Bambie
Оболтус

Пролог

Лера

– Должно же быть в нем хоть что-то хорошее? – спрашивает Венера Аристарховна, штатный психолог «Комедия ТВ», главного развлекательного телеканала страны.

Да уж, имя под стать её причёске – загогулине кверху, такое же экстравагантное! Интересно, сама придумала для антуража или же действительно родители поиздевались?

– Нет! – истерически выкрикиваю, отчего психолог дергается. – Дышу-дышу, – бурчу, когда она начинает совершать пассы руками и вместе со мной дышать.

По её мнению, это должно на меня успокаивающе действовать… Хах! Как бы ни так.

– Спокойнее, Валерия. Вдох-выдох… Вот так… Продолжим…

– В этом демоне нет ничего хорошего! Он родился, чтобы портить мне жизнь. Он озабоченный, клянусь вам! Каждый день я просыпаюсь и вижу его надменную рожу и этот голый зад!

– Кхм, – откашливается она, – но что-то же…

– Он называет меня мужским именем, он абсолютно неуправляем, а его отец угрожает мне увольнением, – сокрушенно заканчиваю. – Я. Его. Ненавижу.

– Хм-м, – задумчиво чешет женщина подбородок и важно поправляет свои тонкие очки, – сложный случай.

Саша

Это попадос.

Почему я вообще сижу здесь и слушаю всю эту чушь собачью? Ах да, точно! Как я мог забыть! В моем отце неожиданно проснулся воспитатель, но, разумеется, Александр Александрович (да-да, у нас принято всех называть Александрами) не располагал наличием свободного времени, чтобы этим самым воспитанием заняться лично, поэтому нанял мне няньку.

И нет. Не эту тётку в странных очках с глазами рентгенами.

– Александр, скажите, какие качества в Валерии вас привлекают?

– Её рот, – незамедлительно отвечаю, – особенно, когда он закрыт.

– То есть вы хотите сказать, что в Валерии вам нравится её молчаливость? – уточняет, постукивая ручкой по столу.

Тук-тук. Тук-тук.

Дерьмо! Моя голова сейчас взорвётся! Все-таки текила вчера была лишней. Впрочем, была ли у меня возможность отказаться, когда стриптизерша насыпала соль на свои сиськи четвертого размера, предлагая мне слизать?! Вот и я думаю, что нет.

– Нет. Я хочу сказать, что она хорошо выглядит, но слишком много говорит. Док, мы можем продолжить завтра? – морщусь.

Мне нужно похмелиться, а потом найти способ избавиться от Валеры. Клянусь своими яйцами, эта девчонка – самая настоящая прилипала!

– Нет, – отрезает Венера как-там-её-отчество. – Продолжим.

Господи, дай мне сил пережить этот сеанс!

Венера что-то продолжает и продолжает говорить, но я ее не слушаю. Мои мысли сосредоточены на другом. Мне просто необходимо реабилитироваться в глазах отца.

А все из-за этой стервы!

Подставила меня, гадина!

Кровь начинает закипать, когда я вспоминаю нашу первую встречу, а слова этого мозгоправа только поддают жару.

– Валерия сказала, что ваше знакомство началось с разногласий. Почему бы вам не обсудить все вопросы, чтобы двигаться дальше?

– Двигаться дальше? – рявкаю, даже не обращая внимания на боль в голове. – Эта истеричка облила мою машину помоями и написала на ней большими красными буквами «МУДАК». Это вы называете разногласиями?!

– Кхм, – поправляет она очки и вздыхает, – очень сложный случай.

Глава 1

Лера

МУДАК. Высеките это слово на лбу у моего бывшего. Клянусь, я готова за это заплатить!

Всего пять букв, но именно они могли бы предотвратить катастрофу.

ПРЕДАТЕЛЬ.

Ещё одно слово, на которое мне стоило бы обратить свое внимание, но я была идиоткой и именно поэтому не замечала, что мой парень трахает за моей спиной других тёлок.

В общем-то, классика. Старо как мир, но от этого не менее больно.

Как он мог? Я же полностью ему доверяла.

И в этом твоя ошибка, Лопушкова. Именно в этом.

Прийти попозже?! Ладно. Занят очередным изобретением?! Конечно, дорогой. Уехал на конференцию? Понимаю, работа наше все. Не отвечал на звонки, потому что связи не было?! Ну да, разумеется, так оно и было…

Нет. Нет. И ещё раз нет.

Это просто ты такая наивная дура, которая верит в сказки.

Пристрелите меня, если я ещё хоть раз поведусь на эти гребаные отмазки!

Я бегу по лестнице с этими предательскими слезами на глазах, перепрыгивая через ступени.

– Лера, стой! Выслушай меня! – кричит мне вдогонку Игорь.

Черта с два я буду тебя слушать, козёл ты паршивый!

Уже выбегаю из подъезда, когда он хватает меня за руку и разворачивает к себе.

– Это не то, о чем ты подумала!

– Да что ты! – толкаю его что есть мочи в грудь. Он пошатывается, после чего отступает.

Я снова начинаю идти, как его слова буквально заставляют меня врасти в землю .

– Ты первая, кому я изменил, честно!

Да он, блин, издевается надо мной!

– Вот это мне повезло! – поворачиваясь лицом к нему. – Счастье-то какое! А ты умеешь оправдываться, Петров!

– Лера…

– Забудь мое имя, козёл! И мамаше своей интеллигентной передай, что порода у ВАС паршивой оказалась! Осечка где-то вышла!

– Лер…

– И пирогами её, кстати, можно только гвозди забивать! – шмыгнув, в сердцах выплевываю то, что уже давно крутится на языке.

Не подхожу я им, видите ли! Они люди столичные, интеллигенты, а я девчонка из маленького городишка, простая как пять копеек.

– Чао! – снова разворачиваюсь, но мой уже бывший оказывается той еще сволочью (угу, раньше я этого не замечала): он не может позволить мне оставить последнее слово за собой. Порода же у него!

– Ну и проваливай! Да если бы ты давала нормально, я бы налево и не пошёл! «Это не надо». «Это я стесняюсь». «Это вообще фуу!», – видимо, это он меня показывает. Пародист из него хреновый, если честно. – Да не была бы ты такой закомплексованной ханжой, мы бы уже давно съехались. А так… Мне, знаешь ли, бревно в постели не нужно.

Ну и сволочь!

Да он и сам не лучше! Тоже мне, половой гигант нашёлся!

– Да пошёл ты, Петров!

Развернувшись, ухожу быстрым шагом. Мне просто нужно уйти от него подальше , от его гадких слов, что уже успели осесть на сердце тяжелым камнем.

– Я-то пойду! И далеко пойду, а ты со своими принципами так и останешься в болоте! – кричит мне вслед.

В ответ поднимаю вверх руку, демонстрируя одним красноречивым жестом все, что думаю о нем и его мерзких словах.

Слезы капают из глаз, но я не оборачиваюсь, чтобы посмотреть идёт ли за мной Игорь. Знаю, что нет. Слишком горд, чтобы бегать за такой простушкой, как Лера Лопушкова.

Представления не имею, сколько вот так иду, глотая слезы, но в какой-то момент ноги просто меня уже не держат и я падаю на лавочку.

Кругом люди. Светофоры. Машины.

Остановка.

Могла ли я подумать, когда на радостях спешила к своему парню в надежде сделать сюрприз, что застану его там с силиконовой долиной, которая будет делать ему минет? К слову, на той самой кровати, на которой всего несколько дней назад мы занимались любовью? Точно нет. Я представляла себе романтический вечер, семейную комедию (хотя мы их никогда не смотрели по одной простой причине: Игорь любил триллеры, а мы все делали исключительно так, как хотел он). Возможно, мы бы заказали пиццу (Боже, кого я обманываю, мы бы заказали суши, которыми я бы давилась целый вечер). А завтра я бы опоздала на работу, потому что мне нужно было бы приготовить любимому завтрак (иначе обид не миновать), а еще погладить ему костюм.

Почему глаза открылись только сейчас?! Неужели я не замечала этого раньше?!

Эх, глупая Лопушкова. Конечно, замечала. Просто не хотела признавать, что была удобной.

– Девушка! – дергают меня за плечо. – Девушка!

– Ч-что? – рассеянно поворачиваюсь.

– У вас телефон звонит.

Точно. Он трезвонит на всю остановку, и люди уже начинают на меня коситься. Просто прекрасно.

– Спасибо, – бормочу, вытаскивая телефон из кармана куртки.

«Лялька».

– Лопушкова, ты в своём уме? Ты почему трубку не берёшь? Я звонила только что Петрову, но этот коз… – он ей никогда не нравился, – прости, но он сказал, что не знает где ты.

Сомневаюсь, конечно, что Игорь ей сказал именно так. Особенно учитывая, что он терпеть не может мою подругу, но Лялька всегда пытается сгладить ситуацию.

– Ляль, – дрожащим голосом начинаю, – он… – горло сдавливает в тиски. Говорить сложно, но я все же выдавливаю, – мне изменил.

– Где ты? – требовательно спрашивает.

– Я не знаю…

– Скинь мне геолокацию. Я сейчас приеду.

***

– Да забей ты на этого козла, Лерка! – говорит Лялька, наливая очередной бокал вина. – Другого найдешь! Ну… не козла, конечно.

– Не хочу другого, – бурчу, – и этого мне не надо. Пусть катится к своим шалавам столичным! Их породы наверняка для Тамары Львовны хватит.

– Ага, и герпеса какого в придачу, – прыскает Лялька.

О да. Герпес – достойная компенсация за все мои страдания, но главное – потраченное время. Не то чтобы я настолько мстительный человек… Впрочем, а может, и мстительный! В конце концов, мой бывший назвал меня «ханжой» и «бревном». И все это прозвучало в одну и ту же минуту. Думаю, это даёт мне право побыть немного стервой. Например, сделать куклу Вуду и потыкать в неё иголками, а может, отправить ему сибирскую язву в конверте.

– Знаешь, а ведь я действительно думала, что мы однажды поженимся, – грустно вздыхаю.

«Тупица», – комментирует мой внутренний голос, который я раньше, к великому сожалению, предпочитала игнорировать. По крайней мере, тогда сейчас мне бы не пришлось с ним соглашаться.

Да. Я действительно тупица.

– Лер, вы встречались два года, а он даже не предложил тебе к нему переехать. Этот трус никогда бы в жизни не пошёл против воли своих важных предков. Кто он без них? Какой он, к чертям собачьим, учёный? Так, мелкая сошка.

Безусловно, Ляля права. Не столько Игорь выдающийся учёный, сколько имеют влияние его родители. Что он там изобрел? Ах да, как же можно забыть… Супермодную навороченную сушилку для рук с музыкой, которая только всевышний знает почему выиграла грант на финансирование.

Петров старше меня на два года. Сейчас он аспирант в Политехе, я же, в свою очередь, заканчиваю журфак в педагогическом и мечтаю стать ведущей на своем собственном шоу вроде «Вечернего Урганта». Ну а пока, по всем законам жанра, ношу кофе своему жирному боссу и слушаю крайне неприятные комплименты в адрес своих ног и прочих частей тела. Короче говоря, я секретарь финансового директора главного развлекательного телеканала страны «Комедия ТВ». Вот только я к этому каналу не имею никакого отношения.

Ни к журналистике, ни к ток-шоу, ни на худой конец к сценаристам. Моя работа проста: делать вовремя кофе, приносить и относить документы на подписи, и с натянутой до ушей улыбкой повторять: «Иван Петрович сейчас занят, перезвоните/зайдите, пожалуйста, попозже!».

Пока мои мечты остаются только мечтами.

Провинциальной девчонке из небольшого городишка без связей и, чего уж греха таить, без особых внешних данных прорваться тяжело. Будь она хоть трижды талантлива.

– Лер, а ты ему все-таки подарила кожаные чехлы? – прищурившись, спрашивает Ляля.

– Конечно, – фыркаю, а затем опрокидываю залпом бокал. – Я на них полгода копила!

– Ну и дура! Он хоть подарки обратно не потребовал?

– Не-а. Пф, да и не нужно мне ничего от него. Сама отдам.

– Ну и дурочка. Парни приходят и уходят, а вот ломбард работает всегда!

Рассмеявшись, мы чокаемся и одним глотком допиваем вино.

Вообще-то Лялька не меркантильная девушка. Она само сокровище. Моя одногруппница и лучшая подруга. В отличие от меня, она уже работает на федеральном канале корреспондентом. Родители у неё не сказать что миллиардеры, но связи имеются. Дед – генерал в отставке. По старой дружбе её взяли на канал. И это без трехмесячной стажировки! Я, конечно же, по-доброму завидую Ляльке, но она пчёлка-труженица, поэтому заслуживает своё место как никто другой.

Дружим мы с первого курса. Обе отличницы, обе просиживали за учебниками уйму часов, пока большая часть наших одногруппников прожигала свою молодость в клубах. Немудрено, что мы, две невзрачные мышки, сошлись. Впрочем, время и нас закалило. Лялька уже не такая наивная, да и я гонору поднабралась. В конце концов, в столице без характера никак нельзя. Сожрут и косточек не оставят эти акулы бизнеса, шоу-бизнеса и прочих сословий местной буржуазии.

– Что, действительно так много потратила? – когда мы уже убираем бардак в комнате, спрашивает подруга.

– Достаточно. Я же из-за этого к родителям не поехала. Думала, что вместе летом съездим, познакомимся…

– Слушай, Лерка, а давай мы ему отомстим? – с горящими глазами предлагает Ляля.

– Отомстим? – скептически приподнимаю брови.

– Ага! Давай ему окно яйцами закидаем!

– По-моему, Стрельцова, ты перепила. У него седьмой этаж. Каким образом, спрашивается?

Плечи Ляльки поникают, как будто идея закидать окно Игоря яйцами сама по себе не абсурдна, а гениальна. Последний бокал явно был лишним.

На некоторое время её лицо принимает совершенно задумчивый вид. Зуб даю, с таким же выражением лица Гитлер составлял план по завоеванию мира.

– Эврика! – через некоторое время громко кричит. – Я знаю, что мы будем делать!

Хитро ухмыльнувшись, Лялька командным тоном отрезает:

– За мной!

***

Сперва я подумала, что моя подруга свихнулась, но, видимо, сумасшествие заразно, потому что, вызвав такси, мы поехали к дому Петрова.

Смеясь и заговорщически переглядываясь, мы выходим из машины. В моей руке баллончик красной краски, а в другой пакет с мусором.

Откровенно говоря, водитель такси не хотел нас впускать с пакетом, но все же жадность победила отвращение к мерзким запахам.

– Ну что, Лопушкова? Готова взять реванш? – весело и даже несколько по-боевому произносит Лялька.

– Еще как готова! – смеюсь я.

Пройдя мимо охраны – там меня все-таки знают, – мы шагаем к парковке, где и должен стоять подаренный родителями мерин*. Ага. Мой бывший не из бедных. Уж точно не последний хлеб с солью доедает. Вполне возможно, поэтому его маман сочла меня недостойной своего сына. Посчитала охотницей за состоянием, но, положа руку на сердце, могу заверить, что Игорь меня не обеспечивал. Да он платил за нас в кафе и кино. Да, дарил мне подарки. Однако он не давал мне денег, как считала Тамара Львовна. Себя я обеспечивала сама.

Стипендия, зарплата, хоть и небольшая по меркам столицы, – но мне этого вполне хватало, чтобы прожить. В конце концов, я все еще живу в общежитии и плачу за него только раз в год. Конечно, я кидала немного комендантше на лапу, чтобы та ко мне никого не подселяла, но и это не такая уж большая сумма.

Я прилично одеваюсь, хоть и не в Луи Виттон и Баленсиагу, могу себе позволить купить хорошие духи и при большом желании накопить на отпуск. Если бы, разумеется, до этого не откладывала своему бывшему-тире-козлу на кожаные дорогущие чехлы.

– Вот он, – шепчу, указывая рукой на машину.

– Ты уверена? По-моему, он был другой формы.

– Конечно, я уверена, – фыркаю. – По-твоему, я не узнаю машину своего парня?

– Бывшего парня.

– Какая к черту разница, – махаю рукой. – Идём.

– Почему ты шепчешь? – хрипло посмеиваясь, спрашивает Ляля.

– А ты почему?

– Не знаю…

– Вот и я не знаю…

Два сапога кеды, блин!

Подойдя к машине, мстительно улыбаюсь.

Эй ты, кобель блудливый, сейчас ты узнаешь, что такое женская месть!

– Смотри, чтобы охраны не было, – говорю.

– Нет никого, – зыркнув по сторонам, заверяет Ляля. – Начинай.

Пока Ляля стоит на стреме, я начинаю на капоте вырисовывать жирными большими буквами:

«МУДАК».

Конечно, я не удивлюсь, если его мамаша накатает на меня заяву, но все же надеюсь, что Петрову хватит ума не разболтать о происхождении этой позорной надписи. В любом случае, даже если не хватит, то ему стоит тогда рассказать и о причине появления этой надписи. Сомневаюсь, что эта благородная семейка оценит похождения своего сыночка. Согласитесь, в этом крайне мало интеллигентного.

– Поверить не могу, что мы это делаем! – воодушевленно пищит Ляля.

– Тише! – шиплю, хотя желание рассмеяться в голос сдерживаю практически силой. – Так-с, – хихикаю, – надпись готова.

Взяв пакет, начинаю высыпать помои на машину, особенное внимание уделяя лобовому стеклу. Клянусь, я даже начинаю чувствовать прилив сил!

О да! Это месть, детка! Сладкая месть.

Мне ли не знать, как трясется над своей машинкой Петров. Чтобы он ко мне с таким трепетом относился, как к этой тарантайке!

Безусловно, это не поступок леди. Кто ж спорит?! Но, знаете, я копила на его чертовы чехлы полгода, отказывала себе в чем-то, чтобы сделать приятное человеку, который променял меня на левый отсос.

Если ещё раз со мной в жизни произойдет подобное дерьмо, набейте мне на лбу слово «неудачница», а лучше сразу пристрелите.

– Эй! Эй, ты! – вдруг словно из ниоткуда появляется передо мной парень. Холеный такой. Высокий, с темными волосами и почему-то злыми глазами. – Какого хрена ты творишь, ненормальная?!

Почему нельзя пройти мимо? Вот сейчас вообще не до него.

– Слушай, давай ты сделаешь вид, что ничего не видел, ладно? – прошу его. – У нас тут свои разборки.

– Не понял, – озадаченно хмурится. – Какие еще, к чертям собачьим, разборки? – взрывается, а у самого разве что пар из ушей не валит.

Нервный какой. Псих, что ли? Сейчас же весна… Обострение. Как будто его машину тут помоями поливаем…

– Какие у ВАС могут быть разборки с МОЕЙ машиной? – рычит, хватая меня за плечи.

Вот дерьмо!

– Твоей? – пищу, а сама кошусь на Лялю, которая в не меньшем шоке, чем я.

– Конечно, моей! .

– Слушай, – в примирительном жесте поднимаю руки, – произошло небольшое недоразумение…

– Небольшое? – скалится. – Недоразумение? – фыркает и оценивающе осматривает меня с головы до пят, – это ты сплошное недоразумение!

Минуточку…

А вот это уже оскорбление.

– Что вы себе позволяете? – вырываюсь из его стальной хватки. – Мы перепутали вашу машину с другой.

– Стесняюсь спросить, с чьей же? – ехидно ухмыляется.

– С Петровым, – задираю подбородок.

– С этим ботаном, что ли? – смеётся. – Девушка, вы в своем уме? У него модель лет на десять младше моей. Как можно перепутать?! – последние слова он выкрикивает мне в лицо.

Дважды дерьмо.

– Совсем уже эти фанатки оборзели, – шикает. – Брысь отсюда, пока я полицию не вызвал. И чтобы я больше вас здесь не видел.

– Да кто ты такой… – начинаю я, но Ляля хватает меня за руку и тянет к выходу.

– Истеричка! – кричит мне вслед этот…

– Мудак! – кричу в ответ.

Сноски:

Мерин* – мерседес.

Глава 2

Саша

– Зайцев! – слышу сквозь сон – Зайцев, подъем!

Какого черта…

С трудом открываю глаза и вижу перед собой ухмыляющуюся рожу своего лучшего друга. Боже правый, кто впустил его в мою квартиру?!

– Отвали, – бурчу в подушку и, перевернувшись на другой бок, снова закрываю глаза.

– Зайцев! – орет прямо в ухо, отчего я подскакиваю.

Вот урод, а! Еще лучший друг называется!

Взяв подушку, кидаю прямо в довольную физиономию этого козла, на что он только смеется.

– Сэм, – рычу, в то время пока в моей голове раздаются громкие колокола.

Бам! Бам! Бам-бам!

– Что за дебильная привычка спать нагишом? Я твой голый зад вижу чаще, чем свой.

– Нормальная привычка, – буркаю, а сам морщусь.

– А это, мой друг, называется похмелье. Поднимай свой зад с кровати. Ты уже две пары пропустил. Хоть на третью явись-покажись, а то там уже забыли, как ты выглядишь.

– Сам не ам и другим не дам? – хмыкаю, потирая виски.

Сколько же я вчера выпил?

– В отличие от некоторых, мне бухло не нужно, чтобы весело провести вечер. Достаточно одной блондиночки, – весело отвечает друг.

Хотя какой он друг. Друг бы поспать дал, одеялом укрыл и на носочках свалил бы из моей квартиры.

– Точно одной? – фыркаю, зная его любвеобильность. Проще говоря, у этого парня постоянный недотрах. Загадка, откуда у него вообще силы берутся, учитывая, что он профессионально занимается ММА.

– Ну, может, двух, – подмигивает.

Вот это больше похоже на правду. Впрочем, я и сам не монах. Как говорится, скажи, кто твой друг…

– Потаскушка, – хмыкаю и все же неохотно встаю.

Ноги меня предают, и я покачиваюсь, но Сэм вовремя успевает схватить меня за плечо.

– Может, хватит уже бухать? – заводит он свою любимую шарманку. – У тебя уже зависимость, чувак.

– Нет у меня никакой зависимости. Я в любой момент могу бросить, если захочу.

– Ага, именно так и говорит каждый алкоголик.

– Да пошёл ты, – фыркаю и, скинув его руку со своего плеча, плетусь в ванную.

– Пойдем мы вместе. У тебя есть пятнадцать минут на сборы, Зайцев!

Дались ему эти чертовы пары. Если бы на прошлой неделе не пообещал, что пойду (ну идиот, зачем же обещать, а?), то хрен бы я вообще встал с кровати. Ладно один бы раз пообещал, а так… И вчера, и позавчера, и позапозавчера… В общем, вы поняли.

Прослыть треплом мне не хочется, поэтому уже через пять минут я выхожу из душа. Взбодрившись, уже более резво шагаю на кухню, где меня ждет Сэм с чашкой кофе.

Ладно. Беру свои слова обратно. Он самый лучший друг на свете.

– Ты не забыл, что у нас дипломные на носу?

– Нет, конечно, – не моргнув глазом, вру.

Дипломные. Дерьмо. Как я мог забыть?

Сэм продолжительно смотрит на меня, и, сдавшись, мямлю:

– Ну да, забыл. Нафига париться? Попрошу ботана какого настрочить.

– Не настрочит, умник! – закатывает глаза Сэм. – Во-первых, всех ботанов уже разобрали и у них просто не будет времени строчить, а, во-вторых, ты хоть тему свою знаешь?

– Что-то там связанное с медиа-менеджментом.

– Конечно, черт возьми, связанное! Ты же на него учишься!

– Заканчиваю, – поправляю.

– Такими темпами ты нихрена не закончишь.

– Хватит гундеть, мамочка, – ну достал уже со своими нравоучениями, ей богу! – Лучше иди машину пока прогрей. Ключи в коридоре.

Сам же я, одним глотком допив кофе, иду в комнату, где вскакиваю в джинсы и последний чистый свитшот. С трудом нахожу (под кроватью) разряженный айфон, хватаю зарядку, портмоне и направляюсь в прихожую.

Вообще-то, Самвел или же Сэм, как его называю я и ещё пару приближенных, – нормальный парень. Дружим мы с первого курса, с тех пор как оба запали на первую красавицу нашего потока, а потом оба же её трахнули.

Не вместе. Не подумайте. Сперва Сэм, он у нас известный ловелас, а через неделю и я. Так мы и нашли общий язык. Обсудили сиськи нашей подружки, похвастались своими победами на личном фронте, а затем надрались на посвящении студентов. Тогда он ещё не был таким занудой и умел отрываться.

Эх, хорошие времена. Сейчас же этот засранец – один из главных бойцов ММА в нашем регионе. Но там где область, там и страна. Там где страна, там и весь мир! К чему, собственно, и готовится мой товарищ, а вместе с тем и терроризирует меня.

Надев куртку и любимые найковские кроссовки, выхожу из квартиры.

В тачке уже сидит Сэм, а вот его байк стоит в нескольких метрах и уже собрал поклонниц.

Вон та, рыженькая, особенно хороша.

– Сфоткай меня быстро! – сует своей подруге гаджет, а сама принимает вальяжную позу возле байка.

Сфотографировавшись, она восторженно пищит, и, наконец, поворачивается ко мне спиной.

Опускаю глаза ниже, чем позволяют всякие там приличия.

Хм. Очень хороша.

– Дамы, – кричу им, улыбаясь своей самой сладкой улыбкой. От такой у них моментально должны слететь кружевные трусики, – вам привет передали!

– Привет? – удивляется та, что симпатичней. Переглядывается со своей подружкой и спрашивает, – от кого?

– От моего сердца!

Они обе смущаются, а я уже готов подойти к ним, как…

– Зайцев, резче! Опоздаем!

Вот обломщик.

– Прошу прощения… Дела, – пожимаю плечами и топаю к машине.

Девушки даже не скрывают своего разочарования, и, кто бы сомневался, мой друг приходит им на помощь.

– Вам он идёт больше, чем мне, – кричит он, – оставьте свой номер. Обещаю, мы с ним скрасим ваш вечер, – подмигивает, и они тут же переключаются на него, совсем забыв про меня.

Эх, женщины… Непостоянные существа, однако.

Девушки хихикают, а я между тем сажусь в машину, салютую им, открываю окно и кричу:

– Я бы не советовал. Прошлая его подружка до сих пор лечится от хламидий!

– Козел, – смеется Сэм, пока выезжает с парковки. – Та рыженькая неплохая.

– Ага, я тоже зацепил, – качаю головой и закидываю руки за шею. – Как думаешь, оставят номерок?

– Надеюсь…

– Поделишься? – вскидываю лукаво бровь.

– А как же хламидии? – подкалывает меня.

– Защиту, мой друг, ещё никто не отменял…

– Кстати, – вдруг вспоминает он, – что у тебя с тачкой? Обозленная подружка отомстила?

Настроение падает, когда вспоминаю ту истеричку. Главное, кто такая? По-пьяни, что ли трахнул?! Ну реально не в моем вкусе. Простушка. Ни сисек, ни задницы. Ещё и характер скверный.

– Без понятия. Хоть убей не помню. Вчера собрался ехать к Авдееву на тусу, а тут она. Ненормальная, – мрачно жалуюсь.

– А что хоть сказала? Проклинала? Угрожала? – ещё и издевается гад!

У меня на весь капот надпись красным «МУДАК», а он ржёт.

– Не угрожала вроде. Сказала, что перепутала мою машину с Петровым.

– Петровым? – недоверчиво косится. – Он же ботан безобидный. И мухи не обидит.

– Вот-вот. Задохлик. Бред какой-то, – хмурюсь.

Стерва. Даже если и конфликт у неё с этим «мачо» местного района, зачем же тачку уродовать?!

Любая адекватная баба знает, что тачка для мужика – это святое. Мне же теперь её в СТО нужно отвозить, полдня потратить, чтобы убрать эту жесть. Помои вчера сам убрал. Ну ладно. Может, и не сам. Девчонки у Авдеева помыли. Такое шоу нам устроили… Мокрые майки… Короткие шорты… Кхм… Что-то я отвлёкся.

– А может, и правда перепутала?

– Да черт его знает, – не заинтересовано хмыкаю. В конце концов, Петров волнует меня в последнюю очередь. – Главное, чтобы эта стерва больше мне на глаза не попадалась.

– Накажешь? – ухмыляется этот мерзавец.

– О-о, – сладко причмокнув, протягиваю, – заставлю отрабатывать за нанесенный ущерб.

– Извращенец!

– Кто бы говорил!

***

За то время что я не посещал универ, здесь ничего не изменилось. Всё так же скучно и уныло. Мы с Сэмом одногруппники, но в отличие от меня он более ответственный студент. Редко прогуливает, уже почти закончил дипломную работу и наверняка сдаст ГОСы.

Я же… Короче говоря, да помогут мне все святые. А святой у нас мой батя. Александр Александрович – гендиректор главного развлекательного канала страны «Комедия ТВ». Вот у него-то точно найдутся связи. Собственно, поэтому я и не парюсь. Да и зачем?

Бабло есть, популярность какая-никакая есть, секс в избытке. В общем, не жизнь, а сказка… Если есть возможности, то грех ими не пользоваться.

– Сэм, ты уверен, что мы должны за это платить, а не нам?

Клянусь, мой зад принял прямоугольную форму, так долго мы сидим. Профессор несвязно бубнит себе под нос, девчонки позади обсуждают несусветную хрень типа «Анджелина Джоли и Брэд Питт опять сходятся», а мой друг залипает в телефон.

– Нет, – отвечает, – но так устроен мир. Смирись.

Весьма обнадеживающе. А ещё мой телефон сел. Даже залипнуть негде. Придется слушать односортные слухи. Ну или предаться воспоминаниям о прошлой ночи…

Блаженно улыбнувшись, вспомнил вчерашнюю негодяйку, которая привязала меня к кровати, а затем оседлала. Что ж, такой строптивице я всегда на милость сдамся. Кайф.

Тело ещё немного ломит от вчерашних «скачек», а вот мой член нет. Он подскакивает.

Повспоминал, блин. Теперь ходить, отсвечивать стояком.

– Это так тебя профессор заводит? – конечно же, Сэм не мог не заметить.

– Куда ты пялишься? – кидаю ему в ответ. – Или завидно?

– Ага, очень. Особенно, учитывая, что через две минуты будет звонок, а нам идти к куратору за твоей темой.

FUCK!

Ну что за…

Передернуть в туалете, что ли?! Не-а, глупая идея. Что я, подросток прыщавый, чтобы дрочить?

Нужно просто подумать о чем-нибудь непривлекательном. Прям мерзком. На ум приходит вчерашняя истеричка. Вот только стояк почему-то не проходит.

Пухлые губки, искаженные злостью черты лица, грязный рот, который извергает ругательства…

Прав Сэм. Все-таки я тот ещё извращенец.

Когда раздается звонок, жду, пока все выйдут, и лишь потом встаю из-за парты. Хорошо, что я в джинсах. Может, у меня и не стояк вовсе, а просто член как у коня?! Пусть завидуют!

На кафедре нас уже ждут. Ну как нас… Меня, разумеется. Мое появление вызывает всеобщую оживленность.

– Зайцев, какими судьбами? – спрашивает Алевтина Георгиевна.

Гиена. Чистая гиена, клянусь вам! Вся такая правильная, взятки не берет, всех отсутствующих отмечает… В общем, договориться с ней крайне сложно. Легче через деканат. Через него я собственно и закрыл прошлую сессию.

– По вам соскучился, – язвлю, расплываясь в ухмылке. – Думаю, дай зайду. Проведаю. Тему диплома заодно узнаю.

– То-то и оно, Зайцев! Защита через месяц, а вы у нас только тему узнаете. Вундеркинд, наверное? Может, лучше на последний день отложите? А лучше прямо перед комиссией! Чтоб оценили ваши таланты и знания по достоинству!

Говорю ж, гиена. Я ей с самого первого курса как кость в горле стою. Ну подумаешь, дочку трахнул. Так она и сама была рада ко мне в штаны залезть. А жениться я не обещал. И вообще ничего не обещал. Сама себе мультиков накрутила, а потом ещё и своей мамочке пошла жаловаться.

– Таланты мои они и так оценят, не сомневайтесь. А тему было бы неплохо все же узнать…

Несколько секунд она испепеляет меня своими глазами, а после, оскалившись акулой, жестом указывает на стул, мол, присаживайтесь. Сама же начинает долго копаться в ящиках.

Специально делает, гадюка! Зуб даю!

Она достаёт все листы и начинает по одному их просматривать, и в конце концов находит нужный на самом видном месте, словно до этого не замечала.

– Ваша тема – «Менеджмент цифровых медиа». Запишите, а то забудете…

– Спасибо за беспокойство, но я запомню. На память не жалуюсь.

Встаю, киваю головой и прощаюсь. Уже иду к двери, когда её голос меня останавливает:

– И, Зайцев, чтобы не было соблазнов… У нас новый декан. Весьма приятный, старых устоев человек. Хорошего дня!

Хлопаю дверью. Черт. Вот это вообще не по плану!

***

– Ты не знал, что у нас новый декан?

– Откуда? – фыркаю, садясь за руль.

Поясняю. У нас с Сэмом такая традиция с первого курса. В лихие времена, когда мы знатно куролесили, тот, кто из нас меньше пил и, соответственно, лучше себя чувствовал, и садится за руль. Сэм пить перестал, а значит, чувствовал себя превосходно всегда, в отличие от сами знаете кого. Меня, разумеется. Поэтому с утра тачку чаще всего водит он.

– Тебе за байком? – перевожу тему, а то сейчас опять слушать.

– Да. Нужно на треню гнать. Не хочешь со мной поспарринговать?

Я похож на самоубийцу?! Вряд ли. И тем не менее я действительно время от времени спарринговал с Самвелом.

– Не могу. Сейчас к отцу поеду. Он ещё два дня назад звонил.

– Но ты решил ехать именно тогда, когда у тебя проблемы.

Порой мне кажется, что Сэм – это голос моей совести. Но, если говорить откровенно, он прав. С отцом мы виделись довольно редко. Не то чтобы у нас плохие отношения… Вовсе нет. У меня прекрасная семья. Мама во мне души не чает, отец во всем помогает и поддерживает. Просто… Так получается. У меня… эмм… дела.

– Заканчивай уже, – отъезжая от универа, бурчу. – Молодость всего одна. Что я буду вспоминать на старости лет?

– Если не высунешь свою голову из жопы, то будешь вспоминать, как все возможности просрал в унитаз.

– Спасибо, друг.

– На то я и друг, чтобы говорить правду.

Вздохнув, только поджимаю губы в недовольстве, но не продолжаю спор. У нас с Сэмом разные взгляды на жизнь, разные приоритеты. Я не прочь однажды остепениться (только очень прям очень не скоро), но сперва хочу оторваться по полной. Сэм в свою очередь уже сейчас начинает строить карьеру, задумывается о серьезных вещах и все реже и реже появляется на тусовках. Единственное, что остаётся неизменным, – это его проститучничество. Если моего друга нет в течение получаса, значит, он успел найти себе подружку, охмурить ее и уже где-то трахает.

К счастью, университет всего в паре остановок от моего дома. Через пять минут мы уже прощаемся с Сэмом, а через пятнадцать я вхожу в телецентр «Комедия ТВ».

Меня тут многие знают, как-никак сын гендиректора, пропускают без проблем и льстиво улыбаются. Видать, хотят подмазаться.

Поднимаюсь на последний этаж, где находится кабинет отца. Там меня встречает неизменный секретарь – Анастасия Фёдоровна. И нет. Она не молоденькая блондинка с большими буферами. Ей за пятьдесят. Она суровая, но справедливая женщина, у которой всегда найдутся для меня конфетки. А ещё незаменимый сотрудник. Разбирается во всем похлеще финансистов, юристов и остальных. Отец без нее как без рук. С его же слов.

– Сашенька! – подскакивает она. – Ты к Сан Санычу? – Отец позволял себя так называть узкому кругу лиц, в который Анастасия Федоровна, безусловно, входила. Для остальных он Александр Александрович – жёсткий и властный начальник.

– Конечно, – киваю головой. – Как ваше ничего? Как здоровье?

– Все отлично! Кости, правда, барахлят иногда, но это не страшно…

– Не щадит вас отец.

– Работяга он у вас, – ласково улыбается. – Да и не до отдыха сейчас. Новый проект на носу. Целый год готовим. Шоу будем запускать, на европейский манер. Такая суматоха… А ты что? Девочку себе приличную нашёл? – хитро прищуривается.

– Не-а, – невозмутимо пожимаю плечами. – Мало приличных осталось, Анастасия Фёдоровна.

– Это просто ты не в тех местах ищешь. Вот у нас девчонки на канале работают! Пчелки-труженицы! И одеваются прилично, а главное – всегда здороваются, не хамят…

А потом, когда наступает ночь… Эти пчелки трудятся уже над другими вещами.

Уж поверьте мне! Знаю, проверял.

Правда, разуверять Анастасию Федоровну не стал. Ей ещё с ними работать.

– Главный у себя? – указываю головой на дверь.

– У себя, конечно. Сейчас, погоди, – нажав на селектор, она произносит, – Сан Саныч, к вам Сашка пришёл.

– Пусти, – отвечает грозный голос отца.

Нажав еще раз на кнопку, она улыбается, а я захожу в кабинет.

Панорамные окна, дубовый стол, заваленный бумагами, несколько шкафов, диван с креслами и столиком. Собственно, все. Отец у меня минималист.

Плюхаюсь на диван, вальяжно закидывая ноги на стол.

– Что стряслось? – интересуюсь.

– Это ты у меня спрашиваешь? – напряженным голосом отвечает вопросом на вопрос.

Мрачный он какой-то.

– Ну да. Ты ж просил приехать.

– Сын, – вздыхает и щипает себя за переносицу, – что с тобой происходит?

– Э-э-э, – туплю, бегая глазами по кабинету. Где я уже накосячил? – все хорошо, вроде.

– Хорошо? – гремит он. – Матери не звонишь, пропадаешь по ночам, учиться не хочешь, работать не хочешь. Саш, чего ты вообще от этой жизни хочешь?

Дерьмо.

У нас уже состоялся один такой разговор в прошлом году, но тогда отец достаточно лояльно отнесся к моим гулянкам. Что сейчас не так?

– Ну это. Как его…

– Очень вразумительный ответ. Что у тебя с учебой? – пытливо смотрит на меня. Не дождавшись ответа, чеканит: – Я хочу, чтобы после выпуска ты пошел ко мне. Поработаешь год-два с документами, присмотришься, потом, может, продюсировать начнёшь. Я не хочу отдавать свое место кому попало.

Это фиаско. Я и сам бы рад сесть в это нагретое кожаное креселко, да вот только…

– У меня через месяц защита диплома, – начинаю.

– Я в курсе.

– А диплома у меня нет, – заканчиваю.

В конце концов, у него такие кадры работают, что в подметки нашим ботанам не годятся. Напишут мне на красный диплом!

– Ч-что? – рявкает. Хватается за голову и ерошит волосы, затем ослабляет галстук. – А теперь объясни мне, сын, каким образом ты собираешься его сдавать?

– Ну я думал, что ты…

– Опять я! – хлопает кулаком по столу. – Всё я! Я тебя в универ пристрой! Я тебе сессию закрой! Я тебе денег дай! А что ты? Так и будешь свою жизнь прозябать?

Да что они заладили-то…

– Па, ну что тебе стоит…

– Мне стоит опять краснеть за своего сына-оболтуса. Вырастил на свою голову! Мы все с матерью для тебя, а ты только что и умеешь нажираться и девок менять! Значит так, мой дорогой, дипломную напишешь сам без моей помощи. А ещё, чтобы времени на всякую ерунду меньше оставалось, будешь работать у меня. Младшим сотрудником.

Трахните меня. Это что, мать вашу, за прикол?

– Что за чушь собачья? – подрываюсь с дивана. – Не буду я у тебя работать! Дался мне этот диплом! Это вам он с мамой нужен, чтобы перед своими дружками высокопоставленными выпендриться, что, мол, у вас сынок лучший универ страны закончил, а мне и так нормально!

– Не будешь, значит? – угрожающе сужает свои щелки.

– Нет, – упрямо стою на своём.

– Тогда никаких денег ты от меня не получишь, – заявляет.

– Пфф! Да, пожалуйста! – бросаю ему, после чего вылетаю из кабинета.

Стремительным шагом направляюсь к лифту, как вдруг из-за угла на меня кто-то налетает.

– Ой! – пищит испуганный женский голос.

Глава 3

Лера

Утро, безусловно, начинается с похмелья. Голова гудит, во рту пустыня Сахара, а конечности устроили забастовку и отказываются двигаться. Я все же заставляю себя встать с кровати. С очень большими усилиями, стоит заметить.

К сожалению, я помню весь вчерашний вечер. Неудачную месть бывшему и лишний бокал вина. Наверняка мне стоило попросить прощения у того парня, но, согласитесь, он тоже был не очень-то вежлив. Конечно, он и не должен был, но этот нахал даже не дал мне возможности объяснить ситуацию! Черт с ним, я бы отдала последние деньги, чтобы покрыть нанесенный ущерб. Пусть бы и до зарплаты голодала. Да и что там до зарплаты осталось… Всего неделя.

Ни в коем случае я не снимаю с себя вину. Это был глупый и абсолютно иррациональный поступок, который на трезвую голову бы я никогда не совершила.

Впрочем, совесть не так уж сильно меня мучает. Тот парень назвал нас фанатками и прогнал. Может, не впервой?! С его-то гонором.

Ладно. Проехали.

Похмелье похмельем, но работу ещё никто не отменял.

Мне необходимы душ и кофе.

Взяв полотенце и банные принадлежности, топаю в душ, где, как всегда, занято. Это вам общага, а не частная вилла. Как говорится, кто первый встал, того и тапки.

Встав у стены, принимаюсь ждать.

Если это Светка из двести четвертой, то стоять как минимум двадцать минут, а вот если один из наших КВНщиков, то не больше пяти.

Да. За почти четыре года в общаге можно изучить привычки каждого, особенно, если вам приходится каждый раз стоять под дверью душевой и вы опаздываете на работу.

Вообще-то душевых у нас пять, но три из них не работают с того момента, как я сюда заселилась, а может, и того дольше. Ещё одна поломалась месяц назад. Каждый день нас кормят завтраками, что её вот-вот починят, собственно, поэтому и приходится стоять в очереди.

Можно, конечно, пойти кофе поставить, но… Но тогда в душ сегодня точно не попаду.

Несколько правил для жизни в общаге:

1. Не оставляйте свою еду без присмотра;

2. Не отходите от душа;

3. Закрывайте окна, если у вас нет решёток, не то особо изобретательные начнут его использовать как запасной вход.

4. И самое главное! Не ведитесь на разводы КВНщиков. Никаких взносов за воду, никаких взносов на лампочки и никаких пожертвований на голубых тигров. В нашем регионе они не обитают!

Все это я знаю, разумеется, из собственного горького опыта.

Будьте умнее, потому что деньги вам никто не вернёт. Это КВНщики, на них обижаться и требовать что-то бесполезно. Зато если вы попросите их об услуге, то они придут на помощь.

Сегодня удача на моей стороне, потому что всего через три минуты дверь щелкает и выходит Лёня.

– Привет, Лопушкова! Вход в душ – сто рублей! – преграждает мне проход.

– Имей ввиду, Потапов, у меня похмелье и очень паршивое настроение, – рыкаю.

– Понял, – поднимает руки и отходит, – не дурак.

То-то же. Требовать что-либо с женщины, которая с бодуна, может только безумец или самоубийца.

Вода в душе холодная. Кто бы сомневался. Уже отключили. Ну подумаешь, что март на дворе! Весна же!

С другой стороны, никто не купается по три часа. А уж остатки сна моментально снимает!

Если не знать о жлобстве нашего ЖКХ, то можно подумать, что это такая стратегия. Вероятно, студентам по обмену и впаривали такую чепуху.

Кофе я выпить не успеваю, лишь впрыгнуть в классические черные штаны, белую рубашку, заплести косу и надеть пальто с сапогами. Ну и замазать свои синяки под глазами.

Плюс жизни в общежитии (да-да он есть, представьте себе) – это его расположение. Оно в десяти минутах езды от моего университета и в пятнадцати – от телецентра. Только поэтому я до сих пор не переехала.

«Только поэтому?» – ухмыляется внутренний голос.

Мерзавец.

Ладно. Ещё потому что надеялась, что Игорь предложит переехать к нему. Как оказалось, зря.

В общем, без пяти минут девять я сажусь на свое рабочее место, натягиваю дежурную улыбку и готова встречать босса.

Он не подводит. Ровно в девять входит в офис. Окидывает меня сальным взглядом и довольно хрюкает.

– Доброе утро, Иван Петрович! – громко здороваюсь, улыбаясь так широко, что поразительно, как мои щеки еще не лопаются.

– Доброе утро, Лерочка! – отзывается. – Как всегда, прекрасно выглядите! Я не мог дождаться момента, когда снова улицезрею эти восхитительные ножки, – облизывается. Чёртов извращенец! – Сделайте мне кофе, а затем отнесите вчерашние документы на подписи.

– Конечно, – вежливо киваю, уже машинально пропуская все эти мерзости мимо ушей.

Он заходит в кабинет, и я облегченно выдыхаю. От улыбки не остаётся и следа.

Иван Петрович весит, наверное, тонну. Его живот свисает, а рубашки наверняка шьют на заказ. Нет. Я не осуждаю людей с лишним весом. Только козлов, которые пользуются своим служебным положением.

Почему я это безобразие терплю, спросите вы? Потому что я безнадежный трудоголик. Верю, что своей напористостью и упорством можно всего добиться самой, а не через постель. Я полностью отдана своей мечте и готова бороться за место на этом канале. Если личную жизнь не удалось построить, значит, нужно хоть в чем-то преуспеть.

Встав с кресла, нажимаю на кофе-машину. Затем беру готовый эспрессо и насыпаю в него ровно полторы ложки сахара, ставлю на блюдечко и отношу боссу.

С этого нехитрого ритуала и начинается каждый мой рабочий день.

Почти до самого обеда я бегаю по этажам, относя документы на подписи, затем принимаю телефонные звонки, заполняю разнообразные таблицы в экселе.

А вы думали, я тут пасьянсы раскладываю?! Эх, если бы…

На канале постоянно что-то да случается. То актёров пункт в контракте не устраивает, то гонорар хотят побольше (чаще всего), то ещё какая блажь в голову прилетит. И если с первым в основном разбираются юристы, если это не касается финансовой части, то со вторым я имею дело непосредственно.

Безусловно, старший босс не занимается массовкой, но так называемую «звезду» рассматривает лично. Он оценивает рейтинг «звезды», ее степень популярности, а уж потом принимает решение, поднимать ли гонорар. Не стоит также забывать о различных программах и проектах, которые требуют финансирования.

Все проходит через нас, за исключением зарплат и налогов. Этим занимаются непосредственно бухгалтеры.

Говоря откровенно, эти бумаги у меня уже в печенках сидят. За день я такой километраж наматываю, что никакие диеты и спортзалы не нужны. Само собой все худеется и качается.

– Лерочка, – звучит скрипучий голос в селекторе, отчего я подпрыгиваю, – зайдите ко мне.

Так, Лопушкова, собралась. Рубашку одернула, плечи расправила, вежливую улыбку натянула и вперёд.

Открыв дверь, захожу в кабинет.

– Да, Иван Петрович. Что-то нужно?

– Отнесите эти документы Александру Александровичу. Пусть подпишет, а потом можете идти на обед.

– Конечно, – по-деловому киваю и тянусь за папкой, как этот подлец отводит руку в сторону. Мне приходится еще больше наклониться. Затем ещё и ещё, пока наконец я не хватаюсь за эту гребаную папку, как за спасательный круг.

Несложно догадаться, куда он пялится. Я в самом что ни на есть прямом смысле чувствую это своей пятой точкой. Просто унизительное положение.

Терпи, Лера, терпи. Это все ради мечты.

Мой жирный босс не спешит отпускать документ, он перехватывает мое запястье и сжимает его. Несильно, но ощутимо. Находит пульс и гладит.

– Какая у вас нежная кожа, – понижает голос на тон ниже. Интересно, если я сейчас блевану ему на стол, меня уволят?

Конечно, уволят, идиотка.

Благодарю, внутренний голос.

– С-спасибо, – шиплю, вырываю свою руку, после чего пулей вылетаю из кабинета.

Чтоб у него член отсох!

Клянусь, каждый раз это чёртово испытание! И на такое возмутительное поведение нет никакой управы. Да и что я, нищая девчонка без связей, могу сделать? Ну пожалуюсь, так с этого урода станется мне перекрыть кислород. И универ я закончу, и устроюсь на канал. Угу. Аж десять раз.

Александр Александрович Зайцев – гендиректор «Комедия ТВ». Его я боюсь как огня. У мужика такой взгляд холодный, что до самых костей пробирает. Не то чтобы у меня есть выбор…

Поэтому, собрав свое мужество в кулак, поднимаюсь несколькими этажами выше, где и обитает наш кормилец, как шутим мы с девчонками из отдела маркетинга. Кроме того, что Александр Александрович удачный бизнесмен, он еще и талантливый продюсер. Работа с ним – большая удача и возможность. И пусть на меня он обращает внимание не больше, чем на фикус в своём кабинете, но, может, однажды все изменится?

Ага, я неисправимый мечтатель. С этим бесполезно бороться. Просто неизлечимая болезнь.

– Добрый день, Анастасия Фёдоровна! Прекрасно выглядите!

– Ой, Лерочка, не смущай меня, – краснеет женщина, – какие мои годы, вот ты действительно у нас красавица! Правда что-то лицо серовато. Не простудилась, случайно? А-то сейчас грипп ходит.

Мой грипп имеет название – похмелье. Однако говорить я это не стану. Стыдно, если честно.

– Нет. Просто день напряженный, – неопределенно пожимаю плечами.

– Ой, и не говори! Сейчас с этим шоу такие проблемы… Все на нервах! График сбился. Еще и этого… Как его… сайдкика*, что за слово такое, прости Господи, нету. Бардак, одним словом! А ты к главному?

– Да, – отвечаю, – подпись нужно поставить, – поднимаю папку.

– Ну ты подожди немного. Он сейчас занят. Может, конфетку хочешь? – ласково улыбается.

Все-таки не перевелись еще хорошие люди в столице! Просто обожаю эту женщину!

– Можно, – робко киваю головой, – только за кофе сбегаю. Вам взять?

– Спасибо, дорогая. Не нужно.

Оставив папку на столе у Анастасии Федоровны, топаю к ближайшему кофейному автомату. Он за углом и, кстати, для всех сотрудников бесплатный. Нажимаю на кнопку с латте и уже предвкушаю этот невероятный вкус. Не в пример моему дешевому кофе с перекипяченной водой и сухими сливками. Увы, добротный кофе стоит хороших денег, а я, как вам известно, копила на чехлы. Ну сказочная дура. И как Петров мог мне изменять? Где он ещё такую лохушку найдёт?

Взяв кофе, беру деревянную палочку, напевая себе под нос, иду обратно к Анастасии Федоровне, вдыхая этот потрясающий аромат.

Ммм… Райское наслажде…

Черт, мои руки! Как горячо!

Мой стакан падает из рук, а рядом слышится злой вздох.

– Ой, – испуганно пищу и поднимаю глаза.

Ой-ой.

– Ты, – рычит вчерашний парень.

Владелец того самого авто, что подвергся вандализму с моей стороны.

– Я, – сглотнув, отвечаю.

– Ты меня преследуешь? – рявкает.

Мне никогда не доводилось видеть таких чёрных глаз. В них непроглядная тьма, и выглядит это весьма устрашающе.

Невольно отступаю на шаг назад.

– Извините, я не специально, – мямлю, но парень бесцеремонно меня перебивает.

– Не специально?! – фыркает. – Послушай, девочка, ты не в моём вкусе.

– Да я и не…

– Ну конечно, – презрительно морщится, – все вы «не того», «не этого», – показывает в воздухе пальцами кавычки, – я же сказал, чтобы ты не попадалась мне на глаза.

– Да нужен ты мне! – взрываюсь. Что за самовлюбленный тип?! Он реально думает, что мир крутится вокруг него?! – Я здесь работаю вообще-то!

– Ты? – скептически выгибает бровь. – Это приличная компания, а не психушка. Как ты сюда попала? – требовательно спрашивает.

Нет, ну это уже сверх всякой меры. Что он себе позволяет?!

– Я. Здесь. Работаю, – четко проговариваю каждое слово.

– А я президент, не знала? – ага, придурков. Я бы сказала, вожак. – Короче, детка, – вдруг резко прижимает меня к себе, – ты со мной за машину так и не расплатилась. И, судя по твоему виду, не расплатишься. Предлагаю отработать.

Отработать? Он же не имеет в виду…

Нет. Судя по тому, как призывно смотрит, как раз таки имеет. Мало того что у него мания величия, так он еще и озабоченный!

– Отработать? – шиплю, а сама подступаю ближе. Сейчас я так отработаю, что мало не покажется…

– Вот это другой разговор, малышка, – ухмыляется и прикусывает губу. – А то начинаешь тут рассказывать, что «не того», «не этого». Знаю я вас, фанаточек.

– Тогда, может, начнём прямо сейчас?

– Здесь? – изумленно таращит глаза.

Склоняю голову, а сама со всей дури врезаю этому козлу прямо в промежность.

Знай наших, кобелина!

– Т-ты, – скрипит зубами, сложившись пополам и держась за самое драгоценное. – Да я тебя…

– Валерия! – вдруг кричит Александр Александрович.

Матерь божья, только не говорите, что он видел эту сцену! Это просто, черт побери, катастрофа!

– Пройдите ко мне в кабинет!

Последний раз пересекаюсь взглядом с этим хамом, который как пить дать уже мысленно закапывает мой труп.

Из двух зол выбирают меньшее, как говорится.

Поэтому я рысью бросаюсь в кабинет. Пусть меня и уволят за непрофессионализм, но по крайней мере останусь цела и невредима.

Сноски*

Сайдкик – персонаж второго плана в кино, передачах, шоу. В данном случае, второй ведущий.

Глава 4

Саша

Эта бешеная сука врезала мне по яйцам! Поверить не могу!

Прикладываю холодный лёд к своим причиндалам и облегченно выдыхаю.

– Что ты сказал этой девчонке, что она тебе так зарядила? – ржёт Сэм.

На всех парах я примчался к нему в зал, как только первая вспышка боли прошла. Конечно, желание скинуть эту стерву с двадцатого этажа было велико, но вряд ли бы отец оценил.

Черт, впервые мне хотелось ударить женщину!

Ладно. Может, не впервые (не будем забывать об Алевтине Георгиевне и её дочурке), но впервые я так был близок к этому.

Кто она, черт возьми, вообще такая?

По-любому приезжая. Вот же понаехали из своего села!

Работает она у отца! Ну-ну. Считай, уже не работает. Странно, как её вообще взяли с такими колхозными замашками.

– Ты на чьей вообще стороне? – мрачно спрашиваю.

– Однозначно на стороне этой малышки. Уделала тебя в два счета. Умей достойно проигрывать, мой друг! – якобы утешающе хлопает меня по плечу. Нахрена я вообще ему душу изливаю?

– Она была очень убедительна, – в свое оправдание рычу. – Ты бы видел! Я реально думал, что она прямо посреди офиса встанет на колени и начнет мне отсасывать!

– Тебя дезориентировали. Женщины – крайне коварные существа, – Сэм скидывает мокрую футболку и начинает разминать мышцы.

Будь я телкой, наверняка бы залип, но я мужик и вижу в этом лишь результат многолетнего труда. Каменные мышцы, шрамы, многочисленные переломы. Все это последствия ММА. Тяжелого и беспощадного спорта.

Я и сам далеко не хлюпик, но по большей части благодаря своим генам. Конечно, в детстве занимался спортом, начиная от плавания и заканчивая банальным футболом, но самой главной моей любовью навсегда останется бокс. К сожалению, после травмы головы врачи строго-настрого запретили мне профессионально заниматься, а ведь я действительно мог стать чемпионом страны.

К демону эти сопли! Есть дела понасущней.

– Ничего. За свою коварность ей придётся заплатить, – кровожадно ухмыляясь, заявляю.

– Зайцев, не дури, – вдруг хмурится Сэм, – тебе первый раз по яйцам, что ли, прилетает? Ну вспылила девчонка, так ты сам виноват, – повязывая бенты вокруг рук, произносит.

Ну конечно, Лисин, как всегда, не может обойтись без своих нравоучений. Тоже мне праведник нашелся. Для него, между прочим, уже отдельный котёл в аду приготовлен.

– Не поверишь, но первый, – хмыкаю, – обычно они обходились лещом.

– Ну тогда с почином, брат! – Достав ещё бинты, кидает мне со словами: – Лучше поднимай свой зад и замороженные яйца и пошли на ринг, мститель недоделанный. Тебе уже и баба может накостылять, теряешь сноровку…

– Да пошёл ты! Сейчас я тебе покажу свою сноровку! – резко подрываюсь с кожаного дивана.

– Только без обнаженки! – ржёт этот осел.

Этот зал, можно сказать, наше убежище. Наша чисто мужская обитель. Здесь нет места розовым соплям и разным фитоняшкам. На входной двери даже какой-то юморист приклеил наклейку «Без баб». Всех ребят и тренеров я знаю много лет, и пусть это не суперэлитный клуб с панорамными окнами, зато здесь реально брутальные мужики, которые умеют драться, а не только качать массу. Местечко атмосферное. Часто играет рок или жёсткий рэп.

К счастью, с собой в машине я практически постоянно вожу чистую форму. Лучший способ сбросить пар – это выйти с кем-то на ринг или поколотить грушу. Не знаю, заметили вы (кого я обманываю, заметили, конечно), но парень я горячий и вспыльчивый, собственно, неудивительно, что в этом зале я частый гость.

Переодевшись в шорты, наматываю бинты, после чего надеваю перчатки.

– Готов, Зайцев?

Сэм уже стоит на ринге, подпрыгивая на носках. Его мышцы разогреты, чем лично я похвастаться не могу. Однако прямо сейчас мне не до разминки. Во мне все еще кипит ярость.

– А ты, Лисин? – запрыгиваю на ринг.

Делаю несколько ударов по воздуху, затем пару выбросов ногами.

Слепая ярость не лучший товарищ в бою, лучше всего холодная расчетливость, но иногда эмоции трудно держать под контролем.

– Всегда готов! – двигает плечами. – Три раунда по три минуты.

– Что на кону?

Время от времени мы с Сэмом играем на спор. Или же что-то ставим на кон. Это подогревает интерес.

– Та рыженькая. Она все-таки черканула свой номерок. Кто выиграл, того и номерок.

– Играем! – не раздумывая, соглашаюсь.

Хотя если говорить начистоту, рыженькая, светленькая, хоть зелененькая – все равно я сегодня кого-нибудь трахну. Одной зарубы* мало, чтобы угомонить моего внутреннего зверя.

Мы зовём Арсена, одного из тренеров, чтобы тот засек время.

– Три, два, один… – считает. – Бой!

По глупости делаю первый выпад, второй, третий. Напираю, пока Сэм спокойно уворачивается. Он ловкий и гибкий, но мне известны его слабые места, поэтому несмотря на то, что он действительно отменный боец, у меня есть возможность победить.

Следующий мой удар Сэм пресекает, после чего бьет в живот. Я теряюсь. Это даёт ему возможность заломить меня и повалить на пол.

– Раунд! – кричит Арсен.

– Ну что, боец, выпустил пар? – спрашивает Лисин. – Теперь играем по-настоящему?

Не зря этот парень мой лучший друг. Знает меня как облупленного.

Киваю головой.

– Три… Два… Один… – снова кричит Арсен. – Бой!

На этот раз я не спешу. Думаю, как бы подступить к его левой ноге – самому слабому месту. Если ее подсечь, то девяносто процентов, что он свалится на пол. Но Лисин не дурак, считывает мои мысли и усмехается, отставляет левую ногу назад, а правую выставляет вперёд.

Гребаный умник!

Он наносит удар первым. Снова бьет в живот, но я уже готов и перехватываю удар, перекидываю его через плечо, падаю вместе с ним и делаю захват под шею.

– Раунд! – кричит Арсен.

– Один-один, Зайцев! Не все еще потеряно, – довольно хмыкает, поднимаясь.

– Посмотрим, что ты скажешь, когда я выиграю, – в тон ему парирую.

Вот только последний раунд я позорно продуваю.

Отвлекся всего на секунду, почему-то на ум пришла та стерва, и мне прилетело с ноги в грудь.

После мы пожимаем друг другу руки и спускаемся с ринга. Пьём воду и обсуждаем ошибки. Это маленькая устоявшаяся традиция.

– Батя сегодня мне заявил, чтобы я диплом сам писал. И ещё хочет, чтобы я у него на ТК* работал.

– А я говорил, чтобы ты раньше булками шевелил. Что думаешь теперь делать?

– Перебесится, куда денется, – невозмутимо отвечаю. Ну в самом деле, что я, своего отца не знаю, что ли?! – Это у него очередное весеннее обострение. Через пару дней приеду, покаюсь, ещё раз попрошу и все будет зашибись. Заодно попрошу, чтобы ту сучку уволил.

Сэм укоряюще кивает головой, но молчит.

Проклятье, как же это бесит…

– Говори уже, – требую, а то ещё будет сниться со своей этой попрекающей рожей.

– Хочешь совет? – вдруг совершенно серьезно спрашивает.

– Не-а, – невозмутимо кидаю. – Советы, как мёртвому минеты, Лисин, – толкаю его кулаком в плечо и, насвистывая, удаляюсь в душ.

– Лучше бы ты оставил девчонку в покое, – доносится мне вслед. – Не забывай о законе бумеранга!

Ага. Обязательно. Таких выскочек сразу нужно ставить на место, чтоб неповадно было. Я придерживаюсь только такого закона.

Когда выезжаю из спортзала, на улице уже начинает темнеть. Вот тут обычно и начинается все веселье.

Видимо, кто-то там сверху, а может, и снизу, решил поберечь мои нервы. Я даже не успеваю заехать домой, как мне звонит Влад. Мой одноклассник.

– Здорово, Зайцев! Мы сегодня у Тарасова собираемся. Он себе гелик прикупил. Вот обмываем. Подвалишь к нам?

– Не вопрос, – сразу же приободряюсь.

– Ждём.

– Что-то взять?

– Да не. Все есть.

– Прям все-все? – усмехаюсь.

– Девчонки люкс-класса, – понимает меня с полуслова.

– Еду.

Тарасов обитает в частном секторе. Ехать не особенно долго, но по пробкам я добираюсь только через час.

Движуха прет полным ходом. Народ заливается алкоголем, какой-то отчаянный уже купается в бассейне (а он не крытый, к слову), девочки танцуют на столе, а по углам парочки предаются разврату.

Тарасова я нахожу сразу. Сложно не заметить парня, который сверкает довольной лыбой на полэтажа.

– Зайцев! – орёт, подзывая к себе.

Подойдя, со всеми здороваюсь. Девочки тут же лезут с поцелуями в щёчку, но я ловко уворачиваюсь. В конце концов, целовать девушку в щеку опасно, ты ведь не знаешь, что у нее за щекой побывало. Даже занимаясь сексом, я редко целуюсь. Да. Вот такой брюзга, что поделать.

– Сколько за тачку отдал? – интересуюсь.

– Пятнадцать, но она того стоит, чувак. Клянусь!

Пятнадцать лямов! Нехило!

– Видел, во дворе же стоит. Красотка, ничего не скажешь!

– Ты свою менять пока не собираешься?

– Не-а, ей только полгода. Ещё не обкатал даже нормально.

– Ты-то не обкатал, а кто-то уже над беднягой поиздевался, – криво ухмыляется Тарасов и протягивает мне айфон, показывая фото моей машины.

Твою мать!

Конечно, это фото с той дурацкой надписью. Быстро же слух разлетелся.

– Кто поиздевался, тот наказан, – хмуро сообщаю, а про себя добавляю: «Будет».

Сам факт того, что это стало общим приколом, меня не волнует. Больше меня раздражает, что эта девчонка повсюду. Стоит мне только про неё забыть, как находится мудак (Господи, даже это слово теперь с ней ассоциируется), который обязательно о ней напомнит. Просто восхитительно!

Смотрю в сторону бара, но даже он меня не привлекает. Ребята продолжают шутить, затем переходят на другие темы, бурно обсуждают последний бой Конора МакГрегора, под всеобщий хохот шлепают легкодоступных девиц по задницам, а потом пьют на спор. Обычно я впереди планеты всей, но сегодня усталость берет верх. Я не спал почти сутки (спасибо Сэму). Мне определенно точно нужен сон и девушка.

Прохожусь взглядом по залу, как вдруг останавливаюсь.

Вот так встреча!

Рыженькая!

Делаю фото и скидываю Сэму.

«Почему Рыженькая ещё не с тобой?»

«Я нашёл ей достойную замену» – отвечает.

Потаскун.

«Мы же спорили только на номер телефона?»

Она не его девушка, но я не пойду в обход друга. Братский кодекс чести и все такое.

«Забирай, я все равно его где-то посеял»

Есть! Зелёный свет!

«Тогда это сама судьба!» – отвечаю, а затем убираю телефон в задний карман джинсов.

Снова в толпе нахожу девушку и уверенной походкой направляюсь к ней.

Чтобы уломать рыжую (как оказывается, Вику) поехать ко мне, особых сил не требуется. Всего пара комплиментов глазам, хотя, хоть убейте, я без понятия какого они цвета, и вот мы уже мчимся по трассе ко мне домой.

И пусть моралисты негодуют, мол, как это так можно использовать девушку, но, будем честны, она меня использует не меньше. И такие девочки всегда знают, чем это заканчивается. Секс – это просто секс.

Конечно, и у меня была пара наивных девиц, но после долгих разбирательств и целой канистры слез у меня на девушек с серьёзными намерениями иммунитет. Я за сто верст их вижу и за двести обхожу.

Мы с Викой вваливаемся в мою квартиру.

Закрываю ногой дверь и скидываю кроссовки. Увлекаю девушку за собой в кухню-студию, хватаю коньяк со стола и делаю пару глотков прямо из горла.

– Будешь? – предлагаю.

Должен же я проявить гостеприимство, прежде чем засуну в неё член.

– Нет, – садится сверху на меня, – тебя хочу, – шепчет, опуская пронырливые ручки к ширинке.

Вот это по-нашему!

Я не поклонник долгих прелюдий, но не собираюсь входить на сухую. Это даже как-то стыдно для молодого мужчины, что он не возбуждает женщину.

Некоторое время ласкаю её грудь, шею, старательно обходя губы. Мне повезло, она и сама не настаивает. Постепенно мы избавляемся от одежды, я получаю неплохой минет, а затем ищу в кошельке презервативы.

От несоблюдения техники безопасности человек может не только умереть, но и родиться, а меня не привлекает перспектива стать папашей раньше времени. Когда-нибудь, но точно не сейчас.

Когда секс заканчивается, я полностью удовлетворён. Вика не остаётся, а я и не прошу. Гладит меня на прощание по щеке и уходит, тихо закрыв за собой дверь.

Святая женщина! Побольше бы таких.

Я настолько вымотан, что моментально погружаюсь в сон. Прям на диване в зале. В чем мать родила.

Лера

Я еду в лифте со своим самым главным начальником. К его сыну. Чтобы объявить ему, что я теперь его персональная нянька.

Нет. Я ничего не употребляла. Просто перед вами самая большая неудачница в мире. Пристрелите меня кто-нибудь и избавьте от этих мук!

Когда я вчера зашла в кабинет гендиректора, мысленно посылала всем богам на свете молитвы с просьбами, чтобы мне не дали пинок под зад до самого общежития. И Боги меня услышали. И даже исполнили мою просьбу. Не обошлось, разумеется, без подвоха. А подвох, собственно, вот в чем…

– Валерия, – сказал Александр Александрович, – вижу, вы познакомились с моим сыном.

– Простите, пожалуйста! Я не специально, точнее специально, но нет, – начала пороть чепуху. – Я не хотела, чтобы так вышло, и вообще…

– Стоп, – вдруг прервал он меня. – Будем считать это недоразумением.

Сглотнув, я кивнула.

– Скажите, Валерия, у вас наверняка есть мечта? – облокотившись на стол, задал он совершенно неожиданный вопрос, пытливо прожигая меня своими чёрными глазами. Где-то я уже такие видела…

– Д-да, – рассеянно пролепетала.

– Какая?

Уже тут мне стоило задуматься, но я была слишком ошеломлена, чтобы вообще думать. Мой мозг отказывался что-либо делать.

– Как у всех… Здоровья родителям, счастливая семья, – промямлила, не зная, что отвечать.

– Нет. Это само собой. Кроме семьи. Возможно, хобби? Выпустить книгу? Сняться в фильме? – с нажимом проговорил. – Говорите, – настойчиво потребовал ответа.

– Я мечтаю стать ведущей, – пробормотала, сильно прикусив губу.

– Что, если я скажу, что могу исполнить вашу мечту?

– Исполнить?

Вот теперь вообще ничего не понятно. Я в параллельной вселенной? Я думала, что этот человек даже имени моего не знает, а тут вдруг заделался золотой рыбкой!

– Да, – уверенно кивнул головой. – Знаете, у меня ведь тоже есть мечта. Хотите узнать, какая?

– Гм? – нечленораздельно выдавила.

– Я хочу, чтобы мой сын стал нормальным человеком. Чтобы гордость за душу брала. Чтобы был как вы, к примеру. Стремился к чему-нибудь, понимаете? – выжидательно на меня посмотрел.

– Угу…

– А знаете! – хлопнул он себя по коленям. – Мы можем друг другу помочь реализовать наши мечты!

Вот тут мой глаз задергался, потому что весь этот разговор казался нереальным. Может, тот псих все-таки убил меня и я попала в рай? А моё тело сейчас валяется где-то в канаве.

– Мой сын неплохой парень, но избалованный. Ему нужна твердая рука, реальная жизнь. Вот вы где живёте?

– В общаге, – пискнула.

– Что может быть прекраснее? – воодушевленно воскликнул Александр Александрович.

Да уж, даже не знаю что…

– В последний год он совсем отбился от рук. Ничего не хочет. Поэтому предлагаю вам сделку, – перешёл он на более деловой тон, – вы погрузите моего сына в так называемую реальную жизнь. Я со своей стороны тоже приму меры. Заберу карточку, устрою на работу. Ваша задача – следить за тем, чтобы он ходил на работу, написал сам, – сделал он ударение, – диплом. Не шастал по барам. Если придётся, можете забирать у него ключи и закрывать в квартире, а утром открывать. Я в свою очередь обещаю похлопотать за вас. Вы же наверняка в курсе, что нам на новое шоу нужен сайдкик. Это, безусловно, не главный ведущий, но для старта очень даже достойно. Как вам такое предложение?

Безумное. Абсолютно, мать вашу, безумное!

Но вслух я это, разумеется, не произнесла.

– Простите, а вы уверены, что это сработает?

Потому что я была уверена в одном – этот гаденыш при первой же возможности толкнет меня под машину или спустит с лестницы, а потом выставит все как несчастный случай.

– Нет, – отрезал, а черты его лица приобрели суровость. – Вот поэтому, Валерия, вы мне и нужны. Девушка вы настойчивая, умеете давать отпор, к тому же у вас есть стимул.

Стоит ли говорить, что возможности отказаться у меня не было? Да и потом, кто знает, когда еще подвернется такой шанс. Сайдкик – это больше, чем я могла мечтать. Это не призрачный, а реальный шанс. Вряд ли такой высокопоставленный человек как Александр Александрович будет раскидываться обещаниями направо и налево.

Именно поэтому, сегодня я еду в лифте дома того нахала по имени Саша. Да-да, Александр Александрович подошел к делу со всей серьезностью и уже вечером отправил мне на почту досье на своего сына.

В общем, таких оболтусов я давно не встречала. Пары не посещает (я тоже, но не стоит равнять, у меня оформлено свободное посещение), ведёт разгульный образ жизни, разбрасывается деньгами, за ум браться категорически отказывается.

Ну ничего! Мы ещё повоюем с тобой, Зайцев!

Сноски*

Заруба – драка, состязание;

ТК – телеканал;

Глава 5

Лера

Железные двери лифта открываются, Александр Александрович все ещё, несмотря на наше…

Э-э-э, как бы это назвать? Партнерство? Сотрудничество? В общем, этот солидный властный мужчина заставляет дрожать и подгибаться мои коленки.

Он пропускает меня вперёд, затем сам выходит из лифта, подходит к самой крайней двери, где, как я предполагаю, находятся пентхаусы. Немудрено, этаж-то последний. Это не однокомнатная квартира Петрова, которой он так кичился. Эх, знал бы он, где я нахожусь, от зависти бы удавился. Игорь всегда мечтал о пентхаусе, но эта роскошь была его родителям не по карману, а уж ему-то и подавно.

Александр Александрович несколько раз нажимает на звонок, но открывать нам никто не спешит. Затем он звонит на мобильный своему сыну, который, к слову, есть и у меня. Подписала я его красноречивым эпитетом «говнюк».

Ну а что? Правда же!

Звонки также оказываются бесполезным делом, а я внутренне ликую. Если этого засранца нет дома, то наше «знакомство» отложится. Честно говоря, я все еще опасаюсь того, что этот гаденыш захочет отомстить.

– Валерия, можно я воспользуюсь вашим телефоном?

– Конечно, – передаю ему свой гаджет.

Это, безусловно, не последней модели айфон, но тоже вполне себе ничего. Модель новая, гаджету еще и года нет, исправно работает, да и камера отличная.

Запоздало понимаю, что сейчас он увидит на экране, и краснею.

Черт! Ну вот нужно было мне так подписать его номер! Вот идиотка!

Александр Александрович коротко усмехается, но никак не комментирует. Спокойно нажимает на вызов и принимается ждать. Бесполезно. Никто не отвечает.

Отлично! Встреча откладывается до лучших времен!

– Что ж, тогда придётся воспользоваться своим ключом.

Ох, ну разумеется! И почему я думала, что все будет так просто. Глупая, вот и думала.

– Держите, – передаёт мне мой телефон обратно, после чего лезет в свой кожаный портфель и достаёт оттуда связку ключей.

Он быстро справляется с замком, но на этот раз первой не пропускает. Заходит сам, осматривается, принюхивается, морщится, а после жестом указывает следовать за ним.

Стоит мне только ступить на порог прихожей, как я восторженно ахаю. Даже несмотря на отвратительный запах тухлятины и заляпанное зеркало во всю стену, я не могу сдержать своего восторга.

Мраморные полы, причудливой формы шкаф для обуви… но изумляет меня не это, а картины на стенах. Рассвет, закат и луна под звёздным небом. Одна картина плавно перетекает в другую. Это настоящее произведение искусства. И на этой красоте вековой слой пыли.

Этот парень – неряха. Самый настоящий свинтус. Гореть ему в аду за такое отношение к вещам.

Расстегиваю пальто и хочу разуться, но босс качает головой и отрезает:

– Я бы не советовал.

Что ж, ему виднее. Не удивлюсь, если в таком бардаке змеи завелись. Куртки свалены в одну кучу на полу, обувь вообще в разных концах коридора, я уже молчу о разбросанных носках и…

Что это?

Присматриваюсь…

Женские стринги?

О боже мой…

Александр Александрович сконфуженно откашливается, убирает это безобразие ногой с дороги и проходит вперёд. Я же словно привязанная следую за ним, но на полпути останавливаюсь, когда слышу громкий мужской храп.

Машинально поворачиваюсь на звук.

Мать моя женщина!

– А-а-а!

На кожаном диване спит парень. Поправочка. Голый парень. Абсолютно, мать вашу, голый.

Зажмуриваюсь, пятясь назад.

Как это развидеть?

– Какого черта? – видимо, своим криком я разбудила этого эксгибициониста. Приоткрываю один глаз. Зачем я это делаю? Остановите меня, кто-нибудь! Парень сонно хмурится и зло рычит, – Опять ты! – хватается за подушку и швыряет, попадая мне точно в лицо. – Исчезни!

Разворачиваюсь и уже хочу пуститься в бега, но наталкиваюсь на босса. Тот ошарашен не меньше моего.

– Мать твою! – громко рявкает. Ого, он реально зол. Даже в бешенстве. – Саша!

Я все еще утыкаюсь ему в грудь и, наконец, вспомнив про меня, Александр Александрович отступает, давая возможность мне ужиком проскользнуть обратно в коридор.

Глубоко вздыхаю, подавляя в себе желание сбежать из этого кошмара.

Сайдкик, Лера, сайдкик. Помни об этом.

Хорошо, что я не успела все рассмотреть в подробностях. Не то чтобы он был ужасен или мне никогда не доводилось видеть обнаженных мужчин.

Доводилось, разумеется. Целых троих. Парня, с которым потеряла девственность, Петрова и дядю Гошу – нашего соседа, которого жена застукала с любовницей и выставила на лестничную площадку в чем мать родила. Я тогда как раз возвращалась со школы… Но это… Это просто взрыв мозга!

– Саша, проснись! Ты опять вчера пил?

Отсюда мне все прекрасно слышно… Конечно, некрасиво подслушивать чужие разговоры, но, знаете, я в эту обитель разврата не напрашивалась!

– Отец? – доносится слабый голос. – Господи, слава богу! Мне только что показалось, что тут одна ненормальная…

– Тебе не показалось, – жестко прерывает его, а я прикусываю губу и всхлипываю.

Теперь обратного пути нет. Самолёт взлетел в небо. Поезд двинулся с места. Ракета запущена, ну и все в таком роде.

– Что? Ты издеваешься надо мной?

– Ради всего святого, пойди оденься. Что за дурная привычка?

– Пап…

– Для начала оденься, сын.

Слышится скрежет кожаного дивана, тяжёлые шаги и недовольное пыхтение. Поворачиваюсь спиной, чтобы снова не стать невольной свидетельницей стриптиза.

Черт! Зеркало!

Зайцев-младший абсолютно лишён всякого стеснения. Он выруливает из-за угла, бросает на меня раздражительный взгляд, чертыхается и топает в комнату.

Да. Я опять не закрыла глаза и имела счастье лицезреть не только его член, но ещё и зад. Может, извращенство передается воздушно-капельным путем, и я уже заражена?

– Валерия, идите сюда!

Как бы мне не хотелось уйти отсюда, но я иду. Прохожу в зал, где босс уже хозяйничает.

– Кофе? Чай?

Мне бы чего покрепче после увиденного, но…

– Кофе, спасибо, – киваю головой, натянуто улыбаясь.

– Присаживайтесь, – произносит, а у меня, клянусь, глаз дергается.

Да я скорее посажу свою задницу на раскаленную печь, чем на этот диван!

Босс оценивает мое дерганое состояние и впечатлительную натуру и отодвигает стул. С опаской на него кошусь.

Ладно. Не стоять же посреди квартиры, в самом деле!

Делаю несколько шагов, как на что-то наступаю. Смотрю вниз. О нет. Фу-у!

Презерватив. Использованный, мать вашу, презерватив!

Лицо Александра Александровича багровеет. Невооруженным взглядом видно, что мужчине неловко. Он трёт шею и ослабляет галстук, словно тот его душит.

– Вот именно поэтому мне и необходима ваша помощь.

Тут только чудо поможет, право слово.

Однако я молча киваю головой, переступаю эту мерзость и сажусь на стул, а передо мной опускается чашка кофе. Хорошего кофе – понимаю сразу же после первого глотка. В разы лучше, чем на ТК.

– Александр Александрович, вы уверены, что именно я вам нужна?

Знаете, надежда умирает последней. Кажется, меня где-то конкретно надули. Вряд ли «озабоченный извращенец» – то же самое что и «избалованный». Этому парню нужен кнут. Без какого-либо пряника. А я, знаете ли, садистскими наклонностями не обладаю.

– Конечно. Раз вы ещё не сбежали, то вы определенно точно мне нужны.

Блин. Так и знала, что нужно сворачивать удочки. В конце концов, кто бы меня за это осудил?! Но уже поздно. Поезд, как говорится, ушёл…

Нервно усмехаюсь. Я не верю в эту идею. Сколько этому парню? Двадцать один? Двадцать два? Это уже взрослый, в данном случае не состоявшийся, но так или иначе мужчина. В голове вспыхивает неприличная картинка его задницы и ещё кое-чего. Сто процентов мужчина. Не так-то просто его перевоспитать, если вообще возможно. Пока что, мне кажется, это за гранью реального.

Хлопает дверь, снова шаги и опаляющий мою спину взгляд. Серьёзно, у меня даже в позвоночнике покалывает. Я буквально могу ощутить его ненависть ко мне.

– Что эта стерва здесь делает? – зло выпаливает.

Немного поворачиваюсь. Ну кто бы сомневался. Он надел штаны, но не потрудился надеть футболку. Если бы этот парень не бесил меня своей надменностью и хамством, возможно, по-женски я бы оценила его привлекательность, но пока он вызывает у меня только желание выплеснуть кофе ему в лицо. Хотя нет. Этот кофе слишком хорош для его тупой рожи.

– Сын, следи за словами, – холодно, но вместе с тем властно изрекает Александр Александрович. – Во-первых, сядь. У меня к тебе серьёзный разговор.

Зайцев скептически выгибает бровь, скользя по мне взглядом, прищуривается и медленно, даже как-то хищно опускается рядом. Точно лев перед нападением.

Невольно ежусь, но заставляю себя выпрямиться и не прогнуться под этими чёрными глазами.

– Эта – пренебрежительно фыркает, – тоже будет присутствовать при разговоре?

– Эту прекрасную девушку, – на слове «прекрасную» Зайцев кривится, – зовут Валерия. И да. Она будет присутствовать.

– Кто-нибудь скажите, что это кошмар, – бормочет, бесцеремонно хватает мой кофе и в два глотка опустошает чашку.

Нужно было все-таки плеснуть ему в рожу…

– Ты стал неуправляем. Как я и сказал, диплом ты должен написать сам. Своими силами. Денег от меня не получишь ни копейки, но я возьму тебя в штат как младшего сотрудника и буду оплачивать стажировку.

– Да ты смеешься, что ли? – яростно вскакивает. – Стажировка? Серьёзно? И что я куплю на это? Литр бензина?

– Нет. Проездной на метро, – абсолютно спокойно отзывается Александр Александрович.

Зайцев хватается за волосы и невесело смеется. Проводит рукой по лицу и запускает пятерню в волосы, ероша прическу.

– Это просто какая-то гребаная шутка. Я все еще в хлам, наверное… Этого просто не может быть.

Мда, давно я не видела такого отчаяния. Кажется, отказ от средств для него сродни концу света. Между прочим, зарплата у стажёра приличная. Чуть меньше моей ставки, но этого вполне хватит, чтобы прожить. Мне, например, хватило еще и накопить на билеты домой. А они недешёвые. Шутка ли – в другой конец страны-то?

А ему на литр бензина. Золотом плавленым заправляется, что ли?

– Валерия по моей большой просьбе будет тебя контролировать и все, – смотрит на него исподлобья, – абсолютно все мне докладывать.

– То есть ты хочешь сказать, что приставляешь ко мне какую-то девку, чтобы та пасла меня? Так получается?

– Валерия – не какая-то там девка. Следи за своим языком, щенок! – цедит сквозь плотно сжатые зубы.

Обстановка накаляется. Что может быть более неловким, чем стать свидетелем семейных разборок?

– Она больная на всю голову! – рычит. – Ей самой лечиться нужно! Да она на людей бросается!

– Вчера я все прекрасно видел своими глазами. И уверен, что Валерия прекрасно справится со своей задачей.

Они испепеляют друг друга глазами. И, очевидно, никто не собирается уступать. Слишком упрямы. Слишком похожи.

– Если ты думаешь, что сможешь приставить ко мне няньку и я стану вдруг пай-мальчиком, то сильно ошибаешься. Мне нахрен не сдался этот диплом! Можешь засунуть его себе в задницу, папочка! А мне всегда есть куда пойти! Счастливо оставаться!

Зайцев срывается с места, слышится грохот, шорканье, раскатистый мат, потом хлопок двери.

– Ничего, – невозмутимо качает головой Александр Александрович, – не пройдёт и двух дней, как он образумится.

Я с этим утверждением бы поспорила, но кто я такая? Наверняка босс лучше знает своего сына.

– Пойдемте, Валерия. Работа не ждёт.

***

Так и происходит. Полтора дня. Именно настолько хватило самостоятельного Зайцева, но обо всем по порядку.

Наступило затишье. Александр Александрович не упоминал о своем сыне. Вообще. Как будто вовсе не он просил образумить своего засранца. Я по-прежнему носила ему документы, слушала мерзкие комплименты Ивана Петровича, по вечерам делала домашние задания и отправляла на почту преподавателям. В отличие от безответного Зайцева я свой диплом уже давно написала. Осталась только защита.

«Образы телеведущих в популярных американских ток-шоу на примере Опры Уинфри». Опра – мой кумир. Она для меня современная Жанна Д’арк. Пережить изнасилование в девять лет, родить в четырнадцать и потерять ребёнка, терпеть постоянные побои…

И это только малая часть. Не будем говорить, как в принципе женщине, а тем более чернокожей женщине, сложно было пробиться в семидесятых, когда к афроамериканцам еще не были так лояльны и, презрительно смотря, называли унизительным «негры». И несмотря ни на что, она добилась своего. Сейчас попасть к ней на шоу считается престижным для звезды любой величины.

Опра смогла, и я смогу!

Короче говоря, следующим вечером за чашкой чая и любимого сериала я неожиданно слышу за дверью голоса. Однако не придаю этому значения.

Мало ли кто там шатается. Подружка чья-то или друг. Общага – дело такое…

Сделав звук погромче, смотрю дальше, как вдруг дверь в мою комнату распахивается, да с такой силой, что бьется о косяк.

– Ну привет, соседка! – скалится мерзавец, а я так и застываю с поднесенной ко рту чашкой.

В руке Зайцев держит сумку, за спиной два чемодана, а на смазливой физиономии коронная мерзкая ухмылка.

Прошу прощения?..

Глава 6

Саша

Девчонка таращит на меня свои глаза.

Ну что, малышка, не ждала? Я, знаешь ли, тоже.

А все Лисин, предатель. Я к нему, как к другу, а он… Козел, в общем. С отцом заодно. Спелись.

Разумеется, вчера, когда я хотел снять деньги, мои карточки уже были заблокированы. Налички у меня кот наплакал, хорошо ещё, что остался абонемент на бензин. На неделю, может, и хватит, а за неделю я уж что-то да придумаю…

– Ч-что? – заикается, закрывает глаза, начинает шептать себе что-то под нос, затем открывает и взвизгивает. – Что ты тут делаешь?

– Судя по всему, живу, – хмыкнув, завожу свои чемоданы, кидаю сумку под ноги и, присвистнув, выношу вердикт, – ну и халупа.

Чудовищные розовые обои на стенах, неровно положенный линолеум, стол, два стула, холодильник, микроволновка, большой шкаф, который не закрывается. Прекрасно. Просто, мать вашу, прекрасно. Это комната меньше, чем мой толчок. А еще здесь только одна кровать.

Обычно я не против поспать (читать как переспать) с симпатичными девушками, но, боюсь, эта мегера оторвет мне член, если я лягу рядом с ней.

– Где ещё одна кровать?

Она моргает. Один раз. Второй.

Качает головой, проводит рукой по густым, цвета шоколада, волосам и нервно смеется.

– Какая еще к черту кровать? – вдруг вскидывает голову. – Выметайся отсюда!

– Прости, солнышко, – злорадно ухмыляюсь, – но отец отправил меня под полный контроль няньки.

Девушка фыркает, откладывает ноутбук и встает с кровати. И все это проделывает, не сводя с меня пристального взгляда, как будто к ней забрался вор или маньяк, что само по себе смешно.

Во-первых, что тут воровать? А во-вторых, ей-то и бояться маньяка. Уже сочувствую тому бедолаге, который попробует на нее напасть. Я встретился с этой сумасшедшей всего раз, а теперь не могу избавиться. Да маньяк сбежит от неё в Магадан! И то не факт, что она его и там не достанет.

Скептически за ней наблюдаю, пока она одной рукой тянется к телефону на столе, а другой завязывает полы своего розового махрового халата.

Как будто я до этого не успел рассмотреть все её прелести, в самом деле! И как будто я до этого не видел женских ног и сисек без лифчика. Похоже, она та еще скромница.

– Я собираюсь позвонить Александру Александровичу, – объявляет, поджав строго губы.

– Валяй, – хмыкаю и заваливаюсь на кровать.

Что? Я же сказал, что только с ней не лягу.

Пока девчонка яростно бьет пальцами по экрану, я закидываю руки за голову и зеваю. Вряд ли отец скажет ей что-то новое. Во всяком случае, я слышал это несколькими часами ранее.

– Александр Александрович, доброй ночи, – звучит ее напряженный голос, – ваш сын заявился ко мне со своими чемоданами и…

Очевидно, сейчас отец ей читает ту же лекцию, что и мне. После того, как вчера Сэм отказался мне помогать, заявив, что кто-то же должен заставить меня высунуть голову из задницы, я поехал домой и надрался в хлам. Отец снова меня нашел в том же положении, что и вчера, забрал ключи от квартиры и приказал собирать чемоданы. Конечно, я мог бы поехать к матери и пожаловаться, что Зайцев-старший слетел с катушек, но это не по-мужски. В конце концов, наши разборки – это исключительно наши разборки.

«Моё терпение закончилось. Сегодня же собираешь чемоданы и переезжаешь в общежитие» – отрезал он.

«А если не перееду?» – вальяжно спросил я.

«Тогда отправишься в армию. Там-то из тебя точно человека сделают».

На этом, собственно, и закончился наш разговор. Все вопросы были исчерпаны.

Ладно. Черт с ним. Я действительно собрал свои чемоданы и поехал в этот сарай.

Вы думаете, я так просто сдался?

Трижды «Ха»!

Я сделаю так, что эта истеричка с крокодильими слезами на глазах будет умолять моего отца её уволить. Это все из-за неё. Я уверен, если бы эта стерва не появилась в моей жизни, то все не перевернулось бы с ног на голову.

– Но это обязательные меры? Я могу просто приходить к нему… – её голос звучит настолько несчастно, что мне становится её почти жалко. Почти.

– Хорошо, – поникают её плечи. – Я поняла. До свидания.

Она отключается, но, видимо, у неё все не очень хорошо с восприятием, потому что девчонка втыкает в одну точку. Она хоть дышит?

– Эй, – зову, – так где моя кровать?

– В коридоре на коврике, – шипит, после делает два глубоких вдоха и отрезает, – моя кровать состоит из двух. Нужно двигать.

Э-э-э? Чего? Как это из двух?

Непонимающе на неё смотрю, и, закатив раздраженно глаза, она подходит и командует:

– Встань.

Поднявшись, наблюдаю за тем, как она откидывает одеяло, простыни, ещё одеяло… Боже, зачем столько одеял? В итоге эта принцесса на горошине добирается до матраса и скидывает его. Вот теперь я понимаю, что она имела в виду.

Мастерица, однако.

Заграбастала себе две койки вместо одной. Что на это сказал её сосед или соседка? И, кстати, почему она живёт одна? Этот вопрос вылетает у меня непроизвольно, но она отвечает:

– Потому что у меня была договоренность с комендантом.

– А я думал, ты соседа съела.

– Очень смешно, – ворчит и принимается двигать кровать.

Безусловно, я тот еще козел, но таскать женщине тяжести в моём присутствии не позволю. Тут уж сказывается мамино воспитание.

– Отойди, женщина, – отодвигаю её в сторону и двигаю кровати.

Она расположила их таким образом, что они стоят посередине, образовывая одну. За минуту расставляю их к стенам. Кажется, в этой каморке стало еще меньше места.

– Надеюсь, что ты взял с собой постельное белье, потому что я не собираюсь давать тебе свое, – с отвращением выплевывает.

– Не переживай. Я бы у тебя и не попросил.

– Если ты уж собираешься тут жить, то запоминай правила, – важно изрекает, складывая руки на груди.

Это смешно. Она действительно думает, что я собираюсь следовать каким-то там правилам?

– Во-первых, никаких девушек в этой комнате.

– Даже тебя? – ухмыляюсь. Только первое правило, а уже осечка.

– Кроме меня, конечно! – рявкает. – Не таскать сюда никаких подружек. Я не собираюсь потом проводить здесь дезинфекцию. Во-вторых, – загибает палец, – убирать за собой. Я не позволю мою комнату превратить в хлев.

Как будто он и так им не является.

– В-третьих, не смей трогать мои вещи. В-четвертых…

Без понятия, сколько у неё этих гребаных правил, но когда у неё заканчиваются пальцы на руках, а возможно, и на ногах (я не особо слушал) и она замолкает, я растягиваю на губах кривую усмешку.

– Теперь, полагаю, моя очередь? – встав, подхожу к ней, возвышаясь на полторы головы. По сравнению со мной эта девчонка просто кроха (ага, это она с виду такая беззащитная, но я-то знаю, какая у нее твердая коленка). – У меня есть одно правило: никаких чертовых правил. Запиши это себе на лбу, солнышко, чтобы вспоминать каждый чертов раз, когда будешь смотреться в зеркало. А теперь, будь добра, покажи мне, где в этом сарае душ.

– Сам найдёшь, – пихает меня в плечо (рука у неё реально тяжёлая) и начинает застилать свою кровать.

Сам так сам.

Пожав плечами, достаю из чемодана полотенце, банные принадлежности, скидываю найки, носки и надеваю тапки, после чего выхожу из комнаты.

Длинный коридор не везде освещается. Видимо, кто-то лампочки повыкручивал. Ванну я нахожу почти сразу. Точнее душ. Возле него стоят несколько парней. Хочу уже протиснуться мимо них, но меня хватают за плечо:

– Эй! Куда прешь? Очередь!

Мать вашу, здесь ещё и очередь?

Парень прищуривается, а после спрашивает:

– Новенький, что ли? Не припомню тебя.

– Ага, только сегодня въехал. Саша, – протягиваю руку.

– Лёня – пожимает ладонь, – а это Костян, – кивает на рядом стоящего друга. – А в какую заселился?

– Двести десятую.

– Оу, – протягивает, – к Лопушковой? Сочувствую.

Что ж, я знать не знаю, кто такая Лопушкова, но судя по тому, что мне сочувствуют и весьма искренне, это моя соседка-тире-нянька.

– Ага, странно, что тебя вообще к ней подселили. Она ж вроде на лапу коменданту даёт, – вклинивается в разговор Костя. Худощавый высокий парень с резкими чертами лица и лукавыми глазами.

– Мест, наверное, не было, – не вдаюсь в подробности. – А эта Лопушкова как вообще?

– Да нормальная вроде… – задумавшись, говорит Лёня. – Перец у неё правда крутой какой-то на мерине гоняет, но зубрилка ещё та!

– Ага, но зато не доносит, если с ребятами гудим.

Дверь щелкает и выходит высокая блондиночка. Девяносто-шестьдесят-девяносто.

Надо же, какие экземпляры в общаге обитают!

Плотоядно облизнувшись, уже представляю её под собой. Или на себе.

– Светик, ну ты хоть если в душ идешь, то майку прозрачную, что ли, надевай на мокрое тело. Порадуй мужской глаз, – смеется Костян.

– А тебе, Алексеев, только и остается, что смотреть, – хмыкнув, бросает блондинка и кидает мимолетный взгляд на меня.

Я подмигиваю. Прикусив губу, девушка бегло меня осматривает, кокетливо взмахивает волосами, и, покачивая бёдрами, удаляется.

– А это кто? – спрашиваю.

– Светка из двести четвёртой. Но я тебе так скажу, друг, даже не старайся. Она себе богатого хахаля ищет.

– Понял, – киваю, а сам уже думаю, как буду ее иметь. Богатый не богатый, а тонны обаяния у меня не отнять. Если я хочу, то могу быть весьма настойчивым и обходительным парнем. – Кто следующий?

Ребята обмениваются взглядами, а потом Лёнчик говорит:

– Можешь идти. Кстати, мы с Костей каждый месяц собираем на горячую воду. У нас тут общий счёт, – ну очень тонко намекнул.

Денег у меня не особо много, но все же на вражеской территории свои люди не помешают. Потянувшись за кошельком, спрашиваю:

– Сколько?

– Пятьсот.

Ну это ещё по-божески, я вам скажу.

Достаю купюру и передаю. Довольно лыбясь, парни пропускают меня вперёд.

– Ну если тебе будет что-то нужно, то обращайся.

– Угу…

Зайдя в душу, дергаю щеколду и прохожу внутрь.

Просто ущипните меня! Это душевые? Да в любом притоне и то получше будет! Потрескавшаяся плитка, гнилые трубы, с которых капает вода, паутина на стенах…

Черт! Может, армия была не таким уж и плохим вариантом?! Потому что это полный отстой.

Сняв свои вещи, которые стоят дороже, чем все это здание, аккуратно вешаю на крючки, а после становлюсь под душ и включаю воду. Холодная…

Неудивительно, что они на горячую собирают.

Начинаю крутить второй винтик, но ничего не меняется.

Что за хрень?

Мне понадобилось более пяти минут, чтобы понять, что никакой горячей воды нет и не будет. Закрыв воду, натягиваю боксеры, хватаю полотенце, свои вещи и бросаюсь в комнату.

– Почему в душе идёт холодная вода? – как только захожу, выплевываю.

– А какой она должна быть? – невозмутимо интересуется Лопушкова, даже не оторвавшись от своего телефона.

– Горячей, разумеется. Я же, мать твою, отвалил за это пятьсот рублей!

Лера

Этот парень полный кретин. Как можно было повестись на этот тупой развод?

Так же, как и ты четыре года назад. Да-да, спасибо внутренний голос, ты как всегда вовремя.

С его волос капает вода и уже сделала на полу приличную лужу. Он даже не потрудился вытереться и одеться, прежде чем ворваться.

Лицо перекошено, а скулы ходят ходуном.

Черт!

– Я сейчас приду, – ворчу, вскакиваю в тапки, потуже затягивают халат и топаю к нашим юмористам.

Вообще-то мне стоило сказать ему, что он тупой придурок, которого облапошили, но вид этого парня…

Да. Мне его стало жалко. И потом, если уж я собираюсь стать его нянькой…

Дерьмо. Я уже его нянька. И то, как я иду сейчас заступаться за него, только подтверждает этот факт.

Подойдя к комнате, тарабаню изо всех сил. Дверь открывается, и высовывается наглая рожа Потапова.

– У вас совесть есть? – рявкаю. – Верните этому идиоту деньги, – требую.

– Лерунчик, какие такие деньги? – делает изумленное лицо Потапов. – У тебя жар? – прикладывает руку мне ко лбу.

– Потапов, – рычу, хлопая его по руке, – не делай из себя идиота, природа уже все сделала за тебя. Учти, если ты не вернёшь деньги, то больше на ваши тусовки я закрывать глаза не буду. Так и знайте! – кричу им в комнату, чтоб все услышали.

– Да ладно тебе, – вздыхает. – Ну хочешь, мы поделимся?

– Нет, – категорично изрекаю. – Я хочу, чтобы вы вернули деньги.

– Вот же заноза, – буркает, тянется в карман и достает смятую купюру.

– Держи, Лопушкова. Но это только по старой дружбе, а ещё…

– Буду держать рот на замке, – понятливо киваю.

Вот это другой разговор.

Я смотрю на смятую купюру у себя в руке, не понимая, откуда взялась эта ответственность. Мне не стоило сюда идти и вступаться за этого парня. Уж он-то точно не нуждается в моей защите. С другой стороны… Не пойди я сюда, были бы разбирательства, возможно, даже мордобой, а я обещала его отцу сделать из сына человека, а не калеку.

Зайдя в комнату, кладу деньги на стол и говорю:

– У нас нет никаких взносов. Вот твои деньги.

– Как? А вода?

– Горячую воду уже отключили.

– Просто чудесно, – фыркает, проводя рукой по лицу. Молчит пару секунд, а потом неохотно выдавливает, – спасибо.

В ответ я только хмыкаю. Больше мы не препираемся. Не потому что вдруг перестали друг друга ненавидеть, а просто потому что устали. Слишком много новостей за этот вечер. Неприятных, конечно же.

Зайцев не разбирает свой чемодан, он просто отодвигает его в сторону, застилает постель и ложится в кровать. Я же выключаю свет. Комната погружается в темноту.

Уже закрываю глаза, как…

Хлоп. На пол что-то падает на пол.

Поворачиваю голову, пытаясь хоть что-то рассмотреть в темноте. На полу что-то валяется. Кажется, красное…

Это же не…

– Ты только что снял трусы? – всеми силами пытаясь сохранить спокойствие, выдавливаю.

– Ага. Не люблю, когда меня что-то стесняет.

Убейте меня! В метре от меня лежит полностью голый парень! Парень, которого я практически не знаю!

Все-таки Петров был не прав. Ханжа бы на моем месте уже упала в обморок от всего происходящего ужаса.

– Кстати, – когда я практически успокаиваюсь, раздается его голос, – как тебя зовут?

Ну да. Самое время познакомиться.

– Лера.

– Спокойной ночи, Валера.

Этот индюк только что назвал меня мужским именем?

Глава 7

Лера

Мой день начинается с жопы. И нет. Я не выражаюсь фигурально. Он начинается с крепкой круглой загорелой задницы. Вот так. Просыпаюсь и вижу задницу.

О боже. Спаси и сохрани.

– Господи! – зажмурившись, рычу. – Ты хоть когда-нибудь одеваешься?

– С добрым утром, солнышко, – воркочет Зайцев. Явно издевается, гаденыш! – А что такое? Тебя что-то смущает?

– Да! – рявкаю, резко вскакивая. Черт, зачем я опять открыла глаза? – Меня смущают голые мужики в моей комнате!

– Повезло же твоему парню, – хмыкает, по-прежнему продолжая отжиматься.

Его слова больно жалят, хотя я уверена, что он и сам не подозревает насколько.

У меня нет парня! И да. Петров смущал меня своей наготой! И да. Я просила его одеться после секса и одевалась сама. Мне было неловко, и я ничего по сей день не могу с этим поделать…

– Но тебе, солнышко, придется смириться. Теперь это не только твоя комната. Если хочешь, можешь присоединиться. Меня не смущают голые женщины. Только возбуждают.

Да я скорее выпрыгну в окно, чем буду расхаживать перед этим похотливым кобелем нагишом!

Хватаю подушку и кидаю прямо в этого подлеца. Подушка прилетает ему точно в голову. Может, после встряски там все встанет на места?

– А вот это уже рукоприкладство, – недовольно рычит и начинает подниматься, как я срываюсь на крик…

– СТОЙ! ЗАМРИ!

Прикрываю глаза рукой, на ощупь пробираюсь к шкафу, но Лера была бы не Лера, если бы не стукнулась мизинцем о кровать.

Дерьмо.

– М-м-м, – хватаюсь за мизинец, скача на одной ноге, и что вы думаете?

Разумеется. Ну разумеется, моя нога скользит по полу и я начинаю заваливаться назад, а руки этого извращенца меня подхватывают.

SOS.

Слишком много голых частей чужого тела дотрагивается до моей спины.

SOS. SOS.

Одна его значительная часть реагирует на близость и начинает подниматься.

– Убери от меня руки, озабоченный придурок! – визжу, вырываясь из его хватки.

– А что я могу поделать? Я уже больше суток не трахался…

Помойте ему рот с мылом!

Мамочка, забери меня домой…

Отскакиваю, подлетаю к шкафу, достаю полотенце. Черт бы побрал этого Зайцева, потому что я прямо-таки чувствую как он наблюдает за мной. Открываю ящик с нижним бельём и хватаю первые попавшиеся трусики.

– Красный тебе больше подходит, – комментирует.

Если этот парень не заткнется, клянусь, я переборю все свои стеснения, вырву его член и затолкаю ему же в глотку.

– П-пожалуйста, – дрожащими то ли от потрясения, то ли от злости голосом прошу, – оденься.

К его счастью, он больше ничего не говорит. Все-таки инстинкт самосохранения еще работает, я же вылетаю пробкой из комнаты.

Умом я, конечно, понимаю, что этот гад меня нарочно провоцирует. Не нужно иметь семи пядей во лбу, чтобы понять, чего он добиваться… Зайцев хочет, чтобы я сама отказалась с ним нянчиться, но черта с два! Я работаю уже почти год на ТК и никуда дальше девочки на побегушках не продвинулась. Только это меня останавливает от того, чтобы вышвырнуть наглеца с голым задом (в самом прямом смысле) на улицу.

Надеюсь, все мои страдания окупятся в полном размере.

Будем считать, что это такой тренинг. В любом случае мне нужно научиться выходить из зоны комфорта. В конце концов, если я собираюсь работать на телевидение, мне необходимо быть готовой ко всему. Сомневаюсь, правда, что у меня по студии будет сверкать голым задом озабоченный имбецил, но чем черт не шутит…

В душе очередь, но сегодня это мне только на руку, настолько я не хочу возвращаться в комнату.

Вот до чего меня довел этот Зайцев!

Мы ещё и суток не прожили вместе, а я уже боюсь вернуться в свою же комнату. В комнату, в которой два года назад сама же клеила обои, стелила линолеум, белила потолки, красила батареи. Комнату, которая уже стала мне домом.

Когда очередь, наконец, доходит до меня, я слышу рядом судорожный вздох:

– Вот это да!

Вера, первокурсница из двести первой, поправляет свои черепашьи очки, а изо рта у неё разве что слюна не капает.

Что это на неё так впечатление произвело?

Поворачиваюсь и вижу незнакомого парня.

Поправочка.

Невероятно красивого парня.

Высокий рост, широкие плечи, узкие бедра и озорная мальчишеская улыбка на губах.

Он проходит мимо нас, подмигивает покрасневшей первокурснице в предобморочном состоянии и вальяжной походкой рассекает дальше по коридору.

– Повезло же Светке, – завистливо выдыхает Вера.

– Почему Светке? – нахмурившись, спрашиваю.

– Ну а что ещё он может здесь делать? – как о само собой разумеющемся говорит.

И то правда. Светка у нас местная красотка. Правда, к этой красоте еще прилагаются сволочной характер и меркантильность сотого уровня. Когда я переехала в столицу, то полагала, что все эти шаблоны и стереотипы о блондинках в прошлом… Меня ждало тотальное разочарование, потому что этот ходячий стереотип я имею удовольствие видеть каждый день.

Хмыкнув, захожу в душ.

Какое мне дело до Светки и её хахалей?

Вот именно. Абсолютно никакого.

В комнату возвращаюсь уже более-менее спокойной.

Повторяю, как молитву:

«Не обращать внимания (не обращать, Лера!) на незрелые выходки Зайцева»

Останавливаюсь перед дверью, втягиваю через нос воздух, натягиваю на лицо маску невозмутимости и дергаю ручку.

Только вот как только я захожу, маска слетает. Потому что на стуле сидит тот самый парень.

В полном недоумении выглядываю в коридор и смотрю на номер комнаты. Нет. Не ошиблась. Двести десятый номер.

– А вот и Валера, – представляет меня наглец, – моя заноза в заднице.

Захожу обратно и прикрываю за собой дверь, оставаясь в комнате с двумя парнями.

М-да, час от часу не легче.

– Зайцев, ты сам одна сплошная заноза, – говорит парень. – Я Сэм, кстати. И очень приятно познакомиться с той, которая поставила этого засранца на место.

– Лера, – хрипло выдавливаю. – А вы…

– Я здесь, чтобы отвезти этого оболтуса на пары. У нас договоренность с его отцом.

– Предатель, – фыркает. – Окружили со всех сторон, надзиратели хреновы.

К моему неземному счастью, Зайцев уже одет. Не понимаю, как ему удается выглядеть небрежно и свежо одновременно, но это так. Потертые синие джинсы, толстовка, джинсовая куртка и белые кроссовки. На голове творческий беспорядок, а в воздухе витает запах одеколона вперемешку с хвойным дезодорантом. Похоже, он умеет следить за собой. Но меня не проведёшь. Этот парень кто угодно, но не чистюля, я-то видела его квартиру. Это настоящая свалка.

– У тебя всегда есть выбор. Ты можешь драить туалеты на благо государства. Заодно тебя подстригут.

– Ага, ещё чего. Это, между прочим, моя визитная карточка, – проводит рукой по своим волосам. Боже, какой же он тщеславный.

– Может, поинтересуемся мнением девушки? – ухмыляется, после чего подмигивает мне.

Я всегда считала, что у меня иммунитет к таким парням, но от Сэма почему-то захватывает дух. Его харизма прет через край. Думаю, ему хватает меньше пяти минут, чтобы подружиться с человеком и стать ему лучшим другом.

– Определенно лысина будет к лицу, – поддакиваю, вешая полотенце на шкаф.

Сэм прыскает, дает мне пять и встаёт.

– Зайцев, ты счастливый сукин сын! Почему именно тебе всегда достаются самые милые девушки? – светит своими ямочками, не отрывая от меня голубых хитрых глаз.

– Ну началось, – ворчит Зайцев. – Поверь мне, Сэм, как только эта милая девушка врежет тебя по яйцам, она перестанет казаться тебе милой.

– Боюсь, что это невозможно, – улыбается. – Я уже очарован.

– Кхм, – откашливаюсь, – мне бы переодеться…

– Погнали, Сэм. Могу тебя заверить, здесь мы ничего интересного больше не увидим.

Зайцев пакостливо ухмыляется, а после выходит за дверь.

Сэм качает головой и заговорщически шепчет:

– А вот я уверен в обратном. Кстати, Лера, я тебя подвезу. Нам есть что обсудить. Жду внизу.

Не дожидаясь ответа, он еще раз подмигивает и скрывается вслед за другом.

Этот парень, похоже, постоянно подмигивает. И будь я проклята, если это не сексуально! Как у такого козла может быть такой обаятельный друг?

Одеваюсь я быстро, заплетаю косу, наношу тон на лицо и румяна, подкрашиваю ресницы, и вуаля – я готова! Всегда считала, что хорошо выглядеть можно и без тонны штукатурки на лице. Закрыв комнату, спускаюсь вниз, здороваюсь с комендантом и выхожу на улицу.

Зайцева с Сэмом замечаю сразу. Да и разве их можно не заметить?! Волей-неволей, но они притягивают взгляды, хоть и типичные мажоры. Крутые тачки, смазливые мордашки, но помимо этого вокруг них летает странная аура уверенности. Как будто им принадлежит весь мир. Впрочем, легко так думать, когда у тебя надежно прикрыт тыл богатеньким отцом, а на карту постоянно капает кругленькая сумма.

Поправив сумку на плече, неловко шагаю к парням. Я определенно чувствую себя не в своей тарелке.

Честно говоря, до сих пор не знаю, что должна делать. Что включает в себя понятие «перевоспитать»? Носить с собой ремень и лупить, когда из его рта будут вырываться ругательства? Понятное дело, что я утрирую, но Александр Александрович до сих пор не дал мне чётких распоряжений. Из его слов я должна следить за тем, чтобы Зайцев написал диплом, не кутил и ходил на работу. Ничего не сказано о том, кем он будет работать и как вообще его «воспитание» я должна совмещать со своей работой. С каждым днем, хотя нет, даже часом, эта идея кажется все бредовее и бредовее.

– Зайцев, жду тебя возле главного, – произносит Сэм, открывая мне дверь машины.

Саша кисло кивает, садится в свою машину и через секунду срывается с места. Сэм тоже садится, и мы выезжаем. Жду, когда он начнёт говорить, но этого не происходит.

– Кхм, – прочищаю горло, – так что ты хотел обсудить?

– Твои красивые глаза, – шутит, одаривая меня улыбкой.

– А на самом деле? – вскидываю бровь. Я сейчас не в состоянии поддерживать с кем-либо флирт. У меня длительная фаза «ненавижу-всех-мужиков». Спасибо Петрову.

– Они действительно очень красивые, но на самом деле я хочу поговорить о Саше, – переходит на серьезный тон. – Сложно в это поверить, но он неплохой парень. Я и сам вижу, что эти вечные тусовки его уже достали, но он упрямый осел и никогда сам себе в этом не признается. Короче говоря, я хочу тебе помочь в этом нелёгком деле.

Кажется, он настроен серьёзно. Ну а я буду дурой, если откажусь от помощи. Союзник мне точно не помешает.

– Я уверен, что Саша ещё не раз будет чудить, поэтому ты можешь звонить мне в любое время, если что-то случится. Этот парень – магнит для неприятностей.

Скорее, он сам сплошная неприятность.

– У него был переломный момент, но его загул затянулся. Ты можешь целиком и полностью рассчитывать на меня.

– Откуда мне знать, что ты с Зайцевым не заодно? А не просто хочешь его отмазать от меня? – подозрительно прищуриваюсь.

– Ого, теперь я понимаю, о чем говорил Сан Саныч, – кивает головой. – Ну хотя бы потому, что я буду следить за тем, чтобы он ходил на пары.

– Не факт. Может, вы вообще сейчас тусить собираетесь.

– Конечно, – не отрицает, – с нашим семидесятилетним преподом по коммуникациям. Послушаем лекцию, поиграем в лото, – широко улыбается, и я сдаюсь.

– Ладно. Убедил.

До того как подъехать к телецентру, мы успеваем обменяться номерами. Сэм делает мне ещё несколько приличных и не особо комплиментов, просит (даже настаивает) ему звонить. По делу, а лучше просто так. Ага. Ночью. Просто так.

Попрощавшись, выхожу из машины и топаю на свое рабочее место.

Ровно в девять в офис заходит Иван Петрович.

– Лерочка, прекрасно выглядите! – как всегда восклицает.

«Вам стоит носить юбки почаще!» – мысленно предугадываю следующую фразу.

– Вам стоит носить юбки почаще!

Бинго!

– Доброе утро, Иван Петрович!

– Сделайте мне кофе и принимайтесь за работу!

Да здравствует новый рабочий день…

Как всегда, наматываю круги по всему офису, делаю кофе, эти таблицы, которые уже сидят у меня в печенках, и подготавливаю зал к презентации.

К обеду меня вызывает к себе Александр Александрович. По офису уже ползают слухи что, мол, что-то Лопушкова зачастила к главному. И когда я поднимаюсь на лифте, ловлю на себе несколько косых взглядов.

Еще этого не хватало для полного счастья! Что за люди…

Стоит мне только зайти в кабинет, как Александр Александрович отрывается от своих бумаг и нетерпеливо спрашивает:

– Как ваши успехи?

– Неплохо, – юлю. Не говорить же ему, что у его сына напрочь отсутствует такое понятие, как «личное пространство».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.