. С малолетства семья в нищете прозябала, а Люй Ше от богатеньких да сильных мальчишек только тумаки да издевательства терпел. Но это ровно до той поры, пока в нём Ки как следует не заиграла. Он и без того был не из робкого десятка, а уж когда встал на Путь, всё кардинально поменялось. Немного овладев своей силой, стал отвечать обидчикам, за что всю его семейку выгнали из деревни.

– Обычно незнатные дети подаются в школы боевых искусств или секты. Он что, пошёл иной стезёй? – вставляю я вопрос.

– Да. Не было у него иного выбора. Деревенский староста уж постарался, чтобы ни одно приличное заведение парня не приняло. Поговаривают, уже тогда Братство на него глаз положило. Небось, ещё когда он в деревне своим недругам рёбра ломал. Иначе с чего бы ему, без должного обучения и доступа к техникам, удалось набраться такой силы, чтобы давать отпор обидчикам, также владеющим Ки?

У меня аж сердце щемит. До боли знакомая история, если вспомнить ублюдка Бохая, сына старосты из Лесных Холмов. Вот только с братьями и сёстрами мне не повезло. От этой мысли накатывает чёрная тоска.

Джихвэй меж тем посвящает меня в подробности моей новой биографии. Как после изгнания из родных мест семейство Люй Ше по деревням мыкалось, пока не осело в другом селении Солнечной долины. С тех пор о нём вестей кот наплакал. Известно лишь, что пропитание семье добывал, подряжаясь по найму в караванную охрану. Старшему из троих детей деваться некуда было, родители после лишений быстро захворали, все деньги на лекарей уходили. А когда их не стало, подался он в столицу с младшими на руках.

Здесь-то Люй Ше и прибился к Охотникам окончательно. Через тамошних наёмников на кого-то из Братства вышел, как положено проверку прошёл, и за работу взялся. Несколько заказов в столице выполнить успел.

– Нрав у него – кремень, вспыльчивый, любит подраться, – добавляет Джихвэй. – Да и к винцу с девицами слабость имеет. Но, невзирая на загулы да буйство, закон особо не переступает. Пару раз стражники его после пьяных драк забирали, но отпускали, как протрезвеет да штраф заплатит. В общем, типичный молодой да горячий. Силу свою почуял, деньжат отхватил и пошёл во все тяжкие. Просто пока расплата его не настигла, но вскоре это поменяется… – кривая ухмылка возникает на губах собеседника.

– Так, когда и как мне его подменить? – возвращаю разговор в деловое русло.

– А тут особых сложностей не предвидится. После миссий от Братства он традиционно залегает на дно, так как работает в столице, а после, спустя недельку, отправляется в публичный дом. Монет при нём завсегда в достатке, так что заведения выбирает лучшие. В этот раз должен посетить обитель утех под названием «Поднебесье» в самом центре города, – скалится Джихвэй. – У меня там кое-какие связи имеются, так что все ходы-выходы разузнал. Как обычно, Тигр самые дорогие покои займёт, вином как следует зальётся, тут-то ты его и подменишь. Главное – тихо да незаметно всё провернуть. Времени в обрез будет, вокруг него девицы так и вьются.

До рассвета беседуем, утрясая детали. Напоследок Джихвэй вручает мне карту района да чертежи борделя.

– А как мне потом с Охотниками на связь выйти, когда займу место Тигра? – задаю я главный вопрос.

– Не переживай, они сами объявятся. Ты пока у них в младших ходишь, значит, распоряжения старших исполнять обязан, – хмыкает Джихвэй. – Всё, ступай. Сними себе комнатушку неподалёку, да не слишком приметную. И готовься к делу. Как цель вынырнет, я весточку пришлю.

На том и расстаёмся.

Нахожу себе жильё в трёх кварталах от злачного места. До него всего десять минут быстрым шагом, не более. Всё оставшееся время я изучаю диалект Солнечной Долины и практикуюсь в техниках. Раз за разом меняю личину, дабы перекидываться быстро и без запинки.

На пятый день в дверь мою стучат. Не успеваю отворить, как в щель просовывают конверт. Внутри два листка. Один, свёрнутый вчетверо, изображает детальный портрет моей жертвы. На другом всего две строчки: «Сегодня ночью. Затемно». На обороте приписка – Джихвэй успел ещё кое-что разведать. Немного, но по делу – всё про Охотничьи порядки.

Я со свистом втягиваю воздух сквозь стиснутые зубы. Час настал. Пора делом доказать, что Император не зря мне доверил эту миссию.

Глава 6

До самой ночи я тщательно готовлюсь. Первым делом вникаю в свежую порцию сведений о прошлом Тигра. Выясняется, что прозвище своё Люй Ше получил не просто так. Первое испытание в Братстве не потребовало от него ничьих жизней, Охотники берутся не только за устранение людей, но и за иные поручения, была бы достойная плата. Хоть убийства и приносят им основной доход, они предпочитают слыть наёмниками, а не душегубами.

В качестве пробного поручения Люй Ше выпало истребить могучего духовного зверя – редкого степного тигра на высоком этапе развития. Заказчик, престарелый охотник, мечтал заполучить его шкуру в свою коллекцию, но сам с таким грозным противником связываться остерегся. Парень исполнил поручение, но в схватке изрядно пострадал, заработав несколько глубоких шрамов на груди. В память о знаковой победе он и избрал себе звериное прозвище.

Удалось Джихвэю разузнать кое-что и о талантах Тигра. Точных сведений о его родной стихии нет, но в бою тот полагается больше на рукопашные техники, усиливающие тело. Способен отращивать на пальцах нечто вроде звериных когтей. В деле привык не церемониться, жертв попусту не мучает, но и пощады не даёт.

От этих подробностей мне невольно становится не по себе. Я отдаю себе отчёт, что, внедрившись к Охотникам, не смогу избежать кровопролития. Во имя Империи я готов преступить черту, но всё же душу терзают сомнения. Впрочем, сейчас нет смысла забивать голову раньше времени – решать проблемы лучше по мере их поступления.

В «Поднебесье» отправляюсь засветло. Есть у меня одна задумка, как проникнуть внутрь, не вызвав лишних подозрений. Я уже досконально изучил план заведения. Оно занимает целый особняк, окружённый ухоженным парком. Охрана – будь здоров, так что самый верный способ – явиться туда в образе состоятельного гостя.

Обхожу пару рынков, приобретая себе богатое ханьфу. Собираю облик этакого купца с туго набитым кошелём. Заодно меняю свою нынешнюю внешность, позаимствовав черты у разномастных толстосумов. Переоблачившись и приняв подобающий вид, вначале захожу в ресторан, чтобы перекусить и опробовать свою новую маскировку в деле, а уже потом держу путь к вертепу.

На закате приближаюсь к воротам отработанной грузной походкой. Стражники у входа придирчиво изучают моё одеяние и осанку. Вид у меня, прямо скажем, потешный – эдакий упитанный коротышка, облачённый в дорогие да кричащие шелка, а поверх ещё увешанный несколькими позолоченными цепями. На безделушки тратиться не стал, лишь для антуража раздобыл дешёвые поделки.

– Никак впервой к нам пожаловали, господин? – осведомляется старший из привратников.

Видный мужчина, широкий в плечах, со звериной статью, едва тронутый сединой. Кивком велит подельникам пропустить меня, а сам подхватывает под локоток и отводит в сторонку.

– Заведение у нас особого пошиба, – вполголоса втолковывает он. – Элитное. Не всё здесь решается звоном монет, сколько бы их у вас ни водилось. Так что прошу, соблюдайте правила, если не хотите столкнуться с неприятными для себя последствиями.

Я красноречиво обвожу рукой благоухающий сад, раскинувшийся вокруг главного здания.

– Если вы не против, можете меня проводить и просветить насчёт ваших порядков, – нарочито басовито прошу я.

– Вам всё доходчиво растолкуют внутри, а у меня тут работа другая, – отмахивается страж, кивая на ворота, куда один за другим прибывают посетители.

В подтверждение своих слов привратник указывает на гостей, которых сопровождают дальше дюжие охранники. Тогда я незаметно извлекаю пару серебряных луников и ненавязчиво вкладываю их в его ладонь. Эта малость творит чудеса, служивый мгновенно становится приветливее.

Не спеша бреду по аллее, а стражник вышагивает рядом, не переставая описывать заведение и правила. Ещё недавно уверял, что здесь не всё решается золотом, а сам за пригоршню серебра начал петь соловьём. Ну да ладно, мне же лучше. Главное – выведать побольше о порядках да присмотреться к посетителям.

Центральная дорожка ведёт прямиком через парк к дворцу утех. По обе стороны высятся затейливо остриженные деревья да диковинные кусты. Боковые тропы петляют меж зарослей, теряясь в зелёной куще. Прошлой ночью я уже выведывал здесь всё досконально. По сторонам разбросаны служебные строения, а в чаще укрыты беседки для гостей, предпочитающих забавы на свежем воздухе. Больные на голову, Аранг мне свидетель…

Правила, как выясняется, довольно просты. У любой прихоти есть своя цена, но обговаривать все нюансы нужно обстоятельно, чтобы впоследствии избежать проблем. С девицами тоже можно условиться об особых услугах, но стражник предупреждает, что с новичками порой случаются неприятные инциденты. Меня поражает его прямодушие, впрочем, разговор этот больше для проформы. Куда сильнее занимают меня прибывающие гости.

Вскоре нас нагоняет шумная ватага из четырёх крепких молодцев, среди коих я приметил и Тигра, горланящего во всю глотку.

– Нынче ночью у меня будет целый гарем! – хвастливо гогочет он. – Что, братцы, посоревнуемся, кто больше девок к утру завалит?

– Куда тебе, полосатый, – ухмыляется белокурый детина диковинной наружности. – К третьей красотке язык начнёт заплетаться, а там и буянить примешься.

– Верно, Тигр, тебе только волю дай. Ты же меры не знаешь, – подначивает его коротышка. – Потом лакаешь без продыху, как псина, и куролесишь. А нам ущерб покрывать! Забыл, небось, куда пожаловал? Это тебе не дешёвый бордель, а «Поднебесье»! Матушка-то блюдёт репутацию, сюда даже знать захаживает. Так что веди себя прилично.

Тигр замирает на полушаге и меряет товарища тяжёлым взглядом.

– Ты чего там тявкнул, недомерок? – рычит он, грозно нависая над спутником. – Кто тут из нас тут псина, а крыса ты облезлая?!

Мой провожатый умолкает, с опаской поглядывая на лихую компанию. Того и гляди, начнётся заварушка. Уже и прохожие останавливаются, и стража насторожилась.

– А ну, тихо! – встревает белобрысый верзила. – Мы сюда гулять пришли али глотки драть? Невтерпёж кулаками помахать, валите за ворота. Не портите нам веселье.

– Ты что, сдурел? – взвивается Тигр. – Приказывать мне вздумал!

Он хватает обидчика за грудки, сгребая в могучий кулак богатое одеяние:

– Забыли, с кем говорите?!

Внезапно белокурый наклоняется к нему и что-то быстро шепчет. Раздор увядает, не успев расцвести. Гомоня и пересмеиваясь, ватага удаляется ко дворцу утех. Я тоже ускоряю шаг, получив от стражника всю необходимую информацию. Поравнявшись с Тигром, ловко цепляю к его платью крохотную колючку. На серебристой нити та еле заметна, но мне поможет не упустить жертву из виду.

Впереди, затмевая небо, высятся затейливо украшенные пагоды, соединённые ажурными переходами. Нарядные девы в ханьфу с игривыми вырезами приветствуют гостей, то выставляя щиколотку, то запястье.

Меня встречает одна из помощниц Матушки-хозяйки. Ту саму я вижу лишь мельком – статная женщина в летах, чья увядающая краса искусно подчёркнута косметикой и шелками.

– Господин, чего изволите? – щебечет юная дева. – Меня зовут Жасмин, нынче я – ваш проводник в «Поднебесье».

В тонких чертах девы мелькает нечто смутно знакомое, но уловить ускользающее сходство не удаётся.

– Ещё не решил, – туманно отвечаю я, нарочно затягивая беседу. – Впервой в ваших краях. Составите компанию?

Жасмин с готовностью подаёт руку. Подхватив девушку под локоток, увлекаю её на прогулку перед пагодой. Нужно дать Тигру время обосноваться.

– Так, чем вы можете услужить заезжему гостю? – осведомляюсь с нарочитой игривостью.

– Смотря, к чему душа лежит, – серебристым колокольчиком смеётся прислужница. – Уж поверьте, нам любая прихоть по плечу.

Я забавляюсь беседой, исподволь приглядывая, куда направится добыча. А Тигр меж тем поднимается на вершину одной из угловых башен.

– Для начала хотелось бы полюбоваться вашими красавицами, выбрать спутницу на ночь, – понизив голос до заговорщицкого полушёпота, киваю в сторону башни. – Где-нибудь там, на вершине, под самыми небесами. Мы же как-никак в «Поднебесье».

Жасмин одобрительно кивает:

– Прекрасный выбор, господин! Могу порекомендовать музыкальное сопровождение и танцы. Так вы вполне сможете оценить наших… богинь, – последнее слово она произносит почти благоговейно.

Мы поднимаемся выше. Роскошь убранства затмевает всё, виденное прежде. В этом крыле царит дух неприкрытого разврата. Соблазнительные изгибы статуй, фривольные картины, дорогие ароматы – всё будоражит плоть и распаляет фантазию. Отделка помещений выполнена из дорогих пород дерева. Мне ли не знать.

Для меня отведены покои на верхнем ярусе: несколько залов, объединённых просторной террасой. Стройные колонны, мягкие диваны, журчащий фонтан. С обзорной площадки весь квартал как на ладони. И всё это удовольствие стоит столько, что трать я собственные деньги, уже бы взвыл волком.

Пока Жасмин проводит экскурсию, в комнаты одна за другой входят ночные бабочки. Впрочем, язык не поворачивается назвать так этих утончённых красавиц, более уместных при дворце, нежели в публичном доме.

Я останавливаю выбор на пяти девах, искушённых в музыке и живописи. Кажется, моя спутница ничуть не удивлена, видно, здесь привыкли к самым взыскательным гостям. Ради приличия заказываю хмельное. Впрочем, мне ещё предстоит изображать пьяного гуляку в облике Тигра, так что увлекаться не стоит.

Девы услаждают мой слух чарующей музыкой и искусной беседой, блистая глубокими познаниями в политической жизни столицы и далеко за её пределами. И за всё это приходиться отвалить немалую сумму. Ночь в обществе каждой красавицы стоит от десяти серебряных луников, хотя в эту цену уже включена не только игра на музыкальных инструментах.

Не скупясь, трачу казённые деньги, исподволь распуская по этажу сеть из тончайших побегов. На каждом ярусе таится стража, их приглушённые ауры я безошибочно различаю, хоть они и не показываются гостям на глаза.

Моя цель расположилась в покоях напротив, в этом Оплетающие Побеги не дадут солгать. Нужно лишь улучить момент и проникнуть туда незамеченным. А Тигр меж тем, изрядно набравшись, зачастил в отхожее место. Пора действовать!

Одарив дев горстью серебра на прощание, я будто невзначай выхожу на террасу. Ловко вскарабкавшись по крыше, перебираюсь на ту сторону. Здесь царит совсем иной дух – буйное веселье, громкая музыка и пьяные крики. В этом гаме не разобрать и слова. Проскользнув в одну из спален, чьи двери тоже выходят на обзорную галерею, создаю древесную обманку под потолком. Просто чтобы меня сразу не заметили.

Ждать приходится недолго. Вскоре парень вновь вываливается справить малую нужду, на ходу стягивая портки.

– Подожди своего хищника! – вполоборота кричит он кому-то за порогом.

Я обрушиваюсь на него сверху в самый неподходящий момент. Один рывок, и хребет с хрустом ломается, вспоров позвонками кожу, а голова неестественно откидывается назад. Тигр еле слышно хрипит проклятия, но свет уже меркнет в его глазах.

Снаружи встревоженно окликает девичий голос:

– Всё ли в порядке, мой лютый зверь? Я уже изнемогаю тут без тебя! Долго ли ещё ждать?

– Потерпи и лучше восстанови силы! – откликаюсь я, ловко подделывая голос жертвы.

Пока говорю, моя личина зыбко плавится, повторяя облик Тигра. Побеги оплетают тело, пока я торопливо стаскиваю с мертвеца одежду. Труп прячу в кольцо-хранилище и, приняв новый облик, шагаю за порог.

Длинноногая красотка с угольно-чёрными прядями прижимается ко мне, млея в объятиях:

– Может, останемся здесь? – жарко шепчет она, дразня пышной грудью, едва прикрытой тончайшим шёлком. – Сделай уже, что обещал…

Я стискиваю её крутые бёдра, привлекая ближе:

– Всему свой черёд, красавица. Сначала восполню потери, а там уж позабавимся всласть.

– Как скажешь, мой зверь, – мурлычет дева, игриво покусывая меня за шею.

В общей зале дым коромыслом: музыка, пляски, звон чаш. Кое-кто из гостей, не тратя времени, уже приступил к любовным утехам прямо на диванах. Я примечаю, что свита Тигра изрядно разрослась с моего ухода. Отовсюду меня зазывно окликают, но я избираю ложе, где девиц побольше, а мужчин поменьше. Там же вальяжно раскинулся давешний белокурый верзила.

– Эй, полосатый, ты чего зачастил нужду справлять, точно дед старый? – едко цедит он, завидев меня. – Никак приболел?

– Ты б поменьше языком чесал да побольше пил! – огрызаюсь я, лихо передразнивая говор Солнечной долины.

– Никак во мне сомневаешься? – прищурившись, блондин хватает непочатую бутыль и, бахнув горлышко о стол, разом опрокидывает её в глотку.

Не желая ударить в грязь лицом, повторяю его ухватку. Хлещу крепкое вино, создав в глубине рта заслон из растения, что должно впитать в себя всю жидкость. Поди различи в этом бедламе!

Держусь своей роли, стараясь не углубляться в темы, где могу себя выдать. Впрочем, это не так уж сложно, здесь всех занимает лишь извечное «кто кого перепьёт да переблудит». Под хмельные россказни я исподволь разведываю, не состоят ли собутыльники в Братстве, но те или не имеют к нему отношения, или скрывают правду.

Вдруг в зале повисает зловещая тишина. На пороге, корчась от гнева, стоит давешний коротышка – дружок покойника. Обводя всех мутным взором, он разражается бранью пуще прежнего:

– Тигр, ублюдок полосатый! Сучий потрох! Ты как посмел, а?! Думал, не замечу?! Ну, держись, жизнью заплатишь!

Глава 7

– Да угомонись ты! – бросаю на задиру нарочито хмельной взгляд. – Набрался до чертей и мерещится всякая дребедень. Пить ни хрена не умеешь!

– Это я-то не умею? – взвивается коротышка, потрясая увесистым кулаком. – А ну, глянь сюда!

Он разжимает ладонь, являя взору пару игральных костей.

– Знаешь, что это за хреновина? Я, когда ты отлучился, на твоё место присел да там её и приметил. Ты ж вечно эти змеиные глазёнки выкидывал. Никак сжульничать удумал?

Коротышка швыряет костяшки на стол. Те, подпрыгнув, замирают единицами кверху.

– Ещё разок сделать? – ухмыляется он, снова подбрасывая игральные кости.

Исход тот же – змеиные глаза смотрят в потолок.

– Что скажешь, а, Тигр? Ишь, как тебе везёт! – бесится низкорослый, шаря по поясу в поисках оружия, но тщетно.

Тогда, сжав кулаки, он надвигается на меня с открытой угрозой. Белобрысый верзила пытается встрять, развести нас по углам, но я легко отодвигаю его с пути. Блондин плюхается обратно на диван, а я поднимаюсь навстречу недругу.

Чжан, а именно так зовут недоумка, как мне удалось узнать за этот вечер, пыхтит раздувшимся кузнечным мехом, буравя меня злобным прищуром. Я невозмутимо беру со стола чашу, плескаю туда вина и вручаю коротышке. Приобняв его за плечи, проникновенно шепчу:

– Да погоди ты! За тем столом народищу немеряно резалось. С чего ты взял, что я сплутовал? Что это вообще мои кости?! Если сомневаешься, тащи другие – сам всё увидишь. Выпадет моё – с тебя должок. Ну а если наоборот – получишь втрое. По рукам?

– Ну-ну, поглядим! – фыркает собеседник, стряхивая мою руку.

Махом осушив врученную чашу, он вразвалку бредёт к игорному столу. Там спорят долго и яро, но вскоре коротышка возвращается с парой костей. Внимательно их изучив, протягивает мне.

– Змеиные гляделки заказывал? – уточняю с ухмылкой.

– Да хоть жабьи бородавки! – рявкает Чжан. – Не выпадут, насыплешь мне в карманы звонкого серебра по самые края.

Я сжимаю кости в кулаке, чуть встряхиваю, одновременно вливая малую толику Ки. Все здесь практики, но спьяну туго соображают. Особенно этот недомерок. Я и сам прикладывался к чаше, но больше поил собственные побеги, так что хмель меня едва тронул. К тому же, кубики-то деревянные – мне сам Аранг заповедовал справиться.

– Ну что, готов опустошить карманы? – ухмыляюсь, встряхивая ладонь над столом.

Кости, подпрыгнув, замирают у самого края. Пара единиц отражают тусклый свет масляных светильников.

– Никак снова налитые свинцом подсунул, демона тебе в глотку?! – взвивается Чжан, сгребая кубики. – А ну, повтори! Не верю я тебе, шулер чёртов!

– Сам в долги влез – сам и плати. Никто тебя за язык не тянул, – осаживаю его, плюхаясь на диван и притягивая девицу поближе. – На этом разговор окончен.

– Уймись уже, Чжан! – гогочет блондин, хлопая в ладоши. – Азартные игры не твоя стихия, смирись. Эй, девоньки! Играйте музыку погромче, гуляем дальше!

Шум и гам возвращаются в покои. Коротышка, насупясь, отсаживается подальше, но вскоре и сам сваливает с одной из красоток. Я продолжаю влезать в чужую шкуру, болтать о том, о сём, исподволь выуживая крохи сведений о своих собутыльниках. Такая вот досадная случайность может вмиг спутать все карты.

От Джихвэя я разузнал о Тигре немало, но больше по верхам. В тонкостях придётся самому разбираться, полагаясь на его дружков.

Коротышка Чжан и белобрысый И́вар, как выяснилось, наёмники из тех, что стерегут караваны. Так с ними Люй Ше когда-то и познакомился. Однако к Братству Охотников, похоже, они отношения не имеют. Или мастерски это скрывают. Впрочем, в пьяных россказнях то и дело мелькают обмолвки о каких-то заданиях. Вроде бы, не в духе Братства. Больше про разбойные набеги, охрану обозов да тому подобное. Я помалкиваю, впитывая любые крохи.

В какой-то миг ценитель азартных игр, позабыв недавнюю обиду, окликает меня:

– Эй, Тигр! Что-то ты скис нынче. Замолк, будто воды в рот набрал. Поведал бы историю какую, что ли. Скрасил скуку.

– А хотите, расскажу, как я своё прозвище заслужил? – ухмыляюсь, потянувшись за новой порцией хмельного.

– Мы все это уже по двадцать раз слышали, сколько можно?! – кривится Ивар. – Заладил: «Тигр» да «Тигр»! Небось, на самом деле в детстве кота уличного приручил, вот и кличут. Рассказал бы чего нового!

Впрочем, иным гостям, особенно дамам, явно любопытно.

– Все да не все, – хлопаю его по плечу. – Пусть дамы послушают.

Отмахнувшись от скептика, затягиваю историю о том, как я расправился со свирепым зверем-людоедом. Приукрашиваю слегка, но меру знаю.

Чжан не выдерживает первым. Подхватив пару девиц, он сваливает восвояси.

– Можно нам тоже послушать?.. – пищат они.

– Да я вам сейчас такую историю расскажу! И покажу! – хохочет парень. – Про змею!

Красотки повизгивают в притворном испуге.

Я же чешу языком до глубокой ночи, не щадя глотки. К дамам, впрочем, не пристаю. Сердце отдано другой, так что, сделав вид, что набрался, храплю в углу, дабы не вызвать лишних подозрений.

Под утро меня расталкивает Ивар:

– Вставай, братец. Время вышло. Выдвигаться пора, коли не хочешь приплачивать. Ты ж вроде по делам собирался. Или остаёмся? Тогда раскошеливайся. У меня уже карманы пусты.

– Обойдутся без лишних монет. У самого едва звякает, – зеваю я, нехотя продирая глаза. – Ещё бы до оплаты дотянуть. Вот где удача пригодится.

Поднебесье мы покидаем малым числом. Наша компания поредела ещё ночью. Поутру все помалкивают, и мне это на руку. Лучше рта зря не раскрывать, а то непросто будет удержать шкуру Тигра.

Да и подготовиться не мешает перед встречей с Братством. Как себя с ними вести – большой вопрос. С дружками-то можно и погулять лихо, а вот у Охотников, небось, иные порядки. Люй Ше пусть уже и в деле, а всё одно новичок зелёный. Как бы в лужу не сесть.

С другой стороны, первый экзамен сдан. Товарищи покойника меня не распознали, что уже хорошо.

* * *

Поутру сама матушка, хозяйка заведения, выходит проводить гостей. Приметив буйную ватагу Тигра, известного непутёвым нравом, она мрачнеет. Уж не их ли лап дело? Ранее ей доложили о престранном постояльце, что заявился под вечер, весь разряженный, будто скупщик редкостей на ярмарке. Немало серебра спустил лишь на то, чтобы девы плясали. В такую невинность верится ей с трудом. А после гость и вовсе сгинул невесть куда.

Бывало уже такое, хоть и нечасто. После, глядишь, в укромном уголке и отыщут бездыханное тело. Стража обшарила и этаж, и соседние залы, но тщетно. Конечно, серебру, что проезжий оставил, матушка рада, но от таких загадочных происшествий добра не жди. Впрочем, надежда теплится, что в этот раз пронесёт.

* * *

Расставшись с Иваром и Чжаном на шумной улице, уславливаюсь повторить ночное веселье, как только карманы вновь потяжелеют от звонких монет. А сам спешу укрыться в своей каморке. Заперев дверь, бережно извлекаю из перстня-хранилища пожитки Тигра.

В разгар гульбы припрятал всё, кроме денег. Мало ли как обернётся – не ровен час, сопрут или подменят. Теперь же внимательно изучаю каждую безделушку, силясь отыскать подсказку, как убитый связывался с Братством.

Помимо мелочи, в карманах покойника нашлись клочки свитков, но ни один не даёт ключа к разгадке. Больше смахивают на любовные записки от девиц. Оно и неудивительно, с его-то бурным нравом. Но вот ключ – совсем другое дело. Верно, от съёмной каморки, где Тигр отсыпался меж кутежами. Надо бы поскорее туда наведаться. На бородке ключа выгравированы звёздочки и номер. В памяти всплывают захудалые заведения столицы, где мог обретаться этот гуляка.

Припоминаю, как в окрестностях борделя «Поднебесье» мне попадалась ветхая ночлежка с кричащей вывеской «Звёздный путь», приткнувшаяся в тёмном проулке. Стоит её проверить.

Пусть кошак и слыл буйным забиякой, а кой-какие дела проворачивал не без ума. Выбрал не людный кабак, а обитель, где путники останавливаются лишь передохнуть да переночевать.

У входа скалятся громилы с рожами, по которым плачет плаха, но я прохожу без помех, не удостоившись и взгляда. Знать, примелькался я здесь.

Отведённая мне каморка, одиннадцатая по счёту, ютится на втором этаже. Со скрипом проворачиваю ключ в замочной скважине. Створка поддаётся неохотно. Теперь это крохотное, скудно обставленное помещение – моя новая обитель. Временная ли, постоянная – кто знает? Не исключено, что и ночлежка эта связана с Охотниками.

Коли так, жди беды. Ну как здесь отыщется кто из закадычных дружков Тигра, что меня живо раскусит? Лучше лишний раз никому на глаза не попадаться.

Несколько дней тянутся мучительно, в тягостном ожидании. Выбираюсь на улицу редко, лишь чтобы подкрепиться да размять ноги. Остальное время посвящаю тренировкам и медитациям, готовясь к любому повороту. Впрочем, толку от этого чуть – в чужой личине, без доскональных сведений о повадках Тигра, поди угадай, как он себя поведёт. Кое-какая информация от Джихвэя имеется, но она не полноценная, весьма разрозненная.

Вдобавок мучает совесть, грызёт уже заранее. Вроде бы рук ещё не замарал, а всё одно понимаю – не миновать мне жестоких, низменных дел, противных моей сути. Чего не сделаешь для своей страны и нашего повелители?

Лишь твёрдая вера в правоту нашего дела и преданность Императору удерживают меня от того, чтобы дать слабину. И всё же мысли о возможной невинной крови на руках то и дело точат изнутри, порождая сомнения. Как бы ни хотелось отмахнуться от них, приходится раз за разом прокручивать эти вопросы в голове.

Ведь если в ответственный момент дрогнет рука или голос, это может стоить мне не только провала миссии, но и самой жизни. Тигр известен своей безжалостностью и решительностью. Если я не сумею в точности отыграть эту роль, то мигом выдам себя с потрохами.

Дни текут нестерпимо медленно, порой растягиваясь до бесконечности. И от Джихвэя – ни слуху, ни духу. Остаётся лишь уповать на то, что ему ведомо, где я сейчас обитаю.

Однажды под вечер в дверь настойчиво стучат. Подымаюсь, но с той стороны доносится глухой голос:

– Мост каменный с невиданными птицами. Под ним в глазах, что мудрости полны, найдёшь ответ.

Приоткрываю створку, но лишь на волос. Снаружи – ни души. Странные фразы, видать, шифр. Надо бы сообразить, что к чему. Вроде бы несложно, раз упоминается мост, но это же слово может значить и нечто иное. Однако я решаю пойти от банального и проверить свои догадки.

Отправляюсь на восток столицы исследовать местность. В этой части города протекает река, и мостов здесь немало. Смутно припоминаю, как засёк однажды на одном из них затейливые изваяния, но рассмотреть тогда не удалось. Теперь, стало быть, придётся прогуляться. Несколько часов спустя, наконец, отыскиваю на перилах статуи мифических фениксов.

Других мостов я не припомню, так что спускаюсь к воде, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания. Здесь пути нет – сплошь неприступные опоры. На одной из них красуется барельеф дивного феникса. Чтобы подобраться ближе, задействую технику Водной Поступи, шагая прямо по тёмной поверхности реки.

Минута, и я укрыт в тени, сверху меня ни за что не приметить. Глаза каменной птицы вспыхивают зеленоватым огнём, обдавая меня изучающими лучами. Верно, проверяют личность. Ну и ухищрения, однако, у Охотников! Могут Теням фору дать.

Когда я пытаюсь сосредоточиться, в голове вспыхивает властный голос:

«Сегодня на закате. Таверна „Красный фонарь“. Спроси Хромого Ли».

На горизонте солнце уже клонится к закату, так что время на исходе. Поднявшись на улицу, угощаю местного пропойцу медяками и узнаю, где искать злачное заведение. На окраине города, стало быть. Надо поторапливаться. По пути приобретаю у старьёвщика неприметную накидку – в самый раз, чтобы дополнить образ.

К вертепу под названием «Красный фонарь» прибываю аккурат, когда солнце полыхает багрянцем, расцвечивая городские стены. Покосившаяся лачуга едва держится, больше смахивая на хлев, но у крыльца толкутся весьма сомнительные личности. Вместо вывески над входом и впрямь болтается облезлый алый фонарь.

Протискиваюсь внутрь, бесцеремонно расталкивая сброд. Что снаружи, что внутри – одно отребье. Впрочем, моё появление вызывает волну неуверенных кивков и приветствий. Прокопчённый кабак забит под завязку.

Стоит ступить в зал, как в нос бьёт вонь немытых тел, прогорклого пота и дешёвого пойла. Народ режется в карты да кости. Отовсюду несутся крики и ругань вперемешку с грохотом опрокидываемой мебели, никак, подрались. Впрочем, разнимать забияк никто не спешит. Наоборот – кто половчее, собирает ставки, потрясая замызганными шапками с медяками. Даже разносчицы выпивки и снеди, и те больше смахивают на портовых потаскух. Ко мне так и липнут их маслянистые взгляды, но окликнуть не решаются.

Пробираюсь к стойке, где наливают мутное пойло. Все места заняты, пара забулдыг дрыхнет прямо на столешнице, уронив головы подле недопитых кружек. Без церемоний спихиваю одного на пол. Тот, и не подумав проснуться, храпит себе дальше. Мой сосед, смерив меня презрительным взглядом, пинком переворачивает тело, чтоб не мешало упиваться дальше.

За стойкой орудует дюжий детина. Его бугрящиеся мышцами руки сплошь покрыты татуировками сомнительного качества и чёткости, а место зубов занимает вставная железная челюсть.

– Хромой Ли? – осведомляюсь я.

– Это смотря, кому он понадобился, – скалится верзила.

В ответ я рыкаю, не зря Джихвэй упоминал, что Тигр любил этак куражиться. И впрямь срабатывает. Ухмылка кабатчика становится шире, и он кивает на дверь, откуда служанки таскают харчи и выпивку. Вдвоём проходим на кухню.

Здоровенный, что твой буйвол, повар орёт на нерасторопную прислугу, то и дело норовя отвесить затрещину. При нашем появлении он оборачивается и смеряет меня колючим взглядом единственного глаза.

– Тут к тебе, Хромой, – бросает мой провожатый и тут же исчезает в обеденном зале.

Мы с поваром обмениваемся долгими изучающими взглядами. Наконец, тот кивает и ведёт меня вглубь кухни, за груды полусгнивших овощей. Там он пинком выбивает один из камней кладки. Бесшумная дрожь, и на первый взгляд монолитная стена расходится потайной дверью. Хромой Ли, утратив ко мне всякий интерес, ковыляет прочь, а я ныряю в едва освещённый коридор. Стоит мне переступить порог, как створка за спиной смыкается.

Коридор упирается в тяжёлый занавес. Отдёрнув его, я оказываюсь в небольшой, но опрятной комнате. Посреди – низкий круглый стол, на нём – открытый кувшин вина и четыре глиняные чаши. На подушках вокруг расположились трое. Четвёртое место пустует – верно, для меня.

При моём появлении незнакомцы дружно поднимаются, приветствуя как старого товарища. Добротные, но неброские одежды, глубокие капюшоны в надвинутом состоянии скрывают лица, но сейчас откинуты. Похоже, для Тигра эти люди были больше, чем просто собутыльники.

Самый рослый из них – кряжистый широкоплечий бородач с тяжёлым взглядом и шрамом через всю щёку. На удивление, не северянин, несмотря на его комплекцию. Могучие ручищи, больше похожие на медвежьи лапы, без видимых усилий хлопают меня по плечу.

Второй – поджарый и гибкий, со сверкающими чёрными глазами и аккуратно постриженной бородкой. Южанин. От него так и веет кошачьей грацией и скрытой опасностью. На поясе поблёскивают рукояти парных кинжалов.

Третий – неприметный крепыш-степняк с невзрачным лицом, которое, кажется, тут же забудешь, отведя взгляд. Цепкий прищур и въевшаяся в кожу наблюдательность выдают в нём опытного следопыта.

Первый, хлопнув меня по плечу, приглашающе указывает на свободное место:

– Присаживайся, брат Тигр. Давненько не виделись. Выпьем за твоё возвращение.

Облегчённо вздыхаю про себя, личина пока не подводит. Теперь бы не сплоховать на мелочах. Что ж, буду импровизировать.

– И я рад видеть вас, братья, – киваю, усаживаясь меж ними.

Рослый разливает вино по чашам. Звон глиняных стенок, и я ловлю знакомые интонации того, кто говорил со мной через статую феникса:

– За возвращение блудного сына в лоно семьи!

Поначалу разговор течёт о малозначимом, перебрасываемся слухами да безобидными подначками, но постепенно беседа соскальзывает на дела Охотников.

– Ну что, утолил свою жажду вина и продажных девок? – вопрошает рослый. – Сам ведь знаешь: пока работаем на Братство, такое не приветствуется.

– Вчера отвёл душу в лучшем заведении столицы. Теперь надолго хватит, – ухмыляюсь я.

Постепенно наш разговор перетекает к делам. Громила, а он, похоже, главный в нашей четвёрке, делится несколькими новостями, вскользь упоминая о неких повстанцах, о продажных чинушах, с которыми Братство ведёт дела. Похоже, эти трое – моё «звено», с кем придётся работать бок о бок.

– Ладно, к делу, – веско роняет старший, многозначительно обводя нас взглядом. – Поступил серьёзный заказ. Цель пока не назову, но планировать надо всё тщательно.

Глава 8

– Имя нам знать не обязательно, расскажи лучше, в чём суть заказа и к чему готовиться? – первым подаёт голос неприметный степняк.

Эх, узнать бы их прозвища. Не хотелось бы случайно ошибиться и вызвать подозрения, но пока в беседе они не всплывали.

Старший хмурится и строго смотрит на болтуна.

– Вечно ты бежишь впереди всех, – спокойно одёргивает он. – Дело вроде несложное, подобные у нас уже были. Только масштаб сейчас побольше. Братство всё глубже влезает в политику, чтобы узаконить наши дела, когда произойдёт переворот. Если всё получится, займём тёплые местечки и не придётся руки марать. Займём командные посты в страже или армии, будем на хорошем довольствии.

Прокручиваю в голове этот расклад, пытаясь понять, как бы отреагировал настоящий Тигр. Возможно, свой буйный нрав он приберегает для друзей и посторонних, а в Братстве ведёт себя сдержаннее. И всё же решаюсь вставить фразу:

– Что значит, не придётся руки марать? – смотрю я, изображая недовольство. – А если мне это занятие по душе? Где ещё отвести душу?! Найдётся работа и для меня?

– Вы что, с Полынью наперегонки решили, кто первым добежит? – ворчит старший, но я замечаю сдержанные усмешки остальных.

Похоже, я угадал, как повёл бы себя оригинальный владелец этого облика.

– Не торопись с выводами, Тигр, – продолжает бородач. – До тех пор ещё дожить надо. Уже несколько покушений на Императора провалились, а кое-кто из наших братьев, участвовавших в последнем, поплатился жизнью. Так что тут не то что до будущего – до следующего задания бы добраться, если кому-то из нас выпадет такая честь. Так что помолчите и слушайте, – он тычет пальцем в меня и степняка.

Мы замолкаем и переглядываемся. Южанин довольно ухмыляется, кивая в нашу сторону, мол, опять они за старое, а бородач продолжает:

– Наша новая цель – ещё один чиновник, но далеко не простой. До этого мы имели дело только с мелкими сошками, кто не хотел присоединяться к нашему правому делу. А сейчас у нас добыча покрупнее, – он разводит руками. – Этот ублюдок всем как кость в горле. В некоторых делах, где мог поживиться, он помогал, но, стоило предложить ему участвовать в заговоре, отказался и теперь может сдать остальных. Похоже, почуяв угрозу, он засел в своём столичном особняке. Соваться туда не стоит – слишком много охраны и сильных практиков. Да и Братству сейчас не с руки привлекать к себе лишнее внимание. Мы и так растянуты по всей стране. Но у меня есть сведения, что он собирается сбежать из столицы и передать информацию Теням. Наша задача – перехватить его и устранить.

– А почему он вообще бежит из столицы? – на этот раз руку поднимает Полынь. – Разве здесь мало Теней?

Южанин впервые подаёт голос:

– В столице тоже неспокойно. Говорят, даже среди Теней наметился раскол. Сам Император не доверяет собственной тайной службе, так что ничего удивительного.

Я бросаю на бородача пронзительный взгляд, и тот, заметив, кивает.

– Тоже хочешь что-то сказать, Тигр? – подбадривает он.

– Предлагаю не убивать его сразу. Охрану перережем, а его самого захватим и допросим. Я лично могу этим заняться, – потираю руки. – У меня хорошо получается убеждать людей. Будет петь, как соловей, даю слово.

– И зачем нам такие сложности? – качает головой старший. – Задачу поставили чётко: сделаем дело, получим деньги, и всё. А ты предлагаешь всё усложнить. Я и так думаю, не привлечь ли нам на подмогу ещё одно звено. Ходят слухи, что этот чиновник окружил себя сильными практиками, в охране их будет немало. Не хотелось бы кого-то из вас потерять. Вы и так ещё зелёные, толком сработаться не успели.

– Но, если он уже сливал кому-то информацию, об этом будет полезно знать. Вдруг после его смерти какой-нибудь доверенный человек всё равно настучит Теням? Тогда наше задание пойдёт коту под хвост, – стараюсь повернуть ситуацию на пользу своей миссии.

Нужно воспользоваться возможностью и выяснить побольше о том, кто замешан в мятеже, и этот чинуша звучит как отличный кандидат для этой цели.

– А нам-то что за печаль? – недовольно отзывается южанин. – Платят за то, чтобы его отправить на свидание с предками, вот и всё.

Завязывается спор, впрочем, проходящий по-дружески. Я продолжаю гнуть свою линию, упирая на будущие выгоды, а не сиюминутную прибыль. Жизнь чиновника ценна лишь до тех пор, пока он не расколется. А потом можно и в расход.

– Погодите! – поднимает руку бородач. – Помолчите. Дайте обдумать сказанное.

Мы распиваем остатки вина, молча наблюдая за ним.

– Ладно, Тигр, пожалуй, ты прав, – наконец, изрекает он. – Не всё решается одним лишь клинком да пытками, хотя куда уж без этого, – усмехается он. – Но тогда нам точно понадобится поддержка ещё одного звена.

Эта новость меня не слишком радует. Чем больше людей знакомы с повадками Тигра, тем выше риск проколоться, но начни я упорствовать – это выглядело бы подозрительно.

На подготовку уходит несколько дней, которые мы проводим на окраине столицы в трущобах. Меня всё больше поражает, насколько мрачна изнанка сердца Империи, прежде скрытая от моих глаз.

Север, как выясняется, так зовут старшего из-за сходства с северянами, вызывает подкрепление. Личность чиновника он не раскрывает, зато посвящает нас в детали плана, снабжая картой местности и примерной датой нападения. Приходится напрячь всё своё мастерство, импровизируя и изображая повадки Тигра.

Кроме Севера, который держится особняком по праву главного, остальная тройка – на равных. Общение строится на подначках и подколках, но куда более тонких, чем у собутыльников Тигра.

Южанина зовут Пастухом, до вступления в Братство он и впрямь пас скот на окраине Империи, за что его подначивают напарники. Однако нрав у него крутой, и вскипает он моментально, хватаясь за ножи. При этом, что иронично, южанин с нежностью рассказывает о матушке, оставшейся в родных краях, а также о некой молодой зазнобе, к которой обязательно посватается, как вернётся домой с потяжелевшей мошной.

Степняка же прозвали Полынью, потому что он вырос в краях, где её видимо-невидимо. Там и приучился курить её постоянно, отчего исходит от него довольно характерный и не сильно приятный запах. Сама же полынь там особая, и алхимики нашли ей некое хитрое применение.

У каждого из них своя история, как они ступили на Путь, достигнув высокого этапа, и как попали в Братство, но этой темы разговор не касается. Возможно, члены группы это давным-давно уже обсудили.

Все эти крохи я добываю из вроде бы ничего не значащей болтовни.

В ночь перед назначенным днём прибывает второе звено, тоже состоящее из четырёх человек. Мы знакомимся, и Север вводит всех в курс предстоящего дела.

– Наша цель – советник Императора Хва Ю, – наконец, называет он имя жертвы. – Я отправил запрос в Братство, и они одобрили наш план. Задача – захватить его живым. Сперва Тигр проведёт допрос, а потом мы прикончим советника. Действуем быстро, свидетелей не оставляем.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.