Лилия Альшер
На страже Пустоты

ПРОЛОГ

Выходя из дома, никогда нельзя быть уверенным, что вернёшься.

(из заметок Марка Чернорецкого)

От автора:

Эта книга очень личная. Она написана в трудное для меня время, потому что мне нужно было ощутить кусочек света, тепла и уюта. И я писала её для тех, кому это тоже нужно. Всегда помните: чудеса случаются, и всё будет хорошо.

Декабрь в этом году выдался снежный. Ева вышла из библиотеки на морозную улицу и подтянула повыше шарф – тёплый, бабушка вязала. Дыхание лёгким паром таяло в воздухе, каждый вздох иголочками обжигал горло.

– Ой, красота-то какая, Ев! – вздохнула Наденька, закрывая двери на ключ и дожидаясь, пока пискнет сигнализация. – Как в сказке!

Ева улыбнулась в шарф. Действительно. Настоящая зимняя сказка повсюду. Дворик перед библиотекой запорошило свежим снежком поверх тёмных песочных просоленных дорожек, пухлые сугробы блестели, как россыпи бриллиантов под жёлтыми уютными фонарями. Впереди виднелся выход к шумным улицам города, там проносились автомобили, переливались огни витрин и новогоднего убранства.

– Только холодно. – Наденька шмыгнула сразу покрасневшим носом, ёжась в пуховике. – Пойдём к остановке, пока совсем не окоченели.

– Вроде, потепление обещали к концу недели, – поддержала светскую беседу Ева, чувствуя, как мороз грызёт коленки, и пряча в карманах руки.

– Да? Жалко. Хочется, чтобы Новый год вот такой был, сказочный, снега хочется. А то раскиснет опять всё, никакого праздника, одни лужи. Ты, кстати, где отмечать будешь?

Ева пожала плечами, что в пальто было очень неудобно:

– Не знаю, к родителям, наверное, поеду. Друзья, конечно, зовут в компании отметить, но сестра в Прагу собирается с семьей, родители совсем одни остаются.

– Понятно. А меня муж зовет к его родителям. У них, конечно, загородный дом, красота, но весь год потом со свекровью…

– В приметы веришь? – не смогла сдержать смешок Ева.

– Не во все, но с Новым годом всегда сбывается. – Они как раз подошли к двойной остановке, заполненной ёжащимися людьми, встали под информационным табло. – Ой, не видишь, что за номер идёт?

Наденька смешно прищурилась, вытягиваясь, чтобы рассмотреть из-за толпы приближающийся автобус.

– Вроде, девятнадцатый.

– А нет, не мой, – успокоилась она и снова повернулась к Еве. – Вот ты не веришь, а он там на все праздники хочет остаться. Считай первая неделя года уже под надзором свекрови.

– Да ладно, тебе же с ней повезло.

– Повезло, – кивнула она, пританцовывая. – Даже очень. Вторая мама. Но вот, как заведёшь свою, поймёшь меня.

Ева покачала головой, пряча нос поглубже в шарф. Наденька на неё рукой махнула.

– Ну чего ты? Познакомилась бы уже с кем-нибудь. Чего всё по прошлому страдать? Молодая, красивая… На сайте бы каком зарегистрировалась.

– Ты, как моя мама, говоришь.

– А ты слушай, слушай мудрых женщин!

Ева тихо рассмеялась. К дальней остановке подъехал ненужный им обеим автобус, люди толпой толкнулись к дверям. И хаотично отпрянули обратно, началась ругань, толкотня, кто-то бесцеремонно пробивался к выходу и через людей.

– Отойдём подальше, – едва успела предложить Наденька, как из-за спин пассажиров выскочил взъерошенный парень с безумными глазами.

Следом раздался визг тормозов, перед автобусом с разворотом вылетел серебристый седан, сметая левую фару «лазурного» под грохот удара и нерусскую брань водителя. Из машины, с водительского сиденья, буквально выпал на тротуар темноволосый парень в чёрном пальто, в руке блеснуло оружие. Громкий выстрел прозвучал в морозном воздухе оглушающе, отдался эхом по проспекту, люди с остановки бросились врассыпную. Наденька кинулась за стенку остановки с ярким баннером новогодней распродажи. Ева поколебалась секунду, не решив, куда бежать – к Наденьке или на проезжую часть.

И эта секунда оказалась фатальной. Парень с безумным взглядом рванул на неё, его преследовал темноволосый. Всё случилось так быстро, что Ева даже не поняла, как именно оказалась вдруг в руках безумного, он выставил её, как щит, пытаясь уберечь себя от пуль. Парень в пальто остановился и безжалостно направил на них дуло пистолета. Никто не пытался вмешаться. Вокруг разворачивающейся драмы, как вокруг прокажённых, росла пустота. Люди бежали, не желая быть ни свидетелями, ни жертвами. Кто-то сидел за остановкой, кто-то уползал к жилым домам, к безопасным магазинам.

– Ты не посмеешь! Тебе нельзя! – нервно и зло крикнул безумец, сдавливая Еве горло согнутой рукой. Если бы не мягкий шарф, точно бы задушил.

Темноволосый на миг опустил оружие, и едва заметно подался вперёд. И всё слилось в один миг. Безумец дёрнулся, отталкивая Еву в сторону дороги, и пистолет молниеносно взмыл обратно. Два выстрела прорезали мёрзлый воздух – парень опять дёрнулся, уже непроизвольно, в такт прошивающих тело пуль. Ева летела под колёса, но крепкая рука в чёрной перчатке поймала её за рукав и отбросила к остановке. А затем убийца быстро сел в появившийся будто ниоткуда чёрный седан и уехал быстрее, чем под убитым расползлось горячее пятно алой крови.

Ева оглушённо лежала на вытоптанном снегу остановки и бездумно смотрела в тёмное небо, медленно моргая. Перед глазами собирались тёмные мушки, закрывая огни города. В ушах звенело. Плавно, как в сон, Ева ушла в забытие.

***

– Комитет с тебя шкуру спустит. Мы должны были сделать всё тихо, – напряжённо сказал водитель.

– У меня тоже к Комитету есть вопросы, – резко отозвался Марк, убирая пистолет в кобуру. – Меня никто не предупредил, что у Пустого есть пара фокусов в кармане!

– Девчонка не пострадала?

Он покачал головой.

– Не должна была.

– Это ты точно сказал – не должна была! – Он крепче сжал мягкую кожу руля.

ГЛАВА 1. Шаги и тени

Следи за своей тенью. Иногда она может подойти слишком близко.

(Из заметок Константина Чернорецкого)

– Ева, Евочка, мы так переживали!

В просторную палату влетела Наденька в белом халате и бахилах. В руках трясся набор больничного романтика – букет мелких хризантем и пакет с апельсинами. Ева отложила телефон. Соседки по палате неодобрительно покосились на шумную девицу, но промолчали.

Любовь Тимофеевна, благообразная старушка, занимавшая койку напротив, отвлеклась от книги, чтобы долго и укоряюще посмотреть на Надю поверх очков. Надя стушевалась, задушенно поздоровалась и умостила апельсины на тумбочку. Судьбу цветов торжественно вручила Еве в руки и села на край кровати.

– Это от всего нашего коллектива! Девчонки хотели конфеты подарить, но тебе витамины нужны, какие конфеты?

– Спасибо. – Ева с удовольствием уткнулась носом в солнечные головки, вдыхая горький и чистый аромат. – Но меня завтра уже обещали выписать.

– В субботу?

– Пораньше выпускают за хорошее поведение – голова не болит, ушибы проходят. Врач хороший, говорит, нечего мне тут на выходных делать, а дома и стены лечат. Но в понедельник за справками нужно зайти.

Ева встала с покрывала, сходила к раковине в углу палаты, чтобы налить в кружку воды для цветов вместо вазы, и вернулась. Цветы пришлось опереть на светло-зелёную стену, стоять самостоятельно в низкой кружке они никак не хотели.

– Хочешь, заедем за тобой утром? Я мужа попрошу, встретим тебя.

– Нет, спасибо. Меня родители заберут. Думаю, мама не верит врачам, что со мной всё хорошо, и надеется оставить тут ещё на недельку.

– Как она? – тон Наденьки сменился на сочувственный.

– Да она переживает больше меня! – Ева уселась на койку, под спину положила подушку. – Когда увидела новости, оборвала все телефоны.

– Ещё бы! Я потом посмотрела эти выпуски. Остановка огорожена, кровищи море, машина горит, везде сирены. Блокбастеры отдыхают!

Ева мысленно поёжилась:

– Да уж.

– Ко мне полиция приезжала, опрашивали. Но я толком ничего и сказать не смогла. Даже парня того не разглядела. К тебе приезжали?

– Конечно. Я тут местная знаменитость, всем интересно, – едва заметно нахмурилась она. – Ко мне ещё журналисты прорывались, спасибо персоналу, не пропустили.

– И как? Ты хоть помнишь, как этот парень выглядел?

Перед глазами Евы будто вживую всплыл образ из памяти. Напряженное бледное лицо, правильные черты, ледяные и расчётливые зелёные глаза, растрёпанные короткие тёмные волосы.

От воспоминания внутренности обожгло холодком, затошнило, и Ева тихо ответила:

– Совершенно не помню. Врач говорит, это от стресса. Психологическая защита.

Наденька серьёзно покивала.

– Да. Наверное. В новостях тоже ничего не говорят.

Ева и сама это прекрасно знала. Соцсети и новости в поисковиках вездесущи, поэтому обо всём, о чём узнавали СМИ, узнавала и она. По вполне понятным причинам, её это происшествие волновало. И похоже, убийство простого и непримечательного парня из техподдержки сулило стать преступлением века. Особенно Еве нравилась растиражированная из какого-то интервью фраза «По невыясненным следствием причинам, в салоне брошенного автомобиля произошло возгорание». Дескать, ничего не нашли, но так старались, так старались. Потом они установили, что автомобиль числился в угоне… Потом начали строить теории заговора. Потом говорить о политическом следе в жизни паренька, потом о наркоманском…

Вздохнув поглубже и отогнав навязчивые мысли, Ева откинулась на подушки и сменила тему:

– Как на работе?

Наденька закатила глаза.

– Одно слово: детские новогодние мероприятия!

Ева хмыкнула:

– Это целых три слова!

Подруга поморщилась:

– Позавчера была встреча с детской писательницей, ну ты ещё афишу готовила. «В гостях у сказок». Вчера перебирали книжный фонд на списание. Сегодня опять дети. Я уж отпросилась, к тебе сбежала. Скорее бы уже праздники. Тебя, говоришь, во вторник ждать?

– Угу.

Они ещё немного пообсуждали работу, Наденька пожаловалась на заботливого и послушного мужа, который недавно принёс в дом большую радость – мешок сахара по акции и по цене двух мешков. Посмеялись, поделили напополам апельсин, и Наденька ушла.

А Ева осталась. С телефоном, полным жутких новостей, и со своими мыслями.

Говорить больше ни с кем не хотелось. Сунув маленькие наушники в уши, она включила радио и бездумно уставилась в окно. Серое небо прекрасно дополняло настроение, а мягкая музыка успокаивала. Ева прикрыла глаза. И снова из темноты воспоминаний на неё взглянули холодные зелёные глаза.

Чёрт!

Уже третий раз она соврала, что не помнит, как выглядит неизвестный убийца. Почему? Себе она говорила, что просто хочет выжить. Человек с оружием, убивающий средь бела дня (ладно, вечера) кого-то на остановке… Неужели что-то помешает ему узнать, в какую больницу отвезли болтливую свидетельницу? Если сюда просочились даже настырные репортеры.

Только вот, эта причина что-то царапала внутри. Как будто это тоже была ложь. А правда была безумна. Безумна!

В тот миг, когда он направлял на неё, то есть, на того парня за ней, дуло пистолета, в его глазах была ледяная уверенность в том, что он делает всё правильно. Ни ярости, ни злости, просто уверенность. И он спас её. Парень, держащий за горло, дважды угрожал её жизни – когда душил и прикрывался, а потом ещё и бросил под колеса случайных машин. И если бы не этот хладнокровный убийца, поехала бы она в морг вместе с душителем, а не в тёплую терапию.

Музыка, которую Ева уже не слышала, оборвалась резким проигрышем новостной заставки. Она быстро сдёрнула наушники вниз и выключила радио. Такое чувство, что новости окружили её жизнь.

***

Утром Ева собрала вещи, вежливо отказалась от завтрака и подошла на медсестринский пост попрощаться, чтобы её не потеряли. Молоденькая медсестричка отвлеклась от заполнения журнала и улыбнулась.

– Ева Владимировна, верно?

– Да, шестая палата.

Она угукнула и записала это на стикере.

– А вас ваш молодой человек забирает?

– У меня нет молодого человека, – улыбнулась Ева девушке. Та округлила глаза.

– Ну как же. Тёмненький такой, симпатичный, заходил на днях, спрашивал, когда у вас выписка назначена.

Почему-то на словах «тёмненький» и «симпатичный» вспоминался только тот убийца. Ева похолодела и непослушными губами повторила:

– У меня нет молодого человека.

Медсестричка поколебалась:

– Странно. Я, наверное, перепутала что-то. Или репортер опять…

– Может быть, – вымученно ответила Ева, борясь с желанием обернуться. – Что вы ему сказали?

Девушка виновато повела плечом:

– Что после завтрака вас разрешили отпустить домой. Вот, подпишите тут, – она смущенно подала ей бумагу и показала ручкой поле для подписи.

Ева чиркнула нетвердую подпись и, подхватив с пола сумку с вещами, попрощалась и пошла к лифтам. Значит, он уже здесь. Здесь! Хотелось поскорее сбежать. Она сжала в ладони телефон и всё-таки обернулась на коридор. Репортер не стал бы узнавать дату выписки, раз уже прошёл к палате. Нет, он прямо туда вломился бы и наделал бы фоток на смартфон для первой полосы. По коже снова прошел мороз, оседая липким потом на спине. Лифт медленно, с шорохом, раскрыл створки, и она заскочила в пропахшую лекарствами кабину.

Опускался он тоже очень медленно и скрипуче, и несколько минут показались вечностью. А кабина – тесной клеткой. Ева почувствовала, как к горлу подступает приступ паники, становится нечем дышать. Опустив голову, она попыталась совладать с собой, прошла от стенки до стенки. Успела досчитать до двадцати, пока лифт достиг первого этажа. Сдерживая желание выбежать на воздух, Ева прошла по просторному холлу к ряду металлических решетчатых сидений и села подальше от пациентов и посетителей. Она оглядела холл, будто ожидала увидеть незнакомца с ледяными глазами прямо здесь. Опасение не подтвердилось. Никого, похожего на мужчину из её личного кошмара не было, но чувство, что он рядом, не прошло. Может, она накручивает себя?

Телефон вдруг зазвонил и завибрировал, Ева вздрогнула и выронила его. Экран светился фотографией счастливой мамы с букетом роз.

– Милая, мы у въезда. Там шлагбаум, мы заезжать не будем. Выйдешь?

– Мам, а ты пальто моё забрала? – напомнила она, оборачиваясь к окну, за которым мёл сухой и мелкий снежок.

– Ой, прости, детка, забыла совсем. Я сейчас! Несу!

Желудок невовремя напомнил, что завтрак они пропустили. Ева оставила сумку на стуле и подошла к киоску с газетами, газировкой и выпечкой. Выбрав румяный пирожок с рисом и яйцом, расплатилась, надкусила и замерла – в огромном окне холла мелькнула смутно знакомая тень в чёрном пальто, оставляя в воздухе таять облачко табачного дыма.

– Ева! – окликнула от дверей мама и помахала рукой.

Неужели теперь каждый мужчина в пальто будет вызывать у неё такую нездоровую реакцию? Она махнула в ответ и пошла навстречу маме.

– Ну как ты? – спросила родительница, глядя, как чадо с пирожком в зубах облачается в пальто. Сама она достала из кармана зеркальце и проверила, не растеклась ли тушь. Растаявшие снежинки мелким бисером усеяли шубку и тёмные локоны.

– Хорошо. – Ева взяла сумку. – Ничего не болит, отдохнула, выспалась.

– И голова не болит?

Ева пожала плечами:

– Были бы мозги, было б сотрясение, а так легко отделалась, синяками.

Мама цокнула языком и поправила её светло-каштановые волосы, попавшие под воротник светлого кофейного пальто. От рук пахло духами.

– На работу когда?

– Во вторник, – дожёвывая пирожок, она направилась к выходу.

– Может, у нас останешься на выходные? Аня с детьми заедет.

– Тогда у меня точно будет болеть голова, – отмахнулась Ева. – Врач сказал – полный покой и отдых. Никаких родственников с детьми.

– М-да? – с сомнением протянула мама. – Хороший врач. Может, и мне такое назначение выпишет?

– Мам, ты хотела внуков.

– Просто я поздно поняла, что ещё слишком молода для них, – кокетливо взмахнула она накрашенными ресничками.

Смеясь, они дошли до машины, Ева уселась с сумкой на заднее сиденье и чмокнула отца в подставленную колючую щёку.

– Куда, мэм? – шутливо спросил он у супруги, когда она пристегнулась. Леонардо Ди Каприо из него получился своеобразный.

– К Еве домой, не хочет она с тобой в шашки играть. Только заедем ещё в магазин. Её неделю дома не было, нужно купить что-нибудь, чтобы ребенок не голодал.

Мотор уютно заурчал, машина стронулась и с шорохом покатилась к выезду. Ева счастливо откинулась на спинку сиденья и обернулась. У заснеженного газона больницы стоял лоснящийся чёрный седан. Водитель лениво курил, положив локоть на открытое окно. Бросив сигарету в снег, он поднял стекло, и машина медленно, крадучись, поехала следом за ними.

Ева тревожно опустила взгляд в колени, сердце застучало, тошнота подскочила к горлу. Кажется, у неё начинается паранойя. Нужно обратиться к кому-то, пока это окончательно не свело с ума. Осторожно обернувшись через некоторое время, она снова увидела этот дорогой блестящий седан в потоке.

***

Он преследовал их почти до самого дома, но Ева упустила момент, когда машина пропала во дворах. Если бы это ещё успокоило… До самой двери она дёргалась, ожидая, что преследователь выскочит, как чёрт из табакерки. Вооружённый.

Но зайти в квартиру оказалось, как попасть в прошлое: там было так тихо и привычно, что всё произошедшее на той неделе словно бы приснилось и никогда не случалось. Дом наполняли знакомые тёплые запахи, мерное стрекотание часовой стрелки, урчание холодильника. Реальность, обыденная и простая, мягко стирала воспоминания. Мама повесила шубу в прихожей и сразу прошла на кухню с пакетами еды. Оттуда немедленно раздалось знакомое ворчание, какой у Евы бардак. По мнению мамы, конечно. Папа разулся и пошёл следом, ободряюще погладив дочь по спине.

Ева покачала головой и скрылась в ванной мыть руки и пережидать грозу. Привычно взглянула в зеркало над раковиной. И задержалась. Она всё та же, да? Те же светло-каштановые волосы, карие глаза, бледная, как у всех в этом городе, кожа. За неделю ничего не изменилось, только взгляд стал каким-то загнанным. Она стёрла пальцем потёк подводки и потянулась к мылу. Пальцы уткнулись на сухую и пустую мыльницу. Обмылок исчез. Она удивлённо посмотрела вниз и полезла в шкафчик за новым куском. Вроде, недавно же положила…

На плите оглушительно засвистел чайник, словно звал на помощь. Она вытерла руки и вышла. Мама уже разливала чай по чашкам, по-домашнему щебеча о делах старшей дочери, отец заботливо резал шоколадный торт. Ева села на стул, поджав к себе ногу, папа поставил перед ней блюдечко с куском торта. Как в детстве.

– Спасибо. – Она подтянула поближе чай, любуясь родителями. По сердцу растекалось тепло.

– Ну что? – смущённо спросила мама, вонзая ложечку в торт.

Ева помотала головой, сжимая ладонями чашку. День прошел за семейными разговорами, воспоминаниями и планами на Новый год.

Провожая родных к дверям, Ева почти пожалела, что не поехала к ним на выходные. Она уже давно была взрослой девочкой и жила отдельно, но иногда так не хватало семьи… Жаль, что детство невозможно вернуть. Целуя и обнимая их на прощание, она уже чуть не плакала.

– Милая… Может, с нами поедешь? – Мама ласково погладила её по щеке, вопросительно заглядывая в глаза.

– Нет, мне нужно почту рабочую проверить. Наденька обещала комментарии по новым макетам прислать для афиш. Займусь ими.

– Ну, смотри. Если что, мы на связи.

– Знаю. Двадцать пропущенных меня убедили.

Мама очень укоризненно прищурилась, потрепала её по щеке и вышла на лестничную площадку.

Закрыв за родителями дверь, она подошла к окну кухни и подождала, пока они выйдут из парадной. Темнело, зимние сиреневые сумерки сгущались. Мама повернулась и помахала ладошкой, толкнула плечом мужа, он неловко повернулся, расплылся в улыбке. Ева помахала им в ответ и обняла себя за плечи, глядя, как они садятся в машину.

Стоило белой машине отъехать, Ева заметила, что в проезде напротив стоит уже знакомый чёрный автомобиль с погашенными фарами. Тот самый! В салоне вдруг вспыхнул огонёк сигареты. Ева резко отпрянула от окна, сердце опять заколотилось, подскочив к горлу. Она задёрнула полупрозрачные шторы, едва не сорвав с карниза, чтобы хоть как-то отгородиться от этого маньяка.

В панике Ева развернулась к столу.

Нужно как-то отвлечься.

Дрожащими руками она стала запаковывать под пластиковый купол остатки торта, собрала блюдца, ложки. Уложила в раковину и вернулась за чашками, отгоняя видение чёрного авто. И оторопело замерла у круглой столешницы. Чашек было две. Третья исчезла.

– Что за чёрт?..

Остаток вечера прошёл, как в тумане. Чашка не нашлась, машина под окном никуда не делась. Ева специально ещё несколько раз выглянула.

Устав бороться с жестокой действительностью, она выпила пустырника, надолго сходила в душ и легла. Жёлтый, почти солнечный свет лампы, чай и книга помогли притупить тревогу. Читая о сложных перипетиях жизни одной мексиканской семьи, она лениво размышляла, что, похоже, в её жизнь тоже ворвался магический реализм. Ну или она сходит с ума, что вероятнее.

***

– Серьёзно? Чашка пропала? – Света, забежавшая проведать подругу, состроила скептическую гримаску и отправила в рот кусочек вчерашнего торта. Про преследующую машину Ева решила не говорить, иначе окажется опять или в больнице, или в полиции. – Может, ты засунула её куда-то и не помнишь?

Она развела руками.

– Я всё обыскала. Мне же не показалось, мы чай втроем пили. Она исчезла!

Свету, убеждённого циника и скептика, это не впечатлило. Несмотря на светлый цвет волос и смазливую внешность, эта девушка была отнюдь не наивна и жила в реальном мире.

– Ну а в мусоре искала? Может, разбила, выкинула и вылетело из головы? Бывает же. Даже у меня бывает. Тем более, у тебя стресс, ПТСР, ты головой ударилась. В таких случаях очень часто бывают провалы в памяти. Ещё и мерещится некоторым всякое!

Ева нервно кивнула и отвернулась. Взгляд упал на рабочий стол, где стоял ноутбук с открытым фотошопом и были разбросаны листы заметок. И кое-что было не так.

– Вот! – Ева встала с дивана и подошла к столу. – Я шла открывать тебе дверь, а здесь, на бумагах, я оставила ручку. И видишь, её нет.

Света шумно выдохнула, отложила на диван блюдце с тортом и встала. Жестом фокусника она достала из-под стола укатившуюся ручку. Не говоря ни слова, – находка говорила сама за себя, – она звонко обрушила корпус ручки на исписанный пометками лист. И с чувством выполненного долга села обратно есть торт.

– Ладно, наверное, ты права.

– Я всегда права. Просто вдобавок к стрессу, ты ещё и живешь одна. Совсем тут одичать можно или чокнуться. Скажи, в больнице такое было?

– Чашки не пропадали, – признала Ева. – Ручки тоже.

– Ну вот, – подтвердила свою догадку Света. И очень аккуратно добавила: – Ты не думала о том, чтобы обратиться к специалисту?

– К экстрасенсу, что ли?

– К психоаналитику! И если ты такие вопросы мне задаёшь, тебе точно пора!

Ева нервно усмехнулась и мысленно порадовалась, что не рассказала о своей паранойе и чёрном седане.

– Спасибо, подруга.

– Ев, я помочь хочу. С такими стрессами в одиночку не справляются. Даже, если ты сейчас нормально себя чувствуешь, это не значит, что ты так легко отделалась. На твоих глазах человека убили! Ты сама жертвой была! Ты думаешь, это нормально?

– А ты думаешь нормально мне постоянно об этом напоминать?

Света отложила торт и сложила руки на коленях:

– Я дам тебе номер, запишешься на приём. Это моя хорошая знакомая, сама к ней ходила, когда со Славкой рассталась. Пусть она с твоими чашками разбирается.

Под неодобрительным взглядом, Света подошла к столу, записала номер из своего телефона на весёленьком стикере с надписью: «Всё запомни, а бумажку сжуй» и приклеила его Еве на лоб.

– И помни, я это делаю из лучших побуждений!

– Припомню. – Ева переклеила стикер на доску над столом. – Когда меня в Скворцова-Степанова по твоей милости грузить будут.

– Позвони ей.

– Позвоню. Завтра к врачу за больничным листом съезжу и позвоню.

– Врач хоть симпатичный?

– А какая разница, симпатичный врач или нет?

– Да такая! – Света прошлась по комнате, осматриваясь. Остановилась у зеркала, машинально поправила причёску. – Ты когда со своим рассталась? Года два назад? А на свидание когда последний раз ходила? Хватит затворничать.

– Свет, давай один совет за один раз.

– Ладно, молчу. Ну хоть кота, что ли, заведи. Всё какая-то живая душа рядом.

– Правильно, – хмыкнула Ева, – не мужика, так хоть кота. Надо же с чего-то начинать копить сорок кошек.

– Тебе двадцать четыре, а не сорок лет, – строго напомнила Света.

– Да, значит, мне нужно заводить по два с половиной кота в год.

– Страшно представить половину кота…

– Ладно, про кота я подумаю. Про целого кота! Говорят, они видят потустороннее, может, хоть чашки пропадать перестанут.

– А я думаю, они и не начинали. Это нервы. Но кота всё равно заведи. Давай ещё по чаю, и поеду я. У меня ещё свидание вечером, надо подготовиться.

– Симпатичный? – шутливо вернула вопрос Ева, ставя на плиту чайник.

– Вот, сегодня и посмотрим, – не без удовольствия ответила Света и поставила на стол чашки. – В интернете они все симпатичные.

Проводив подругу и ещё раз клятвенно пообещав позвонить психологу и завести кота, Ева не удержалась от соблазна проверить, стоит ли под окнами злополучный седан. Седан стоял как вкопанный… Ева прикусила губу и начала вглядываться в тёмный салон. Да так самозабвенно, что не на шутку испугалась, когда к машине подошел сосед с третьего этажа со всем семейством. От облегчения она рассмеялась и прижалась лбом к холодному стеклу.

Но через пару секунд Ева ясно осознала, что сосед Серега не курил, потому что жена заставила бросить ещё после свадьбы, а его машина с самого салона не была такой чистой и лоснящейся, как вчерашняя. А номер она, конечно, записать не догадалась.

***

Понедельник начался оптимистично: инвентаризация мелких предметов недостач не выявила, яркое зимнее солнце золотило комнату, а на работу нужно было только завтра. Вместо завтрака Ева налила себе кофе и села на край подоконника.

Градусник за окном показывал ощутимый морозец, подозрительных машин во дворе не было. Да и не подозрительных тоже стояло мало – соседи разъехались на работу. Редкие утренние прохожие щурились от яркого света, кусты под окнами оккупировали шумные синички. Идиллия. Которую чудесно дополнил глоток кофе. Возможно, маньяк убедился, что Ева его «забыла» и всё «усвоила». Жизнь налаживалась. Жаль только, дома не водилось свежих круассанов…

Допив кофе, Ева быстро собралась и вышла в коридор. Оделась, нашла в сумке ключи от квартиры и буквально на пороге вспомнила, что злополучный листок с телефоном так и остался над столом. Прокляв собственную безголовость, прямо в сапогах пробежала в комнату и потянулась к доске. Стикера не было. Припомнив трюк Светы, она придержала длинный шарф и быстро наклонилась. Под столом обнаружились одинокие, забытые тапочки.

– Ну это уже даже не смешно, – пробормотала Ева и выпрямилась. На столе тоже было пусто. Светка бы не поверила.

С досады она слишком громко хлопнула металлической дверью, чертыхнулась, начала закрывать. На шум выглянула соседка баба Шура, вредная и любопытная, как старая непуганая мышь.

– А-а, Евочка! А ты уже вернулась?

– Вернулась, – не очень дружелюбно подтвердила Ева очевидное, проворачивая ключ, и улыбнулась, чтобы сгладить резкой тон.

Баба Шура принюхалась к прохладному и относительно свежему воздуху, как ищейка.

– Опять Славка с шестого накурил! Не продохнуть! Я матери-то его скажу!

– Скажите-скажите, – рассеянно кивнула Ева, нервно насилуя кнопку лифта.

До больницы добралась без приключений. Морозный воздух торопил, а гололед, от которого не помогали ни соль, ни песок, отгонял лишние мысли и желание смотреть по сторонам. Стоило взять выписку и выйти на крыльцо, как позвонила Наденька.

– Ева, спасай, а? Типография макеты просит, а у меня почта переполнена, я твое письмо не получила. Еще в пятницу почистить собиралась, а потом закрутилась так…

Ева вздохнула:

– Сейчас приеду, не переживай. Заодно больничный завезу.

– Ты мой спаситель!

Ещё бы. Наденька обладала совершенно очаровательной рассеянностью. Ева натянула на нос шарф и побежала на троллейбус. Толпа единым порывом внесла её с остановки на переднюю площадку – морозу люди предпочитали давку. Оказавшись в душных тисках чужих тел, она попыталась достать проездной, слыша, как над толпой громоподобно раздается голос кондуктора. Женщина, судя по всему, обладала не только выдающимся голосом, но и не уступающей ему фигурой.

– Граждане пассажиры, кто зашел – за поручни держимся! Де-ержимся за поручни, машину сильно дё-ёргает, водитель ничего поделать не мо-ожет! Держитесь за поручни, чтоб никто у меня не улетел, ласточки мои!

Машину действительно начало дёргать, стоило отъехать от остановки. Ева попыталась пробиться к боковому поручню, и в итоге оказалась к нему же и прижатой. Из толпы то и дело раздавались придушенные писки менее удачливых пассажирок и возмущение.

– Рыбки мои, готовим проездные, я пошла, сейчас будет бесплатный ма-ассаж!

Море пассажиров взволновалось, кондуктор раздвигала их, как ледокол.

– Передайте, пожалуйста. – Ева протянула руку с зелёной карточкой стоящему перед ней парню. Тот обернулся и на мгновение вместо его лица она увидела изменяющуюся уродливую маску. Серую, клыкастую, хищную. Словно помехи на изображении. Обмирая, Ева моргнула.

Троллейбус снова дёрнуло, и морок исчез так же быстро, как появился.

– Нет, это уже не езда, это… – кондуктор многозначительно промолчала.

Парень бесстрастно взял карточку и передал дальше. Будто ничего не случилось. К горлу подступила тошнота. Дышать стало нечем. Ева расстегнула ворот и оттянула шарф. Троллейбус рывками дотянул до остановки, двери распахнулись, впуская свежий воздух и новый поток пассажиров. Забыв о проездном, Ева стала пробиваться к выходу.

– Так, на этой площадочке я давно не была, давайте, рыбки мои, плотнее, я вхожу! Ма-ассаж! – слышалось из глубины салона.

Холод обжёг лицо и шею, приводя в чувство. Ева закашлялась. Пропахшая табаком остановка и ёжащиеся люди. Кто-то громко говорил по телефону, кто-то смеялся, стоя среди друзей. Просто люди. Никаких чудовищ.

Ева подошла к занятой скамейке и села на самый краешек. Голова тягуче болела. Она прижала ладонь ко лбу, потёрла глаза. Внезапно сознание накрыла всепоглощающая усталость, липкая и вязкая, как сироп. И раздражение, навязчивое, как жужжание мухи под потолком.

«Мерзость… Мерзость одна кругом… Разоделась. Шалава…»

Ева оторопело выпрямилась и обернулась. Обычная с виду бабуля сидела за ней и водянистыми глазами без интереса смотрела на молодую блондинку в шубе, увлечённо болтающую по телефону и каблучком постукивающую по снегу. В руке старухи были зажаты семечки, она раскусывала их и сплёвывала шелуху вниз. «Мерзость…» Старуха жевала семечки. «Твари… Твари все».

Безумие какое-то!

В смятении Ева встала и отошла подальше, чужие эмоции схлынули, но во рту остался кисловато-затхлый привкус чужого разочарования в жизни и семечек. На горизонте всё яснее маячила тень душеспасительного учреждения.

Подъехал новый троллейбус, люди выходили и входили, толкались. Ева опёрлась на стеклянную стенку, от перспективы опять оказаться в салоне, среди лиц и эмоций, стало дурно. Бросило в дрожь. То ли от холода, то ли от нервов. Она затянула шарф, застегнула пуговицы, нащупала в кармане сумки наушники. Лучше пешком. Не важно, реальность это или игра отшибленного ударом разума, единственное, что сейчас поможет – держаться от людей подальше. «Я хочу узнать, что ты чувствуешь сейчас», – жизнерадостно раздалось в наушниках, когда она включила плеер. Еву передёрнуло.

– Привет, – с облегчением поднялась из-за стола Наденька, когда заметила её. – Я думала, ты раньше приедешь.

– Да я проездной потеряла, решила, это повод прогуляться.

Надя глянула в сторону окна с решёткой-солнышком. Четвёртый час. Над городом брезжили лёгкие, едва ощутимые сумерки. Она зябко поёжилась.

– Не замерзла? Я в такую погоду мелкими перебежками от транспорта до места бегаю.

– Немного.

– Давай тогда по чайку? – решила Надя, поднимая со старого стула шаль и заворачиваясь.

Знакомый тёплый запах книжной пыли и старой деревянной мебели после мороза нагонял сонливость.

– Давай лучше я макеты отправлю в типографию, пока не поздно, а ты чайник согрей, – предложила Ева, разматывая шарф.

Наденька, источая счастье, убежала в закуток кухни. А Ева быстро открыла свою почту на её компьютере, переслала вчерашнее письмо с макетами и направилась в отдел специальной литературы. Что бы с ней ни происходило, в книгах должен быть ответ.

Когда она вышла из библиотеки, фонари уже заливали улицы жёлтым светом, и всё было, как в тот самый день. Ева сделала несколько нетвёрдых шагов по хрусткому снегу, и вдруг очень ясно осознала, что на ту остановку больше не пойдет. Только не туда. Метро? Она достала телефон. Понедельник, час пик… Воображение живо нарисовало, что она почувствует и напридумает себе, запертая в вагоне под землей в толпе людей. Пожалуй, это испытание пока не для неё. Как же хотелось просто оказаться дома. И побыстрее.

Ева дошла до ближайшей скамейки и поискала в телефоне приложение такси. Отметила точку на карте, подтвердила машину. Сообщение на экране пообещало время прибытия не более десяти минут. Десять так десять. Ева достала наушники, радиоволна жизнерадостно призывала петь с ней и забыть, что было. Ева усмехнулась неожиданной поддержке. Кажется, телефон жил своей жизнью.

Десяти минут ещё не прошло, но в тихий двор уже въехала машина. Ева поднялась.

Но это было вовсе не такси.

Страх парализующими щупальцами оплёл тело. Как уверенный в своих силах хищник, чёрный седан подобрался к её скамейке и замер в ожидании. Стекло с шорохом опустилось. Знакомые зелёные безжалостные глаза остановились на её лице. Бежать было бессмысленно. Кричать, наверное, тоже.

– Такси заказывала? – Голос у убийцы оказался очень приятным. Мягкий, бархатистый.

ГЛАВА 2. Кофе с Пустотой

Пустота – прекрасный собеседник. Никогда не перебивает.

(Из заметок Константина Чернорецкого)

– У меня нет денег на бизнес-класс.

Мёрзлая улыбка, искривившая красиво очерченные губы, красноречиво сказала, что шутить их обладатель не в настроении.

Но попытаться же стоило?

– Садись.

Она посмотрела на окна библиотеки. Нет, не успеет. Пули быстрее.

Обречённо, как на эшафот, Ева встала со скамейки, рассеянно оглянулась, взяла сумочку. Обошла машину и медленно села на пассажирское сиденье. Её сразу окутало тёплым комфортом, запахами дорогой кожи, благородного парфюма. Центральный замок предусмотрительно щёлкнул, отсекая путь к свободе, Ева вздрогнула.

– Ты убьёшь меня, да? – Губы почти не слушались, лицо онемело от холода.

На водителя она не смотрела, не могла. Умолять тоже не будет, сбережет гордость. По крайней мере, постарается… Тогда пусть всё будет быстро. И желательно, без лишней боли… Может, это даже лучше, чем сойти с ума. Она внутренне сжалась, готовая услышать свой приговор, уже рисуя в голове сцены, как её вывозят в зимний лес. Поэтому ответ застал врасплох.

– Нет.

Это так не вписывалось в картину единения с природой, которую она себе представила, что всё-таки повернулась и внимательно посмотрела на похитителя. Он любезно повернулся в ответ. Красивый, самоуверенный. Выразительные зелёные глаза. Молодой. Наверное, чуть старше неё. Лет двадцать шесть… В машине было тепло, и он сидел без верхней одежды, чёрный джемпер с вырезом под горло отлично подчёркивал атлетическую фигуру. Почему-то Ева покраснела и отвернулась. Легко забыть, что хладнокровный убийца.

– Денег у меня тоже нет, взять с меня нечего.

– Я похож на вымогателя? – Почему-то изогнул бровь незнакомец и переключил передачу. – Пристегнись. Иначе мы тут до утра просидим.

– Странно, – нервно усмехнулась она, вытягивая ремень безопасности. – Уголовный кодекс тебе не указ, а вот ПДД соблюдаешь?

Машина мягко тронулась в путь по заснеженным улицам.

– Не люблю нарушать законы по понедельникам, примета плохая.

Ева сочла за лучшее промолчать. Просто смотрела в окно, на яркие весёлые витрины, новогоднюю иллюминацию, подсветку мостов. Всё искрилось, мерцало, мигало, отражалось в снежных сугробах, блестящих машинах, стёклах домов. Потрясающая красота. Маркетологи, не скупясь на средства, создавали новогоднее настроение у потребителей… Город был сказочным. К сожалению, у неё сказка случилась страшная.

– Уже видела их? – вдруг нарушил он долгое молчание на очередном светофоре.

– Кого?

– Пустых.

– Не понимаю, о чём ты. – Она так и сидела, бездумно глядя в окно, положив руки на сумочку. Знакомые улицы вели к дому. Обманчиво, наверное.

– Понимаешь, – уверенно возразил убийца и закурил, стеклоподъёмник тихо зашуршал. – Если, решила, что сходишь с ума – понимаешь.

Ева поморщилась и повернулась.

– Мог бы ты не… – она выразительно посмотрела на сигарету в его пальцах.

– Это моя машина, – спокойно, со скрытой насмешкой, напомнил парень.

Ева устало вздохнула, расстегнула пальто, в котором уже стало жарко и откинулась на спинку сиденья, закрывая глаза.

– Полиции я ничего не сказала.

– Я знаю, – к уверенности мягко примешалась нотка самодовольства. Эмоции, будто сигаретный дымок, поплыли по салону.

– И не собираюсь, – на всякий случай уточнила она.

– И правильно, – рассеянно похвалил незнакомец, пропуская машины на перекрёстке, чтобы повернуть. Почти приехали в её двор. – Что-то ещё странное происходило в последнее время?

– Смотря, с чем сравнивать, – многозначительно протянула Ева. Чем заслужила быстрый, но странный оценивающий взгляд. Ответ ему явно понравился. Только чем?

Машина въехала во двор и, попетляв среди домов, остановилась на том самом месте, в проезде напротив её парадной. Если раньше и были какие-то сомнения в слежке, то теперь полностью исчезли.

– Спасибо, – обречённо пробормотала Ева, не двигаясь. – Ну я пойду?

– Мы не договорили, – разбил её надежды парень и потянулся за тёплой одеждой, лежащей на заднем сиденье.

Он вышел из машины и, надевая пальто, внимательно осмотрелся, словно искал что-то. Нашёл или нет, по лицу нельзя было прочитать. Ева захлопнула блестящую дверцу, пошарила в сумке, ключи попались на самом дне, под книгами и перчатками. Выудив их, направилась к парадной, спиной чувствуя, что опасный спутник следует тенью. Чувство неприятное. Зато понятное. Она ступила на площадку перед дверью, автоматически зажёгся свет.

Вдруг он перехватил её руку с поднесённой к домофону таблеткой ключа и аккуратно оттеснил от входа. Домофон звонко булькал, сообщая, что дверь открыта. Он потянул ручку, не отпуская её рукав, и наклонился вперёд, прислушиваясь к звукам внутри. Или принюхиваясь? В чуть прищуренных глазах причудливо отражался свет, проходивший через ресницы, будто светилась сама радужка. Ева, давно уже, ещё с первой встречи, сомневавшаяся и в своём и в его здравом рассудке, просто наблюдала за его действиями, не пытаясь что-либо понять. И кому в этой стране права выдают?!

Видимо, не найдя ничего опасного, мужчина шире открыл дверь и подтолкнул Еву вперёд. Она подчинилась, прошла к лифту и машинально нажала кнопку вызова. Откуда-то сверху скрипуче отозвался лифт, устало спускаясь. Лампочка на потолке, мигавшая уже недели две, замигала часто-часто и потухла, как мрачный предвестник. Все страхи в одночасье поднялись из глубины. Боже, да что она делает? Прямо сейчас она ведёт в свой дом убийцу! Не к месту вспомнился хищный оценивающий взгляд. Ева запаниковала. Лифт гостеприимно распахнулся, освещая площадку.

– Я не пойду! – Она резко развернулась и почти упёрлась в своего жуткого сопровождающего.

Парень на секунду опешил, а потом устало смягчился.

– Ева, – он поднял ладонь и осторожно прикоснулся к её лицу, на котором застыло загнанное выражение, – не делай глупостей. Не помогут тебе твои книжки, зря тащила. Свихнёшься с ними. А я могу помочь.

Лифт закрылся, всё снова утонуло в темноте, кроме прикосновения. Ева закрыла глаза, мечтая просто потерять уже сознание. Но, видимо, её нервная система была устроена как-то не так, как пишут в сентиментальных романах. И она просто стояла с закрытыми глазами, сжимая сумку и ожидая своей участи. В чувства назойливо проникал волнующий запах его парфюма, тепло пальцев, не сдвинувшихся ни на миллиметр, спокойная уверенность, как обещание безопасности. Ничего не происходило, время замедлилось, растворилось в темноте вместе с ними. Понемногу её дыхание выровнялось, чужие пальцы скользнули по подбородку, чуть приподнимая. И лёгкое дыхание коснулось губ, теплее, теплее. Но…

Домофон возмущённо забулькал, шуршание и топот ворвались в парадную с потоком уличного мороза. Ева распахнула глаза. Незнакомец стоял прямо перед ней, как и раньше, едва вырисовываясь силуэтом в темноте. Он не приближался. И кажется, её снова обмануло собственное воображение.

А чужие прикосновения всё ещё отдавались в теле подтачивающим недоверие теплом.

– Ты смотри! Опять лампочка перегорела! Что за домоуправление! Разорение сплошное! За что я плачу?! – разорялась баба Шура, злобно шурша пакетами. – Ох, я пожалуюсь, ох, покажу им…

Одышливое дыхание раздалось на лестнице, соседка тяжело преодолевала ступеньки. Незнакомец отпустил Еву и медленно потянулся к кнопке лифта, чуть нависая над ней. Легчайшая насмешка повисла в тишине. Лифт предательски распахнулся, освещая на обозрение бабы Шуры новую главную сплетню недели.

– Ой! Евочка, здравствуй! А чего ты, с работы уже? Вроде рано, – елейно начала Шура, расплываясь от удовольствия. – А кто это с тобой?

– Здравствуйте, Александра Федотовна, – зеркально сладко ответила Ева, заходя в злополучный лифт. Выбора ей не оставили. – А у меня последний день больничного. Завтра на работу. А это мой… друг.

Ева, конечно, пыталась подобрать что-то вместо «ужас», «страх», «маньяк» и «убийца». Но соседка-то всё равно поняла по-своему.

Он с милейшим выражением лица придержал двери лифта бабе Шуре, раскрасневшейся и запыхавшейся так, что можно было заподозрить у неё сердечный приступ.

– Ой, спасибо, молодой человек! – довольно протиснулась в лифт соседка.

Молодой человек зашёл следом и под хмурым взглядом Евы нажал кнопку её этажа:

– А вам какой, Александра Федотовна?

– А я тоже на пятом живу, – утирая пот со лба, сияла Шура.

– Какая удача!

Бабка сняла шапку и обмахивалась ею, пожирая внимательными глазками красивого незнакомца.

– А вас как зовут, юноша?

– Марк, – душевно представился тот, хитро покосившись на Еву. Она скучающе приникла спиной к стенке лифта.

– Очень приятно! Редкое у вас имя, красивое. А Евочку нашу давно знаете?

– Нет, мы недавно познакомились.

– Угу, – довольно отметила для себя информацию соседка, кивнув. – А вы пешком или на машине?

– На машине.

– Угу. Правильно, в наше время без машины никуда. А не ваша чёрная там под фонарем напротив?

– Моя, – мягко признался Марк.

– Угу… Красивая машина.

– Спасибо.

Допрос с пристрастием прервал лифт, остановившийся на нужном этаже. Шура с огромным разочарованием подхватила пакеты и со вздохом вывалилась на площадку.

– Ну… приятно было познакомиться. Заходите на чай. До свидания.

– До свидания, – мило попрощалась Ева и вставила ключ в замочную скважину, ожидая, пока соседка скроется в квартире. А Марк привалился к стене у двери, ожидая, пока она откроет.

– Я тебя на чай не приглашала.

– Так пригласи, – подсказал он. – Иначе к Шуре пойду. Спорим, она сейчас в глазок смотрит?

– Чаю всё равно не дам, – мстительно пообещала Ева, распахивая дверь перед гостем.

Как и в случае с парадной, он повел себя странно. Внимательно и хищно вгляделся в сумрак квартиры, открытой перед ним, и только затем вошёл внутрь.

– Выключатель… – начала было Ева, переступая порог, но свет уже зажёгся. – Угу, сам нашёл.

Гость быстро повесил пальто на вешалку, разулся и медленно прошёл по коридору. Не сказать, что такая самостоятельность хозяйке нравилась, но возразить ему она не осмелилась, всего лишь недовольно пробормотала, чтобы чувствовал себя, как дома. Услышал он её или нет, но повёл себя так, будто услышал. В комнате тоже зажёгся свет, Ева застонала, вспомнив, какой оставила утром бардак. Ведь не собиралась приглашать кого бы то ни было. Наконец сняв сапоги, сама прошла в комнату.

Марк, если это было его настоящее имя, стоял возле её стола, глядя на доску для стикеров. Ева с неудовольствием отметила, что комната стала как будто меньше в размерах в присутствии высокого парня.

– Любопытно…

Она прошла к стулу, схватила с него футболку и короткие шёлковые шортики, в которых спала, закинула под подушку и стала заправлять кровать, краем глаза косясь на молчаливого гостя. Тот продолжал бесстрастно изучать весёленькие стикеры, наклеенные вразнобой. И не проявлял ни малейшего интереса к ней.

– Тебя действительно зовут Марк? – спросила она, забираясь с ногами в уголок дивана.

Он иронично обернулся на миг. Ева уже подумала, что не ответит, но он всё же отвлёкся от созерцания цветных и шутливых бумажек с пометками.

– Удивительно, что тебя это всё-таки заинтересовало.

– Просто меня больше интересует, не причинишь ли ты мне вреда.

– Для этого нет повода.

– То есть, ты можешь поклясться, что не навредишь мне?

Он пожал плечами:

– Ты не доверяешь мне, так что изменит какая-то клятва?

– Справедливо, – признала Ева, не сводя с него взгляда.

– Но я действительно пришёл не за тем, чтобы причинять тебе вред. Я пришёл помочь тебе. И меня действительно зовут Марк.

– И я могу тебе верить?

Он достал из заднего кармана обложку с документами и протянул ей. Ева подношение приняла и с сомнением открыла. Чернорецкий Марк Константинович. С фотографии холодно смотрел её гость. На вид документы были настоящими, но что в этом понимает библиотекарь?

– У меня нет таких проблем, в которых может помочь киллер, Марк, – прохладно сказала Ева и протянула документы обратно.

Марк сунул книжицу в карман и протянул руку к доске с записками для слабой памяти. А дальше случилось такое, что она приподнялась на месте, силясь поверить, что глаза её не обманывают. Тёмная поверхность доски подёрнулась волнами, наподобие воды, а пальцы Марка прошли сквозь неё, углубляясь, как в омут. Он дёрнул рукав джемпера вверх и почти по локоть засунул руку в доску. Ева вскочила, борясь с желанием потереть глаза или ущипнуть себя побольнее. Марк наконец выдернул руку из омута, и в пальцах оказалась зажата обтрёпанная, выцветшая бумажка с номером и подписью. Кажется, не одна Света умеет показывать эффектные фокусы и находить пропавшие вещи. Марк перевернул листок, демонстрируя ей. На поблёкших следах чернил расцвели кружочки плесени.

– Поверь, у тебя нет и таких проблем, в которых поможет мозгоправ.

– Как ты это сделал? – Ева протянула руку, и парень отдёрнул листок подальше.

– Я бы на твоем месте не трогал это. Плесень из Пустоты уже ничем не выведешь. – Он сжал листок в кулаке, а когда разжал, с ладони посыпался тающий прямо в воздухе пепел.

Ева смотрела на всё это обескураженно. Потом развернулась и вернулась на диван. В голове роились мысли, она отчаянно пыталась найти какое-то логическое объяснение происходящему, но находила всего одно. Что она уже заперта где-нибудь в психоневрологическом диспансере, и всё происходящее – галлюцинации. Или сон. Её муторно затошнило.

– Ева?

Она не стала отвечать. С галлюцинациями не разговаривают. Ева подняла с дивана телефон и тупо уставилась на экран, не зная, чей номер можно набрать. Вечер ещё был непоздний. Наверное, стоит позвонить на работу и предупредить, что ей нехорошо и завтра она не выйдет. Если у неё, конечно, ещё есть работа. Глаза обожгли слезы.

Словно прочитав мысли, Марк приблизился и положил прохладную ладонь ей на лоб. Возмутиться Ева не успела. Он что-то произнёс едва слышно, и её тело мгновенно прошибло какой-то чистейшей энергией, лишающей возможности шевелиться и свободно мыслить. Разум оказался в плену чужой власти, а страхи растворились, оставляя безмятежное спокойствие. И напряжение, иголочками отдающееся в пальцах. Телефон выпал из ослабевшей руки.

Однажды, в тёплую июльскую ночь, она оказалась с маленькой компанией на Ладожском озере. Никто не планировал эту поездку, просто поехали, нагулявшись по городу. До последнего не могли решить, куда ехать. Просто из города. И вот, пока остальные разводили костёр, Ева оставила на зыбком песке туфли и пошла к воде. Белая ночь серовато-жемчужным туманом скрыла всё кругом, оставив впереди недостижимый горизонт и ленивую, цвета расплавленного серебра, воду. В тот миг она ничего больше не видела и не слышала. Лишь шелест волн о мелкие камешки и песок, серебряную воду. Безмятежность. И этой безмятежностью снова, сейчас, затопило рассудок, возвращая в ту летнюю ночь, которую она почти позабыла. Но теперь не забудет никогда.

Разучившись дышать и научившись заново, Ева прерывисто втянула в лёгкие воздух, и он отпустил её.

– Теперь ты готова меня выслушать?

– Кто ты такой? – Она подняла на него влажные светло-карие глаза. В них больше не было того ужаса, который испытывает любой человек, теряя по крупицам свою реальность. В них было чистое потрясение.

Марк сел на противоположный угол дивана.

– Я, конечно, хотел бы начать с того, что ты видела в последнее время, так было бы проще объяснить, но к этому мы ещё вернёмся. Я маг.

С её губ сорвался нервный смешок:

– Как в той передаче?

– Нет, – снисходительно отозвался Марк. – Настоящий.

– Все так говорят. Что ж ты тогда в программиста того из пистолета стрелял? Абракадабра не подействовала?

Её насмешка повеселила самоуверенного красавца, как плохая шутка:

– Не подействовала. Амулетик у него был от моей магии. Пришлось так добивать.

– Так это жёсткая конкурентная борьба, или кто-то порчу просил навести, а ты не справился?

– А ты зубастая. Мне нравится, – прищурился он и вытащил из воздуха сигарету.

– Это моя квартира, – ядовито напомнила она.

– Справедливо, – склонил Марк голову набок. Сигарета растворилась между пальцами.

– Так, за что парнишку-то пришил, волшебник?

– Парнишка и так не жилец был. Тело занял Пустой, энергию жизни почти израсходовал и искал жертву перекинуться. Примерно как те монстры, которых ты видела.

– Ничего я не видела.

Взгляд с прищуром метнулся к ней.

– Врёшь. Я видел, как ты из троллейбуса рванула. Так бегают от смерти. Не думаю, что ты от контролера убегала.

– Может, ты плохо меня знаешь?

– Сама веришь в это? – опять от него повеяло самоуверенностью.

Ева фыркнула.

– Ну что ты там мог узнать? Родилась-училась-работаю? Ну адрес, ну состав семьи. В фильмах ещё говорят, что привычки узнать можно, если следить за человеком. Так я неделю в больнице провалялась. И поверь, это не входит в мои привычки.

– Знаю. Ни одного больничного за три года, – покладисто согласился он.

Ева покачала головой. Ей вдруг стало всё равно, что он там узнал. Её жизнь была обычной, рутинной, скучной. С перерывами на встречи с друзьями и домашними хобби. Ничего интересного. Даже обидно.

– Зачем ты следил за мной? Боялся, выдам тебя?

– Нет. Ты единственная видела меня таким, какой я есть, твои показания разнились бы с остальными свидетельскими, и их не приняли бы в расчёт из-за удара головой и шока.

– Тогда зачем?

Марк помедлил с ответом, подбирая слова. Ева уловила какую-то внутреннюю борьбу. Но она быстрой тенью растворилась в принятом решении.

– Когда мне поступает задание отследить Пустого, я всё делаю быстро, тихо и без лишнего шума. То, что произошло на прошлой неделе – мой первый личный провал. Всё шло, как обычно. Мы нашли тело, которое Пустой уже оставил, и я отследил новый сосуд. Обычно они слабо сопротивляются, тем более, таким, как я. Но в этот раз упокоить Пустого не получилось, он сбежал. Я шёл по следу, пока он не прыгнул в автобус. Пришлось быстро найти машину и догонять.

– Да, точно. Машина ещё и угнана была.

Марк отмахнулся:

– Я выбираю только застрахованные, хозяин в накладе не останется.

– А поджёг зачем?

– Не мог вернуться кое за какими вещами, оставлять было нельзя.

Ева скептически подняла бровь.

– То есть ты хочешь сказать, что этот программист был живым мертвецом, и ты его поэтому застрелил…

– Если всё рассматривать настолько упрощённо – да.

– Понятно, – легко согласилась Ева. С безумцами не спорят. – Так, а за мной зачем следил?

– Сначала я просто хотел встретиться с врачом и узнать твоё состояние, потому что случайные жертвы мне были совершенно ни к чему. Но потом я заметил странную активность Пустых возле тебя. Сначала списал на то, что их привлекает больница, обычное дело. Но всё же решил убедиться.

– И приехал сюда.

– Да. И поймал возле твоего дома ещё трёх. К счастью, совсем свежие выходцы из Пустоты, удалось сохранить оболочку.

– В смысле – людей?

– Да. Проспятся, придут в норму, если снова Пустого не подцепят.

– А кто они, эти Пустые?

Маг уклончиво качнул головой:

– Читала всякие истории о неупокоенных душах? Вот, они самые. Души, которые не могут найти покой и перейти в другие состояния энергии и другие формы жизни. Их впитывает Пустота, великое Ничто изнанки мира. Пустоту невозможно заполнить, и они так и продолжают в ней существовать, ни живые, ни мертвые до конца. Иногда они находят места, где завеса между реальностью и Пустотой истончается, и пробиваются сюда. Но без оболочки не могут находиться здесь долго, иначе Пустота опять втянет их в себя. Поэтому находят человека послабее, морально уставшего, или самоубийцу, наркомана, алкоголика. И вселяются в тело, питаясь жизненной силой, пока не израсходуют. Потому что своей энергией уже не обладают и не производят её. Убивая одного человека, они переходят на другого. И с каждым разом становятся немного сильнее.

Марк замолчал, давая ей время на размышления.

– Понятно, всё понятно, – опять покивала Ева. Встала и пошла на кухню.

Он последовал за ней и остановился в проёме двери, прислоняясь плечом к косяку.

– Не веришь?

Ева открыла холодильник и бездумно уставилась на полки. Потом всё же подумала, достала из морозилки овощи, а с полки – курицу.

– Я думаю, зря ты бумажку с номером психолога того самого. Тебе бы пригодился.

Парень рассмеялся. Ева проигнорировала его веселье, начиная готовить ужин. День вымотал её и морально и физически. Больше всего хотелось закрыть за самоуверенным красавчиком двери, зная, что больше никогда его не увидит, сходить в душ, поужинать за серией-другой какого-нибудь сериала, а завтра уйти на работу, зная, что в жизнь вернулась привычная скука. Она думала об этом, машинально промывая птицу, разрезая на куски, наливая на дно кастрюльки оливковое масло… Щёлкнула кнопку вытяжки.

– И даже не хочешь спросить, что я узнал?

Она пожала плечами:

– Я думаю, мне не нужна эта информация.

Ева закинула в горячее масло курицу и повернулась за пакетом с заморозкой. Овощей не было. Стол был пуст.

– Это ты?! – раздражённо потребовала ответа Ева.

– Нет, – усмехнулся фокусник. – Это ты… И, если продолжишь в том же духе, скоро весь город отправишь в Пустоту.

– Безумие какое-то…

Она тревожно обернулась, поискала глазами пакет. Марк молча смотрел за её попытками придать происходящему обыденности.

– Да нет его больше, – сжалился над ней маг.

– Так теперь всегда будет?

Ева оперлась поясницей на край кухонной столешницы, потёрла лоб тыльной стороной ладони. Почему-то поверила ему. Давно уже чувствовала, что не врет. Но… По коже прошел озноб.

Отвлекая её от очередного приступа паники, зашипела, подгорая, курица в кастрюле. Чертыхнувшись, Ева добавила туда воды и полезла за вторым пакетом овощей.

– Так будет, пока не научишься это контролировать. Рядом с тобой завеса истончается.

– То есть… Если верить твоей теории… Я не только туда отправляю чашки, но и вытаскиваю этих Пустых?

– Быстро схватываешь, – похвалил маг.

Ева мрачно глянула на него. Чувствовала – продолжает втайне веселиться над ней, весь этот разговор и её реакции забавляли его. Ну ладно…

– И скольких я вытащила?

– Я нашёл всего троих возле твоего дома.

– Тебя не было здесь в воскресенье, – Ева обличающе выставила перед собой деревянную лопатку.

– Это ревность?

– Это вопрос.

– Я был на другом задании. У меня есть и другая работа, кроме как следить за тобой.

– Значит, следить за мной – тоже работа?

Маг задумался на мгновение:

– Я неправильно выразился. Следить за тобой – скорее хобби. В свободное от работы время.

– И где же работают маги? Школа магии? ФСБ? Фриланс с хрустальным шаром? – Она помешала содержимое кастрюльки, посолила. – Так и представляю…

– У тебя библиотечная профдеформация – слишком богатая фантазия. Я работаю на одну организацию, Комитет. Это объединение магов и людей с разными способностями, наша задача – беречь реальность от Пустоты. И прочих паранормальных угроз.

– А я кто? Человек со способностями или паранормальная угроза?

Зелёные глаза снова позволили себе неприлично оценивающий взгляд. Словно головоломку решал.

– Пока ты угроза.

– Ты пока тоже, – ворчливо вернула сомнительный комплимент Ева.

– Ты спросила, я ответил. Стоит ли обижаться, если ответ не нравится?

Ева вздохнула:

– Лучше бы ты в Школе магии работал.

– А на остановке ты видела нашу процедуру отчисления неуспевающих.

Она поёжилась.

– Не напоминай, пожалуйста. Я не до конца уверена, что верю в эту чушь. И вообще не знаю, что большее безумие: видеть то, что я видела, и слышать, что слышала, или верить тебе.

Улыбка мага выражала всепонимающее равнодушие.

– Выбор у тебя небольшой.

К сожалению, он был прав. Она с неудовольствием поморщилась и решила, что лучше говорить на нейтральные темы. Или хотя бы на относительно нейтральные.

– И что, все маги и эти способные входят в Комитет?

– Нет, не все. Но действия тех, кто не входит, всё равно регулируются Комитетом.

– Понятно… – в который раз произнесла Ева, чувствуя, что словарный запас у неё совсем не библиотечный сегодня.

– Но знаешь, про фриланс ты тоже угадала. – Он отошёл от дверной рамы и доверительно облокотился на край стола. – На машину я заработал гаданием на кофейной гуще… Хочешь, покажу?

Ева повернулась и выключила плиту. Мужчина, конечно, был неотразимый, но часы над столом показывали почти половину девятого.

– Тебе домой не пора?

Ради справедливости, зеленоглазый маг тоже посмотрел на стрелки и уверенно подтвердил:

– Нет, не пора. Я сегодня останусь у тебя.

Она опешила от такой наглости и усмехнулась. Карие глаза удивлённо расширились.

– Нет, не останешься.

– Останусь-останусь, – заверил Марк. – Не благодари.

Ева в полнейшем недоумении смотрела на него. Шутит? Конечно, относительно его самоуверенности у неё сразу сомнений не возникло, но такой поворот был совсем уж за гранью добра и зла.

– Я и не собиралась благодарить. Ты не останешься. Мне нужно подготовиться к работе, я устала и не расположена к гостям с ночёвкой.

Марк эту исповедь выслушал невозмутимо.

– Отдыхай, готовься.

– Мммм… Полиция?

Он покачал головой:

– Не поможет.

Ева кивнула – так и думала. Всё ещё находясь в шоке от происходящего, она достала из навесного шкафчика кофе и турку и поставила перед ним на столешницу.

– Гадай, сколько душе угодно. Но прибери за собой. А ужин… сам себе наколдуешь.

И ушла в комнату за полотенцем и домашней одеждой. Вскоре послышался шипящий звук льющейся из душа воды.

***

Оставшись в одиночестве, Марк поставил вариться кофе и подошёл к круглому обеденному столу в окружении белых стульев. Закатав рукава, маг провёл ладонью над кремовой скатертью. Лёгкое марево задрожало над поверхностью, искажая реальность. Он осторожно протянул к нему руку и коснулся Пустоты. Ледяной холод тысячей острых иголочек пронзил пальцы, Пустота тянула к себе, предчувствуя законную добычу. Но было слишком рано. Марк сжал пальцы и вытащил в реальность чашку. Зеленовато-серая плесень заполняла её почти наполовину, истёртый край скололся, по некогда белому боку протянулись тёмные трещины. Восстановлению она не подлежала. Маг покрутил её в пальцах и бросил обратно: скоро Пустота совсем источит и сожрёт её. Несколько лёгких движений, и в воздухе повис странный красноватый символ. Воспользовавшись отсутствием хозяйки, – нет, не скромность ему помешала бы, а лишние вопросы и лишние для неё впечатления, – Марк прошёл в комнату и начертал и там защитный символ. Это запечатает на некоторое время возможность открытия новых путей в Пустоту.

Знать бы только, что делать потом… И что с Комитетом делать.

Он вернулся в кухню, налил себе кофе. В кармане зазвонил телефон.

Стоило поднести к уху, в трубке раздался требовательный голос напарника.

– Где ты?

– Кофе пью, – в подтверждение своих слов он сделал глоток и подошёл к окну. Там мелкий колкий снежок заметал машины и прохожих, торопящихся по домам.

– Допьешь по дороге, координаты я тебе скинул.

Марк посмотрел в чашку. Тёмный, как сама ночь, напиток источал белёсый пар.

– Сегодня у меня другие планы.

– Какие могут быть планы? Анатольевич с тебя после прошлого провала шкуру спустит.

– Личные планы, личные.

– Доиграешься, Чернорецкий, – безжалостно напророчил голос. В трубке слышался шум КАДа и модное мяуканье радио.

– У меня козырь в рукаве, – улыбнулся чашке Марк. – Так и передай ему.

– Сам передашь.

– Завтра.

– Как знаешь. Я предупредил.

Он сбросил соединение и посмотрел координаты. В двадцати километрах от города. Следом пришли фотографии от более расторопных коллег – два тела на свежем снегу, припорошенные снегом. Без видимых повреждений. Будто пьяная парочка замёрзла насмерть.

Почему сразу двое? Пустые начинают объединяться? Интересно…

– Ну? Что нагадал? – спросила Ева, возвращаясь в кухню.

Она достала тарелку, положила немного курицы с овощами и села за стол. С влажных тёмных волос стекала вода на полотенце, накинутое на плечи.

– Дорогу дальнюю, дом казённый, – ответил Марк, глядя в телефон на фото. Затем сунул его в карман и повернулся. Чашка была почти полна.

– Так может, прямо сейчас и поедешь?

Марк изобразил на лице одну из самых очаровательных улыбок.

Ева спокойно наблюдала за этим, пережёвывая ужин.

– Значит, нет?

– Ты очень сообразительная, когда не нервничаешь и не боишься.

Ева хмыкнула, не удосужившись ответить на сомнительный комплимент. Потом поколебалась и отложила вилку.

– Скажи, маги на самом деле бывают тёмными и светлыми, или это тоже книжный вымысел?

– Бывают, – кивнул Марк.

– И что-то мне подсказывает, что ты – не светлый, – с какой-то потаенной уверенностью предположила Ева.

– Очень сообразительная, – с лукавыми смешинками в глазах повторил маг, поднося к губам чашку.

***

Трель будильника вернула в мир, где есть работа и бесконечный недосып. Ева мучительно застонала и потянулась к телефону, чтобы отключить противный звук. Семь… Поразмыслив, что дороже – ещё пять минуточек или кофе и завтрак, пошла на сделку с совестью. И упала лицом в подушку. Поесть можно и на работе. А если подумать, то и накраситься тоже.

– Ну и сны! Так вообще можно не проснуться.

Полежав без движения пару минут, нашла в себе силы подняться. Неприятный осадок, который оставил после себя затянувшийся кошмар, не способствовал желанию нежиться дольше. Одёрнув шорты, Ева взъерошила руками волосы, потёрла глаза и побрела на кухню ставить кофе. Как раз приготовится, пока она умывается.

Не включая свет, она вошла в кухню и от неожиданности вскрикнула: её ночной кошмар сидел на стуле, опершись спиной на стену и закинув ноги на второй стул. И с нескрываемым интересом смотрел на её ноги и коротенькую футболку. Ева скрестила на груди руки, прикрывая всё стратегически важное.

– Ты всё ещё здесь?

Марк посмотрел на свои часы. Выглядел он абсолютно не похожим на человека всю ночь просидевшего на стульях, наоборот, казался вполне отдохнувшим и собранным.

– Одевайся, подброшу тебя на работу.

– Как мило.

Кофе отменялся. Раздосадованная Ева развернулась и ушла в ванную. Зато время для макияжа появилось.

Второе явление Евы на кухню было презентабельнее. Белая блузка и чёрная юбка-карандаш подчёркивали точёную фигурку, делали длинные ноги ещё длиннее. А уж с мягкими светло-каштановыми локонами, лежащими на хрупких плечах, и миленьким накрашенным личиком эффект был потрясающий. Пусть немножко слишком для послебольничного возвращения на работу, но почему-то уступать до противного лощёному парню не хотелось. Тем более, она уже прекрасно знала, что её ожидает новый оценивающий взгляд. Господин Чернорецкий не упустит шанса снова смутить её. Поэтому постараться было делом чести.

– Будь во времена моей учебы такие библиотекари, я бы больше увлекался литературой.

Ева снисходительно фыркнула, наливая себе воды из фильтра, но признание польстило. Заслуженное, что и говорить. А самым приятным было то, что, насколько бы ироничный тон не придавал маг своему голосу, говорил он искренне. Ева снова улавливала это странное ощущение, будто кожи и сознания касались отголоски чужого настроения. Не к месту вспомнилась неприятная старуха на остановке. Она подавила безотчётное желание поморщиться.

– Едем? – Она отставила недопитый стакан воды на стол и вышла в коридор.

Застёгивая пальто, Ева чувствовала, как за спиной неторопливо одевается Марк. Какой всё-таки тесной стала квартира с его появлением! Потянувшись за сумкой, оставленной у зеркала, она непроизвольно посмотрела на отражение и встретилась глазами с магом. Смутившись, поспешила выйти на лестничную клетку и вызвать лифт. Скорбно скрипнув сверху, кабина остановилась на каком-то из этажей, не торопясь спускаться. Ева выдохнула. Руки дрожали. Что-то в зелёных глазах усиливало витающее напряжение. И дело не столько в его внешности, красивых мужчин вокруг достаточно. Дело в том, как он вёл себя, прекрасно об этой внешности зная.

Ева нервно нажала на кнопку ещё пару раз.

– Думаешь, так он быстрее приедет? – тёплый шероховатый голос, раздавшийся над ухом, мурашками отозвался под тканью одежды.

– Нет, но очень хочется.

– Чего хочется? – почти невинно уточнил мерзавец.

Где же лифт?

– Мне не нравятся такие игры, – ровно и уверенно сказала Ева.

– А какие нравятся?

На удачу, наконец, подъехал лифт, распахнул тесное нутро, являя им молоденькую пару с девятого этажа. Наверное, Ева никогда так искренне не радовалась соседям, здороваясь и заходя внутрь.

– Так, какие нравятся? – повторил вопрос Марк. Надежды, что при посторонних он не будет её провоцировать, рухнули.

– Настольные, – невозмутимо ответила Ева. – Раньше с друзьями почти каждую субботу встречались сыграть во что-нибудь.

Марк едва слышно рассмеялся, скользнув по ней взглядом.

– Настольные, говоришь? А у нас много общего.

Слишком поздно осознав, что испорченный насмешник сейчас представил далеко не карточки и фишки, Ева готова была провалиться сквозь землю. По рассудку резонирующей волной прокатились мысли присутствующих, рассеиваясь в хищном и весёлом интересе мага. Какие игры нравятся ему, можно даже не спрашивать…

Ева обессиленно прикрыла глаза, перебарывая раздражение и стыд и радуясь, что под тональным кремом хотя бы не видно, как она покраснела. Отчаянно хотелось спрятать лицо под ладонями, но такого провала она себе не простит. Боже, да когда это уже закончится?

Посчитав, что лучшая стратегия от провокаций – игнорирование, Ева больше не сказала ни слова, пока они не вышли из парадной. Мстительная мелочная надежда, что сейчас свежевыпавший снежок заставит нахала трудотерапией поплатится за язык без костей, умерла прямо на скользком крыльце. Среди запорошенных машин блестящей чернотой выделялась печально знакомая. Вокруг снега почти по колено, а на лаковой поверхности – ни снежинки.

Марк перемену настроения заметил сразу. И когда подошли к машине, галантно распахнул перед ней пассажирскую дверь, приминая рассыпчатый сугроб. Ева по-детски обиженно плюхнулась в зябкий салон.

Усевшись в водительское кресло, Марк поддразнивающе пояснил:

– Иногда проще закрепить одно заклинание, чем всю зиму махать лопатой.

Ева хотела было что-то ответить, но посмотрела на него и промолчала. Опять к чему-нибудь привяжется. Тяжело вздохнула, слушая негромкое мерное рычание двигателя. Салон медленно прогревался, подогрев сидений уговаривал расслабиться. Но Еве это не помогало.

– А можно закрепить какое-то заклинание, чтобы мои вещи не пропадали в вашей Пустоте?

Он потянулся в её сторону, Ева на всякий случай вжалась в спинку кресла, но маг всего лишь открыл бардачок. Среди бумаг и мелких вещей угрожающе мелькнул пистолет. Он поискал что-то, порылся глубже и достал металлический тонкий браслет с защёлкой. Протянул ей.

– Это блокирует разные магические способности. На какое-то время должно помочь.

– На какое? – Ева осторожно, двумя пальчиками взяла подношение и покрутила.

– Не знаю. Зависит от твоих способностей. Их нужно подзаряжать время от времени, этот лежит уже месяца два в машине.

– И поможет?

– От нарушителей помогает.

Ева скептически хмыкнула и защёлкнула на запястье тонкий металл. На поверхности была сложная гравировка с рунами и символами, вполне можно принять за украшение.

Марк посмотрел на свои часы:

– Позавтракаем?

– Нет, спасибо.

– Зря отказываешься.

Она тоскливо посмотрела на мужчину, к которому за столь короткое время начала испытывать столько противоречивых чувств:

– Отвези меня, пожалуйста, на работу и исчезни.

Марк помолчал, внимательно глядя на неё, как будто пытался прочитать мысли. Самоуверенность никуда не делась, салон дорогой машины делал её заметнее и ярче.

– Зря отказываешься, – повторил он с усмешкой и пристегнулся. И почему-то мелькнуло сомнение, что он имеет в виду совсем не завтрак.

Ева отвернулась к окну. Машина сдвинулась с места и плавно устремилась к утренним пробкам. Марк привычным жестом включил радио, негромко, просто для фона, и о чём-то задумался, закурив. Музыка и дым заполнили тишину, не мешая спокойному течению мыслей.

Ева наконец немного успокоилась и украдкой посмотрела на мага, прислушиваясь к себе. Что-то в нём притягивало и отталкивало одновременно. Несмотря на нахальные манеры и склонность к не самым невинным играм, ему хотелось доверять. Он не врал в желании помочь.

Но вот какой-то потаённый инстинкт, о существовании которого Ева и не догадывалась раньше, не давал забыть, что он не так прост. И даже опасен. Марк не лгал, но и всей правды от него ждать бессмысленно. Откуда она знала это? Просто знала. Даже не принимая в расчёт паранормальные способности, он был мужчиной. И себе на уме. Но считала ли она его хладнокровным убийцей из кошмара наяву до сих пор? Нет…

Заставляя себя вспоминать во всех подробностях события рокового вечера, прогоняя их снова и снова, Ева вдруг с удивлением осознала, что не испытывает больше ничего к тому, что произошло. Ни страха, ни жалости. Как будто фильм посмотрела. Причём, малобюджетный, и спецэффекты не впечатлили. Значит ли это, что она поверила в историю о Пустых и порталах в великое Ничто?

– А ты, я смотрю, можешь убедить кого угодно в чём угодно? – пробормотала Ева, глядя на свою руку с браслетом.

– Думаю, нет, но, если чего-то хочешь и не решаешься, только скажи, могу попробовать.

Ева качнула головой:

– Ты всегда такой бесстыжий?

– А ты всегда так двусмысленно понимаешь слова? – не без удовольствия всё перевернул он с ног на голову. – Я всегда считал, что библиотекари – приличные и воспитанные люди… Никогда так не ошибался.

Ева опешила от таких необоснованных обвинений. А потом неверяще рассмеялась.

– Я двусмысленно понимаю? Потрясающе! Ты неподражаем!

– Да, – легко согласился он. Вероятно, со всем сразу.

Пожалуй, она слишком серьёзно ко всему относится.

– Я имела в виду, – терпеливо пояснила Ева, – что мне интересно, что ты со мной сделал, чтобы я тебе поверила.

Маг на секунду отвлёкся от дороги и посмотрел в её глаза:

– Ничего. Я просто заблокировал твою панику и навязчивое состояние. А почему ты поверила, спрашивай себя. Кстати, ты говорила, что ещё слышала что-то?

Ева пожала плечами:

– Наверное, просто перенервничала.

– И тем не менее?

Ева улыбнулась самым уголком губ: когда он говорит серьёзно, его речь становится едва заметно быстрее и резче.

– Я вышла на остановку, и могу поклясться, что слышала мысли старухи, которая там сидела. Правда, это было больше похоже на анекдоты про бабушек на лавочке у подъезда.

– Интересно, – прищурился маг. – А о чём думаю я, слышала?

– Нет. Но там наверняка не было ничего приличного.

– Ты всегда такая бесстыжая? – вернул он вопрос с притворным возмущением. – В моих мыслях не было ничего неприличного!

– Тёмный маг со светлыми мыслями?

– Именно! Наконец-то мы начинаем понимать друг друга. Если бы ещё не твои двусмысленности…

Ева устало прижала пальцами переносицу. К счастью, они уже сворачивали к библиотеке. Едва дождавшись, когда машина остановится, отстегнула ремень безопасности и быстро разблокировала дверь, потянулась к ручке. Марк перехватил её запястье, удерживая. Рука у него была сухая, тёплая и сильная. Ева раздражённо обернулась и попробовала высвободиться. Не получилось. Больно он не делал, просто держал. Будет дёргаться – сама себе навредит.

– Телефон, – мягко сказал Марк, словно напоминая.

– Хочешь сказать, не узнал мой номер?

– Хочу сказать, что ты мой номер не узнала.

– Диктуй, я запомню, – мило пообещала Ева.

Улыбка к ней вернулась такая же милая, а зелёные глаза заледенели.

– Ты ведь понимаешь, что браслет не будет подавлять твои удивительные способности вечно. И что ты в следующий раз отправишь в Пустоту? Чашку или человека? Может, родителей?

Аргумент был железный. Ева достала смартфон и передала вымогателю. Тот перехватил его поудобнее левой рукой, не отпуская строптивую девицу, на экране мелькнула блокировка. Маг не глядя смахнул требование пароля пальцем и ввёл в память свой номер. Ещё и набрал.

– Так надёжнее, – пояснил он и протянул вещицу обратно, доверительно к ней наклоняясь. Чувственные нотки снова просочились в голос. – Звони. Если браслет разрядится, или если позавтракать со мной захочешь.

– Не надейся! – Ева попыталась выхватить телефон, и маг резко отдёрнул руку, засмеявшись. – Тебе что, пятнадцать?

– Было когда-то. Не смог удержаться. Твоя реакция просто сводит с ума.

С этими словами снова протянул ей телефон и отпустил запястье. Ева ухватила свою собственность, и в этот раз маг даже не пытался шутить. Просто выжидал чего-то, глядя, как она выходит из машины.

Причина такой покладистости обнаружилась сразу. Возле дверей стояла Наденька с интересом глядя на дорогую машину. День обещал быть насыщенным…

ГЛАВА 3. Ищейка

Кто ищет, тот найдёт. Хоть что-нибудь.

(Из заметок Константина Чернорецкого)

Марк припарковался возле серого особняка с лепниной, почти неприметного в череде похожих. Тёмная табличка возле входа обещала какое-то совершенно неинтересное никому федеральное управление. Маг буднично зашёл в стеклянные двери, бережно удерживая в руке стаканчик горячего кофе. По прорезиненным чёрным коврам прошёл по светлому коридору к стойке проходной.

Дежурный, старик с неприятными цепкими глазами, одетый в чёрную форму охранного агентства, поднялся со стула:

– Чернорецкий! Тебя ещё не уволили?

– Я, в отличие от тебя, ценный сотрудник, – ответил на любезность Марк, проходя мимо стойки к лестнице с турникетами.

– А вот не пущу. Пропуск доставай.

Тёмный маг лениво развернулся:

– Серьёзно?

– Серьёзно-серьёзно. Вчера тебя не было. Без пропуска не пущу, мракобесие. Может, уволили тебя всё-таки!

– Я смотрю, ты, Семён, совсем страх потерял.

– Я работу свою выполняю. Можешь жаловаться, сколько угодно. Мне тоже будет, что сказать!

От входа послышался звук закрывающейся двери.

– Опять воюете?

К стойке подошёл Артём, светлый маг, с которым Марк работал в паре последние три года. Он зябко ёжился, даже в тепле холла не доставал руки из карманов куртки, под глазами залегли тени. Наверное, задержался на вчерашнем вызове и спал часа три от силы. Если спал.

– Я не воюю, я работаю! – огрызнулся старик. – Пропуска!

Противостояние тёмного мага и дежурного длилось уже лет шесть, с тех самых пор, как Марк пришёл в Комитет и получил пропуск. Камнем преткновения была сама фамилия, создававшая определённую репутацию. Не спасало даже то, что его мать, светлая колдунья, возглавляла один из отделов Комитета. Род Чернорецких был слишком знаменит в своих кругах и издавна славился нарушением законов, использованием запрещённой магии, сомнительными магическими экспериментами, несколькими заговорами против Комитета. И что хуже всего, последним подобно отличившимся Чернорецким был отец Марка, Константин. Один из сильнейших магов своего времени ввязался в опасные опыты с Пустотой, за что и был убит при задержании Комитетом. Поэтому у коллег молодой маг вызывал чувства крайне противоречивые.

Вот Семён, слабенький светлый посвящённый, привратник, как его иначе называли, видел в Марке копию Константина и каждый день ждал, когда же парень оступится и пойдёт по стопам своего рода.

Артем отмахнулся от грозного привратника и стянул с головы шапку, рукой пытаясь пригладить растрёпанные каштановые волосы:

– Семён, не бузи. Я тебе лично приказ об увольнении Чернорецкого скопирую, когда это произойдёт, на стену повесишь. Марк, идём, нас в морге ждут.

– В морге? – Тёмный маг неотрывно и саркастично смотрел на дежурного. – В морге точно дождутся.

– Идём-идём, – поторопил Артём, поднимаясь к турникетам. – Семён, открывай.

Пробормотав неразборчивое ругательство, старик всё-таки пустил их.

– Это что у тебя, кофе? – принюхался Артём, когда они подошли к лифту.

Марк посмотрел на стаканчик в руке и протянул напарнику:

– Забирай. Тебе нужнее. А я уже на семьдесят процентов состою из кофе.

Светлый забрал стакан, пока коллега не передумал.

– Спасибо, выручил! – Бросив крышку в урну рядом с лифтом, маг жадно глотнул горячего кофе. Лифт как раз подъехал.

– На здоровье, – прохладно отозвался Чернорецкий, приваливаясь спиной к зеркальной стенке. – Что там вчера было?

– Все следы запорошило, еле нашли. Вели от трассы и обратно на трассу. Никто ничего не видел, не слышал. След от машины тоже не удалось снять, там движение оживлённое, а тела, судя по всему, двое суток пролежали. Одна надежда – на судмедэксперта. Может, получится слепок Пустых сделать, на месте не получилось.

Марк кивнул. Так Комитет и работает. Обычная процедура при обнаружении деятельности или появления Пустых – снять магические следы. Желательно сразу со всего, чтобы легче было искать неупокоенного выходца. Ведь каждая такая душа уникальна. Больна, уродлива, и каждая – по-своему. И она оставляет уникальный оттиск во всём, чего касается.

Каждый раз, когда аналитики фиксируют новый случай, на место выезжают оперативные специалисты и назначенные Комитетом Ищейки, такие как Марк и Артём. Оперативники фиксируют и записывают каждую мелочь, следы, оставленные Пустым по ошибке. По возможности делают слепки души на чувствительные кристаллы, которые подшивают к делу и используют при поиске. Ищейки же, как наиболее сильные маги, приезжают на место, чтобы увидеть картину в целом и прочувствовать собственными Силами Пустого, которого нужно выследить.

Когда материалы собраны и заново проанализированы, начинается основная работа Ищеек – выследить и уничтожить. А если не получится уничтожить – отправить обратно в Пустоту, убив физическую оболочку. Как тогда, с Евой.

Лифт мелодично огласил остановку на этаже. Минус первый. Артём, державший уже опустевший картонный стакан, вышел и бросил его в урну:

– Получу материалы и поеду спать. Начинай без меня.

– Сон переоценивают, – хмыкнул Марк.

– Я бы тоже так говорил, если бы выспался. Где ты там пропадаешь всю неделю?

– Ты ведь Ищейка, странно, что за неделю сам не узнал.

Артём поморщился:

– Я что, ещё и за тобой следить должен? Даже у меня есть дела поинтереснее.

Из стальных створок морга вышел солидный высокий мужчина в возрасте. Строго посмотрел на приближающихся магов.

– Что за вид, Артём? Хоть причесался бы. Вот, смотри на Чернорецкого. Умыт, побрит, на человека похож. Вы же лицо Комитета!

Светлый хмуро посмотрел на напарника:

– Я домой даже после вызова не заезжал. В машине на парковке спал!

– Спасибо, Станислав Анатольевич, – блеснул белыми зубами тёмный.

– А ты не благодари, не благодари! – напустился начальник теперь на Марка. – Где вчера был?

– Бабушка заболела.

– Агата?

– Она самая.

– Бедная старуха! Уже лет десять в могиле, а до сих пор болеет.

– В семейном склепе сквозит.

– Премии лишу, – пообещал начальник и строго кивнул головой на помещение морга.

– Умытый-побритый, – язвительно пробормотал себе под нос Артём.

Продолжая улыбаться, Чернорецкий зашёл в холодную комнату. Потеря премии однозначно стоила его вчерашнего отсутствия. Да и зная Станислава… Как лишил, так и премирует. Второй раз за месяц лишает. Артём шагнул следом в царство кафеля, неуютно поёжился, пытаясь унять озноб от недосыпа. Станислав с шумом захлопнул дверь.

На столах лежали два обнажённых тела. Уже вскрытых и даже зашитых. Немолодой маг-судмедэксперт, худой и в старомодных очках, сидел за столом с компьютером и кипой папок, курил и заполнял что-то в журнале.

– Андрей, ну-ка отвлекись, – позвал Станислав.

Медик поднялся, одёрнул мятый неновый халат, подошёл к столам и протянул вошедшим руку. Артём стушевался, но ответил на рукопожатие.

– Руки мыл? – подозрительно уточнил Марк, глядя на прозектора.

– А ты? – вернул шутку Андрей. – Знаю я вас, тёмных магов. Сначала в Пустоту лезете, потом руки тянете.

– Вот и узнаем сейчас.

Марк довольно протянул ему ладонь.

– Э, нет, – погрозил тот пальцем.

– Что узнал?

Марк подошёл к ближайшему столу и наклонился над лицом трупа, рассматривая.

– Пустые, – просто и ёмко ответил медик, выпуская облачко дыма. – Я сделал для вас слепки. Еле вытянул, если честно.

Судмедэксперт подошёл к столу и поднял с него два зип-пакета, в каждом было по два кристалла на цепочках. Он протянул один Артёму, второй – Марку.

Чернорецкий сухо поблагодарил, не глядя засунув пакет в карман пальто. Всё его внимание было приковано к двум телам на столах. Артём задавал какие-то вопросы, Андрей и Станислав отвечали.

– Отчёты подготовил? – Марк выпрямился.

– Да, – медик гордо взял со стола папку и подал тёмному.

– Что-то заметил? – Станислав, старая и закалённая Ищейка, не утратил профессиональный нюх.

– Нет, – равнодушно качнул головой Марк, раскрывая папку. – Поэтому хочу посмотреть, что нарыл наш специалист по богатому внутреннему миру.

Начальник не без разочарования вернулся к прерванному разговору.

Чернорецкий полистал отчет. Да, кое-чего светлые маги не замечали…

– Аналитики ещё работают?

– Обещали к полудню закончить.

– Пусть занесут отчёты в мой кабинет, – попросил Марк.

– А я? – моргнул Артём.

– А ты же спать собирался?

– Какое спать? – опешил Станислав. – Какое спать? Работы по самое… оно самое! Тут сразу двое Пустых, никогда такого не было. Всё, забыли про сон, пока не поймаем и не упокоим!

Артём посмотрел на напарника как на врага. Не мог помолчать?

– Ну не знаю, премия-то мне всё равно не светит.

– Двойную выпишу, если поймаете, – в сердцах ляпнул Анатольевич.

– Другой разговор, – согласился Марк, закрывая папку.

– Работайте, – махнул на них рукой Станислав, будто благословил, и ушёл. Вероятно, в свой кабинет.

Артём удивленно посмотрел на закрывающуюся дверь.

– Поражаюсь я твоей наглости, Чернорецкий.

– Это не наглость, это фамильная предприимчивость.

Судмедэксперт с удовольствием затянулся новой сигареткой и протянул открытую пачку Марку.

– Я бы на твоём месте пореже про семейные черты говорил. Не так поймут.

Марк выудил одну сигарету и затянулся, табак затлел сам собой.

– А мне нечего стыдиться. И скрывать тоже нечего.

– Ну как знаешь. Твой отец такой же был, отсюда все печали, – развел руками медик и вернулся к работе. – А ну-ка, открой мне отчётик, пробежимся по списку, пока трупы свеженькие. Чего я там написал? Смерть наступила в результате полного энергетического истощения…

Несколько часов спустя, пообедав и забрав все материалы по новому делу, Марк наконец попал в свой кабинет. И сразу же раздался звонок на рабочий телефон. Маг скинул пальто на рожок вешалки и поднял трубку.

– Зайди ко мне, – простая просьба, напоминающая приказ и короткие гудки. Мать как всегда лаконична.

Марк бросил на свой стол бумаги, полученные от Андрея и аналитиков, и пошёл на семейную встречу. За окном темнело.

– Извини, я без цветов, – хмыкнул Марк, закрывая за собой дверь.

Темноволосая моложавая женщина в плотном фиолетовом платье с набивным рисунком и в аметистовых украшениях предупреждающе подняла тонкую руку. Она говорила по телефону, и судя по долгому молчанию и суровому взгляду, разговор был не из приятных. Марк прошёл в кабинет, взял один из стульев и сел перед её столом. От скуки потянулся к бумагам на столе, и женщина ловко шлёпнула его пальцами по ладони. Маг пожал плечами и красноречиво посмотрел на часы. Рабочий день близился к концу. Мать с тяжёлым вздохом закончила разговор, явно не досказав всё, что собиралась. Положив трубку, она прикрыла глаза, отвлекаясь, и откинулась на спинку кожаного кресла.

– Где ты был опять? Бабка Агата третий раз в гробу за неделю переворачивается! Девушку завёл?

– Может, и завёл.

– Значит, нет. – Камилла выпрямилась и придвинулась к столу. – И что-то мне подсказывает, что лучше бы это была девушка. Станислав звонил, говорит, уволит тебя к чёртовой матери.

– Не уволит. У нас два Пустых на пару гуляют по городу.

– Пустые объединяются? – Она, наверное, первая, кто не выказал удивления. Скорее интерес слышался в её голосе. – Не думала, что это возможно.

Чернорецкий подозрительно склонил голову:

– Все говорят, что такое впервые. А ты не выглядишь удивлённой.

Светлая колдунья уклончиво повела головой:

– Твой отец говорил, что теоретически такое возможно. Я тогда похожее дело вела, правда, эта идея не подтвердилась. Но всё бывает впервые.

– И что может заставить Пустых объединиться?

Камилла задумалась, стоит ли старое поминать. Но с другой стороны, от наследия Чернорецких всё равно не скрыться. И замалчивать бессмысленно. Побарабанив наманикюренными пальчиками по лакированной поверхности, она решилась.

– Ходила раньше среди тёмных магов байка, что Пустыми можно управлять, а стабилизировав разрыв завесы в Пустоту – обрести неограниченный источник магической Силы. Радикалы…

Марк скептически воспринял эту информацию.

– Невозможно.

– Как знать. В Пустоте тоже полно магов, которые хотели бы вернуться…

– А здесь тех, которые не хотят там оказаться, – продолжил за неё сын.

Камилла невесело кивнула. Длинные тёмно-фиолетовые серьги качнулись в такт.

Вдруг в кармане Марка зазвонил телефон. Парень вытащил его и саркастично хмыкнул, посмотрев на высветившееся имя. Мать изогнула бровь, но теперь ей пришлось подождать.

– Ты, кажется, говорила, что не собираешься мне звонить, и я не поверил. Но ты превзошла мои ожидания! Сколько времени прошло, часа четыре?

– Я… – голос на том конце провода дрогнул, обещая сорваться. – Я не собиралась. Но кое-что произошло… И я не знаю, кому ещё позвонить.

– И что же такое случилось, что ты передумала?

Мать непримиримо руки на груди скрестила, неодобрительно глядя на сына.

Ева выдохнула.

– Кажется, я в вашу Пустоту человека отправила.

– Невозможно.

В трубке послышался всхлип.

– Он шёл за мной, стал догонять… А я испугалась. Я повернулась, а там никого! И следы на снегу…

Марк неосознанно встал со стула. Это было уже не смешно. Девчонка утром получила браслет, и если то, что она говорит, правда, у них всех могут быть крупные неприятности.

– Где ты? Я сейчас приеду.

– Возле дома, в парке…

– Не уходи оттуда никуда. Я сейчас буду.

Он отключил соединение и посмотрел на мать.

– Дай десяток своих блокирующих браслетов для нарушителей.

Камилла даже замерла от удивления:

– Куда тебе столько?

– Бабка четвёртый раз перевернулась, – мрачно ответил тёмный.

Мать хмыкнула и неохотно достала из ящика стола коробку с браслетами. Заглянув, пододвинула ему.

– Надеюсь, ты не собираешься банду магов-нелегалов ловить?

– Не дождётесь. Нелегалы – забота твоего отдела, я работаю с нежитью.

Глядя, как сын уходит с коробкой браслетов подмышкой, Камилла сумрачно пробормотала:

– Н-да, лучше бы девушку завёл…

***

Марк подъехал к парку, расположенному неподалеку от дома Евы. Видимо, домой поехала на метро и от станции шла через парк. И далеко не ушла. Лёгкое заклинание поиска даже не нужно было произносить, он ведь Ищейка. Где-то на грани сознания всплыл уникальный отпечаток её души и, как путеводная, видимая одному ему, нить, потянул вглубь парка по запорошенной дорожке. В свете фонарей деревья отбрасывали длинные чёрные тени на искрящийся снег. Марк быстро шёл через сети широких тропинок, даже не глядя по сторонам.

Ева сидела на заснеженной белой скамье, бездумно уставившись в телефон перед собой. Экран был тёмным.

Марк остановился рядом, загораживая свет фонаря. Она подняла на него глаза. Страха в них не было, и это уже обнадёживало.

– Привет…

– Здравствуй, Ева. Опиши мне, что случилось?

Она покусала губу, собираясь с мыслями.

– Я шла через парк к жилому кварталу и заметила, что за мной идёт какой-то парень. – Говорила она напряжённо, но без паники, машинально посмотрела вправо, где всё и случилось. – Я попыталась идти быстрее, и он ускорил шаг. Он догонял меня, и я развернулась, выставила руку. И… Я увидела неясную тень, он будто растворился. Или пропал…

Марк присел на корточки:

– Покажи браслет.

Она покладисто протянула ему руку с тонким металлическим ободком. Маг прикоснулся к браслету, глаза вновь осветились блёклым зеленоватым светом, как когда он смотрел в пустую парадную. Чуткие тёплые пальцы прошлись по выгравированным рунам, задевая кожу, и Ева ощутила покалывающие иголочки мурашек, волнующе пробежавших по телу. Но руны интересовали мага гораздо больше, чем новый повод подшутить над ней. Она не двигалась, с каким-то отстранённым интересом наблюдала, всё происходящее воспринималось как должное. Многое бы она дала сейчас, чтобы узнать, что именно он видит в этих фигурных впадинах на металле. И когда она успела привыкнуть к этому? Или смирилась? Или это просто усталость от стресса?

– Что ты делаешь? – тихо спросила она, по выражению лица мага никак нельзя было понять, о чем тот думал, он оставался сосредоточенным и серьёзным. Странно видеть его таким.

– Браслет разряжен, – Марк поднялся на ноги и отпустил её руку. – Где именно это случилось?

– У следующей скамейки, – она указала на другую лавочку рукой. – Я просто не смогла оставаться там.

– Сиди здесь.

Марк оставил её и пошёл в указанном направлении. Он и так знал, что найдет там, на расстоянии чувствовал запах Пустоты, абсолютно ни на что не похожим холодом, вплетающийся в морозный свежий воздух. Примерно так пахнут давно опустевшие заброшенные дома, где нет ничего, кроме холода и затхлой сырости. Маг видел нетвёрдые следы сапожек Евы, и резко исчезающие глубокие следы мужских ботинок. Тёмный присел над примятым снегом и опустил пальцы в фигурный протектор. Подушечки закололо от холода и следа чужой магии. Марк левой рукой достал из кармана сигарету и прижал губами. Дурная привычка заставляла сосредоточиться и войти в иное состояние. Мир приобрёл новые краски – каждый предмет излучал свет, оставлял уникальный оттенок в общем пространстве. И кое-что было знакомым. Не веря ощущениям, он вытащил из пальто пакет с кристаллами, не доставая из пакета, сжал один, другой. И вытряхнул на снег второй из них. Слепок был идентичен. Марк встал и запрокинул голову, закрывая глаза. Что ж, одного из Пустых он нашёл. Считай, одна премия в кармане. Другой вопрос, что делать с пропавшим в Пустоте телом…

Он обернулся на Еву. Она оставалась на скамейке, и выглядела уставшей.

Марк сжал в ладони недокуренную сигарету, обращая в тающий пепел.

– Идём в машину, – он подошёл и взял её за плечо, заставляя подняться. – И быстро!

Что-то в его голосе убедило не задавать лишних вопросов и времени не тратить. Он обнял её за плечи, буквально потащив в сторону автомобиля. Усадив на заднее сиденье, вытащил из бардачка коробку с браслетами и бросил рядом с ней.

– Надень сразу два и жди меня. Никуда не уходи, и пока не звони больше никому. Какие-то ощущения были перед тем, как ты открыла портал? Покалывание в руках, головокружение?

– Нет, я просто испугалась, и всё получилось само собой.

– Тогда ещё и не нервничай.

С этими словами маг захлопнул дверь машины. Щёлкнул центральный замок, блокируя двери. Почему-то на сей раз звук показался успокаивающим. Машина ещё хранила тепло, Ева сняла шарф и стянула с себя ледяное пальто, колени ныли от холода. Она почувствовала наконец, насколько замёрзла. Открыв коробку с браслетами, она вытащила два и защёлкнула на запястье. А потом ещё один для подстраховки.

Марк шёл обратно, снежная позёмка скользила за его шагами, стирая отпечатки Евиных сапог. Решения у этой проблемы было целых три… Он отогнул рукав, посмотрел на часы. Нет, скорее, два. Спрятать девчонку перед тем, как вызвать Комитет он не успеет, да и оставлять одну пока не стоит. Домой отправлять тоже нельзя. Её уже выследили, и где-то у этого Пустого есть сообщник. А, если быть реалистом, то сообщники… В итоге, оставалось вызвать Комитет прямо сейчас, и заявить, что это он отправил тело в Пустоту. Или вытащить тело и уехать. Или…

Тёмный прошипел проклятие, к счастью, ни к кому конкретно не обращаясь. Прохожих было мало, но достаточно, чтобы опять попасть в сводки новостей. Придётся делать всё крайне тихо.

Наотмашь вызвав руну отвода глаз, маг вернулся к месту исчезновения Пустого. Это чуть сложнее, чем чашку вытащить. Закрыв глаза и сосредоточившись, он выставил вперёд ладонь. Будто сквозняк в старом доме, Пустота тянула его, пытаясь поглотить в себя душу, мешало всего лишь тело. Марк потянулся на это притяжение, ладонь прошла через разрыв, как через брешь в шелковистой ткани. Никакого киселя, как показывают на больших экранах. Кожу обжёг острый холод, выпивая энергию, безжалостно впиваясь глубже. Души, попадающие туда, испытывают нечто похожее, но гораздо, гораздо больнее, пока не утратят всю свою жизненную силу, до полного дефицита. И потом ищут чужую, чтобы заполнить себя вновь.

Размышления, отвлекающие от ощущений, прервались, стоило пальцам коснуться шероховатой ткани чужой куртки. Марк открыл глаза, перед ним была заснеженная аллея, уходящая вдаль. Он сжал пальцы и потянул к себе куртку. Плавно, как через воду, тело поддалось движению, и тяжело, неохотно, сквозь разрыв прошёл труп. Маг брезгливо разжал пальцы. Выпав из прорехи на истоптанный снег, высохший и заплесневелый труп в зимней одежде внёс в свежий парковый воздух нотку смердящего приторного тлена, который не заглушал даже холод. Марк запечатал разрыв, стирая следы своего вмешательства. Перед ногами лежала мумия, покрытая чернеющей плесенью. Слишком опасной для этого мира. Уничтожить? Не самая блестящая идея, учитывая, сколько и так приходится скрывать от зоркого Комитета.

Он вытащил из кармана телефон и набрал номер. Смешная популярная мелодия в трубке сменилась усталым серьёзным голосом.

– Да?

– Станислав Анатольевич, а я тут премию на дороге нашёл. Правда, не первой свежести, но деньги же не пахнут?

– Ты о чём вообще? – Начальник явно стоял где-то в пробке, протяжно и нетерпеливо раздавались гудки машин.

– Я нашел одного из вчерашних Пустых. Понятия не имею, что с ним произошло, но он весь в плесени. И выпит насухо.

– Где ты?

– Отправил отметку.

Секундная тишина, и трубка ответила крайне нецензурно, мерно защелкал тихий поворотник. Связь прервалась. Марк саркастично усмехнулся и набрал следующий номер.

Артём ответил хрипло и сонливо.

– Приезжай по адресу, который я тебе сейчас скину. Я нашёл одного из наших Пустых. Успеешь раньше Комитета, скажу, что нашли вместе.

Скорбный вздох был ему ответом.

Сунув телефон обратно в карман, маг закурил и начертал в воздухе несколько рун, которые скроют тело от прохожих, когда он отойдёт, и не допустят распространение плесени. Оставалось решить вопрос с Евой.

Она сидела на заднем сиденье, прикрыв глаза и накинув на ноги пальто. Маг разблокировал двери, заставив Еву вздрогнуть и подняться, сел рядом.

– Покажи браслеты.

Она вздохнула и подняла руку.

– Целых три? – мягко улыбнулся он и снова углубился в изучение рун на браслетах.

– Я решила перестраховаться.

– Разумно.

Марк осмотрел браслеты и отпустил запястье. Во взгляде появилась уже ставшая привычной самоуверенность и насмешка. И это тоже успокаивало: значит, поводов для беспокойства пока нет. Он сидел так близко, его стылая одежда холодила её кожу сквозь тонкую блузку, вызывая странное волнение.

– Я вызвал Комитет. Они приедут минут через десять.

– Мне нужно встретиться с ними?

Не отрывая взгляда от её лица, он покачал головой:

– Тебе нужно оставаться в машине.

– Может, я домой пойду, если с браслетами всё в порядке?

Тёмный помолчал. Полумрак, царящий в машине, делал обстановку какой-то очень доверительной, будто они были скрыты ото всего остального мира. Хотя, может, это на самом деле было так, ведь никто не знает, какие ещё заклинания охраняют машину мага.

– Вчера вечером Комитет обнаружил сразу два тела, оставленных Пустыми, – спокойно сказал он. – И по удивительному совпадению, в которое я лично не верю, один из них выследил тебя. Думаешь, стоит идти домой?

Ева смотрела на него прямо, не отводя взгляда:

– Больше мне идти некуда.

О том, чтобы поехать к родителям или к сестре, и речи не шло. Если Пустые так легко выследили её, то что помешает им снова это сделать? При условии, конечно, что у них ещё нет адресов всей её родни. Марку, например, много времени не понадобилось, чтобы узнать почти всю её биографию. К подругам? Ева мысленно перебрала список, кому можно позвонить. Света примет с распростёртыми, ещё несколько друзей тоже не откажут. Но что делать, если браслеты снова перестанут действовать?

– Зачем они преследуют меня?

– Пока не знаю. До этого вокруг тебя я находил свеженьких, только вышедших из Пустоты. А этот гуляет по городу как минимум дня четыре.

– Я не понимаю…

Она нахмурилась. Всё утро браслет скрывал её новообретенные способности. И рабочий день прошёл как раньше, ничего необычного или странного. Единственное отличие – домой Ева поехала на метро, а потом пошла через злополучный парк. Получается…

– Он нашёл меня, когда браслет разрядился, – поделилась Ева догадкой. – Значит, они не знают, кто я, просто чувствуют?

– Чувствуют… – неточным эхом повторил Марк и поднял руку, касаясь её щеки подушечками пальцев.

Ева внезапно осознала, что всё время, пока она молчала, задумавшись, маг рассматривал её в полумраке салона и в скользящем свете проезжающих автомобилей. От этого открытия и ощущения тёплых пальцев на коже она стушевалась и замерла. Дыхание непроизвольно стало тише, глубже, внутри растекалось волнующее тревожное чувство. Приятное, обжигающее, но тревожное.

Марк медленно обрисовал кончиками пальцев скулу и коснулся уголка её губ. Всё почти так, как тогда, возле лифта в тёмной парадной. Но теперь на самом деле? Ева заставила себя посмотреть в глаза своему соблазнителю. Он был совсем рядом. Стоило чуть наклониться и…

– Что было бы, если бы я не открыла глаза?.. – вдруг спросила она шёпотом.

Тёмный медленно перевёл взгляд на её бледные, аккуратно очерченные губы. И легонько повернул к себе её лицо.

– Это было всего лишь желание, – рассеянно ответил Марк, наклоняясь к ней и уже губами касаясь её губ.

Ева потрясенно вдохнула, чувствуя, как тёплый язык ласкающе проникает в её рот. Маг целовал её неспешно, чувственно, наслаждаясь самим процессом, и противиться не хотелось. Не сейчас. Ева отвечала на каждое его движение, каждый тихий вздох, чувствуя, как голова начинает пьяно кружиться. Тёплые губы скользили по губам, и кровь заполняли тысячи острых пузырьков шампанского. Чувства обострились до предела, она тонула в его объятиях и волнующем запахе его кожи и парфюма. Раньше она никогда даже не задумывалась, сколько удовольствия может принести простой поцелуй. Было в этом что-то совершенно невероятное, что-то гораздо ближе, потаённее и интимнее, чем просто физическая близость…

Внезапно в его кармане настойчиво зажужжал телефон. И жужжал, и жужжал.

– Наверное, стоит ответить?.. – едва сумев прерваться, предположила Ева.

– Перезвонят, – шёпотом ответил Марк, снова притягивая её к себе.

К сожалению, он оказался прав. Стоило одному вызову закончиться, как сразу начался другой. Кто-то назойливый решил всё-таки дозвониться до мага. Тяжело и недовольно вздохнув, Марк уткнулся носом в шею Евы и приложил телефон к уху.

– Да? – обычно мягкий голос звучал хрипло и шероховато.

– Где ты? Я подъехал к парку, ни машины твоей не вижу, ни тебя.

– Иди к отметке на карте, которую я тебе отправил. Я сейчас буду.

Отправив телефон обратно в карман, Марк выпрямился и посмотрел на Еву. Она смущённо покусывала губы, отвернувшись к окну.

– Позвони на работу, скажи, что руку сломала, это выиграет нам недели три. Я сейчас разберусь с Комитетом и отвезу тебя в безопасное место. Браслеты слишком ненадежный вариант решения проблемы. Ты должна научиться контролировать свои способности. И лучше, если я тебе всё-таки помогу.

– Опять больничный? Я так без работы останусь.

– Сейчас всё равно новогодние праздники. Но я не давлю, – Марк усмехнулся, открывая дверь машины. – Ты подумай… Что тебе важнее – живая или с работой.

Дверь закрылась, блокировка щёлкнула. Ева опять повернулась к окну. Подумать только, ведёт себя, как ни в чём не бывало. Впрочем, ничего такого и не произошло. Припозднившееся чувство стыда затопило с головой, и Ева наконец сделала то, что давно хотела. Просто спрятала горящее лицо в ладонях. Три недели, говоришь?..

ГЛАВА 4. Не бывает бескорыстных магов

Бескорыстие сейчас очень дорого обходится.

(Из заметок Марка Чернорецкого)

– Что с ним всё-таки произошло? – Артём присел на корточки перед высохшим трупом, в очередной раз рассматривая диковинную картину. К лицу он прижимал медицинскую маску, чтобы не вдохнуть случайно чёрную плесень. – Никогда не видел ничего подобного.

Марк стряхнул пепел под ноги и с прищуром посмотрел на напарника. Тот действительно был обескуражен. Неподдельно.

– Пусть эксперты разбираются, – равнодушно отозвался тёмный маг. – Но предположу, что Пустота засосала его вместе с оболочкой.

– А потом выплюнула? – Артём поднялся на ноги и поправил съехавшую шапку.

– Пусть эксперты нам и скажут после осмотра и вскрытия. Может, это другая плесень.

– Ты же знаешь, что не другая, – сварливо возразил светлый.

– Ты же знаешь, что не можешь делать выводов до официального отчёта экспертов?

– Знаю, но ты и сам видишь…

Артему напоминание не понравилось. Светлый оставил напарника возле тела и пошел трясти медиков на предмет предварительных выводов. Марк посмотрел ему вслед, делая затяжку.

Как он и ожидал, вопросов возникло слишком много. Но оставлять тело в Пустоте тоже было нельзя, Комитет не позволил бы закрыть дело, пока выходец не найден. Если бы он сказал, что сам отправил сосуд с сущностью в Пустоту, вопросов стало бы ещё больше. Поэтому оставалось расхлёбывать то, что получилось.

Комитет прибыл на место немногим позже светлого мага и огородил территорию, подогнав спецмашины. Теперь вокруг суетливо крутились специалисты, фотографируя всё подряд, делая слепки магических следов и заполняя протоколы.

– Как, говоришь, нашёл его? – Станислав подошёл почти неслышно.

– Скажем так, сигнал от анонимного источника.

– Не юли.

Марк повернулся к начальнику.

– Всё так и было. Мне позвонил информатор.

– И что же, никто, кроме твоего информатора, не увидел труп? Да тут репортеров и полиции было бы уже пруд пруди, пока бы ты ехал из Комитета.

Чернорецкий пожал плечами. Заранее же знал, в какую петлю влезает, но кто ищет лёгких путей?

– Это очень ответственный информатор, скрыл тело, пока я не приехал.

Надо же, почти не соврал.

Но и Белов так легко не сдавался.

– Жду подробный рапорт. И информатора твоего проверить надо. Нехорошая это история, очень нехорошая… – Добившись от Марка внимания, он негромко пояснил, подчёркивая приватность их беседы: – Пустые всегда держатся подальше от себе подобных, иначе притяжение Пустоты и истощение возрастают в десятки раз. Ты уж поверь моему опыту, Чернорецкий. А тут что? Пустые вдруг парами ходят, потом неизвестные маги их в Пустоту отправляют вместе с захваченным телом и зачем-то возвращают тело обратно! А информатор твой следы прячет и сам от Комитета скрывается. Очень тёмная история. И магия тут тёмная. Тёмная! Я понятно изъясняюсь?

Начальник очень выразительно и долго посмотрел на него. Заботился, значит. На фамильное дело намекал.

– Ну я пойду тогда? – Марк привычно растёр пальцами окурок и стряхнул в снег серые пылинки.

– Куда? – опешил Станислав.

– Рапорт сочинять. «Как я поймал это».

Марк не без раздражения развернулся и пошёл в сторону машины. Белов, конечно, верил и ему и в него, но они оба понимали, что у семьи молодого мага было достаточно врагов в Комитете, чтобы подозрения всё-таки возникли.

– Чернорецкий! – крикнул он в спину тёмному. – Уволю!

– Увольняйте. Моя работа на сегодня закончена. Забирайте нашего Тутанхамона, буду ждать отчёты для дальнейшей работы, – отмахнулся Марк.

– Премии лишу! – сбавил обороты Станислав.

– Уволюсь.

Это было уже весомо.

– Утром чтобы рапорт лежал у меня на столе! Не на почте, а на столе! Рукописный!

Артём повернулся на шум и увидел удаляющегося Марка. Станислав чуть ядом не плюнул вслед ценному сотруднику. Вот вам и светлый маг.

– Снегирев, а ты чего смотришь? – переключился на него начальник.

– Так закончили уже, Станислав Анатольевич. Тело сейчас погрузим и – в Комитет.

Белов посмотрел на свои часы. Почти девять. Второй день подряд держать Ищеек и магов сверхурочно нельзя. Ещё неизвестно, что день грядущий им готовил.

– Ты сколько сегодня спал, Артём? – вдруг по-доброму обратился к нему начальник.

– Ну…

– Дуй домой, – вздохнул маг. – Поздно уже. Ваша работа действительно на сегодня закончена. Но чтоб завтра как штык!

– Есть, – с видимым облегчением отозвался парень

– И выспись уже, смотреть на тебя не могу! Сам как нежить ходишь!

– Исправлюсь, – пообещал Артем и пошёл догонять Чернорецкого, которого уже и след простыл.

Марк сел на водительское сиденье и завел двигатель, машина отозвалась мерным урчанием. Салон выстыл, стекло начало обледеневать.

– Замёрзла?

Он повернулся к девушке, которая укутавшись своим пальто, свернулась в углу широкого сиденья с телефоном в руках.

– Немного, – слукавила Ева, убирая смартфон и сворачивая наушники.

Маг снял своё нагретое пальто и протянул ей.

– Надень.

– Зачем?

– Оно тёплое. Сам согреть сейчас не могу, уж извини, Ева, нам пора ехать, но не замерзать же тебе окончательно.

– Даже не знаю, расценивать это как заботу или как очередное хамство.

– Если выбор предоставляешь мне, расценивай как заботу. Я не давал тебе повода считать иначе.

Подумав, Ева с этим сомнительным утверждением согласилась. Пока тёмный маг не сделал ничего, что стоило расценивать, как опасность. Про хамство вопрос оставался открытым.

– Ладно.

Она отложила в угол пальтишко, слишком лёгкое для долгих сидений в холоде, и надела его пальто, заворачиваясь, как в одеяло. Плотная ткань источала живое тепло и приятный запах, напоминавший о недавнем поцелуе. Мурашки вместе со смущением прошли по телу расслабляющей волной алкоголя. Или это просто от отступающего холода? Ответ она знала, но хотелось, чтобы это оставалось маленькой тёмной тайной. Невольно губы тронула улыбка.

И пусть сейчас на её руке красовались тонкие блокирующие браслеты, она знала, с каким обжигающим вниманием он следит за каждым движением. Интересно, это когда-нибудь перестанет так волновать?

– Спасибо, – скромно поблагодарила Ева, прячась поглубже в его пальто и пряча предательские губы в поднятом вороте.

Марк собирался сказать ещё что-то, и по глазам было понятно, что какую-нибудь дразнящую двусмысленность, но в стекло внезапно постучали. Он нажал кнопку на двери, и стекло с пассажирской стороны поползло вниз.

– Марк, слушай, подвези домой, а? Я сюда на такси приехал, чтобы машину не греть, – в проём заискивающе заглянул Артём. Заметив Еву, он смешно кивнул. – Здрасте.

– Добрый вечер, – усмехнулась та, откидываясь спиной на спинку сиденья. Это было уже забавно.

Марк с секунду рассматривал напарника, размышляя над просьбой, потом перевел взгляд на девушку, по-домашнему обернувшуюся его пальто. Ей было всё равно, согласится он или нет, просто со сдержанным интересом ждала продолжения. Напарник Еву не узнал. Или сделал вид, что не узнал? Он видел её однажды, в той одежде, что сейчас лежала в углу сиденья, и в салоне было темно, но… Что ж, похоже, ему представился отличный шанс проверить свою теорию.

– Садись, я сегодня добрый и невероятно щедрый и подвезу тебя до прямой ветки.

Пробормотав невразумительное спасибо, Артём быстро сел на пассажирское сиденье и передёрнулся от холода. И повернулся к Еве.

– Ещё раз здравствуйте! И кто эта прекрасная леди? Представишь?

В зеркале заднего вида отразилось, как иронично слушала комплименты прекрасная леди, ворот больше не скрывал половину её лица.

– Это моя девушка, Ева, – так и наблюдая за ней через зеркало, представил Марк. Видеть, как меняется выражение медовых карих глаз – бесценно, укор в них сливался с насмешкой. Она даже не догадывалась, насколько они похожи. Спустя короткую паузу маг продолжил: – Ева, это мой глупый и невоспитанный напарник, Артём.

– Приятно познакомиться, – вежливо и прохладно отозвалась она. Настоящий библиотекарь.

Напарник с возрастающим интересом уставился на неё, изучая тонкие черты.

– Врёшь, – подытожил он, добившись этим от Евы более тёплой улыбки.

– Преувеличиваю, – частично согласился с обвинением Марк, не отрывая глаз от салонного зеркала. – Она ещё не согласилась.

– Так и знал. На твоих не похожа.

Ева фыркнула, Марк угрожающе-выжидательно развернулся к напарнику, укладывая руку на спинку своего кресла.

– Я имел в виду… – смутившись, замялся Тёма.

– Ну-ну? – подначил Чернорецкий. – Моя доброта и щедрость сходят на нет с каждым твоим словом.

– Да чёрт с ней, с твоей щедростью, – оборвал Артём, глядя на Еву. – Я имел в виду, что эта девушка слишком для тебя хороша. Ева, ну зачем вам этот тёмный… – Он осёкся и продолжил: – Эта тёмная личность? Пойдемте лучше со мной на свидание?

– Я смотрю, вы не сдаетесь по таким мелочам, что я уже на свидании.

– Если вижу, что могу ещё спасти чью-то душу, не отступлю, – Артём картинно прижал руку к куртке там, где предположительно было сердце. – Вы какую кухню предпочитаете? Пойдёмте в ресторан?

– Домашнюю она предпочитает, – тонко напомнил Марк о положении вещей. – И кстати, до метро тут недалеко, может, прогуляешься?

– Я и готовлю неплохо, – Артём пристегнулся, и Ева рассмеялась. Он был по-своему очаровательным. – Так, что вы завтра вечером делаете?

– Тём, ты бы не приставал к чужой девушке? Прокляну же, – лениво проинформировал Марк.

– Я помню, что ты преувеличиваешь. А вдруг, судьба?

– Так, я ещё и ревную, – стыло осклабился Марк, нажимая на фиксатор ремня безопасности напарника.

Когда-то эта улыбка так напугала Еву, что жизнь промелькнула перед глазами. И надо сказать, зрелище было скучное. На Артёма же она не произвела никакого впечатления.

Салон машины нагревался, и Ева осторожно высвободилась из плена чёрного пальто, оставляя его на плечах. Необходимости в этом не было, но скидывать на сиденье тяжёлую ткань, пропахшую парфюмом владельца, не хотелось. И раз есть повод, почему не поддаться искушению?

– Если эта прекрасная девушка пойдёт со мной в ресторан, сочту дорогу до метро вынужденной преградой на пути к счастью, – поставил условие Артём, просительно оборачиваясь к Еве.

Следом к ней обратились внимательные зелёные глаза. Ожидая ответа? Что ж… Сам напросился.

– Ресторан, так ресторан. Тортеллини – моя слабость, – мягко призналась Ева. Зелёные глаза укорили, но так им и надо.

– Метро там, – любезно указал тёмный маг.

Артём бросил ещё один взгляд на Еву.

– Оно того стоило! До завтра, дружище, – он протянул ладонь.

– Не друг ты мне больше, – фыркнул Марк, игнорируя предложенное рукопожатие.

Артём рассмеялся и вышел из машины в густые зимние сумерки. Блокировка дверей негодующе щёлкнула.

– Тортеллини, значит? – Марк закурил, включая поворотник, машина плавно сдвинулась на полосу.

– Да ладно, он даже мой номер не спросил, – иронично напомнила Ева. – Но это было мило.

– Скоро он об этом вспомнит и будет допытывать меня.

– И ты, конечно, заупрямишься и скроешь?

– Ну как я могу мешать? А вдруг, судьба? – с передразнивающей интонацией спросил маг.

Ева покачала головой. Пожалуй, она начинала понимать, почему его так тянуло подтрунивать над ней. В этом определённо что-то было.

– Ты позвонила на работу? – Новый вопрос почти застал врасплох, красный свет светофора кровавым маревом расползся по лобовому стеклу и заполнил салон.

– Да, и теперь мне в самом деле лучше сломать руку, иначе с работы меня уволят.

– Стоит ли так цепляться? Рука, конечно, не шея, но давай решать проблемы по мере поступления.

Мысли сразу вернулись к Пустому, из-за которого она позвонила Марку, и к её новообретенным способностям. Если и был вариант более действенно испортить себе настроение, его пока не изобрели.

– Как прошла встреча с Комитетом?

– Ты имеешь в виду расследование? – подчеркнул маг, выдыхая клубы дыма в неоново-красный свет. И это не был вопрос в полной мере. – У меня был вариант оставить мумию на улице, но тогда след мог привести к нам, а СМИ придало бы делу ненужную огласку, это был бы тот ещё Армагеддон, не факт, что Комитет вообще добрался бы до тела до того, как плесень не убила бы уйму народа. И всегда находится неучтенный свидетель или ошибка, которые могли привести к нам. Я не с дураками работаю, да и со следаками из местного населения знаком, приходится иногда сотрудничать по паранормальному. Ленивые они до мелких правонарушений. Хотя… Если ещё и прокуратура впишется, вообще душу из всех вынут, и в первую очередь – из самих оперов. Ещё был вариант уничтожить тело, но тогда Комитет не успокоился бы, продолжая искать то, чего нет. И последний вариант – самому вписаться в расследование, сдав эту мумию. Вопросов и подозрений это породило море. Комитет быстро установит, что тело побывало в Пустоте, но не найдет портал и примет версию, что в сговоре находятся не только Пустые, но и маги. Мой начальник, например, уже на пути к этому решению.

– Почему ты просто не уничтожил тело? – Ева даже подалась вперёд, удерживаясь руками за передние сиденья.

Марк помолчал, отрешённо глядя на дорогу. Возможно, в сложившейся ситуации Ева была единственной, кому он мог полностью доверять. И раз уж она стала невольным сообщником и даже орудием, стоит её подготовить.

– Потому что в Комитете завелась жирная и хитрая крыса. А ты дала мне прекрасную возможность проверить, кому я могу доверять, а кому – нет.

Ева замолчала, переваривая новую информацию. Всё это было как-то нехорошо.

– Почему я? – наконец сформулировала она.

Маг бросил сигарету в окно. И приложил к губам новую. Ни зажигалка, ни прикуриватель ему не были нужны.

– Потому что сговорившиеся маги ищут тебя.

– Меня?!

– Не исключаю возможности, что не тебя конкретно, и фамилия-имя для них загадка, тем более, для Пустых это не слишком важная информация. Но тебя выслеживают по способностям. И знали, в каком районе искать, видимо, как ты и подумала, засекли, пока браслета не было, и ждали, когда снова вернёшься.

– Это из-за того, что произошло… на остановке?

Марк пренебрежительно фыркнул:

– После того, как я отрапортовал, что ты жива и меня не помнишь, всем стало наплевать. Уж извини, если что, интересы Комитета обезличены, это механизм. Я единственный, кого на самом деле заботило, как ты. Не люблю случайные жертвы. И кстати… Извини ещё за то, что так неаккуратно бросил на остановку, времени скорректировать удар не было.

Ева неосознанно поёжилась, снова переживая те события. Вспоминалось урывками, и правда, как плохое кино.

– Не знаю… – Ева стушевалась. – Если бы ты не упустил того парня, этого всего не произошло бы. Но и… если бы не ты, я, как сказала Наденька, пила бы чай в морге… И то образно.

– Наденька?

– Моя коллега. Была со мной на остановке. Если узнаешь её, поймешь, что она не Надя и не Надежда, она именно Наденька. Такая светлая девушка…

Марк усмехнулся, будто сделал вывод именно о ней, о Еве, а не о Наденьке по этим словам. Неловкость заставила отстраниться и снова откинуться на мягкую кожаную спинку.

– Так, зачем я сговорившимся магам? Я же ничего не умею.

– А тебе ничего уметь и не надо, достаточно даже спонтанно открывать Пустоту. Бытует мнение, что тёмные маги могут получать силы из неё.

– И ты?

Марк бросил взгляд в салонное зеркало:

– И я.

– Так и знала, – осклабилась Ева. – Бескорыстных тёмных магов не бывает. Книжки не врут.

– Ты ошибаешься, – почти ласково проговорил он. – Бескорыстных магов вообще не бывает. Иначе они называются Святыми, и их лики украшают храмы. Тёмных просто инстинктивно остерегаются, но и светлые всегда готовы на подлость. И я думаю, их подлость примечательна вдвойне, ведь они пользуются доверием.

– И что ты от меня хочешь?

Парень даже в лице не изменился:

– Я пока даже не решил, какая от тебя может быть польза, кроме того, что ты отлично целуешься. Но опаснее оставлять тебя разгуливать по городу необученной.

Ева от возмущения чуть не задохнулась. Даже слов это выразить не нашла.

– Ты просто…

– Просто что?

– Ничего.

Маг кивнул, соглашаясь со всеми невысказанными обвинениями:

– Правильно. Только вот… Ты мне позвонила, не узнать, как у меня дела, ты позвонила, чтобы я решил твои проблемы. Так, кто из нас меркантильная сволочь? – На вопрос она ожидаемо не ответила. И Марк мягче и равнодушнее продолжил: – Запомни, Ева, не бывает бескорыстных магов. И ты теперь одна из них.

Ева прикусила губу. Может, на вопрос она не ответила, но вину свою прекрасно сознавала. Он прав. Бескорыстие далеко не её конек. Вчера и утром она старалась избавиться от общества Марка как можно скорее. Потому что его присутствие доставляло массу дискомфорта и смешанных эмоций, от которых хотелось сбежать. Они и пугали, и привлекали. И этим опять пугали. И обратиться за помощью к нему она решилась исключительно от необходимости. Иной выбор – не в её пользу. Но ведь есть и оправдание.

За прошедшие два года Ева выстроила свою жизнь заново и спряталась в ней, как в скорлупе. И вот… Привычный мирок не то, что рушился, от него вообще мало что осталось. Всё разлетелось в прах за неделю. И пора признаться, что она просто цепляется за осколки. И из них уже ничего не собрать.

– Извини, это действительно было некрасиво.

Губы тёмного едва тронула тень усмешки:

– Не извиняйся. Я оставил тебе номер телефона именно на такой случай. Для всех лучше, что ты позвонила.

Ева вздохнула и перевела взгляд на дорогу. Машина стремительно съезжала с КАДа на трассу, с двух сторон поднялись стены заснеженных деревьев.

– Куда это мы? – спохватилась она, подаваясь вперёд.

– В лес, конечно. Ты слишком опасна, нужно нейтрализовать угрозу, – в холодный, казалось бы, голос просочились насмешливые нотки, не давая принять ответ всерьёз. Посмотрев на Еву, добавил: – Мы едем ко мне домой, там безопасно.

– К тебе домой?

– Да. Постелю тебе на стульях в кухне, будет уютно.

Ева прищёлкнула языком.

– А ты мелочный.

– Злопамятный.

Прошло около получаса, может, немногим больше, и машина въехала через шлагбаум в коттеджный поселок. Дом мага оказался на отшибе, над высоким забором высились второй этаж, крыша и шарообразные матовые фонари, светившие неярко, но приятно. Снежные сугробы, такие белые, каких не бывает в городе, искрились снежинками лёгкого пуха, мягко падавшего с неба.

Ворота медленно и плавно распахнулись, открывая двор.

Он оказался просторным и аскетичным, вокруг дома всё покрывал толстый слой чистого снега, но широкие мощёные дорожки оставались вычищенными. Наверняка, та же магия, что и на машине. Двухэтажный дом осветился автоматической подсветкой, давая возможность рассмотреть его подробнее. Современная минималистичная геометрия отштукатуренного газобетона и стекло. Первый этаж наполовину состоял из огромных панорамных стеклопакетов, сразу презентуя взору просторную гостиную. Вторая половина первого этажа была закрыта светлой роллетой. За ней оказался гараж. Самый обыкновенный.

– Да… Не таким я представляла себе дом чернокнижника, – призналась Ева, когда Марк вышел из машины и открыл для неё пассажирскую дверь.

В гараже тускло горела подсветка, реагирующая на движение.

– Ожидала увидеть избушку на курьих ножках?

– Сама не знаю, чего ожидала. Но не этого.

Марк странно усмехнулся:

– Надеюсь, не слишком разочаровал. Идём в дом.

Роллета зашелестела, отсекая вид на волшебно переливающийся снег, и когда опустилась окончательно, воцарилась оглушающая тишина, никакого фонового шума, преследующего в городе даже ночью. Ева остановилась, просто прислушиваясь.

– Прошу, – маг галантно указал на лестницу у внутренней стены с белой дверью, отвлекая её от слухового созерцания. И чуть опережая, прошёл к двери и открыл. – Справа вешалка, прямо – гостиная и кухня. Слева – туалет и лестница на второй этаж.

В прихожую проникал свет от уличных круглых фонарей, делая полумрак фиолетово-розовым, слабо отражался от матового кафельного пола. Марк прошел дальше в дом, щёлкая выключателем. Свет загорелся и в прихожей, и в гостиной.

– У тебя нет стульев в кухне, – иронично заметила Ева, стоя посреди большой комнаты.

– Умеешь торговаться. Занимай диван, – щедро предложил хозяин.

Кажется, гостиная занимала почти весь этаж. Чёрный кожаный диван с прозрачным столиком, широкие кресла, большой плазменный телевизор у стеклянной стены… Кухня была там же, в углу комнаты, отделённая длинной барной стойкой. Всё даже чересчур современно.

– Где же черепа и гримуары?

– На втором этаже, здесь они не гармонируют с мебелью.

Хлопнула дверца холодильника и зашуршала кофемашина, перемалывая зёрна.

Ева обернулась к магу, разбиравшему полупрозрачные контейнеры с едой. Они были дотошно подписаны, как на ресторанной кухне.

– Что на ужин? – Ева подошла ближе и наклонившись над стойкой, прочитала один из стикеров на контейнере.

– Для тебя – кофе. В лучших традициях твоего гостеприимства.

Она прищурилась:

– А ты жестокий. Сюда даже пиццу не закажешь.

Маг злодейски поиграл бровью:

– Месть сладка.

– Ничего. Разгрузочный день ещё ни одной фигуре не повредил!

Ева устало потёрла шею, разминая в попытке немного снять усталость и напряжение, непроизвольно потянулась и отошла к дивану. Сев на мягкую кожаную обивку, поджала к себе ноги и посмотрела в окно. Увы, но вместо вечернего зимнего пейзажа, в окне отражались гостиная и Марк, разогревающий ужин. Ева прикрыла глаза, по-домашнему устраиваясь на широком подлокотнике, как на подушке.

Была бы дома, залезла бы в душ и поскорее легла в постель. Где-то на тумбочке осталась недочитанная книга. Если и она в Пустоту не провалилась. Ева чуть не застонала от усталости и того, как эта чертовщина надоела.

Марк, негромко гремя посудой, кому-то позвонил, ради приличия спросил о планах и настоятельно попросил приехать. Абонент, судя по уговорам, в восторг от приглашения не пришел. Ева, кстати, тоже. День опять выдался слишком тяжёлый, не хватало ещё с кем-нибудь общаться.

Через пару минут на стеклянный столик перед ней была поставлена тарелка. Салат и стейк. Прекрасный выбор для ужина. Следом на столе появились стаканы с водой и чашки с кофе. Чернорецкий сел рядом с гостьей, держа в руках вторую тарелку.

– Ты сменил гнев на милость? – Ева взяла вилку и нож.

– Кажется, ты начала умирать от голода на моём диване. Я не мог на это смотреть. Я слабонервный.

С губ Евы сорвался нервный смешок. Слабонервный он…

– Месть оказалась недостаточно сладка?

– С душком, – подчеркнул Марк, разрезая мясо.

Ева последовала его примеру и отправила в рот кусочек мяса. Пожевала. Пряно, сочно…

– Вкусно. Очень, – оценила она и проткнула зубцами вилки лист салата. – Смею предположить, готовил не ты.

– Наблюдательная, – опять шутливо похвалил парень, отсалютовав стаканом с водой. И уже серьезнее пояснил: – Я обычно поздно приезжаю домой. И предпочитаю, чтобы еда уже ждала меня в холодильнике. Поэтому, раз в пару-тройку дней ко мне приходит горничная, выполняет мелкую работу по дому и готовит.

– Буржуй, – беззлобно обвинила Ева, собирая салат по тарелке. – Как в хорошем отеле – перевернул всё вверх дном, ушёл, и всё – уборка номера. Ещё и покормят. Хотя… большинство мужчин ради этого просто женятся. Или живут с мамой.

– Поверь, экономка обходится дешевле. В обоих случаях. Я предпочитаю идти по пути наименьшего дискомфорта и работаю, чтобы обеспечивать себе комфорт.

Ева отрезала ещё кусочек мяса и с невыразимой ностальгией на него посмотрела:

– Боже, накопить, что ли, денег на экономку?

– Большинству девушек тоже достаточно переехать обратно к маме.

– Я предпочитаю идти по пути наименьшего дискомфорта и делать всё сама, – слегка передразнила она.

Маг тихо рассмеялся:

– Понимаю.

Ева сделала глоток воды и ещё раз осмотрела комнату, уже иначе оценивая обстановку.

– Почему ты переехал в пригород? Не поверю, что пробки на КАДе тоже входят в список комфортных вещей.

– Загородный дом для мага удобнее. Никогда не знаешь, какой ритуал нужно будет провести… какую жертву принести… У соседей по многоквартирному дому определённо было бы больше вопросов.

Ева прикинула гипотетические возможности.

– Бабка Шура расколола бы тебя, как гнилой орех.

– Она уже это сделала, – признал силу противника Марк, вспоминая допрос в лифте.

– И как часто приходится приносить жертву?

Марк посмотрел в окно и тяжело вздохнул:

– На каждую растущую луну. Того требует наш Кровавый культ.

Ева проследила за его взглядом, но сквозь отражение комнаты увидела лишь затянутое тёмными тучами небо, снежные хлопья медленно падали в свете фонарей.

– Дай угадаю, сегодня как раз растущая луна?

– Да, ты очень удачно позвонила.

Угроза эффекта не возымела.

– Становишься предсказуемым.

– Ничего страшного, думаю, я ещё смогу тебя удивить.

Чернорецкий забрал из её рук опустевшую тарелку и поднялся с дивана.

– Спасибо.

– Не за что.

Мелодичный звон огласил тишину дома, когда он почти дошёл до кухонного блока. Марк равнодушно поставил тарелки на барную стойку и развернулся в сторону прихожей.

– А вот и Кровавый культ.

Музыкальный вызов оборвался коротким звуковым сигналом – Марк открыл ворота. Яркий свет фар сразу же залил двор, ударил в стеклопакеты.

– Что ж, пойду поищу запасный выход, – пробормотала Ева, поднимаясь с мягкой кожаной обивки и одёргивая узкую юбку.

Пока она шла в туалет, видела, как Чернорецкий открывает дверь и выходит на лестницу.

***

Камилла вышла из машины и с шумом захлопнула дверцу. Настроение у колдуньи было крайне мрачное.

– Зачем ты заставил меня ехать сюда? Что случилось такого, что нельзя обсудить утром на работе?

– Здравствуй, мама, я тоже рад тебя видеть.

Она цепко и недовольно смерила его взглядом, поднимаясь по лестнице:

– Это меня и тревожит. Что ты натворил?

– Ничего. Мне просто нужен твой совет.

Камилла неоднозначно хмыкнула, заходя в дом и скидывая на вешалку белую короткую шубку. Едва она сняла ботильоны, из туалета вышла Ева.

– Добрый вечер.

Марк закрыл замок на двери и рукой указал на девушку:

– Мама, это Ева. Ева, это моя мать, Камилла.

– Очень приятно, – слегка обескураженно отреагировала Ева. Потом сообразила, что, возможно, она тоже работает на Комитет.

– Значит, всё-таки есть девушка, – не с вопросительной интонацией произнесла Камилла и обернулась к сыну. – Надеюсь, ты не жениться собрался?

Ева весьма саркастично изогнула бровь, чем позабавила Марка, которому этот жест и адресовался. Эмоции от неё исходили прелестные. Камилла ей не нравилась примерно так же, как Камилле не нравился этот поздний визит.

– Извини, но в подобном вопросе я не стану просить твоего совета.

– Прекрасно! – Камилла качнула головой и по-хозяйски направилась к гостиной. – Это самое чудесное, что мать может услышать от своего сына.

Марк подождал, пока Ева подойдёт к нему.

– Мама у тебя, я скажу…

– Да, – согласился Марк, чуть подталкивая её в спину тёплой ладонью, – приятная женщина…

– И знаешь, возвращаясь к нашему разговору… Пробки на КАДе – ерунда, да.

– Я всё слышу, – напомнила Камилла. Она уже прошла на кухню, взяла из шкафа чашку и ткнула кнопку кофемашины.

Марк сел в кресло, Ева опустилась на диван поближе к нему и подтянула свою чашечку, оставленную на прежнем месте. Камилла, сложив на груди руки, очень пристально посмотрела на гостью сына. Кофемашина медленно журчала крепким эспрессо, источая чудесный аромат.

– Где-то я тебя видела. – Камилла забрала чашку и, сделав глоток, направилась к ним. – Ева… Не ты ли та случайная пострадавшая при депортации Пустого с остановки?

Ответить ей маг не позволил:

– Ты просматривала дело?

Женщина с достоинством, граничащим с превосходством, опустилась в кресло.

– Ты мой сын, тебя обвиняли в превышении полномочий, нарушении техники безопасности и ещё по шести пунктам. Я не могла оставить это без внимания. – Сказав это, она замолчала на секунду, а затем добавила ещё прохладнее: – Кстати, за прямое разглашение тайны деятельности магов и Комитета тебе ещё обвинений добавят!

Марк с усмешкой встал, забрал со стойки пепельницу и сигареты, закурил и вернулся на место.

– Я как-нибудь сам разберусь, если меня в чём-нибудь опять обвинят.

Камилла заледенела. Ева буквально физически почувствовала, как тёплый и чистый воздух гостиной наполнился иголками инея.

– Тогда в чём тебе нужна помощь?

Чернорецкий прищурился:

– Ты что-то уже слышала о том трупе, который я нашёл сегодня?

– Конечно. Комитет на ушах стоит, мне тоже отправили материалы. Не потому, что ты мой сын, я не вмешивалась. Просто подозревают деятельность тёмных магов, возможно, незарегистрированных.

– Этот Пустой преследовал Еву и собирался напасть, а она отправила его в Пустоту через портал.

– Что она сделала?! – Колдунья бросила беглый взгляд на Еву, с усталым видом сидевшую на диване, подложив под голову руку. – Марк! Ты в своём уме?

Он кивнул:

– В своём. Я уже неделю наблюдаю за этим юным дарованием.

Дарование блёкло улыбнулось. Ева вообще в этом разговоре чувствовала себя лишней, но знала, что должна оставаться. Как камень преткновения. Камилла начала понимать ситуацию и раздраженно отставила на стол чашку.

– То есть, браслеты ты брал для неё?

– Да.

– Почему сразу не обратился в Комитет? Если Ева обладает магическими способностями, мы должны провести исследование и зарегистрировать её. Зная о ней и укрывая от Комитета, ты подвергаешь опасности и себя и её.

Марк идею и предупреждение воспринял скептически.

– В Комитете не безопасно. – Он затушил сигарету, струйка едкого дыма прощально поднялась из пепельницы. – В тот раз, когда она пострадала, Пустой от нас сбежал только потому, что у него был амулет от нашей магии. И сами по себе Пустые не обзаводятся подобными вещами. И девушек, способных открывать порталы в Пустоту тоже сторонятся, а не пытаются поймать.

Камилла шумно вздохнула. Она так и сидела прямо, будто кол проглотила.

– И это все твои аргументы?

– Ты забываешь. Я – Ищейка, мне этого достаточно.

– Хорошо, – сдалась мать. – Не доверяешь Комитету, зачем тогда звал меня?

– Тебе-то я пока доверяю. Ты такая принципиальна, что сдала даже отца. Будь весь твой отдел в сговоре, ты в нём точно участия не принимаешь. И мне нужно, чтобы ты примерно оценила способности Евы и подсказала, что с ними делать.

Камилла помолчала, раздумывая над просьбой.

– Для более точного результата нам лучше встретиться в моей лаборатории. И нужно проверить генетическую базу.

Марк удивлённо изогнул бровь:

– То есть весь твой опыт победила программа, написанная десять лет назад?

– Да, и мы переаттестовали всех живых магов в своём округе.

Чернорецкий подался вперёд и сцепил перед собой руки. Зелёные глаза были очень серьёзны, давили.

– Мама…

Камилла дрогнула и встала с кресла:

– Я сделаю это ради тебя, но моё мнение меняться не будет. Мне нужно, чтобы ты сняла браслеты. И дай мне руку, – чуть мягче обратилась к Еве колдунья и села рядом с ней.

Ева без энтузиазма подчинилась, сняла тонкие браслеты и протянула руку строгой брюнетке в фиолетовом платье. Камилла тоже без удовольствия взяла Еву за руку и, начертав на её коже зеленовато светящуюся руну, накрыла своей ладонью. И закрыв глаза, прислушалась к резонансу магии, отдающемуся внутри.

Ева тоже с отстранённым интересом изучала колдунью. Камилла была красива, элегантна, уверена в себе и напрочь лишена того обаяния, которым обладал Марк, и которое делало его самоуверенность привлекательной. В колдунье было что-то настолько отталкивающее, что открываться перед ней не хотелось. Каждое движение этой женщины шлейфом духов выдавало неудовольствие, раздражение и досаду. К счастью, все эти эмоции относились не к Еве, а к Марку. Но от этого приятнее их ощущать не становилось.

Через пару минут Камилла отпустила её запястье:

– Ничего экстраординарного. Способности есть, но я бы назвала их средними, общими. Точнее сказать не могу, но портал она смогла бы отрыть лишь чудом, и то чудом.

Марк, однако, разочарованным или расстроенным не выглядел. Даже наоборот, результат без результата его заинтриговал. Ева вернула браслеты обратно и потёрла руку, где ещё оставался слабый свет руны. Стирался он легко.

Камилла закинула ногу на ногу и выпрямилась:

– Думаю, ещё раз повторять, что я настаиваю на тщательной проверке в Комитете, не стоит?

– Не стоит, – подтвердил маг. – Но я подумаю.

Камилла по-змеиному улыбнулась и мельком посмотрела на маленькие золотые часики на руке:

– Что ж, я сделала всё, что ты от меня хотел, и теперь я еду домой. Проводишь?

– С удовольствием, – Марк поднялся.

– До свидания, Ева, – повернулась к ней на прощание колдунья, – надеюсь скоро увидеть тебя в Комитете.

Садясь в машину, Камилла всё ещё негодовала, но теперь её недовольство приобрело тревожные оттенки.

– Марк, разберись с этой проблемой. И как можно скорее. Не хочу, чтобы тебя выгнали с работы. И очередной проверки тоже не хочу.

Он галантно взял дверцу машины за ручку и с облегчением захлопнул:

– До завтра, мама.

Она покачала головой и завела машину.

Марк вернулся в дом. Ева, подложив руку под голову, наблюдала, как медленно зарываются ворота. От неё веяло сонным умиротворением и послевкусием, остающимся от усмешки.

– Теперь я понимаю твоё желание жить подальше от мамы, – сочувственно пробормотала Ева, когда он подошёл и сел на низкую спинку дивана. – Я бы, наверное, в другую страну переехала.

– Снежные заносы и пробки сдерживают её на время, – утешил тёмный и вздохнул с затаённой грустью. – Знаешь… В душе она очень добрый и ранимый человек, вынужденный скрывать это под броней железной леди…

Ева с сомнением обернулась.

– Серьёзно?

Чернорецкий бесстыже рассмеялся, качая головой:

– Нет. Абсолютно нет.

– Она просто воплощение тьмы! – Ева облегченно рассмеялась в ответ. – Злая ведьма Запада.

– Между прочим, она светлый маг. Из древнейшей светлой фамилии.

Ева беззлобно фыркнула:

– Точно? Может, ей стоит переаттестоваться?

Марк наклонился к ней и очень доверительно сказал:

– Вот, и предложишь ей завтра.

Ответом были глаза, полные неверия и нежелания:

– Нет. Нет-нет-нет.

– Да, – обречённо подтвердил Марк. – Утром заедем в твою квартиру, переоденешься, и поедем в лабораторию. А сейчас пойдём, я провожу тебя в гостевую спальню.

Ева выдохнула и закрыла глаза, не двигаясь с места. Она почти приросла к мягкому и широкому дивану, в полной мере оценив вкус мага к комфорту.

– Я уже готова спать здесь. Можешь просто выключить свет. Спасибо.

Парень смотрел на неё насмешливо. Хрупкая, уставшая. Но очаровывала она в первую очередь тем, что не пряталась за манерами, воспитанием и смущением. Не играла в приличия. Просто была собой. Жаль, что этому её научила не уверенность в себе, а одиночество. И то, что его она всерьёз не принимала.

Но не оставлять же её на диване.

– Там есть подушки.

– Это не повод двигаться, не заставляй меня.

– Там есть душ, – перешёл к козырям маг. – И ванна.

Ева застонала, всё ещё не двигаясь.

– Тогда набери ванну и брось меня туда прямо в одежде.

– Никогда не получал предложения заманчивее.

– Лжец! – обличила она. Потом потянулась и расслабленно улеглась на диван.

– Лежачая забастовка? Мне отнести тебя наверх?

– Если понесёшь, то так тебе и надо.

Маг хмыкнул, обогнул диван и осторожно взял на руки расслабленное тело. Сопротивляться, вырываться или возражать она не стала, даже не собиралась. Такая лёгкая и хрупкая, как птичка. Ева была спокойна, неожиданно доверчиво уложила голову ему на плечо и скрестила на груди руки, как ребёнок, опускаясь в невесомую дрему. Мягким фоном отзывалось её довольство, ей было приятно, и не более того.

Марк неспешно нёс Еву к гостевой комнате, осторожно прислушиваясь к её настроению, и так близко чувствовал запах её волос и кожи, ощущал тепло тела… Волнующе. Желание, ещё неверное и тонкое, медленно поднималось из глубин сознания, и маг даже не был полностью уверен – физическая это реакция или больше ментальная. И с каждым мгновением, с каждым шагом, с которым его дыхание становилось глубже, а температура еда ощутимо повышалась, чувства Евы менялись. Тревожная внимательность, недоверие и вопросительное предвкушение. Марк закусил губу, почти остановившись на краю лестницы перед высоким окном. Она открыла глаза и вдруг посмотрела на него. Зрачки были расширены. То ли от недостатка света, то ли от взаимного влечения.

– Уже выспалась?

– Кажется, да.

Отзываясь на его мысли, по телу Евы прошла волна мурашек, оставляя напряжение в груди, натянувшее тонкую ткань блузки через кружево бюстгальтера. Она замерла и, кажется, перестала дышать. Но сбегать, закрываться или уклоняться от взгляда не стала. Маг выдохнул и продолжил путь к комнате. Аккуратно толкнув незапертую дверь ногой, он внес её внутрь и усадил на кровать, стоявшую напротив. Стеклянная стена за её спиной пропускала достаточно света, чтобы рассмотреть обстановку. Современно, аскетично, но лично. Она провела ладонями по чёрному гладком постельному. Сатин…

– Ты уверен, что это та комната?

Марк качнул головой и опустился на одно колено, не отрывая взгляда от её глаз.

– Это нужная комната.

– Уверен? – усмехнулась она, почти зачарованная его эмоциями.

– Абсолютно, – он прикоснулся ладонью к её щеке и притянул к себе, целуя. Тягуче, медленно, сладко. И не забывая расстёгивать белую блузку.

– Не думаю, что нам стоит так торопиться, – вдруг прервала она поцелуй, дрожащими пальцами касаясь его губ. В полумраке её кожа была почти такой же белой, как расстёгнутая блузка и кружево белья, сквозь которое соблазнительно темнели соски.

Марк немного отстранился и мягко улыбнулся, не пряча глаз, в которых лукаво отражались огни уличных фонарей.

– Может, ты и права, – легко согласился тёмный и стянул чёрный тонкий джемпер, обнажая рельефную грудь. Снял тяжёлые часы с запястья и положил на тумбочку.

– А может, наоборот, не стоит терять времени, – задумчиво протянула Ева, высказывая мысли вслух.

Марк потянулся к ней, снова чувственно целуя. Ева прикрыла глаза, отдаваясь пьянящим ощущениям и сплетая пальцы на его затылке. Маг ласково провёл ладонью по её спине и, задержавшись на пояснице, подтянул дальше на кровать и уложил на мягкое одеяло.

Не отрываясь от сладких губ, он нависал над ней и касался чувствительной груди и обнаженного живота горячим торсом. Это прикосновение обжигало прохладную кожу, новая волна мурашек колко разбегалась по телу, оседая внизу живота тянущей тяжестью. Губы мягко скользили по губам, ласкающе сбегали к шее, тонко пахнущей духами и ею самой, сбивая дыхание и заставляя приникать всё ближе, теснее и жарче. Чуткие пальцы дразняще скользили по груди, рёбрам и нежным рукам, оставляя Еву без блузки и чувственно обрисовывая узоры тонкого кружева. Палец почти случайно задел сосок, Ева вздрогнула от слишком острого ощущения и прерывисто вздохнула. Узкая юбка мешала как никогда, она чувствовала себя почти связанной.

– Марк, эта юбка…

– Кажется, ты сама сказала, что нам не стоит торопиться, – насмешливо напомнил тёмный и опустившись к тёплой груди, прикусил выступающую вершину.

Она мучительно застонала: всегда трактует слова в свою пользу!

– Не хочу объяснять, что я имела в виду. Просто сними эту чёртову юбку.

Неслышный смех дыханием пощекотал чувствительную кожу на шее, а пальцы мага легко расстегнули пуговицу и молнию на юбке, плавно проникли за пояс, медленно спуская с гладких бёдер. Непроизвольно задержав дыхание, Ева следила за каждым его движением, приподнимаясь и помогая как можно быстрее стянуть ставший ненавистным карандаш. Сердце её билось так глухо и жарко, что оглушало до звона в ушах.

Марк не торопился, с удовольствием созерцая напряжённый плоский животик, освещённый холодным светом фонарей. Он подчёркивал рельеф тела так соблазнительно, что пальцы кололо желанием исследовать его более подробно.

– Марк…

Подчиняясь её полузову-полупросьбе, он плавно провёл руками по гладким обнажённым ногам и вернулся к ней, коленом осторожно разводя горячие бёдра и перекладывая ладонь на её живот. И наслаждаясь тем, как напряжение, установившееся между ним и Евой, быстро переходит в перенапряжение, поцеловал, избавляясь от остатков их одежды. Он слегка помедлил, зашуршала обёртка, и он наконец заполнил её покалывающее от желания лоно. Ева чуть слышно всхлипнула, подаваясь навстречу, их тела, напряжённые и горячие, сталкивались и скользили, прерывистое дыхание и стоны тонули в тишине комнаты. Мир сузился до простой необходимости целовать, ласкать и двигаться всё быстрее. Пока совсем не перестал существовать, и чувства не накрыла сладкая тьма с сотнями ярких точек перед глазами, заставляя сжимать прохладное одеяло и застонать ещё мучительнее и громче. Тело, дёрнувшееся от оргазма, мягко расслабилось. Перед невидящими глазами расцветали цветные круги, и всё, что они могли – держать друг друга в объятиях, переживая это мучительное удовольствие.

Позже он снова навис над ней, любуясь припухшими губами и жилкой, тяжело бьющей на стройной шее. Чувственное наслаждение делало её ещё прекраснее. Ева коленом провела по его бедру вверх и приподнялась на локтях, закрывая глаза и снова целуя своего соблазнительного любовника. Голова кружилась.

– Потрясающе, – тихо сказала она, размышляя, что это слово в полной мере описывает, что произошло с ней на эмоциональном уровне.

Маг усмехнулся и щекочуще зарылся носом ей в волосы за ушком, нежно целуя:

– Точно не хотел бы тебя разочаровать.

Погладив её по щеке, Марк поднялся с кровати и, пообещав вернуться, ушёл в ванную, дверь была слева от кровати возле входа. Зашумела вода. Ева перевернулась на живот и потянулась, обнимая подушку. Сонливость вернулась, завладевая каждой клеточкой тела, расслабленной после такого чувственного секса.

Когда он вернулся, и матрас немного прогнулся под его тяжестью, Ева повернула голову, продолжая обнимать чёрную подушку.

– Не против, если я на сегодня займу гостевую половину?

Марк, сидевший в обёрнутом вокруг бёдер полотенце, полюбовался видом расслабленной и сонной девушки. С его волос капала вода. Свет из душевой ярко освещал половину длинной комнаты.

– Наоборот, я только за, – он протянул ей чистое полотенце. – Моя постель – твоя постель.

– Гостеприимный. – Ева с прищуром приняла махровую ткань.

Чисто символически прикрывшись, она прошла по паласу, подхватила с пола скомканные трусики и бюстгальтер и исчезла в ванной. Стоя под тёплыми струями воды, Ева всё ещё пыталась прийти в себя. Слабость отступала, теперь в теле чувствовалась приятная лёгкость, кровь быстрее бежала по венам. Запоздалое чувство вины колким комком шевельнулось в груди и сразу рассеялось. Ева улыбнулась. Стыдно не было. Она уже взрослая девочка. И уже почти забыла, насколько близость может быть приятной. Затворничество никому на пользу не идёт. И кто знает, сколько опять продлится её целомудренное воздержание, когда вся эта история закончится?

Выключив вводу и обернувшись влажным полотенцем, она вышла из ванной и передёрнула плечами – в комнате было прохладно. Стылый зимний воздух проникал в спальню через приоткрытую створку с балкона, на котором стоял Марк в футболке и лёгких трениках. В его руках тлела сигарета. И вероятно, это просто была дань вредной привычке.

Заметив её, он растер пальцами окурок и вернулся в комнату, закрывая створку.

– Я нашёл кое-что для тебя, – он поднял с края кровати сложенную футболку и подал ей. – Думаю, в этом спать будет удобнее.

– Спасибо. – Она развернула сухую, приятно пахнущую футболку и сбросив полотенце, надела.

Как-то очень странно усмехаясь, маг подобрал полотенце и отнёс в ванную. Ева забралась под одеяло и со стоном полного удовлетворения закрыла глаза.

ГЛАВА 5. Неслучайная жертва

Все случайности кем-то тщательно спланированы.

(Из заметок Константина Чернорецкого)

Требовательный звонок мобильника разбудил Марка, и он машинально потянулся к тумбочке. Под пальцы попались только часы. Вспомнив события прошлой ночи, он свесился с кровати и вытащил телефон из кармана джинс. На экране отображался вызов от напарника.

– Да?

В трубке сразу зашумел город – отдалённые голоса, лай собак, шум машин…

– Марк, во вчерашнем парке девушку убили, подозревают Пустого, все на месте уже, приезжай.

– Опиши, – сразу просыпаясь, потребовал маг.

– Ну… Средний рост… Стройная. Кажется. Волосы каштановые, одета в зимнее пальто светло-коричневого цвета и сапоги кожаные на каблуке. Что тебе описывать-то? Приедешь, сам увидишь.

Плохо это было, очень плохо.

Марк взял с тумбочки часы, прикидывая что-то:

– Белов в Комитете?

– Да. Приезжай давай.

Связь прервалась, и Марк откинул одеяло, застегивая часы. Ева тревожно приподнялась с подушки.

– Что-то случилось?

– Тут каждый день что-то случается, – в меру успокаивающе ответил парень и направился в ванную, поднимая с пола одежду, чтобы бросить в корзину. – Вставай, я сделаю кофе и поедем к тебе.

Она с удовольствием потянулась и посмотрела в окно. По серому нависшему небу нельзя было угадать, который был час. Питерская зима такая и есть – бесконечный вечер, переходящий в ночь. А телефон остался внизу.

Ева запустила пальцы в волосы, пытаясь их распутать, но быстро сдалась и принялась одеваться. Сняв футболку и бросив на одеяло, она накинула блузку и начала застёгивать ряд мелких пуговиц. Взгляд упал на рисунок, и Ева наконец разгадала проказливую улыбку мага, кривившую его губы, когда он заботливо поделился одеждой.

– Ма-арк?

Парень вышел из ванной, вытирая лицо полотенцем.

Ева подняла футболку за плечики, демонстрируя рисунок с мультяшной шляпой и яркой надписью: «Только не Слиссссссерин!». Тёмный маг расхохотался, как мальчишка. И смеялся так заразительно, что она и сама не удержалась.

– Откуда это у тебя?

– Девушка бывшая после школы подарила, когда документы в вузы подавали, – маг привалился к косяку, складывая полотенце. – Но сейчас я в полной мере оценил шутку.

– Она знала, что ты маг?

– Она знала, что я абитуриент.

Ева прикусила губу и покачала головой, аккуратно укладывая футболку на подушку. Невозможный пересмешник! Учитывая грядущий поход в Комитет, действительно смешно.

– Надеюсь, твоя распределяющая мама будет благосклоннее, чем вчера.

– Оптимистка! Мне нравится, – он скрылся в проёме, избавляясь от полотенца.

Она ещё раз посмотрела на надпись. Представилось, как он веселился вчера, отыскав эту прелесть. Потом представилось, как выглядела она в этой ночнушке, и с её губ сорвался тихий смешок.

– Я и подумать не могла, что у тебя могут храниться такие вещи.

Он остановился у выхода и посмотрел на шкаф с зеркальными дверцами:

– Когда я переехал, забрал сюда все свои вещи. И до сих пор не могу найти время, чтобы их перебрать. Так что здесь много сюрпризов. Даже для меня. Пойду сделаю кофе, уступаю тебе ванную.

Когда Ева, умытая и причёсанная, спустилась в гостиную, которая уже была заполнена бодрящим ароматом кофе, Марк сидел на кресле, повернувшись к телевизору. На столике перед ним стояли чашки с тёмным напитком и тарелки с сэндвичами, на экране сменялись ракурсами новостные сюжеты. Марк отвлёкся от их просмотра, когда она подошла ближе.

– Не против, если пообедаем позднее? Я опаздываю.

– Что-то мне подсказывает, что ты часто опаздываешь. – Она села на диван и потянулась к сэндвичу.

Маг положил перед ней пару новых браслетов и посмотрел на часы:

– Сейчас я опаздываю даже по своим меркам. Уже час дня.

На её лице отразилась почти мечтательность, пока она меняла блокирующие магию браслеты.

– А я-то думаю, с чего я так прекрасно себя чувствую? Это и называется «выспаться»?

– Это называется «счастливые часов не наблюдают».

Она укусила сэндвич и задумчиво пожевала.

– Я бы сказала, безработные часов не наблюдают, – с тоской озвучила она мысль. А потом повернулась к нему. – Кстати… А когда мы поженимся? Я хочу такое белое платье, – Ева пространно провела рукой с надкусанным сэндвичем в воздухе. – И обязательно венчаться. Магам ведь можно венчаться?

Марк слегка шокировано замер с чашкой в руках, подбирая слова. А Ева, выдержав это чудное мгновение, заливисто расхохоталась, откидываясь на диван. Марк с притворным возмущением отставил кофе.

– Ты бессовестно разыгрываешь меня!

– Извини, твое выражение лица того стоило! – Ева с невыразимым удовольствием прикрыла глаза. Он только усмехнулся.

– Это месть за футболку?

– Может быть.

– У тебя определенно актёрский талант, я почти купился. Но… оно того тоже стоило. Ни о чём не жалею, ни о чём!

– Я тоже, – честно призналась Ева и взяла чашку кофе.

– Даже не сомневаюсь, – маг закончил с завтраком и поднялся. – Я переоденусь, и мы поедем.

Ева кивнула, потянувшись к телефону, так и лежавшему на диване. Ответ её по сути и не требовался.

Вернулся Марк быстро, взял с полки в прихожей пальто и ушёл прогревать машину, пока девушка допивала кофе. Присоединившись к нему, Ева пристегнулась и повернулась.

– Не пойми неправильно, я не имею на тебя никаких видов, и сразу извини за глупый вопрос. Но действительно интересно, как маги относятся к венчаниям и прочим религиозным обрядам?

Марк чуть прищурился:

– Никаких видов, значит?

Ева развела руками:

– Как там говорится? Дело не в тебе, просто я не готова к серьёзным отношениям.

Марк снова тихо рассмеялся, оценив сарказм.

– К религиозным обрядам маги относятся примерно… никак. Магия – наши физические способности, тёмный или светлый – лишь источник наших Сил, и это условное название. И религия к этому не имеет отношения.

– То есть венчаются?

– Обычно нет, у каждой семьи свои обычаи.

– А Салем, инквизиция?

– Клевета, интриги и предрассудки. Гораздо проще сымитировать припадок и обвинить неугодную женщину в колдовстве, чем поймать настоящего мага, – он нажал кнопку на брелоке, ролетта стала медленно подниматься. – Никакой сделки с дьяволом, увы.

– Почему увы?

– Потому что все желания и планы приходится исполнять самостоятельно. Никаких бонусов, – мужчина закурил. – Разве что, на зажигалках сэкономить можно.

– И как же поймать мага?

Тёмный уклончиво скользнул взглядом по зеркалам и стал выезжать из гаража:

– Это смотря, для каких целей.

– Чтобы убить? – Она хищно смежила веки.

– Чтобы убить – поймать мало, – иронично просветил он.

Ева рассеянно кивнула. Конечно, он был прав, если брать в расчёт опытного мага. А что до неё…

– А как насчет мирового господства?

– Опять вспомнила свои фантастические книжки? – мягко спросил маг, выводя машину на трассу. – Современным магам нужно что-то посущественнее разрушенного мира и бегущих прочь крестьян. В нашу эпоху победившего капитализма битвы разворачиваются за деньги и власть. И за возможность контролировать других магов.

– Что ты имеешь в виду?

Марк стряхнул пепел, взяв едва заметную паузу, чтобы сформулировать мысль.

– Уже много столетий Комитет регулирует деятельность магов. Что можно, что нельзя, ведёт учёт способных, если нужно – карает. И скрывает нашу деятельность от обычных людей. Но каждый раз находится кто-то, кому не нравятся такие порядки и законы. Многие хотели бы использовать магию в своих целях, но Комитет мешает.

Ева обернулась к нему. Зелёный взгляд был прикован к дороге.

– Как сейчас?

Мимолетная улыбка была почти прозрачным ответом.

– Да, примерно так. Но пока чёткой связи и целей я не нахожу.

– Марк… – Она поколебалась. – А почему ты сказал, что мы поедем ко мне, если тебя вызвали на работу?

Он на мгновение отвлёкся от монотонной трассы. Ева сидела, глядя в окно. Стоило ли ей говорить? Определённо стоило. Как бы там ни было. Потому что скорее всего, происшествие тоже связано с ней.

– Потому что… Возле твоего дома, в том парке, откуда я забрал тебя, нашли убитую девушку. И что-то мне подсказывает, что это не совпадение, – он заметил, как слегка побледнела Ева, от неё кругами на воде разошлась лёгкая тревога. Что ж, ему тоже не по себе. – Но я проверю.

***

Оставив Еву в квартире, тщательно запечатав двери и окна отражающей магией и забрав вторые ключи, Марк отправился к парку. Скопление машин и людей на белом снегу было хорошо видно сквозь голые ветки кустарников и высокие стволы деревьев. Сквозь серые питерские тучи, похожие на бескрайнее одеяло, едва-едва проглядывало холодное солнце.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.