Айрин Лакс
Порочный. Скандальный роман

Глава 1

Аврора

– Не слишком шумно? Вдруг соседи пожалуются?

– Не, в самый раз! – перекрикивая басы музыки, отвечает Амира.

Подруга сладко зажмуривается и отправляется кутить в толпу, высоко держа над головой руки.

Браслеты на ее запястьях громко звенят. Подруга вливается в ритм танца, двигает бедрами, обтянутыми короткими шортиками.

Настолько короткими, что видны полумесяцы ягодиц.

Амира пытается стать самой популярной на курсе, что довольно непросто. Но она из кожи вон лезет. Второй день подряд тусим. Вчера в клубе отрывались, она просила меня научить ее танцевать.

Я после сильной травмы танцую совсем не так уверенно, как раньше, но все еще могу научить этому и других. Откровенно говоря, так и сдружились. Амире еще работать и работать. Плохо то, что она хочет все и сразу, ей сложно объяснить, что девочки, которые суперкрасиво танцуют и гнутся во все стороны, занимаются этим с пяти, а то и с трех лет. Ей хочется мгновенно иметь крутой результат. Поэтому пошло вилять попой она умеет уже сейчас и ведет себя как королева. По сути, королева и есть, да? Ее имя означает княжна, принцесса…

Вечеринка раскачивается громко и быстро.

У меня еще после вчерашнего сильно болит нога, связки тянут неимоверно.

Плюс каблуки. Долбаный дресс-код, выдуманный Амирой. Пришлось скрыть шрам асимметричной рваной штаниной ниже колена, а вторую оставить крайне короткой, чтобы влиться.

Плюс короткий топ, завязанный узлом под грудью.

По мне скользят заинтересованные взгляды, впрочем, многие из них гаснут, когда я начинаю идти.

Сегодня прихрамываю сильнее. Парень, не сводивший с меня пристального взгляда на протяжении всей вечеринки, кривит полные губы, отвернувшись.

Пожалуй, с меня на сегодня хватит. От безалкогольного пива уже подташнивает, сколько можно его пить?

Отставив недопитую баночку в сторону, отправляюсь по дому в поисках санузла. Основной занят. В гостевом дверь приоткрыта и видно, как девушка отсасывает парню. Кажется, градус уже повышен неимоверно сильно.

Иду вверх. Знаю, что в спальне Амиры тоже есть свой санузел. Но спальня хозяйки дома закрыта. Оттуда доносятся громкие стоны и влажные звуки шлепающихся тел.

Черт, скоро весь дом превратится в один сплошной траходром.

Боль в колене усиливается. Желание сходить в туалет вынуждает поспешить. Наобум толкаю дверь еще одной спальни. Убранство строгое, классическое, в воздухе пахнет мужским парфюмом. На спинке стула висят брюки.

Так, это, кажется, спальня хозяина дома.

Надо бы выйти, но в этот момент, когда я уже готова покинуть комнату, замечаю за спиной движение.

– Знал, что ты дала сигнал. Готова потрахаться! – обжигает шею влажное дыхание.

Талию перехватывают мужские руки.

– Весь вечер на меня смотрела, а я от тебя глаз оторвать не мог. Такая сладкая девочка, и с хромотой ты круто придумала, – облизывает шею, стиснув за грудь.

Я выворачиваюсь из кольца рук и замечаю парня, который пялился на меня.

У него на шее татуировка в виде розы.

Его глаза блестят, от него пахнет потом, выпивкой и немного травкой. Впрочем, вблизи он уже не кажется мне таким симпатичным и от него невкусно пахнет, а я на запахи очень чувствительна. Парфюм ему не подходит, раскрывается на коже кисляком.

– А я не притворяюсь! – немного задираю штанину, показывая шрам. – Видишь?

– Че, реально хромоногая? – брови парня ползут на лоб.

– Да. Реально хромоногая.

– Треш, пздц… Что за цирк? – качает головой. – Впрочем… – шагает вперед, явно зациклившись на моем лице и груди.

Я не в том положении, чтобы с ним состязаться в силе. Он обкуренный и явно не в адеквате. Поэтому я улыбаюсь мило и прошу.

– Принеси еще выпить? Мартини с тоником. Буду ждать…

– М?

– Пересохло в горле, – чмокаю его в щеку. – Давай, поспеши. Ты мне тоже очень… Очень понравился.

– Мартини с водкой?

– С тоником для меня. Для себя можешь взять, что угодно.

Парень покидает комнату, я быстро закрываюсь изнутри в хозяйской спальне.

Перевожу дыхание.

На втором этаже дома музыка ощущается на полу, он даже вибрирует от низких частот.

Нахожу туалет, с наслаждением облегчаюсь и вытаскиваю из клатча банку с таблетками и охлаждающую мазь.

Пожалуй, еще слишком рано для таких подвигов, как несколько тренировок и два дня тусы подряд. Слишком рано, говорю себе.

Беру сразу две таблетки обезбола, чтобы побыстрее боль ушла.

Запиваю таблетки водой из-под крана. Потом присаживаюсь на кровать, ожидая, пока подействует лекарство.

Через две минуты дверная ручка начинает дергаться.

Сначала медленно, потом все злее и злее.

Парень с татуировкой розы.

Он нервничает и злится.

Матерится.

– Открывай, сука! Сука, я знаю, что ты там! – психованно пинает дверь.

Испытываю прилив страха. Нет, не выйду. Не высунусь отсюда, пока вечеринка не закончится.

По коже тянет прохладой. Под брань и попытки вырвать с корнем крепкую дверь сворачиваюсь на кровати калачиком и незаметно для себя заползаю под тонкое, но теплое покрывало.

На этот раз обезболивающее действует не сразу, как будто с запозданием.

Засыпаю под басящую музыку, которая будто раскачивает эту кровать.

* * *

Просыпаюсь, будто падаю в обрыв.

Замираю.

Слышны отрывистые шаги.

Тяжелые, мужские.

Кто-то бранится на нерусском. Благодаря дружбе с Амирой различаю отдельные слова и замираю.

Голос взрослый. Очень.

В доме тихо.

За окном светает. Я тихо-тихо разворачиваюсь в кровати.

Осторожно смотрю в сторону источника звука.

Высокий исполин ходит по комнате, вытирая голову полотенцем.

Матерится себе под нос.

По двери стучит. Голос Амиры.

Умоляющие нотки со слезами.

– Я же сказал, спать! Живо! Наказана! – отрезает мужчина.

Он полуголый.

Здоровый. Накачанный. От груди к торсу тянется дорожка темных волос.

На язык наворачиваются ругательства. Пздц, какой огромный мужчина. Просто пздц…

И, судя по тому, как Амира подвывает за дверью: «Папа, папочка, умоляю, простите!», это ее отец.

Я завалилась в комнату отца подруги и уснула в его кровати.

Так. Сейчас главное – это дождаться, пока он уйдет в ванную, и быстро прошмыгнуть к двери.

Отец Амиры разворачивается спиной, сдергивает с бедер влажное полотенце. Не знаю, зачем пялюсь, но у мужика даже зад отменный. Ноги длинные, бедра широкие. Мужчина тянется к комоду, не глядя достает белье. Встает вполоборота к окну.

Я с шипением сползаю под одеяло, потому что разглядела член отца Амиры.

Пздц…

Я пялилась на его член! Должна признать, у него там все под стать мощной фигуре.

Дрожь по коже становится колкой.

Так… Уходи… Уходи в туалет. Помочиться…

Я быстро-быстро уйду.

Но вместо того, чтобы направиться в туалет, мужчина направляется прямиком к кровати и, заметив на ней беспорядок, шипит.

– И здесь трахались, кролики. Передушить всех.

Схватив ручищей покрывало, мужчина с брезгливой миной на лице дергает его в сторону и…

С удивлением уставился на меня.

– П-п-привет. То есть здравствуйте.

Мужчина молчит.

– Ассалам алейкум… – выпаливаю.

Попытка, очевидно, провальная.

Он взрослый, серьезный, хмурый. Лицо жесткое, волевое… с бородой.

На лице после моей фразы прорезается поистине зверское выражение.

– Я тебе сейчас… – хрипит. – Такой ответный уалейкум ассалам устрою.

Глава 2

Аврора

Господи, ну и позор. Позор, Аврора.

Оказаться в постели взрослого мужика и краснеть под его взглядом, некстати снова думая о члене.

Не думать!

Нет, не могу не думать. Я в шоке от такого… ммм… болта.

– Ты кто? Еще одна шлюха? Вон пошла, потаскуха грязная.

– Я… Аврора. Подруга вашей дочери.

Мужчина выпрямляется, складывая руки под мощной грудью.

Пздц, у него мышцы.

Вот это… Да…

Мои сиськи смущенно сжимаются, становясь еще меньше, чем есть, а мне и так похвастаться можно только скромной двойкой.

– Подруга? У моей дочери две подруги – Мадина и Шовда. О тебе я ни разу не слышал.

Ага. Мадина и Шовда.

Да, конечно.

Те самые правильно-скучные мусульманки, с которыми Амира водится для приличия, а для неприличия – то есть большую часть времени – она проводит совсем в другой компании.

Но сдавать подругу – плохо.

– Вставай. Живо!

Я опираюсь на кровать. Вскакиваю торопливо и сразу же заваливаюсь обратно. От испуга не сразу поняла, что нога уснула.

– Пьяная дура, – цедит сквозь зубы. – С ног валишься. Такая молодая, а в канаве кончишь уже через год…

– Кончать в канаве – это не круто. Совсем не круто. У меня просто нога уснула.

Присев, я начинаю растирать свою ногу. Она отзывается не сразу.

Растираю ноги от самой щиколотки. Икры будто деревянные. Колени. Даже бедро. Приходится закатать штанину.

Чувствую на себя тяжелый мужской взгляд.

Шрам явно видит. В целом, плевать. Я же не демонстрировать себя сюда пришла.

– Долго ты передо мной красоваться собралась? – уточняет мужчина.

Нервничает как будто.

– Я не красуюсь. Неужели не видно? Красуются иначе. Для этого у меня слишком затекла нога.

– Да неужели? – хмыкает.

Поднимаю взгляд, столкнувшись с темным, проницательным взглядом.

Амира не показывала мне своего отца. Я не видела его фото.

Когда подруга говорила о нем, всегда обзывала скучным брюзгой и праведным стариком.

Невольно я представила себе мужчину-клювоноса, возрастом за пятьдесят, среднего роста, с козлиной бородкой, в типичной кожаной куртке, кепке и с борсеткой под животом.

А у него… Ни грамма жира.

Стать. Сила. Мощь.

Сплошные мышцы. Вены как тугие канаты.

Лицо совсем не старое. Возраст виден, конечно, но такой, ух… суровый. Как горы.

Пздц, он и сам как гора. Хмурый, с тучами во взгляде. Вот-вот начнут потрескивать молнии.

– Да.

Мои пальцы замирают с внутренней стороны бедра, близко к промежности. Взгляд мужчины туда же прилипает, и у меня неожиданно закипает в самом низу живота.

Торопливо убираю руки, но ощущение его взгляда остается. Торопливо натягиваю штанину пониже.

По ноге расползаются колющие ощущения вместе с теплом, возвращается чувствительность.

– Извините. Я не специально. Здесь был единственный свободный туалет.

Качнув головой и отвесив под нос еще какое-то замысловатое ругательство, мужчина отходит и берет со стула брюки, натягивая их.

Молния вжикает, я осторожно смотрю.

Отец Амиры разворачивается ко мне спиной, вытягивает из шкафа рубашку. Я решаю, что путь свободен, и спешу покинуть его комнату как можно быстрее.

У самой двери догоняет вопрос в спину.

– Реально нога затекла или…

– Затекла. И.

– Что?

– Вы сказали «реально нога затекла или…» – растягиваю губы в улыбке. – Наверное, хотели спросить, не хромоногая ли я. Не или, а и.

Он все еще не понимает, медленно застегивает рубашку. Снизу вверх постепенно.

Не мог застегиваться быстрее?! Кто еще красуется?

– Реально нога затекла и я – хромоногая. Извините… – выскальзываю за дверь.

– Стоять, – настигает в два счета. – Пойдешь со мной.

На мое плечо опускается горячая, тяжелая ладонь, под весом которой ключица ощутимо ноет.

– Куда вы меня ведете? Зачем?!

В спальню Амиры.

Здоровяк бухает по двери кулаком.

– Я ВХОЖУ! – предупреждает и через секунду вламывается, проталкивая меня впереди себя.

Амира заполошно подскакивает на кровати. Знаю, она прячет от отца второй телефон. Не знаю, заметил ли он, но я точно подмечаю, когда что-то ныкают. Должна признать, у Амиры это получается ловко.

– Вот эта… – тычет мне пальцем в спину мужчина. – В моей постели была. Объясниться не хочешь, Амира?

– Папа, простите! Я же говорила… – глаза Амиры бегают из стороны в сторону. – Говорила, что позвала в гости нескольких подруг. Я не ожидала. Не ожидала, что кое-кто из них приведет толпу. Папа, вы же видели… Меня тошнило, когда вы приехали! Мне было ужасно плохо, а их… слишком много. Я так боялась, что вы заругаете. Хотела потихоньку всех прогнать, а они… Они словно сошли с ума… – тараторит со слезами на глазах.

Ладони сложены умоляющим жестом.

Плакать красиво Амира умеет.

На мужчину ее слезы действуют, я чувствую, как меняется его дыхание за моей спиной.

– Хватит реветь. Как я уже сказал, ты наказана. Подумай хорошенько, все ли гости ушли? Или я еще какой-нибудь сюрприз в одной из дальних комнат обнаружу, а?!

– Никого. Она… Она последняя. Аврора… – выдыхает Амира. – Ты меня ужасно подвела. Подставила… Я не ожидала, что ты… Что ты приведешь всю эту толпу! – смотрит на меня с укором.

Вот сучка, какова.

Замутила пьяную вечеринку, половину универа позвала и крайней выставила… меня?

– Папа, Аврора старше, у нее и друзей много, и с клуба танцев… – продолжает канючить.

– Довольно, – обрывает. – Сейчас я выведу эту… – подбирает выражения, закончив. – Девушку. А ты – спать. Завтра ни на какую учебу-шмучебу ты не поедешь! – гремит голос. – И на следующей неделе заберу твои документы. Вернешься в аул…

– Папочка!

– Молчать. Как я посмотрю, ты совсем распустилась и подруг себе находишь… – взгляд мужчины проносится по мне сзади. – Соответствующих.

– Но папа… Папа!

– Я говорю, ты делаешь! А ты… На выход, – кажется, это уже мне.

Последняя реплика мне адресована.

* * *

Молча выходим из комнаты. Я знаю расположение спален и, в целом, дома – не первый раз здесь бываю.

Направляюсь к парадному выходу.

Мужчина хватает меня за локоть.

– Куда намылилась? Через парадное.

– А что?

– Ничего. Не хватало еще, чтобы кто-то из моих соседей увидел, как из моего дома выходит девка, больше похожая на дешевую проститутку с трассы. Оделась, как…

Это вы, папа, еще не видели, какие шорты были на Амире, а что под ними? Вам вообще лучше не знать…

– Большой опыт? С девчонками с трассы? – снова улыбаюсь так, словно улыбка приклеилась.

Тем временем сама думаю, как добираться? Амира в частном секторе живет, коттеджный поселок закрытый. Вызвать сюда такси? Достаю телефон: разряжен. Черт… Мой бэушный айфон подтверждает правило: скупой платит дважды. Батарейка за полдня разряжается! Это я еще без музыки и активных переписок.

– От вас можно вызвать такси? Мой телефон сел, – показываю.

– Нет.

Черт…

Знаю, здесь автобус ходит. До него минут сорок пилить пешком. И рейс часов в семь ходить начинает. То есть сорок минут холода и еще час ожидания.

Прекрасно.

Плюс я точно не уверена, в какую сторону идти. Без навигатора и карты. Снова гребаный черт.

Мужчина открывает передо мной дверь черного выхода. Рядом переполненный мусорный бак. Символично.

– Не подскажете, как до остановки дойти?

Снова хмурый взгляд с головы до ног. Обжигает.

– Так пойдешь? – кивает. – У тебя манда наружу светится, когда ногами шевелишь. Под тряпкой тонкой соски… – гневно раздувает ноздри. – Торчат! Неприятности ищешь? Или только и надеешься, чтобы тебя использовали и выкинули, как мусор?

– Почему сразу такой вариант?!

– Потому что выглядишь. Дешевкой.

– Тогда телефон? Пожалуйста?

Мужчина думает еще о чем-то, потом кивает решительно.

– Я тебя отвезу. Сам.

Глава 3

Аврора

Я едва не проглотила свой язык.

Кивнув мне, чтобы я ждала его, отец Амиры скрывается во дворе.

Ворота гаража медленно ползут вверх, из нутра гаража выкатывается массивный внедорожник, притормозив рядом со мной.

Перегнувшись, мужчина распахивает для меня дверь. Из салона вкусно пахнет кожей и сандалом. Мужчина еще раз смерил меня взглядом с головы до ног и обратно, выпрямился, уставившись на дорогу.

– Залезай.

– Можно, да? Если что, мои вещи драные, потому что это такой стиль. Они чистые. Можете даже понюхать.

Он медленно поворачивает голову в мою сторону.

Глаза с вопросом.

– Понюхать? Может быть, ты сама… что-то нюхала, если до сих пор веселишься без повода?

– Просто вы с таким подозрением на меня посмотрели, будто боитесь, что я вам машину запачкаю.

– Садись. У меня мало времени.

Забираюсь в высокий внедорожник, встав на подножку.

– Пристегнись! – командует мужчина почти сразу же. – Зарядку подай. Нет, не тут. Я сам…

Отец Амиры тянется к бардачку, открывает его плавным нажатием, выуживает зарядное устройство. Захлопывает. Пальцы немного задевают мое колено – то, что выглядит красиво, а не то, что спрятано под штаниной.

Телефон на зарядке. Машина трогается с места.

– Давно ты ошиваешься в компании моей дочери?

Кто еще ошивается? Она сама напросилась… на курсы танцев. Толку мне с ней ошиваться?

Сама напрашивалась, а мне деньги не бывают лишними. Амира чуть-чуть оторва, но думаю, это из-за тотальных запретов.

Как он ей сказал, в аул вернешься? Суровый мужик…

Честно, я даже немного завидую Амире.

Достаток, внимание… Блин, мой батя бы поинтересовался хотя бы раз, как у меня дела, или запретил мне или брату что-нибудь? Ага… Как же… Скорее, он из тех, кто добьет втихаря последнюю сигаретку или стащит заначку.

– На одном факультете учимся, – отвечаю нейтрально.

– Где познакомились?

– Я ставила танец для первокурсников на посвящении.

Тут все спокойно, можно честно ответить и не солгать. Так и познакомились, потом Амира за мной бегать начала, чтобы я взялась ее учить.

– Мы дружим несколько месяцев.

– Забудь. С этого самого дня ты не дружишь с моей дочерью.

Равнодушно пожимаю плечами. Если он не отправит Амиру в аул, эта лиса найдет способ улизнуть из тесной норы.

– Ты меня поняла? – спрашивает сурово.

– Ага.

– Нормально отвечай.

– Это как?

– С должным уважением.

Смотрю на него пристальным взглядом.

– Я вас поняла. Достаточно уважения?

– Без сарказма.

– Не выйдет.

– А ты попробуй.

– Смысл? Я больше не дружу с вашей дочерью, так? Так. Пересекаться не будем, расслабьтесь.

Подкручиваю кресло так, чтобы прилечь в нем и поудобнее устроить ногу. Разнылась, кочерга. Никак не уймется.

Растираю коленную чашечку едва заметным жестом.

– Что с ногой?

– Ничего.

– Явно же что-то не так.

– Может быть.

– Так что?

– Какое это отношение имеет к тому, что я больше не дружу с вашей дочерью? Никакого.

– Ты, как я посмотрю, дерзкая.

– Только потому, что не хочу отвечать на ваш вопрос? Я вообще не обязана отвечать на расспросы незнакомцев.

Отец Амиры притормаживает перед знаком стоп, хотя дорога пустая и никого нет. Но он точно из правильных зануд, потому что притормозил, как положено, только потом двинулся дальше. Успевает послать мне возмущенный взгляд.

Выезжаем из поселка, до развилки сотня метров.

– Адрес скажешь, Аврора? Или тоже… незнакомцам не сообщаешь? – бросает на меня взгляд с усмешкой.

Мне показалось, или он меня поддразнивает?

Ох… не знаю, отчего вдруг меня бросило в жар.

Слишком лукавыми стали глаза с лучиками морщинок, губы коварно изгибаются. Он весь преображается в этот момент и меньше всего похож на отца подруги. Скорее просто горячий мужик.

– Адрес, – напоминает он.

Называть свой адрес немного стремно. Хотя какого черта? Я не из состоятельных. Ехать далеко, да-а-а… Пофиг, пусть жжет бензу.

Доеду бесплатно. С комфортом.

– Не самый благоприятный район, – хмурится, перестроившись.

– Добавьте еще раз, что теперь я точно не дружу с вашей дочерью, – кривлю губы.

– На мой взгляд, ты это уже запомнила. Повторять не стану. Забудешь – напомню…

А вот сейчас – холодно. Холодно. От его тона и недвусмысленной легкой угрозы в его голосе.

По коже побежали мурашки. Обхватываю себя руками.

Мужчина молча включает печку и настраивает ее так, чтобы стало теплее.

Почему-то эта миниатюрная забота трогает. Когда в последний раз вот так, без лишних слово обо мне заботились? По мелочам, тем более…

Снова осторожно прохожусь взглядом по мужчине. От его вида в профиль дух захватывает, и, когда он совершенно точно поворачивается, цепляя меня взглядом, воздуха в легких совсем не остается.

Напоминаю себе, что он – отец подруги, сглатывая вязкую струну, и почему-то принимаю другую позу. Вот так расслабленно полежать в кресле под пристальным мужским взглядом больше не получается.

Но и подняться нет сил. В особенности когда он очерчивает взглядом дорожку ниже груди. В районе пупка сердце ухать начинает и закономерно скатывается еще ниже. Неприлично низко пульсирует.

Обзор заканчивается на моей ноге, взгляд мужчины снова поднимается вверх, заострившись на моем лице.

– Так что с ногой? Травма была? Много времени прошло?

– Меня сбил придурок доставщик на мопеде. Сбил так сильно, что я отлетела в сторону и раскроила ногу о железное ограждение. Теперь восстанавливаюсь.

– Где наблюдаешься?

– В обычной поликлинике, где же еще. Вернее, не наблюдаюсь. Как швы сняли, аривидерчи, малышка.

– Плохо. Юной девушке ни к чему хромота и шрамы. Есть хороший центр реабилитации, там занимаются восстановлением после травм. Отличный центр. Мой дальний брат там с переломом позвоночника и сильными травмами на ноги встал, бегает, как огурчик, – упоминает название центра.

Я киваю.

– В курсе.

Но мне не по карману.

– Вопрос финансов? – уточняет мужчина.

– Послушайте, вы… Даже не представляю, как вас величать… Папа Амиры…

– Рахман, – представляется и, будто спохватившись, добавляет. – Исаевич.

– Рахман Исаевич, эти беседы из пустой вежливости ни к чему.

– Отчего же из пустой?

Немного поерзав, мужчина принимает более вальяжное положение за рулем, расставив ноги-колонны шире.

– Что-то мне подсказывает, с Амирой я тебе еще не раз увидеть могу. Хотя бы из-за выгоды. Так что давай на берегу о выгоде договоримся? – предлагает. – Я тебя пристрою в этот центр и оплачу курс реабилитации. Результат будет зависеть полностью от тебя. В обмен ты не приближаешься к моей дочери.

– Дорогое удовольствие, – шепчу, облизнув губы.

Я ведь в курсе, узнавала расценки…

– Не дороже моей дочери, – отрезает мужчина. – Так что? По рукам?

Не приближаться к его дочери. А если она сама ко мне прибежит? Об этом уговора не было…

– По рукам, – легко соглашаюсь.

На словах.

Машина притормаживает.

– Что? – вскидываюсь.

– По рукам, – тянет мою кисть к себе, жмет.

У него безумно горячие ладони, крепкие, твердые на ощупь, как каменные плиты. Ток удовольствия запущен под кожу, чувство, как от прослушивания асмр-видео. Приятные мурашки по телу.

– Да, по рукам, – соглашаюсь.

Тело гудит.

Поскорее бы прервать этот затянувшийся контакт! Но я не в силах оторвать свой взгляд от его глаз. Манящие, глубокие, полные эмоций…

Рахман Исаевич крепче сжимает мою ладонь и тянет меня на себя, отщелкивает ремень незаметно для меня. Тянусь навстречу, замирая в нескольких сантиметрах от лица.

– Нарушишь договоренность… – его взгляд падает на мои губы.

Безумно жаркое дыхание касается лица, щек, подбородка.

– Придется тебя наказать. И ты пожалеешь…

Глава 4

Аврора

Замираю.

Осторожно касаюсь взглядом его глаз, и все…

Ощущение, будто капкан захлопнулся.

Втягивает в глубину, а там жара невыносимая.

Моя ладонь крепко стиснута в его ладони. Большой палец медленно ведет по тыльной стороне.

Я с трудом перевожу взгляд вниз, там, где он меня гладит осторожно.

Мужчина тоже смотрит, будто сам удивлен происходящему, и разжимает пальцы.

Когда отец Амиры меня отпускает, я чувствую себя, словно расплавленное желе. Просто растекаюсь желе и пытаюсь дышать.

Когда была близко к нему, боялась даже дышать. Из тех соображений, что зубы еще не чистила, а после безалкогольного пива запах все равно есть. В общем, кошмар.

Не знаю, почему я так пекусь о свежести своего дыхания. Не думала же, что он меня поцелует. Нет, ничего такого.

Осторожно бросаю взгляд на мужчину, тайком крадусь по нему и прикусываю щеку изнутри. Наверное, просто тень так упала… Неудачно. Потому что мне при вороватом взгляде в район ширинки показалось, что там нехило так приподнялся член.

Бред же…

Не мог у него на меня встать. Просто не мог.

Я не разглядела, боялась быть пойманной и еще раз приравненной к шлюхам.

Остаток дороги провела в молчании, моля, чтобы Рахман Исаевич ехал быстрее. Но он выдерживает скоростной режим, а для меня – пытка.

Напоследок он спрашивает номер моего телефона. Охренеть… Я одергиваю себя, потому что это ничего не значит.

– Сообщу, когда запись на прием к врачу, – говорит он. – Еще лучше скинь мне выписки, я перешлю, врачи будут знать, с чем придется работать. Разумеется, все новые обследования будешь проходить там же. В режиме все включено.

Я пересохшим голосом называю цифры номера. Отец Амиры набирает сразу же.

– Выключен.

– У меня разряжен.

– Так заряди, – терпеливо добавляет. – Прямо сейчас подзаряди.

Протягиваю свой телефон, он ставит его на зарядку. Придется подождать еще немного. Каждая минута – пытка.

– Вы могли бы просто кинуть мне смс в ватсапе.

– Хочу убедиться, что ты мой номер сохранила и записала, а не потеряла в тонне таких же номеров.

– Полагаете, я из общительных? – усмехаюсь, пряча ладони между коленей.

– Разве нет? Амира сказала, это все твои друзья. Плюс они явно постарше.

– Ага, выводы сделали.

Амира – та еще сучка. Своих гостей на меня свалила! В целом, понимаю, почему она так сделала, даже не осуждаю. Наверное, слишком привыкла к разного рода предательствам, по мелочам или в крупном размере. Да, наверное, привыкла. Поэтому мелкое вранье Амиры – просто хрень, не стоящая внимания.

Пока телефон заряжается, бросаю взгляд на окна дома. На балконе, ведущем из кухни, курит новая пассия моего отца. Сам он в очередном творческом поиске, считай, запое и загуле, шляется черт знает где и по каким притонам. Слава богу, не валяется обоссанным под лавочкой, как это было однажды, и на том спасибо…

– Долго твой телефон заряжается. В хлам убитый.

– Какой есть. Говорю же, киньте смс в ватсап, будет быстрее.

Сохранив мой номер, отец Амиры открывает приложение, ищет мой контакт и подвисает…

Разглядывает аватарку, что ли?

Она огненная, согласна.

– Не ошибся? – спрашивает немного хрипло.

– Все верно. Это я. Да. Мой номер.

– Ясно… – набирает какой-то текст, отправляет.

Еще раз бросает взгляд на экран, прячет телефон в карман куртки.

Напряжение в салоне машины невероятно густое и тяжелое, словно воздух стал горячим и влажным.

Я спешу скорее покинуть салон, тянусь к телефону, Рахман Исаевич делает так же, сталкиваемся плечом и пальцами. Я отшатываюсь, он придерживает за спину горячей ладонью.

– Извини. Не ушиб? – поглаживает.

Вижу только, как движутся его губы, полные, яркие губы. Слишком красивые губы для мужчин его возраста. Разве у стариков не должны быть две сморщенные ниточки?

У этого же не рот, а сплошной соблазн и наказание. Интересно, его борода сильно мешается, если целоваться?!

О чем я думаю, боги!

Тикать надо… Да побыстрее!

Я быстро хватаю телефон и выскакиваю из машины, выпрыгнув. Морщусь от боли в колене, быстро-быстро хромаю к дому, и только там, оказавшись в темном брюхе подъезда, воняющего кошачьей мочой и гниющими бытовыми отходами, перевожу дыхание.

Хватаю загаженный кисляк полными легкими. Вот это мой мир, моя жизнь… А не то, что привиделось в машине. На миг у меня возникло ощущение, будто мужчина меня хочет поцеловать. Когда его взгляд в очередной раз губ коснулся, стало так жарко.

Нет, не стоит.

Вот – мой потолок. Унылый пейзаж бичарского дома. По крайней мере, сейчас…

Поднимаюсь по ступенькам на четвертый. Дверь обшарпанная. Лязгаю ключами, вхожу.

Если повезет, брата не встречу.

Повезло… Юркаю к себе в комнату, достаю еще один комплект ключей. Их два, один – для амбарного замка. Причем изнутри тоже петли…

– Что за мэн? – возникает за спиной долговязая Карина Тимуровна, пассия моего бати. – Видела, ты из его тачки выскользнула. Долго стояли. Сосала ему?

– Завидуешь?

– Просто пожрать не на что. Ванька последнее стащил, урод, – обзывает моего брата.

Тот тоже… весь в отца пошел, в творчество. И в творческом поиске снаркоманился.

Появляется наплывами. Лучше бы не появлялся.

– Я это к чему, – не унимается Карина. – Пора бы и тебе начать зарабатывать, слышь. А у меня как раз работенка имеется. Ты же танцуешь? Потанцуешь на празднике, я уже обо всем договорилась.

Карина работает администратором в клубе низкого пошиба. Договорилась, что я буду плясать на чьем-то празднике, это не означает ничего хорошего.

– Какой праздник? Когда? – уточняю сухо, потому что спорить бесполезно.

– Мальчишник у Савелова. Через три дня. Ты уж постарайся… Деньги обещают приличные. Поедешь на дачу, будет еще больше.

Нет уж, спасибо… Ничем хорошим это еще в том загаженном клубе не кончится, где работают одни потасканные девки. А ехать на дачу, вообще. С таким же успехом можно снять трусы и просто встать раком у оживленной трассы. То, что девок на таких мероприятиях дерут толпой и пускают по кругу, факт.

Карина принимает мой вопрос за согласие, улыбается винирами.

– Вот и славно. Давно пора привести в этот дом деньги и сделать ремонт, мебель обновить. Хорошо себя покажешь, на приваты пристрою. Постоянный поток денег обеспечен, еще и состоятельного клиента себе найдешь, вообще, не жизнь, а сказка начнется…

Зеваю.

– Я спать.

Юркаю в свою комнату, запираюсь и перевожу дыхание.

Ясно только одно – через три дня меня здесь быть не должно.

Но выходит иначе…

Глава 5

Рахман

– Какая еще доставка из фруктовой фермерской лавки? Не заказывал я ничего! – отвечаю раздраженно.

Как раз дочка подлетает:

– Папа, папочка, это я заказывала! Примите, пожалуйста? – заглядывает в глаза преданно. – Оплата картой или наличкой. Вы мою карту заблокировали, вот, возьмите… – роется в своем кошельке.

– Убери, – отвожу ее руку в сторону. – Что ты там заказала?

– Фрукты, ягоды. Все полезное и вкусное.

Беру портмоне с комода, набросив на плечи кожанку, выхожу, чтобы принять заказ у курьера. Расплачиваюсь. Там целая огромная корзина экзотических фруктов. Плюс корзинка с десертами.

– У нас что, фруктов дома нет?! – ворчу, опустив корзину на кухне. – Полный холодильник.

– Есть, конечно же. Только это не для меня. Это подруге. Авроре.

Так. Той девчонке. Шельма…

Усилием воли гашу воспоминания о ней в целом, чтобы снова в штанах не припекло. Думать негоже о подруге дочери в таком ключе, как я… кхм… думал утром в душе.

– И что это? За что такие подарки? – спрашиваю недовольным голосом. – Разве я не сказал, что ты с ней не дружишь?

– Сказали, конечно. И я, честно, буду держать дистанцию. Клянусь. Но считаю нужным извиниться.

– Вот как! – складываю руки под грудью. – За что? Разве не она эту… толпу привела, а?!

– Она, конечно, и еще другие… – Амира вздыхает, потупив взгляд. – Я и сама виновата, папочка. Не была с вам до конца честна вчера.

– Говори уже, сегодня. К утру дело шло.

– Да, сегодня, – поправляет. – Сегодня, конечно же. Когда все эти гости разом толпой нахлынули, я струсила и побоялась показать себя… не такой. Не хотела, чтобы меня потом называли скучной, зубрилкой… Или того хуже, гнобили, затевали травлю… Вам, наверное, подобное незнакомо, времена раньше были другие, а мы здесь… сейчас… Я побоялась показаться перед всеми этими людьми негостеприимной и забитой деревенщиной из крохотного аула. Даже подумала, может быть, ничего страшного? Они немного посидят и уйдут… Я упустила момент, когда все вышло из-под контроля. Виновата не только Аврора и те, другие, но и сама я. Тоже виновата. Простите, папа, – стоит, повесив голову. – Вы на Авроре высказались, наверное, и мне стыдно за свою трусость. Я хотела извиниться. Перед ней. Поэтому заказала… – машет рукой. – Вот. Еще записку добавлю и отправлю курьером. Надеюсь, ей понравится. Там много манго. Аврора его очень любит, но редко кушает. Ей не по карману.

Резануло по слуху: не по карману.

К тому же видел я этот дом, который чудом еще не снесли. Ветхий.

Ко всему прочему, приятно, что дочь свою вину осознала. Радует. Может быть, все-таки из нее выйдет толк.

– Отправь, конечно, – киваю. – И давай уже, собирайся. Нам в аэропорт ехать через полтора часа.

– Папа?

– Что? Я же сказал, в аул отправишься.

Глаза дочери наполняются слезами.

– На неделю, – добавляю. – Потом посмотрим.

– Скажите, у вас появилась другая женщина? Вместо мамы?! – смотрит со слезами в глазах.

Вопрос женщины у нас в семье острый. Я понимал, что дочери мать нужна. Чисто из соображений ума хотел на одной вдове бездетной жениться, чтобы она за моей Амирой ухаживала, как мать. Но все еще на стадии знакомства с дочерью превратилось в катастрофу. Дочь вела себя отвратительно. Не хотела другую маму. Няни менялись, как перчатки…

– У меня есть женщины. Но ни одной близкой. Жениться я не намерен, – отвечаю твердо.

– Хорошо, папа. Потому что я этого не переживу!

– Отправь подарок и одевайся.

* * *

Отправил дочку. Сам не полетел, дела в бизнесе не позволяют прохлаждаться. Тем более я только что вернулся из родных краев. Надо было дочку с собой брать, не накуролесила бы. Я бы на нее так не орал и не чувствовал запоздалого чувства вины, которое лишь усугублялось тем, что невольно мысли о дерзкой девчонке Авроре отравляют мне кровь.

Симпатичная, с виду ничего… Ничего особенного. Если бы не одно «но»…

По дороге в аэропорт болтал с дочкой, она выгораживала подругу изо всех сил.

– Аврора из бедной семьи, но умная. На гранте учится. Ее преподы обожают. Выступает со своим танцевальным коллективом. Вернее, выступала, до травмы.

– И что она танцует?

– Наверное, вам не понравится. Современные танцы…

* * *

И надо было же мне чуть позднее проверить слова дочери.

Полез смотреть, есть ли такой танцевальный коллектив. Оказывается, есть!

Есть и, судя по количеству наград, первых мест… Довольно популярный. На этом бы мне остановиться, но шайтан дернул палец, тыкнул на видео-выступление. Залип…

Просто симпатичная девчонка в танце оказалась пантерой. Нет, какой-то дикой, гибкой, страстной… Точеной, сексуальной. Дерзкой, да…

Очень… Ох, ебать, вот это прогиб…

А это что… это что, мать вашу, такое?! Девчонка в коротких шортиках и высоких… как его… гольфах, что ли, сидела на самом полу и эротично бедрами двигала под музыку. Плавно, медленно, а потом все быстрее и быстрее.

Меня в жар бросило. Я даже по сторонам огляделся. Сидел на парковке у аэропорта и точил видео, едва не заливая слюнями экран.

Перемотал.

Вид сзади… Танцуют все, но мой взгляд прилип к заднице солистки. Ее я узнал даже во всем черном черном, с шапкой, низко надвинутой на глаза. Да… Да… Вот это движения, ебать… Ряд трясущихся попок, но только одна – завораживает четким ритмом.

Член запульсировал. Я мигом представил, что она подобное вытворяет у меня на коленях, и смазкой потек.

Отбросил телефон подальше. Занялся делами, а перед глазами – она. И ее ножки. Стопы. Длинные, узкие стопы с тонкими пальчиками. Красивые щиколотки. И эти дикие, хаотичные, но такие ритмичные танцы… Сука… Двумя руками дрочить-не передрочить. Слившись, снова привстал… Работы привалило.

Аж стремно… Мысль, что это подруга моей дочери, и мне самому, откровенно говоря, в дочери годится, не помогала ничуть.

Плюс голос в голове… Разница в возрасте – чушь. У нас всегда девушек отдают за мужчин постарше. Но не всегда настолько постарше…

Да и к черту… Нет, сторона вопроса с возрастом мой пыл не остудила.

Подруга дочери.

Какая-никакая… Но подруга.

Да, вот здесь кроется та самая супервыдержка. На том и остановимся…

Но как хороша-а-а в танце.

Зачем только эти проклятые видео полез смотреть?

* * *

С такими мыслями весь следующий день провел. После работы задержался, хотел было в ресторан поехать, посидеть. И встреча назначена с приятелями-бизнесменами.

Но что-то торкнуло: домой. Отменил встречу, извинился, сказал, семейные обстоятельства.

Объезжаю дом кругом и вдруг замечаю тонкую фигурку девушки. Она перетаптывается с ноги на ногу.

По легкой хромоте сразу узнаю: Аврора.

Возле гаража. У черного входа.

Проклятье!

– Что ты здесь делаешь? – опускаю вниз стекло.

– Здрасьте, у меня ЧП. Телефон… потеряла. Номер ваш не запомнила. Запишите, а? Не хочу пропустить запись к врачу! – говорит с каким-то отчаянием. – Только смской, ватсап не работает.

Аврора протягивает какой-то жутко древний телефон. С кнопочками. Еще экран зеленый. Что-то из века мамонтов, как любит говорить дочь.

Но больше всего я обращаю внимание, как дрожат пальцы. Покрасневшие от холода. Нос и щеки – туда же.

– Давно тут стоишь?

– Нет.

Врет.

Видно же, как ее колотит.

Куртка еще эта… дешевая и короткая!

«Чтобы жопу всем мужикам было видно, да?» – думаю с неожиданной злостью.

– Стой. Сейчас тачку загоню, погреешься в доме.

– Нет-нет, мне только номер.

– В доме номер получишь. Только так, – добавляю веско.

Глава 6

Аврора

Рахман Исаевич открывает передо мной калитку черного входа.

– Пошли.

Я все еще медлю. Погреться хочется, конечно, но я вроде бы договорилась. Перекантуюсь у одной знакомой, день-два. Потом решу, как быть дальше. Просто сегодня у нее мужик на день раньше приехал с вахты, и как бы им там не до меня – кровать ломают усердно.

Поэтому…

Отец Амиры, видя мою нерешительность, просто обхватывает меня за предплечье и втягивает во двор.

Я едва чувствую его хватку, до того задубела, пока ждала. Зато обоняние очень хорошо чувствует запах тепла, парфюма и мужского тела.

Но тепло, конечно, побеждает. Так и тянет сунуться носом под мышку этого мужчины, от которого во все стороны идет пар.

Лязгают ключи в замке – сладкий звук. Внутри все ноет в ощущении тепла, которое вот-вот окутает с головой и мягко обнимет с головы до ног.

Проваливаюсь в теплое нутро большого дома. Аж слезы на глазах – теплый, приятный воздух, как пуховое одеяло – обнимает со всех сторон, нежно ласкает кожу.

Пытаюсь подцепить молнию замка на левом полусапожке задеревеневшими пальцами.

Проблема – из разряда сложных. На морозе обломался хлястик, а долбаная скрепка куда-то пропала.

Вожусь изо всех сил, Рахман Исаевич ждет терпеливо, уже раздевшись. Лучше бы пошел, не знаю… Проверить что-то. Ему явно надо же, да? Но вместо этого он возвышается надо мной и смотрит, как я безнадежно пытаюсь сдвинуть с места заиндевевший замок.

Безрезультатно.

На лбу выступают капельки пота.

– Помочь?

– Нет, спасибо.

– Ясно. До утра возиться будешь. У меня нет столько времени, – довольно резко произносит мужчина и опускается, быстро решив задачу, которая казалась мне проблемой невероятных масштабов.

Горячие пальцы на миг обхватывают мою щиколотку, когда он вынимает ногу из полусапожка. От кольца его пальцев жар становится невыносимым и струится прямиком по венам. Под кожей, покрывшейся словно коркой льда.

Стряхиваю наваждение, оно не пропадает. Отец Амиры отстраняется, становится немного легче.

– За мной…

Мужчина разворачивается, я семеню следом. Он сбавляет шаг почти сразу же, будто заботясь о хромоножке, и это бесит. Я-то уже разогналась, поэтому неожиданно плюхаюсь носом в его спину, об позвоночник. Мгновенно утопаю в пряном мужском запахе. Вот здесь, да… Парфюма гораздо меньше. Зато весь его запах – солоноватый, терпкий мускус, от которого обоняние сходит с ума.

Да ты с дуба рухнула, Рори, обнюхиваешь спину вспотевшего мужика.

– Осторожнее, – вполоборота говорит отец Амиры. – Видно, давно ждала. Для солистки танцевального коллектива ты больно неуклюжая. Околела? Не спеши.

– Вы знаете, что я танцевала?

– Амира просветила.

Рахман Исаевич поворачивается ко мне лицом.

– Надеюсь, ты не собираешься учить ее этим… – ноздри мужчины гневно раздуваются. В глазах плещется кипяток. – Грязным штучкам и липким танцам.

– Липким? – от неожиданности приоткрываю рот.

– Понятно же, что залипают. Разве не так? Не вздумай учить, поняла?! – добавляет гневных ноток в голос.

Вот черт, а… Врать напрямую не люблю. Но я думала, обойдемся как-нибудь… без вот этих прямых требований. Тем более я уже учу Амиру… Ей работать и работать даже над самыми простыми движениями, но ее тянет на другие элементы, типа тверка. Вот как жопой потрясти или прогибаться кошкой, ее интересует.

И, если бы я остро не нуждалась в деньгах, которые она платит за индивидуальные уроки, я бы ее на хрен послала и забила на эту деревянную девку с понтами выше крыши. Оно и понятно, задница привыкла сидеть на белом фаянсовом друге с золотым ободком.

Злиться на то, что Амира родилась в состоятельной семье, а я – нет, глупо.

И я не злюсь.

Не предъявляю претензии.

Просто иногда накатывает что-то, и становится невыносимо внутри себя самой, когда песец прошелся по лицу своей мохнатой жопкой.

– Да, я буду держаться подальше, – изворачиваюсь.

Не факт, что Амира будет.

Она мне уже со второго номера писала, звонила, извинялась, умоляла, канючила…

Потом еще этот подарок конченый отправила. Из-за которого…

В груди перехватывает противным комом.

– Вот только вы до своей дочери донесите, что и ко мне липнуть не стоит, окей? Тем более передавать передачки, – цежу сквозь зубы.

– Амира хотела извиниться, что столкнула всю вину на тебя.

Дошли до столовой, Рахман машет рукой в сторону кресла возле камина, добавляет температуры огню.

– Садись. Горячее будешь?

– Спасибо. Ни к чему. Мне бы только номер… – снова прошу вымученно.

Надеюсь, он прямо сейчас уйдет. Мне чихнуть хочется несколько раз подряд. Боюсь, как бы замерзшие, но начавшие оттаивать сопли не полетели во все стороны.

– Принесу горячее, – скомкав плед с соседнего кресла, набрасывает его мне на ноги. – Грейся.

Слава богу, уходит. И слава всему, на низком столике есть салфетница, поэтому я избежала позорного соплепускания при постороннем мужчине.

Нос в шоке. Забит. Голос будет гундосым, и это меньшая из проблем. От тепла, растекающегося по телу, хочется выть и бежать обратно, на хрусткие объятия морозного воздуха. Потому что тепло плавит кровь. По венам будто струится талая вода, но с кусками льда. Царапает.

Я ощущаю эти скребущие, болезненные касания тепла. Снимаю носки, растираю ступни.

Больно и хорошо. Черт, слишком больно… Аж поплакать хочется.

Снова сморкаюсь в салфеточку, когда в комнате снова появляется отец Амиры. Опускает на стол передо мной большущую кружку, от которой во все стороны идет пар и запах цитрусовых.

– Не любитель этих порошков, но Амире всегда помогают, когда начинается простуда, – поясняет. – Крутой кипяток. Подожди, пока немного остынет. Что стряслось?

Предложение было с ровными интонациями, и вопросы – безопасные. Вот только в самом конце. Черт!

– Ничего, – прикрываю глаза и натягиваю плед повыше, прячась под ним до самого носа.

Просто Амира со своим подарком подговнила. Может быть, злиться не стоит? Она как лучше хотела, да?

Подарок доставили, когда меня не было в хате. Зато мой брат объявился, а у него чуйка на бабло. Увидев подгон в виде огромной корзины с едой и сладостями, он, конечно, сунул свой нос всюду. В том числе и в конверт с деньгами и запиской.

Курица, думаю немного зло.

Какая же ты курица, Амира! Зачем было совать налик в конверт? Могла бы мне на карту закинуть, нет?!

Брат присвоил денежки и решил, если пошла такая пьянка, то глупо останавливаться на чем-то одном…

Он ломиком сбил амбарный замок, расхерачил дверь в моей комнате. Перевернул там все, даже в ящик с прокладками залезть не погнушался и проверил каждую упаковку. Придурка кусок… Нашел немного по мелочи. Но уверился, что я прячу деньги, и…

В общем, возвращение было не из приятных. Затылок сильно болит. У меня там шишка от тесного контакта с косяком осталась.

Телефон… туда же, в загребущие руки брата.

Умыкнул все, что можно было, и свалил.

Я покидала самые основные шмотки в рюкзак и свалила оттуда. У приятельницы перекантуюсь. Наверное… Еще и без телефона осталась. Самое паршивое. Все номера там. Если бы у меня был нормальный телефон, мигом бы восстановила все содержимое, а так…

Схватила запасной. В целом, мне бы до стипендии дотянуть. Плюс ученики подкинут за курсы. Не уверена, что этих денег хватит на приличную хату, но комнату снять можно будет. Надеюсь, что можно…

Тону в собственных переживаниях с головой. Поэтому не сразу понимаю, что отец Амиры не сводит с меня взгляда. Вернее, с той части меня, которая из-под пледа выглядывает – ступни ног.

Глава 7

Рахман

Есть у меня одна слабость, в которой я никому даже под страхом смерти не признаюсь. Это женские ножки. Ха-ха, да и что такого, скажет любой, если не вдаваться в подробности. Поэтому я не вдаюсь… как бы… Но эти самые подробности выглядывают сейчас из-под нижнего края пледа.

Выглядывают и… соблазняют меня. Фанатею по красивым женским ступням.

У Рори они просто идеальные – узкие, длинные стопы, красивые ровные и тонкие пальчики на ногах, ногти деликатно подкрашены приятно розовым цветом. Выступающая косточка щиколотки. Тонкая, аристократичная ножка. Красивые, спортивные икры…

Выше – тоже интересно, но стопы… Ох, блять… Я эти пальчики… Эти пальчики в рот хочу взять и сосать, лизать, каждый из них. Хочу играться с этими ножками в игры. И они будут не безобидными…

Аврора поджимает пальчики на ногах, внутри меня все тоже поджимается, член, напротив, во всю богатырскую удаль и мощь привстает.

«У нее холодные ноги. Просто ледяные! Не согреть – заболеет!» – подсказывает внутренний голос.

Совесть и разум против, но их голос перекрывает тот самый, что прикрывается благородным порывом спасения, и я лицемерно ему поддаюсь. Предлог-то… весомый.

Поэтому я присаживаюсь поближе, к самому краю и тянусь к ножкам Авроры. Она замирает и удивленно, но тихонечко ахает, когда я беру левую ножку и просто накрываю двумя ладонями.

– Вы… вы что? Чего?

– Сделаю согревающий массаж. Разотру, – обещаю нейтрально.

Но в голосе прорезается хрипотца, и зверь на дыбы… На дыбы и следом манит наклониться, приникнуть к ноге, обнюхать… Лизнуть.

Крыша тихо шуршит, съезжая.

Если еще и представить, как она мой елдак ножкой разминает, можно и в трусы спустить преждевременно или… быть непременно остуженным, ведь ноги – точно ледышки.

Сосульки.

Я бы их с удовольствием…

Стоп. Дрожь приходится сдерживать.

Поначалу я просто перемещаю ладони по ступне, согревая. Ощутив, как от тепла моих рук лед тронулся, начинаю разминать пальцами.

Аккуратно, неторопливо, проходясь во всем участкам.

– Спасибо. Но это… лишнее?

Взгляд Рори становится дымчатым. Она тянет ножку на себя, я не отпускаю. Выпустить из рук объект сексуальных фантазий, когда едва приступил? Вот еще!

– Все в порядке. Это всего лишь первая помощь при переохлаждении, – пауза. Добавляю с усмешкой. – И не свисти, что недолго стояла. Промерзла насквозь.

– Первая помощь?

– Да. Любому бы помог так же.

Но вряд ли с такой же охотой.

– Сейчас пойду глубже…

Прозвучало как-то… кхм… двусмысленно. Мне кажется, или дыхание Рори сбилось немного.

– Буду глубже прорабатывать. Настойчивее. Тебе может стать немного неприятно, появится покалывание и сильный жар. Ощущение, словно под кожей иголки. Нужно потерпеть. Потерпишь?

– П-п-постараюсь, – шепчет Рори, не сводя взгляда с моих пальцев.

Стопы – одна из самых чувствительных зон. А сколько здесь точек… На миг шальная мысль возникает, вдруг ножки – ее самая чувствительная зона, эрогенная…

О, не стоило бы так думать. Однако мыслями уже уносит! Ведь если ее эрогенную зону помножить на мою самую возбудимую слабость, будет взрыв… И я бы охотно прижался. Сложил две ступни лодочкой и трахнул бы, обильно залив спермой.

С губ Авроры срывается приглушенный стон с выдохом.

И хоть стон – немного болезненный, но стон… Моя фантазия на полную катушку работает.

У меня по спине потек пот и по груди тоже заструился.

Ступня Авроры в моих ладонях дергается, оживая. Удерживаю, поглаживая.

– Действительно, колет! – вспыхивает, опускает взгляд ниже. – Как будто там лед трескается.

– Значит, помогает. Так и надо. Потерпи. Потерпишь?

Аврора немного шевелит пальчиками, разгоняя свою кровь и мою лютую похоть. Соблазн игриво покусать эти пальчики – велик. Держусь лишь чудом.

– Да, потерплю, – опускает веки, зажмуриваясь.

Прячет эмоции? А я бы хотел смотреть в ее глазки, наблюдая, как взгляд меняется, как из него пропадает настороженность и появляется…

Воу-воу, притормозить бы не помешало, дымлю!

Завершаю массаж проработкой пальчиков, погладив каждый из них, еще раз пройдясь пальцами по мягкой стопе.

– Спасибо! – блестит взглядом из-под ресниц Аврора.

С трудом разжимаю пальцы, она опускает одну ногу и протягивает мне вторую.

Ай бала, что вытворяет!

Сама же в руки мои… Шельма… Заводит!

– Пей, – бросаю коротко. – Напиток уже остыл. Только помешай немного.

– Спасибо.

Наблюдаю, как пьет осторожно. Разгоняю ее кровь, а свою – уфф… приостановить бы! Сердце бахает в груди встревоженным барабаном.

– Что стряслось? Телефон не просто так пропал. К тому же долго на морозе торчала.

– Скажем так, пропал телефончик, – усмехается.

– Больше ничего добавить не хочешь?

– Не-а, – делает еще один глоток. – Вы из праздного любопытства спрашиваете.

– Вот как?

Заинтересованно смотрю на девчонку.

– Да.

– Откуда такая уверенность?

Массаж завершен. Можно и прекратить. Теперь ее ножки мягкие, кожа розовая, не чета тем посиневшим култышкам. Но я неспешно делаю еще один круг, скольжу пальцами чуть выше, на щиколотку. Под тонкой кожей отстукивает пульс. И мой – тоже – с ума сходит.

– Люди вообще часто задают много вопросов. Особенно едва знакомые. Много вопросов, на которые даже близким отвечать неудобно. Но чужие почему-то уверены, что им – можно. И они спрашивают. Просто потому, что молчать в обществе другого считается… неприличным. По сути, как бы ни выложился в ответе, всем глубоко плевать.

– Вот как?

– Да.

– Люди любят говорить о себе. Поэтому спасибо, я помолчу.

Еще раз смотрю на нее. Молодая, яркая, острая…

Не глупая.

С породой…

Блестящая. Для меня она вся – блестит и сверкает, только сейчас немного потускнела. Но это поправимо.

– Значит, телефон пропал не сам по себе. Посиди здесь, сейчас вернусь.

* * *

Аврора провожает меня немного удивленным взглядом. Я же надеюсь, что она не заметила мой стояк. Не то чтобы я стеснялся. Просто все еще в голове кручу мысль, что Аврора – подруга, черт, моей дочери!

И только эта ниточка удерживает от решительного шага. Так-то я не из терпеливых. Нравится девчонка – беру в оборот, своего добиваюсь быстро…

* * *

– Держи, – протягиваю коробку.

Аврора не протягивает руку.

– Это что?

– Телефон.

– Я вижу. Но зачем?

– Телефон, говоришь, потеряла. Нужен новый. Бери. Знаю же, что без телефона сейчас, как без рук.

Тем более ты, хочется добавить. Явно же музыку слушает, подбирает, выступления записывает или пересматривает.

По учебе, опять же…

В целом, без телефона никак.

Но Аврора подарок принимать не спешит.

Смотрит на коробку взглядом голодного, но воспитанного и крайне принципиального питомца.

– И вот так просто… Вы… Телефон мне подарить решили?!

– Бери, говорю, – теряю терпение.

– У вас склад телефонов дома, что ли?

– Это старый телефон Амиры. У нее их как грязи, все модели. С этой и года не проходила. Он чистый. Мигом восстановишь свое.

– А-а-а… – кивает. – То есть это подачка!

– Что-о-о?!

Выпрямляюсь. Я же как лучше хотел!

Чего она обижается.

– Новый хочешь?

Аврора качает головой. Кажется, смолчит. Но потом вскидывает взгляд и шарашит.

– А что? Моим спонсором стать хотите?

Вымолвив, тушуется мигом.

Мой взгляд кипятком прокатывается по ее телу, манящему и звонкому, даже под пледом.

– Осторожнее с такими предложениями, девочка. У меня запросы большие.

– Это было не предложение! Шутка! – поспешно пытается исправить.

Я опускаю телефон на низкий столик и наклоняюсь к девчонке.

Мало.

Мало расстояния.

И его становится еще меньше, когда я опускаю большие ладони на подлокотник кресла, нависнув сверху.

– Я, может быть, шутки не понимаю совсем, все всерьез воспринял. И что теперь будешь делать?

Глава 8

Аврора

Нечем. Дышать.

Пить.

Воды! Воды…

Я будто в пустыне оказываюсь, в самом ее сердце, когда этот высокий, крепкий мужчина нависает надо мной грозным утесом.

Наклоняется максимально близко, горячее дыхание задевает мое лицо. Я словно язык проглотила.

Пошутила, называется.

Подколола, а меня… поймали.

И, кажется, отпускать совсем не собираются.

Кожа горит, губы полыхают – ведь именно туда «прилип» взгляд взрослого мужчины.

Еще немного…

Мне некуда двинуться! Ой, что творится… У него такой вид, будто готов меня… взять… Здесь.

И будто бы в подтверждение моих мыслей Рахман отрывает одну руку от подлокотника, хватается за край пледа и тянет его вниз.

Тянет-тянет, обнажая.

Я не голая. Нет, не голая. Но мне нужно себя осмотреть, чтобы в этом убедиться.

И, честно признаться, одежда совсем не спасает от его взгляда.

Напротив.

Я чувствую, как на мне эта одежда тлеет, превращаясь в пепел, который так легко сдуть… дыханием.

Грудная клетка вздымается и опускается часто-часто.

Рахман – я напоминаю себе, что он – Исаевич, выпускает вслух несколько слов, на родном языке. От этих гортанных звуков тело получает еще один порочный сигнал, и вот я уже мысленно вижу, как этот мужик вбивается в меня, придерживая за ягодицы, шепча на ушко… Вот это самое… И что-нибудь еще.

Наваждение какое-то! Нужно что-то срочно сделать, сказать.

– Что думаешь?

Пальцы задевают мои волосы, подушечки пальцев скользят по лицу, поддевают подбородок.

Язык припекся к небу, сглатывая слюну.

Большой палец мужчины тянет пылающую дорожку чуть-чуть ниже губы, совсем немного задевает ее.

Меня будто током пронизывает насквозь.

В голову бьет пьянящий коктейль мужского запаха и парфюма, не пойму, чего больше. Просто вдыхаю эту ядреную смесь.

Нужно вымолвить хоть что-то, иначе…

– Согласна?

Глаза пытливо смотрят, задевают струны души. Внутри, у самого сердца, звенит горечь. Она сильнее всех прочих эмоций.

Думает, что вот так просто? Он щелкнул пальцами и – все?!

Послать бы его, но… Тогда придется уматывать, а мне, если честно, только-только потеплело.

Уходить не хочется. Болтаться по городу – тоже. Медитировать весь вечер в дешевых кафе над чашкой чая?

С подруги мужик может всю ночь не слезать, а мне и податься некуда. Денег снять хату на сутки нет.

И поэтому вместо того, чтобы дать выход той горькой злости, которую вызвало во мне предложение Рахмана, мать его, Исаевича, я выпаливаю.

– Я хромаю. Не думаю, что вам… нужна… хромоногая содержанка!

Пялюсь на лицо мужчины, губы расплываются в легкой усмешке. Крупные пальцы крадутся выше, заходят за голову, обхватывают затылок.

Лицо мужчины оказывается совсем близко от моего.

– На ноги поставлю. Ерунда. Ты просто не представляешь, с какими серьезными травмами приходится иногда сталкиваться тамошним специалистам. Не пройдет и года, как ты и не вспомнишь о временном недуге. Оплачу восстановление.

Пальцы Рахмана поглаживают затылок. Губы зависают над моими.

– Это было да?

– Это было…

Успеваю выставить ладонь, жаркий, требовательный поцелуй приходится именно туда, и меня потряхивает. Тело вибрирует от касания его губ к моей руке.

– Нет, – отвечаю хрипло. – Восстановление вы мне оплатите, чтобы я к вашей дочери не приближалась. У нас уже есть… уговор.

Мужчина с рыком вжимает губы в мою ладонь и скользит ниже, захватывая прикусывающими движениями запястье.

– Словила. Подсекла. Шельма… – поднимает на меня горящий, тяжелый взгляд. – Все так. Верно. Так что ты хочешь? Что еще ты хочешь?

Голова идет кругом. Он так близко.

Так смотрит.

В груди вихрь.

Немножко страшно, но предвкушения и острого, захватывающего дух волнения намного больше.

Я привыкла к мужским взглядам. Они все – ужасно похотливые бабуины. К выкрикам «я бы вдул» и «покатайся на моем банане» я уже привыкла. Но так, как смотрит на меня отец Амиры, еще никто не смотрел.

Обещания кружат голову.

Он вроде торгуется, но я не чувствую, что он меня покупает.

Предлагает другую жизнь?

Это же самообман.

Ты обманываешь себя, Рори. Об-ма-ны-ва-ешь…

Ему просто хочется тебя… натянуть.

Стараюсь мысленно обозначить как можно более грубо и пошло это действие, внутри растекается лава.

Ох, да…

Глаза бесстыже падают на мощные бедра мужчины. Стыд? Нет, не слышали… Его ширинка напоминает палатку…

– Квартиру? – предлагает сам.

Снять? Купить?

Не все ли равно?

У меня сердце вот-вот разобьется о грудную клетку от волнения и жара.

– Хватит, – прошу. – И телефон Амиры тоже… Тоже себе оставьте. Я пришла, только чтобы сохранить номер, и все.

Обхватываю себя за плечи, больше всего хочется коснуться плеч мужчины, но я не позволяю себе этого сделать. Неясно, какая будет у него реакция. Он дикий, необузданный, горящий, как факел.

Мне следует держаться от него подальше. Слишком опасно.

Слишком волнительно и… соблазнительно.

– Пусть будет по-твоему.

Мужчина медленно выпрямляется, сложив руки под грудью. Смотрит на меня сверху вниз, я все еще в его тени.

Тону? Вязну? Сгораю?

С ума схожу…

Задыхаюсь.

– Записывай номер, – командует.

Я вынимаю из кармана спортивных штанов древний кирпич, нажимаю. Он не включается.

– Разряжен! Есть зарядка?

– Какая у нее…

Перехватывает мою кисть, фиксирует руку с телефоном и хмыкает:

– Нет, под такую дырку ничего не найду. На бумажке запиши. Не хочешь брать бэушный телефон, завтра получишь такой же. Новый.

– Что?! Нет! Я… на ваше спонсорство… не подписывалась! – шиплю возмущенно.

– Не подписывалась, – кивает невозмутимо. – Но телефон получишь. В счет того, что, если моя дочь сама… с тобой дружить захочет… ты просигналишь об этом мне и не станешь втягивать ее ни во что. Годится?!

Подумать мне не дает.

– Годится!

Отец Амиры пожимает мою руку крепко-крепко, трясет, будто мужлану, и вдруг…

Напоследок…

Снова кусает за запястье.

Я потрясенно вскрикиваю, покрываюсь жаром.

Не знаю, куда деться от смущения.

Отец Амир отстраняется с довольной ухмылкой, сверкнув глазами:

– И насчет моего предложения. Подумай. Будешь согласна, звякни.

Довольный собой, он делает шаг назад, со словами:

– Мне лень куда-то ехать сегодня, и я не хочу переживать, что твоя задница замерзнет где-нибудь еще или нарвется на неприятности. Остаешься с ночевкой.

Мне не оставили выбора! Я все еще пытаюсь найти причины отказаться, но, если честно, мне хочется остаться. Слишком устала…

– Выбери спальню. Ужин через полчаса, ты прибираешь со стола.

Рахман… у меня язык не поворачивается назвать его Исаевич, уходит, величественно и гордо. Я снова его разглядываю. Теперь уже по-новому смотрю, внутренне сгорая: какой он… пздц…

Свожу ноги вместе, их потряхивает. И я понимаю, какими мокрыми внезапно стали мои трусики.

И как ночевать с этим мужиком под одной крышей?!

Глава 9

Рахман

Я выбираю, что надеть к ужину. Когда в сторону сдвигается очередная вешалка с футболкой и рубашкой, понимаю, что тупо перебираю шмот, будто девица перед свиданием!

Злюсь… Вот надену первую попавшуюся…

На глаза попадается ярко-синяя, к ней нужны праздничные брюки. И все больше я испытываю раздражение на самого себя. Рахман, дружище… Тебе лет сколько, за сорок перевалило, такая ерунда давно волновать не должна.

К тому же наряжаться павлином перед девчонкой будет глупо и тупо.

Тупо и глупо, еще раз повторяю, захлопнув дверь шкафа с сильнейшим раздражением.

Плюс ко всему Аврора сама одета более чем скромно. У нее вообще вид такой, будто она с пожара сбежала. Плюс на голове большая шишка, припухлость, которая мне совсем не нравится.

Поскользнулась и упала? Или чего похуже?

Мысли так и вьются, вьются, стекаются к ней ручейком…

Ух, шельма.

Зараза.

Ножки еще эти. Губки нежные, но так и не поцелованные.

Кожа сладкая.

Горящие взгляды, колкие шуточки…

Острый язычок, вах, какой острый… Таким бойким язычком головку только лизать и лизать…

А манящая дрожь отзывчивого гибкого тела?

Отзывчивую самку чую с первого раза. Мой зверь в ней страстную натуру учуял и не может перестать подталкивать к тому, чтобы взять и присвоить. Взять и… присвоить!

Она еще в моей постели спала, зараза.

Может быть, белье уже не хранит запах ее тела, но мне теперь в этой постели спать спокойно не удастся.

Я же думать буду. Представлять.

Фантазировать.

Нет… Уф… Давно бабы так не цепляют.

Обычно все как-то по-простому и по-накатанному.

Я уже давно не бережу свое сердце и душу романами, отношениями долгосрочными и притирками. Откровенно говоря, никогда и не бередил. Брак – это одно, тут вообще ничего не обсуждалось. Никто меня спрашивать не собирался, хочу я эту девочку, мою бывшую, в жены, или не хочу. Отец сказал – женись, дед сказал – женись, прадед припомнил, что мы давно с Кусаиновыми породниться хотели, но все как-то не получалось… Так и женили. Чувства, привязанности – тьфу. Жили же наши родители как-то без всего этого? Жили… Бабушка вообще впервые своего мужа на свадьбе увидела, но жили хорошо, крепко, сколько детей родили, вырастили. Хорошая же семья.

Вот только у меня с той девочкой не сложилось. Брак – это не только взять по-быстрому и сделать полноценной женщиной. Не только запустить в нее новую жизнь и дать в распоряжение дом не из дешевых. Настоящий муж, глава семьи всегда рядом будет, а у меня в то время карьера бойцовская в самом расцвете. Постоянные бои, разъезды, тренировки, кураж побед и горечь поражений. Невозможно пройти до титула, ни разу не потерпев поражение. Падал. Злился. Вставал. Давал себе обещание в следующий раз взять реванш и брал…

Куда уж тут до семьи? С собой не повозишь… Не для того жена нужна.

Если быть честным, паршивый из меня муж получился и отец хреновый.

Первые двенадцать лет жизни дочери я хорошо, если появлялся четыре-пять раз в год. Амира меня пугалась постоянно, а потом перестала воспринимать, как отца, родного человека. Я же в это время построил карьеру, титулов собрал немерено, славы… Несколько школ спорта открыл, бизнесом занялся.

Говорят, хороший отец дает пример того, что нужно заниматься тем, что любишь. Тем, что хочешь, и никак иначе, и потом дети впитывают это словно губки и вырастают теми людьми, которые точно уверены в своих желаниях и не мнутся перед выбором. Стойкие, славные… Вот только при этом нужно как-то себя показывать, да. Быть чаще рядом. А у меня с этим огромные пробелы…

Поэтому, когда, нагулявшись, настроившись карьер, я к семье вернулся… Наблядовался, чего уж скрывать, мы стали жить как чужие люди. Настолько чужие, что я даже о проблемах своей жены толком не знал. Однажды тромб оторвался, и все. Нет человека. Неважно, ей и сорока не исполнилось. Просто не стало жены. Я ее провожал, как едва знакомого. Совесть жрала? Еще как кусала…

Дочка осталась.

И ох как сложно мне стало жить…

До сих пор вот… каюсь и маюсь.

Не был отцом в начале, а сейчас стать им еще сложнее. Вроде лет немало бьюсь с Амирой, бьюсь, но иногда, кажется, я только себя заебываю вусмерть. Навязать устои пытаюсь, хочу видеть ее достойной, счастливой…

Временами даже удается. Довольно длительное время я считал, что наконец-то в семье наступило спокойствие, и нате… вечеринка эта. В доме моем! Клининг пришлось вызывать, трахающиеся парочки на каждом углу… Не сказать, что я удивлен. Сам-то блядовал, гулял, на вписках бывал не однажды, и баб драл по-всякому. Но то бабы, шлюхи, дырки для слива, а Амира – дочь. Кровь, плоть моя… Нет, не может сердца отца вынести, если дочка пойдет по наклонной.

Особенно если свяжется не с той компанией.

Поэтому нужен более серьезный присмотр.

За этой… Авророй.

Глаз да глаз нужен.

Меня, прожженного мужика, завела, кровь кипеть заставила.

Чему она мою дочь научит, а?

Как мужикам двусмысленные фразы кидать, от которых и мыслей – только затащить в постель и трахнуть.

Ну уж нет…

И ведь не зря Амира мне пела в уши сладко, выгораживала Аврору.

Не зря.

Чуйка у меня… Хочет она с этой девушкой дружить. Может быть, этим танцам пошлым… научиться? Фу, я и представить не могу, чтобы моя дочка… вот так задницей… крутила!

Так что я просто обязан за девчонкой приглядывать.

Работенка не из простых. Особенно когда сам по этой части слаб.

Так бы и завалил, не думая.

Отодрал, как люблю и умею!

* * *

Ужин заказываю в ресторане. Комплимент постоянному клиенту – бутылка хорошего вина.

Откупоривать или не стоит?

Так и стою, взвесив бутылку вина в ладони, когда в столовую проскальзывает Аврора.

Смотрит на меня с опаской и интересом.

– Двадцать один есть? – адресую вопрос.

– Нет.

– Значит, вино пить не будешь. Это не для детишек.

Сверкает издалека глазищами.

– А вы каждой… из числа детишек… спонсорство предлагаете, Рахман? – делает паузу. – Ммм… Исаевич?

Так и знал, что она ответит!

Что-то внутри разворачивается… во всю ширь… предвкушения.

Я чувствую – ночь будет долгой.

Глава 10

Аврора

– А вы каждой… из числа детишек… спонсорство предлагаете, Рахман? – делаю паузу. – Ммм… Исаевич?

В горле пересыхает. Губы стягивает. Облизываю их кончиком языка.

Отец Амиры смотрит, как мой язык смачивает губы.

Поза мужчины напряженная, и я с каким-то мазохизмом разглядываю здоровенного мужика. Ткань облегает мышцы. Разве старики не должны быть… дряблыми? Ох… Явно не этот!

И какой из него старик? Боже…

– Каждой? – сипит, добавляет. – Нет, не каждой. Только тем, кто выглядит опытной. Знающей… – заглядывает мне в глаза.

При этом его кулак скользит к горлышку бутылки и двигает по нему вверх-вниз, несколько раз.

Провокация!

Самая настоящая провокация… Как он это делает, смотря на меня.

Словно точно знает, что я вижу его медлительные и порочные движения кулака на стволе.

То есть… не на стволе, а на горлышке. На горлышке бутылки, разумеется!

Но как же это… О, пздц горячо выглядит!

– Мне кажется, вы меня переоцениваете.

– Или смотрю на самую суть, – подмигивает.

В ответ на это невинное подмигивание у меня в груди екает сердце.

– Так что… утверждаешь, что тебе можно немного вина? – продолжает игривым тоном.

Однако при этом смотрит с вызовом.

Мне бы отступить. Но дух противоречия неожиданно оказывается намного сильнее.

– А давайте. Немного вина после трудного дня будет в самый раз. Даже врачи рекомендуют.

– Давай! – кивает.

Отец Амиры опускает на стол бутылку и подходит ко мне, обхватив одной рукой за талию.

– Прошу к столу, Аврора…

Жар и трепет в каждой клеточке моего тела.

Я пульсирую, будто во мне забили крыльями миллиарды встревоженных мотыльков, спешащих на огонь.

– И если уж ты… взрослая, – притягивает ближе. – Мы не будем на «вы», правда? Без отчеств. Справишься? – хмыкает мне в макушку.

Ощущение, что я плавлюсь в его руках, как кусочек кокосового масла, растекающегося жидкостью от тепла ладоней.

– Попробую, Рахман… – мысленно добавляю «Исаевич».

Но дурацкое сердце летит в обрыв, счастливо выстукивая: Рахман, Рахман, Рахман. Даже когда до столкновения остаётся совсем немного, на повторе все то же имя.

– Что означает твоё имя, Рахман?

– Милостивый, богиня утренней зари, – отвечает мгновенно, дав понять, что знает о моем имени. – Похозяйничаешь?

Мы застываем у стола. Ладонь Рахмана лежит приятным гнетом на моей талии. Ощущаю себя так, словно я под его защитой.

Тепло, приятно, уверенно – ощущения, которых мне так не хватает, цепляет.

От пакетов с едой в воздух поднимаются ароматы, от которых слюнки так и рады наполнить рот.

Я ела последний раз вчера утром, перехватила немного после возвращения от Амиры. Булка была несвежей, даже разогрев в микроволновке ее не спас.

Обычно я предпочитаю есть вне дома. Толку готовить нет. Есть у меня примета: приготовлю что-нибудь путного, на свои деньги, явится брательник и все подчистую сожрет. Причём примета даже коряво сработала в случае с подарком Амиры.

Поэтому я голодная и точно не буду считать калории. Съем, сколько влезет.

И выпью.

Совсем немного…

– Подашь бокалы для вина? – показывает в сторону шкафа.

Приходится покинуть гнет горячих ладоней. Может быть, это и хорошо. В себя приду, пульс восстановлю. Спокойствие. Уверенность…

Вот только мое спокойствие тает под пристальным взглядом Рахмана.

Плюс эта временная хромота… только добавляет неуверенности во всем. Былой грации как не бывало. Как же хочется вернуть все, как было!

До безумия хочется…

Застываю перед полкой с бокалами и чувствую, как по шее скатывается капелька пота.

Какие бокалы взять?

Они тут все… одинаковые.

Ну, почти. Одни более пузатенькие, вторые чуть более низкие или высокие.

Словом, я теряюсь. Знаю только, что те, треугольные, точно не подходят!

Вот же, а… Зачем им столько бокалов для вина?!

У меня дома всего один набор из шести бокалов, причем все разносортные.

– Бери те, что ближе, – советует издалека Рахман, верно считав мое замешательство. – Это те, что для красного вина.

– Я так и думала, – делаю уверенный вид.

Но игривый взгляд Рахмана мгновенно лишает меня напускной уверенности.

– Я сам не разбираюсь, какие бокалы для красного, а какие для белого. Даже общение с сомелье не помогло. Тем более важно не то, из чего пить, а то, что пьешь и в какой компании…

Рахман разливает вино по бокалам, протягивает один из них мне.

Чокается.

Хрусталь тонко звенит в воздухе.

Вино сладковато-терпкое, с приятным послевкусием…

– Где-то здесь должна быть сырная тарелка и закуски. Плюс основные блюда.

Аппетит подгоняет меня. Я даже на время забываю обо всем, полна азарта. Стол заставляю тарелками, перекладывая в них ужин.

Набрасываюсь на пасту с морепродуктами, едва сдерживаясь, Рахман выбирает бефстроганов из говядины.

Тянемся вилками к чаше с салатом, сталкиваясь приборами.

Поднимаю взгляд, замираю. Воздух будто плавится… Дрожит от напряжения.

– Дамы вперед, – подталкивает в мою сторону тарелку Рахман.

Не время делать вид, будто не хочу есть, накладываю себе щедро.

Мужчина поступает так же.

Мы едим, обмениваемся общими фразами. Рахман подливает вина.

Один бокал, второй…

Все безумно вкусное, вино сладкое…

Незаметно для себя втягиваюсь в разговор, отвечаю бойко.

Хочется прикусить себе язык за болтливость, но эта мысль рассыпается искристым смехом после очередной шутки Рахмана.

– Еще вина?

Наверное, мне уже хватит? Но я протягиваю бокал…

Рахман переворачивает бутылку, из нее проливается всего пару капель.

– Где-то еще должны быть запасы…

Рахман поднимается и встает из-за стола, направляется в кухню, а потом оказывается вдруг за моей спиной и наклоняется:

– Хочешь?

Он о вине, да? Разумеется, о вине!

Но мои мысли текут совершенно в ином направлении. В особенности когда он цепляет губами кожу на шее и… целует.

Глава 11

Рахман

Мурашки по коже шеи выдают отзывчивость девушки на мой крошечный поцелуй.

Невинный…

Но языком попробовал солоноватую терпкость ее кожи.

С трудом удержался, чтобы не пустить в ход зубы, чтобы пометить красавицу своей и провести языком горячую влажную дорожку, от самого плеча до самого порозовевшего ушка и обратно вниз…

Но на этом заканчиваю, выпрямившись за спиной Авроры. Опускаю ладони на узкие, но сильные плечики. Она выглядит хрупкой, но на деле – выносливая. Гибкая, из тех, что гнутся, но не ломаются.

Чем дольше я провожу время с ней, тем сильнее желание затащить ее в постель.

Интересно, вино ударило ей в голову так же сильно, как мне?

Обычно пью его, словно воду, но только не сегодня.

Чувствую себя хмельным, разгоряченным.

Россыпь мурашек на светлой коже выглядит невероятно привлекательной.

– Так что думаешь о моем предложении, Аврора?

– Держаться подальше от Амиры? Я же согласилась. Кстати, я согласна… Рассказать, если она соберется сама приблизиться ко мне, – отвечает немного более развязно.

Оборачивается, стреляет глазками в меня… Медленно поднимает взгляд снизу вверх и застывает взглядом на моем лице, скользит от глаз к губам и обратно.

– На этом – все, Рахман, – улыбается.

Улыбается сладко, маняще и возвращается к столу, выбирая, что бы еще съесть.

– И все? – уточняю хрипло.

– Ага! – дергает плечиком. – Что еще?

Нет, я рассчитывал на нечто большее. Так не пойдет.

Не повелась на провокацию. Ай бала… Еще больше азарт заиграл в крови.

Неужели все обломается на такой ноте?

Нет, я отступать не намерен.

Вдохнул запах ее волос, тела…

В легких заклокотало желание.

– Прекрасно знаешь, что именно. Я предлагал тебе кое-что еще. Поинтереснее…

Пальцами отвожу прядь волос в сторону, обнажая еще больше шейки.

Вот уж нет, девочка. Я же знаю, что тебя тоже ведет… Ох, как сильно.

Коснувшись пальцами выступающего позвонка, веду губами выше, под самые волосы.

Дыхание Авроры прерывается, становится частым.

Усмехаюсь про себя: ее отзывчивость безумно манкая.

Сопротивление только добавляет остроты и заводит сильнее.

Хотя куда еще сильнее? Болту тесно в трусах.

– Не припомню что-то…

– Кокетка!

Запускаю пальцы в волосы, веду выше, до самого затылка. Когда натыкаюсь на здоровенную шишку, намеренно не отдергиваю пальцы, задеваю болезненное место.

Аврора шипит едва слышно.

– В чем дело? У тебя, кажется, проблемы похуже, чем дрянное место для проживания, да?

– Ерунда. Просто поскользнулась, упала. Ударилась головой.

Врет.

Чувствую по интонациям и высоким ноткам в голосе.

– Сделаю вид, что поверил. Однако напомню. Согласившись на мое предложение, ты будешь избавлена от разных… случайных падений.

Аврора

О черт! А это уже серьезное заявление и очень… очень соблазнительное!

Настолько соблазнительно, что я даже перестаю дышать на миг. Глотаю воздух, он обжигает глотку, сушит ее.

– Я бы выпила… чего-нибудь еще… – бормочу. – И прекратите… То есть прекрати пытаться меня купить! – бросаю неожиданно для себя.

Да!

Вот что не дает согласиться.

Чувство, что, посмотрев, где я живу, может быть, выяснив кое-какие детали, Рахман решил, что я – легкодоступная девица, которая раздвигает ноги по щелчку. А ведь я слышала от девчонок, что кавказцы охотно проводят время, гуляют с русскими девчонками, но ни в грош их не ставят. Считают шлюшками. И вот подтверждение – отец Амиры решил меня… купить! Как постельную игрушку.

– Кто сказал, что я тебя покупаю? Всего лишь предлагаю предельно комфортные условия.

– Я не дура, ясно?! – отвечаю более чем резко. – Мы договорились. Я не подхожу к твоей дочери, ты оплачиваешь мое лечение. Если она захочет общения со мной, предупрежу, ты покупаешь мне новый телефон. Все! Больше ничего не интересует. Точка!

Рахман резко отходит. От его движения по моей коже пронесся ветерок. Там, где только что были его губы…

– Спасибо за ужин. Все было вкусно. Но уже довольно поздно, я бы охотно отправилась спать, – сообщаю с улыбкой.

Встав из-за стола, спешу пройти в сторону, отец Амиры преграждает мне путь – хмуро и решительно.

Медленно, с хрустом разминает бычью шею и выдает, сложив руки под грудью.

– Ты в моем доме, девочка. В моем доме действуют некоторые правила. Первое – со стола всегда прибирает женщина.

Вспыхиваю.

– Хорошо.

В конце концов, помыть посуду за возможность переночевать в этом доме – не так уж много.

– Это все?!

– Я только начал, – делает шаг вперед.

– Что еще?

– Для начала справься с первым правилом, Аврора.

– Квест, что ли?

– Понятия не имею, о чем ты. Но второе правило озвучу после того, как увижу, что ты способна справиться с первым.

– Может быть, я пойду к тебе посудомойкой? – предлагаю дерзко.

Рахман выдерживает паузу, потом резко движется вперед, хватает меня за талию, рывком поднимает вверх.

– Отпусти-и-и! – верещу. – Ты что творишь!

– Делаю то, на что ты напрашиваешься!

Перекинув меня через плечо, верзила отвешивает шлепок по моей заднице.

Я ахаю от возмущения и молочу по спине здоровяка кулаками. Но ему хоть бы что!

– Отпусти! – требую снова.

– Отпустить?!

– Да!

– Пожалуйста!

Сделав шаг, Рахман опускает меня на стол, но перед этим сметает тарелки в сторону. Соприкосновение задницы со столом получается жестким, но еще более напористым и горячим оказывается рывок Рахмана. Он втискивается между моих бедер своими, дергает за попку.

В развилку между бедер упирается его твердая ширинка.

О черт…

– Ты… Отпусти! Я буду кричать. Возмущаться буду! Да за кого ты меня… – толкаю его в грудь.

В ответ Рахман легонько толкает меня в плечо и тут же подхватывает рукой за спиной, второй зафиксировав подбородок.

– Ах ты…

– Обзовешь – вымою рот. С мылом, – властно шипит, замерев в сантиметре от моих губ.

– Ты мне не указ. Не… папочка, не брат, не дядя и даже… не мой мужик, чтобы указывать!

– Я уже предлагал. Осталось только согласиться.

– Мне это не нужно! Ты мне не нравишься даже! Слишком… старый.

– Убеди!

Хватка пальцев на подбородке становится каменной.

– Сейчас я тебя поцелую и запущу пальцы в твои трусики. Если куночка потечет… – хмыкает. – Ты соглашаешься на мои условия.

– А если нет?!

Рахман обводит меня с головы до ног, делает медленный, напористый рывок бедрами и наслаждается тем, как я задыхаюсь от мучительно-сладких спазмов…

– Потечет.

– А если нет, ты оставляешь меня в покое! И выполняешь условия по лечению и все прочее. Идет? У тебя три минуты!

– Управлюсь и за одну! – ворчит и накрывает мой рот ураганным поцелуем.

Глава 12

Рахман

Поцелуи давно лишены для меня той привлекательности, которая манит лишь в юношестве. Тогда и от поцелуев штырило, плавило. Со временем ощущения стали не такими яркими, померкли. Да и девчонки, скажем, так не располагали к обмену слюнями.

Не будешь целовать девчонку, точно зная, что она из тех, кто ротиком поработать готова. И точно не станешь целовать ту, которую таранишь снизу, а твой брат или друг в это же время пялит ее сзади… Словом, развлечения становятся все отвязнее, чувствую себя пресыщенным, удивить сложно. Вот, пожалуй, яркое событие – появление хромоногой девчонки, в которой ощущаю поток страсти, чувств… Разложить ее хочется тем сильнее, чем больше она в гордость ломается.

Признаться, я уже подзабыл, когда долго приходилось девушку уламывать. Обычно все легко, просто. Встретились, обменялись парой фраз, прикосновений, и вот девчонка уже для затравки старательно сосет, вылизывает болт, а после поездки принимает в себя до упора на моей съемной квартире. Обычно всех девок туда вожу, им нравится – дизайн самый что ни на есть пошлый, для траходрома в самый раз!

Но с Авророй я с удовольствием целуюсь. Ротик ее так и манит, попробовать сладкую глубину.

Языком для начала.

Она охает, ощутив, как требовательно вонзился сразу.

Это только разминка, девочка.

Немного позднее прибор побольше во рту подержать придется.

Надеюсь, она умеет. И в то же время злюсь…

Злюсь и сразу же наказываю горячий ротик глубокими, сильными толчками, занимая все свободное пространство.

Она словно задыхается, отталкивает и притягивает со всей силы.

Тонкие, но сильные пальцы щипками впиваются в мои плечи, в шею.

А-а-а… С трудом выдерживаю этот напор. Так и манит, чертовка.

Хотя, впрочем… Зачем сдерживаться?!

Отстраняюсь на миг.

Рот Авроры припухший, алеющий, губы вызывающе влажные и взгляд поплывший. Однако она пытается держаться, несмотря на то, что дрожит.

Уже дрожит…

– Это все? – спрашивает тихо, но с вызовом. – Все, на что ты способен?

– Я даже не начинал, Рори.

Она вспыхивает в ответ на прозвище. Я задираю футболку, стаскиваю через голову. Аврора старательно отводит взгляд в сторону.

– В чем дело, малышка? Застеснялась взрослого дядю? – поигрываю мышцами груди, взялся за ремень, ослабив. Слишком много давления на ширинку дыбом.

– Нет, просто… Просто мне шерсть на груди мужчин не нравится, – выдыхает. – Выглядит, как… как у мамонта!

Приехали. Мамонтом меня еще не называли!

Хотя нет… Дочка иногда в шутку говорит, что традиции и следование обычаям – это что-то из века мамонтов.

То есть я – мамонт. Отлично!

– А за каждое бранное слово в мой адрес ты минетом отрабатываешь. На один уже штрафану, девочка.

Зацепив милое личико за подбородок, пальцами второй руки обвожу четкий контур губ, нажимаю двумя пальцами, оттягиваю нижнюю челюсть, раскрывая ротик.

Два пальца мгновенно ныряют в жаркое пекло.

Двигаются вперед и назад, задевая язык, который дрожит, мечется, пытается ускользнуть из-под давления, но принимает толчки пальцев, задевает их.

По лицу Авроры, словно тени, ураганом проносятся эмоции. Одна за другой сменяются, словно в калейдоскопе. Я смотрю на них, жадно впитывая каждую.

Смятение, недовольство, возмущение и… скрытое удовольствие.

Жар ее тела манит меня капитально.

Натрахав ее рот пальцами, снова прижимаясь губами, целуя. Теперь уже пробую каждую из губок, вбирая в рот, посасывая.

Смакую, разношу по своему рту ее вкус, вкус вина, фруктов… Она вкусная как фруктовый коктейль, и мне нравится разбирать ее вкус, наслаждаюсь им.

Одна губка, вторая, снова целую, втягиваю, всасываю… Из ее ротика вырывается глухой, глубокий стон!

Отрываюсь на миг.

– Я кое-что услышал, – сверяюсь с часами на руке. – Кажется, пора проверить. Покажи мне свои трусики.

– И что ты хочешь там увидеть?

– Мокрую ластовицу, естественно. А потом мы продолжим, и ты примешь от меня самый глубокий, горячий и искренний поцелуй с подарком.

– А бантик?

– Что?

– Бантик на подарке будет завязан? У самого… основания?

На болт намекает? Выдумщица.

– Если бантик на болте станет пропуском в райскую куночку, так уж и быть… найду.

Снова целую, на этот раз мой язык движется более плавно и чувственно. Аврора ерзает и сжимает свои ноги позади меня, вжимается сильнее, дрожит. Кажется, можно не проверять.

Можно просто стянуть с нее шмотки, завалить спиной на стол и забросить эти ножки на свои плечи, трахая.

Готова. Она, твою мать, очень готова…

Целует меня в ответ. Чувство, будто плавно пикирую вниз. Вместе с ней.

Даже проверяю ладонью наличие стола под упругой попкой.

– Показывай, – хрипло требую у ее ротика. – Показывай свои мокрые трусики. Уговор есть уговор…

Наблюдаю, как медленно она опускает подрагивающие пальцы на туго затянутый узел шнурка.

Моя выдержка тает, я просто хватаю пальцами ее за промежность, щипнув через два слоя ткани.

– Ра-а-ахман… – выгибается дугой. – А-а-ах, хватит! Хватит!

– Не хватит. Не хватит. Дай войти… Подвигаться! – требую. – Дай…

Продолжаю сминать куночку, выжимая из нее жаркие соки. Одежда не помеха, трение только усиливается от моих действий.

Аврора сжимает бедра, но только вынуждает себя реагировать еще острее.

И в момент, когда я готов был послать на хрен все споры и просто… просто отшпилить красотку, от которой у меня все пламенеет, мне позвонили.

Вернее, позвонила.

Дочь.

На ней – особый рингтон!

Телефон вибрирует в заднем кармане, плюс громко звенит.

Требовательно.

– Не отвечай, ммм… – забывшись, отвечает Аврора.

Закатывает глаза от удовольствия.

– Никого нет… дома… – стонет.

– Тише будь. Это дочь моя! – отвечаю довольно резко.

Аврора мгновенно застывает, потом съеживается и… спрыгивает со стола, убегая вверх по лестнице.

Спешит так, что даже хромота почти незаметна. Кричит сверху:

– Минута прошла. Мои трусики будут мокрыми, только если я их постираю!

– Стоять! – рявкаю.

– Догони! – предлагает, топая вверх по лестнице.

Желание против долга борются во мне…

Желание отыграться на дразнящей меня проказнице и долг… как отца… не самого лучшего в мире отца… Но очень старающегося им быть. А вдруг что случилось у Амиры? Вот и звонит…

Глава 13

Аврора

Бегу так быстро, как только могу, как позволяет та самая «испорченная нога».

Бегу, прыгая через ступеньку, внутри буйно плещется восторг, чуть-чуть страха и много-много азарта.

Трепет в груди, предвкушение на кончике языка и порочная вязкость между ножек…

Пряные поцелуи горят на моих губах.

Опытные, умелые, глубокие. Пздц какие умелые.

У меня были попытки завязать отношения с парнями, чаще всего партнерами по танцам. И хоть внешне у меня никаких претензий не было, парни-картинки, сильные, проработанные, харизматичные – без этого в танцах никуда. Но… Как только они открывали свои рты, из них вываливался только мусор, не интересы, а сплошные фантики – рисануться, показать себя, собрать побольше девчонок на свой…

Редко с кем заходила дальше торопливого петтинга. Полноценно так ни с кем и не решилась переспать, что просто смешно, учитывая мой возраст и обстоятельства плюс условия, в которых живу.

Пробегаю один пролет, останавливаюсь.

Переводя дыхание, прислушиваюсь.

Но… Ни топота ног, ни шумных, порочных угроз, приводящих меня в жаркий, возмутительный восторг.

Вместо этого голос отца Амиры звучит серьезно.

– Слушаю, Амира, – потом взволнованнее. – Что стряслось? Не рыдай. Прямо скажи. Давай, дочка, успокойся. Слышишь?

В его голосе звенит беспокойство.

Ведь звонит его плачущая дочь. Единственная дочь…

Разумеется, он ответит и выберет поговорить с дочкой, а не преследовать девку с улицы, у которой в трусах случился потоп только от поцелуев и потрахивающего трения.

Разочарование захлестывает.

– Ты дура, Рори! – говорю самой себе.

Пора выбрать спальню.

Надеюсь, меня не выпрут пинком под задницу, а позволят… остаться на эту ночь. Слишком поздно искать варианты. И денег нет совсем.

Я почти на нуле. Оставшиеся сраные копейки придется экономить изо всех сил.

Бросаю свой рюкзак в первой же безликой, гостевой спальне.

Нужно переодеться. Благо, мне хватило времени зацепить с собой чистое белье!

Закрываюсь в небольшой ванной, тут душ, раковина, унитаз. Кому-то покажется тесным, для меня – простой райский рай…

Еще и душ отменный.

Да, заберусь под душ и будь что будет… Не выгонит же он меня с мокрыми волосами на улицу! Увеличу шансы остаться… и не поддаться.

Хотя после звонка Амиры вряд ли Рахман… Рахман, мать его, Исаевич, снова бросится меня целовать и трогать. А как он целует, о-о-о…

Пока вода льется сверху, позволяю себе немного утонуть в ощущениях. Они вызываются по щелчку, потому что случились несколько минут назад, и я еще не остыла. Я полна жара и волнения.

Стоит лишь немного прикрыть глаза и отпустить воображение, как я мгновенно переношусь туда, где я сижу на столе, а он стоит между моих ножек и целует. Горячо целует, гладит, двигает бедрами… Я чувствую его эрекцию. Я слышу его грязные словечки, которые заводят.

Пздц… заводят.

Мне снова становится горячо, дышать трудно.

Желание набрасывается с новой силой.

– Ммм… – прижимаюсь лбом к мокрому кафелю.

Тело горит, пульсирует, требует.

Опускаю пальцы между ног, надавив кончиками пальцев на пульсирующую плоть.

– Чччерт… – колени простреливает.

Представляю, что это он меня трогает, простонав на всю душевую кабинку.

– Да-а-а… – шепчу, поглаживая себя все быстрее. – Да…

Боже, как я его хочу, тело требует. Не уверена, что смогу и буду готова принять великана, но как же сильно волнует сама мысль, что он может прижаться толстой головкой и подразнить, надавить, войти хотя бы немного!

Новая волна захлестывает, едва не сбивая с ног.

Собственных пальцев, ласкающих клитор, кажется мало.

Сняв лейку душа, придавливаю ее между ног, двигая бедрами, скольжу по ней разгоряченной плотью. Журчащий напор воды подстегивает еще больше.

До пика – совсем немного, сладкий миг наступает через несколько секунд и лишает меня сил. Возможность стоять на ногах стекает вместе с моим удовольствием в сливное отверстие.

Потом я умываюсь быстро и тщательно, как привыкла это делать. Переодеваюсь, взгляд падает на использованное белье.

Я простирала свои трусики под проточной водой с мылом.

Клянусь, ничего не планировала.

Про мокрые трусики просто пошутила и, возможно, даже хотела… просто подразнить мужчину?

Слишком плохая идея для девушки, которая во всем уступает этому мужику, но уж как есть… Живя в состоянии вечного напряжения быстро учишься огрызаться, делать вид, что тебе плевать, и… кусать в ответ!

Четко оформленной идеи не было. Нет, ничего такого…

Но потом меня как будто черт дернул. Стало стыдно при взгляде на лейку душа. Стыдно от того, как я об нее терлась, представляя на месте сантехнического устройства пальцы отца подруги.

Пошлый гад. Завел меня так, что я сошла с ума…

Поэтому я, рассыпав еще не просохшие волосы по плечам, схватила мокрые трусики.

Где находится спальня Рахмана, я хорошо запомнила.

Но, кажется, забыла, что мне туда соваться не стоит!

Однако во мне заголосила какая-то тайная обида, зависть забурлила, закипела в очередной раз уязвленная и сбитая почти на нулевой уровень самооценка…

С трусиками в руках я вхожу в комнату Рахмана, не представляя, куда их деть.

Потом взгляд падает на шкаф из темного дерева. Мои светло-бежевые трусики будут на нем выделяться. Но повесить некуда!

Тогда я повесила трусики на темный абажур торшера, сдвинув его на середину комнаты так, чтобы сразу бросился в глаза, если мужчина зайдет.

Ох, как славно! Держите мокрые трусики, Рахман Исаевич.

Очень мокрые… Я их даже не отжала, как следует.

Была ли я довольна собой в этот момент? Нет, разумеется!

Просто это было хоть какой-то слабой компенсацией…

Призрачной.

Вот только улизнуть после проделки у меня не получается.

Слышу, как Рахман отчитывает кого-то по телефону, направляясь в спальню.

Сердце екает.

Мой пульс сходит с ума от звука его тяжелых, уверенных шагов.

Топ-топ-топ к двери.

Вот-вот застукает на месте преступления…

Глава 14

Аврора

И я… снова не придумала ничего лучше, кроме как, погасив верхний свет, забраться в постель Рахмана, столкнуть в сторону подушки и укрыться одеялом.

Уже находясь там, под легким, но теплым одеялом, я вдруг поняла, что… можно было спрятаться за тяжелой шторой, и это было бы намного безопаснее, а так… я… словно на ладони.

Если Рахман включит свет и посмотрит… Пздц, если он посмотрит на кровать!

Хочу ли я этого?

Нет, конечно! И да… Да, хочу, да, не хочу!

Это слишком горячо и слишком быстро.

Он взрослый и в отцы мне годится, повторяю себе. Старый, наглый, волосатый мамонт, твержу разумом.

И горячий, и мускулистый, и сексуальный, и слишком хорошо целуется, возражает сердце.

Все женское во мне вообще явственно напоминает, как я чувствовала себя во время его жарких поцелуев и как представляла продолжение, мастурбируя в душе. В целом, это не ново, трогать себя, имею в виду. Я все-таки взрослая девочка, у которой есть желания и нет парня, достойного, чтобы их удовлетворить. Но, блин… То, что я делала сегодня, то, как жадно я это делала, не было еще ни разу. Да я… Я же чуть лейку душа не изнасиловала, представляя, что это… он, отец Амиры.

Отец Амиры. Можно было бы добавить, отец подруги, но какая из нее для меня подруга. Так, знакомая… Себе на уме. Дружит ради выгоды. Впрочем, я такая же – терплю общество Амиры ради деньжат ее отца.

Корысть нашептывает: из этого уравнения можно удалить переменную в виде Амиры. Просто включить суку, как я это умею, и оборвать все общение – с ней, и… наслаждаться общением – с ним. Тем более он умелый, нам будет хорошо, сладко, запретно и до безумия жарко.

Но содержанкой я становиться не хочу. Гордость не позволяет? Какие-то уродливые отростки, нелогичные, если учесть грязь, разведенную семьей. Когда-то все было иначе… Так давно, что иногда я думаю: не было ничего иного, я все время выдумывала хорошее, так проще жить.

Шаги отца Амиры стремительные.

Щелкает дверной замок.

Он входит и… застывает.

Ой-ей… Увидел торшер с трусиками. Увидел!

Шаги ускоряются, топот запредельно громкий, звук частый.

– Да ты издеваешься. Что творишь, – рычит он.

Я хочу посмотреть, что он делает.

«Опасно!» – кричит мозг.

«Хочу!» – пульсирует в каждой клеточке тела… и я…

Такая слабая, пздц…

Просто сдаюсь этому желанию. Обливаясь потом от страха и волнения, я осторожно поворачиваю голову в сторону и немного приподнимаю одеяло, сделав крохотную щелочку.

Различаю, как Рахман стоит… С моими трусиками, зажатыми в кулаке, и это самое горячее, что я видела в своей жизни. То, как он их сминает, поднимает руку повыше…

Нюхает, что ли?!

У-у-у, как знать-то хочется. А больше ничего не видно.

И поднимать одеяло повыше… опасно.

– Твою мать. Стервочка. Выебу! За такие фокусы, – обещает вполголоса, полный возмущения.

Кажется, понял, почему трусики мокрые, и швыряет их на кровать.

Разворачивается.

Я едва дышу.

Опускаю одеяло. Замираю.

Сердце бахает в голове. Пульс – взрывами по телу.

Мне жарко, темно и ни черта не понятно, что происходит.

Шаги не слышны.

Что же там творится?!

Изнываю.

И вдруг…

Одеяло летит в сторону, а мужчина оказывается сверху.

– Попалась. Не самое спокойное место, чтобы прятаться, ты не находишь? – шумно дышит на мое ухо.

– Отпусти!

Вместо этого он ловко пригвоздил мои запястья к кровати и нажимает телом, трется бедрами…

– Отпустить? Это я умею, – недобро горят глаза. – Вот только у меня времени мало. Готова быстро и жестко?

– Что?! Нет! Не выдумывай! У нас был… уговор!

– И ты его нарушила, завалившись в мою кровать! – перебивает. – А трусики… Почему такие мокрые и пахнут мылом? Постирала, чтобы они твоей мокрой и сладкой куночкой не пахли? Вот только зря старалась, я уже чувствовал, как ты пахла… течной сучкой, которой болта не хватает! Ох, как же тебе его не хватает! Сучка!

Телефон Рахмана вибрирует в кармане брюк.

Отрезвляет мужчину на несколько секунд. Он бранится! И немного ослабляет хватку.

– Твое счастье, что у меня нет времени. Иначе… – стискивает запястья крепче. – Я бы тебя так за эти выходки выебал. У тебя таких больших еще не было, гарантирую. Другие мужики потом со свистом пролетать будут. Всюду!

Выдав эту грязную тираду, Рахман треплет меня по щеке и встает.

– А теперь поднимайся и живо… Вали из моей спальни! Закройся у себя. Я проверю! Смогу войти – пиздец тебе, Рори. Запомни!

Рахман делает шаг в сторону, резко оборачивается, гаркнув:

– Ну, чего пялишься?! Пришла на трах? Вот только у меня проблем куча! Пошла вон.

Грубиян! Орет еще на меня.

Вылетаю из его кровати. Бегу, не разбирая дороги.

– Очень надо, ага… Поменьше фантазируйте! В вашем возрасте… вредно!

– Ай, ска… – бухает по двери ладонью.

По той самой двери, которая у меня буквально перед носом захлопнулась!

Я в шоке застываю.

Как так?!

Он же громила. Неповоротливый. Взрослый…

Такие быстро бегать не умеют.

Наверное, все недоумение и возмущение написано у меня на лице, потому что Рахман ухмыляется на ушко, стиснув ладонями талию.

– Что, Рори, не ожидала, что мамонты могут быть быстрыми? Теперь знаешь… А еще сильными, – отрывает меня от пола и тащит к своей кровати.

Теперь я уже запуталась, кто есть кто. Но я чувствую себя добычей.

Его добычей… Добычей первобытного, могучего, сильного мужика, который живет только законами природы и плевать хотел на приличия. Есть только один древний закон: он самец, а я самка, которая плавится воском в его руках.

– Иди-ка сюда, девочка. Вот так! Живо! – роняет строгий окрик сверху. – Будешь дергаться, всыплю так, что о танцах только мечтать останется! Не дергайся!

Рахман, изрыгая ругательства и добавляя восклицания на родном, путем уговоров, силы и шлепков… опускает меня к себе на колени, лицом вниз. Одной ручищей нажимает на спину, зафиксировав.

Вторую алчную руку запускает под мои штаны, резко дернув их вниз.

– Надо же, еще одни трусики, а я думал, что ты без них. Непорядок!

Дергает их вниз, оголив мою задницу.

– Кажется, никто не шлепал твою попку… – гладит ладонью. – Что ж, добавим немного! – и отпускает шлепок. – Воспитательных… мер!

Дышит часто, отвешивая звонкие шлепки по моей попке.

Каждый раз я сжимаюсь, но больше обжигает, боль слабая. Бьет явно не сильно, но горячо становится так, словно хлещет.

Шиплю, сыпля ругательствами.

– Помою рот тебе с мылом. Прежде чем сунуть в него болт! В следующий раз так и сделаем, да? – новый шлепок.

Потом небольшая пауза, и… его мокрые пальцы скользят между двух половинок, ниже и ниже…

– Посмотрим, соврала ли ты… – наклоняется. – У меня мало времени. Слишком мало. Но понять, текла ли твоя куночка или нет, я сумею. Понять и… взять кое-что…

Глава 15

Аврора

Интересно, что это он взять собирается?!

– Отпусти! – верещу.

Новый шлепок. Я захлебываюсь возмущением и нотками стыда, в котором примешано много восхищения и скрытого удовольствия, потому что следом за этим хлопком крупные пальцы Рахмана ныряют ниже, намного ниже…

Подушечки пальцев разминают лепестки, сминая их.

– Не смей меня… трогать там!

– Тшш, дурная!

Его голос меняется, становится рокочущим, ласковым, с низкими вибрирующими нотками.

– Или что… только тебе можно себя трогать здесь, ммм?

– Нет!

– То есть кому-то еще?! Проказница!

Новый шлепок и снова… эти поглаживания, неспешные и уверенные.

– Вай, какой красивый цветочек. Весь в росе… – легонько похлопывает по отверстию подушечками пальцев.

Нажимает.

И в ответ моя пульсация становится невыносимо острой и жадной.

Жаркое сердце, расплавленное до состояния жидкого металла, бухает там, прямиком под его пальцами.

Он просто нажимает и держит, меня разрывает противоречивыми эмоциями.

Всего понемногу, и стыда, и страха, и злости на саму себя… Негодование на него – о-о-о, целый океан! И просто пздц… пздц как много острого и ни с чем не сравнимого желания, чтобы он еще немного… поскользил, подвигал пальцами. Чтобы жаркий ком, собравшийся у самого входа, наконец, сорвался и растекся по телу волнами оргазма.

Обездвижена и возбуждена.

Просто легкая добыча для этого здоровяка, который вынуждает меня быть мокрой, играючи.

Легко и просто, по щелчку сильных, длинных пальцев.

Рука, лежащая на моей спине, не позволяет сдвинуться с места.

Стиснув зубы, с трудом удерживая слова, которые вот-вот могут превратиться в стоны.

– Такая нежная, горячая, влажная. Дико влажная…

Рахман наклоняется ко мне и шепчет в затылок. Гортанный голос отдается рыком, раскатывается в моей груди ответным трепетом.

– Знаешь, сколько женщин у меня было? Много. Очень много. Если я что и знаю, так это то, как женщина выглядит, как пахнет, когда хочет и когда чуть-чуть словила кайф. И твоя дико разгоряченная, взбудораженная куночка расскажет мне больше, чем твои слова. Намно-о-ого больше…

Отпускает.

Давления больше нет, но…

Теперь подушечки пальцев ходят по кругу, крадутся, размазывая влагу.

К стыду своему, я теку, хоть и приказываю себе этого не делать! Но не получается!

Не получается не отзываться на его касания.

Горячие, умелые, настойчивые…

Круги сужаются. Каждый виток становится все уже и уже.

Все ближе к самой сердцевине женственности. Я кусаю губы, пот течет по лицу, дышу с огромным трудом и…

– А-а-а… – срывается с губ, когда Рахман толкается в меня двумя пальцами.

– Ска… Как и думал… Мягкая. Нежная. Горячая и тесная. Скользкая! Кончила… Совсем недавно эта куночка кончила. На свои пальчики текла? На игрушку? Ммм? Как ты это делаешь? Трахаешь дырочку или только клитор ласкаешь? Я хочу знать… Я, блять… все хочу знать и видеть!

– Ни… за… что… – выдавливаю с трудом после череды коротких и ритмичных постанываний в такт движения его пальцев.

Хочется подмахнуть и просто насадиться на его пальцы, эти умелые инструменты для ласки и соблазна!

– Плохие слова говоришь! Очень плохие… Мне это не нравится! О-о-очень не нравится. Теперь…

Он всаживает пальцы резче и глубже, растягивая.

– Теперь, когда я воочию вижу, как ты течешь… Как между бедер у тебя до самых колен дорожки смазки… Ты просто никуда от меня не денешься! НИ-КУ-ДА! Поняла меня?!

Новый сочный шлепок и не менее сочные толчки, все глубже и порочнее. Рахман шумно дышит мне в затылок, целует волосы. Мне жарко от его дыхания, которое сползает ниже, на шею.

Вдобавок он меня прикусывает, цепляет зубами за загривок и долбит пальцами в четком, быстром ритме.

Под ладонью хлюпает, шлепки сочные.

Выдержать порочный ритм просто невозможно!

И я сдаюсь, выгибаясь над его рукой.

Четкие, ритмичные сжатия пульсирующей плоти вокруг мужских пальцев такие же жадные и быстрые, как его движения и рывки.

– А-а-а… Давай… Давай… Охеренная… Да…

Вогнав пальцы поглубже, надавливает на стеночки, поглаживая, продлевает порочное удовольствие.

Стону и обтекаю.

Самые сладкие и самые постыдные мгновения в моей жизни.

– Вот это кайфанула, девочка…

Мокрые пальцы выскальзывают из лона, скользят между ног.

– До колен потекла… Умница. А теперь иди-ка сюда.

Кое-как спустив меня со своих колен на пол, Рахман остервенело дергает штаны вниз вместе с трусами.

Большой член угрожающе подскакивает в мощный кулак.

– Давай ротик, пора и дяде Рахману сделать приятное, – сипит он, рывком двигая кулаком по члену.

Я отползаю неуклюже. Сложно сделать это, когда штаны с трусами спущены до самых колен. Но я все-таки пытаюсь это сделать.

Рахман так же активно пытается меня настигнуть.

Вот только пусть спрячет куда подальше свой угрожающий агрегат. Я уже не думаю, что хочу в себе этот… огромный и толстый ствол, больше напоминающий смертельно опасный бивень.

Да он меня до самой матки проткнет и в рот не поместится.

– Ничего я тебе… не буду делать. Ой!

Я попыталась лягнуть мужика в колено, в итоге распласталась, словно неуклюжий жук. Он, чертыхнувшись, падает сверху, зажав меня на ковре у комода.

– Не дашь свой ротик ругливый? – выдыхает. – Если возьму!

– Ненавижу! Убери от меня свои волосатые лапы… – кричу с паникой.

Теперь по-настоящему страшно становится.

Он – большой и опасный.

Сильный. Грозный.

Возбужденный мужик. И мы в доме… совершенно одни!

Захочет и… трахнет всюду, как грозился!

Возмущенно пихаю его в грудь, пытаюсь укусить за массивную шею. Он шипит и дергает меня вниз, окончательно распластав на полу, целует мягче, ищет мой рот, воркует.

– Глупая. Дерзкая девчонка. Поняла, что со мной шутки плохи? Это только разминка. Дай…

– Нет!

– Руку дай, глупая, – облизывает мой рот. – К такому прибору привыкнуть надо. Будет время обкатать твой ротик позднее. Без спешки. А сейчас…

Рывком опускает мою ладонь на ствол, горячий, как крутой кипяток.

– Ау-у-уффф…

– Нравится? – считывает каждый звук и выражение моего лица. – Так действуй!

Его лапа накрывает мою ладонь, сжимается поверх пальцев и начинает двигаться в каком-то сумасшедшем ритме.

Я в шоке… Знала, что про таких мужчин говорят, горячая кровь, но не представляла даже насколько.

И как… Боже, что мне потом с этим зверем делать?!

Глава 16

Аврора

Горячий член пульсирует под моей рукой, сталь ствола обжигает пальцы. Крупный, длинный, с обрезанной плотью. Из-за этого кажется еще больше, и мне бы не смотреть, но взгляд примагничивается снова и снова туда, где на автомате движутся наши сцепленные руки.

– Нравится смотреть? – ухмыляется.

Цепляет пальцами подбородок, приподнимает. Тону в темных глазах. Взгляд полон страсти, требовательный и глубокий.

Суровые черты лица преображены, будто я смотрю на него через линзу, которая делает все красивее, чем есть на самом деле. Нижнюю часть лица украшает стильная, густая бородка.

Мы целовались, его борода ничуть не мешала, а раньше я бы и не подумала, что мне понравится целоваться с бородатым и волосатым мужиком, который, ко всему прочему, мне в отцы годится.

Пульс стремительно разгоняется.

Подавшись вперед, Рахман цепляет мои губы, накрывает рот своим, целуя. Я лишь немного артачусь, для вида клацаю зубами по его губе. Он шипит и обещает наказать, я поспешно зализываю место укуса и позволяю себе двинуться языком ему в рот. Он мгновенно подхватывает и посасывать начинает.

И на этом еще не все.

Это только начало. Поняв, что больше не нужно контролировать мою руку, которая подстроилась под его любимый темп, Рахман начинает трогать меня всюду. Торопливо забирается руками под футболку, гладит кожу.

Ворох мурашек рассыпается по телу от его касаний.

Дальше – больше…

Крупные пальцы проникают под косточки бюстгальтера. Рахман нагло сдвигает чашечки вверх и сжимает груди ладонями.

Меня пробивает насквозь искрой и чуть-чуть смущением – моя грудь слишком маленькая для его больших рук, но он мнет ее с наслаждением.

Сминает жестко, выбивая приглушенные стоны и вскрики. От таких действий и синяки могут остаться!

Подушечки больших пальцев скользят по затвердевшим соскам, кружат по ним, ввергая в истому. К искушенной ласке добавляются и другие пальцы. Теперь он занят только моей грудью, а твердые губы перестают терзать мои, спускаются на шею.

Но перед этим он бросает на меня пьяный, полный дурмана взгляд.

– Что делаешь, ведьма! – выдыхает.

Меня словно молнией пробивает.

Горячие, посасывающие поцелуи становятся интенсивнее.

Дрожу, словно в лихорадке, и крепко сжимаю бедра, ощутив, как между ними снова горячей влагой наливается жажда.

Он не оставляет это без внимания.

Одна рука продолжает мять мою грудь, вторая медленно спускается на талию, а оттуда скользит на бедра.

– Дай приласкать, – воркует.

– Нет, не надо… Мне хватит.

– Глупая, ты будешь кончать со мной без остановки. Разве можно одним разом насытиться? – бубнит в мою шею, покусывая.

Посасывая…

Кожа горит, внутри снова разгорается пламя.

Жидкая лава струится по телу, собираясь между ножек. Влаги так много, что пол подо мной уже стал мокрым!

Сексуальное напряжение достигает апогея. Я чувствую себя куском горячего воска, превращаюсь в пучок взбудораженных нервных окончаний.

От каждого нового касания дергаюсь. Рахман стягивает с меня штаны с трусами, бросает их в сторону. Раздевается до конца сам.

Пытаюсь скользнуть в сторону.

Мгновенно набрасывается снова, не позволив уйти.

Снова погружаюсь в пучину безумия.

Он все интенсивнее меня ласкает. Я подстраиваюсь под его темп, ерзая беспокойно.

Рахман перекатывает между пальцами соски, выкручивает их, сладко и немного больно оттягивает.

– А-а-ах… Да-а-а…

Между ног часто пульсирует, промежность наполняется тягучей тяжестью.

– Рори… – шепчет мое имя. – Рори, давай… Впусти!

Моя рука на его члене занемела.

Я на пределе выдержки и больше не могу сопротивляться, когда он опускает ладонь на живот, крадется.

Не спешит, и я сама уже готова впустить его пальцы, принять их снова.

Расставляю бедра пошире, комната и потолок кружатся перед глазами. Рахман приподнимается. Отводит мое бедро в сторону, удерживает меня раскрытой.

Взгляд в глаза.

– Рука устала? Дальше я сам, крошка. Завела… До края. Подожди… Я сейчас… Сейчас, Ро-о-ори, – стонет протяжно.

Я роняю онемевшую руку на пол, второй рукой обхватываю мужчину за шею, сдавшись его ласке. Тянусь языком к губам Рахмана, облизывая.

Он обхватывает член пальцами и направляет его в меня. Горячий толчок, быстрое скольжение крупной головкой по клитору.

– Ты…

– Тшш… – шипит в мой рот.

Быстро-быстро размазывает влагу по моей плоти, я трясусь от подступающих волн оргазма и теряю контроль над ситуацией, кончая остро.

Сама начинаю двигать бедрами вверх, и в какой-то момент трущие ощущения сменяются другими.

Горячее давление на вход, уверенный толчок. Я задыхаюсь, пытаюсь отползти, Рахман жестко фиксирует меня за задницу.

– Напросилась… Пора! Настоящего мужика почувствуешь… У тебя тут… карлик какой-то бывал ранее, наверное.

Горячий напор не оставляет ни одного шанса улизнуть. Рахман двигает бедрами, раскачивает, двигаясь уже в моей дырочке, рывки пока осторожные, но очень быстро все меняется.

Буквально за несколько мгновений, я даже рот распахнуть не успела, как он крепко впился в мой зад и вошел…

Вошел полностью, лишив меня девственности.

Меня сразу же разорвало напополам дикой резью. Боль разлилась ядом по венам вместо крови.

Задохнулась, крича, пока этот гигант снова в меня толкнулся.

Потом снова и снова, как заведенный.

Его губы шевелятся, говоря что-то. Глаза темные, беспокойные, но толчки до сих пор грубые и быстрые, уверенные.

Снова и снова раздирает меня там… на клочки… Было бы куда отползти, но не выходит.

Это… ужасно… Ужасно больно и неприятно.

Он словно мясник, который всаживает шампур в живое мясо, трепыхающееся от боли.

Закусываю губы до крови, оглохнув от своего крика. Слезы текут из глаз, затекают в ушные раковины, щекочут.

Мягкое касание к моим губам.

Осторожный поцелуй, который быстро становится страстным, тягучим. Я не могу ответить, как следует, просто не хочу! Но Рахману мои ответы как будто и не нужны. Он продолжает меня трахать и целовать, целовать и трахать, ускорившись.

Последние секунды пытки проходят в режиме такой мощной долбежки, что даже скулить не получается… Рахман вынимает член рывком и кончает мне на низ живота, бедра, пупок. Капли разлетаются даже на грудь.

В голове только одна мысль – слава богу, что это закончилось…

Я больше никогда не захочу трахаться. Это было ужасно…

Прикрываю глаза, голова кружится, тело куда-то плывет.

Ой…

Понимаю, что эти ощущения вполне реальные, просто Рахман поднимает меня с ковра и опускает на кровать, ложится рядом, обнимает.

Целует…

Я в ужасе. Даже сказать ничего не могу.

Боюсь, как бы этому бугаю повторения не захотелось!

– Ты почему не сказала, глупая. О целке предупреждать надо! – врывается его голос в мое отстраненное состояние.

Я смотрю на Рахмана, он отвечает долгим, задумчивым взглядом.

Там досада и что-то еще, наверное, он на меня зол за облом. Явно финал подкачал… с моей стороны, разумеется.

– Вы все? Я могу идти?

– Идти?

– Да. Я… пойду. Мне пора. Дела…

Сажусь с трудом. Между ног будто ракета взорвалась, и кровь на бедрах…

На плечо опускается горячая ладонь, пальцы сжимаются.

– Ты никуда не пойдешь, – роняет властно. – В особенности после того, как я стал твоим первым мужчиной!

Глава 17

Рахман

После моих слов Аврора замирает камнем и совсем не движется, едва дышит. Даже не смотрит на меня. Я наклоняюсь к ней осторожно и неожиданно получаю тычок.

Кулачком в нос.

Маленький, костлявый кулачок, которым она бахнула мне по переносице так, что искры полетели во все стороны.

– Не трогайте меня, ясно?! Не трогайте! – вопит, пытаясь откатиться в сторону.

Ойкает, сползая с кровати. Я все-таки хватаю ее за руку и прижимаю к себе извивающуюся, будто бешеную змею.

– Тшш… Ты чего, а? Девочка… Тише-тише. Все хорошо, да? Дай приласкаю!

– НЕТ! – вопит мне в ухо. – Не хорошо! У меня там кровь… Кровь хлещет.

– Дай взгляну.

– Нет! Не трогайте! Уйдите.

– Куда я пойду? Это мой дом.

– Значит, я пойду! Отпустите! – верещит упрямо.

И не шлепнешь по заднице, да? Надумает себе всякого…

– У вас, кажется, дела были… тоже… важные! Вот и… займитесь! – рычит слезами. – Получили, что хотели, свободны!

Больше всего меня не ее слова обидные задевают и не вот эти дерзости, а дебильное выканье. Какое же тут «вы» после такого огненного «ты и я», где я в ней по самые, сука, звенящие от напряжения яйца?!

Приходится держать ее, сдавив посильнее. Держать и ждать, пока она устанет биться, вырываться, но… девчонка – боец, и упорная.

Но и я не из сопляков.

Телефон снова звонит. Валяется где-то… У меня проблемы с дочкой. Всего несколько минут назад я был готов лететь и сразу же ее оттуда забрать, заодно всем языки грязные вырвать и головы снести тем, кто осмелился оговорить мою непорочную дочь. Но сейчас…

Не готов я отпустить Аврору! Не готов…

Голос чести, разума, долга и крови против всего одного голоса – голоса сердца, которое твердит, что уйти сейчас и просто выпнуть девчонку будет худшей из всех ошибок, которые я когда-либо совершал. Ошибок у меня в жизни было немало. Я своеобразный рекордсмен.

Ничего не станет с Амирой, если я на день или на два позже вылечу за ней. Побудет в своей комнате. Под гнетом осуждения жить непросто, но она – моя дочь, сильная девочка, справится. Надеюсь, с честью и гордым молчанием, не обращая внимания на грязные пересуды, подождет меня.

Ведь билет есть только один – горящий, прямо сегодня вылет. Или опоздаю и потом только через день-два…

Я выбираю остаться.

Стыдно ли мне, как отцу, который никогда не был хорошим родителем и остался единственным для своей дочери?

Ужасно стыдно. Гнев небес падет на мою голову. Не единожды придется покаяться… Семья – важнее всего, а я, выходит, главнее семьи какую-то рваную письку поставил.

И это же все я. Я, тот самый, который не против других поучить, как нужно и должно делать, а сам… Слаб на зов плоти оказался.

Еще и Аврора.

Ни капли не облегчает моего выбора.

Каждым действием и нехорошим словом в мой адрес подтверждает, что мне стоит уехать. В аэропорт. И лететь к дочери. Прямо сейчас.

Я, может быть, вообще этой дерзкой девчонке не нужен, и она просто поиграть хотела. Хвостом покрутить! Покрутила…

– С некоторыми мужчинами шутки плохи. Не я, так другой бы насадил после подобных провокаций.

– Что-о-о?!

Едва успокоившись, снова начинает беситься и рваться прочь из моих объятий.

– Да… я… Я вообще никого не провоцировала!

– Трусы на торшере. Хочешь сказать, не провокация?

– Я в целом. Никого! А трусы… Трусы – это шутка была! У вас чувство юмора отсутствует. Я ничего в виду не имела. Просто…

– Просто мастурбировала так, что кончила, после нашего поцелуя. Трогала себя.

– Не ваше дело. Мое влагалище. Хочу трогаю – хочу нет!

– Теперь уже не так. Теперь все это мое! – заявляю я, стиснув пальцы на бедре.

Чуть-чуть веду в сторону, Аврора верещит.

– Не трогайте! Там в мясо… Там ужас… Больно!

– Не выкай.

– Что?!

– Не выкай мне. Успокойся. Пойдем в душ, вымоешься.

– Только не с ва…

Сжимаю пальцы на заднице крепче, Аврора мигом исправляется.

– Только не с тобой! Я сама… Одна!

– Окей. Ты сейчас в мой душ отправишься, а я принесу твою сумку. Там есть одежда? Белье? Или…

– Самое необходимое, – бурчит. – Все, отпускай!

* * *

Приходится ждать возле двери ванной. Потому что эта дурочка заперлась – и чего я там в этой задвижке не сдвину, что ли? Детский сад же! Детский… Но какого-то хрена топчусь возле двери и жду.

Жду, пока Аврора, сцапавшая свой рюкзак-сумку, выйдет из ванной комнаты. Я уже сам освежился в гостевом душе, стащил белье в стирку, даже воздух освежил в спальне. Там душно и вкусно пахло нашим сексом…

Теперь вот топчусь.

Переминаюсь.

С ноги на ногу.

Твою мать, а…

Что же она там так долго?

Стучу.

– Рори, ты как там? А? Нормально?

Нет, за дверью не тишина.

Звуки. Шаги. Иногда шорохи. Вздохи. Сдержанная брань…

Я бы за такие слова по губам надавал, да?

Но вот терплю какого-то хрена.

– Рори! – стучу кулаком. – Сама не откроешь, войду!

Дверь распахивается.

Лицо у девчонки покрасневшее, глаза опухшие. Плакала, что ли? Иди обниму…

Уворачивается.

Неуклюже хромает к стене и замирает там. Смотрит на меня со страхом.

– Не трону я тебя больше! – говорю мрачно.

Себе ставлю пометку: сегодня не трону. Потом, конечно.

Как заживет.

– Я уже сменила несколько тонких прокладок.

Все эти разговоры на женские темы как бы не для меня, не для моих ушей. Есть естественный порядок вещей, о котором женщина мужчине вслух не должна ничего говорить, и точка.

Должна быть природная скромность!

Но Аврора плюет на эти правила. Да и есть ли у нее правила вообще? В голове вон – ветер! Пошутить она хотела, трусы свои белые развешивая, как флаг, что сдалась, готова, хочет…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.