Настя Орлова
Бывшие

Пролог

– Где ты была этим вечером?

Я упрямо поджала губы и не глядя на мужа продолжила запихивать вещи в чемодан, не заботясь о том, как они будут выглядеть, когда я их распакую.

– Я задал тебе вопрос! – чеканя каждое слово, повторил Влад.

– Вопрос, на который я не собираюсь отвечать, – запальчиво бросила я. – Ты спятил, если думаешь, что имеешь право разговаривать со мной в таком тоне!

– Я разговариваю с тобой так, как ты этого заслуживаешь. Ты – моя жена, а ведешь себя как уличная девка.

– Как я заслуживаю? – я едва не задохнулась от возмущения. – С меня хватит! Ты больной, одержимый ревностью тиран. Я больше так не могу! У меня нет никакого желания сидеть в одиночестве в этом белоснежном замке из стекла и бетона и выслушивать твои нападки всякий раз, когда я позволю себе выйти на улицу.

– Не утрируй, – посоветовал он обманчиво мягким тоном. – Я пашу за троих, чтобы обеспечить нас. И когда прихожу домой, предпочитаю, чтобы моя жена ждала меня дома. Кажется, именно так ведут себя в семье.

– Семье? – повторила я, не скрывая болезненной иронии в голосе. – Ты, должно быть, издеваешься. Мы перестали быть семьей много месяцев назад. Просто я закрывала глаза на очевидное.

Влад молчал. Несмотря на то, что я упорно избегала его взгляда, я чувствовала, что он пристально следит за каждым моим движением. Это нервировало меня, но я не поддалась на эту провокацию. Застегнув замок на чемодане, я поставила его на колесики и сделала шаг по направлению к двери.

– Я заберу остальные вещи, включая вещи Мирославы, позже, – сказала я, стараясь не выдать дрожь в голосе, не показать ему свою слабость.

– Если ты сейчас уйдешь, это будет конец, – тихо, но твердо сказал он.

Я вздохнула и, наконец, подняла глаза на мужа.

– Конец наступил уже давно, разве ты не заметил?

Последним, что я услышала, был звук разбившегося о стену стакана, но меня это больше не касалось – я уже закрыла за собой входную дверь в квартиру, которая больше не была моим домом, и в прошлую жизнь.

Глава 1. Звонок

Я не могу.

Наверное, в сотый раз за вечер посмотрев на лежащий поверх вороха чертежей и каталогов телефон, я зажмурилась.

Я не могу. Не могу. Не могу.

«Но ты должна», – возразил мой внутренний голос.

Ради Миры, ради ее благополучия, конечно, я должна набрать номер телефона человека, одна мысль о котором вызывает у меня знакомую тянущую боль под ребрами.

Но ведь я уже пережила все это! И мучительное чувство потери, и неудовлетворенное желание, и пугающее ощущение одиночества и пустоты. Все давно в прошлом, и один звонок не может изменить этого. Нужно взять себя в руки и повести себя как взрослый человек, которым я, по сути, и являюсь. Просто позвонить и рассказать все как есть. В конце концов, от этого зависит будущее человека, которого мы оба любим до умопомрачения.

Не давая себе больше ни секунды на раздумья, я схватила iPhone и быстро набрала номер. Номер своего бывшего мужа.

Спустя всего несколько гудков в трубке раздалось равнодушное и холодное «Да» Владислава Громова.

От одного этого голоса, от его тембра, интонации, высокомерной отчужденности у меня перехватило дыхание. Я не могла не то, что ответить – даже выдохнуть казалось делом невероятной сложности.

– С кем я говорю? – настойчиво произнес он спустя мгновение.

– Здравствуй, Влад, – хрипло пробормотала я. – Это К-Ксения.

На несколько секунд, которые показались мне вечностью, в трубке воцарилась оглушительная тишина. Я прекрасно понимала, что своим звонком мне удалось выбить из колеи этого холодного и неприступного мужчину. Однако, молчание длилось недолго.

– Что случилось с Мирой? – требовательно, с ноткой неприкрытого волнения в голосе, произнес он. – Где моя дочь?

Конечно, он сразу сложил два плюс два и понял, что я звоню из-за Мирославы, нашей общей дочери. Это была единственная причина, по которой я могла переступить через свою гордость, подпитанную болью затаенной обиды и горечи, и обратиться к нему за помощью. Он знал это ничуть не хуже, чем я сама.

– Она дома, – поспешно произнесла я. – С ней все хорошо. По крайне мере, пока.

– Пока? Видимо это «пока» здорово пугает тебя, раз ты соизволила позвонить мне впервые за три года, – ухватился он за окончание фразы, но затем повторил свой первоначальный вопрос. – Что случилось с моей дочерью?

– У меня с ней проблемы, – честно призналась я. – Я думала, что справлюсь, но ситуация выходит из-под контроля. Она прогуливает школу. Забросила уроки живописи. Вчера вернулась домой с татуировкой на плече. Пригрозила мне, что уйдет из дома, если я буду «учить ее жизни», как она выразилась.

– И давно это началось?

– Пару месяцев…

– Пару месяцев? – зашипел он. – И ты только сейчас звонишь мне?

– Я надеялась, что разберусь со всем этим сама, – пролепетала я, сбитая с толку его яростью. – Что у Миры банальный кризис переходного возраста.

– Ты надеялась! – жестко повторил он. – Мирослава – моя дочь! Ты должна была позвонить раньше.

Этот упрек, пусть даже в чем-то справедливый, здорово разозлил меня. Да как смеет этот Мистер Совершенство повышать на меня голос? Он что, святой?

– А разве ты по общению с Мирой не заметил, как сильно она изменилась? – саркастично произнесла я. – Помнится, ты обещал регулярно звонить ей. Или ты был так занят зарабатыванием очередного миллиона, что тебе ни до кого не было дела, в том числе и до дочери?

Видимо, мой удар попал в цель, потому что Влад поубавил пыл и уже спокойнее произнес:

– В последнее время наши разговоры были короткими и не такими частыми. У меня было много важных дел…

– Важнее Миры? – не упустила случая поддеть его я.

– Не передергивай! Я несколько раз в неделю созваниваюсь с ней, чтобы узнать, как у нее дела. То, что я звоню, а не вижу свою дочь постоянно – твоя заслуга.

– Не стоит обсуждать меня.

– А почему бы не обсудить тебя? Ты ушла от меня, забрав с собой Миру. Ты увезла ее в другой город, зная, что у меня обязательства в Москве. Ты подала на развод. Ты…

– Я не желаю ворошить прошлое! – воскликнула я. Хотя в данный момент меня заботило совсем не прошлое, которое вдруг начал ворошить Влад. Меня взволновало настоящее, в котором я, видимо, приобрела тяжелую степень астмы, иначе, чем еще объяснить перебои с моим дыханием и вспотевшие ладони во время всего нашего разговора. – Меня волнует Мирослава.

– Ты права, – холодно согласился Влад. – Не время и не место предаваться воспоминаниям. Ты уверена, что Мира сейчас дома?

– Я разговаривала с ней несколько минут назад.

– Мне кажется, у нее на следующей неделе начинаются каникулы, – не спросил, а утвердительно сказал он. – Я хочу забрать ее в Москву.

– Это не лучшая идея, – устало произнесла я. Это так типично для Громова – не вдаваясь в суть проблемы и толком не разбираясь в ней, сразу предлагать подходящее, по его мнению, решение. – Я надеялась, ты сможешь поговорить с ней…

– У тебя есть идея лучше? Мире пойдет на пользу смена обстановки и отдых в кругу семьи. А разговоры по телефону – это чушь.

– Я тоже ее семья, – напомнила я.

– Ты ее мать, но, кажется, ты перестала справляться со своей ролью, – безжалостно заявил он. – К тому же, мои родители будут в восторге, если Мирослава приедет погостить раньше, чем было запланировано.

– Что ты знаешь о моей роли? – возмутилась я. – Мире четырнадцать, а не четыре. Она подросток, и ей нужна свобода. Я не могу контролировать ее двадцать четыре часа в сутки. И ты не сможешь тоже.

– Тогда, объясни мне, почему ты звонишь мне? Ведь ты у нас такая современная либеральная мать, предоставляющая своему ребенку полную свободу действий!

Я вздохнула. Пора переходить к сути дела, а не продолжать эту бессмысленную перепалку.

– Потому что вчера я застала ее в спальне с одним парнем, который мне…

«Не нравится», – хотела закончить я, но не успела договорить, потому что в трубке послышалось сочное ругательство, а вслед за ним – короткие гудки.

Что ж, очень в стиле Громова завершить диалог подобным образом. Я просто забыла, каким невыносимым он может быть.

Тяжело вздохнув, я бросила телефон на стол.

Надо же, я позвонила бывшему мужу, и мой мир не взорвался на миллионы осколков.

Или это мне только так кажется?

Глава 2. Гость

Несмотря на то, что у меня скопилось много работы, думать о делах я уже не могла: в голову лезли мысли о Мире и, что скрывать, о ее отце, поэтому еще до официального завершения рабочего дня я закрыла ноутбук, собрала вещи и, попрощавшись с коллегами, направилась к выходу из офиса.

Когда я по пробкам добралась домой, на часах было без четверти шесть. В квартире было темно и тихо. Отгоняя дурное предчувствие, я направилась в комнату Миры, готовая обнаружить там незваного гостя мужского пола, но мои опасения не оправдались. В комнате вообще никого не было, что в некотором смысле было еще хуже.

Я вернулась в прихожую, где оставила свой рабочий рюкзак, и выудила из кармашка телефон. Длинные гудки и сброс.

Мира, пожалуйста…

Ощущая зарождающуюся в глубине души панику, я снова вывела имя дочери на дисплее мобильного. Гудки и сброс.

Я мысленно выругалась. Кажется, я опять сглупила. Мой добрый, ласковый и открытый ребенок за последние месяцы превратился в незнакомку, которая обманывала меня на каждом шагу, а я продолжала питать иллюзии на чудесное исправление заблудшей маленькой девочки.

Сделав еще одну безуспешную попытку дозвониться до Миры, я набрала номер ее лучшей подруги.

– Лена, здравствуй. Это Ксения, мама Мирославы. Она не у тебя? – спросила я, когда девочка сняла трубку.

– Здравствуйте. Нет, я не видела Миру со школы, – бойко отрапортовала она.

– И когда это было?

Затянувшаяся тишина в трубке была красноречивее слов.

– Лена! – строго сказала я, предчувствуя неладное. – Мира была сегодня в школе?

– Да, конечно…

Девочка врала. Мне не нужен был детектор лжи, чтобы понять это.

– Если ты знаешь, где сейчас может быть Мира, я прошу тебя сказать мне. Я волнуюсь. Она обещала мне, что сегодня вечером будет дома.

После продолжительной паузы Лена, видимо просчитав в уме возможные варианты развития событий, нехотя ответила:

– Вам не стоит переживать. Я точно знаю, что она в порядке и уже скоро будет дома.

Я вздохнула. Добиться большего от Лены я не смогу, это очевидно – они с Мирой дружили много лет, и она точно не предаст доверие подруги.

– Надеюсь, ты окажешься права.

Нажав на отбой, я плюхнулась на диван и, откинув голову на спинку, прикрыла глаза, размышляя, что делать дальше.

Четырнадцать… Возраст перемен и бунтарства. Едва Мира задула свечи на торте в честь своего четырнадцатого дня рождения, моя жизнь превратилась в ежедневную ходьбу по минному полю.

Я вспомнила себя в четырнадцать. Мы с родителями только переехали в Москву, я пошла в новую школу и во время большой перемены налетела на Влада Громова. В ту первую встречу он улыбнулся, извинился и прошел мимо, а я ошарашено смотрела ему вслед, чувствуя себя как Алиса, которая приоткрыла дверь в Зазеркалье.

Моя безответная влюбленность в него длилась почти три года – до выпускного. Именно тогда он, расставшись накануне с очередной подружкой, впервые обратил на меня внимание. С этого дня начались все мои проблемы – головокружительный роман, незапланированная беременность и скоропалительная женитьба, которая в конечном счете никому из нас не принесла счастья.

Подумать только, как давно это было! Хотя воспоминания все еще так свежи и реальны, будто все случилось лишь вчера. Вчера был тот мимолетный взгляд, брошенный на меня главным красавчиком школы, от которого у меня задрожали коленки. Вчера был первый разговор за шторкой в актовом зале, вызвавший приятное томление в груди. Вчера был первый ошеломительный поцелуй, благодаря которому я окончательно и бесповоротно увязла в любви к Владу Громову…

Звук открывшейся двери прервал мое путешествие по волнам памяти. Я вздрогнула и вскочила на ноги, одновременно ощущая облегчение, что дочь в безопасности, и негодование на ее безответственность.

Видимо Мира не ожидала увидеть меня, потому что, когда наши глаза встретились, я заметила в них удивление и панику. Но эти эмоции быстро исчезли – на смену им пришло типичное выражение лица Миры выпуска «четырнадцать плюс» – замкнутое и немного надменное, совсем как у ее отца, когда он включал режим «не беспокоить».

– Ты уже дома? – саркастично заметила она без приветствия, сразу бросаясь в бой. – Не нашлось работы, чтобы задержаться в офисе подольше?

– Ты на это и рассчитывала, когда сбегала из дома? – спокойно произнесла я, не желая идти на конфликт.

– Сбегала? – с демонстративным удивлением переспросила она. – Если бы я действительно хотела сбежать, меня бы здесь не было.

– Тогда где ты была?

– У меня были дела.

– Мирослава! – сорвалась я. – Господи, мы что, не можем поговорить нормально? Я спрашиваю тебя, почему тебя не было дома, когда я пришла с работы, хотя по телефону сегодня днем ты заверила меня, что никуда не собираешься.

– Если бы ты пришла как обычно, в семь или восемь, я бы уже была дома, – упрямо поджав губы, возразила дочь. – И ты бы ни о чем не узнала.

– Это не ответ, – произнесла я устало, чувствуя укол совести от справедливости ее замечания.

– Мам, не начинай. Я дома, – сказала она буднично, скидывая кеды и вешая в гардероб ветровку. – В целости и сохранности. Готова ужинать и играть с тобой в семью. Можешь даже спросить у меня, что мне задали по литературе. Честное слово, дам исчерпывающий ответ.

– Такой же исчерпывающий, как твое вранье о том, что ты вообще была сегодня в школе?

Мира обернулась и взглянула на меня изучающе.

– Откуда ты знаешь? Хотя, не говори, я и так знаю, – она усмехнулась. – Нарочно Ленка бы не сдала меня – это точно, но она совершенно не умеет врать.

– Зато ты в последнее время преуспела в этом деле.

В ответ Мира лишь пожала плечами в той совершенно отцовской манере, которая просто выводила меня из себя, и прошла мимо, явно направляясь в свою комнату.

– Мы еще не закончили, – начала я, но дочь лишь отмахнулась от моего замечания, и, если бы не раздавшийся звонок, она бы уже скрылась за дверью своей комнаты.

– Ты кого-то ждешь? – спросила она, резко останавливаясь.

Гости у нас были редкостью. За исключением друзей Миры, к нам приходили только несколько моих подруг, но всегда по предварительному звонку, или родители, которые сейчас гостили у дальних родственников в деревне. У приходящей уборщицы был свой ключ, и работу на сегодня она уже давно сделала. Значит, гость пришел не ко мне, а к дочери – неудивительно, что она так напряглась.

– Не хочешь открыть? – спросила я, вопросительно глядя на Миру, но она лишь упрямо мотнула головой и сложила руки на груди, демонстрируя полное безразличие к происходящему, хотя я точно знала, что в этот момент она нервничала. Не отрывая изучающего взгляда от дочери, я подошла к двери и распахнула ее, оказавшись лицом к лицу с человеком, которого меньше всего ожидала увидеть.

«Это что, галлюцинация?» – успела подумать я прежде, чем застыла, как загипнотизированная, уставившись в хищные янтарные глаза своего бывшего мужа.

Ох, черт, я и забыла насколько он хорош! За то время, что мы не виделись, он стал еще более мужественным и, что уж греха таить, сексуальным. За прошедшие три года я несколько раз видела его фотографии в соцсетях у дочери, но они не могли подготовить меня к тому шквалу самых противоречивых эмоций, который вызвал во мне реальный и настоящий Владислав Громов из плоти и крови.

– Так и будешь держать меня в дверях? – вкрадчиво и одновременно насмешливо спросил он, откровенно наслаждаясь произведенным на меня эффектом.

Будь моя воля, я бы захлопнула дверь перед его носом, а сама сбежала из дома по пожарной лестнице, но за мной стояла наша дочь, поэтому я лишь покачала головой, стряхивая с себя наваждение, и отступила, пропуская его в свою квартиру.

Едва он переступил порог, я услышала потрясенный возглас Мирославы:

– Папа? Ты что здесь делаешь?

– Приехал посмотреть, как поживает моя малышка, – мягко ответил он, раскрывая объятия. И то, с какой скоростью бросилась в них Мира, вызвало у меня легкий приступ зависти – я уже забыла, когда в последний раз она обнимала меня.

Внезапно ощутив себя незваной гостьей в собственной квартире, я опустила глаза, слегка теряясь при виде этого чистого и искреннего проявления эмоций между отцом и дочерью, и взглянула на часы на запястье. С момента нашего телефонного разговора с Владом прошло не больше пяти часов. Учитывая расстояние от Москвы до Ростова, он, должно быть, бросился в аэропорт сразу после того, как положил трубку. Но если таким образом он пытался показать мне, как близко к сердцу он принял мою, так и невысказанную по телефону, просьбу о помощи, то ему это не удалось.

– Ты когда приехал? Надолго? – между тем посыпался град вопросов от пришедшей в себя от радости Миры. – Где ты остановился? Поужинаешь с нами?

О, нет, дорогая! Совместный ужин? Только этого мне сейчас и не хватает.

– Отвечаю по порядку, – засмеявшись ответил Влад. – Приехал только что. Пока не решил, надолго ли. Еще нигде не остановился. И, конечно, я с удовольствием поужинаю с тобой и твоей мамой, – последнюю фразу он произнес с откровенным вызовом, глядя прямо мне в глаза, как бы вопрошая, рискну ли я возразить и вызвать негодование Мирославы. – Конечно, если она не будет против.

В этот момент Мира будто вспомнила о моем существовании. Она перестала с обожанием глядеть на отца и обернулась ко мне, так что теперь две пары одинаковых золотисто-карих глаз уставились на меня в ожидании ответа.

Черт бы побрал Влада Громова и его самоуверенность! Я не хотела с ним ужинать! Да что уж там, я не хотела, чтобы он оставался в моем доме еще хоть на минуту. Но он, едва появившись в моей жизни спустя три года, умудрился всего за пару минут обернуть ситуацию в свою пользу и просто не оставил мне выбора. Невероятно, как точно он все рассчитал! Оценив за долю секунды хрупкость моих отношений с дочерью, он поставил их на чашу весов, предложив мне выбрать, разрушить ли их окончательно или еще попытаться спасти.

Чувствуя, как во мне поднимается злость на этого продуманного типа, я кивнула просто потому, что не доверяла своему голосу и, чтобы хоть чем-то занять себя, пока эти двое весело щебетали, отправилась на кухню, чтобы быстро приготовить ужин.

Наша с Мирой квартира была просторным лофтом в старом доме с двумя отдельными спальнями и большой гостиной, совмещенной и с прихожей, и с кухней. Я купила ее вскоре после моего ухода от мужа. Мне повезло, что в тот момент, когда мы расстались, Мира была в летнем языковом лагере, так что у меня было несколько недель на то, чтобы сначала выплакать свое горе дома у матери, а потом уже приступить к поиску жилья. Этот лофт подвернулся мне случайно – его продавали знакомые знакомых, и, едва увидев его впервые, я сразу поняла, что это будет идеальным местом для меня и дочери. Он ничем не напоминал холодное белоснежно-хромированное пространство квартиры, где мы жили с Владом в Москве. Он был безалаберным, живым и теплым, с кирпичными стенами, старинной мебелью и массой зеленых цветов и деревьев в горшках.

Влад никогда не был здесь раньше. Обычно он встречался с Мирославой на нейтральной территории – они сами выбирали время и место в Ростове, или она гостила у него в Москве. Все организационные вопросы я решала через его родителей, а с ним за три года не перекинулась и словом. И теперь, находясь в одном помещении с ним, я чувствовала, что от моего самообладания, которым я так гордилась после нашего расставания, не осталось и следа. Одно появление бывшего мужа на моей территории взволновало и напугало, вызвав волну непрошенных эмоций и воспоминаний.

Несмотря на то, что я даже не пыталась слушать, о чем говорят Влад и Мира, из смежной гостиной до меня долетали кое-какие фразы. Подумать только, за последние десять минут дочь рассказала отцу больше, чем мне за последние две недели! Чувствуя растущее во мне раздражение, я с грохотом поставила на стол миску с салатом, так что две головы повернулись ко мне, причем дочь уставилась на меня вопросительно, а вот Влад – с явной издевкой.

– Мира, ужин скоро будет готов. Вымой, пожалуйста, руки и переоденься, – спокойно сказала я.

Она недовольно скривила губы и, я точно видела это по выражению ее лица, уже собиралась возразить мне, но тут вмешался Влад:

– Давай, Мира, делай, что говорит мама. Обещаю, я никуда не исчезну. Я пока помогу накрыть на стол.

Да этот человек – волшебник, не иначе. Мира даже не подумала препираться с ним, а только улыбнулась, чмокнула его в щеку и спокойно отправилась в свою комнату. Видя такое полное презрение моего авторитета и беспрекословное послушание отцу, я еще больше взвилась: в сердцах хлопнула крышкой кастрюли, в которой кипела паста, и загремела приборами, высыпая их на стол.

– Полегче, Ксюша, – раздался голос Громова у меня за спиной. – А то я решу, что ты собираешься на войну.

От неожиданности я даже подпрыгнула! У него что, развились суперспособности? Еще секунду назад он сидел на диване, а теперь оказался рядом со мной, еще сильнее раздражая мои, и без того расшалившиеся, нервы.

– Тебе здесь не рады, – процедила я, избегая смотреть на него.

– Спорим, моя дочь думает иначе, – парировал он.

Ох, с каким бы удовольствием я опровергла его слова, но понимала, что это было бы очевидной ложью.

– Надо было как обычно заранее спланировать свой приезд и встретиться с ней вне моего дома.

– Ксения, – спокойно ответил он. – Может быть, стоит напомнить тебе, что это ты позвонила мне сегодня, взывая о помощи.

– Я не взывала, – огрызнулась я. – Я просто поделилась своими тревогами…

– …Что само по себе уже из ряда вон выходящее событие, – закончил он за меня. – Признай, что я сейчас нужен здесь.

– Ты нужен дочери, – нехотя согласилась я. – Но не здесь.

Вместо ответа Влад обошел меня и, облокотившись на кухонный шкаф и скрестив руки на груди, принялся демонстративно разглядывать меня. Его золотистый взгляд бесцеремонно заскользил по моей фигуре сверху вниз, задержавшись на груди и бедрах, а потом так же неспешно вновь вернулся к лицу.

– Насмотрелся? – бросила я.

– Вряд ли, – отозвался он. – В моих воспоминаниях все гораздо более… хм… красочно.

– Держи свои воспоминания при себе. Я не желаю ворошить прошлое, – заявила я, раскладывая на столе вилки и ножи. Но мои руки так дрожали, что одна из вилок упала на пол, и не успела я наклониться за ней, как это сделал Влад.

– Спасибо. Я могу справиться сама, – холодно пробормотала я, забирая вилку из его руки.

– Тебе нет необходимости все делать самой.

– А если я так хочу? – запальчиво воскликнула я.

– Не будь ребенком, – осадил меня бывший муж. – И не повышай голос – Мира в соседней комнате. Думаю, последнее что нам сейчас нужно – это выяснение наших отношений на виду у дочери-подростка, которая в данный момент не может справиться со своими собственными проблемами.

Я виновато вздохнула. Его упрек был совершенно справедливым.

Что это со мной творится? С каких пор я вспыхиваю, как спичка, от малейшего раздражителя? Я сделала несколько глубоких вдохов, чтобы прийти в себя, и уже спокойнее продолжила накрывать на стол.

– Вот и умница, – пробормотал Влад тихо. – Как раз вовремя.

И в этот самый момент из комнаты показалась худенькая фигурка Мирославы, которая уже переоделась в домашние штаны и майку. На мгновение я закрыла глаза, а потом изобразила на лице улыбку.

Боже, помоги мне пережить ближайшие два часа.

Глава 3. Ужин

Со стороны этот ужин мог показаться воплощением семейной идиллии, но для меня он стал настоящей пыткой.

О, нет, Влад вел себя безукоризненно! Заботливый и тактичный, своим сладким голосом и точно подобранными словами, он мастерски сглаживал все трещинки, которые возникали между мной и Мирой, словно невзначай подпитывая свой авторитет и купая в лучах любви и внимания дочь. Он был добродушным, галантным и, кажется, довольно искренним, так что, глядя на него, никто бы не смог предположить, что последние три года мы жили в состоянии необъявленной войны. Я же всегда была плохой притворщицей, и сидеть целый час с приклеенной на лицо улыбкой, изображая спокойствие и веселье, потребовало у меня мобилизации всех сил.

Конечно, сегодня мы не касались острых тем. По обоюдному молчаливому согласию, мы решили отложить вопросы о поведении, успеваемости и личной жизни дочери до завтра, позволив ей этим вечером отдохнуть и насладиться теплым семейным ужином. И это сработало: если сначала во взгляде Мирославы чувствовалось напряжение, то ближе к середине вечера она полностью расслабилась, весело болтая и с аппетитом уплетая пасту. Как ни тяжело было это признавать, но при отце Мира стала почти такой же, как раньше – общительной, веселой и милой. От неуправляемой колючки, с которой я выясняла отношения буквально час назад, не осталось и следа. И это, нет-нет, да вызывало во мне печальную мысль о том, какой могла бы быть наша жизнь, если бы тогда, три года назад, все не пошло под откос…

Удивительно, несмотря на долгую разлуку и, будем откровенны, не самые радужные отношения между мной и Владом, сидеть вот так всем вместе за простым ужином, приготовленным мной за полчаса, казалось чем-то совершенно естественным. И это больше всего тревожило и пугало меня.

Пока Мира увлеченно обсуждала с отцом новый фильм, который шел в кинотеатрах, я украдкой разглядывала их обоих. На первый взгляд Влад мало изменился, но, если приглядеться, можно было заметить, что прошедшее с нашей последней драматичной встречи время оставило свой отпечаток даже на его идеальной внешности. У губ и на лбу у него залегли угрюмые складки, будто хмурился он гораздо чаще, чем улыбался, волосы стали короче, черты лица – резче, скулы выдавались сильнее, да в глазах появилась какая-то мрачная суровость и, может быть, усталость.

На нем был повседневный деловой костюм – очевидно, что перед поездкой он не заезжал домой, а направился в аэропорт сразу из офиса. Правда, перед ужином он ушел в ванную и вернулся уже без пиджака, с закатанными до локтя рукавами рубашки и расстегнутым воротом. Как он выглядел в этот момент по шкале привлекательности, я предпочту умолчать.

– Мира, как ты смотришь на то, чтобы провести каникулы в Москве? – этот вопрос Влада, адресованный дочери, вернул меня к действительности.

От возмущения у меня пропал дар речи. В этом был весь он – идти напролом, не беря во внимание мое мнение, было для него обычным делом. В разговоре по телефону я ясно дала понять, как отношусь к этой идее, но нет же, ему обязательно нужно было настоять на своем, проигнорировав мои доводы.

К моему удивлению, дочь отрицательно покачала головой.

– Пап, я не могу. Я бы очень хотела поехать, но на каникулах у меня будут дела.

О, я могла поклясться, что такой ответ не входил в планы Влада, но он ничем не выдал своего неудовольствия.

– Как жаль, – совершенно спокойно ответил он. – А я планировал взять несколько выходных, чтобы мы могли вместе погулять по Москве и проведать бабушку и дедушку в Подмосковье.

Мысленно я восхитилась его выдержке и умению вести свою игру до конца. Да, он точно знал, куда надавить и за какие ниточки дернуть, чтобы получить то, что он хотел, – в этом я не раз убеждалась на своем горьком опыте. Только вот когда он применял эти умения для ведения бизнеса, добиваясь нужных ему результатов, – это приводило к восхищению. Но когда заставлял идти выбранным им путем родных и близких – это раздражало и вызывало протест.

Я посмотрела на Миру на лице которой читалось сомнение и растерянность.

Конечно, предложить дочери, которая отчаянно нуждается в отцовском внимании, совместные каникулы – это был прекрасно продуманный ход. Но тут Влад просчитался. Что ни говори, а Мирослава была дочерью своего отца – такой же упрямой и решительной. И если она что-то вбила себе в голову, ее не так-то просто было сбить с толку. Поэтому я даже не удивилась, когда она вновь отрицательно покачала головой:

– Извини, пожалуйста. Я знаю, как ты занят, и очень ценю твою готовность отложить работу и провести время со мной, но я должна остаться здесь.

Если бы я не была озадачена и заинтригована тем, какие такие важные планы были у Миры, я бы поаплодировала дочери – гарантирую, ее отец до последнего не был готов к отказу. Но вместе с удовлетворением, что она не пошла на поводу у Влада так легко, как он того ожидал, я почувствовала тревогу. В жизни Миры что-то происходило, что-то серьезное и очень важное для нее, а я не имела ни малейшего понятия о том, что это было.

В любое другое время дочь, не раздумывая, приняла бы предложение отца. Неужели причина ее отказа – тот черноволосый парень, которого я вчера застала в ее комнате?

Тем временем, Мира отложила вилку и взглянула на настенные часы.

– Извините, мне нужно позвонить, – она встала из-за стола и посмотрела на меня. – Я поговорю у себя и вернусь.

Когда дочь скрылась за дверью своей комнаты, я в легком замешательстве уставилась на Влада. Встретив мой взгляд, он задумчиво протянул:

– Ну и ну, наша малышка выросла. Я могу поспорить, что во всей этой истории замешан парень.

Я считала так же, но не стала ничего отвечать. Отодвинув свою тарелку, я тоже встала – сидеть за столом наедине с Владом Громовым мне совсем не хотелось. К тому же, без буфера в виде Мирославы, становилось гораздо сложнее держать себя в рамках вежливой беседы: по необъяснимым причинам присутствие бывшего мужа выводило меня из привычного равновесия, заставляя задумываться о вещах, о которых я предпочла бы забыть раз и навсегда.

– Будешь кофе? – будничным тоном спросила я, чтобы отвлечься.

– С удовольствием, – в тон мне ответил Влад, отодвигая свой стул.

Следующие несколько минут прошли в относительно мирном молчании. Пока я варила кофе, Влад, к моему изумлению, собрал со стола грязную посуду и начал загружать ее в посудомоечную машину. Если бы это сделал любой другой человек, я бы не обратила на это внимания, но для Громова такой поступок сам по себе был беспрецедентным – я в жизни не видела, чтобы он занимался домашней работой. Несколько секунд я внимательно разглядывала его, сосредоточенно укладывавшего тарелки и вилки в машину. Словно почувствовав мой взгляд, Влад поднял голову, и его янтарные глаза пронзили меня насквозь. Язвительная реплика замерла у меня на языке и, в конце концов, я решила промолчать – упражняться в словесных дуэлях с бывшим мужем было неблагодарным занятием. Как правило, он всегда выходил из них победителем.

– Ты не перестаешь меня удивлять, Ксения, – вдруг сказал он со смешком, от которого у меня по спине пробежал холодок. – Видимо, три года не прошли для тебя даром – ты научилась держать при себе свой саркастический язычок.

Оставив без внимания вторую часть его заявления, я парировала:

– Я бы предпочла, чтобы сегодняшний вечер был менее удивительным.

Влад в ответ лишь рассмеялся. И этот смех был таким искренним, таким теплым и родным, что на мгновение, всего лишь на мгновение, воскресил в памяти воспоминания о том далеком времени, когда все было иначе: когда мы были молоды, счастливы и полны надежд на будущее, представляя, как мы вместе будем завоевывать мир и друг друга.

– То ли еще будет, – с каким-то скрытым обещанием в голосе произнес он, внезапно став серьезным. В этот миг на его лице читалась твердость и уверенность, и у меня возникла непрошенная мысль, что он уже ведет какую-то игру по одному ему известным правилам, заранее предвкушая и предстоящую борьбу, и сладкую победу.

Я могла поспорить, что его многозначительная фраза была брошена специально, чтобы посеять во мне зерно сомнения и неуверенности, но я решила никак не реагировать на нее. Вместо этого я спокойно поставила на стол две чашки кофе и вернулась к кухонному шкафу, чтобы достать плитку черного шоколада.

– Как долго ты планируешь пробыть в Ростове?

– Не терпится от меня избавиться? – спросил он.

– Не ищи подтекст там, где его нет, – огрызнулась я. – Это был простой вопрос.

Мгновение он задумчиво рассматривал меня, потом сделал глоток кофе и пожал плечами:

– Столько, сколько потребуется, чтобы понять, что происходит с Мирославой.

Должна признать, его ответ одновременно и насторожил меня, и вызвал облегчение. Пусть каждая лишняя минута в компании бывшего мужа давалась мне с трудом, я должна была признать, что присутствие Влада явно положительно влияло на настроение дочери. А я, как никто другой, была заинтересована в том, чтобы разобраться, что происходит с Мирой в последнее время.

– Я все же думаю, что было бы неплохо для нее сменить обстановку, – заявил он, не дождавшись ответа на свою предыдущую фразу. – Раз она отказывается ехать в Москву на каникулах, можно перенести поездку на эти выходные.

Не успела я подумать над его предложением, как в гостиную вернулась дочка.

– Что делаете? – спросила она, с интересом разглядывая нас.

– Я как раз обсуждал с твоей мамой идею слетать в Москву на этих выходных, – заявил Влад. – Раз у тебя уже есть планы на каникулы, мы можем не терять время и улететь завтра вечером. Что если я заберу тебя сразу после школы?

Черт бы побрал этого Громова! Это он называет «обсуждать идею»? Да он не дал мне и рта раскрыть! Как он посмел выложить все Мире, не получив для начала моего согласия? Когда-то мне нравилось и его упрямство, и напористость, и решительность, с которой он решал все проблемы, но сейчас мне было необходимо, чтобы он притормозил, чтобы пошел на компромисс, обсудил все со мной и нашел удовлетворяющий всех выход из положения, в котором мы оказались.

– Серьезно? – воскликнула Мира, с широкой улыбкой бросаясь к отцу и стискивая его в объятиях. – Мама не против?

– Вообще-то, я думал, что твоя мама составит нам компанию.

Я уставилась на Влада в замешательстве. Что он сказал? Не может быть, чтобы я верно расслышала его. Пусть я пока не давала своего согласия на поездку дочери, мы оба понимали, что, в конечном итоге, возразить мне было бы сложно. Но идея прокатиться в Москву с бывшим мужем вообще была за гранью разумного.

Пока я переваривала предложение Влада, он насмешливо разглядывал меня своими колдовскими глазами, словно бросая вызов.

Я злилась. Бесилась. Но понимала, что он все просчитал! Он знал, что поставил меня перед выбором без выбора. Если я откажусь, как я тогда буду выглядеть в глазах Миры? Можно, конечно, придумать какую-нибудь важную работу, но в начале недели я сама говорила дочери, что на выходные мы запланируем семейную вылазку на природу, и обычно я держала свои обещания. К тому же мой отказ будет признанием собственной слабости перед бывшим мужем, а это было последнее, что я бы хотела.

– Мам? – прервал мои сумбурные размышления голос Миры. – Ты поедешь с нами в Москву?

Две пары идентичных глаз испытывающе глядели на меня. Я перевела взгляд с Влада на Мирославу и обратно, и едва не застонала, будто от физической боли, – они были так похожи друг на друга, так поразительно похожи каждой черточкой, выражением и эмоцией, что казалось, они являются неделимыми частями единого целого. Нельзя было вставать между ними – это было понятно. Но и идти на поводу у Громова грозило мне серьезными разрушениями, такими, после которых во второй раз я уже не смогу оправиться…

В конце концов, сделав глубокий вдох, я кивнула. Просто потому, что на кону было счастье и благополучие Миры. И на этот раз ее интересы должны были быть в приоритете и перед моими желаниями, и перед желаниями Влада.

Следующие полчаса прошли для меня как во сне. Пока бывший муж бронировал билеты, дочь позвонила подружке и похвасталась своими планами на выходные. Потом они вдвоем обсуждали, стоит ли предупреждать родных по линии Громова о приезде или лучше сделать им сюрприз. При этом Мира буквально светилась от удовольствия, так что у меня отпали последние сомнения в том, что она может отказаться от поездки, тем самым избавив меня от необходимости проводить несколько дней в компании бывшего мужа. Конечно, во мне еще теплилась призрачная надежда на то, что каким-то чудесным образом все образуется и поездка не состоится, но пока для этого не было никаких оснований…

Влад собрался уходить, когда на часах было около десяти вечера. Мира была полна решимости уложить отца спать на диване в гостиной, но, к моему облегчению, он отказался, сославшись на дела, которые еще были у него в городе. Мне в голову тут же закралась предательская мысль о другой женщине, которая ждала его где-то, но я тут же отогнала от себя это видение – личная жизнь бывшего мужа больше меня не касалась и чем бы ни было вызвано его решение ночевать не на моем диване – я должна была только радоваться.

Так как у Миры снова затрезвонил мобильник, и она убежала к себе в комнату, провожать Влада до двери пришлось мне.

– Это была грязная игра с твоей стороны, – пробормотала я, имея в виду то, как он вынудил меня отправиться с ним и Мирой в Москву.

– Ты же знаешь, я сделаю все, чтобы Мире было хорошо.

– Только по этой причине мы вообще ведем этот разговор, – парировала я.

Он усмехнулся:

– А я все ждал, когда появятся знаменитые коготки…

– Не вынуждай меня показывать их по-настоящему, Влад, – предупредила я. – Время, когда я беспрекословно слушалась тебя давно в прошлом. Мира – это все, что меня волнует в данный момент.

– Видимо, будущее несет нам много всего интересного, – с загадочной улыбкой ответил он. И вдруг протянул руку и легко коснулся кончиками пальцев моей щеки. И от одного этого мимолетного касания мой пульс тут же подскочил, а к лицу прилила кровь. Но еще до того, как я успела отвернуться, чтобы избежать прикосновения, он сам опустил руку.

– Не вынуждай меня отказываться от этой поездки, – процедила я, отступая на шаг и избегая смотреть на него, разозленная его жестом не меньше, чем своей реакцией на него.

Он так легко сломал все мои оборонительные укрепления, что я начала всерьез сомневаться, что из этой авантюры с поездкой я выйду без потерь!

– Ксюша? – его голос был спокойным и уверенным.

– Что?

– Не думай, что тебе удастся ускользнуть от меня на этот раз. Теперь на кону не только твоя и моя гордость, но и благополучие нашей дочери.

Вместо ответа я только шире распахнула перед ним дверь и упрямо вздернула подбородок.

– Пятница. Шесть вечера. Аэропорт. – Произнес он голосом, в котором отчетливо слышались командные нотки. – И это не просьба.

Глава 4. Ожидание

Ту ночь я провела без сна: ворочалась с бока на бок, взбивала подушки, несколько раз вставала, чтобы открыть и закрыть окно, сходить на кухню за стаканом воды или проверить, спит ли Мира в своей комнате. Сказать, что я волновалась – значит не сказать ничего. Я была в таком смятении, что с трудом могла совладать со своими мыслями, которые роились в голове подобно пчелиному улью, не давая мне уснуть. Но если в полночь я еще робко надеялась, что мне удастся выпутаться из той ситуации, в которой я оказалась, то к рассвету осталась я лицом к лицу с пугающей перспективой провести выходные в компании бывшего мужа.

Я забылась тревожным сном только под утро и, когда прозвенел будильник, с трудом разлепила веки. В любой другой день я бы подарила себе еще несколько драгоценных мгновений в постели, но до отъезда у меня была куча дел, и я не могла позволить себе проваляться в кровати даже лишние пятнадцать минут. Натягивая халат, я вышла в коридор и направилась в комнату дочери. К моему удивлению, вечная соня Мирослава уже приняла душ и задумчиво перебирала вещи в шкафу, явно прикидывая, что взять с собой для насыщенного уикенда в Москве.

– Доброе утро, – поздоровалась я. – Нужна помощь?

Дочь отрицательно покачала головой и криво улыбнулась:

– Мне кажется, помощь нужна тебе.

В этот момент я как раз увидела свое отражение в зеркальной двери платяного шкафа, поэтому лишь поморщилась. Выглядела я как после бурной ночи: заспанная, с взбитыми в клок волосами и опухшим лицом, поэтому должна была признать справедливость слов Миры.

– Я в душ, – сказала я вместо ответа, удаляясь в свою комнату. – Надо еще успеть приготовить нам завтрак.

Когда я вышла из ванной десять минут спустя, дочь сидела на моей постели уже полностью одетая.

– Ма, я не буду завтракать. Внизу меня ждет папа. Он сказал, что перед уроками мы с ним можем перекусить в одной из кофеен недалеко от школы, – протараторила она. – Сумку я уже собрала. Возьму ее с собой. Папа захватит ее в аэропорт, и нам не нужно будет возвращаться за ней домой. Ты же не против?

«А меня что, кто-то спрашивает?» – хотела ответить я, но лишь отрицательно покачала головой. Мира искрилась радостью. Общение с отцом явно шло ей на пользу. Разве я имела право возражать?

– Я не против, – спокойно сказала я.

Дочь вскочила, собираясь рвануть к двери, но вдруг замешкалась. А через мгновение подбежала ко мне и порывисто обняла. На протяжении нескольких месяцев она тщательно избегала любых попыток с моей стороны приласкать ее, поэтому сейчас застала меня врасплох. Я почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы и быстро-быстро заморгала, чтобы не дать им пролиться.

– Спасибо, мама.

Я крепче обняла Миру и уткнулась носом в ее сладко пахнущую медовым шампунем макушку, испытывая щемящую радость в сердце от этой нежданной, но такой желанной близости. Если ради таких моментов мне нужно потерпеть присутствие Влада в ближайшие два дня – что ж, я с этим справлюсь.

– Беги, – с улыбкой сказала я дочери. – Встретимся в аэропорту.

– Мам, – она вдруг серьезно посмотрела на меня. – Я так рада, что вы с папой смогли договориться. Он хороший. Не злись на него, пожалуйста.

Когда за Мирой закрылась входная дверь, я вернулась в свою комнату и рухнула на постель.

Уикенд даже не начался, а я уже ненавидела его.

День до отлета пролетел, как одно мгновение. До обеда я просидела в офисе, в срочном порядке завершая дела и инструктируя помощницу, что и как нужно будет делать в мое отсутствие. Честно говоря, в инструкциях она не нуждалась: Аня работала со мной уже больше года и, хотя попала ко мне сразу после архитектурного колледжа, не имея никакого опыта работы, отлично справлялась со своими обязанностями. В принципе, мне можно было не волноваться, тем более что я уезжала всего на пару дней, но за последние годы я привыкла все держать под контролем.

Вернувшись домой, я приняла душ и переоделась в удобные кашемировые брюки и свитер. Потом покидала в небольшую сумку белье, несколько комплектов одежды и запасную пару обуви, собрала косметичку и проверила документы. Делала я все это машинально – моя нервозность достигла апогея, и я вообще не могла ни о чем думать.

В аэропорт я поехала на машине – решила, что оставлю ее на платной парковке, так что нам с Мирой не придется ждать такси, когда мы вернемся из Москвы обратно. Несмотря на то, что мне повезло и пробок почти не было, я добралась до аэропорта впритык по времени: до рейса оставалось меньше часа, и по дороге мне пришлось выслушать несколько волнительных тирад дочери по телефону.

Когда я шла к нужной стойке регистрации, старательно отгоняла от себя предательские мысли о побеге, хотя внутренний голос не то что кричал, а просто вопил о необходимости спасаться бегством. Но я, натянув на себя маску безразличия, упорно шла вперед и, когда на горизонте замаячили внушительная фигура Громова и тоненькая – Мирославы, даже смогла выдавить из себя нечто похожее на улыбку.

– Мама! – воскликнула дочь, подпрыгивая и размахивая руками, будто считала, что я не увижу их с отцом без этой сигнальной манипуляции. – Мы здесь!

Я приблизилась к ним, чувствуя, как от вымученной улыбки начинает сводить мышцы лица.

– Как ты могла так опоздать! – воскликнула Мира, кидаясь ко мне в объятия. – Ты же такая педантичная и пунктуальная!

– Было много работы, – произнесла я, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно и уверенно, а не так, будто я оправдываюсь. Я пока избегала смотреть на Влада, сосредоточив все свое внимание на дочери, но он, конечно, не привык долго находиться на вторых ролях. Он протянул руку и бесцеремонно, не спрашивая, выхватил у меня дорожную сумку.

– Ты пришла, – сухо констатировал он очевидный факт.

– Конечно, я пришла, – вызывающе поднимая подбородок, ответила я, готовая к невидимому окружающим тактическому бою против бывшего мужа. Но когда наши глаза встретились, поняла, что весь мой запал разбивается вдребезги о стену его самоуверенности.

Он смотрел на меня, не мигая, чуть наклонив голову вбок. Мне никогда не нравился этот взгляд. Так Влад обычно смотрел на проблему, которую ему предстояло решить. И сейчас, видимо, такой проблемой была я. Он улыбнулся, будто прочитав мои мысли и, я могла бы поклясться, наслаждаясь ситуацией, но ничего не сказал. Вместо этого он взял за руку Мирославу и направился к входу в чистую зону для пассажиров бизнес-класса. И я пошла за ними следом просто потому, что у меня не было другого выхода.

Досмотр занял не более пары минут. Еще столько же нам потребовалось, чтобы дойти до комфортабельного зала ожидания.

Все время перед полетом Мира избавляла меня от необходимости общаться с Владом, с упоением рассказывая ему о своих курсах живописи. К слову, дочь перестала посещать их больше месяца назад, и сейчас у меня была прекрасная возможность напомнить ей об этом, но я не стала этого делать по двум причинам. Во-первых, мне не хотелось уличать ее во лжи на глазах у отца, которого она боготворила, а во-вторых, мне не хотелось лишний раз привлекать внимание этих двоих к себе.

Однако, уже перед самым объявлением посадки, Мира убежала в уборную, впервые за весь день оставив нас с Владом наедине. Мой план был прост: я собиралась полностью игнорировать его, уткнувшись в экран мобильного, но он бесцеремонно нарушил мой тет-а-тет с телефоном, выдернув несчастный аппарат из моих рук и вынудив меня посмотреть на него.

– Так и будешь делать вид, что ты не с нами? – спросил он, разглядывая меня с непонятным выражением на лице.

– Не понимаю, о чем ты говоришь, – отозвалась я хмуро.

– Брось, Ксения! Ты прекрасно понимаешь, о чем я говорю.

– Нет, не понимаю, – отрезала я. – Я нахожусь здесь не по своей воле, и ты это прекрасно знаешь. Я здесь исключительно из-за Миры. Поэтому избавь меня от необходимости вести с тобой светскую беседу – мы оба знаем, у нас это не получится. Мы с тобой не друзья, Влад. Мы бывшие муж и жена, у которых были веские причины развестись и не общаться. И мне не хочется делать вид, будто я наслаждаюсь временем, проведенным в твоем обществе, – все это я выпалила буквально на одном дыхании.

На несколько секунд воцарилась гробовая тишина. Влад, видимо, переваривал мои слова, а я сама с трудом переводила дыхание, поражаясь, как это я умудрилась выложить ему в лицо все, что думала, но собиралась держать при себе.

– А может, стоит попытаться побыть друзьями, – задумчиво произнес, наконец, Влад. – Не ради тебя и не ради меня, а ради нашей дочери. Как ты считаешь? Думаешь, ей приятно будет провести уикенд в компании отца и матери, которые не в состоянии перебросится даже парой фраз?

Этот наглец опять бил в самое больное, прекрасно зная это!

– Ты уже здесь, – продолжил он. – Рядом с Мирой и со мной. Так, может быть, на эти два дня мы заключим перемирие? Забудем о прошлом и просто насладимся временем, проведенным вместе? Помнится, раньше нам это отлично удавалось.

Раньше… Это слово болью отозвалось у меня в груди.

Раньше было много хорошего. Такого, о чем я пыталась не вспоминать, чтобы не ворошить затихшую в сердце печаль от расставания. И сейчас мне совсем не хотелось вновь окунаться в этот омут воспоминаний, потому что я знала, как непросто мне будет вновь забыть о них, когда уикенд подойдет к концу. Но все же я не могла не признать справедливость слов Влада.

Будто почувствовав перемену в моем настроении, он протянул мне открытую ладонь.

– Мир? – тихо спросил он.

Какое-то время я, не отрываясь, рассматривала его холеную красивую руку, прикидывая, что может означать этот временный мир для меня и моего хрупкого душевного равновесия. Но, не найдя поводов для отказа, я, неожиданно для самой себя молча кивнула и вложила свою руку в его ладонь, чувствуя, как его пальцы обхватывают ее железными тисками.

Из моих легких вдруг будто выкачали весь воздух, так что мне пришлось судорожно вздохнуть. Странным образом это рукопожатие стало более интимным, чем поцелуй. Чувственным, долгим и крепким. Влад даже успел погладить большим пальцем тонкую кожу на запястье, под которой в сумасшедшем ритме неслась кровь по венам. Запоздало я поспешила отдернуть руку, но было поздно: я почувствовала все, что Влад пытался вложить в это прикосновение. Сила, уверенность и непреклонность – у меня создалось впечатление, будто одним этим жестом он заявлял права не только на Миру, но и на меня.

Какая глупость!

Мое поспешное отступление не укрылось от внимания Влада, вызвав очередную раздражающую улыбку на лице бывшего мужа. Черт бы его побрал! Его и его хорошее настроение.

– Что ж ты так реагируешь, Ксюша, – с усмешкой произнес он. – Ты так дергаешься и шипишь, что создается впечатление, будто ты ко мне неравнодушна.

– Ты льстишь себе, – отрезала я, чувствуя, как кровь приливает к щекам.

– Может быть, проверим?

– Тебе придется поверить мне на слово, потому что я не собираюсь ничего проверять.

Он откинулся в кресле и рассмеялся, ничуть не смущаясь и не заботясь о том, что могут подумать другие люди, находящиеся в зале ожидания, чем вызвал очередную волну моего негодования.

– Над чем смеетесь? – раздался надо мной голос Мирославы.

– У твоей мамы отличное чувство юмора, – ответил Влад.

Дочь недоверчиво посмотрела на меня, потом на отца.

– Правда? Никогда не замечала.

К счастью, в этот момент по громкоговорителю раздалось приглашение на посадку, так что я была избавлена от необходимости отвечать. Да и, честно говоря, ответить мне было совершенно нечего. Разве что отвесить Владу пощечину, но это бы в корне противоречило заключенному нами минуту назад перемирию.

Глава 5. Наваждение

Я не была в Москве с того злополучного дня три года назад, когда ушла от мужа с одной сумкой в руках, прихватив с собой лишь самое необходимое на первое время и свое разбитое сердце. Из дома я сразу поехала в аэропорт, где взяла билет на самолет до Ростова и на несколько недель спряталась от всего мира дома у мамы. Я не вернулась в Москву даже тогда, когда из летнего лагеря должна была приехать Мира. Боль была слишком сильной, а моя потребность во Владе столь отчаянной, что я не решилась приезжать в этот город даже для того, чтобы собрать вещи, опасаясь, что дам слабину. Мне кажется, в те первые недели после разрыва я была наиболее уязвима, и, стоило бы Владу проявить хоть сколько-нибудь настойчивости, я, невзирая на все обиды и горечь, рухнула бы в его объятия. Но он молчал, а я поехала в Сочи, где отдыхала Мира, и забрала дочь в наш новый дом в Ростове. Так как Влад наотрез отказался собирать вещи дочери, видимо, все еще лелея мысль, что блудная жена образумится и вернется, этим занималась его мать. Часть необходимого она переправила нам транспортной компанией, остальное так и осталось в квартире Влада – ждать, когда хозяйка будет приезжать на каникулы. А муж вместо ожидаемого воссоединения семьи и возвращения жены получил уведомление о том, что я подала на развод.

На удивление наша с Мирой жизнь в Ростове быстро пришла в норму. Когда мы с дочкой приземлились в южном городе и впервые вместе зашли в снятую мной за несколько дней до этого квартиру, я пообещала себе, что наша жизнь здесь начнется с чистого листа. К счастью, так и получилось. Я устроила Миру в прекрасную школу с углубленным изучением гуманитарных наук недалеко от нашего нового дома, где вскоре открылись ее способности к рисованию. В компании единомышленников она быстро освоилась и перестала тосковать по Москве. Задавала ли она вопросы об отце? Конечно. Но я постаралась максимально деликатно объяснить ей, что мама и папа больше не будут жить вместе, однако, это не значит, что они больше не любят ее. Я предложила ей вместе подумать, когда и как часто она хотела бы навещать отца и составить график с учетом школы и дополнительных занятий, и Мира, окрыленная этим взрослым поручением, приняла тот факт, что у нее теперь два дома в разных городах страны.

Примерно через пару недель интенсивных поисков на работу устроилась и я. Несмотря на то, что у меня почти не было дизайнерского опыта, за исключением тех нескольких проектов, которые я делала для компании бывшего мужа, мне повезло. Сначала меня взяли на позицию дизайнера по спецпроектам в одну из перспективных строительных компаний, а через полгода перевели на освободившуюся должность старшего дизайнера-декоратора всей фирмы.

И вот сейчас, спустя годы, глядя в иллюминатор на сияющий вечерними огнями мегаполис, распростертый под нами, я испытывала глухую боль и волнение, словно возвращалась к старому другу, с которым нас развела злодейка-судьба.

В Москве лил дождь. И я даже улыбнулась, представив свежесть и прохладу, которая ждала меня на улице.

– Мам, видишь? – голос Миры прервал поток моих мыслей. Восторженно улыбаясь, дочь тыкала пальцем в иллюминатор, по которому стекали струйки дождя. – Где-то там, возле светящейся телевышки, наш дом.

– Я знаю, где дом твоего папы, – на удивление спокойно ответила я, придержав язык и не добавив: «Ведь когда-то мы жили там все вместе».

– Нет-нет, – она энергично замотала головой. – Раньше мы жили в квартире, а теперь у нас дом.

Я вопросительно посмотрела на Влада.

– Я продал квартиру примерно месяц назад, – пояснил он будничным тоном. – Мы, – он специально подчеркнул это местоимение, – теперь живем в доме.

Если честно, я почувствовала облегчение оттого, что мне не придется заходить в ту холодную безликую квартиру, в которой мы с Владом жили некоторое время до развода. С ней было связано чересчур много тяжелых воспоминаний, чтобы я могла относиться к ней с равнодушием. С другой стороны, наш совместный приезд в какой-то новый дом тоже таил в себе массу опасностей. Я боялась, что на нейтральной территории, не обремененной призраками прошлого, могут возникнуть чувства и эмоции, которые мне нужно было тщательно избегать.

Из самолета мы, как пассажиры бизнес-класса, вышли одними из первых. По металлическому рукаву, подведенному к самолету вместо трапа, мы сразу попали в здание аэропорта. Так как мы не сдавали вещи в багаж, мы направились прямиком к выходу в город, где нас уже ждала машина с водителем – типичный атрибут роскошной жизни Громовых.

Несмотря на тяжелое начало дня, во время полета и поездки до нового дома между мной и бывшим мужем действительно установилось некое подобие перемирия. Хотя, это было несложно, учитывая, что между нами сидела счастливая Мирослава, и часть полета я провела в дреме – видимо, сказалась бессонная ночь.

Спор возник лишь однажды, когда я запоздало предложила снять номер в гостинице, на что Влад с упреком посмотрел на меня и безапелляционно ответил, что в его доме места хватит для всех.

Новое жилище бывшего мужа располагалось на одной из фешенебельных улиц далеко от центра города. Я ожидала увидеть какой-нибудь громадный претенциозный особняк в стиле хай-тек, но, к моему удивлению, дом был средних размеров и построен в классическом стиле. Его окружал небольшой сад, а на заднем дворе, как успел проинформировать меня Влад, располагался бассейн и зона для барбекю. Типичный семейный дом богатого человека – с одной стороны все вроде бы было логично, но с другой – совершенно неожиданно и не в характере Влада, так что мне даже пришла мысль, что он купил его не столько для себя, сколько для какой-то женщины с традиционными вкусами.

Я почувствовала болезненный укол в сердце, подумав об этом, но быстро взяла себя в руки: конечно, в жизни Владислава Громова были женщины, и нет ничего удивительного, что одной из них удалось подтолкнуть его к серьезным шагам.

Тем временем, машина заехала в подземный гараж, поэтому нам не пришлось выходить на дождливую улицу. Вместо этого мы сразу поднялись по лестнице в дом. Мира убежала вперед – поздороваться с домоправительницей, которая во время пребывания дочери в Москве заботилась о ней все три года, что прошли с момента нашего с Владом расставания.

На одной из крутых ступенек, ведущих из гаража в дом, я запнулась и тут же почувствовала крепкое прикосновение руки Влада, который шел чуть позади меня. Это мимолетное касание вызвало мощный электрический разряд, пробежавший по всему телу, но к счастью, я смогла сдержаться и не отскочить от него, а лишь пробормотала слова благодарности.

Боже мой! Ничего себе! Переступив порог дома Влада, я в изумлении остановилась, как вкопанная. Я совершенно не была готова к тому, что предстало перед моими глазами. Ничего подобного от бывшего мужа я не ожидала. Интерьер был настолько не в его стиле, что я было подумала, что мы ошиблись адресом.

В отличие от стерильной неуютной квартиры, в которой мы жили во время нашего брака и которая, по мнению Влада, соответствовала его статусу, дом был наполнен красками и жизнью. В отделке доминировало натуральное дерево и светлые пастельные оттенки, но детали декора были яркими и сочными, как например ярко-синий диван с россыпью пестрых подушек, или желтые светильники. Несмотря на то, что был вечер и за окном лил дождь, комната дарила ощущение домашнего уюта и тепла. Должно быть, в солнечную погоду здесь прекрасно, подумала я, посмотрев на два окна в пол, обрамленные персиковыми занавесками. А еще в комнате было много зелени – сочные блестящие листья ползли по стенам, что уж совсем не вязалось в моем сознании с образом Влада. Это дом был скорее… Скорее в моем стиле.

– Ты уверен, что это твой дом? – пробормотала я, вопросительно глядя на бывшего мужа, озвучив то, о чем думала все это время.

Он наклонил голову на бок и довольно улыбнулся, явно наслаждаясь произведенным на меня эффектом.

– А почему нет? – вопросом на вопрос ответил он. – Мне здесь нравится. И ты же знаешь, я люблю перемены.

– Да, но это место… Просто это место… Этот дом совершенно не похож на тебя, – сбивчиво произнесла я. – На ту квартиру, где мы жили, когда…

– Зато он отлично подходит Мире, – перебил меня Влад. Казалось, он хочет добавить что-то еще, но он лишь пожал плечами и улыбнулся. – Прямо по коридору кухня и столовая. Внизу помимо гаража есть небольшой спортивный зал и сауна. Через зал можно выйти на задний двор к бассейну. Спальные комнаты находятся на втором этаже. Первая слева – для Миры. Потом комната для гостей и твоя.

«А твоя?» – хотела спросить я, но не рискнула. Однако, Влад будто вновь прочитал мои мысли.

– Моя комната в другой части второго этажа вместе с кабинетом и библиотекой, – пояснил он. – Если хочешь, можешь подняться наверх и отдохнуть перед ужином – твоя спальня уже готова.

– Я не… – «не голодна», хотела сказать я, но Влад не дал мне договорить.

– Пожалуйста, Ксюша, не начинай новый спор, – произнес он с внезапной усталостью в голосе. – Моя экономка приготовила одно из твоих любимых блюд. А я хотел обсудить наши планы на завтра. Давай поужинаем вместе с Мирой. Ей нужно наше внимание. В конце концов, для этого ты и приехала.

Наши глаза встретились. Я хотела отказаться. Конечно, я хотела. Но поняла, что просто не могу этого сделать. И, если бы я была откровенна с самой собой, я бы призналась, что причина была не только в Мирославе.

Не доверяя своему голосу, я кивнула, и тут же лицо Влада расплылось в удовлетворенной улыбке.

– Видишь, Ксения, когда ты прячешь свои колючки, мы вполне можем нормально сосуществовать.

Ужин прошел в относительно спокойной обстановке. Еда была великолепной, и я, хоть и не собиралась наедаться на ночь, не смогла удержаться от великолепной запеченной рыбы и свежего овощного салата. А бокал вина, предложенный Владом, помог мне сбросить напряжение и впервые за несколько дней расслабиться. Мира тоже могла похвастаться отличным аппетитом и хорошим настроением – я давно не видела, чтобы дочь столько улыбалась за один вечер. Правда, несколько раз за ужин она полностью отключалась от действительности и сосредоточенно строчила что-то в телефоне, то хмуря брови, то мечтательно улыбаясь, но все остальное время спокойно беседовала со мной и отцом о самых обычных вещах. Удивительно, но здесь, в этой столовой Мира действительно смотрелась очень органично, будто весь дом проектировался и украшался специально для нее.

Было уже около полуночи, когда мы, наконец, закончили ужин. Дочь попрощалась и ушла в свою комнату, а я вежливо предложила Владу помощь с уборкой.

– Я все сделаю здесь сам. Иди отдыхай. Завтра у нас насыщенная программа, а ты выглядишь измученной, – спокойно произнес он, собирая тарелки. При этом голос его звучал совершенно искренне, и я не уловила в нем никаких намеков и подтекстов. Поэтому я пробормотала слова благодарности за вечер и поднялась к себе.

Впервые за несколько лет мне приснились кошмары. Отвратительные и печальные события, которые я хотела навсегда стереть из своей памяти. Но они стыдливо прятались где-то на задворках сознания, и сегодня вырвались на свободу, возвращенные к жизни появлением Влада Громова.

Я проснулась ночью и в первое мгновение даже не могла понять, где нахожусь. Мое сердце готово было выскочить из груди, пока я обшаривала стену в поисках выключателя. И только когда комнату залил неяркий свет, я вспомнила, что привело меня в этот дом и в эту комнату.

В помещении стояла духота, так что я распахнула окно, впуская в него прохладный ночной воздух, и накинула халат, чтобы спуститься вниз и выпить стакан воды.

В доме царил полумрак, но я быстро сориентировалась и нашла кухню. Налив себе воды и жадно выпив половину стакана, я облокотилась на столешницу и задумчиво уставилась в темнеющую за окном ночь.

– Ксения…

Мое имя, произнесенное знакомым голосом, вывело меня из оцепенения. Я вздрогнула так, что несколько капель воды вылилось мне на пальцы, и машинально отступила назад, за стол, увеличивая расстояние между мной и обладателем этого голоса.

От Влада не укрылось это защитное движение. Еще бы, он так пристально разглядывал меня, что заметил бы даже лишний вздох, не говоря уже о судорожных шагах в инстинктивной попытке отгородиться от него. Он нахмурился, но никак не прокомментировал произошедшее.

– Я был в кабинете, работал, когда услышал, что кто-то ходит по дому, – как-то неуклюже переминаясь с ноги на ногу, пояснил он свое появление. – Думал, может быть, тебе что-то нужно.

Я сглотнула. Мои глаза жадно разглядывали его, впитывая в себя каждую деталь образа. Наверное, во всем была виновата ночь и те кошмары, призраки прошлого, что тревожили мой сон, но сейчас я чувствовала близость бывшего мужа особенно остро.

Влад был в том же костюме, что и за ужином. Но рубашка была расстегнута на две пуговицы ниже, чем позволяли приличия, а рукава были закатаны. Он выглядел усталым и немного растерянным. Словно он тоже не знал, что сказать и что сделать.

– Я захотела воды, – пробормотала я, отводя глаза. – В моей комнате очень жарко.

– На самом деле, это я заходил и закрыл окно, когда ты уже спала. Поднялся ветер, и я не хотел, чтобы ты простудилась, – вдруг признался он.

– Ты, что? – воскликнула я, едва не поперхнувшись водой.

Сама мысль о том, что Влад видел меня спящей, казалась неприемлемо волнующей и напоминала о том времени, когда мы только начинали встречаться, по сути, являясь еще детьми. Тогда он часто тайком проникал в дом моих родителей, оставаясь на ночь, и мы весело соревновались, кто дольше не заснет. Почти всегда в проигравших оказывалась я, а Влад наутро рассказывал мне истории про то, как смешно я храплю или разговариваю во сне.

– Брось, Ксения. Я постучал перед тем, как войти.

– Но я не слышала! – с упреком произнесла я.

– Не удивительно, – он пожал плечами и добавил низким голосом: – Ты так сладко спала.

Отогнав от себя непрошенные и совершенно не к месту возникшие эротические видения, я сделала пару вздохов, чтобы успокоиться.

– Не нужно было этого делать, – сказала я твердо. – Не делай так больше никогда.

– Никогда? – повторил он медленно, как бы пробуя на вкус это слово. Он сдвинулся с места и медленно направился ко мне. И я вдруг отчетливо ощутила, как его растерянность и неуверенность сменяется четко просчитанной и выверенной игрой в кошки мышки. И кошкой в этот момент была явно не я. В одном этом «никогда», произнесенным таким соблазнительным, провокационным тоном было столько скрытого смысла, что я почувствовала жаркую волну возбуждения, которая прошлась от кончиков моих пальцев до корней волос.

«Ну, нет» – пообещала я себе. – «Влад Громов не втянет меня в очередную словесную перепалку».

– Я пойду спать, – нарочито безразлично произнесла я, обходя стол с противоположной от него стороны и торопливо направляясь к выходу их кухни.

– Ты единственная женщина, Ксения, которая постоянно пытается убежать от меня, – услышала я его тягучий, как патока голос. Я обернулась, чтобы увидеть его довольную кривую усмешку – точно кот, загнавший в угол свою мышку.

– Возможно, я просто знаю тебя лучше остальных, – ответила я, чувствуя, как предательски дрогнул голос, выдавая мое волнение.

– Так ли это? – спросил он, вдруг делая выпад и хватая меня за руку. От неожиданности я остолбенела, а он, воспользовавшись моим замешательством, неумолимо притянул меня к себе. В его объятиях я совсем растерялась, так что даже не подумала протестовать, а только будто со стороны смотрела, как Влад обнял меня одной рукой, прижимая ближе, а другой взял за подбородок и приподнял его, заставляя взглянуть в лицо.

О, Боже! Даже под страхом смерти я не могла ничего ответить в этот момент. Язык словно прирос к гортани, и я могла только огромными глазами смотреть на бывшего мужа, который в этот миг переместил руку с моего подбородка и теперь гладил щеку, едва касаясь кожи своими длинными пальцами.

Наваждение длилось секунд тридцать, не больше, но за это время я совершенно растворилась в бывшем муже и его ласковых волнующих прикосновениях. У меня закружилась голова, на сопротивление не было ни сил, ни желания. С тех пор, как он последний раз вот так касался меня, прошла целая вечность, поэтому эти нежные прикосновения буквально свели меня с ума, заставляя мечтать и выпускать наружу сладкие воспоминания, которые слишком давно находились под замком.

– И что? Как хорошо ты меня знаешь? – хрипло спросил он. И я почти застонала от разочарования. Его слова будто выбросили меня из океана чувств волной на скалистый берег реальности.

Все мои страхи и опасения вернулись, воскрешенные к жизни его неосторожными словами. Я видела, что он уже жалеет о них, как всегда точно уловив перемены в моем настроении. Но было уже поздно.

Боже, как я могла забыть, какую опасность для меня представляет этот мужчина? Видимо, все дело в уютной домашней атмосфере, в ощущении комфорта и тепла, которые пробудили давно забытые воспоминания о том времени, когда мы были счастливы.

Собрав всю волю в кулак, я оттолкнула его и, не разбирая дороги, побежала наверх, в спасительное убежище своей комнаты. И только захлопнув за собой дверь и привалившись к ней спиной, я дала волю чувствам. Моя ладонь прижалась ко рту, в попытке сдержать рвущийся наружу истерический смех и злые слезы.

Это был провал и капитуляция по всем фронтам. Я могла сколько угодно лгать себе, играть роль деловой бизнес-леди, даже ходить на свидания, которые ничем не заканчивались, но с того самого момента, когда я вчера вечером распахнула дверь и наши с Владом глаза встретились, я отчетливо поняла, что не забыла его. Я просто научилась жить вдали. И осознание этой простой истины напугало меня так, как не могли напугать никакие слова и действия бывшего мужа. Я оказалась беззащитна не перед ним, а перед самой собой, понимая, что второй раз, второй раз мне уже не выстоять.

Глава 6. Признания

– Пап, как думаешь, бабушка и дедушка сильно удивятся, увидев меня? – спросила Мира у отца, который, расслабленно откинувшись на сиденье, вел свой сияющий BMW по загруженным московским улицам, направляясь к дому своих родителей.

– Они точно удивятся, – с улыбкой ответил он. – Но будут в восторге.

– Не терпится их увидеть. И дядю Игоря, и тетю Свету тоже. В прошлый раз мне не удалось с ними повидаться, потому что они путешествовали по Европе.

– Поверь мне, они тоже очень расстроились, что не застали тебя, – отозвался Влад. – Особенно Света. Ты же знаешь, ты ее любимица.

Мира довольно хмыкнула, очевидно, в красках представив себе скорую встречу с Громовыми. И я, глядя на ее безупречный профиль, тоже не смогла удержаться от улыбки.

– Мам, – дочка обернулась ко мне. – А ты знала, что дедушка недавно стал главврачом больницы?

– Я слышала об этом, – односложно ответила я, ощущая на себе взгляд Влада, который время от времени поглядывал на меня через зеркало заднего вида.

После случившегося ночью я все еще чувствовала себя не в своей тарелке, а эти взгляды украдкой только еще сильнее смущали меня. И хотя утром за завтраком Влад вел себя так, будто ничего не произошло, я знала, что он внимательно наблюдает за мной, пытаясь предугадать, как я поведу себя.

Я же предпочла «забыть» о ночном рандеву. В конце концов, я была здесь не для того, чтобы совершать экскурсы в прошлое на пару с бывшим мужем. Поэтому утро я встретила в боевом настроении и старалась не терять этот запал ни во время завтрака, ни в течение этой короткой поездки от нового дома Влада до пентхауса его родителей. А так как Мира уселась на переднее сиденье к отцу, я с радостью забралась назад – так я была избавлена от необходимости поддерживать вежливую светскую беседу, что сейчас было мне просто не под силу.

Когда мы подъехали к дому старших из клана Громовых, было время позднего завтрака или, скорее, раннего обеда. Влад и Мира намеренно не предупредили никого о своем приезде, рассчитывая сделать сюрприз. Несмотря на то, что я с детства ненавидела сюрпризы, у них все прошло как по маслу. Благодаря набору ключей и кодов для доступа в родительский дом, Влад спокойно заехал на подземный паркинг, а удачно выбранное время позволило им застать Виктора Ивановича и Марину Сергеевну дома.

Нужно было видеть их лица, когда они встретились с Мирой: изумление, воодушевление и радость по очереди сменяли друг друга на их лицах, пока они сжимали внучку в объятиях. Их любовь к Мирославе была столь очевидной, что я вновь почувствовала легкий укол вины. Я понимала, что мое решение уехать в Ростов, забрав с собой дочь, больно ранило их, пусть они никогда не упрекали меня в этом.

Сейчас на их лицах отражались тысячи вопросов о причинах нашего приезда, но ни один из них не был задан, потому что они были деликатными, превыше всего ставили факт приезда и были просто счастливы видеть внучку.

Внезапно я почувствовала себя здесь лишней, будто своим уходом трехлетней давности навсегда закрыла для себя доступ в эти семейные апартаменты. Когда-то давно Виктор и Марина были и моей семьей тоже, но расставшись с их сыном я, невзирая на их многократные попытки поддерживать связь, практически полностью прекратила общение и с ними. В свое оправдание могу лишь сказать, что в первое время, последовавшее за моим уходом от Влада, мне было больно не то, что смотреть, а даже слышать голоса людей, как-то связанных с нашим общим прошлым, а потом было уже слишком поздно что-либо менять.

Переступая с ноги на ногу, я уставилась в пол, прикидывая, можно ли придумать достаточно вескую причину, чтобы сейчас же уйти, но в это мгновение почувствовала твердое и успокаивающее прикосновение ладони Влада к своей спине и его шепот:

– Мы никому ничего не обязаны объяснять. Расслабься, Ксения. Тебе здесь рады.

Будто в подтверждение его слов, Марина Сергеевна выпустила из объятий Миру и подошла ко мне. Секундное колебание и невысказанный вопрос в глазах – а потом она тепло обняла меня, будто и не было этих трех лет разлуки.

– Ксюша, какая приятная неожиданность, – с улыбкой произнесла она. – Мы так рады видеть тебя в Москве. Владик, – продолжая держать меня за плечи, она развернулась к сыну. – Как ты мог скрыть от нас новость о приезде Мирославы и Ксении?

– Мам, я же знаю, как ты обожаешь сюрпризы, – Влад по-мальчишески улыбнулся. – К тому же, все вышло довольно спонтанно, – признался он.

– И я хотела удивить вас! – вставила Мира. Она посмотрела обожающим взглядом на Виктора Ивановича, который возвышался рядом с ней. – Правда, получилось здорово, дедушка?

Он задумчиво посмотрел на внучку, потом на меня и Влада, потом вновь обнял Миру и, глядя на меня, произнес:

– Добро пожаловать домой, Ксюша.

Чувствуя, как мои щеки заливает краска, я смущенно пробормотала слова благодарности, не зная, что еще добавить, но мне на выручку пришла Марина.

– Вы уже завтракали? Мы как раз накрывали на стол. Мы ждали Игоря и Свету, но эти двое никогда не приезжают вовремя.

Мужчины переглянулись и многозначительно усмехнулись, а дочка, совсем как взрослая, закатила глаза.

– Мы завтракали, – сказала она, плюхаясь на диван и чувствуя себя в этих роскошных апартаментах как дома. – Но я не откажусь от твоего фирменного омлета, бабушка. А мама с папой вообще ничего не ели с утра, только пили кофе.

Пока Марина накрывала на стол, наотрез отказавшись от моей помощи, Мира рассказывала свою версию нашего спонтанного путешествия. По ее словам, Влад сделал нам сюрприз, неожиданно приехав в Ростов, а потом, на семейном совете, они с отцом решили порадовать визитом родственников. Так мы и оказались в Москве. С улыбкой слушая объяснения внучки, родители Влада несколько раз украдкой посмотрели на нас, но были чересчур воспитаны и деликатны, чтобы как-то прокомментировать эту неоднозначную ситуацию.

Завтрак у Громовых был достоин завтрака королевской семьи. Сидя на стуле и наблюдая, как на столе, выставленном на застекленную террасу по случаю хорошей солнечной погоды, появляются блюда, блюдца и дощечки с едой, я размышляла, как я, обычная и неприметная девчонка из простой семьи, умудрилась когда-то стать частью этой жизни, чтобы потом без сожаления оставить ее. Меня никогда не прельщала роскошь, в которой жила эта семья. Главное богатство Громовых было вовсе не в размере суммы их банковского счета, а в их отношении к друг другу. Когда-то я надеялась, что и у нас с Владом будет так же – беззаветно, честно и душевно, но мои мечты очень быстро разбились, не выдержав встречи с реальностью…

Улучив момент, когда Марина вышла из столовой за очередным блюдом с едой, Виктор отвечал на телефонный звонок из больницы, а дочка уткнулась в свой мобильный, ко мне подошел Влад. Он присел на стул рядом со мной, вытянул свои длинные, обтянутые джинсами ноги, и задумчиво склонив голову набок, начал без стеснения рассматривать меня.

– Все в порядке, – произнес он, наконец. Причем, это был явно не вопрос, а утверждение.

Это я и сама понимала. Несмотря на кучу невысказанных предположений, я видела, что его родители с большой теплотой относятся ко мне. Конечно, я осознавала, что они все еще не понимают и не принимают причин, по которым мы с Владом могли расстаться, но их поведение сегодня не давало ни малейшего повода усомниться в том, что они были счастливы, что я и Мира вновь оказались в их доме.

– Я знаю, – ответила я.

– Мои родители всегда были без ума от тебя.

– Я знаю, – снова ответила я, с легкой улыбкой. Почему-то мне внезапно стало легко сидеть здесь рядом с Владом и перешептываться так, чтобы нас не услышали родные. В этом было что-то детское и давно забытое, что наполнило мое сердце теплотой.

Внезапно Влад потянулся вперед и накрыл мою руку, лежавшую на столе, своей ладонью. Я дернулась от неожиданности, но не выдернула руку, как сделала бы еще час назад. Вместо этого я подняла глаза и наши взгляды встретились.

– И что это значит? – шепотом спросила я.

– Тебя здесь никто не обидит.

Если он имел в виду своих родителей, то не было нужды говорить это. Единственный, кто мог обидеть меня, сидел в этот миг напротив, успокаивающе поглаживая ладонь. Но почему-то у меня не возникло желания сказать ему об этом, нарушив хрупкое перемирие, возникшее между нами. Поэтому я вновь улыбнулась и прошептала:

– Я знаю.

После этого короткого диалога сидеть за столом стало легче и, на какое-то время, я полностью расслабилась, наслаждаясь вкусной едой и непринужденным общением.

В середине завтрака нагрянули младший брат Влада с женой. Отойдя от первого шока, Игорь сразу сгреб в охапку Мирославу, кружа ее по комнате, пока Света несколько отстраненно здоровалась со мной. Поставив на пол дочь и предоставив ей возможность броситься в объятия своей супруги, Игорь повернулся ко мне и без малейшего колебания обнял. У единственного брата Влада была открытость и доброта, присущая всем членам семьи Громовых, но при этом напрочь отсутствовал такт. Отстранившись от меня, но продолжая держать за плечи, он подмигнул и громко заявил:

– Что, Ксюш, решила захомутать моего братца во второй раз?

Я покраснела, высвобождаясь из его цепких рук, родители переглянулись, Мира внезапно затихла и насторожилась, а Влад растянул губы в улыбке, больше похожей на оскал, но Игорь лишь расхохотался в ответ.

– Я и забыл, каким ты, братец, можешь быть снобом! Расслабься, – он хлопнул Влада по спине. – Я просто пошутил.

Тем не менее, шутка немного накалила обстановку. Было очевидно, что никто не знал, что сказать, чтобы сгладить неуместный выпад Игоря. И Влад, видимо, чтобы пресечь подобные заявления в будущем, сказал во всеуслышание:

– Ксения находится в Москве как гостья. Она смогла выбраться на выходные, чтобы провести эти дни с дочерью и расслабиться. На этом точка.

Мысленно я поблагодарила его за эту речь, но увидев, как комически приподнялись брови у Игоря, и как бегло обменялись взглядами Марина и Света, я поняла, что никто не поверил в простоту этого объяснения. Тем не менее, завтрак прошел сносно. Все за столом делились последними новостями и шумно обсуждали их, так что я была избавлена от необходимости что-либо говорить. Несколько раз я чувствовала на себе изучающий взгляд Влада, от которого в моей груди становилось тесно, но он больше не проронил ни слова.

Когда завтрак подошел к концу, все стали вставать из-за стола. Я не успела отодвинуть свой стул, как за меня это сделал Влад. Я смущенно поблагодарила его, вспоминая, как когда-то эта старомодная галантность и обходительность свела меня с ума. Вопреки моим ожиданиям, он тут же отошел, предоставив себя самой себе.

После завтрака Виктору Ивановичу пришлось уехать в больницу, а Влад уединился в углу комнаты с Игорем – по долетающим до меня обрывкам фраз я поняла, что они обсуждают какую-то очередную сделку. Братья были партнерами в строительной фирме, которую основали, едва закончив колледж. Влад занимался финансовыми вопросами и проектированием, на Игоре держалась реклама и поиск новых клиентов.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.