Алекс Д
(Не)рушимая связь

“…А по ночам душа моя свободна —
И ты приходишь… И встаёт рассвет…
“Вчера”, вмещаясь в грустное “сегодня”,
Меня уносит в бездну прошлых лет…”

Эдер Лютель

© Алекс Д, 2025

Глава 1

Нью-Йорк. 2010 год

Розмари Мария Митчелл уверенно вышла из здания суда в окружении адвокатов. Вспышки фотокамер ослепили молодую женщину, и она инстинктивно закрыла лицо папкой, в которой хранилось судебное решение, и отступила за широкие спины своих защитников.

Толпа папарацци кинулась на ступеньки, преградив путь процессии. Они тыкали в лицо ей в лицо микрофоны, громко выкрикивая самые абсурдные вопросы и предположения. Стив Паркер и Роберт Янг как могли, оттесняли назойливых журналистов в сторону, с обоих флангов защищая клиентку.

Молодая женщина тяжело и шумно дышала, от былой уверенности не осталось и следа. Каждый новый шаг давался с трудом. Прячась за папкой, она бесцветным тоном повторяла одну и ту же фразу. “Без комментариев”. Удивительно, что спустя много лет, она произносит ее сама, при этом жутко презирая каждого, кто не дает ей спокойно пройти к ожидающему черному лимузину с личным шофером.

А еще десять лет, она была одной из них, тех, кто неустанно преследует знаменитую в той или иной области жертву, совсем не задумываясь, что ее вмешательство в личную жизнь и пространство, не только неуместно, но и безумно раздражающе.

Это был азарт, беготня за сенсацией, амбиции начинающей журналистки, соперничество с коллегами, желание быть первой. А потом она выросла и нашла себя. Стала известным фотографом, сотрудничала с одним из ведущих журналов, жила на верхнем этаже небоскреба на Манхеттене и водила дружбу с теми, за кем раньше бегала с микрофоном.

Она родилась в богатой семье, но вершин успеха добилась сама, не прибегая к помощи отца-бизнесмена. Целеустремленный характер и врожденный оптимизм помогли Розмари прийти к заветному финишу, оставив позади менее успешных конкурентов. Сейчас она купалась в роскоши, и честно заслужила каждый заработанный доллар. А бездушные папарацци пытались оспорить ее право на справедливость, приняв сторону бывшего мужа, о чем свидетельствовали их абсурдные вопросы.

– Розмари, сколько вы заплатили судье за то, что он вынес решение в вашу пользу? – это только один из заданных вопросов, в качестве примера. Были и другие, более нелепые.

– Вы с Миком Фрейзером прожили вместе семь лет, неужели вам жалко отдать ему то, что он попросил?

Попросил? Да, Мик требовал! И это он подал в суд на раздел имущества. А какого черта она должна делиться с ним тем, что заработала своим потом и кровью? Особенно после всего, что он натворил.

Мик – паразит, альфонс, прицепившийся к ней, как пиявка, наживающийся за ее счет много лет. Он никогда ничего не делал для их семьи, и сорил деньгами направо и налево. Ее деньгами.

А она терпела его, потому что ничего не знала о его загулах, тусовках с проститутками и игровой зависимости. Работала, как ломовая лошадь, закрывая глаза на очевидные факты. Позже она признала и свою долю вины. Частые командировки, поздние съемки, бесконечные деловые ужины и встречи, разъезды в разные концы света, показы мод, пресс-конференции, изнуряющая конкурентная борьба – ее почти не бывало дома. Мику не хватало внимания жены, и он часто упрекал Розмари в одержимости своей работой, но именно ее плотный график играл на руку Мику Фрейзеру.

Она не могла контролировать его, и только спустя полтора года узнала об его увольнении из компании, где он работал менеджером среднего звена. Он пользовался ее деньгами, как своими собственными, оплачивая расходы бесконечной череды любовниц.

Все открылось полгода назад. Она вернулась со съемок в Майами-Бич, забыв предупредить мужа о приезде. Мик в счастливом неведении устроил вечеринку на крыше небоскреба. И Розмари своими глазами увидела то, о чем давно догадывалась, но из-за плотного графика откладывала разбирательство на потом, или просто надеялась, что Мик возьмется за ум.

Ну, и разумеется, после поступившего от нее предложения о разводе, он показал себя во всей красе. Замахнулся на половину имущества, включая квартиру, в которой они проживали на Манхеттене.

Это был самый громкий развод за последние несколько лет. О Розмари и ее муже говорили даже в Голливуде. Мик вылил на нее ведро грязи. Кем только она не была. И снобом, и изменщицей, и ужасной женой, которая никогда не готовила мужу и периодически избивала домашний персонал. Богатенькую дочку Моргана Митчелла, известного банкира и бизнесмена, обвинили в ханжестве, скупости и подкупе судьи. Никто и не вспомнил, что Мик Фрейзер долгие годы сидел на ее шее и крутил шашни со смазливыми моделями, предаваясь разврату и безделью.

Никто и не вспомнил, как обвинения другого рода сыпались на ее голову семь лет назад, когда Розмари и Мик объявили о помолвке. Дочь банкира и сын торговца из Бруклина. Мезальянс. Неравный брак. Дурной вкус, разыгравшиеся юношеские гормоны. Даже отец был против. Но Розмари была непреклонна и влюблена.

И вот что вышло.

Плевать в чем ее обвиняют, плевать на грязные слухи, плевать на разбитое сердце, и горькую обиду. Она справится и с этим. В жизни случаются вещи пострашнее. Главное, что она знает правду. Не было никакого подкупа или взяток. Розмари наняла самых лучших адвокатов, которые сумели найти документальные доказательства измен Майка и перечень его расходов за последние три года. Сумма вышла ошеломляющая. Судья был в шоке. Он предложил Розмари подать ответный иск на бывшего мужа и взыскать внушительную компенсацию. Розмари отказалась. С нее было довольно перенесенного позора и утомительных судебных заседаний. И на заключительное разбирательство у Мика хватило ума не прийти, чему Розмари была бесконечно рада. Видеть его наглое, самодовольное, порядком изношенное лицо ей совсем не хотелось.

Забыть как страшный сон и жить дальше.

Шофер вышел из лимузина и открыл перед Розмари дверь. Она и ее адвокаты скользнули внутрь салона. Машина двинулась с места, еще долго преследуемая вспышками журналистов.

– Ты как? – заботливо спросил Стив Паркер, внимательно вглядываясь в изможденное бледное лицо Роз.

Она устало покачала головой и натянуто улыбнулась.

– Нормально. Спасибо, парни. Вы меня здорово выручили.

– Может, отметим благополучный исход? – предложил Роберт Янг.

– Я пас. Мне еще с отцом нужно встретиться. – отказалась женщина. – Куда вас подвезти?

На самом деле у Розмари не было запланированной встречи с отцом. Они созванивались утром, и оба уже знали, каким будет исход заключительного слушания по иску Фрейзера. Морган предложил поддержку дочери и хотел сопровождать ее в суд, но Рози благоразумно отказалась. Она не собиралась вмешивать в скандал своего отца.

Несмотря на все ее попытки огородить Моргана Митчелла, его имя все равно изрядно потрепали. И ей было безумно стыдно перед отцом. Он предупреждал дочь. Но кто мог знать, что все так получиться? И хоть он никогда не осуждал ее напрямую, Розмари чувствовала его неодобрение.

Наверное, он не раз успел пожалеть, что удочерил ее двадцать пять лет назад. Она не оправдала ни одной из возложенных на нее надежд. Так случается, когда берешь из приюта ребенка. Огромный риск, связанный последствиями тяжелых генов. Как рулетка. Может, повезет, а может, и нет.

Нет, Розмари не жаловалась и не таила обиду. Отец любил ее. Дай бог многим детям испытать столь сильную отеческую любовь. Заботливый и внимательный, несмотря на плотный график, Морган всячески баловал и лелеял красивую дочку. Но он прочил для нее другое будущее. Видел дочь во главе своей компании, настаивал на бизнес-образовании в лучших университетах Америки, но она проявила упрямство, пошла своей дорогой, и крепко связала жизнь с журналистикой.

Морган достойно принял ее выбор и даже хотел помочь на первых порах, но Розмари снова отказалась. Ей необходимо было всего добиться самой, без подачек и поддержки влиятельного отца. Мало кто знал, что в семнадцать лет Рози ушла из дома и переехала в Бруклин, чтобы учиться там и жить в съемной квартире. По вечерам она подрабатывала в местной забегаловке официанткой, а ночью готовилась к экзаменам. Отец несколько раз пытался переубедить упрямую дочь, но вскоре смирился. Она надеялась, что сможет заставить Моргана гордиться ею. И какое-то время так и было. Пока Мик все не испортил.

Розмари чудом удалось проникнуть домой, минуя толпу дежуривших в фойе папарацци. Как быстро они сменили место дислокации! Рози воспользовалась служебным входом и пробралась в свои апартаменты незамеченной.

Едва ступив за порог, она поняла, что в квартире кто-то есть. Она напряженно застыла, тихонько прикрыв за собой дверь. Открыла сумочку и извлекла из нее пневматический пистолет, который всегда носила для самообороны. Гостей она не ждала. Ключи Мика давно забрала и для полной уверенности сменила замки. Доступ в апартаменты был только у отца, но он сейчас находился в центральном офисе банка на совещании.

Значит, Морган исключается. Но дверь не взломана. Грабители не могли бы проникнуть сюда, минуя охрану внизу, сигнализацию и надежные замки. Она лихорадочно прокручивала в голове одну гипотезу за другой, и, сняв туфли, крадучись на цыпочках, направилась к гостиной.

Из комнаты доносилась тихая музыка. Розмари прижалась спиной к стене возле входа, затаила дыхание, и, собравшись с силами, заглянула внутрь, выставляя вперед руку с маленьким пистолетом.

Перед панорамным окном стоял высокий и стройный темноволосый мужчина в черных брюках и белой рубашке, пиджак и галстук валялись на роскошном кожаном диване. Нахмурившись, Рози перевела взгляд на накрытый стол возле барной стойки, заманчивый запах приготовленной пищи защекотал ноздри. Цветы, свечи, праздничный ужин. Кто-то ошибся дверью? Сумасшедший? Маньяк?

– Стой, где стоишь, или буду стрелять. Я не шучу. У меня оружие! – напустив на себя грозный вид, угрожающим тоном произнесла Розмари.

Голос ее не дрогнул. Зато вздрогнул мужчина. Точнее, его плечи. От смеха….

Он обернулся. На нее смотрели самые голубые в мире глаза, с прыгающими в них задорными смешинками.

– Эш! – выдохнула Розмари, опуская руку. – Черт, чуть с ума меня не свел.

– Я другой реакции ждал, малышка, – мягким бархатистым баритоном произнес нежданный гость.

Рози откинула со лба упавшую медную прядь, перевела дыхание, усмиряя бешеный ритм сердца. Он раскрыл объятия, и без малейших колебаний, она бросила к нему, и крепко обняла.

– Господи, откуда ты взялся, Эш? Я так по тебе скучала. – пробормотала она, уткнувшись носом в его рубашку.

Рози чувствовала, как теплые ладони нежно и успокаивающе гладят ее спину, как знакомый чувственный запах с ноткой цитрусовой туалетной воды и дорогого табака врывается в ноздри, и потихоньку оттаивала.

Все, что она держала под замком последние полгода, вырвалось на свободу, и Розмари разрыдалась, горько, надрывно, в голос. Эш мягко удерживал вздрагивающую хрупкую фигурку в своих руках, терпеливо дожидаясь окончания потопа. Он что-то шептал ей в ухо, и его дыхание шевелило волоски на затылке Розмари. Слова утешения и поддержки – все то, в чем она нуждалась, но не решалась попросить.

Эштон Харт – ее сводный брат и единственный человек, которому она без сомнений доверила бы свою жизнь.

Глава 2

2001 год. Нью-Йорк, Бруклин

– Пап, я уже сто раз повторяла, что не вернусь домой. И если ты приехал в очередной раз доказать мне, как я не права, что выбрала Бруклинский колледж, а не Колумбийский университет, то снова скажу, мое решение не изменится. – едва пустив отца за порог небольшой, но уютной и светлой квартирки на Уиллоби Авеню, важным и не терпящим возражений тоном, объявила невысокая худенькая блондинка.

Миловидное личико приняло неприступное выражение, серые глаза вспыхивали серебряными воинственными огоньками, когда она исподлобья, нахохлившись, как не оперившийся, но гордый воробей, взирала на Моргана Митчелла, своего приемного отца.

Он сконфуженно топтался в маленькой гостиной, разглядывая скромную обстановку. Мужчина молчал, на лице печать грусти, руки в карманах пальто, напряженные скулы, печальные глаза. Голубые и чистые, словно море. Розмари почувствовала укол совести и отвела взгляд. Ей было сложно лукавить, она не умела плести интриги и притворяться.

Морган обладал необыкновенной властью над ее душой и поступками, а его мнение…. Розмари никогда не призналась бы отцу, что готова отдать все, чтобы найти правильные слова, чтобы донести до него свои мысли и желания. Если бы он мог понять, разделить с дочерью все то, чего жаждет ее сердце….

Но они были слишком разными. Морган Митчелл – бизнесмен с жестким и твердым характером, аналитическим складом ума, сдержанный, уверенный, продумывающий каждый шаг. А Рози, как ласково называл дочь Морган – была его полной противоположностью. Спонтанная и импульсивная, взбалмошная, несобранная, обладающая бунтарской натурой и чуткой ранимой душой. Ее всегда влекло творчество и гуманитарные науки. Бизнес, экономика и юриспруденция приводили ее свободную душу в уныние и ужас, но именно в этих областях науки отец видел будущее своей дочери.

– Я пришел не отговаривать тебя, Рози. – негромким голосом сказал Морган.

Строгий костюм с иголочки сидел на нем, как влитой. Стройный и красивый мужчина с отличным вкусом – он всегда выглядел безупречно, даже в домашнем халате.

Девушка сунула ладони в карманы потертых голубых джинсов, болтающихся на ее хрупкой фигурке. Свободный светлый свитер дополнял неряшливый образ. Волосы собраны в пучок на затылке, на щеке след от чернил, а на ногах огромные пушистые тапки.

Морган Митчелл с унынием в глазах окинул дочь долгим взглядом. Ему так и не удалось сделать из нее леди. А он пытался, бог знает, сколько сил приложил, и все впустую. А может, черт с ним? Она взрослая. Пришло время признать, что малышка Рози выросла и имеет право выбирать, как ей жить и где. Дочь не разделяла его взглядов, но это ее решение, он должен уважать и поддерживать ее. Такова роль родителя.

Рози, между тем, подозрительно сощурив глаза, недоверчиво покосилась в его сторону.

– Нет? А зачем ты приехал?

Розмари насупилась, но плечи ее заметно расслабились. Из голоса пропали воинственные нотки.

– Узнать, как твои дела. – Морган выдавил из себя улыбку, которая не тронула глаз, прошел к круглому стеклянному столу и уселся на один из стульев, расставленных вокруг стола, заваленного бумагами. В самом центре лежал открытый ноутбук, рядом кружка с остывшим кофе и пепельница. На последнем предмете Морган задержал взгляд особенно долго. Потом поднял глаза на Розмари.

Прочитав на лице отца осуждение, девушка пожала плечами, и шмыгнула в сторону крохотной мойки с подобием минибара.

– Будешь кофе? – задала она дежурный вопрос.

Митчелл кивнул, освобождая небольшой участок на столе.

– Ты что-нибудь ешь? Или только пьешь кофе и куришь? – хмуро осведомился мужчина.

Рози не оборачиваясь, занялась угощением для гостя.

– Я обедаю в столовой в кампусе, и вечером в кафе ужинаю.

– В том кафе, где подрабатываешь официанткой? – этот вопрос прозвучал уже строже.

Розмари другого и не ожидала. Отец так быстро не сдастся. Сменит тактику, но не цель.

– Многие дети богатых родителей начинают с продажи газет. Я же шагнула дальше. – сухо заметила девушка, колдуя над кофеваркой.

– Ты не многие, Рози. Я не многие. Я всегда хотел, чтобы между нами сложились особые доверительные отношения.

– Я доверяю тебе, папа. – мягко сказала Розмари, обернувшись.

Она подошла к столу и поставила перед отцом дымящуюся кружку и блюдце с печеньем.

– Я не хочу, чтобы ты работала в какой-то забегаловке. – Морган перехватил взгляд дочери.

Она тяжело вздохнула, села напротив, сложив руки перед собой.

– Я могу оплачивать эту квартиру, я могу купить ее, могу оплатить твое обучение. Пожалуйста, позволь мне помочь тебе.

– Нет. – твердо ответила она. – Ты не должен. Пойми, папа, я хочу все сделать сама. Ты хотел, чтобы я продолжила твое дело, но мои желания пошли вразрез с твоими. Я подвела тебя, и не хочу, чтобы ты еще и платил за меня. Это будет нечестно. Однажды я стану известным фотографом, и ты будешь мной гордиться, а сейчас я должна сама, с нуля, как ты когда-то.

Они долго смотрели друг на друга в немой борьбе, и в итоге Морган сдался.

– Я очень люблю тебя, девочка. Впрочем, именно это я и пришел сказать. Чтобы ты не решила – твое право. Ты должна знать – я приму любой твой выбор. И не буду мешать или отговаривать. Прости, что так долго сопротивлялся. Будут просьбы – я исполню все, что пожелаешь, только не забывай о нас с мамой. Мы скучаем по тебе. Ты знаешь, мама плохо себя чувствует в последнее время.

– Правда? – озабочено спросила Розмари, взглянув на отца. – Мы созванивались с ней вчера, но мама сказала, что у вас все отлично.

– Мелани не хочет беспокоить тебя. У нее такой упрямый характер. Не могу заставить ее пойти к врачу. Может, у тебя получится?

– Я приеду в выходные и поговорю с ней. А что случилось?

– Сложно объяснить. Она вялая и бледная, много спит, аппетита нет, похудела, настроение апатичное. Не похоже на энергичную и веселую Мел.

– А по голосу не скажешь… – обеспокоенно произнесла Розмари. – Я поговорю с мамой, пап. Не волнуйся.

Морган отодвинул чашку в сторону и задумчиво устремил взгляд перед собой, на лбу обозначились глубокие морщины. Он выглядел обеспокоенным, тревожным. Было что-то еще….

– Папа? Ты ничего не хочешь мне сказать? – проницательно спросила Рози.

Морган вздрогнул, вернувшись из мира грез. Осмысленно взглянул на дочь, и почему-то в смущении отвел глаза.

– Что? – не на штуку встревожилась девушка.

Отец протянул руку и накрыл тонкую ладонь дочери с длинными и красивыми пальцами.

– Девочка моя, ты достаточно взрослая, чтобы понять то, что я должен сообщить тебе.

– Боже, папа, ты меня пугаешь!

– Я и сам напуган. Так внезапно все навалилось. Ты второй год, как уехала от нас и редко навещаешь, живешь тут впроголодь на птичьих правах, работаешь по ночам в забегаловке, мама заболела, на работе аврал, да еще и грехи молодости вспыли со всеми вытекающими….

– Какими вытекающими? – похолодев, спросила Рози. – Ты, что… маме изменил? А она узнала и поэтому заболела?

– Нет, Мелании ничего не знает. – покачал головой Морган.

Розмари облегченно выдохнула, но по-прежнему не сводила с отца требующего объяснений взгляда.

– Я должен с кем-то поговорить, Роз. – пробормотал мужчина почти с отчаяньем.

Девушка впервые видела своего всегда сдержанного и самоуверенного, безупречного, красивого отца в таком поникшем состоянии. Она мягко сжала его ледяные пальцы, тепло улыбнулась.

– Расскажи мне все. Ты знаешь, я пойму. – ласковая улыбка удивительным образом преобразила ее лицо, смягчив скрытые маской неприступности классические черты.

Розмари обладала тонкой необыкновенной красотой, дарованной природой, но предпочитала не подчеркивать ее, а скрывать. Отец так и не сумел понять причины подобной странности дочери.

– Как глупо. Я был молод, Рози. Только занял пост президента компании. Успех ошеломил меня. Богатство и власть – опасный коктейль. У нас с мамой настали тяжелые времена. Я много работал, она занималась тобой. Мы почти не виделись. Я все время проводил в офисе.

– Я помню. – кивнула девушка. – Но это длилось недолго.

– Да. Недолго. Как и мой служебный роман. – Морган опустил глаза. – Мне было тридцать пять. Не кризис среднего возраста, но что-то похожее. Елена Харт была молоденькой выпускницей, работала у меня секретаршей. Банальный до жути роман босса и секретарши. Ты только не подумай, что я не любил твою мать. Это не так.

– Пап, мне не десять. Я понимаю, что иногда мужчины посматривают налево. Это не то, чтобы нормально, но подобная закономерность очень распространена. Итак, ты и эта Елена встречались….

– Да. Несколько месяцев. Потом я сказал ей, что не могу обманывать жену, и разорвал отношения. Елена уволилась, переехала с Манхеттена сюда, в Бруклин. Мы больше никогда не виделись, не созванивались. Она просто исчезла. Я и не пытался искать ее. А полгода назад, когда приезжал в очередной раз уговаривать тебя вернуться к нам, мы еще тогда с тобой повздорили… В общем, я решил прогуляться. Бродил по кварталам, думал о прошлом и настоящем. И как-то случайно вспомнил об Елене. Я знал ее адрес. Думал, просто зайду, узнаю, что с ней, как она живет.

– Зачем? – с укором спросила Розмари, нахмурив брови.

– Да не знаю я! – воскликнул отец. – Ностальгия накатила. Я позвонил в дверь, и мне открыла пожилая женщина. Оказалось, что квартиру Елена снимала, своего жилья у нее не было.

– И где она сейчас? Ты ее нашел?

– Да, – мрачно отозвался Морган. – Я нашел могилу Елены. Она умерла от передозировки наркотиков. Не выдержала борьбы за выживание и сломалась.

– Ты не виноват. Ты не можешь осчастливить всех обездоленных. – уверено заявила Розмари. – Папа, пожалуйста, не переживай. Ты так много хорошего сделал. Ты воспитал меня, как родную дочь. Кто знает, что было бы со мной сейчас… А Елене ты ничего не должен.

– Ты ошибаешься, девочка. – горько вздохнул Морган. Он пристально посмотрел в глаза дочери. – Елена родила сына. От меня.

Розмари судорожно сглотнула, и, распахнув глаза, покачала головой, словно отказываясь верить в услышанное. Вырвала руку из ладони отца, откинулась на спинку стула, глядя на него изумленным потрясенным взглядом.

– Пойми правильно, Рози. Я ничего не знал. Елена ушла, не сказав, что беременна. Я бы не допустил.

– Откуда ты знаешь, что он твой?

– Я не знал, пока не нашел его. Мне сказали, что у Елены остался сын, возраст подходил, и я заподозрил, что мальчик может быть моим. Я искал его последние полгода.

– Зачем? Папа, у тебя есть я. Неужели тебе так необходим еще один ребенок? Или дело в том, что он твой? Плоть от плоти, а не только на бумаге. – в глазах Розмари блеснули обиженные слезы.

Морган встал, обошел стол и порывисто обнял дочь.

– Ты все неправильно поняла. Ты – моя дочь. Моя! Просто в тот момент внутри меня родилось беспокойство. Я понял, что должен найти парня, чтобы удостовериться, узнать правду. Я не мог поступить иначе. Его мать умерла от передозировки наркотиков! Я боялся представить, что за жизнь вел этот ребенок. Мой или не мой, я чувствовал свою причастность к его судьбе.

Розмари не оттолкнула отца. В глубине души ей были понятны его мотивы и метания. Он был человеком чести. Всегда и во всем.

– Ты нашел его? – тихо спросила она, уткнувшись в плечо Моргана и обнимая за плечи.

Отец поднял голову, чтобы заглянуть в лицо дочери.

– Да. – кивнул он. – Ему семнадцать лет, Рози. Зовут Эштан. Почти мужчина. Очень красивый мальчик, высокий и стройный.

– В тебя? – горько улыбнулась девушка.

– Да. Эш сразу меня узнал. Оказывается, Елена хранила наши с ней общие снимки, и рассказывала ему обо мне.

– Почему она не написала тебе? Не сообщила?

– Гордая. Упрямая. – Морган пожал плечами, погладил дочь по волосам. – Ты не сердишься?

– Нет. – она тряхнула головой. – Почему я должна сердиться? Я рада за тебя. Ты обрел сына. Что ты ему сказал?

– Правду.

– А он?

Морган печально улыбнулся, выпустил дочь из объятий и сел на стул.

– Такой же как ты, плюс упрямство его матери. Господи, девочка, сказал тебе и словно камень с плеч свалился. Дышать стало легче. – для подтверждения сказанных слов Морган Митчелл облегченно вздохнул.

Девушка откинулась на спинку стула, изучающе разглядывая отца. Ее удивляла собственная реакция на услышанную исповедь. Она, как минимум, должна была испытывать потрясение, возмущение или обиду, но почему-то не испытывала.

Как ни странно, Розмари также ощутила облегчение и свободу. Теперь у отца есть наследник. Тот, кому он сможет передать свои дела и знания, тот, кто продолжит его нелегкий путь в бизнесе. Плоть от плоти. Родной сын. Возможно, парню повезло, и он унаследовал предприимчивые гены отца, его хватку и цепкий ум. А это хорошая новость для Розмари. Она больше не будет нести груз вины за нереализованные надежды отца.

Ревность? Она слишком хорошо знала Моргана. Его преданность и любовь к ней безгранична. И никакой сын не изменит доверительность и теплоту отношений между дочерью и отцом.

– Что ты планируешь делать? – спросила Розмари, глядя в глубокие и мудрые глаза Моргана Митчелла.

Мужчина настороженно перехватил ее взгляд, подался вперед.

– О чем ты?

– Ну, я имею в виду, когда ты сообщишь маме? – уточнила девушка.

Отец заметно помрачнел, скулы впали, волевой подбородок напрягся.

– У меня не хватило смелости признаться ей. Да, и как я могу? – тяжело вздохнул отец. – Мы вместе больше двадцати лет. Это целая жизнь. Хорошая жизнь, Рози. Как мне признаться Мел, что я не всегда был преданным мужем?

– Я думаю, что мама поймет. – Розмари успокаивающим жестом коснулась руки Моргана.

– Я не уверен. Мелании больна, я не хочу травмировать ее.

– Глупости, пап. Ты правильно сказал – вы прожили чертовски много счастливых лет вместе. И один грех, одна маленькая ложь этого не изменят. Конечно, ей будет неприятно, но срок давности за совершенное преступление давно истек.

– Да, но плоды остались. – горько заметил отец.

– Вы мечтали о своих детях. Не спорь, я знаю, что, даже удочерив меня, вы не теряли надежды, предпринимали множество попыток, обошли и объехали все клиники мира. И твой сын – это дар. Он часть тебя. Мама – мудрая женщина. И примет его, как родного. Даже не сомневайся.

– Твои бы слова да богу в уши, милая. – мягко улыбнулся мужчина. – Ты очень славная и добрая, девочка. Только не совсем понимаешь то, о чем говоришь. Ты еще не влюблялась, не знаешь какого это, когда тебя предает тот, кого ты любишь всей душой долгие годы. И не дай бог тебе узнать.

– Просто поговори с ней, пап. И увидишь, что я права. Но ты так и не рассказал, как отреагировал Эштан на твое появление в его жизни? – Розмари с нетерпением и любопытством взглянула на отца. – Он рад? Ты уже предложил ему переехать к вам?

К удивлению девушки, Морган помрачнел еще больше и отрицательно покачал головой.

– В принципе, Эш не гнал меня и не выказал обиды или недовольства, но и особенного энтузиазма я не увидел. У мальчика было тяжелое детство и юность, и он не очень-то доверяет людям, не верит в подарки судьбы и бескорыстность, что неудивительно, если учесть образ жизни, который вела его мать. Я пробовал вызвать его на откровенный разговор, но мне так и не удалось ничего толком узнать о судьбе Елены. Я сказал Эштону, что готов помочь ему материально, с жильем и образованием, но он наотрез отказался, заявил, что и сам неплохо зарабатывает.

– Чем это, интересно? – полюбопытствовала Розмари.

Морган смущенно отвел глаза.

– Я не знаю наверняка, но я нашел Эша в ночном клубе, где он обычно … как это на вашем сленге? Тусуется…. И мне не понравилось то, что я увидел.

– Чтобы ходить по клубам, нужны деньги. – в замешательстве заметила Розмари.

– В том-то и дело. Я думал, что он подрабатывает там барменом или кем-то в этом роде.

– И? – напряженно спросила девушка, когда отец многозначительно посмотрел ей в глаза.

– В общем, пока мы с ним разговаривали, к нашему столику неоднократно подходили женщины, разные женщины. Молодые и не очень, состоятельные….

– Ты думаешь, он альфонс? – изумилась Розмари. – В семнадцать-то лет? Кто его, вообще, в клуб пускает.

– У него поддельное удостоверение личности, да и не выглядит Эш на семнадцать. То, как он общался с этими дамами, натолкнуло меня на определенные подозрения. Он хорошо одет, да и ведет себя слишком раскованно.

– Ты преувеличиваешь… – она недоверчиво покачала головой.

Морган скорбно улыбнулся.

– Боюсь, что нет. Я повидал жизнь, девочка, и разбираюсь в некоторых вещах. С его внешностью проще всего зарабатывать именно так. Понимаешь?

– Да, что там за супермен такой? – усмехнулась Розмари. – Ты меня заинтриговал. Мне не терпится его увидеть.

– Я именно об этом и хотел тебя попросить. – выдал Морган.

Девушка выпучила глаза, чуть не свалившись со стула.

– А я-то тут каким боком? – опешив от изумления, спросила она.

– Вы оба молоды и быстрее найдете общий язык. Возможно, он поверит тебе быстрее, чем мне. Если бы ты объяснила, что мои намерения самые… наилучшие… для него. – взволнованно проговорил Морган.

– А почему он не верит тебе?

– А ты как думаешь? Появился какой-то дядька спустя семнадцать лет, назвался его отцом и объявил, что отныне готов выложить его путь зелеными бумажками.

– Я не понимаю. – покачала головой девушка. – По твоим словам, Эштан, возможно, живет за счет богатых женщин, но отказывается взять деньги или принять помощь от тебя. Где логика?

– Откуда я знаю? Может быть, это у них наследственное. Я тоже не могу понять, почему Елена скрывала от меня сына, зная, как много я могу сделать для них обоих, и предпочла нищенское существование. Бог с ней с гордостью. Ну, бросил я ее, она обиделась, исчезла с поля зрения, но мальчик в чем виноват? Какого черта она не пошла работать по специальности? У Елены было хорошее образование и опыт. Неужели не было другого выхода?

Розмари притихла, задумчиво глядя перед собой. Ей пришла в голову внезапная мысль, озарение. Возможно, ей стоило оставить догадки при себе. Никто теперь не узнает, что за мотивы руководили бывшей любовницей отца.

– А что, если она любила тебя? Сильно любила. Так, что, расставшись с тобой, не нашла в себе сил жить и бороться?

– А ребенок? Или сын – не высшая цель и смысл жизни для любой матери.

– Для тебя все просто и ясно. Ты мечтал о детях, боролся с природой и судьбой, желая обрести наследника и продолжение своего рода. Елена – другой человек со своим характером и набором ценностей. Женщины бывают разными. Многие бросают детей ради мужчин, или, когда мужчины уходят из семьи, переносят свой гнев и недовольство на ребенка.

– Прости, но откуда ты этого набралась? – теперь настала очередь отца удивляться рассудительности дочери.

– Я учусь на журналиста, и нам преподают психологию поведения людей в различных обстоятельствах, приводят такие примеры, что порой волосы дыбом встают.

– Хорошо, в таком случае я положусь на твое мнение, но это не отменяет проблемы. Ты поговоришь с Эштоном? Может, он поделиться с тобой своими мыслями, или ты применишь свои психологические методы воздействия. Понаблюдай за ним, пообщайся, и ненавязчиво намякни, что с моей помощью у него есть шанс выбиться из болота, в котором он барахтается.

– А, если он не захочет разговаривать со мной? – нахмурилась девушка. Идея отца ее совсем не воодушевляла.

– У Эша никого не осталось из близких. Ты – молодая девушка, привлекательная и общительная. У вас много общего. Бунтарский дух и ослиное упрямство.

– Спасибо, папа. – иронично вставила Розмари. – Так ты сказал ему, что у тебя есть дочь?

– Да. – кивнул Морган. – И мне показалось, что он обрадовался.

– Ты сейчас скажешь, что угодно, лишь бы я согласилась. – усмехнулась Рози. – Не буду мучить тебя и дальше. Как называется этот клуб? В выходные мы с подружками планировали выбраться. Совмещу приятное с полезным.

– Название клуба говорящее. “Казанова Лаунж”.

– О, там отличное караоке. – воскликнула Рози, услышав знакомее название. Я как-то была там пару лет назад. Мне понравилось. С удовольствием схожу еще раз.

– Спасибо, милая. Я знал, что могу на тебя рассчитывать.

– И все-таки, папа, я настаиваю на том, чтобы ты поговорил с мамой. – строго сказала Розмари. – Я тебе позвоню… Ой, подожди, а как я узнаю этого Эштона? – спохватилась она.

– Высокий брюнет, глаза голубые…

– Каждый третий.

– Красивый, смуглый.

– Каждый десятый.

– Телосложение спортивное.

– Пап! – возмутилась девушка. – А телефон ты у него не спросил? Или адрес?

– Он сказал, что живет у друга. А про телефон я от волнения забыл.

– Отлично. – выдохнула Розмари, скептически глядя на отца.

– Детка, ты его узнаешь. Он в глаза бросается.

– Это тебе так кажется, потом что ты предвзят.

– Вовсе нет. У него очень экзотическая внешность.

– Ты сказал, что Эштон похож на тебя.

– А это, что еще значит?

– Пап, ты безумно красивый мужчина, но экзотики в тебе мало. – пояснила Рози, пряча улыбку.

– Зато в Елене ее было предостаточно. Она – мулатка, дочь бразильянки и француза.

– Гремучая смесь. Он – темнокожий?

– Нет, просто смуглый. Но глаза мои.

– Ладно, разберемся. – выдохнула девушка, поняв, что больше никаких сведений у отца не выудит.

Глава 3

Днем позже

– Митчелл, где ты шляешься? Рабочий день еще не закончен. – ворвавшись в тесную подсобку, где Розмари обычно переодевалась и приводила себя в порядок, громко завопил администратор кафе.

Девушка встала по стойке смирно, быстро пряча мобильник в карман униформы ядовитого желтого цвета. Блондинкам редко идет этот оттенок, но Розмари была не похожа на других. Яркие черты лица и легкий загар выгодно отличали ее от бесцветных белокожих обладательниц светлых волос. И даже без макияжа девушка умудрялась выглядеть так, что от нее сложно было отвести взгляд. Она с наигранной невинностью захлопала длиннющими ресницами и виновато улыбнулась.

– Прости, Джек. Я отошла, чтобы припудрить носик. Сегодня в зале душно, а мне бы не хотелось, чтобы посетители смотрели не в меню, а на мою блестящую физиономию. – робко ответила она.

Джек Пембрук растерялся, одураченный ее игрой. Он быстро окинул девушку оценивающим взглядом, задержавшись на лице.

– Врешь ты все. – брякнул Джек с недовольством. – Не могла придумать ничего правдоподобнее? Я когда-нибудь тебя уволю.

Розмари спокойно улыбнулась, уверенно взглянув на администратора.

– Джек, раз уж ты сам заговорил об увольнении, то я бы хотела….

– Потом, Митчелл. Потом. Сейчас – быстро в зал. Там твой постоянный клиент пришел и ждет, что именно ты обслужишь его столик, а я должен бегать по всему помещению и искать самого неблагодарного работника! – высказавшись, Пембрук внезапно успокоился и сменил гнев на милость. – Я понимаю, как трудно совмещать работу и учебу, но ты уж постарайся. Сейчас горячий сезон, а у нас не хватает официанток.

Тяжело вздохнув, Розмари нехотя поплелась в зал. Она знала, кто ее ждет и по какой причине…. Джеку эта причина вряд ли понравиться.

– Добрый вечер, Филипп. – натянуто улыбнулась девушка, положив меню в обшарпанной обложке перед посетителем.

Невысокий смешной мужчина с лысой головой и жидкой рыжей бородкой, поправил шелковый розовый шарф (в июне-то месяце!), и смерил подоспевшую официантку тяжелым пристальным взглядом. Розмари в свою очередь разглядывала его броский наряд. Ярко-зеленая то ли блуза, то ли свободная рубашка с рюшами и оборками, черные блестящие брюки, лакированные ботинки с длинными носами, куча нелепых украшений на коротких и толстых пальцах и заплывшей жиром шее.

Признаться, Розмари никогда не доводилось видеть мужчину нелепее, чем этот. Однако, Филипп Перье нелепым себя не считал. Как минимум, стильным и экстравагантным. Ей же он казался мужским подобием ушедших на пенсию театральных актрис. Та же вычурность и отсутствие вкуса. Но все же именно это этого “экстравагантного” мужчины зависело ее будущее.

– Так-так, Роза. Ты все еще здесь? – буравя ее круглыми глазками, нараспев проговорил Филипп. – Я думал, что мы вчера вечером обо всем договорились.

– Простите, но я не могу просто взять и уйти. Джек рассчитывает на меня. К тому же к работе я приступаю только с понедельника, а сейчас четверг. – оправдывалась Розмари.

Конечно, она могла подбросить еще парочку причин, но вряд ли Перье поймет ее.

– Я дал тебе время на отдых, Роза. – строго сказал Филипп. – Я думал, мы поняли друг друга. Ты разве не мечтала сменить работу и заняться, наконец, тем, к чему у тебя есть неоспоримое призвание?

– Да, Филипп. – смущенно кивнула Розмари.

В кафе она имела пусть и скромный, но постоянный доход, позволяющий оплачивать счета. Выходные для девушки давно стали роскошью, и брала она их крайне редко.

– Если тебе нужен аванс, так бы и сказала. – рассеянно бросил мужчина, открывая меню. – Принеси мне, как обычно. И чтобы завтра тебя здесь не было.

Розмари промолчала и удалилась на кухню, чтобы передать заказ поварам. Летисия Антонелли, лучшая подруга Рози, занималась нарезкой салатов. Увидев мрачное озабоченное лицо Розмари, жгучая красавица бразильянка, вытерла руки о передник и подмигнула подруге.

– Ну, что спалилась? Я же говорила, что этот клоун явится с проверкой. – шепотом сказала она. – Злой?

– Нет, не очень. Аванс обещал заплатить, лишь бы я здесь не работала. – сообщила Розмари.

– А ты бери. Я его понимаю. Он о лице своего журнала печется.

– Лицо-то не я.

– А какая разница? Ты же согласилась работать в его редакции. Сама понимаешь, что такими предложениями не раскидываются. К этому Перье очередь из выпускниц твоего колледжа выстроиться, стоит ему только свиснуть. Репутация – это серьезно, Рози.

– Какая на фиг репутация. Я простой корректор, с надеждой на собственную колонку. – раздраженно ответила Розмари.

В глубине души, она понимала, что Летисия права. Место в одном из самых известных журналов Нью-Йорка досталось ей пусть не случайно, но ой, как не просто. Розмари пришлось развернуть целый спектакль перед Филиппом Перье.

Она первая заговорила с ним. Сначала на отстраненные темы, потом все больше углублялась в профессиональные аспекты его деятельности, внимательно слушала каждое слово, мило улыбалась, льстила, и однажды, как бы невзначай, выронила возле столика портфолио с фотографиями Летисии, которые тщательно отобрала из огромной кучи снимков. Розмари надеялась, что одним выстрелом убьет двух зайцев – место фотографа для себя и модели – для Летти.

Филипп рассудил по-своему. Портфолио он, конечно, изучил, отметил, что у Розмари есть свой стиль и талант, требующий опыта и огранки. На критику известный редактор модного журнала тоже не скупился, но в итоге смилостивился и решил дать шанс … только Розмари. Летисию он нашел чересчур броской для модели. В общем, Рози получила не совсем то, на что рассчитывала, но нужно же с чего-то начинать?

– Ладно, я пойду, Лети. Увидимся… Ты помнишь про субботу? – спохватившись, Розмари обернулась к подруге.

– Помню. Я даже знаю, в чем пойду. А чем черт не шутит, вдруг твоего братца покорю. Судя по всему, у него скоро дела в гору пойдут. Может, хоть здесь повезет.

– Дурочка, ему всего семнадцать. – усмехнулась Рози. – К тому же, если верить папе, сам не прочь выудить из женщин деньги.

– Это пока… – Летисия многозначительно улыбнулась.

Вернувшись к Филиппу Перье с заказом, Розмари в смятении пыталась вернуться к теме об авансе, но так и не нашла повода. Но оказалось, что она зря волновалась. Мужчина не забыл об обещании, и оставляя чаевые, добавил к ним чек.

– Это половина гонорара. Будь поэкономнее, а то я знаю вас. Побежишь и истратишь все на тряпки и косметику, а потом будешь голодная на работу ходить.

– Спасибо, Филипп. Я не шопоголик и к косметике равнодушна.

Перье смерил ее долгим оценивающим взглядом.

– Да, это заметно. Ты, конечно, прехорошенькая, но навести лоск не помешает. В офис джинсы и короткие юбки не надевать, майки без рукавов тоже исключаются. Строгого дресс-кода нет, но все сотрудницы должны соответствовать статусу журнала.

Да уж, Филипп Перье больше всех пытается соответствовать, – с сарказмом подумала Розмари, скользнув взгляду по нелепому наряду будущего босса.

Около полуночи, сразу после смены, у девушки состоялся непростой разговор с управляющим кафе. Обозначив причины своего увольнения и открывшиеся перспективы, она предопределила исход беседы. С трудом и недовольством, но ее отпустили на все четыре стороны, даже не обидев с оплатой последних смен.

Розмари покидала кафе с легким сердцем. Работа здесь не была трудной, но она всегда знала, что достойна лучшего и просто ждала своего шанса. Дождалась…

Следующий день пролетел, как одно мгновение. Утром девушка едва не проспала на лекции. Ее разбудил звонок Летисии, приехавшей за ней на своем стареньком “Порше”. Сама Розмари пока не решилась обзавестись автомобилем. Денег едва хватало на квартиру и обучение, а еще нужно что-то есть и как-то развлекаться. Иногда в голову девушки закрадывалась предательская мысль – а почему бы не позволить родителям ей помочь? Хотя бы чуть-чуть, раз они так настаивают? Но каждый раз Розмари перебарывала слабость. Стоит только раз позволить себе взять деньги отца, и уже не сможет остановиться. Она должна быть сильной, обязана. Иначе грош цена ее успехам и достижениям. Не такой судьбы себе хотела Розмари. В самых смелых мечтах Розмари видела себя известным фотографом, работающим с ведущими домами мод, владелицей собственной студии.

Во время лекций девушка то и дело ловила себя на невнимательности. Ничего удивительного, ведь завтра ей предстоит трудный день. Встреча с сыном Моргана. Она прислушивалась к собственным чувствам, пытаясь найти им определение.

Летисия почему-то была уверена, что Розмари должна испытывать ревность и обиду. Но подруга во многом не понимала ее. Летти бы точно не покинула огромную квартиру Митчеллов в престижном районе и не отказалась бы от материальной поддержки. А мысль о том, что Розмари придется делить наследство с родным сыном Моргана, вообще, внушала девушке ужас. Летисия с нетерпением ждала встречи со сводным братом подруги не только для того, чтобы опробовать на нем свой чары, но и удостовериться, что Эштан – не расчетливый сукин сын, стремящийся лишить Розмари последнего пени. Самой же Рози опасения Летисии казались смешными и преждевременными. Она искренне желала помочь отцу наладить отношения с сыном, и волновалась, потому что не знала, как это сделать.

После занятий дороги девушек разошлись. Летисия направилась на вечернюю смену в кафе, а Розмари, вопреки обещанию, данному Филиппу Перье, в магазин модной одежды. Нельзя же предстать перед сводным братом в дешевых джинсах и футболке! В итоге бюджет Розмари пострадал не очень сильно. Ей снова повезло, она попала на распродажу и почти за бесценок отхватила очаровательное маленькое красное платье с открытыми плечами и юбкой в форме тюльпана. Продавщица заверила девушку, что еще не на одной покупательнице платье не сидело так хорошо. Розмари не обольщалась, прекрасно понимая, что подобные слова она говорила каждой, кто примерял платье. Однако, магазин Рози покинула в отличном настроении и крайне довольная собой.

Вечер мог стать одним из лучших за последние недели, если бы один невоспитанный тип не разрушил безмятежное состояние Розмари.

Банальная до жути ситуация. Она ловила такси, в кой-то веки решив шикануть. Ну, и поймала. Но прежде, чем девушка воспользовалась средством передвижения, кто-то грубо отпихнул ее в сторону, заявив, что именно он остановил машину. От возмущения оскорбленная до глубины души Розмари потеряла дар речи. Развернувшись к обидчику, она собралась обрушить на него весь шквал своего негодования, но осеклась на первом слове.

Перед ней стоял один из самых красивых парней, которых ей доводилось увидеть в своей жизни. Высокий, атлетически сложенный, зеленоглазый стильно одетый блондин смотрел на нее свысока и с явным недовольством.

– Ну, что вылупилась? Смотреть надо по сторонам. Тогда бы увидела, что я первый поднял руку. – грубовато бросил он, испортив впечатление.

– Это нечестно. Вас не было. Я бы заметила. – промямлила растерянная Розмари.

– Заметила бы она! Как же. Выкрасят волосы в белый цвет, и сразу мозги отключаются. – насмешливо сказал блондин.

Девушка растерянно заморгала и отошла в сторону. Не драться же им, на самом деле.

– Хорошо, раз вы так уверены, то я не претендую. – тихо обронила Рози.

Парень открыл дверцу машины, намереваясь сесть, но почему-то передумал и обернулся.

– А теперь я чувствую себя последним подлецом. – Выпрямившись во весь рост, заявил он, глядя в смущенное раскрасневшееся лицо Розмари.

– Вы едете? – опустив стекло, спросил таксист.

– Девушка едет. – сказал блондин, не сводя с нее изучающего взгляда.

– Нет, едет молодой человек. – возразила она.

– Нет уж, садитесь, пожалуйста.

– Да, пошли бы вы оба. – рыкнул на парочку водитель желтого такси и резко тронулся с места.

– Мик Фрейзер. – протянув руку, представился красавчик.

– Розмари Митчелл. – робко отозвалась девушка.

Оба какое-то время смущенно топтались на тротуаре.

– Может быть, прогуляемся? Хочешь, я провожу тебя домой? Или сходим куда-нибудь? – предложил Мик.

– А почему бы нет? – улыбнулась Розмари.

Глядя на своего нового знакомого, она по известным одной ей причинам решила, что их совсем не романтичная встреча вовсе не была случайной. А после двух коктейлей в баре за углом, она уже твердо знала, что однажды выйдет замуж за Мика Фрейзера.

Выпив лишнего, по неопытности или наивности, она выложила Мику всю историю своей недолгой жизни, поведала о планах и мечтах. Ее не смутило, когда на ее вопрос о планах на будущее, Мик Фрейзер ответил:

– Я человек приземленный и не витаю в облаках. Работаю менеджером. Сейчас предел моих стремлений – должность руководителя отдела продаж. Но если появится шанс урвать кусок послаще, я не стану долго думать.

Глава 4

2010 год

– Так странно… – неожиданно прервав поток словесных излияний, с тоскливой улыбкой тихо произнесла Розмари.

Вытерев губы, она бросила смятую салфетку в как-то незаметно опустевшую тарелку. Некоторые люди во время тяжелого стресса голодают, а Розмари Митчелл находила успокоение во вкусной и калорийной еде, что, однако, никак не сказывалось на ее фигуре.

Пронзительный взгляд женщины замер на лице молчаливого Эштона. Он слушал ее сосредоточенно и внимательно, как, впрочем, и всегда. Эш не любил давать советов, но именно ему Розмари могла доверить любую тайну. Он располагал к искренности, от него исходили волны понимания и сочувствия. Кем они были друг для друга? Друзьями? Родственниками? Сложно сказать…. Здесь скорее нечто большее. То, что не измерить словами или поступками. Эш рядом даже, если находится в другом конце мира. В трубке телефона, в смс-сообщениях или диалоговом окне в соцсетях… Везде и всегда, когда нужен. Когда просто хочется поговорить.

– Что странно? – наполняя ее бокал вином, ровным голосом спросил Эштон.

Голубые глаза вопросительно встретили влажные серые. Рози склонила голову набок, рыжие локоны, заскользили по плечам, сверкая в отблесках пламени зажженных свечей.

– Что я вспомнила именно тот период жизни. – задумчиво проговорила Розмари.

– Ничего странного. Сейчас, когда рухнула твоя семейная жизнь, ты начинаешь искать причины и подсказки в прошлом. Там, где все началось.

– Но я действительно никогда не вспоминала те годы. Было сложно. А я не люблю сложности, не тяготею привычкой ковыряться в прошлом. Ты помнишь, какой я была смешной, глупой. Девочка на побегушках у нелепого Филиппа Перье. Тогда я ненавидела и презирала его, а сейчас понимаю, что если бы не Перье, я бы не достигла успеха. И Мик не стал бы таким …. – Рози отвела глаза, снова наполнившиеся слезами. – Почему ты не сказал мне, Эш? Ты же знал, не мог не знать.

– О чем? – спокойно спросил молодой человек, мягко улыбаясь собеседнице.

– Что Мик – всего лишь расчетливый сукин сын, позарившийся на деньги моего отца. Пустышка и лентяй, а еще лжец и бабник.

– Ты бы поверила? – проницательный взгляд прожег ее насквозь.

Розмари горько усмехнулась, покачав головой. Отодвинула тарелку и поставила локти на стол, опустила подбородок на переплетенные пальцы, тяжело вздохнула.

– Нет. – ответила она. – Ты прав, Эш. Ты всегда прав. Какая ирония. С каждым новым годом ты становился лучше и мудрее, а он…. Мику было мало, цеплялся за меня, словно алчный паук… Он старше тебя на десять лет. Но почему в нем не появилось и капельки твоего здравомыслия?

– Дело не в возрасте. – сухо заметил Харт, пригубив дорогое вино.

Он смаковал букет, не скрывая удовольствия. Розмари наблюдала за ним с легкой иронией. Эштон знал все об удовольствиях.

– А в чем? – спросила она.

– В образе жизни. – ответил Харт с серьезностью, которая не вязалась с его внешностью плейбоя, пресыщенного и порочного Дон Жуана. Он производил обманчивое впечатление и осознавал это. – В воспитании, в уроках, полученных от судьбы. В людях, которые тебя окружают, от понимания самого себя. Много причин, Мари.

– Мари. Ты любишь выделиться из толпы. Единственный, кто называет Мари…. После мамы. Жаль, что она не успела узнать тебя.

– Мне тоже. – искренне кивнул Эштон, покручивая в пальцах ножку бокала.

– Иногда мне кажется, что ты никогда не был ребенком. И уже родился взрослым и сообразительным.

– Это комплимент? – очаровательная улыбка украсила лицо Эштона.

Розмари на несколько секунд забыла о своей душевной боли и просто лицезрела истинную красоту. Это красота открыла ей двери в мир успеха. Эштон Харт был первой моделью, прославившей имя Розмари Митчелл. Позже были и другие лица, которым уже она открыла дверь в мир моды и признания. Но именно первая выставка с фотографиями Эштона сделала Рози знаменитой. Тогда им обоим поступило множество заманчивых предложений, вскружив головы нежданным успехом, шквалом оваций и хвалебных рецензий критиков. Но у Эша хватило здравомыслия, чтобы принять правильное решение. Он выбрал отца. И Розмари никогда не осуждала его. Морган нуждался в поддержке сына больше, чем она.

– Нет, не комплимент, а констатация факта. – ответила она. – Ты изменился с нашей последней встречи.

– Всего полгода прошло. – саркастично заметил Эш, прищурив глаза.

– Но мы виделись мельком. Мик практически не дал нам пообщаться.

– Это банальная ревность. – отмахнула Эштон.

Розмари нахмурилась, допив остатки вина из своего бокала.

– С чего бы ему ревновать?

– Ты сама знаешь. – Эш пронзительно посмотрел в стальные глаза молодой женщины. – А почему ты рыжая?

– Меняешь тему? Не похоже на тебя.

– Я просто избегаю неловкости, а она непременно возникнет, если мы продолжим. Так почему ты рыжая?

– Ну, наверно, устала от двусмысленных намеков насчет цвета волос.

– Мне нравился цвет твоих волос.

– Мне тоже. – Розмари улыбнулась. – Но некоторые считают, что блондинкам в жизни приходиться проще.

– Не поздновато ли для доказательств?

– Я ничего не доказываю. Может быть, смена цвета ассоциируется с новой жизнью.

– И какой будет эта новая жизнь?

– Без иллюзий.

– Их никогда не было в твоей старой жизни. Возможно, именно иллюзий тебе и не хватает. – Эштон протянул руку с зажатой в пальцах бутылкой, чтобы снова наполнить бокал Розмари.

Она отрицательно качнула головой.

– Я не хочу напиваться. – объяснила свой отказ.

– А я думаю, тебе стоит напиться.

– Нет. – Розмари улыбнулась, взгляд ее прояснился.

Эш задорно подмигнул ей. Шаловливая широкая улыбка раздвинула чувственные губы.

– Давай, Мари. Ты со мной в безопасности. Расслабься. Я не видел тебя пьяной уже много лет.

– Я плохо веду себя, когда переберу, – смущенно призналась она.

Их взгляды встретились, и ее словно толком пронзило от внезапно накативших воспоминаний. Она услышала плеск вина. Эш впервые проявил упрямство.

– Возможно, ты становишься собой, утратив рациональный взгляд на мир, – предположил Эштон, не отводя взгляд.

Розмари стало жарко. Она остро почувствовала, как откровенно ее платье, еще пять минут назад казавшееся олицетворением строгости.

– Прекрати. Я не буду. – раздраженная охватившими ее неуместными чувствами, громко сказала она.

– Ледяная принцесса. – иронично усмехнулся Эш, откидываясь на спинку стула.

Розмари вздрогнула. Его слова прозвучали, как пощечина.

– Почему ты это сказал? – требовательно спросила.

– Не бери в голову. – рассеянно бросил Харт, запустив руку в свою черноволосую шевелюру.

– Нет, скажи! – настаивала Рози.

– Я не хотел тебя обидеть. Просто вырвалось.

– У тебя не бывает “просто”. Я слишком хорошо знаю тебя.

– Правда? – холодная улыбка изогнула губы Эштона Харта. Его взгляд медленно прошелся по сидящей напротив Розмари. – Ты знаешь меня? Или только то, что хочешь знать? Нет, милая. Это я знаю тебя. А ты… ты живешь своими представлениями о других, спроецированными от собственных желаний и потребностей. Тебе удобно видеть меня в качестве преданного брата и лучшего друга, использовать, как жилетку для слез и молчаливого исповедника, всегда поддерживающего твою сторону. А по большому счету, ты законченная эгоистка, зацикленная только на своих желаниях. Я прилетел из другого штата, чтобы снова облегчить твою боль, высушить слезы, подбодрить и утешить, но какого черта? Что получаю я? Ты даже никогда не спрашиваешь, что происходит в моей жизни.

– Но… – голос Розмари обиженно задрожал.

Она была потрясенная незнакомыми резкими нотками в голосе Эштона. Что на него нашло? И почему именно сейчас, когда ей больше, чем когда-либо нужно его участие и любовь?

– Ты же сам рассказывал….

– Серьезно? И что я тебе рассказывал?

– О делах с отцом… – после затянувшейся попытки вспомнить их последнюю переписку пробормотала она. – Ты должен сейчас находиться в Орландо во Флориде, заниматься открытием нового филиала банка.

– Все верно. – кивнул Эштон. – А еще? Обо мне лично?

– Эш, ты же понимаешь, что у меня в жизни происходит черт знает что. Я была невнимательна. Прости, если обидела.

– Тактична и вежлива. Черт бы тебя побрал. Я думал, что ты … – Он посмотрел на нее и махнул рукой, словно все, что он хотел сказать, не имело смысла.

– Поумнею, извлеку уроки? Да? Ты считаешь, что я виновата в том, что сделал Мик? Я была плохой женой? Невнимательной и холодной принцессой? Эгоистичной стервой, зацикленной только на себе. Ты такой меня видишь?

– Причем тут я? Ты говорила о Мике. И я понятия не имею, какой ты была женой для этого подонка. Ты сама его выбрала. Никто не тащил тебя под венец. И я не считаю тебя глупой, не думаю, что тебе нужно поумнеть. Куда больше! Да тебя просто распирает от собственной мудрости. Ты все решаешь сама, а потом плачешь на моем плече. Я не смею вмешиваться, ведь ты у нас – самая умная. Ты планируешь, анализируешь, практично подходишь к каждой мелочи.

– А что в этом плохого? – искренне удивилась Розмари.

– А то, что ты пропускаешь настоящую жизнь. Иногда стоит прислушиваться к чувствам, интуиции. Здравый смысл – хорошо, но есть же определенная мера. Нельзя просчитать все на свете. Ты не могла не осознавать, что не любишь Мика, когда выходила за него.

– А откуда тебе-то это знать? – возмущенно огрызнулась Рози.

Эш улыбнулся с ноткой снисходительности. Мальчик вырос, научился давать сдачи. Но они оба знали, что он никогда не был ребенком. И сейчас Эштан снова прав. Каждое его слово пропитано истиной, на которую Розмари так долго закрывала глаза. И этот обличающий разговор направлен не на оскорбление ее личности. Он опять пытается помочь ей, так, как умеет, как считает правильным. Только они слишком разные, чтобы понять друг друга. Школа Эштона отличалась от той, что прошла Розмари. Ей не приходилось выживать, поступаясь гордостью, торгуя честью и достоинством, чтобы потом ценить каждую кроху добра, каждую минуту радости.

Удивительно, но Розмари неожиданно обрела долгожданный покой. Слова Эштона достигли цели. Боль ушла, оставив место опустошению.

– Мне тридцать один год, Эш. – тихо произнесла она, разглаживая складки на скатерти. – Я до сих пор не уверена в том, что чувство, о котором так много говорят, слагают стихи, пишут книги и снимают фильмы, существует. Я никогда не ощущала ничего подобного. Ни к кому. – она подняла глаза на Эштона и заметила, как напряглись его скулы. – Я не любила Мика. Но я была ему верна, я заботилась о нем, о нашей семье. Что я еще должна была делать? Ждать своего принца и безумной любви? А если их нет? Если люди придумали любовь, чтобы наполнить смыслом свою жизнь?

– А мне через две недели исполниться двадцать семь. – в голубые глаза Эштона закралась печаль. Розмари озадаченно уставилась на него, ожидая продолжения. – Мне не нужно ничего придумывать. Смысла в моей жизни хоть отбавляй. Но я знаю, что любовь есть. Только ты не думай, что любовь – это подарок или волшебство. Нет. Или, может быть, для счастливчиков.

– Ты влюбился, малыш Эш? – мягко улыбнулась Розмари.

Ее сердце затопили противоречивые эмоции. Она искренне желала счастья сводному брату, но ей было больно от мысли, что кто-то встанет между ними. Как когда-то Мик….

– А давно не малыш, Розмари, – со странной печалью произнес Эштон. – Я женюсь. Через два месяца. Хотел сказать раньше, но, как ты сама сказала, тебе было не до моей личной жизни.

Розмари застыла, как и ее вымученная улыбка. Женится. Влюблен и счастлив. А ее жизнь в руинах.

– Я не приду на твой мальчишник. – зачем-то ляпнула она. Эш перехватил ее взгляд, мрачно нахмурился. И снова темная сторона Розмари нанесла удар. – Продолжения традиции не будет.

– Ты жестока, Мари. Ты ревнуешь, признайся. – сказал он.

– Признаюсь. В этом нет никакой тайны. Вряд ли твоей жене понравится наша дружба.

– Ты моя сестра. Что в этом плохого?

– Сестра. – холодно усмехнулась Розмари. – А как насчет моего девичника семь лет назад? Тогда ты тоже относился ко мне по-братски? Или, что это было, Эш?

– Ошибка, случайность – твои слова. Лейла об этом не узнает, как не узнал Мик.

– А Мик знал. – Рози с вызовом взглянула в потрясенные голубые глаза. – Он сказал мне, когда я подала на развод. Поэтому он терпеть тебя не мог. И знаешь, о чем я сейчас подумала? А не сыграла ли случайная ошибка роковую роль в моей семейной жизни? Я боялась, что он заявит о нашей маленькой грязной тайне прессе, но Мик слишком любит себя, чтобы стать посмешищем. Он обвинил меня в неверности, но не назвал имени. Твоего имени, Эш.

– Хочешь, чтобы я почувствовал себя виноватым? – холодно осведомился Харт. – Так на тебя похоже. Ты всегда ищешь козла отпущения, но мы оба знаем, что к твоему разводу я не имею никакого отношения. Ты не изменяла мужу, Мари. По-крайней мере, со мной – точно нет.

– Ладно. Прости. – вздохнула Розмари, отводя глаза. – Не знаю, зачем я начала этот разговор. Я эгоистка, и ты в праве меня презирать. Я завидую тебе. Ты скоро женишься на девушке, которую любишь, а я разбираю осколки своей жизни. Вот меня и заело.

– Хорошо, что ты это признаешь. – кивнул Эш, принимая ее извинения. – И ты меня прости. Я не то хотел сказать, когда ехал сюда. Столько часов полета, и я тщательно продумал речь, но увидел, как ты плачешь, и все забыл. Я очень люблю тебя, Мари. И не хочу, чтобы мы обижались друг на друга.

– Я не обижаюсь на тебя. – Рози выдавила из себя улыбку, но на душе по-прежнему было горько и тяжело. Короткое облегчение закончилось. – Я боюсь потерять тебя. У меня никого больше не осталось. – и сейчас она была искренна, как никогда.

Ее пальцы нашли ладонь Эштона на столе и мягко сжали ее. Он улыбнулся ей так нежно, что сердце молодой женщины пронзил очередной спазм боли.

– Ты никогда меня не потеряешь. И у тебя есть отец и Летисия.

– У них своя жизнь. У папы работа и новый роман, Летти улетела в Грецию, где живет ее последнее увлечение. Тебя тоже постоянно нет рядом, а теперь еще и Лейла…. Да и я сама так редко бываю дома, что уже не уверена, где на самом деле мой дом.

– Все наладится. – Эш успокаивающе погладил ее пальцы. – Тебе просто нужно это пережить. Я скажу банальную вещь, но ничто так не лечит душевные раны, как время и новые отношения, смена образа жизни и полноценный отдых. Возьми отпуск, поезжай в Грецию к Летисии. Может, именно там обитает твой принц.

Он ободряюще улыбнулся, и Розмари не выдержав волнения, отвернулась. Своего принца она давно прохлопала. У ледяной принцессы никогда не будет спутника. Только холодный дворец изо льда.

Наверное, в самые горькие трагические моменты и открывается истина. Эш сказал, что в его жизни смысла хоть отбавляй, но Розмари не могла похвастаться тем же. У нее существовали только цели и задачи. Планы, планы, тяжкий труд, разъезды и лицемерие коллег, ложь, деньги, размытое понятие о счастье. А смысла не было. Развод и сопровождающий его скандал попортили немало крови, но Розмари знала, что раны скоро затянутся, и все вернется на круги своя. Капризные звезды, фотосессии в разных уголках света, изнуряющий график работы. Но каждый раз ей придется возвращаться домой, туда, где ее никто не ждет. Ни детей, ни мужа, ни Эштона. В тридцать лет лицом к лицу встретиться с одиночеством – это страшно.

– Я хочу поехать с тобой. – неожиданно заявила Розмари.

Эш даже поперхнулся от удивления.

– Прости?

– Смена обстановки. Ты сам сказал. И я мечтаю познакомиться с Лейлой. Мне просто жизненно необходимо понравится ей. – пояснила Рози. – И мы давно не были вместе, как в старые добрые времена. Днем ты будешь работать, а вечером мы втроем найдем способ развлечься.

– Ты и развлечься? – с сомнением произнес Эш. – С трудом верится.

– А ты рискни. Подумай, это отличная идея. – уговаривала его Розмари. – Я возьму отпуск, отдохну с душой. У тебя наверняка много друзей. Познакомишь меня с кем-нибудь достойным.

– Мари, я не думаю…

– Ты не думай. Я уже все решила.

– А меня спросить?

– Я поеду, чтобы ты не сказал. Я не помешаю. И Лейле понадобится помощь в подготовке к свадьбе. День рождения твой отметим заодно. Когда в последний раз мы праздновали твой день рождения вместе?

– Ну, это ты все время в разъездах. – напомнил Эштон.

– Вот видишь! – с воодушевлением воскликнула Рози. – Все правильно, Эш. Я хочу поехать. Пожалуйста, мне нужно быть рядом с кем-то, кто по-настоящему понимает и любит меня.

– Послушай, Мари. – серьезно начал Эштон. – Моя командировка заканчивается через неделю. Подожди немного. Мы прилетим из Флориды в следующий понедельник. Лейла тоже соскучилась по Нью-Йорку, и не даст мне задержаться даже на сутки.

– А разве она не из Флориды?

– С чего ты взяла? Мы познакомились здесь. Просто, когда отец послал меня в Орландо, Лейла поехала со мной.

– И давно вы вместе? – растерянно спросила Рози.

– Два года.

– Боже, я действительно страшная эгоистка. Почему я до сих пор ничего о ней не знаю?

– Скоро мы это исправим. Уверен, что вы понравитесь друг другу.

– И чем занимается твоя невеста?

– Она модель. Бывшая. Когда мы решили пожениться, Лейла ушла из профессии.

– Твоя идея? – приподняв одну бровь, проницательно спросила Розмари.

– Совместная. Мы хотим купить дом, завести собаку и родить детей. Ей не придется скучать от безделья.

На лице Эштона появилось то счастливое мечтательное выражение, которое Розмари не видела очень давно. Неожиданно глаза молодой женщины обожгли слезы.

– Почему ты плачешь? – в смущении спросил он.

– Я просто очень рада за тебя, малыш Эш. Ты это заслужил.

Глава 5

Бруклин. 2001 год

– Я хочу угостить тебя виски, ты не против? – присаживаясь на свободный стул возле барной стойки, спросила Розмари, обращаясь к высокому и мускулистому брюнету.

Пару минут назад на него указал один из официантов клуба, когда, отчаявшись найти предполагаемого сына Моргана по имеющимся скудным данным, она рискнула обратиться к обслуживающему персоналу. Оказалось, что Эштон Харт в этом заведении весьма популярная личность.

Подругу Розмари оставила за столиком в зале, чтобы не мешала, пока она не найдет с парнем общий язык. Рози заходила в клуб уверенная и собранная, но теперь, когда ее и сына Моргана разделяли полметра, внезапно растерялась.

Парень заинтересованно обернулся. На нее уставились самые голубые глаза из всех, что она видела раньше. Отец солгал. Парень совсем не был похож на него. Но сказал правду, когда говорил, что его сын обладает экзотической привлекательностью и выглядит старше своих лет. Если бы Рози не знала, что ему семнадцать, то дала бы, как минимум, лет двадцать с небольшим. Даже сидя на стуле он был гораздо выше ее, и это смущало, как и бьющая в глаза красота.

Смуглый и черноволосый, с миндалевидным разрезом глаз, длинными ресницами и чувственным четко очерченным ртом, он отожествлял собранный образ эротических фантазий всех женщин планеты. В ярко-голубых глазах мелькнуло любопытство, губы тронула задорная мальчишеская улыбка. Сверкнули крепкие белые зубы. Он медленно прошелся по ней взглядом. Выражение лица сказало Розмари, что парень нашел ее достаточно привлекательной для того, чтобы позволить ей угостить его порцией виски.

– Валяй, красотка. С удовольствием с тобой выпью. – лениво протянул он, рассматривая ее, прищурив свои потрясающие глаза.

Розмари с трудом собралась с мыслями и сделала знак бармену. Тот сработал мгновенно, поставив на стойку два стакана.

– Ну, привет. – подмигнув ей, Эштон развернулся вместе со стулом. Чокнулся с ней стаканом. – За знакомство.

Рози тоже выпила. Для храбрости. Честно говоря, она представляла Эштона другим. Менее симпатичным, не таким сексуальным и гораздо больше похожим на своего отца. Единственное, что выдавало их родство – была улыбка. Лучистая и добрая, отражающаяся в глазах. Жигало он или альфонс, но парень выглядел искренним и естественным. Ни играл, не старался произвести впечатление. Впрочем, искренность тоже может быть лишь маской.

– Как тебя занесло сюда, крошка? – спросил он, и Розмари поперхнулась. Горькая жгучая жидкость обожгла горло. Это она-то крошка? – Я тебя раньше не видел. – пояснил красавчик.

Белая футболка плотно облегала его мускулистый торс, только подчеркивая природную смуглость кожи. И Розмари, как ни старалась, не могла отвести от него глаз. Тело, конечно, потрясное, и он всерьез трудится над поддержанием его в тонусе, но особого внимание требует лицо парня. Такая необычная красота встречалась ей впервые. Неудивительно, в нем намешано столько национальностей. Безумный коктейль. Сногсшибательный и завораживающий. Да, ему и не нужно охмурять женщин, они сами кидаются ему на шею, готовые отдать что угодно за час в его объятиях. И Розмари отчасти понимала их. Но… семнадцать лет, всего семнадцать. Он мальчишка еще. Но откуда им знать?

– Я была здесь. Один раз. – ответила Рози.

Эштон понимающе улыбнулся.

– Студентка. – сказал он. Девушка округлила глаза.

– У меня на лбу написано?

– Нет. Просто вижу. – парень пожал плечами, она проследила за игрой его мышц. Вот, черт….

– Тут напитки дорогие. – убирая за ухо упавшую на лоб черную прядь, заметил Эштон. – Я могу сам угостить тебя. На стипендию особо не разгуляешься, а на мажорку ты не похожа.

– А на кого похожа?

– На отличницу. Не обижайся. Это комплимент. Ты мне нравишься. Сэм, я сам заплачу. – бросил он бармену. Рози хотела возразить, но передумала. У нее действительно нет лишних денег. – Ты здесь с подругой? Я видел, как вы вошли. Празднуете что-то?

– Нет. Просто решили отдохнуть. – ответила Розмари. – А ты часто здесь бываешь?

– Шутишь? – он рассмеялся. – Я здесь живу.

– Нет, я серьезно….

– И я серьезно. Потанцуем?

– Нет. Не думаю. – отрицательно покачала головой девушка.

Он нахмурился. Розмари посмотрела на него, наконец, решившись.

– Послушай, Эштон. Я пришла поговорить с тобой.

– Мы знакомы? – озадаченно спросил парень, пристальнее вглядываясь в ее лицо. – Я, конечно, веду бурный образ жизни, но тебя бы запомнил.

– Нет, ты не так понял. – растерялась девушка.

– Нет? Тебе кто-то рассказал обо мне? – в глазах парня появилось отчужденное выражение. – Или ты все-таки из этих…. Я не продаюсь, детка. Но по обоюдной симпатии….

– Господи, нет. Эштон, меня зовут Розмари Митчелл. Митчелл, понимаешь? – она выдохнула, посчитала до пяти про себя, и снова посмотрела в лицо Эштона Харта. Он больше не улыбался, и в свою очередь задумчиво разглядывал ее.

– Ты на него не похожа. – заявил он.

– Ты тоже. – съязвила Рози.

Парень снова расхохотался, и она облегченно перевела дыхание. Все пока складывается нормально.

– Сестренка, значит. – сказал Эштон. – Хорошенькая какая. Я чуть на тебя не запал. Какого хрена старик тебя прислал?

– Поговорить.

– О чем? – приложившись к стакану, буднично поинтересовался Эш.

– Папа хочет помочь тебе.

– Я же сказал, что не продаюсь, – отрезал он.

– Эштон, отец любит тебя. И деньги тут не причем.

– Когда это он успел меня полюбить? – усмехнулся парень.

Розмари спокойно улыбнулась. Его цинизм и ожесточение были ей понятны.

– Как только узнал, что у него есть сын.

– И что? У миллионов мужиков есть внебрачные дети, до которых им нет никакого дела.

– Папа не такой. К тому же ты его единственный ребенок.

– Ага, а ты кто? Птичка-синичка?

– Родители удочерили меня. Они долго лечились, но мама так и не смогла зачать. Разве он не сказал?

– Нет. – мрачно покачал головой Эштон. – И ты прибежала сюда, чтобы помочь отцу воссоединиться с единственным законным наследником. Тебе какая выгода?

– Никакой. Я люблю его. И хочу, чтобы он был счастлив.

– Ты – ненормальная?

Сказалось нервное напряжение. Розмари расхохоталась, как полоумная. Как ни странно, но Эштон разделил ее веселье. Оба несколько минут просто покатывались от смеха.

– Знаешь, Эш. А ты мне нравишься. Я думаю, мы поладим. Пойдем, я познакомлю тебя с подругой. Она тоже считает меня сумасшедшей.

Глава 6

– Мик, прости, но я должна ехать домой. – мягко освобождаясь из объятий приятеля, извиняющимся тоном сказала Рози. Фрейзер ударил ладонями по рулю, не скрывая своего раздражения.

– И что сегодня? Снова экзамен завтра? Или на работу рано вставать?

– Экзамен. – тихо ответила девушка, поправляя рубашку.

– Мы же не дети, Рози. А ты не чертова девственница.

– Представь себе. – разозлившись, бросила Розмари.

– Да ну! – Мик потрясено заморгал, глядя в покрасневшее от смущения лицо девушки.

– Да, вот такая я дура. Двадцатидвухлетняя девственница.

– Жесть, я думал, что они вымерли как мамонты. – потирая переносицу, произнес Мик.

– Я – выживший мамонт.

– Тебя, что, в монастыре воспитывали?

– Нет. – пожала плечами Рози. – У меня не было времени на романы.

– Не, я, конечно, рад. Просто неожиданно.

– Правда? – с облегчением спросила она, заглядывая в зеленые глаза.

Мик серьезно кивнул.

– Мне кажется, я люблю тебя, Розмари.

Она сначала неуверенно улыбнулась, а потом бросилась в его объятия и наградила поцелуем.

– Ты – самый лучший, Мик. Дай мне пару дней. Я должна настроиться, привыкнуть к тебе. Мы еще мало знакомы.

– Я понимаю, малышка. Я подожду. – он нежно провел кончиками пальцев по ее щеке. – Я не разочарую тебя.

– Я знаю. – ласково улыбнулась в ответ Розмари.

– Только прежде, чем все случится, ты должна познакомить меня со своим отцом. Я хочу, чтобы он знал, у меня серьезные намерения.

Рози отвела взгляд, на лице промелькнуло беспокойство. Она прекрасно понимала, что Морган будет не в восторге от ее избранника. Родители Мика не могли похвастаться ни успехами на финансовом поприще, ни хорошим образованием, как, впрочем, и сам Мик. Не такого кандидата Морган Митчелл прочил на руку своей любимицы.

Молодой человек ждал ответа, и на его лице появились первые признаки нетерпения и тревоги. Розмари попыталась выдавить из себя беспечную улыбку, которая вышла жалкой и неуверенной.

– Давай немного подождем. – проговорила она тихо.

Мик криво усмехнулся.

– Ну, конечно. Родословная подкачала. Простите, мы Гарвардов не заканчивали и финансовые олимпы не покоряли. – голос его зазвенел от гнева. – Знаешь, куколка, я живу в реальном мире, где каждый день приходиться здорово попотеть и вылизать задницу таким вот снобам, как твой папаша, чтобы вечером купить себе кусок мяса на ужин. А ты только ресницами похлопаешь и улыбнешься, как папочка принесет тебе, все, что пожелаешь.

– Не говори так. – Розмари положила руку на напряженное плечо Мика. – Ты ошибаешься. Я ушла из родительского дома, чтобы попытаться чего-то добиться без поддержки отца и мамы. И я не считаю, что твоя родословная чем-то хуже моей. Меня удочерили в детстве. Помнишь, я рассказывала. Кто знает, может быть, мои биологические родители были убийцами и наркоманами.

– Признайся, что тебе и в голову не приходило найти их? – ледяным тоном спросил Мик.

– Нет, не приходило. – согласно кивнула Рози. – А зачем? Морган и Мелании любят меня, а я их. Мы счастливы.

– Потому что вы богаты. Так легко быть праведником и святошей, когда у тебя целые карманы долларов.

– У меня и сотни лишней нет, Мик.

– Это прихоть избалованной богачки. Только и всего.

– Значит, так ты обо мне думаешь? – Розмари посмотрела в зеленые глаза Фрейзера.

У него была внешность ангела. Белокурый, стройный, и вопреки его жалобам на бедность, модно и стильно одетый, с обманчиво невинными изумрудными глазами, томно прикрытыми длинными ресницами. В таких парней часто влюбляются школьницы и студентки. Помимо внешности Мик обладал непоколебимой уверенностью в себе, чувством юмора и умением поддержать беседу. Он казался ей обольстительным и милым, пока не заговорил о деньгах и не начал изливать на нее свою злобу. Словно это она виновата в том, что он не способен реализовать свои запросы.

– Прости. – Мик неожиданно сменил тон. На лице появилась виноватая улыбка, выражение глаз, как у побитого щенка. – Я просто подумал, что ты стыдишься меня. – признался он.

У Роз защемило сердце. Она провела пальцами по его щеке, в очередной раз удивившись, как у парня может быть такая нежная кожа. И Мик ткнулся губами в ее ладонь, закрыл глаза.

– Никогда больше не говори так со мной. – прошептала Розмари. – И даже не думай, что я могу стыдиться тебя. Мне все подруги завидуют. Как ты мог подумать…

– Прости. – повторил парень. Розмари обняла его и прижала к себе белокурую голову. – Я растерялся. Ты так много значишь для меня.

– Мик, ты мне не безразличен, но для знакомства с родителями еще рановато. Только и всего.

– Я понимаю.

– Хорошо. Я пойду. Позвонишь мне завтра?

– Да. Сходим в кино?

– Отличная идея.

Несмотря на то, что неловкая ситуация была выровнена, и им удалось избежать ссоры, Розмари в эту ночь долго не могла уснуть. Она сказала Мику правду. Он ей не безразличен. Может быть, она даже влюблена, но серьезные отношения с перспективой брака…. Рози не планировала выйти замуж в двадцать два года. Ей предстоит еще два года в колледже, да и с карьерой пока еще ничего не понятно.

Давление Мика пугало и отталкивало. И все же он ей нравился. Очень. Нравилось, как смотрят на него другие девушки, когда они вместе прогуливаются по вечерним улицам, как он улыбается и смеется, как прикасается к ней, целует. Рядом с Миком Фрейзером Розмари неожиданно осознала, как многого была лишена. Ее целомудрие слишком затянулось и в настоящий момент стало чуть ли не грузом, от которого ей не терпелось избавиться.

Она никогда не мечтала о том, каким будет ее первый сексуальный опыт, и не рисовала в полуночных грезах лицо возлюбленного. От решающего шага ее удерживало только отсутствие подходящего парня. Как и многие девушки, она хотела видеть в качестве избранника красивого и надежного молодого человека, нежного и понимающего, чуткого. Мик подходил на эту роль. Но Розмари не скрывала от самой себя, что было бы лучше, если бы Мик Фрейзер занимал ту же ступень общества, что и ее отец. Она не хотела снова разочаровать Моргана и Мелании. Однако была уверена, что мать поймет ее быстрее, чем отец. В любом случае, конечное решение останется за ней. И никто не вправе указывать ей, кого она должна выбрать себе в мужья.

– Серьезно? Так и сказал? – Летисия прикрыла ладошкой смеющиеся алые губы. Черные глаза светились. – А ты что? Собираешься познакомить с папочкой?

– Летти, ты же понимаешь, что мой отец не одобрит Мика. – с досадой ответила Розмари.

Они сидели в студенческой столовой за столиком возле окна. Рози до последнего сомневалась, стоит ли делиться своими сомнениями с подругой, и в итоге не сдержалась.

– О Боги, да он с ума сойдет! Продавец пылесосов и дочь банкира. Жесть. – Летисия рассмеялась, и ее узкая красная блузка чуть не разошлась по швам. – Нет, он хорошенький. Да что там, пальчики оближешь, но замуж! Ты не ослышалась?

– Мик не сказал прямо: выходи за меня, но дал понять, что у него серьезные намерения.

– Еще бы. Парень не дурак. – Летти усмехнулась, выразительно закатив глаза. – Ты только не ведись сразу на его сладкие речи. Повстречайтесь, раз он так тебе нравиться. Нужно же с кем-то развлекаться в этой дыре. Господи, если бы я выходила замуж за каждого, с кем спала…

– Мы с Миком не спим. – возмущенно оборвала подругу Розмари.

– Это пока. – проницательно заметила Летисия. – Но, наверное, стоит начать, и тогда сразу все встанет на свои места. Сейчас у тебя гормоны в голову ударили. И не удивительно – живешь, как монашенка. Работа, учеба, встречи с родителями по выходным, зубрежка по ночам, да беготня с фотокамерой.

– Ничего подобного. Я ни с кем не заводила отношения, потому что не хотела или не видела смысла. – возразила Рози.

– А сейчас, значит, видишь? – снисходительно улыбнулась Антонелли. – Послушай, подруга. Ты только вырвалась на свободу. Живи, радуйся, заводи романы, делай глупости. Зачем тебе новая клетка?

– Разве брак с любимым человеком – клетка?

– Ты слишком наивна и неопытна. Не спорю, Мик может стать тебе хорошим любовником, но хорошего мужа из него не выйдет.

– Почему это?

– Слишком хорош. Хочешь, поделюсь с тобой своей жизненной позицией?

– Валяй! – улыбнулась Розмари.

– Не встречайся с парнями, которые нравятся твоим подругам, и не води дружбы с девицами, которые нравятся твоим парням. – с гордостью заявила Летисия.

Рози обескуражено уставилась на подругу.

– Значит, я уродина и не могу нравиться твоим парням?

– Так и знала, что ты это скажешь. – снова рассмеялась Летти, а Розмари было не до смеха. – Ты – красавица, Роз. Но мы с тобой разные, и парней выбираем по отличающимся критериям.

– Но тебе же нравится Мик. Я должна порвать с тобой, исходя из вышесказанного?

– Нет, тут существует небольшая разница.

– Какая же?

– Я не нравлюсь Мику. И я очень хорошая подруга.

– Ну, конечно. У тебя на все есть ответ. – иронично заметила Розмари. – У меня есть к тебе небольшая просьба.

– Опять! Снова позировать? – Антонелли раздраженно фыркнула. – Когда ты угомонишься? Филипп же ясно сказал, что я подхожу только для съемок в мужских журналах.

– Это для меня. – умоляюще взглянула на подругу Розмари. – Только … не могла бы ты надеть что-то … длинное. У меня есть подходящее белое платье и шляпа. На фоне Бруклинского моста в черно-белой гамме ты бы выглядела совсем иначе. Даже Перье возьмет свои слова назад.

– Мне все равно, что думает этот придурок. – отмахнулась Летисия. – Как ты можешь работать с ним? Он отвратительный, мерзкий… Бррр.

– Но Фил талантлив и умеет выявить талант в других. Он дает мне много ценных советов.

– Ага, как правильно протирать технику… – съязвила Антонелли. – Ладно, надо, так надо. Только недолго.

– Спасибо, Летти. Ты самая замечательная подруга на свете.

– Да. Я такая. – жизнерадостно улыбнулась девушка. – А как там твой братец? Вы созваниваетесь?

– Да, иногда. – рассеянно кивнула Розмари. – Я пытаюсь его убедить снова встретиться с отцом, но у Эштона пока нет времени.

– Отмазка. – проницательно заметила Летисия.

– Я тоже так думаю, но он близок к тому, чтобы уступить.

– Ты говорила с Морганом?

– Да, папа очень надеется, что у меня получиться договориться с парнем.

– Он еще не сказал матери?

Лицо Розмари омрачилось. Она отрицательно покачала головой.

– Мама сейчас проходит обследование. Папа прав. Нужно подождать с новостями. В выходные я поеду к ним, проверю обстановку.

– Здоровье матери – прежде всего. – серьезно сказала Летисия.

Глаза ее наполнились печалью. Розмари ласково тронула подругу за плечо. Летти полгода назад потеряла обоих родителей в жуткой автокатастрофе. Летисия должна была тогда ехать с ними, но в последний момент передумала и пошла на свидание. Подруги никогда не касалась этой темы, но Розмари видела, что рана Летисии еще не затянулась, и она до сих пор винила себя. Как-то девушка в сердцах сказала, что было бы лучше, если бы они ушли все вместе, чем переживать боль от потери в одиночку. Розмари не могла представить, что чувствует Летисия, ей было страшно даже попытаться встать на место подруги, но она искренне скорбела вместе с ней. Розмари, как никто другой, знала, что за откровенной внешностью, ярким макияжем и вызывающим поведением, Летти прячет боль и неуверенность в себе. Поэтому она прощала ей нетактичные высказывания и грубые замечания.

Фотосессией девушки занялись сразу после занятий, успев забежать домой к Розмари и переодеться. Съемка заняла куда больше времени, чем они запланировали. Летисия очень старалась, но Розмари все равно осталась недовольна, но, разумеется, не подала виду.

Позже, возвращаясь в свою квартиру на Уиллоби Авеню в полупустом автобусе, девушка просматривала отснятый материал, пытаясь понять, в чем загвоздка. Красивый вид, отлично пойманные ракурсы, мерцающие огни большого города за спиной подруги, развевающееся на ветру белоснежное платье, романтичная шляпа с широкими полями, бросающая тень на красивое лицо модели, случайные прохожие, попавшие в кадр. И все же что-то не так, как хотелось бы Розмари. Девушка гналась за естественностью, за пойманными в объектив обыденными, но прекрасными в своей простоте моментами, за лицами, выряжающими тайные мысли. Но в лице Летисии не было тайны, случайности или естественности. И дело вовсе не в ярком макияже. Она хотела нравиться камере, хотела выглядеть лучше, чем на самом деле, скрывая при этом себя настоящую. Филипп прав – Летисия не станет моделью. В кадре она прекрасна, но выделяется из общего пейзажа. Все кажется разделенным. Девушка, платье, шляпа, даже ее руки, как бы невзначай поймавшие улетающий шелковый шарф. Материал хорош для среднего бульварного журнальчика, но не для художественной съемки.

Розмари удрученно вздохнула и стерла результаты двухчасовых трудов, за исключением трех самых успешных кадров. Возможно, у нее и вовсе нет таланта. Утром ей снова идти на работу, и она обещала Перье, что покажет новые наработки. В итоге, он снова раскритикует ее. И будет прав. Таких фотографов, как она, у Филиппа целый штат. Розмари не лучше и не хуже их, и пока кто-нибудь не уволится, она будет вынуждена по-прежнему редактировать статьи. Три дня в неделю по десять часов. Ровно столько она обязана проводить в офисе Перье, согласно трудовому контракту. Монотонный и неинтересный труд, но всяко лучше, чем разносить напитки в забегаловке, где каждый норовит заглянуть под юбку. Филипп пошел на уступки, учитывая то, что она студентка, и три обязательных дня девушка выбирала по своему усмотрению, а остальные посвящала учебе.

Автобусная остановка находилась в тех минутах от дома Розмари. Квартал не самый престижный, но зато тихий. И не страшно возвращаться в сумерках. Розмари нравилась ее маленькая квартирка, и тихий цветущий садик возле дома и лавочка, на которой она любила покурить вечером. Об этой маленькой тайне никто не знал. Даже Летисия.

Вот и сейчас Розмари присела на влажную после короткого дождя лавку под раскидистой кроной дерева, достала из сумочки сигарету и с наслаждением закурила. Один единственный фонарь на тротуаре не нарушал ее уединения. Она смотрела, как кружатся в желтом полукруге света частицы пыли и мелкие насекомые, и ни о чем не думала.

Стояла блаженная тишина. Так необычно после шумного Манхеттена. Даже спустя почти два года Рози не смогла привыкнуть к новой обстановке.

Он появился из тени, словно молчаливый призрак.

На долю секунды Розмари испугалась. Но он сделал еще один шаг, и свет от фонаря упал на его лицо.

– А папа знает, что его отличница-дочурка курит? – насмешливо спросил тягучий бархатистый голос. Мужской, а не ломающийся подростковый.

– Что ты здесь делаешь, Эш? – стряхивая пепел в металлическую урну на резных ножках, спросила Розмари. Почему-то его появление не удивило ее. Шестым чувством она предвидела, что этот день настанет. Эштон не мог скрываться вечно.

Взгляд девушки медленно скользнул по высокой фигуре в черном. Сейчас он выглядел иначе, чем тогда в клубе. Простая кожаная куртка, джинсы и рюкзак за плечом, потертые кроссовки. Никаких обтягивающих штанов и футболок с открытыми руками, демонстрирующими накачанные мышцы. Волосы небрежно взлохмачены, одна непослушная прядь упала на лоб, скрывая выражение его глаз. Обыденный стиль не сделал его младше, даже наоборот. В ту первую встречу сексуальность этого парня казалась ей агрессивной и специально демонстрируемой, а сегодня естественной и еще более ощущаемой.

– Пришел проведать сестренку. Ты же не против поболтать? – он широко улыбнулся.

На смуглом лице сверкнули белоснежные зубы. Розмари отрицательно покачала головой. Мимо пронеслась машина, выхватив из темноты весь его силуэт. Девушку словно молнией пронзило. Вот то, что она искала. Та самая естественность, украденный у жизни кадр. Быстро высвободив из футляра фотокамеру, Розмари навела на парня объектив, прежде, чем он смог что-то понять и среагировать. Запустив серию снимков, она очень надеялась, что хотя бы на одном из них ей удастся увидеть то, что она хотела. Вспышки спугнули Эштона, и он инстинктивно отошел в тень.

– Это еще зачем? Для семейного альбома? – с издевкой спросил он.

Розмари обезоруживающе улыбнулась.

– Ты против?

– Я не в лучшем настроении. – сообщил Эш. – Убери фотоаппарат.

– Хорошо, трусишка. – Розмари послушно убрала камеру обратно в футляр. – Так что же тебя привело?

– Просто гуляю. – хмуро ответил Эштон.

Он подошел к лавке и сел рядом с девушкой.

– В одиннадцать вечера? А как же клуб? – спросила она.

– Он сегодня закрыт.

Рози взглянула на рюкзак, болтающийся за его спиной.

– Ты не всерьез тогда сказал, что живешь в клубе? – чтобы развеять появившиеся подозрения, полюбопытствовала Розмари.

Эштон достал из кармана куртки пачку сигарет и тоже закурил.

– Конечно, нет. Помнишь бармена? Сэма?

Она кивнула, разглядывая его четкий профиль. И почему отец так уверен, что Эштон – его сын? Он не делал никаких тестов на ДНК. Что, если, у Елены были и другие любовники в тоже время?

– Я живу у него. Но к Сэму сегодня пришла подружка, а я решил не мешать. – сообщил Эштон. – Вот и подумал, почему бы не навестить сестренку. Вдруг не спит?

– Тебе повезло. – хмыкнула Розмари. – А своего жилья у тебя нет?

Эш отрицательно качнул головой. Повернулся к ней и задорно улыбнулся. Словно есть повод для веселья…

– А зачем? Мне и так хорошо. Куда хочу – туда иду.

– Ну-ну. – ухмыльнулась Розмари. – Это называется иначе, Эш. А квартира матери? Она где – то жила?

– Брось, Мари. Какая разница. Я же не милостыню просить пришел. У меня есть время, и я решил провести его здесь. Вот и все.

– Почему Мари? – нахмурилась девушка.

– А почему нет?

– Так называет меня только мама. Мое второе имя Мария.

– Розмари Мария? – улыбка Эша стала шире. – Оригинально. Кто такой умник?

– На самом деле меня уже звали Розмари, когда родители оформили удочерение, а мама добавила еще одно имя. В честь бабушки. Папа с ней не очень ладил, и поэтому Марией меня называет только мама.

– Значит, я попал в точку. – повел плечами Эштон. – А ты почему домой не идешь?

– С тобой разговариваю.

– Логично.

– Ты мог бы снять собственное жилье. – не унималась Розмари.

Ей не давала покоя мысль, что сын Моргана Митчелла бездомный. Эштон снова посмотрел на нее, но уже без улыбки. На его лице читалась нерешительность, словно он сомневался, стоит ли ей доверять.

– Для тебя это так важно? – спросил Эш, пристально глядя ей в глаза.

– Что именно? – не поняла она.

– Иметь свой дом, родителей.

– А для тебя – нет?

– Я первый спросил.

– Конечно, Эштон. Что может быть важнее семьи?

Она была искренна. И он почувствовал, что с этой девушкой не стоит разыгрывать роли, скрывать истинные чувства.

– Ты права. – Эш затянулся сигаретой, задумчиво глядя на мерцающий огонек. – Мама умерла не так давно. Я просто не могу оставаться один. Вот и живу с Сэмом. И я раньше ночевал у него, когда мама уходила в загул.

– В загул? – уточнила Рози.

– Ну да. Сначала она встречала какого-нибудь парня, потом начинала пить с ним, а я какое-то время жил у Сэма. Потом она забирала меня. И все по новой.

– Какой ужас! – воскликнула Розмари.

Она инстинктивно взяла его руку, и Эш не отпрянул, вопреки ее ожиданиям.

– Это не ужас, Мари. – с ледяным спокойствием сказал он. – Это жизнь, не лучше и не хуже, чем у многих парней, которых я знал. Мне даже повезло больше, чем другим. Меня не били, я не голодал, и мама любила меня.

– Любила? – изумилась девушка. – Какой странный способ доказывать любовь.

– Не надо, не суди. – с упреком взглянул на нее этот не по годам взрослый мальчик. – Не все рождаются сильными. Мама была хрупкой, ей нужно было, чтобы о ней заботились, берегли ее. Я не мог помочь, а своего мужчину она так и не встретила.

– Папа не знал, что твоя мама была беременна. Он бы никогда не бросил вас.

– Жену свою он бы тоже не бросил. – холодно заметил Эштон. Розмари нечего было на это возразить.

– Вы бы ни в чем не нуждались. Ей нужно было только сообщить.

– Что теперь говорить….

– Нет, еще не поздно. Ты можешь обрести отца. И все изменится, Эш. Все. Новая жизнь, полная перспектив. Ты получишь образование, свой дом, где никогда не будешь один.

– Заманчиво звучит, Мари. Очень здорово. – усталая улыбка тронула губы молодого человека. – Но я не могу. Не знаю, почему. Мне кажется это неправильным. Самообманом. Ты же не думаешь, что твоя мама будет рада моему появлению в вашей жизни.

– Она – хорошая. Поверь мне, Эш. Мелани никогда тебя не обидит.

– Примет ради своего мужа и будет терпеть. – продолжил за Розмари Эштон. – Я не хочу омрачать чью-то жизнь. Не хочу пользоваться привилегиями, которых не заслужил. В общем-то, за этим я и пришел.

– Зачем? – с тревогой спросила Рози, обезоруженная его искренностью.

– Сказать, что отказываюсь. Мне ничего не нужно. Если Морган хочет общаться – я готов, но я не возьму у него ни одного доллара.

Розмари облегченно перевела дыхание.

– Папа расстроится. – усмехнулась она. Эш взглянул на нее с недоумением. – Знаешь, а мы с тобой очень похожи несмотря на то, что между нами нет кровного родства. Я два года назад ушла из дома. Живу своей жизнью, зарабатываю, учусь. Ты тоже мог бы попробовать. Это лучше, чем болтаться по барам.

– У меня нет образования и опыта работы, Мари. Я умею только красиво улыбаться, раздавать комплименты, и кое-что еще, но это не для твоих благородных ушей.

– Не сильно преуспел, я смотрю. – подзадорила его Розмари, смерив насмешливым взглядом. – Ни машины, ни квартиры. Ты соблазняешь старушек за бутерброд?

– А ты язва. Я не соблазняю старушек, Мари. – Эштон напустил на себя грозный вид, но в глазах прыгали смешинки.

У девушки в запасе было много вопросов, но она решила повременить с ними, чтобы не спугнуть неожиданно появившееся между ними понимание.

– Ты, наверное, голоден. Пойдем, я тебя накормлю. – спохватилась Розмари, вставая с лавки.

– Это в продолжение темы о бутербродах? – Он лукаво улыбнулся, но его ирония не возымела никакого действия.

Мысли девушки устремились к возможным вариантам ужина для сводного брата. И, если, учесть, что холодильник ее был практически пуст, меню вряд ли покорит его разнообразием и изысканностью, но судя по рассказам Эша о своей нелегкой доле, он и не ждет от нее многого.

– Ты знаешь, а я согласен. – Эштон выпрямился в полный рост и взглянул на Розмари с наигранным высокомерием.

– Тогда, прошу за мной. – любезно кивнув, сказала она, пряча в уголках губ веселую улыбку.

И именно в тот прохладный и облачный вечер, Эштон Харт прочно вошел в жизнь Розмари Митчелл. Как друг, как брат и просто близкий по духу человек. Они и сами не ожидали, что так хорошо поладят. Их ссоры были мгновенными и такими смешными, что через пару минут оба забывали, в чем состояла причина размолвки. А по сути, между ними было не так много общего. Она выросла в благодатной почве, в которой воспитывается вся “золотая молодежь”, в достатке и любви близких. Ее желания и стремления не имели под собой основу выживания или борьбы за жизнь. Розмари стремилась к славе и независимости. Амбиции – вот, что направляло ее и вело напролом к цели, но привыкшая к самому лучшему с рождения, она едва ли умела ценить крохи, маленькие радости, незаметные шажки, за которыми маячило блестящее будущее.

С Эштоном ситуация складывалась несколько иначе, сложнее. Как и Розмари, парень жаждал независимости и вместе с тем им владела скрытая от чужих глаз жажда любви и боязнь одиночества. Не имея опыта жизни в полноценной семье, он инстинктивно, в первую очередь хотел получить то, чего ему не хватало долгие годы мытарств. Поэтому появление отца смутило и разбередило его чувства, а обретение в лице Розмари близкого человека, сестры, обрадовало и наполнило надеждой. Но вряд ли девушка понимала, как не равны их представления об возникших отношениях между ними.

Сначала их дружба стала для Рози приятной неожиданностью, потом чем-то привычным, стабильным, тем оплотом, где она черпала силы или искала утешения. На пути Розмари к славе и успеху, Эштан был лишь попутчиком и наблюдателем, ее свитой, идущим рядом, но не вместе с ней. А он просто хотел быть частью семьи. Эш знал, что придет день, когда он устанет волочиться в ее тени, и захочет разорвать этот узел, вопреки его воле сковавший их. Но, как вырвать то, что уже давно поселилось в сердце и не хочет уходить?

Глава 7

Манхеттен. 2010 год.

– Ты еще не занимался поисками дома? – едва переступив порог квартиры, спросила Лейла.

Она грациозно прошествовала в гостиную, и, скинув туфли на высоченной шпильке, упала на один из мягких диванов. Ее усталый взгляд наблюдал за Эштоном, вошедшим следом за ней. Он устало потирал затекшую во время перелета шею. Эш умудрился уснуть в очень неудобной позе и теперь мучился. Плюхнувшись рядом с девушкой, он положил руку на ее колени, притягивая к себе.

– Мы только что приехали. Дай мне передохнуть. – ответил он на заданный вопрос.

– Ты же знаешь, что я неловко себя чувствую здесь. – капризно надулась Лейла.

Эш усмехнулся про себя. В чем-то все женщины мира одинаковы. В таланте манипуляции мужчинами им нельзя отказать.

– Папы нет дома. Ты слышала, как я разговаривал с ним в такси. Сегодня он ночует у Стефани. – мягко сказал он, ласково утыкаясь носом в светлые волосы девушки.

– Эш, ты не считаешь, что давно вырос, чтобы жить с отцом. – не унималась Лейла.

– Мисс Барт, я выполню любое ваше желание, но после того, как помоюсь и высплюсь.

– Ты – совершенно равнодушный человек! – воскликнула она. В карих глазах мелькнула обида. – Я тоже устала, но я не могу спокойно расслабиться, зная, что в любой момент может нагрянуть Морган со своей престарелой подругой, которая замучает меня советами о кулинарии. Ей невдомек, что я не только ни разу не пекла печенье, но и не ела его уже лет … восемь.

– Боже, детка, ты на диете с двенадцати лет? – хохотнул Эштон, не поддаваясь на ее неумелую провокацию.

Существовала только одна женщина, способная вить из него веревки, но он не будет о ней вспоминать сейчас.

– Это не смешно, Эштон Харт. – Лейла шутливо стукнула его по плечу. – Если тебе все равно, как я себя чувствую, то вижу для себя только один выход.

– И какой же? – сухо осведомился Эш. Попахивало ультиматумом.

– Я поеду к себе. – заявила девушка.

– Если ты так решила… – Эштон отстранился и откинулся на спинку дивана, глядя в потолок. – Почему ты так нетерпелива, Лейла? Я же сказал, что решу проблему с квартирой. Мы только что приехали. Зачем ты начинаешь ссору?

– Извини, я вымоталась, и капризничаю как маленькая. – смягчилась Лейла. Обняв жениха за талию, она примирительно чмокнула его в щеку. – Ты так много работал, а я все время сидела дома одна.

– Ты не сидела дома. И два новых, набитых до отказа чемодана в коридоре тому прямое доказательство. – иронично заметил Эштон.

– Да, но чем мне еще было заняться? Мне тебя не хватало.

– Я еще успею тебе надоесть, милая. У нас вся жизнь впереди.

– Обещай, что у нас будет настоящий медовый месяц. Не неделя, не десять дней, а месяц.

– Обещаю. – кивнул Эштон Харт, игриво щелкнув ее по носу. – Ты маленькая хитрая вертихвостка. Пойдешь со мной в душ?

– Нет, я грязная. – покачала головой Лейла. Эштон рассмеялся.

– А чем ты думаешь я предлагаю тебе заняться в душе? – спросил он.

Девушка встала и подняла туфли.

– Я тебя знаю, Харт. Ты даже в самом изможденном состоянии невозможно распущен.

– Ты жалуешься?

– Мне не до эротических игр.

– Ты занудливая пуританка.

– Извращенец.

– Будь я другим, ты бы меня не выбрала.

Слова Эштона настигли Лейлу уже на лестнице, она обернулась и широко улыбнулась.

– В точку, милый. Встретимся в спальне…. Чистые!

– Ты помнишь, что у нас планы на вечер? – буднично поинтересовался Эш.

– Конечно! – Лейла сделала шутливый реверанс. – Я удостоена чести, наконец-то предстать перед твоей знаменитой на весь мир сестрой. Жду – не дождусь.

– Пожалуйста, будь вежлива.

– Ты меня знаешь. Я владею светским этикетом. Напомни, куда мы идем?

– В “Дао”.

– Вау. Чудное место.

В ресторан молодая пара прибыла чуть раньше запланированного, но к удовольствию обоих, забронированный столик был уже свободен и улыбчивая официантка с азиатской внешностью сразу препроводила их на второй ярус ресторана, откуда открывался вид на огромную золоченую фигуру Будды, и шумную пеструю толпу молодежи за плотно наставленными столами и примыкающими к ним белыми диванами. Сцена тоже отлично просматривалась.

Лейла была явно в хорошем настроении и воодушевленно оглядывалась по сторонам. Ресторан пришелся ей по вкусу, а главное, есть кому продемонстрировать новое вечернее платье. Изюминкой алого наряда был огромный вырез на спине, который Лейла умело подчеркнула, собрав волосы в высокую прическу.

Наблюдая за невестой, Эштон не мог скрыть самодовольной улыбки. Лейла Барт была самой красивой девушкой в этом престижном заведении. Красная помада и яркий макияж глаз только усиливали эффект ее сногсшибательной внешности.

Налюбовавшись на Лейлу, Эш сделал заказ для себя и Розмари (ее вкус он знал, как свой собственный, и не боялся ошибиться), а невесте посоветовал остановить выбор на креветках. Ну, и к ужину, разумеется, вино. Красное.

– Почему ты раньше не приглашал меня сюда? – спросила Лейла, закончив осмотр зала.

Вино и бокалы принесли сразу. Эш отпустил официантку, взяв на себя роль разливающего.

– Не верю, что ты здесь впервые. – удивился Эштон, наполняя бокал Лейлы.

Она благодарно улыбнулась.

– Спасибо. В горле пересохло. Один раз я хотела сходить сюда в Джоанной Когарт. Помнишь ее? Я знакомила вас месяц назад. Так вот, тут такая бронь, что не пробиться. Как, кстати, тебе удалось?

– Это Розмари. – ответил Эштон. – У нее везде связи.

Лейла вдруг напряженно нахмурилась. Она с тревогой взглянула на спутника.

– Ты думаешь, я ей понравлюсь?

– Разумеется. – с теплой ободряющей улыбкой заверил Эш. – Ты не можешь не нравиться. К тому же Розмари фотограф и обожает красивые лица.

– Когда я еще не планировала уйти из модельного бизнеса, мечтала поработать с ней. Многие мои подруги мечтали. Кто бы мог подумать, что однажды я выйду замуж за брата знаменитой Розмари Митчелл. Ее слава затмила миллионы Моргана. – Лейла довольно улыбнулась, уверенная, что сказала что-то остроумное.

– Это так. Розмари добилась своего. – с ноткой печали в голосе согласился Эштон.

– Давай, выпьем за нас. – Лейла предложила тост. – За этот чудесный вечер, и за наше возвращение. И за новый дом, который ты скоро купишь. – обезоруживающая улыбка заиграла на алых губах. – Я люблю тебя, Эш.

– Спасибо, милая. – мужчина поднял бокал и легонько дотронулся им до бокала Лейлы.

И пусть она так много говорит о нарядах, домах и машинах, Эштон был уверен, что Лейла Барт с ним по одной единственной причине. Потому что любит его, а все остальное – невинные детские шалости. Лейла словно ребенок, очаровательный и добрый, несмотря на внешний лоск и браваду. Эта неподкупная естественная черточка ее характера и пленила Эштона. Она пыталась хитрить и лукавить, но совершенно не умела.

И глядя на нее сейчас, так искренне радующуюся новой обстановке, он вспомнил, как они встретились на пляжной вечеринке в Майами. Она прилетела на съемки, а он по делам. Отец настоял на том, чтобы Эш вечером немного расслабился. И каким-то образом он оказался на той вечеринке. Лейла сама подошла к нему. Она была пьяна и весела, постоянно хохотала и неумело шутила, пыталась казаться взрослой. Ей было всего восемнадцать лет, и после длинной череды опытных и умелых любовниц и случайных романов, она стала для него глотком чистого воздуха. Неиспорченная, несмотря на свою профессию и сомнительные слухи о слабой морали моделей, простая и легкая в общении, непосредственная, веселая и очень нежная. Она станет хорошей женой и матерью для его детей.

Занятый своими мечтами о прекрасном будущем с Лейлой, Харт не заметил, как реальная Розмари Митчелл вошла в зал ресторана. По пути перекинувшись приветствиями со знакомыми, женщина поднялась к их столику. О ее присутствии за своей спиной Эш догадался по вытянувшемуся лицу Лейлы. Девушка расцвела в улыбке, и даже приподнялась с места.

– Начали без меня? – обходя столик, медовым голоском спросила Роз. – Привет, Эш. – прохладные губы без намека на помаду быстро коснулись его щеки, в ноздри ударил свежий аромат духов.

Он сдержано улыбнулся, пробормотав слова приветствия, но ее вниманием уже владел другой человек.

– Привет, Лейла. Я Розмари. – повернувшись к девушке, Мари протянула ей руку, и Лейла, не скрывая восторга и восхищения, пожала ее.

Эш недовольно нахмурился. Ему не нравилось, что его невеста смотрит на Розмари с щенячьим восторгом. Конечно, он понимал, для многих поклонниц моды, Розмари Митчелл стала кумиром для подражания. С ней искали знакомства, ее боготворили, ей завидовали и льстили. Все, чего касались ухоженные ручки Розмари, превращалось в золото, и только он – Эштан Харт – в камень.

Пока дамы обменивались дежурными приветствиями и комплиментами, Эштон незаметно изучал Розмари. Она показалась ему довольной жизнью, в хорошем расположении духа, весьма милой и вежливой, но совершенно безвкусно одетой. Подобный промах был простителен восемь лет назад, когда Розмари еще только входила в мир большой моды и шоу-бизнеса, но не сейчас.

Пару лет назад она запустила пробную коллекцию одежды, которая прошла на ура. Как все люди творческой профессии Розмари стремилась к разнообразию, и не могла долго заниматься одним и тем же делом, хоть оно и приносило ей хороший доход и удовлетворение. На той единственной коллекции она выдохлась, новые идеи не поступали, и Мари запустила новый проект. Год назад она начала писать картины в стиле модерн. Эш видел пару эскизов, но по незаконченным наброскам трудно было определить, нравится ему или нет новое увлечение неуемной Розмари.

Взгляд Эштона медленно вернулся к облачению молодой женщины. Яркое апельсиновое платье невыгодно сказывалось на оттенке ее кожи, длина не соответствовала возрасту, низкий вырез на груди – размерам. У Розмари было красивое и стройное тело, но в этом платье она выглядела изможденной и близкой к анорексии. Выпирающие ключицы смущали даже его, давно свыкшегося с худобой Мари. Но больше всего Эштона поразило обилие драгоценных украшений вперемешку с элитной бижутерией. Все то, в чем когда-то Розмари обвиняла Филиппа Перье, Эш увидел в ней. Объяснение напрашивалась только одно – душевное и моральное состояние Роз не так позитивно, как она стремится показать. Ее выдавала явная нервозность резких жестов, преувеличенно громкий смех, натужная, показная улыбка… на грани отчаянья. И только Лейла была настолько ослеплена Розмари, что нахваливала даже ее нелепые зеленые туфли и сумку с металлическими шипами.

Девушки ненадолго замолчали только, когда принесли заказ.

– Эш, так мило. – с милой улыбкой промурлыкала Мари, когда перед ней поставили ее любимое блюдо.

Лейла слегка опешив, изумленно уставилась на объемные тарелки Розмари.

– Ты все это съешь? – смущенно спросила она. Митчелл впервые за вечер улыбнулась искренне и расслабленно.

– О да. Я больна одной зависимостью. И это вкусная еда в хороших ресторанах. Кстати, ты в курсе, что Эш отлично готовит роллы в домашних условиях.

– Правда? – еще больше удивившись, Лейла вопросительно посмотрела на жениха. – Прочему ты мне не говорил? Точнее, не готовил?

– Ты не любишь японскую и китайскую кухню. – напомнил Эштон. – Я еще умею печь шарлотку с яблоками и манный пирог.

– Фу, какая гадость. – девушка шутливо фыркнула и сморщила хорошенький носик.

– Ты не права. Все, что готовит Эштон, необыкновенно вкусно. – вмешалась Розмари, встав на защиту кулинарных способностей сводного брата. Они обменялись теплыми взглядами. В такие моменты Эш особенно остро чувствовал, что они семья, и на душе сразу становилось легче.

– А я-то думала, что вы питаетесь исключительно в ресторанах. – с обескураживающей прямотой заявила Лейла.

Розмари послала Эштону осуждающий взгляд.

– Ты, я смотрю, стал лентяем. – грозно заметила она. – Или подружку балуешь? А зря. Тебе стоит ее откормить.

– Я безнадежен, Мари. Я так долго пытался откормить тебя, но ничего не вышло. – Эш смерил Розмари выразительным взглядом.

– Меня откармливать не надо. Я уже много лет на диете. – серьезно сообщила Лейла.

Она снова повернулась всем корпусом к своему рыжеволосому кумиру в нелепейшем платье цвета “оранж”, напрочь забыв о своем спутнике.

– Скажи, Розмари, а как тебе удается держать себя в форме, при такой … хм… странной зависимости?

– Повезло с комплекцией. Сколько не ем, ни на груди, ни на бедрах не сказывается. Как говаривал Эш, тоща, как палка. – усмехнулась Розмари.

– Я такого не говорил. – покачал головой Харт.

– О, ты все забыл. А, между прочим, именно ты добавил мне пару-тройку комплексов.

– Тебе совершенно не из-за чего комплексовать. – заверила ее Лейла. – Эш просто завидует твоей популярности. Ты талантлива, то, что ты делаешь … – девушка сбилась в избытке чувств и развела руками. – Это искусство, и оно прекрасно.

– Извини, Лейла, но я, вообще-то нахожусь здесь – весь такой неталантливый.

– Я не хотела тебя обидеть, милый. – девушка соизволила посмотреть на него. – Но умение складывать цифры, ворочать миллионами и командовать людьми большого таланта не требует. Достаточно хорошего образования и определенного опыта и знаний в этой области.

– Ох, какая ты умная у меня. – иронично заметил Эштон.

– Да, я такая. – кивнула Лейла. Розмари прыснула от смеха. – Зато ты красивый. Ой, Розмари, ты тоже очень привлекательна.

– Спасибо, Лейла. – прикладывая салфетку к уголкам глаз, Мари продолжала хохотать.

Но мисс Барт только вошла в раж. Остановить ее было сложно.

– А знаете, у Эштона все-таки есть талант.

– Да неужели? – Харт в притворном изумлении приподнял брови, и бросил на забавляющуюся Розмари предостерегающий взгляд.

– Ну, да. – подтвердила Лейла. – Только ты закопал его в землю.

– О чем речь, соизволь уточнить. – попросил Эштон.

– Я говорю о выставке Розмари. Той самой первой, где на большинстве фотографий запечатлен ты. Это было сильно, проникновенно. Именно тогда влюбилась в тебя. Эти твои глаза, честные, загадочные, глубокие, властные и в тоже время ранимые, смотрящие прямо в душу. От них невозможно было скрыться. И как вам удалось? Бьюсь об заклад, что каждая женщина в зале чувствовала себя единственной и любимой темноволосым парнем с фотографий. Сыграть такое – это огромный талант, Эштон.

Лейла, наконец, выдохлась и умолкла, глядя на него сияющими глазами. Харт хранил молчание. Лицо скрывала тень напряжения и досады. Розмари больше не смеялась. Нахмурившись, она переводила взгляд с Эштона на Лейлу и обратно.

– Лейла, но ты тогда, наверно, была совсем юной девочкой. – обратилась она к невесте брата. – Ты все преувеличила. Я сама не понимаю, почему выставка имела такой успех. Эш – просто красивый парень, чем и дал почву твоему воображению. Он ничего специально не играл. Да что там, кадры были сделаны случайно и в разное время.

– Ничего я не преувеличила. – упрямо возразила Лейла.

– Мари права, милая. Набор кадров был случайным. Я даже не позировал. – мягко сказал он. – И ничего не играл. – Эш тихо повторил слова Розмари.

В глубине его глаз мелькало недоумение, тщательно скрываемое от остальных. Удивительно, как тонко поняла Лейла все, что он чувствовал тогда… очень давно. Сердце холодным стальным обручем сжала застарелая боль. Лейла увидела даже то, что он сам не понимал… тогда. Он прогнал тягостные и в тоже время светлые воспоминания. Впереди маячит счастливая и безоблачная жизнь. Он не имеет права оглядываться. Только не сейчас.

И, вроде бы, ничего необычного не случилось, но разговор дальше как-то не клеился. Лейла притихла, напустив на себя загадочный вид, Розмари немногословно отвечала на дежурные вопросы Эштона, временами впадая в задумчивость и словно выключаясь. Все вздохнули с облегчением, когда Эш предложил закончить вечер.

– Я была так рада познакомиться с тобой. – прощаясь на парковке, Розмари по-дружески обняла Лейла. – Тебе повезло с женихом. Береги его.

– Постараюсь. – улыбнулась в ответ Лейла.

Эш стоял рядом, с непроницаемым лицом наблюдая за двумя красавицами. Когда Мари протянула ему ладонь для прощального пожатия, Эштон задержал холодные пальцы в своей руке.

– У тебя все хорошо? – внимательно заглядывая в серые глаза Розмари, спросил он. Она натянула счастливую улыбку и кивнула. – Ты выпила. Я могу отвезти тебя домой. Нам по пути.

– Нет. Я справлюсь. – отрицательно качнула головой Розмари. – Вам удачно добраться. Смею напомнить, что мои права старше твоих аж на восемь лет.

– Да, ты любишь напомнить мне о возрасте. – с иронией заметил Эш, отпуская ее пальцы.

– А что у вас с возрастом? – полюбопытствовала Лейла, обнимая жениха за талию.

– Розмари считает, что старше меня на целую жизнь.

– Это на год, что ли? – усмехнулась девушка.

– На пять. – сухо уточнила Розмари.

– Никогда бы не подумала. Эштон всегда такой серьезный, что больше похож на старшего брата, чем на младшего. А почему вы совсем не похожи?

Вопрос застал Розмари врасплох. Она озадачено взглянула на Харта. То лишь пожал широкими плечами, плотно обтянутыми черной шелковой рубашкой. В черном он всегда выглядел очень эффектно. Впрочем, ему шли все цвета.

– Ты не сказал?

– Что он мне не сказал? – спросила Лейла.

– Мы не родные. – ответила Розмари.

– Я знаю, но отец-то один. И вы оба на него ни капельки не похожи.

– Лейла, меня удочерили.

– Ни фига себе. – вырвалось у девушки. – Извини, Розмари. Это, наверное, семейная тайна.

– Нет никакой тайны. – раздраженно бросил Эштон. – Ты не спрашивала, я не рассказал. Вот и все. Я внебрачный сын, Мари удочерили. Мы познакомились, когда ей было двадцать два, а мне восемнадцать. Еще вопросы есть?

– Семнадцать, Эш. – уточнила Роз. – И не кипятись. Лейла – твоя невеста и имеет право знать историю семьи.

– Теперь знает. – Харт снова повел плечами. – Ты довольная, Лейла. Или еще есть вопросы?

Девушка растерянно покачала головой, обескураженная свалившейся на нее информацией.

– Мы поговорим дома. – приняла она неожиданно взрослое решение и развернувшись, быстро пошла к машине. Харт не пошел за ней.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.