Андрей Маликов
Охотник на волков

Глава 1

Эрик сидел у массивного окна, украшенного золотыми узорами, и наблюдал, как по стеклу стекают капли дождя. За окном сгущались сумерки, и в свете фонарей вода мерцала янтарными бликами, искажая очертания, вечерних улиц. Город жил своей жизнью – вдалеке слышались голоса торговцев, бряцанье подков по мостовой и грязная ругань стражников. Но для Эрика все это было далеким и абсолютно неважным. Его мысли были далеко отсюда… далеко в прошлом, в том самом дне, когда его жизнь разделилась на «до» и «после».

Дождь. Такой же, как и тогда.

Воспоминания накатывали, как морская волна, унося его в ту ночь, когда на его родную деревню напала Волчья Стая.

Он был еще совсем ребенком, когда небо заволокло тяжелыми свинцовыми тучами, и с первыми раскатами грома в деревню ворвались чужаки. Они появились словно из ниоткуда, люди в облике зверей – облаченные в волчьи шкуры, с обнаженными клинками и источающие кровожадность и жестокость. Они поджигали дома, вспарывали животы, убивали и женщин и детей.

Эрик помнил, как все началось. Сначала раздались тревожные крики, потом топот ног – соседи бежали к своим домам, запирая двери, надеясь спрятаться. Кто-то пытался сопротивляться, но сопротивление было сломлено в считанные минуты. Он помнил, как выбежал на улицу босиком, чувствуя под ногами влажную траву, перемешанную с грязью. Он искал родителей, звал их, но в ответ слышал лишь предсмертные хрипы и вопли отчаяния.

Свою мать он нашел в дверях соседнего дома, скорее всего, попасть в собственный, она уже не успевала и решила укрыться у соседей, но не успела. Она лежала на пороге, согнувшись, зажимая ладонями живот, из которого медленно вытекала кровь. Ее глаза были открыты, полные боли, но она еще дышала. Он бросился к ней, схватил за руку, пытаясь её поднять, спасти, увести отсюда как можно скорее, но все его усилия были тщетны. Её дыхание оборвалось, а жизнь в глазах угасла…

А потом он увидел отца.

Тот лежал у колодца, с почти отрубленной головой, а в нескольких шагах от него валялся разорванный, на части труп мальчишки, с которым еще вчера, Эрик бегал по лесу, где они беззаботно веселились и смеялись.

Тогда он не понял, почему не заплакал. Почему не закричал. Почему просто стоял, глядя на все это, пока не почувствовал тяжелую руку на своем плече.

– Живой, значит, – прозвучал низкий голос.

Он обернулся.

Перед ним стоял высокий мужчина, рыжебородый, с суровым лицом, в черной пропитанной дождем тунике, в правой руке он сжимал рукоять окровавленного ятагана, кровь на нем была ещё свежая и вместе с каплями дождя, стекала на траву. В его глазах читался интерес – не жалость, не сочувствие, нет… что-то другое, скорее таким взглядом, антиквар оценивает редкую безделушку и обдумывая, достойна ли она занять место в его коллекции.

Эрик не помнил, что сказал ему тогда… а может, ничего и не говорил. Но спустя мгновение мужчина поднял его на руки, усмехнулся и сказал:

– Ну что же, идем.

Тогда он еще не знал, что это был за человек. Не знал, что зовут его Гарат. Не знал, что этот рыжеволосый мужчина станет его хозяином, его учителем… его проклятьем.

С того дня он больше не был сыном своих убитых родителей. Он стал частью Волчьей Стаи, теперь они были его семьей.

Эрик отвел взгляд от окна, возвращаясь в реальность. Прошло столько лет, но в моменты одиночества прошлое неизменно давало о себе знать, напоминая, кем он был и кем он стал.

Гильдия торговцев выглядела богато. Высокие потолки украшены лепниной, массивные колонны тянулись кверху, стены отделаны темным деревом, в углу потрескивал огонь в камине, наполняя помещение теплым светом. В воздухе пахло дорогим вином, смолой и воском от свечей. Обстановка, призванная внушать уважение, но для Эрика здесь не было уюта. Это место было чужим и каким-то искусственным. Эрику было тут не место, аскетичный образ жизни, был куда боле привычен для него.

Раздался скрип двери, и его мысли в одно мгновение рассыпались, как карточный домик.

Гарат вошел, закрыв за собой дверь чуть сильнее, чем требовалось. Его широкие плечи казались еще мощнее под промокшей от дождя накидкой. Рыжая борода была влажной, а глаза – хмурыми, напряженными. Он стряхнул капли с рукавов и медленно оглядел Эрика, будто пытаясь понять, не натворил ли тот чего за время его отсутствия.

– Где твой лук? – спросил он, голос был таким же низким, как и в день их первой встречи.

Эрик уже знал, что услышит этот вопрос.

– Я не взял его намеренно, – ответил он, спокойно выдержав пронзительный взгляд собеседника. – Чтобы стража у ворот не задавала лишних вопросов. Да и в городе не хотелось привлекать внимание.

Гарат прищурился, будто взвешивая его слова. Потом хмыкнул, качнув головой.

– Ты все сделал правильно, – нехотя признал он. – Хоть иногда ты умеешь думать.

Он подошел к окну, бросив мимолетный взгляд на улицу, где все еще лил дождь.

– Долго ждал?

Эрик чуть заметно пожал плечами.

– Хватило времени, чтобы вспомнить прошлое.

Гарат усмехнулся, но в его глазах не было никакого веселья.

– Ты продолжаешь жить прошлым? Его уже не изменить, живи сегодняшним днем Эрик, я тебе уже говорил об этом несколько раз.

Гарат хотел добавить ещё что-то, но передумал и махнул рукой, оборвав незаконченный разговор. Он сделал несколько шагов по комнате, разминая замершие пальцы. Его мокрая накидка оставляла темные пятна на полу, а воздух в помещении пропитался сыростью и дорожной пылью. Эрик продолжал стоять у окна, глядя на улицу, залитую дождем.

– Ты выследил их? – спросил Гарат, не оборачиваясь.

– Да, – ответил Эрик, не отрывая взгляда от мокрых камней мостовой. – Они остановились в таверне «Тихий угол».

Гарат усмехнулся и медленно повернулся к нему.

– Отлично! Я надеюсь в этот раз ты доведешь дело до конца?

– Теперь сделать это стало тяжелее, – ответил Эрик, отворачиваясь от окна.

Уперев руки в бока, Гарат посмотрел на Эрика с легкой насмешкой.

– Теперь? – протянул он, приподнимая бровь. – У тебя было две возможности, которые ты упустил и ты говоришь, что теперь будет тяжелее?

Эрик сжал кулаки, не позволяя раздражению взять верх и выйти наружу.

– В этот раз я не ошибусь, – твердо сказал он. – Я и сам знаю, что подвел тебя.

Гарат покачал головой, словно не хотел ничего слышать.

– Может мне стоит отозвать Зорана? И пусть он займется этим, пока ещё не поздно? – спросил Гарат, внимательно изучая реакцию своего подчиненного.

Эрик не ответил. В глубине души он знал – Гарат прав. Первый раз он недооценил их, да и появление эльфийки сыграло им на руку. Благодаря ей, обезумевший тролль их не убил и им удалось ускользнуть. Второй раз – снова допустил промах, появление воинов Локараса стало полной неожиданностью. Но теперь всё будет иначе. Больше никто не помешает ему довести дело до конца.

– Эрик, я даю тебе последний шанс, используй всё что хочешь, но добудь мне эту чертову книгу.

Гарат еще раз окинул Эрика тяжелым взглядом, будто пытался в нём что-то разглядеть, затем резко развернулся и направился к двери. Его шаги гулко отдавались по полу, тяжелые сапоги оставляли на ковре мокрые следы.

– Не разочаруй меня, – бросил он через плечо.

Дверь с глухим стуком захлопнулась, сотрясая воздух в комнате. На миг все стихло, остался только звук капель дождя, барабанящих по стеклу. Эрик сжал зубы. Он не мог позволить себе снова провалиться. Не мог снова подвести Гарата.

Он глубоко вздохнул, проводя ладонями по лицу. Нужно сосредоточиться. Нужно продумать всё до мелочей. В этот раз он не может позволить себе ошибиться.

Эрик шагнул к окну, провел пальцем по холодному стеклу, наблюдая за танцем огней на мокрой мостовой. Он знал, что если он в этот раз не сделает то, что от него хочет Гарат – от него избавятся.

Ночь в Локарасе была темной и влажной. Хоть дождь уже закончился, но улицы оставались покрытыми лужами, и каждый шаг отдавался тихим всплеском. Лампадные фонари раскачивались на ветру, отбрасывая дрожащие отсветы на стены домов, словно размытые призрачные силуэты.

– Черт возьми, куда он подевался?! – выдохнул Борх, резко остановившись посреди переулка.

Март остановился рядом, переводя дыхание. Они обошли уже полгорода, заглянули в каждую подворотню, пересекли рынок, спустились даже в порт – но следов Шухрага нигде не было.

– Мне кажется мы зря теряем время, – Борх пнул камень, тот отлетел в стену и с глухим стуком отскочил в сторону. – Думаю нам нужно разделиться.

Март не сразу ответил. Ему не нравилась эта идея, но выбора не было. Локарас по ночам был опасен. Особенно для чужаков.

– Хорошо. Ты иди в сторону доков, я проверю трактиры. Встретимся на площади у фонтана.

Борх молча кивнул, и они разошлись в разные стороны.

Март ускорил шаг, стараясь держаться в тени. Не смотря на поздний час, город не спал. Из таверн доносились голоса пьяниц, на перекрестках ту и дело попадались случайные прохожие, а во мраке переулков мелькали подозрительные силуэты.

Юноша зашел в первый же трактир, что попался ему на пути, в нем было так же шумно, как и в том в, котором они остановились, но на этом сходство заканчивалось. Запах дешевого эля, перегара и мокрой одежды смешался в тяжелую, давящую смесь. Трактиром это место было назвать сложно, скорее забегаловка, хоть Март и не успел побывать во многих подобных местах, это было хуже всех предыдущих, даже таверна Йоргена выглядела куда более чище и уютнее.

Март быстро осмотрел зал. Шухрага нигде не было видно. Ни за столами, ни в дальних уголках, ни у стойки. Юноша подумывал о том не спросить ли у посетителей, но оглядев присутствующих – передумал. Вряд ли кто-то из этих людей, ему захочет помочь…

Чувствуя нарастающее беспокойство, он вышел обратно на улицу. Март посетил ещё две таверны но ни в одной тролля не было. Парень обреченно вздохнул и поплелся к месту, где они договорились встретится с Борхом.

На площади, Борх уже его ждал и судя по его виду, его поиски тоже закончились ничем.

– Его нигде нет, – мрачный как туча, сообщил он, когда Март подошел ближе.

– У меня тоже, – ответил юноша, его голос был полон отчаяния.

Март раздраженно ударил кулаком в стену, ближайшего дома и выругался.

– Если бы этот идиот Ярис не полез со своими дурацкими речами, Шухраг бы никуда не ушел! – буркнул он, сжимая ушибленную руку.

Борх лишь покачал головой.

– Ты сам знаешь, что он очень ранимый, хоть по нему так и не скажешь. Но я не думал, что он может уйти…

– Да в том-то и дело, что мы не думали! – Март резко остановился и схватился за голову. – Ярис должен был его остановить, черт возьми!

– И как? Связать и держать в таверне? – грустно усмехнулся Борх. – Если он не хочет возвращаться, ты его силой не затащишь, а удержать его, у Яриса точно бы не вышло.

– Да, но… – Март стиснул зубы. Ему не нравилось признавать правоту Борха, но тот был прав. Даже если бы они втроем пытались его остановить, у них бы ничего не вышло. Но оставлять его одного в Локарасе было нельзя? Тролль обязательно вляпается в неприятности.

Таверна «Тихий угол» встретила их приглушенным светом свечей и гулкими голосами посетителей. В воздухе витал запах жареного мяса и крепкого эля, но аппетита ни у Марта, ни у Борха не было.

Ярис сидел за маленьким столиком у камина, он поднял голову, как только они вошли. Заметив, что они вернулись вдвоем, в его глазах мелькнуло беспокойство.

– Ну что? Вы нашли его? – спросил он, хоть по их лицам и так все было понятно.

– Нет, – бросил Март, проходя мимо и усаживаясь за стол. – И если с ним что-то случится, это будет на твоей совести.

Ярис вспыхнул.

– Я не заставлял его уходить! Он сам сделал этот выбор!

– Потому что ты не должен был говорить, то что сказал! – гневно ответил Март.

– А что я сказал? Я сказал правду! – Ярис продолжил настаивать на своем.

– Да кому нужна твоя правда! – отмахнулся от него молодой охотник. – Когда от неё нет никакого прока.

– Это уже не важно, Шухрага это не вернёт, – холодно отрезал Ярис. – И мы не можем искать его целую вечность.

Март замер.

– То есть ты предлагаешь просто забыть о нем?

– Я этого не говорил, я лишь предлагаю смотреть вперед, – сказал Ярис, вставая. – Если он не вернется до утра, значит, так тому и быть.

Март в ярости отвернулся, вцепившись в деревянную кружку, словно хотел раздавить ее.

Борх молча сел рядом.

– Мы все устали, – сказал он. – Давайте переждем ночь, а завтра уже решим, что будем делать.

Март не ответил. Он знал, что сегодня он не уснет. Потому что где-то там, на холодных улицах Локараса, их друг мог быть в смертельной опасности. Он не мог… Он не мог потерять ещё и Шухрага.

Время тянулось мучительно долго. Март небрежно вертел в руках деревянную кружку, из которой даже не сделал ни глотка, Борх молча ковырял ножом в куске баранины, а Ярис смотрел в пламя камина, угрюмо подперев голову рукой. Никто не произносил ни слова, но каждый раз, когда дверь таверны распахивалась, все трое невольно поднимали головы, надеясь увидеть там Шухрага. Но всякий раз это оказывались просто случайные посетители, усталые путники или торговцы, спешащие укрыться от ночного холода и побыстрее опрокинуть кубок вина.

Наконец, когда ночь уже начала клониться к рассвету и терпение их было на исходе, дверь снова открылась.

На пороге стоял Шухраг.

Но он был не один.

Рядом с ним, чуть позади, виднелась фигура в длинном темном плаще с глубоким капюшоном, почти полностью скрывавшим его лицо, но что скрыть было не возможно, так этого его глаза, горящие изумрудным пламенем . Незнакомец был высок и даже несмотря на свободный покрой одежды, которая полностью скрывала своего обладателя, в нём ощущалась незримая мощь. Несколько посетителей обернулись, почувствовав его ауру, но столкнувшись с его пронзительным взглядом, тут же отворачивались.

Шухраг оглядел таверну, заметил Марта, Борха и Яриса, и устало вздохнул. В его взгляде было что-то странное, что было ему не свойственно, можно было подумать, что тролль стесняется .

– Вы там собираетесь сидеть до утра? – проворчал он, заходя внутрь и отряхивая с плеч капли дождя.

Но никто из троих не ответил. Их взгляды были прикованы к фигуре за его спиной. Безусловно они были рады возвращению их друга, но появление незнакомца, заставило их невольно напрячься.

– Это кто? – тихо спросил Борх, ни к кому не обращаясь.

Ярис как и Борх тоже насторожился, этот человек был им не знаком, да и вообще… с кем может вернутся Шухраг в незнакомом, для него городе. Им откровенно это не нравилось и они начали нервничать. Борх проверил свой меч, удобно ли тот выходит из ножен, Ярис ерзал на стуле, пытаясь занят более удобное положение. Лишь Март, совершенно не опасался этого человека, пускай он и не видел его лица, он знал наверняка… кто скрывается под капюшоном.

– Это Вильгельм, – спокойно сообщил Март, прежде чем Шухраг успел открыть рот.

Незнакомец, услышав своё имя, наконец поднял голову. Тени под капюшоном дрогнули, отступая, и на всех троих взглянули глаза, пылающие зелёным огнем. Не отражавшие свет, но излучающие его. Они сверкали холодным высокомерием, снисходительным интересом – и неуловимыми нотками скуки.

– Приятно видеть, что среди вас есть хоть кто-то, столь сообразительный, как этот молодой человек, – лениво протянул он, скользнув взглядом по Марту и подмигнув ему. Голос его был тихим и мелодичным и в тоже время казалось, что каждое слово, произнесённое магом, было милостивым одолжением для каждого, кому довелось его слышать.

Он неспешно шагнул вперёд и плавно скинул капюшон, обнажая пряди седых волос. Совершенно белые, как чистый снег, как лунный свет на застывшей, водной глади озера.

Несмотря на серебристую седину, его лицо оставалось поразительно молодым – утонченные черты, бледная кожа и холодная красота, лишённая малейшего изъяна. Только его глаза, выдавали в нём нечто чуждое и неестественное, они бы скорее подошли старцу, что видел закаты эпох.

Борх нахмурился.

– Ты тот самый Маг, – тихо проговорил он, скорее для себя самого, нежели для остальных.

– Тот самый маг, а если быть точным, то тот самый, могущественный маг, которого тебе довелось лицезреть воочию, – усмехнулся Вильгельм.

Он огляделся и, заметив свободный стул, без приглашения опустился на него, закинув ногу на ногу. Его движения были неторопливыми, изящными – в них не было ни суеты, ни тревоги. Он выглядел так, словно пришёл сюда просто… потому что так ему вздумалось.

– Ну, теперь, когда утомительная часть знакомства позади, – он выудил из складок плаща небольшую трубку и принялся набивать её табаком, даже не глядя, ловко, будто бы он делал это уже тысячи раз… хотя скорее всего, так оно и было. – Может, кто-нибудь объяснит мне, почему я должен был мокнуть под этим мерзким дождём, уговаривая вашего впечатлительного друга вернутся?

Его губы тронула насмешливая улыбка, но в глазах всё ещё плясало холодное, непроницаемое пламя.

Вильгельм молча оглядел присутствующих и его взгляд упал на короб, стоявший рядом с Мартом и что-то в нём изменилось – в глубине пылающих зелёных глаз мелькнула едва уловимая грусть.

Он не задал вопроса. Не произнёс ни слова. Но Март всё равно понял – маг сразу осознал, что Конрада больше нет…

Повисло молчание, тягучее, давящее, наполненное невысказанными мыслями.

Март испытывая странное чувство, он никак не мог себе его объяснить. Он хотел рассказать Вильгельму столько всего, хотел поделиться пережитым, услышать его язвительные, но по-своему мудрые слова. Но знал, что сейчас не время.

– Я рад тебя видеть, – робко произнёс он, нарушая молчание.

Вильгельм поднял на него, свои зеленые глаза, и выражение его лица вновь стало привычно-холодным. Он чуть прищурился, словно ему потребовалось время, чтобы осознать сказанное, затем склонил голову к плечу и ухмыльнулся.

– Ну что же, хоть кто-то в этом богом забытом месте рад меня видеть, – протянул он, прикуривая трубку. Сизый дым лениво пополз вверх, завиваясь в замысловатые узоры. – Теперь скажи мне, почему вы решили придти в этот город? Вы могли-бы отдать книгу, сразу в руки Луцию или Волчьей стае.

Март вздрогнул, уловив в голосе мага холодную, язвительную иронию. Вильгельм не сомневался – они загнали себя в ловушку, сами того не понимая.

– Как будто у нас был выбор, – страстно выпалил Март, – мы спасались от смерти и мне было не до твоей дурацкой книги.

Март напыщенно скрестил руки на груди и отвернулся.

Вильгельм задержал на нём взгляд, и в глубине его пылающих глаз мелькнуло что-то такое, что было не свойственно этому человеку… и можно ли вообще его считать таковым. Это было не раздражение, не презрение и даже не злость – что-то другое, куда сложнее, но определенно это было не безразличие.

– Ну конечно, – проворчал он, выпуская очередные клубы дыма. – Глупый мальчишка в очередной раз бежал, даже не задумываясь, куда приведёт его эта дорога.

Слова были наполнены привычной насмешкой, но в голосе Вильгельма не было той язвительности, с которой он обычно осыпал Марта. Он не испытывал к нему привычного недовольства – наоборот, где-то внутри мага озарился огонёк теплоты. На самом деле он появился там, одновременно с тем, когда некромант зашел в таверну и увидел юношу.

Март фыркнул, но не ответил.

Вильгельм вздохнул, покачав головой, и вальяжно откинулся на спинку стула.

– Ты прав, тебе было не до книги. Тебе было до того, чтобы вытащить себя и своих друзей из западни. Это… благородно, – в уголках его губ мелькнула легкая усмешка, но теперь она была куда искренней.

Март покосился на него, будто не веря своим ушам.

– Ты только что похвалил меня?

Вильгельм вскинул бровь.

– Не говори глупостей.

Март усмехнулся.

Некромант выпустил тонкую струйку дыма, вновь скользнул взглядом по коробу и едва заметно нахмурился.

– Значит, теперь ты сам носишь её, – задумчиво проговорил он, словно пробуя эту мысль на вкус.

– Да, и я не собираюсь её никому отдавать, – резко ответил Март.

– Вот как? И что же ты собираешься с ней делать? – рассмеялся маг. – Впрочем, не отвечай. Здесь слишком шумно, да и публика не та. Давайте поднимемся наверх.

– Ты хочешь обсудить это в комнате? – настороженно уточнил Март.

– А что, тебе удобнее делиться тайнами на глазах у десятка пьяных завсегдатаев?

Март раздражённо поморщился, но промолчал. Он знал – спорить бесполезно.

– Ладно, пошли.

Борх и Ярис переглянулись, но не стали возражать. Шухраг, молча наблюдавший за разговором, лишь тяжело вздохнул и первым направился наверх.

Они поднялись по лестнице, шаги глухо отдавались в тишине коридора. Вильгельм, не дожидаясь приглашения, первым вошёл в комнату и тут же, не теряя времени, устроился в кресле у окна. Он вытянул ноги, скрестил пальцы на животе и с видимым удовольствием затянулся трубкой.

– Как я понимаю Конрада больше нет? – спросил он, глядя на Марта.

– Да, – грустно ответил юноша и опустил голову.

– Впрочем я это почувствовал уже давно, но как именно я не знал. – Вильгельм снова затянулся, – я посылал ворона, но он опоздал.

– Лучше бы ты пришел сам, – резко выпалил Март, – Мы бы тогда не попали в эту западню и Исидор был бы жив и Конрад…

Март осекся и замолчал.

– Ты действительно думаешь, что я мог бы предотвратить это? – его голос был ровным, но в нём не было привычного высокомерия. – Твои друзья были обречены с самого начала, Март. Ты ведь знаешь это. Я – не судьба, я лишь наблюдатель.

– Это всё чушь, – вспылил юноша, – ты бы точно всех спас и деревню Яриса, и всех её жителей, и Исидора, и Эльзу, и Конрада…

Вильгельм нахмурил брови, и в тот же миг в комнате будто похолодало и воздух стал невыносимо тяжелым. Он медленно убрал трубку, отложил её в сторону и плавно поднялся на ноги.

– Ты забываешься, мальчишка, – негромко произнёс он, но в его словах таилась нескрываемая угроза.

Март ощутил, как по спине пробежал холодок. Некромант не делал ничего угрожающего – просто смотрел. Но этот взгляд, полный бездонной, ледяной силы, вдруг напомнил юноше, кем именно был Вильгельм. Он не просто маг, и не просто его старый знакомый. Он – живое воплощение смерти.

– Ты думаешь я буду спасать каждого, с кем тебе довелось познакомится? – продолжил он, делая неспешный шаг вперёд. – Думаешь, я раз за разом буду спасать тебя и твоего обидчивого друга?

Зеленый огонь в его глазах полыхнул и стал ярче, в комнате повеяло могильным тленом.

– Или ты решил, что можешь читать мне нотации? Что можешь обвинять меня в гибели тех, кого я даже не знал?

Он остановился перед Мартом, и теперь юноше приходилось задирать голову, чтобы смотреть ему в глаза.

– Я… – Март запнулся, но взгляда не отвел.

– Глупый мальчишка, – тихо проговорил Вильгельм, и внезапно его голос снова обрёл обычную насмешливую манеру. – Хочешь верить в чудеса – верь. Только не смей ожидать их от меня. Можно подумать мне есть дело до каких-то смертных.

Он развернулся и вернулся в кресло, снова взяв трубку. Сделал глубокую затяжку, а затем выдохнул густое облако дыма, вновь наполняя воздух терпким ароматом.

– А теперь, раз уж мы разобрались, кто тут кому что должен, – он лениво провёл пальцами по подлокотнику, – расскажи мне, что вы собирались делать дальше?

Март стиснул кулаки, но всё же взял себя в руки. Он знал, что не стоит тратить силы на споры с некромантом. Да и, если быть честным, Вильгельм был прав. Он никогда не обещал спасать его, либо кого-то ещё. Он вообще ничего не обещал, кроме того что вернется в деревню и освободит тело его старшего брата и оба обещания он не сдержал. Но, разумеется, Март благоразумно оставил свои мысли при себе – сейчас был не лучший момент для напоминания. Маг только успокоился и лишний раз испытывать его терпение казалось весьма неосмотрительным.

– Мы идём к Валлару, – сказал он, заставляя себя говорить ровно.

Вильгельм посмотрел на Марта, наигранно удивился и произнёс:.

– О, это уже интересно. А кто такой Валлар?

– Валлар – человек, который нас спас. Он оплатил нам еду и ночлег, когда мы пришли в Локарас, – немного подумав, ответил Март.

Вильгельм приподнял бровь и медленно выдохнул сизый дым.

– С какой это стати он так расщедрился? – в его голосе звучала не прикрытая ирония.

– Он давний знакомый Борха. Думаю, это главная причина, – пожал плечами Март.

– Борг, Борг… – Вильгельм закатил глаза, постукивая пальцем по подлокотнику кресла. – А это ещё кто?

– Наш спутник, – пояснил Март и указал на него рукой.

– Ну ладно Борг, так Борг, – отмахнулся некромант.

– Меня зовут Борх, а не Борг, – поправил мага, мужчина.

– И ты говоришь, что этот Баллар кормит и поит вас, просто по доброте душевной? – продолжил Вильгельм, словно не замечая, что его перебили.

– Он предложил нам работу, но мы…

– Работа значит? И что это за работа? – не дав Марту договорить, тут же оживился маг.

Юноша бросил взгляд на Борха, словно надеясь, что тот возьмёт слово, но он лишь слегка качнул головой, ему совершенно не хотелось разговаривать с некромантом.

– Он предложил нам присоединиться к его отряду, – наконец произнёс юноша.

Некромант задумчиво кивнул, а затем усмехнулся.

– И вы, конечно же, отказались?

– Мы пока не ответили, – сказал Март.

– Пока, – повторил Вильгельм с той издёвкой, что всегда раздражала юношу. – Значит, ты всё-таки раздумываешь.

Март нахмурился, но не стал спорить. Сам он ещё не до конца понимал, как относиться к предложению Валлара.

– И что же это за отряд? – продолжил расспрашивать некромант, чуть склонив голову.

– Я пока, ещё не совсем понял, – честно признался парень.

– Вот как? – усмехнулся некромант, – и когда вы собираетесь ответить этому Малару?

– Утром, – коротко ответил Март.

– Ну вот и отлично, а то я уже устал от этой болтовни, – маг зевнул, – продолжим утром и я посмотрю на вашего Аллара.

Вильгельм поднялся с кресла, неторопливо потянулся, будто разговор утомил его больше, чем хотелось бы, и окинул комнату скучающим взглядом. Обстановка здесь была роскошной: массивная мебель из тёмного дерева, кованые подсвечники с дорогим воском, стены, обтянутые богатой тканью, даже пол был устлан толстым ковром. Казалось бы, что ещё нужно для уюта? Но Вильгельм лишь пренебрежительно усмехнулся.

Его взгляд остановился на ближайшей кровати – той самой, где ночевал тролль. Простыни были скомканы, и от них пахло сыростью. Однако маг не придал этому значения. Он бесцеремонно опустился на ложе и, не раздеваясь, вытянулся во весь рост, заложив руки за голову.

– Разговор окончен, – бросил он равнодушно и отвернулся, давая понять, что не намерен продолжать беседу.

– Вот и всё? – не выдержал Март. – Ты просто ложишься спать?

Вильгельм не ответил.

В комнате воцарилась напряжённая тишина, нарушаемая лишь приглушённым шумом гостей таверны. Март обреченно вздохнув, посмотрел на товарищей, но от них он поддержки не дождался. Покосившись на Вильгельма, который, похоже, действительно собрался завалиться спать. Юноша стиснул зубы, а потом открыл рот и уже хотел что-то сказать, но передумал, продолжать разговор не имело смысла. Некромант не изменит своего решения, да и ссориться с ним не очень хотелось.

Он перевёл взгляд на единственную оставшуюся кровать. Ярис тоже смотрел на неё, явно надеясь, что кто-то предложит ему это место. Шухраг же, как всегда, молчал, опершись спиной о стену и по его виду было понятно, что он не собирается сам претендовать на ложе.

– Думаю, на кровати должен спать Шухраг, – наконец сообщил Март, бросив взгляд на серого великана.

– Почему это дрруг Маррт? – нахмурился тот.

– Ты самый крупный из нас, на полу тебе будет неудобно. Да и… – юноша немного замялся, а затем продолжил, – Ты это заслужил.

Шухраг картинно поморщился, но спорить не стал.

– Я и на полу посплю, не привыкать, – пробурчал он, но в его голосе не было настойчивости.

Тролль несколько секунд не сводил с них взгляда, затем раздражённо выдохнул.

– Ладно, как хотите, – проворчал он и всё же опустился на кровать, явно чувствуя себя не в своей тарелке.

Март и Ярис постелили на пол свои плащи, устраиваясь кто где мог. Пол хоть и был покрыт ковром, но оставался твёрдым и холодным. Юноша улёгся на спину, глядя в потолок, пытаясь хоть немного расслабиться, день выдался тяжелым и Март хотел поскорее заснуть, чтоб он наконец закончился.

Глава 2

Март проснулся рано утром, хотя он чувствовал, что откровенно не выспался, юноша решил снова не засыпать. Пол, на котором он провёл ночь, оказался невыносимо жёстким, и теперь каждая мышца его тела ныла, словно после изнурительной тренировки, ему даже подумалось, что спать на засохшей листве и под открытым небом, было куда приятнее. Он приподнялся, с трудом разминая затёкшие плечи, и невольно поёжился – в комнате было прохладно, несмотря на тепло камина.

Первое, что он увидел, это был некромант.

Вильгельм уже не спал. Он сидел в кресле у окна, неспешно крутя трубку в пальцах, и тяжёлые шторы отбрасывали на его бледное лицо причудливые тени. Сквозь полумрак пробивался тусклый свет рассвета, отражаясь в его глазах зелёными отблесками, но остальные черты терялись под капюшоном. Казалось, он полностью растворился в этом утреннем безмолвии, отстранённый и равнодушный ко всему происходящему.

Остальные ещё спали: Шухраг, откинувшись на подушки, размеренно дышал во сне, Ярис свернулся калачиком на полу, а Борх, укрывшись до плеч плащом, даже не шевельнулся.

Комната была дорогой, ухоженной, но сейчас это не имело значения. В воздухе витал лёгкий аромат табака, и это почему-то успокаивало.

Март вдруг осознал, как сильно соскучился по этому чувству – неспешному утреннему разговору, когда можно просто сидеть и говорить без спешки, без опасений, без постоянного бегства…

Он подался вперёд, облокотившись на колени.

– Ты всегда просыпаешься раньше всех? – негромко спросил он.

Вильгельм не сразу ответил. Он сделал неспешную затяжку, выпустил дым в сторону окна и лишь тогда удостоил юношу внимательным взглядом.

– Я люблю вставать рано, только и всего, – произнёс он с ленивой усмешкой.

Юноша покачал головой, но спорить не стал. Некоторое время они молчали, вслушиваясь в потрескивание огня, и только спустя минуту Март решился снова заговорить.

– Я хотел рассказать тебе столько всего… столько всего случилось. Мы потеряли Конрада. Исидора. Деревню, в которой ты нас оставил сожгли. Иногда мне кажется, что этот мир рушится быстрее, чем я успеваю это понять.

Вильгельм лишь равнодушно пожал плечами.

– Твой век, столь короток, что все события в твоей жизни, кажутся наполненными смыслом и несут неотвратимые последствия… но на самом деле это не так.

Март нахмурился, он совершенно не понял, что хотел этим сказать маг, но переспрашивать не решился.

– А ещё я встретил эльфийку, – продолжил Март, внимательно наблюдая за Вильгельмом.

Некромант не сразу отреагировал. Он медленно затянулся, выпустил тонкую струйку дыма и только тогда чуть заметно приподнял бровь.

– Какое несчастье, – произнес маг. – Надеюсь, ты не заразился их бесконечной тоской по былым временам?

Март нахмурился.

– Почему ты так говоришь?

– Потому что это так и есть, – задумчиво ответил некромант . – Любая встреча с эльфами – это, либо сказка о том, как было хорошо раньше и все бы так и оставалось, если бы не эти невежественные людишки, либо предвестие неприятностей… Так или иначе, встреча с ними, ничего хорошего не сулит.

Юноша закатил глаза.

– Иногда мне кажется, что тебе вообще никто не нравится.

– О, напротив, я могу даже назвать несколько людей – некромант слегка усмехнулся. – Я в восторге от себя.

Март коротко рассмеялся, но тут же вновь посерьёзнел.

– Ты не прав, – сказал он твёрже. – Она не была похожа на тех, о ком ты говоришь.

Он замолчал, не зная, как подобрать слова. Как объяснить, что среди боли, смертей и разрухи её голос был похож на что-то далёкое и тёплое, как луч солнца среди вечного тумана?

– Она спасла меня, – наконец выдавил он.

Вильгельм хмыкнул, но как бы не старался маг, он не смог утаить своего удивления от Марта.

В комнате повисло напряжённое молчание, лишь пламя в камине потрескивало, отбрасывая живые отблески на стены. Остальные по-прежнему спали, и на мгновение юноше показалось, что этот утренний разговор – всего лишь полузабытый сон и он сейчас проснется и Вильгельм исчезнет.

– И где она теперь? – неожиданно спросил некромант.

Март опустил взгляд.

– Не знаю, – признался он. – Она ушла.

– Ну разумеется, – развел руки в стороны маг, – чего ещё ожидать от эльфийки?

– Что бы ты не говорил, она нам спасла жизнь и я ей благодарен за это, – продолжал настаивать на своем юноша.

– У меня нет никакого желания переубеждать тебя, – произнес Вильгельм и тут же отвернулся от Марта и уставился в окно.

Март почувствовал, как внутри него поднимается раздражение. Вильгельм, как всегда, говорил снисходительно, будто каждый его вывод был истиной, с которой спорить было бессмысленно.

Но сейчас юноша не собирался отступать.

– Ты всегда так делаешь, – негромко сказал он, пристально глядя на мага.

Некромант не шелохнулся, но по тому, как чуть замедлилось движение его пальцев, крутивших трубку, стало ясно, что он его услышал.

– О чём ты? – лениво поинтересовался он, не оборачиваясь.

– Как будто всё знаешь наперёд. Как будто тебе уже давно всё безразлично, и ничто не может тебя удивить.

Вильгельм усмехнулся.

– Может, так оно и есть.

Март покачал головой.

– Я тебе не верю.

Некромант наконец повернул к нему голову, и под капюшоном сверкнули зелёные глаза.

– Не веришь?

– Нет.

Некоторое время они молча смотрели друг на друга. В этом взгляде было что-то неуловимо странное – словно за колкой насмешкой скрывалось нечто большее, нечто, что Вильгельм никогда не собирался никому показывать.

Но уже в следующую секунду маг усмехнулся и снова отвернулся.

– Думай, что хочешь, – протянул он, стряхивая пепел в камин.

Март вздохнул. Он знал, что вытянуть из Вильгельма что-то ещё будет непросто.

В этот момент на кровати зашевелился Шухраг, зевнул и, не открывая глаз, пробормотал:

– Чего вы уже споррите с утрра порраньше?

– Это не твоего ума дело, тролль? – раздраженно спросил Вильгельм, не глядя на него.

Обиженно пробурчав что-то на своем языке, Шухраг отвернулся.

– Достань книгу из короба, – бросил маг, – сегодня пойдешь на рынок и купишь что-нибудь, более подходящее и купи себе новую одежду.

– На что я куплю? – рассмеялся Март, – у меня нет денег.

Вильгельм скривился, словно ему предложили выпить прокисшего молока.

– Ну разумеется, – протянул он с нескрываемым сарказмом, откинувшись в кресле. – Как же я мог подумать, что у тебя есть хоть что-то, кроме этого жалкого тряпья?

Март нахмурил брови и гневно посмотрел на мага. Он уже привык к колким замечаниям некроманта, но иногда ему казалось, что Вильгельм просто нарочно выводит его из себя.

– Нет у меня денег и кроме этого жалкого тряпья у меня ничего нет. Ты прав. – спокойно произнёс он, делая вид, что не замечает презрительного взгляда мага.

Вильгельм тяжело вздохнул и, не глядя, махнул рукой в сторону короба Марта.

– Тогда загляни туда.

Март нахмурился, но всё же послушно потянулся к коробу, который всегда носил с собой. Снял крышку, заглянул внутрь… и замер.

Поверх книги, лежал тугой кошель, полный монет.

Март растерянно поднял голову.

– Откуда это?..

– Полагаю, оно там появилось волшебным образом, – усмехнулся Вильгельм, выпуская очередное облако дыма. – Как думаешь?

Март медленно провёл пальцем по краю кошеля. Он не знал, когда и как Вильгельм подкинул ему деньги, но одно было ясно: маг не хотел это обсуждать.

Юноша закрыл короб и поднялся на ноги.

– Ладно, схожу на рынок.

Вильгельм кивнул, явно удовлетворённый этим решением.

– Возьми с собой своих друзей, – предложил Вильгельм, – одному идти опасно и оставь книгу здесь, я пригляжу за ней.

Март закатил глаза, но промолчал. Он знал, что это, в сущности, было своеобразным проявлением заботы.

Шухраг, наблюдавший за их разговором, усмехнулся.

– Господин колдун, а мне?

Вильгельм смерил его ледяным взглядом.

– Сколько мне ещё раз повторить тебе, чтоб колдуном ты меня не называл? Тебе будет достаточно и того, что я сохранил тебе жизнь после этих слов.

Шум разговора заставил проснуться и всех остальных, Ярис недовольно посмотрел на громко ругающегося на тролля Вильгельма, но от каких-либо высказываний воздержался.

Улицы города уже оживлённо гудели, каменные мостовые, ещё влажные от утренней росы, блестели в лучах поднимающегося солнца.

Март шагал впереди, оглядываясь по сторонам. После долгих дней в дороге и ночёвок в холодных лесах городская суета казалась чем-то чужеродным и почти нереальным.

– Ну и где мы будем искать тебе одежду? – спросил Ярис, лениво оглядывая ряды торговых лавок.

– Да я откуда знаю, – пожал плечами Март, – Я ни разу ничего не покупал.

Они прошли несколько рядов, прежде чем наткнулись на лавку, где продавались добротные дорожные плащи, сапоги и кожаные куртки. Хозяин, грузный мужчина с усами, при их появлении сразу заулыбался.

– Что ищете, добрые господа? – спросил он, потирая руки.

– Что-то более приличное, чем то, что на нём, – буркнул Ярис и кивком головы указал на Марта.

Торговец смерил его взглядом, задумчиво прищурился и вытащил из груды вещей тёмно-серый плащ с глубоким капюшоном.

– Крепкая ткань, не промокает, в непогоду не даст замёрзнуть, да и капюшон удобный.

Март накинул плащ на плечи. Материал действительно оказался плотным и лёгким, а капюшон удобно ложился на голову, не ограничивая обзор.

– Беру, – согласился юноша.

– Раз уж ты тут, можешь выбрать и что-то ещё, – предложил Борх. – Всё равно денег на это тебе подбросил маг.

Март бросил на него недовольный взгляд, но ничего не сказал.

Переодевшись в обновку, он уже собирался уходить, когда его взгляд зацепился за что-то на соседнем прилавке. Среди расставленных безделушек поблёскивала необычная курительная трубка. Она отличалась от всех остальных вещей и сра привлекла внимание. Не слишком большая, но изящная, выполненная из чёрного дерева с витиеватыми серебряными узорами, похожими на древние руны. Чаша была вырезана в форме змеиной головы, а мундштук плавно изгибался, будто струя густого дыма. Работа была тонкой, искусной, словно её делал не простой ремесленник, а мастер, вложивший в неё часть своей души.

– Хорошая вещь, – раздался голос торговца, заметив, куда устремлён взгляд покупателя. – Черная береза, серебряная инкрустация, сделана гномами. Дым в ней получается гуще обычного, крепкий и без горечи.

Март провёл пальцами по резному орнаменту. Эта трубка как-то сразу напомнила ему Вильгельма. Чёрное дерево, змеиная голова, серебро… да и сам маг с его холодной надменностью был похож на змею – осторожного, скрытного и вечно наблюдающего за всеми из тени.

– Сколько? – спросил он.

– Для тебя – всего пять серебряных монет, – ответил торговец, хитро сощурившись.

Март даже не потрудился торговаться – Вильгельм оставил им столько денег, что на эти траты можно было не обращать внимания. Он достал нужную сумму и передал мужчине.

Торговец кивнул, достал из-под прилавка небольшой кожаный футляр, выложенный внутри мягким бархатом, аккуратно уложил трубку туда и протянул покупку.

– Береги её. Вещь хорошая.

Март коротко поблагодарил его и спрятал футляр в сумку.

– Ты правда купил ему трубку? – с лёгким удивлением спросил Борх, когда они отошли от лавки.

– Он вечно курит, – пожал плечами юноша. – Почему бы не подарить ему что-то получше?

– Да, но ты ведь понимаешь, что он даже не поблагодарит? – фыркнул Ярис.

– Я этого и не жду, – горько усмехнулся Март.

После этого они остановились у соседней лавки, она была просторной, завешенной плащами, рубашками, куртками, сапогами, ремнями и прочими вещами, которые в дороге могли пригодиться, в отличие от предыдущей лавки, здесь продавалась только одежда.

– Так, выбирайте, что хотите, – сказал Март, кидая на прилавок несколько золотых монет.

Глаза продавца вспыхнули жадным огоньком, и он тут же принялся угождать покупателям, вытаскивая на свет лучшие товары.

Каждому подобрали по тёплому дорожному плащу – плотные, с капюшонами, которые защищали от дождя и ветра. Ярис выбрал— тёмно-зелёный, а Борх предпочёл чёрный. Кроме того, они взяли добротные кожаные сапоги, удобные штаны, шерстяные рубахи и ремни с прочными пряжками.

– На вид вы теперь не хуже городских охотников, – усмехнулся торговец, пересчитывая золотые монеты.

– Надеюсь это комплимент, – ответил Борх, подгоняя ремень по фигуре.

Когда всё было куплено, они сложили обновки в сумки и направились обратно в таверну.

Март достал из сумки футляр с трубкой, чувствуя его приятную тяжесть. Он не знал, как Вильгельм отреагирует на подарок, но почему-то был уверен – магу она понравится. Он плелся позади друзей, держа перед собой футляр и внимательно его разглядывал. Март уже начал представлять лицо Вильгельма, когда он вручит ему подарок, ну и что, что он куплен на его деньги, это уже не имеет значения – думал юноша.

И именно в этот момент его толкнул кто-то из прохожих – плечо внезапно ударилось о плотную ткань плаща, и прежде чем он успел среагировать, футляр выскользнул из его рук.

– Чёрт! – выдохнул он, заворожённо наблюдая, как футляр летит вниз.

Но прежде чем он коснулся земли, его задела чья-то нога. Случайный прохожий даже не заметил этого – он продолжил идти, а футляр отлетел в сторону, крутанулся в воздухе и, ударившись о мостовую, покатился дальше.

– Нет, нет, нет! – вырвалось у Марта, и он тут же бросился следом.

Люди вокруг продолжали двигаться, не обращая на него никакого внимания. Несколько раз футляр едва не оказался под сапогами очередного прохожего, но каким-то чудом он каждый раз ускользал дальше, словно судьба нарочно издевалась над ним.

Наконец он замер у стены ближайшего дома.

Март подскочил, схватил его и прижал к груди, тяжело дыша. Он поспешно отряхнул футляр, осматривая его со всех сторон, проверяя, не повредилось ли что-то. К счастью, всё выглядело целым.

– Чуть сердце не выпрыгнуло… – пробормотал он и, на всякий случай ещё раз проведя ладонью по поверхности, поспешно убрал футляр в сумку, чтобы больше его не выронить.

– Что случилось? – спросил Борх, когда он догнал спутников.

– Да так… – Март бросил последний взгляд на сумку и выдохнул. – Всё в порядке.

Больше он не позволял себе отвлекаться. Вильгельм получит свой подарок – во что бы то ни стало.

В таверне их уже ждал Валлар, воин сидел за столом и откровенно скучал, Борх и Ярис тут же направились к нему, а Март сгорая от нетерпения устремился на второй этаж, желая поскорее вручить подарок Вильгельму.

Март почти бегом взлетел по ступеням, пропуская по две за раз. Сердце колотилось – он не знал, почему так спешит, но ему казалось, что чем быстрее он вручит подарок, тем лучше. Возможно ему хотелось увидеть лицо некроманта, после того когда он отдаст тому подарок и его вечно надменное и холодное выражение, сменится на более теплое и снисходительное.

Распахнув дверь, он замер на пороге. В комнате был только Шухраг.

Тролль сидел на кровати, бережно прижимая к груди фолиант, словно тот был живым существом, требующим особой заботы. Его брови были хмуро сведены, губы поджаты, а длинные пальцы осторожно поглаживали переплёт.

Вильгельма нигде не было.

– Где он? – спросил Март, с трудом скрывая разочарование.

Шухраг сразу понял, о ком идёт речь. Он медленно поднял на него взгляд, всё ещё не выпуская книгу.

– Господин колдун… – протяжно произнёс он. – Ушёл.

– Ушёл? Куда?

Тролль неопределённо махнул рукой.

– Рразве кто-то знает, куда он уходит? Вышел час назад, забрал с собой пустой короб и всё.

Март нахмурился. Зачем это Вильгельму пустой короб.

Он тяжело вздохнул, нащупал за спиной ремень сумки и крепче сжал его пальцами. Ну что ж, раз Вильгельма нет, значит, подарок придётся отложить.

– Он что-нибудь говорил, прежде чем уйти? – спросил Март, явно расстроенный отсутствием Вильгельма.

– Да дрруг Маррт, он сказал, – медленно ответил тролль.

– Да, что он казал? – нетерпеливо воскликнул юноша.

– Он сказал, что книгу оставляет тебе, а корроб он заберрёт.

– Да на кой ему сдался этот короб, он же бесполезен, – расхаживая по комнате, негодовал Март.

– Он сказ, – тролль на мгновение замолчал, явно подбирая слова, – чтоб мы шли с Валарром.

– Вильгельм хотел чтобы мы к нему присоединились? – догадался юноша.

– Да, – подтвердил тролль, – он так и сказал, а ещё он сказал что эта книга остается у тебя.

– Вильгельм только вчера был, явно против этого, а сегодня он говорит уже совсем другое… странно всё это.

Шухраг ничего не ответил, лишь развел руки в сторону.

– Это всё? Больше ничего он не говорил? – не унимался Март, продолжая ходить по комнате.

– Нет, это не всё… он сказал, что ему нужно подготовиться.

– Приготовится? К чему приготовится?! – юноша уставился на своего друга, уперев в него, требовательный взгляд.

– Он не сказал.

Март остановился. Что-то в этом было неправильно и не укладывалось у него в голове. Вильгельм никогда ничего не делал просто так. И если он предложил им следовать за Валларом, значит, у него на это были причины. Но какие? Да и к чем он собрался готовится? Они только воссоединились, спустя столько времени и вот он опять исчез. Мысли в голове парня путались, он пытался как-то объяснить самому себе, поведение Вильгельма, но не мог.

Шухраг, казалось, не испытывал такого же беспокойства. Он лишь пожал плечами и снова принялся разглядывать книгу.

– Почему ты так её держишь? – Март только сейчас обратил внимание, на странное поведение тролля.

– Господин колдун сказал мне беречь её, как свою жизнь. Пока ты не вернешься.

– Вот как? – парень почесал затылок и задумчиво посмотрел на фолиант.

Постояв ещё немного, он положил сумку на пол, достал из неё свои новые сапоги и футляр с трубкой, без того было понятно, что книга не уместится в ней.

– Ладно, – разочарованно вздохнул Март, – давай её пока спрячем тут, а потом, я что-нибудь придумаю. Нас внизу наверное уже заждались.

Шухраг кивнул, но не торопился расставаться с фолиантом. Он провёл по его переплёту ещё раз, словно прощаясь, и только тогда осторожно протянул его Марту.

Юноша взял книгу, чувствуя её приятную тяжесть в руках. Кожа переплёта была гладкой, но будто бы под ней скрывалась невидимая рябь – словно сама ткань реальности размывалась вокруг неё.

– Странная книга, – пробормотал он.

– Неудивительно, рраз сам Вильгельм её тебе оставил, – хмыкнул Шухраг.

Март аккуратно положил книгу в дальний угол под кровать, завесив её плащом.

– Думаешь, этого хватит?

– Если знать, что искать, то нет, – пожал плечами тролль.

Март хмыкнул, признавая его правоту друга и перепрятал её под перину кровати, на которой провел эту ночь Вильгельм.

– Ладно, идём, – сказал он, поднимаясь с колен.

Внизу в таверне обстановка почти не изменилась. Валлар всё так же сидел за столом, чуть подавшись вперёд, и лениво водил пальцем по краю своего кубка. Борх и Ярис расположились рядом, о чём-то негромко переговариваясь.

Когда Март с Шухрагом спустились, Валлар поднял голову и кивнул в знак приветствия.

– Ну наконец-то, – протянул он.

– Мы думали, вы вообще не спуститесь, – добавил Ярис, покачав головой.

– Я хотел уложить вещи, чтоб не носить их с собой, – отозвался Март, опускаясь на скамью.

– Например тот короб, который ты вечно таскаешь за своей спиной? – поинтересовался Валлар, ухмыльнувшись.

– Да, именно так, – тут же соврал Март.

– Ну хорошо, – удовлетворенно кивнул Валлар, – давайте тогда приступим, раз уж все собрались.

– Пожалуй начну я, – произнёс Борх и серьёзно посмотрел на Валлара.

– Как пожелаешь, – согласился воин.

– Если я и приму твое предложение, то только в том случае, если я буду в одном отряде со своими спутниками.

Валлар раздраженно хмыкнул и произнёс:

– И ты туда же? Я уже начинаю жалеть о том, что встретил вас.

– Мы тебе за это благодарны! – Борх слегка склонил голову. – И мы так же ценим всё то, что ты для нас сделал, но разделяться мы не собираемся. Куда они – туда и я.

Валлар тяжело вздохнул и скрестил руки на груди..

– Ладно, – сказал он после короткой паузы. – Ваше упрямство даже восхищает. Но имейте в виду: в этом отряде не будет места слабым.

– Это было и так понятно, – усмехнулся Март и сразу же вспомнил тех воинов, которые спасли их у полуразрушенной башни

Борх кивнул.

– Мы готовы.

– И раз я принимаю вас на ваших условиях, то у меня тоже есть одно, – Валлар окинул их суровым взглядом. – Вам предстоит пройти испытание. В умениях Борха я не сомневаюсь, но вот остальные…

Он сделал паузу, словно выжидая возражений, но никто не сказал ни слова.

– Прроверрит нас хочешь? – усмехнулся Шухраг.

– Хочу убедиться, что я не совершаю ошибку, – равнодушно ответил Валлар.

– И что за испытание? – нахмурив брови, спросил Борх.

– Ничего такого, – протянул Валлар, – всего лишь победить в бою.

Валлар решил не тратить времени даром и не дожидаясь ответа встал со своего места и махнул рукой, чтобы они следовали за ним.

– Пойдёмте, посмотрим, чего вы стоите.

Спутники молча двинулись следом, Март и Ярис напряженно переглядывались между собой, а Шухраг и Борх выглядели более спокойными.

Через несколько минут они остановились у небольшого, совсем неприглядного барака, выделяющегося среди прочих. Остальные казармы были добротными, ухоженными, с крепкими стенами, а эта… Она выглядела заброшенной. Крыша провисла, краска облупилась, дверь скрипнула, когда Валлар толкнул её плечом.

– Выглядит жутко? – пробормотал Ярис, насторожено оглядываясь.

– А ты чего ждал? Сад с девственницами? – ехидно ухмыльнулся Валлар.

Внутри оказалось неожиданно просторно. Вдоль стен стояли деревянные лавки, а в углу громоздились оружейные стойки. На полу были следы засохшей крови, а воздух пропах потом, железом и дешевым вином..

– Это ваш будущий дом, – пояснил Валлар, оборачиваясь. – Никаких привилегий, никаких поблажек.

На звуки голосов стали стекаться обитатели этой казармы – если её вообще можно было так назвать. Из соседнего помещения один за другим выходили воины, оценивающе разглядывая чужаков. Их взгляды были настороженными, холодными, а кто-то даже смотрел с неприкрытой неприязнью. Лишь к Валлару они относились иначе – в их глазах читалось уважение к этому человеку, а быть может и страх..

Март быстро осмотрел собравшихся и насчитал восемнадцать человек. Хотя человек ли? Среди них явно выделялся один – массивный орк с кожей цвета потемневшей бронзы. Он не уступал в размерах даже Шухрагу, на первый взгляд он был немного пониже, но шире в плечах. Орк был выше всех остальных, широкоплечий, с длинными черными волосами, собранными в несколько тугих кос, украшенных костяными бусинами. На лице виднелось несколько глубоких шрамов, один из которых пересекал левую щеку, едва не задевая глаз. Орк стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на них так, будто заранее знал, чем всё это закончится.

Помимо него Март отметил для себя ещё несколько воинов – худощавый мужчина средних лет с острым, хищным лицом. Его чёрные волосы были коротко острижены, а взгляд напоминал взгляд ястреба, выжидающего удобный момент для атаки. Длинные пальцы его правой руки ритмично постукивали по рукояти ножа на поясе, словно он уже прикидывал, как быстро сможет пустить его в ход, другой воин привлёк внимание Марта своим необычным вооружением. Это был высокий, жилистый мужчина с копной рыжих волос и множеством татуировок на руках. Он носил два длинных изогнутых клинка, висящих на спине в перекрёстных ножнах. На его лице застыла лёгкая усмешка, но глаза оставались холодными, внимательными.

Когда все собрались, Валлар шагнул вперёд и, оглядев воинов, произнёс:

– Это и есть тот самый отряд. Отряд Безликих Охотников.

Как только он произнёс это название, среди воинов прокатилась волна недовольства им явно не нравилось это название. Кто-то поморщился, кто-то хмыкнул, но никто вслух не выразил несогласия. Март заметил, как орк тихо фыркнул и обменялся взглядом с рыжим мечником.

– Вижу, название вас приводит в восторг, как и всегда, – от души хохотнул Валлар.

– Оно глупое, – буркнул орк, не утруждая себя ни вежливостью, ни объяснением.

– Я бы сказал, что оно не совсем отражает суть, – более дипломатично заметил черноволосый с ножом.

– Это сказка для детей, – отозвался рыжий, пожав плечами.

– В любом случае, это не важно. – Валлар резко оборвал обсуждение. – Сейчас у нас есть более насущные дела.

Он повернулся к Борху и остальным.

– Я даю вам возможность показать чего вы стоите. Да и что может быть лучше, чем знакомство со своими соратниками, скрестив клинки, разумеется это не будет бой насмерть, но просто так здесь точно никто не остаётся. Это испытание расставит всё на свои места.

Борх лишь стиснул зубы и молча кивнул. Остальные переглянулись. Шухраг почесал затылок, явно недовольный этой идеей, но говорить ничего не стал. Март не отводя взгляда, с любопытством изучал лица воинов, с которыми им предстояло делить кров, но это было потом, а сейчас, он должен был сразится с кем-то из них, а может и с несколькими.

Среди этих вояк было несколько тех, кто сразу бросался в глаза, но были и другие, кто сначала показался парню менее примечательным.

Помимо орка и тех двоих воинов, привлекших его внимание ранее, здесь были и другие, на которых взгляд Марта задержался.

Один из них стоял чуть поодаль, отстранённо прислонившись к стене, словно его совсем не интересовало происходящее. Он был невысок, но под его одеждой отчетливо угадывались очертания развитой мускулатуры, но при этом его тело сохраняло ловкость и грацию. Его тёмные волосы, были слегка растрепанные и коротко острижены по бокам, оставляя чуть более длинную прядь на макушке, которая мягко ниспадала на лоб, придавая ему слегка небрежный вид. Это был Каэл, один из лучших разведчиков отряда. По его поясу тянулось несколько ножен с тонкими кинжалами, а в руках он вертел изящную, металлическую иглу, отдаленно напоминавшую, миниатюрный стилет. Он не был похож на человека, который бездумно рвётся в бой, в отличие от того же орка, но это больше говорило о его хладнокровности, нежели как о слабости.

Дальше стоял здоровяк, лишь на пол головы ниже орка. Его кожа была загорелой, почти смуглой, а густая тёмная борода скрывала суровое лицо. На его спине он покоилась огромная булава, вес которой, он словно не ощущал. Его звали Хард. По нему сразу было видно, что он ветеран и прошел не один десяток сражений.

Был еще один воин, который заинтересовал Марта – высокий, худой мужчина, он почему-то показался юноше, слабее остальных, но в своих руках, он уверенно сжимал длинный двуручный меч и это было странно. Владение этим оружием, несомненно, требовало немалой силы, а он выглядел так, будто этот исполинский клинок оказался случайно в его руках. Однако стоило Марту встретиться с ним взглядом, как он понял – этот человек не так прост. Глаза его были холодны, а осанка безупречна. Его звали Гуннар, и, судя по тому, как остальные невольно держались от него подальше, он был явно опасен.

Орка звали Угорг, воина с ножами и птичьим лицом – Хакон, ну а рыжий был Ферон. Имен остальных Март не запомнил.

– Итак, – произнес Валлар и развел руки в стороны, – вы проведете три боя, почему три? Борху, ничего мне доказывать, не требуется.

– Нет, так не пойдет, – не согласился Борх, – Все – значит все.

Валлар бросил на него раздраженный взгляд, а потом усмехнулся.

– Неужели тебе так не терпится подраться?

– Я не собираюсь ничего и никому доказывать, – сказал Борх, – но раз уж я здесь, то на равных с остальными.

Некоторые из воинов понимающе кивнули. Угорг фыркнул и одобрительно пробасил:

– Верное слово говоришь, хоть ты и человек.

– Хорошо, будет четыре боя, – легко согласился Валлар. – Кто из вас хочет первым испытать новичков?

Его вопрос повис в воздухе, но ненадолго. Ферон, рыжий мечник, ухмыльнулся и шагнул вперёд.

– Я попробую, – лениво бросил он, скользнув взглядом по Марту и Шухрагу. – Давно руки не разминал.

– Тогда твой соперник – Март, – кивнул Валлар.

Март глубоко вдохнул и почувствовал легкую дрожь по телу. Ему уже не раз приходилось сражаться, но сейчас перед ним стоял не лесной разбойник или деревенский мальчишка, а закалённый воин, чья лёгкая улыбка выглядела скорее самоуверенностью, чем дружелюбием.

– Каким оружием мы будем сражаться? – уточнил он, обращаясь к Валлару.

– Если хочешь, я могу тебя уложить и чулками твоей мамаши , – ответил за него Ферон и все остальные войны рассмеялись, заполняя казарму безудержным хохотом.

Март не ответил, где-то внутри него, разгоралось необузданное пламя ярости, ему не терпелось проучить этого подонка. Пусть он и был старше него, выше ростом и гораздо опытнее, но его тренировки с Мефисом и усиленная кровь придавали ему уверенности, Март был убеждён, что справится с этим рыжим воином… должен справится.

Он шире расставил ноги и извлек из ножен свой меч и выставил его перед собой. Бросив злобнй взгляд на своего противника, он тихо произнёс:

– Начнём?

Рыжий вместо ответа выхватил свои изогнутые клинки и устремился к Марту.

Глава 3

Март крепче сжал рукоять меча, чувствуя, как холод металла распространяется по всему телу . Вокруг уже образовался полукруг зрителей, и их взгляды, полные любопытства и нетерпения, прожигали его насквозь.

Первый удар пришёлся с неожиданной быстротой – Ферон двигался, словно молния, его изогнутый клинок сверкнул, разрезая воздух. Март отшатнулся, подставив свой меч, и клинки столкнулись со звоном, эхо которого, разнеслось по казарме. Удар был такой силы, что дрожь пробежала по руке и Март едва не выронил меч.

Ферон, не давая времени опомнится, нанёс новый удар – резкий, точный, хлёсткий, будто порыв штурмового ветра, сметающий всё на своем пути. Март едва успел увернуться, отступая на шаг назад.

– Не дурно, – похвалил Ферон, не сбавляя темпа.

Он двигался с лёгкостью танцора, его удары сыпались градом, сменяя один на другой. От былой уверенности Марта не осталось и следа, но он не собирался проигрывать в этом бою. Март менял тактику, постоянно уклоняясь, заставляя Ферона подстраиваться под его манеру. Раз за разом их клинки встречались, выбивая сноп искр, окружавшие их воины теперь смотрели на схватку с куда большим интересом, явно не ожидавшие такой прыти от светловолосого юнца.

Март воспользовался провалом противника, после сильнейшего выпада и тут же использовал приём, что ему показывал Мефис в воспоминаниях, проведя череду ударов, теперь уже он вынудил отступить противника и в этот момент сделал неожиданный выпад и его клинок замер под рукой Ферона, едва коснувшись его рубахи. Март улыбнулся и тщеславно взглянул на своего соперника, но улыбка быстро стерлась с его лица. Ферон тоже улыбался и в этот миг Март почувствовал прикосновение холодной стали на своей шеи. Каким-то неуловимым движением рыжеволосому воину удалось достать его вторым клинком.

– Ничья, – торжественно объявил Валлар и толпа одобрительно загудела.

Ферон убрал клинки, продолжая улыбаться, но в глазах его читался откровенное разочарование. Очевидно он был настроен на победу в этом бою.

Март сокрушенно вздохнул и медленно опустил меч. Внутри кипела горечь неудачи. Пусть он и не проиграл в этом бою, но для себя он твердо решил, что эта ничья – равносильна поражению и те слова, которые произнёс Ферон перед схваткой, остались безнаказанными. В какой-то момент, он уже видел себя победителем, уже ощутил этот сладкий вкус триумфа, но в последний миг всё обернулось против него.

– Учти на будущее, юнец, – негромко произнёс Ферон, склонив голову чуть набок, чтоб его слова слышал только Март. – Если у противника два клинка, не забывай о втором.

Март молчал, но взгляд его говорил сам за себя: в следующий раз он не повторит эту ошибку.

– Ну чтож, неплохое получилось зрелище, – раздался голос Валлара, перекрывая шум толпы. – Но впереди ещё три боя. Посмотрим, кто у нас следующий.

Он обвёл взглядом собравшихся, выбирая очередного бойца и его взор остановился на Угорге.

– Ты не против размяться? Тут, как раз есть, подходящий для тебя соперник.

Угорг, который до этого стоял, скрестив руки, на груди чуть приподнял бровь.

– Против кого?

– Это будет Шухраг.

Тролль, до этого наблюдавший за схваткой, хмыкнул и оттолкнулся от стены и тут же оказался в центре круга.

– Как скажешь, – равнодушно пробурчал он.

Огромные фигуры вышли в центр, и казарма тут же наполнилась возбужденными голосами, воины обсуждали предстоящий бой с предвкушением настоящего представления.

Март проходя мимо Шухрага подбодрил его, а тот в ответ ему подмигнул, но как бы тролль не старался выглядеть невозмутимо и беспечно, Март хорошо знал своего друга и прекрасно понимал, что именно в этот момент, Шухраг предельно собран и сконцентрирован на предстоящем бою.

Толпа затихла в напряжённом ожидании. Гул голосов сменился низким рокотом, воины немного разошлись делая круг шире, справедливо полагая, что таким гигантам потребуется, значительно больше пространства.

Шухраг непринужденно размял кисти рук и выпрямился. Следом за ним в круг вышел и орк. Зеленая громадина уже держала в руках свою исполинскую булаву, тролль тоже вытащил из-за спины, свою, не менее впечатляющую секиру.

– Нет, нет! Так не пойдет, – вклинился между ними Валлар, – у вас не будет никакого оружия, а то вы точно поубиваете друг друга.

– В таком случае ему лучше сразу сдаться, – ухмыльнулся Угорг, покручивая булаву в лапище, словно это была обыкновенная трость. Орк передал своё оружие Ферону – воину с которым сражался Март.

– Не в этот рраз, дрружище, – спокойно отозвался Шухраг, протягивая свою секиру Марту, тот не без труда принял её и в очередной раз подивился силе тролля, ему было невероятно тяжело, просто держать её в руках, что уж говорить о том, что бы сражаться ей.

Тролль был внешне невозмутим, но Март заметил, как подрагивают пальцы его друга, когда он расстегивал ремень перевязи . Возможно, это был лёгкое волнение перед боем или просто желание поскорее перейти к делу – Шухраг не терпел долгих приготовлений.

Валлар удовлетворённо кивнул.

– Теперь другое дело. Начинайте!

Секунду соперники лишь изучали друг друга, они не спеша кружили по импровизированной арене, будто два зверя, готовые вцепиться в глотку.

Первым атаковал Угорг – резко, но на удивление ловко для своих размеров. Его здоровенный кулак пронёсся возле левого уха Шухраг, но каким-то чудом не задел. . В толпе раздался удивленный ропот.

– Давай, здоровяк! – выкрикнул кто-то, подбадривая своего соратника.

Орк зарычал и бросился вновь на Шухрага, Угорг двигался стремительно быстро, но с каждым ударом звериная ярость в его глазах разгоралась всё сильнее, замутняя разум.

– Что, трусишь, тролль? – прорычал он, в очередной раз размашисто взмахнув кулаком, – я слышал, что все тролли трусы, вы способны лишь языком трепать.

– Я прросто ррастягиваю удовольствие, – сдержано ответил Шухраг с равнодушной усмешкой на лице.

Орк хотел было сказать что-то ещё и куда более грязнее чем прежде, но тролль не дал этим словам вырваться наружу, мощнейший удар под ребра, сотряс зеленого здоровяка, заставив того непроизвольно застонать. Но Угорг быстро пришёл в себя, взревел и бросился вперёд, пытаясь схватить противника. Но Шухраг, оказался быстрее, он легко ушёл в сторону, заставив орка врезаться в пустоту. Толпа взревела и принялась с удвоенным рвением поддерживать Угорга.

– Давай, Шухраг! – раздался голос Марта, он прозвучал тихим всплеском, среди рёва водопада, но главное было то, что тот, кому они предназначались – их услышал.

Схватка разгоралась, как пожар, ибо она была не менее жаркой. Воины наблюдали с напряжёнными лицами, время от времени выкрикивая одобрительные возгласы, особенно тогда, когда орк был более успешнее своего соперника. Каждый удар звучал, словно удар молота по наковальне. Пот стекал по телам, дыхание срывалось на хрип, но ни один из гигантов не собирался отступать.

В какой-то момент орку всё же удалось прижать Шухрага к краю круга, стоявшие там войны, тут же испарились и тролль уперся спиной в стену, теперь казалось, что ему некуда деться.

– Ну вот и всё, – прохрипел Угорг, занося кулак, для решающего удара, он прекрасно понимал, что в таком замкнутом пространстве, троллю не хватит место, чтобы увернуться.

Но вместо страха на лице Шухрага появилась хитрая ухмылка. Он резко поднырнул под удар, ухватил орка за пояс и, напрягая все мышцы, с громким рыком перебросил противника через себя.

Угорг тяжело рухнул на спину, земля под ним вздрогнула. Толпа взорвалась криками.

Шухраг не дал орку опомниться – уже в следующую секунду он оказался сверху, прижав мощной рукой шею противника к земле.

– Сдаёшься? – спросил он спокойно, даже с ноткой скуки в голосе.

Угорг издал глухой рык, но вырваться не смог.

– Хватит, – объявил Валлар, выходя в круг. – Победитель – Шухраг!

Толпа загудела, но в этот раз аплодисменты были куда громче. Март с улыбкой наблюдал, как тролль медленно поднимается, потирая ссадины на локтях, и протягивает руку орку, помогая ему встать.

– Хорошая драка, – буркнул Угорг, вытирая кровь с разбитой губы.

– В следующий рраз повезёт, – ухмыльнулся Шухраг, пожимая ладонь противника.

Март не сомневался – в глубине души тролль сейчас был доволен не меньше, чем после бутылки хорошего вина и сытного ужина.

Валлар вновь вышел в центр круга, осмотрел двух тяжело дышащих бойцов и довольно ухмыльнулся.

– Вот это было на что посмотреть, – произнёс он, обводя взглядом толпу. – А вы, ленивые дармоеды, учитесь, как нужно биться!

Воины одобрительным ревом, поддержали своего предводителя, словно и не заметив упрёков с его стороны, – возбуждённые голоса уже спорили о прошедших поединках, перемешивая рассуждения и насмешками с грубоватыми шутками. Однако властный окрик Валлара, заставил всех замолчать.

Шухраг вытер тыльной стороной ладони пот со лба и, тяжело вздохнув, направился к Марту, забирая у него свою секиру.

– Неплохая рразминка, – усмехнулся он, закидывая оружие за спину. – Прравда, этот зелёный недоумок слишком много болтает.

– Главное, чтобы в следующий раз ты не болтал… лежа на земле, – усмехнулся Март. Он искренне радовался победе друга, но в то же время ощущал странное желание слегка остудить его пыл, чтобы тот не зазнавался. В глубине души Март понимал, что такая участь Шухрагу вряд ли грозит, но поддразнить его было куда приятнее, а может быть это в нём говорила обида, за не выигранный бой, но сейчас было не время об этом размышлять, зычный голос Валлара, вернул его к действительности.

– Кто следующий? Или мне опять выбирать самому?

Но на его вызов никто не откликнулся, толпа замерла в ожидании.

– Хакон! – выкрикнул Валлар. – Ты что там притаился за спинами?

Воин с птичьим лицом осклабился и неторопливо вышел в круг. На поясе у него побрякивали ножны с парой кинжалов, а на груди виднелось несколько спрятанных под одеждой рукоятей метательных ножей.

– Будто мне больше не чем заняться. – ответил Хакон, голос его был скрипучим, словно ржавый механизм. – Но если ты настаиваешь, я готов.

– Посмотрим, как ты машешь кулаками без своих ножей, – усмехнулся Валлар. – Твой соперник – Борх!

Толпа оживлённо загудела. Борх вторя своему сопернику медлительной походкой вышел в центр круга. Его широкие плечи казались ещё массивнее на фоне сухощавого Хакона.

– Без ножей? – с фальшивым разочарованием спросил Хакон, расстёгивая ремни с оружием и передавая их ближайшему воину. – Ты так сильно переживаешь за этого мужика?

– Отнюдь, – хмыкнул Валлар. – Но сейчас время показать, что ты умеешь делать голыми руками.

Борх молча сжал кулаки, костяшки пальцев хрустнули. Он уже не раз доказывал свою силу в кулачных боях, но это было очень давно. Хакон был моложе его – хитрый, юркий, с неуловимой грацией хищника. Толпа, уже забыв о только что завершившейся схватке, снова замерла в напряжённом ожидании.

– Начинайте! – скомандовал Валлар.

Какое-то время бойцы стояли напротив друг друга не шелохнувшись. Тишина, воцарившаяся над кругом, казалась почти осязаемой. Хакон сделал шаг, потом ещё один неспешно обходя своего противника. Борх стоял неподвижно, как высеченная из камня статуя, его взгляд был тяжёлым и сосредоточенным. Он знал, что любое неосторожное движение может спровоцировать соперника.

– В чём дело, старик? – проворчал Хакон, продолжай движение. – Заснул?

– Жду, когда ты закончишь трепаться или вы здесь все болтуны? – тихо ответил Борх, но его слова услышали все и тут же недовольный ропот, эхом разнесся по казарме.

Первым, как и следовало ожидать, атаковал Хакон – стремительно и почти неуловимо. Резкий удар кулака был направлен в челюсть Борха, но тот даже не попытался уклониться – он просто поднял руку, перехватывая удар. Грубая ладонь сомкнулась на запястье Хакона, словно железный капкан. Хакон дёрнулся, пытаясь вырваться, но хватка Борха не ослабевала. Ещё одно движение – и старый воин с силой дёрнул соперника на себя, но тот, предугадав его замысел, сделал шаг вперёд, разрывая расстояние, и тут же ударил локтем в солнечное сплетение.

Борх на миг скривился, но тут же отпустил Хакона и отступил на шаг. Толпа загудела.

– Крыса, – прохрипел Борх, растирая грудь.

– Ничего… потерпишь, – ехидно ухмыльнулся Хакон, вновь начиная свой хоровод.

Теперь бой шёл в ином ключе. Хакон больше не бросался в открытую, а выжидал. Борх же двигался медленно, но каждый его шаг был выверенным и спокоен, без суеты.

В какой-то момент Хакону это надоело и он снова рванулся вперёд – обманный выпад, ещё один… но на третий Борх внезапно двинулся навстречу. Его кулак с хрустом врезался в бок Хакона, и тот отлетел, согнувшись пополам.

Толпа взревела.

– В чём дело? – прорычал Борх, делая шаг навстречу, – Ты уснул?!

Хакон с трудом поднялся на ноги, держась за ребра.

– Ты не так плох, – прохрипел он, не обращая внимание на насмешку. – Давай попробуем ещё раз.

Валлар наблюдал с прищуром, явно наслаждаясь зрелищем. Бой только начинался.

Хакон кое-как выпрямился, стиснув зубы, глаза его сверкнули неподдельной злобой. Влажная прядь тёмных волос упала на лоб, но он даже не попытался её убрать. Толпа гудела, но для бойцов мир сузился до импровизированного круга арены.

– Ну же, крыса… – сам не зная почему он стал так называть своего противника, Борх встал в боевую стойку. – Покажи, на что ты способен.

– Сейчас я заткну твой паршивый рот, старик… – прошипел Хакон, и что-то изменилось в его движениях.

Он стал быстрее чем прежде, хотя и раньше ,назвать его медлительным, едва-ли было возможно – теперь же перед Борхом кружил хищник, быстрый и опасный.

Раз, два – ложные выпады, слишком быстрые, чтобы за ними уследить. Борх держался, не позволяя обмануть себя. Но в следующий миг Хакон взмыл вверх – нога с хлёстким свистом рассекла воздух, целясь в висок.

Борх едва успел поднять руку, заслоняясь от стремительного удара. Нога противника, обутая в тяжелый сапог, обрушилась на его предплечье с такой силой, что кости затрещали, а сам он едва устоял на ногах. Удар был настолько мощен, что, не подставь он вовремя руку, бой был бы окончен, и тьма уже поглотила бы его. Борха отбросило на шаг назад, и он почувствовал, как его левая рука онемела и повисла безвольной плетью.

Не дав опомниться, Хакон скользнул вбок, заставляя Борха развернуться. Толпа ахнула – их движения становились всё быстрее. Они кружились в танце. Танец силы и опыта против танца скорости и молодости.

Кулак Борха пронёсся мимо щеки Хакона, едва не сбив его с ног, но юркий воин успел уклониться, сделав перекат назад. В тот же миг его пятка с глухим хлопком впечаталась в колено Борха.

Старый воин взревел, пошатнувшись, но вместо боли в его глазах вспыхнула ярость. Март следивший во все глаза, за этим поединком, готов был поспорить, что прежде таким злым Борха ещё не видел.

– Быстрый ублюдок, – процедил он, прихрамывая. – Но одних трюков будет маловато.

– Разве? – ухмыльнулся Хакон, – как по мне, так их более чем достаточно, чтобы уложить такую рухлядь как ты.

Не успел он договорить, как Борх рванул вперёд, столь молниеносно, что никто из собравшихся не ожидал такой скорости от ветерана, словно ни поврежденное колено, ни тяжесть прожитых лет его не обременяли, казалось, что в этот раз противник никуда не денется от удара… но Хакон успел… уклонившись он попытался обойти Борха слева и провести контратаку, но старый воин всё просчитал на перед – его рука метнулась в сторону, с силой сжимая плечо Хакона, и мощным рывком развернула юркого воина спиной к себе. Объятия Борха захлопнулись, как капкан, поймавший в стальные тиски проворную крысу. Хакон дёрнулся, пытаясь вырваться, но хватка старого воина была непреклонна – жёсткая, как сама судьба. Хакон почувствовал, как могучие руки Борха сжались вокруг его тела, словно стальные обручи, грозя переломить каждое ребро. Под натиском железной хватки кости протестующе затрещали, а лёгкие сжались, не успевая вобрать в себя воздух. Дышать становилось всё труднее – каждый вдох отзывался острой болью в груди.

Горячее дыхание Борха обжигало шею, и на миг Хакону показалось, что время замедлилось – шум толпы отдалился, словно сквозь плотную стену. Он слышал лишь тяжёлые удары своего сердца, в глазах стало темнеть…

– Победил Борх, – провозгласил Валлар, нисколько не сомневаясь в победе старого друга, – ну всё, отпускай его… с него хватит.

Борх не спеша разжал руки и Хакон рухнул на землю, часто дыша, но почти сразу приподнялся на одно колено, пытаясь скрыть свою слабость. Боль пульсировала в груди, но в его глазах по-прежнему горел дерзкий огонёк.

Следующим в круг вышел Ярис, но этот бой закончился, так и не успев начаться. Сын старосты сражался против жилистого воина с шрамом на лбу – имя его Март так и не запомнил. Всё случилось слишком быстро: несколько неуклюжих выпадов Яриса, лёгкий, почти ленивый уклон соперника – и вот парень уже валяется в пыли, хватаясь за ушибленную челюсть под насмешливый ропот толпы.

– На его месте мог бы быть любой из нас, – изрёк Март, наблюдая, как Ярис, покачиваясь, выбирается из круга.

– Но не был, – спокойно ответил Шухраг, даже не повернув головы.

Когда последнее сражение было завершено, Валлар вышел в круг и хлопнул в ладони, привлекая внимание. Толпа нехотя притихла.

– На этом мы закончим! – громко объявил он. – А теперь все быстро по своим делам, да по живее.

Воины начали расходиться, кто-то направился к оружейной, кто-то – к своим лежанкам, а кое-кто, особенно те, кто принимал участие в сражениях, сразу потянулись к бочкам с водой, чтобы смыть с себя пыль, кровь и утолить жажду.

Когда казарма опустела Валлар подозвал к себе Борха и его спутников.

– Завтра с утра вы перебираетесь сюда, – наконец произнёс он. – Казармы – ваш новый дом, пока не скажу обратного.

– Надеюсь кормят тут исправно, – пробурчал Шухраг.

– А пока, давайте вернемся в таверну, там и поговорим, заодно и отметим, что вы прошли испытание, – предложил Валлар, не обращая внимание на слова тролля.

Возражений ни у кого не возникло – всем хотелось побыстрее освежиться в теплой воде, съесть кусок горячего мяса и согреться у очага. Вся компания дружно направилась к таверне. Валлар с Борхом шли впереди и о чём-то оживленно спорили. Старый воин слегка прихрамывал – повреждённое колено давало о себе знать, – но на его суровом лице не отражалось ни боли, ни раздражния. Кажется, для Борха это было лишь досадной помехой, не стоящей его внимания.

Март с Шухрагом молча следовали позади. Тролль с ленивой ухмылкой потирал синяк на скуле, полученный в бою, а Март украдкой косился на товарища, его беспокоила мысль о том, что если бы бой тролля пошел по другому сценарию, мог ли он обезуметь снова, как в ту роковую ночь, когда он изрубил, своей исполинской секирой, тело Конрада на куски.

Позади всех плёлся Ярис, сгорбившись под тяжестью собственного поражения. Он не поднимал глаз, будто надеясь, что его вообще никто не заметит. Лицо сына старосты было бледным, губы плотно сжаты, а руки мелко подрагивали. Он проиграл. Единственный из всех.

Сказать, что на нём не было лица – не сказать ничего. Март поймал себя на том, что испытывает к нему странную смесь жалости и раздражения. Ещё недавно Ярис был первым, кто усмехался над чужими неудачами, а теперь сам стал объектом для насмешек, к тому же из-за него чуть не ушел Шухраг.

– Вот на кой чёрт нам сдался этот барак вместе с этим сборищем подонков? – тихо пробурчал Ярис, догоняя Марта с Шухрагом. В его голосе звучала обида, плохо прикрываемая, привычной заносчивостью.

– Можно подумать, у нас есть выбор, – равнодушно пожал плечами Март, не замедляя шага.

– Конечно есть, – страстно возразил сын старосты. – Мы можем остаться в таверне. Денег, что дал тебе Вильгельм, хватит надолго.

– Послушай, Ярис, – Март внезапно остановился и повернулся, встретив друга пристальным взглядом. – Думаешь, мне по душе это сборище? Ты видел их глаза? В них нет ни совести, ни жалости. Эти люди убивают, без лишних раздумий и угрызений. Сегодня они сидят с тобой за одним столом, а завтра могут перерезать тебе горло ради пары медяков… или просто потому, что ты не так на них посмотрел.

Ярис открыл было рот, собираясь возразить, но Март не дал ему вставить ни слова.

– Думаешь, мне хочется ночевать с ними под одной крышей? Каждый вечер засыпать, зная, что в темноте кто-то точит нож, который может оборвать твою жизнь? – Он сжал кулаки, чувствуя, как в груди поднимается жар. – Но Вильгельм сказал нам присоединиться к ним. А он никогда не говорит ничего просто так. Если он считает, что так будет лучше – значит, так тому и быть.

Март сделал шаг ближе, вплотную приблизившись к Ярису, и его голос стал тише.

– Или ты предлагаешь сидеть в таверне, проедая чужие деньги? И ждать, пока монеты кончатся, а потом? Что будем делать потом?

Ярис отвёл взгляд и его сжатые губы дрогнули. Март видел, как внутри друга происходит борьба.

– Я тоже этого не хочу, – продолжил он. – Но выбирать приходится не всегда. Дождемся Вильгельма, а там уже будет видно.

На мгновение повисла тишина, Шухраг молчал, не вмешиваясь в разговор, но по его выражению лица, было ясно – с каждым словом Марта он согласен.

– А если он не вернется? Что тогда? – не сдавался Ярис, – ты так слепо веришь каждому его слову? Мы и без него прекрасно справлялись, тебе пора бы подумать своей головой и принимать решения самому, а не вечно рассчитывать на кого-то.

Слова Яриса повисли в воздухе, Март медленно выдохнул, сдерживая вспыхнувший гнев. В глазах друга читалась искренняя обида и смятение, но за ней таилось что-то ещё… что-то большее – отчаяние, страх перед неизвестностью, которая угрожала поглотить их в этом чужом и враждебном для них, городе.

– Думаешь, я не думал об этом? – наконец тихо сказал Март, глядя прямо в глаза Ярису. – Каждый день думаю. Но что я могу решить сам? Куда нам идти? Чем заниматься? Грабить? Убивать? Стать такими же, как Волчья Стая? Или найти какую-нибудь захудалую деревушку и остаться там?

– Вильгельм может быть высокомерным, язвительным и до чертиков раздражающим… но он единственный, кто нам способен помочь, – с напором продолжил он. – Единственный, кто дал мне шанс отомстить, если бы не он я был бы уже давно мёртв. Ты прав – мы справлялись без него… но как? Шарахались по лесам, прятались от каждого шороха, голодали, как собаки. Это по-твоему жизнь? Мы потеряли уже Исидора и Конрада! И если бы Вильгельм был тогда рядом… этого бы не случилось.

Ярис молча слушал, не решаясь перебить разгоряченного Марта

– Он вернётся, – твёрдо заявил молодой охотник. – Я не знаю когда, но вернётся. И пока это не случилось, мы должны держаться вместе.

Он отвернулся и продолжил шагать вперёд по мокрой улице Лакораса. Шухраг молча последовал за ним, тяжело ступая по влажной мостовой. Несколько мгновений Ярис колебался, стоя посреди улицы под мелким дождём. Его плечи дрожали – то ли от холода, то ли от гнева. Наконец, он стиснул зубы и, не говоря ни слова, побрёл следом.

Его можно было понять. В отличие от Марта, который с раннего детства не имел почти ничего, Ярис рос в совершенно других условиях. Он был младшим сыном старосты, окружённым заботой и любовью, привыкшим к тому, что мир вращается вокруг него. Стоило ему лишь намекнуть на какую-либо потребность – и она тут же удовлетворялась. Никто не смел ему перечить, никто не осмеливался сказать лишнего слова. Если же возникали какие-то проблемы, их решали не он сам, а его отец или старший брат.

Жизнь Яриса была размеренной, предсказуемой, безопасной и полной привилегий. Он никогда не знал, что значит бороться за место под солнцем, никогда не испытывал настоящего страха перед завтрашним днём, не ложился спать, мучимый голодом. А теперь всё изменилось. Теперь он был вынужден существовать среди людей, для которых слабость – это смертный приговор, среди тех, кому нет дела до его происхождения и прошлого. Здесь не было ни отца, ни брата, готовых разрешить любую неприятность. Впервые в жизни он столкнулся с миром, который не желал подстраиваться под него, и это пугало его до глубины души.

Добравшись до таверны, Валлар без колебаний распахнул массивную дверь и первым шагнул он внутрь, следом вошёл Борх, отставание остальных, осталось ими незамеченным.

Излюбленное место Валлара, просторный угол за большим дубовым столом, оказалось занято группой шумных посетителей, однако воин, привыкший добиваться своего, бросил резкий взгляд в торону мужчины, что стоял за стойкой и несколько мгновений спустя, словно по волшебству, шумная компания переместилась за соседний стол.

– Вот так-то лучше, – проворчал Валлар, садясь на своё привычное место.

Дождавшись, пока остальные доберутся до таверны, они заказали ужин – простую, но сытную еду и бутылку добротного вина. Трапеза прошла в тишине – все были слишком уставшими, чтобы тратить силы на разговоры. Вино лилось в кружки, наполняя тела приятным теплом, а мясо исчезало с деревянных тарелок быстрее, чем его успевали приносить. В какой-то момент Шухраг довольно откинулся на спинку стула и громко вздохнул, будто только сейчас почувствовал себя по-настоящему сытым.

Когда с ужином было покончено, Валлар с глухим стуком поставил пустую кружку на стол и неторопливо вытер губы тыльной стороной ладони. Его проницательный взгляд скользнул по лицам сидящих за столом, задерживаясь на каждом чуть дольше, чем нужно, словно проверяя, готовы ли они к тому, что бы внимать его словам.

– С завтрашнего дня вы присоединяетесь к отряду Безликих Охотников, – наконец произнёс он, выдержав тягучую паузу.

Никакой торжественности в его голосе не было впрочем, этого никто и не ждал.

– Думаю, вам стоит знать, о истории этого отряда, – продолжил Валлар, сцепив пальцы в замок. – Безликие Охотники были сформированы по личному приказу главнокомандующего. Этот отряд не числится в официальных списках, его бойцы не носят знамён и не подчиняются законам, которым следуют другие наёмники. Мы выполняем приказы, которые не должны оставлять следов, работаем там, куда не могут отправить обычных солдат.

– Это мы уже слышали, – безразлично пробурчал Март.

– Я думал что главнокомандующий это ты, – не дав Валлару ответить, Борх удивленно посмотрел на старого друга.

В ответ Валлар лишь усмехнулся и в какой-то момент показалось, что слова Борха, ранили его.

– До таких высот я, увы, ещё не добрался, – произнёс он уже более сдержанно. – Я всего лишь правая рука достопочтенного Теогара. А он, в свою очередь, правая рука барона Фридриха.

Валлар говорил спокойно, но в его голосе чувствовалось благоговение, когда он произносил эти имена.

– Его Благородие, барон Фридрих, человек мудрый, но не любит возиться с мелочами. Вот почему он так ценит Теогара – он не просто советник и главнокомандующий Локараса, он глаза и уши барона, его голос и, если потребуется, его клинок. Во многом барон полагается именно на его суждения и опыт, а значит… – Валлар выдержал эффектную паузу, позволяя слушателям самим додумать очевидное.

– А значит, Теогар может повлиять на решение барона, – задумчиво изрёк Борх.

– Именно, – Валлар улыбнувшись, кивнул. – А я могу повлиять на решение Теогара.

Он вновь взял кружку, плеснув в неё остаток вина, и сделал небольшой глоток.

– Так устроен этот мир, – добавил он, обводя взглядом сидящих за столом. – Всегда есть кто-то, кто правит открыто, и есть те, кто дергает за верёвочки из тени.

– То есть можно не напрямую обращаться к барону, а через этого Теогара, – предположил Март.

– Не всё так просто как ты думаешь, – рассмеялся Валлар и с сожалением посмотрел на пустую бутылку вина. – Он не будет слушать первого встречного, его время нужно заслужить.

– Ты же можешь его попросить об этом, – с напором спросил юноша.

Валлар прищурился, словно пытался пронзить Марта насквозь, своим взглядом.

– Я мог бы, – многозначительно ответил он. – Но просто так такие просьбы не делаются. Любая услуга требует платы, а любая просьба – причины. Теогар не из тех, кто растрачивает своё влияние по пустякам.

– Значит, всё сводится к выгоде? – хмыкнул Борх, и бросил недовольный взгляд на старого друга.

– А ты думал, что всё решается честностью и благородством? – с лёгкой усмешкой отозвался Валлар. – Нет, друг мой. Здесь решает сила, влияние и умение вовремя сказать нужные слова, а если слов будет недостаточно, то перейти к действиям.

Он снова откинулся назад и продолжил.

– Чтобы Теогар прислушался, нужны две вещи: либо твой вопрос должен пересекаться с его интересами, либо ты должен быть ему полезен.

– А если ни того, ни другого нет? – спросил Март, наклонившись вперёд.

Валлар улыбнулся, но эта улыбка не имела ничего общего с радостью.

– Тогда ты для него никто и ничто!

Он сказал это так спокойно, что у Марта внутри что-то неприятно сжалось.

– Но мы можем стать полезными, – наконец произнёс он, больше утверждая, чем спрашивая.

Валлар согласно кивнул.

– Именно. И Безликие Охотники – твой шанс это доказать. Теогар ценит тех, кто умеет работать. Если вы покажете, что не просто очередные разгильдяи, а люди, на которых можно положиться, со временем он обратит на вас внимание.

– Со временем, – повторил Ярис, впервые за вечер подавая голос. В его тоне чувствовалась разочарование. – А если нас просто используют и вышвырнут, когда мы станем не нужны?

Валлар перевел взгляд на сына старосты и посмотрел так, словно впервые его увидел.

– Всегда есть риск. Но разве в этом мире что-то даётся без него? К тому же лично тебе, придется постараться больше всех, ведь ты единственный, кто проиграл сегодня и не смотря на это я готов принять тебя в отряд. Имей ввиду, что я выдал тебе огромный аванс.

После этих слов наступила тишина. Каждый, казалось, был погружён в свои мысли, а Ярис был просто раздавлен, последней фразой Валлара.

Наконец Борх громко выдохнул и подвёл итог за всех:

– Значит, с завтрашнего дня мы в отряде Безликих и будем жить в том бараке, куда ты нас водил.

– Всё верно, – подтвердил Валлар. – Добро пожаловать в новую жизнь, друзья.

Глава 4

Эрик крутил в руке кружку с тёплым элем, не спеша делать очередной глоток, он уставился на неё, словно пытался, разглядеть в ней что-то, что ведомо только ему одному. Вокруг царил привычный для подобных заведений гомон – пьяные крики, звон посуды, горячие споры. Но его внимание было сосредоточено только на одном человеке – Сландере, который сидел напротив, раскинувшись в кресле с видом человека, привыкшего к власти… и надо отдать ему должное, он её получил.

– В Лакорасе последнее время неспокойно, – негромко заметил Эрик, делая вид, что говорит о чём-то незначительном. – Городская стража стала работать слишком рьяно, дороги патрулируются чаще, да и купцы будто почуяли свободу…

Сландер хмыкнул, покосившись на него из-под тяжёлых век.

– Давно ли это стало тебя волновать? – спросил он, покачиваясь в кресле. – Или ты переживаешь за честный труд разбойников?

Эрик усмехнулся.

– Не о том речь. Но времена меняются, а некоторые… – он сделал паузу, точно подбирая слова, – некоторые за этими переменами не успевают.

Сландер чуть приподнял бровь, неуловимо напрягшись.

– Кого ты имеешь в виду?

Эрик откинулся на спинку стула, не торопясь отвечать. Он внимательно наблюдал за новым главой Чёрных Шакалов, ловя мельчайшие изменения в его выражении лица. Было ли это простое любопытство или же Сландер и сам уже задумывался о том же?

– Ты ведь знал Гарата, когда он ещё был никем? – наконец спросил он, отвечая вопросом на вопрос. – он был сильным человеком. Умным. Опасным.

– И что? – голос Сландера остался ровным, но в его глазах промелькнул интерес.

– Он и сейчас такой, – поспешно произнёс Эрик, делая глоток. – Только вот занят теперь не тем, чем должен бы.

Сландер некоторое время молчал, рассматривая его, затем склонился чуть ближе, словно бы обдумывая слова.

– Ты проверяешь меня, да, парень? Хочешь понять, что я об этом думаю?

Эрик улыбнулся краем губ.

– А что ты об этом думаешь?

Сландер не сразу ответил. Он молча посмотрел на Эрика, словно взвешивая каждое сказанное им слово.

– Думаю, – протянул он наконец, – что если ты решил завести этот разговор, значит, у тебя есть на это причины.

Эрик молчал, позволяя ему самому сделать выводы.

– Гарат многое сделал для Волчьей Стаи, – продолжил Сландер. – Его уважают. Его боятся. Немногие могут бросить ему вызов. Но если ты говоришь, что он занят не тем… не значит-ли это, что ты считаешь, что он стал слаб?

Последние слова прозвучали достаточно резко, почти как вызов – словно бы Сландер хотел посмотреть, как Эрик на него отреагирует.

– Я считаю, что он слишком долго был у власти, – спокойно сказал Эрик. – Власть – это не только сила, но и бремя. Она давит. Держит человека в определённых рамках, не позволяя узреть истину, а если ты слеп…

– То рано или поздно его свергнут, – закончил за него Сландер и исподлобья посмотрел на собеседника.

Эрик сдержанно принял ответ главы Черных Шакалов, не подтверждая, но и не отрицая.

– Если ты пытаешься мне что-то предложить, – добавил Сландер, его голос стал чуть ниже, он старался говорить так, чтоб его слышал только его собеседник, – то говори прямо. Я не люблю головоломки.

Эрик на мгновение задумался. Сландер не был человеком, которого можно просто подбить на переворот. Он слушал внимательно, но пока оставался настороженным.

– Пока это просто размышления, – наконец произнёс он. – Вопрос в другом… к чему они могут привести?

Сландер провёл ладонью по краю стола, словно пытаясь стряхнуть невидимые крошки, но взгляд его оставался прикованным к Эрику.

– Размышления… – протянул он, подбирая следующие слова. – С них и начинается всё. И новые пути, и падение тех, кто не успел вовремя понять, что их время закончилось.

Он старался говорить непринужденно, даже небрежно, но при этом в голосе его, отчетливо сквозила осторожность – не страх, но явное предчувствие того, что этот разговор может завести куда-то дальше, чем могло показаться на первый взгляд и в то же время он прекрасно понимал… что этот разговор смертельно опасен.

Эрик слушал не перебивая, позволяя собеседнику закончить свою мысль.

– Гарат был легендой. – Сландер разжал пальцы и забарабанил ими по столу. – Но даже для них… приходит время, когда стоит уступить свое место другим.

Затем он приблизился к Эрику и его голос стал ещё тише.

– Хочешь понять, на чьей я стороне парень?!

Губы Эрика тронула легкая улыбка, он продолжал смотреть, ни на миг не отводя взгляда от главы Черных Шакалов.

– Я хочу понять, насколько далеко ты готов зайти, – спокойно ответил он и сделал ещё один глоток.

На миг между ними повисла тишина, тяжёлая, почти осязаемая.

– Вопрос не в том, к чему я готов, – произнёс Сландер, – а в том, кто готов сделать первый шаг.

На какой-то миг, показалось, что время застыло – Сландер и Эрик смотрели друг на друга, каждый ожидая следующего хода собеседника, они оба прекрасно понимали, что ходят по тонкому льда, ведь любой из них мог передать весь этот разговор Гарату и тогда, для одного из них – смерть покажется милосердием. Но прежде чем тишина успела перерасти в нечто большее, дверь таверны со скрипом распахнулась, и внутрь вбежал один из людей Эрика – жилистый парень с лихорадочным блеском в глазах. Он явно спешил, но, завидев командира, на мгновение замер, переводя дыхание.

– Что ещё? – недовольно бросил Эрик, не любивший, когда его прерывают, тем более в такой важный момент.

– Он вышел…только что вышел! – сбивчиво выпалил парень, бросая быстрый взгляд на Сландера, словно не зная, можно ли говорить при нём.

– Кто? – Эрика оставался спокойным, но в нём уже сквозило раздражение.

– В «Тихом Углу»! Только что! Человек в капюшоне, за спиной – короб!

Эрик медленно выпрямился, его глаза на мгновение сузились.

– Тот самый короб? – нетерпеливо уточнил он.

– Я видел его своими глазами! – поспешно подтвердил подчинённый. – Он вышел и направился по восточным улочкам к воротам.

– Он был один?! – продолжал расспрашивать Эрик.

– Да он был один, – согласно кивнул парень.

– А что с троллем и остальными?

– После того как человек с коробом ушел, они все вернулись в таверну и до этого момента оставались там.

Эрик тут же встал изо стола и направился к выходу, Сландер молча последовал за ним, не забыв кинуть несколько монет на стол. Эрик задержался на пороге таверны, обдумывая дальнейшие шаги. Спешка могла всё испортить, человек с коробом может быть кем угодно и грубая сила может не помочь. Здесь требовался другой подход.

Он повернулся к Сландеру и, чуть понизив голос, сказал:

– Нам нужен тот, кто возьмёт его тихо и не привлечёт внимания. Я хочу поручить это Хлорику.

Сландер внимательно посмотрел на него, затем усмехнулся:

– Магу?

– Да… – Эрик выдержал паузу. – Он не слишком могущественный, но достаточно умелый, чтобы справиться с этим делом.

– Хорошо, – наконец кивнул Сландер. – Мне выделить тебе людей?

– Да, – коротко ответил Эрик. – Трёх человек будет достаточно. Нам нужна скорость, а не толпа, которая привлечёт лишнее внимание.

Сландер едва заметно махнул рукой, и к ним тут же подошёл крепкий мужчина в черном одеянии с рублеными чертами лица и двумя ножами на поясе. Он был одним из тех воинов, кто постоянно сопровождал Сландера.

– Возьмёшь ещё двоих, – бросил ему Сландер.

Тот лишь кивнул, не задавая лишних вопросов.

Эрик задумчиво провёл рукой по подбородку. Что-то в этой ситуации его настораживало. Он рассчитывал, что короб останется в «Тихом Углу», что за него придётся сразиться со всем этим сбродом, а теперь выходит, что некий человек в капюшоне просто забрал его и ушёл? Всё это выглядело странно. Слишком просто. Слишком… показательно.

– Где Хлорик? – обратился он к своему человеку.

– На постоялом дворе. Сказал, что будет ждать там.

Эрик кивнул.

– Пусть он проследит за этим человеком. Но без лишних действий. Мне нужно знать, куда он направится и кто ещё может выйти на его след.

– Ты думаешь, они хотят отвлечь нас? – уточнил Сландер.

– Я думаю, что короб могли показать специально, чтобы увести нас в другую сторону. И пока мы бросимся по ложному следу, они смогут уйти.

Эрик перевёл взгляд на троих бандитов.

– Держитесь за Хлориком. Пусть он ведёт вас, но не лезьте на рожон раньше времени. Ты тоже пойдешь с ними.

Последние слова уже предназначались парню, который и сообщил о неизвестном, с коробом за плечами. Эрика не покидало чувство тревоги всё происходило так, словно кто-то нарочно подталкивал их к этому шагу. Он не верил, что в коробе действительно находится фолиант. Это было бы слишком легко. И в то же время он не мог позволить себе пренебречь этим. Он медленно провёл ладонью по лицу, от лба к подбородку, обдумывая происходящее. Если это уловка, то чей замысел они исполняют? Тех, кто действительно владеет фолиантом? Или же каких-то третьих игроков, которые до сих пор оставались в тени? Он привык к обману, это был его мир, и в нём простых случайностей не существовало. Человек в капюшоне с коробом за плечами появился слишком вовремя. Слишком много совпадений, чтобы в них поверить.

Но что, если в коробе действительно лежит тот самый гримуар? Эрик не мог упустить эту возможность, к тому же в памяти отчетливо всплывали последние слова Гарата, он рисковал всем, не только потерей доверия, но и потерей своей жизни.

Улицы Лакораса в этот час казались особенными – теплые лучи золотого света, пробиваясь сквозь легкую дымку, словно оживляя древние каменные стены и отражались в мокрой мостовой, создавая иллюзию мерцающих звезд. Вильгельм вышел из города, когда солнце стояло в зените, оставляя позади шумные улицы Лакораса и арку восточных ворот. Маг не спешил, его походка была расслабденной, а капюшон полностью скрывал его лицо, он всячески избегал лишнего внимания, но был совершенно уверен, что его уход не остался незамеченным. За его плечами покачивался пустой, деревянный короб, потемневший от времени и скитаний его носильщика.

Дорога за городом простиралась меж полей и редких рощ, залитая дневным светом, который постепенно смягчался, наполняя воздух тёплым золотистым свечением. Вдалеке, у развилки, чернели силуэты путников – обычные крестьяне, торговцы, возможно, искатели удачи. Никто из них не представлял для него интереса, но магу не нравилась сама идея пересекаться с кем-либо на своем пути, он предпочитал одиночество, он не любил людей… да и вообще – он мало кого любил.

Он продолжил идти, не сбавляя шага, однако вскоре почувствовал то самое знакомое ощущение – словно чужой взгляд скользнул по его спине. Вильгельм не оглянулся, но едва заметно выдохнул, сжимая лямки крепления короба. Кто бы это ни был, он либо слишком самоуверен, либо достаточно опытен, чтобы осмелится следить за ним.

Но Вильгельма это не беспокоило. В этом мире существовало слишком мало врагов, которые могли бы представлять для него реальную опасность, а уж тем более среди тех, кто предпочитал красться за спиной, а не действовать открыто их просто быть не могло.

Маг слегка поморщился, чувствуя, как с каждой минутой раздражение от пешей прогулки накапливается. Он терпеть не мог долго ходить, а стоять и вовсе считал занятием недостойным. Поэтому, не раздумывая, он свернул с дороги, неспешно двигаясь к небольшой рощице. Там, в тени деревьев, приметил удобное место – поваленный ствол, укрытый мхом.

Добравшись до него, Вильгельм с облегчением сел, вытянул ноги и с неторопливо принялся доставать трубку. Взмахом пальцев зажёг огонёк, глубоко затянулся и только потом позволил себе обратить внимание на преследователя.

Тот был осторожен, но маг всё равно чувствовал его присутствие. Задержка, нерешительность, едва слышный хруст сухих веток – всё это не укрылось от его внимания. Выпустив клубы серого дыма, что тут же окутали некроманта и перед глазами всплыло совсем другое место – зимний лес, белые стволы деревьев, скрип снега под ногами. Тогда всё было иначе. Тогда он тоже сидел вот так же, на поваленном дереве, курил трубку и наблюдал, как по сугробам пробирается Март.

Парень возвращался несся с собой хворост для костра, хмурый, угрюмый, закутанный в потрепанный плащ, а снег хрустел под его ногами так же, как сейчас хрустела сухая ветка в роще, Вильгельму даже это показалось забавным. Маг слегка качнул головой, прогоняя наваждение и отчетливо произнёс, так чтоб его было слышно и тем, кто за ним наблюдал из укрытия.

– У меня нет времени ждать, когда вы наберетесь смелости! Не собираетесь же вы там сидеть до самой ночи?!

Тишина, повисшая в роще, была красноречивее любых слов. Вильгельм медленно выдохнул дым и, поудобнее устраиваясь на стволе и с показным разочарованием протянул:

– Что ж, значит, собираетесь.

Он прекрасно знал, что его слышат. Знал, что те, кто следил за ним, сейчас напряжённо переглядываются, решая, стоит ли выходить или лучше затаиться. Глупцы. Как будто у них был выбор. Вильгельм не спеша убрал трубку и не скрывая своего разочарования, поднялся со своего места, но больше ничего предпринять он не успел. Те кто за ним следил, решили выйти из своего укрытия.

Из-за деревьев показались пятеро. Трое из них – крепкие, вооружённые до зубов головорезы, укутанные в черные плащи, чуть поодаль стоял жилистый юноша с напряжённым взглядом – тот самый, кто следил за Вильгельмом в городе, маг сразу узнал его, хоть он и не подавал вида, что соглядатай был обнаружен, сейчас он был убежден, что это именно тот самый мальчишка. Но больше всего некроманта заинтересовал – пятый. Это был маг, разумеется он оглядел каждого, но взгляд его задержался именно на нём. Молодой, самоуверенный и слишком неопытный, чтобы представлять для него интерес. Нетерпеливый, жаждущий показать себя, но для Вильгельма он был лишь букашкой.

Молодой маг шёл чуть впереди остальных, стараясь выглядеть уверенно. Его пальцы подрагивали, с них срывались едва уловимые всполохи магии – ярко-оранжевые искры, трепещущие, как огоньки болотных светляков. Вильгельм со скучающим видом наблюдал за этим представлением.

– Юность… – вздохнул он с показным сожалением. – Неуемная, жадная, шумная. Ты, должно быть, полагаешь, что это впечатляет?

Он сделал шаг вперед, небрежно отряхивая плащ.

– Позволь, я сэкономлю время тебе и твоим дружкам.

Молодой маг сжал кулаки, во взгляде его вспыхнула злость. Видимо, он ожидал совсем другой реакции. Может быть, страха, может, ужаса или трепета, да чего угодно, но не этого. Вильгельм же едва ли мог сдержать зевок.

– Слушайте, – лениво продолжил он, вновь вытаскивая трубку и прикуривая одним движением пальцев. – Давайте сразу перейдем к делу, я очень спешу.

Один из тройки в черном – тот, что выглядел крупнее остальных, – шагнул вперед, угрожающе сжимая рукоять меча.

– Ты слишком много болтаешь, червяк, – процедил он.

Вильгельм медленно поднял бровь.

– Как остроумно… червяк. Уверен, ты месяцами обдумывал эту колкость, не так ли?

Воин рванулся вперед, но не успел сделать и пары шагов, как воздух между ним и некромантом словно сгустился, стал тяжелым, вязким, пропитанным чем-то невыносимо древним. Разбойник замер, словно наткнулся на невидимую преграду, и его дыхание перехватило от чего-то, чего он сам не мог объяснить.

При виде, нескрываемого изумления, на лице нападавшего, выражение лица Вильгельма напоминало смесь снисходительного презрения и театрального недовольства. Он скривил губы, словно попробовал на вкус кислое вино, а его глаза слегка прищурились.

– Видишь ли, – негромко проговорил он, вдыхая дым, – есть вещи, которые лучше оставить в покое. Тени, что лучше не тревожить. И имена, которые разумнее не произносить вслух.

Он сделал еще шаг, и мир вокруг на мгновение словно содрогнулся. Чёрные Шакалы замерли, молодой маг напрягся, а жилистый юноша судорожно сглотнул.

Тот, что с мечом, сделал ещё одну попытку двинуться вперёд, но его собственное тело предало его. Рука дрогнула, пальцы разжались, и меч с глухим звоном упал в на землю. Он застывшим взглядом уставился на свои пальцы, будто не верил, что это его собственные.

– Что… что ты… – хрипло выдавил он, но язык едва слушался.

Вильгельм слегка покачал головой, словно разочарованный учитель, видящий, как его ученик в сотый раз делает одну и ту же ошибку.

– Ничего страшного, – почти ласково произнёс он. – Это всего лишь страх. Он делает тебя слабым. Твои мускулы напряжены, сердце колотится как у загнанного зверя. И вот ты стоишь тут, весь такой опасный, с мечом, который даже поднять не можешь.

Разбойник сделал жалкую попытку что-то возразить, но слова застряли у него в горле. Остальные двое в чёрных плащах переминались с ноги на ногу, переглядываясь, словно ждали команды. Только жилистый юноша оставался неподвижен, его глаза метались между некромантом и его товарищами, словно он пытался решить, стоит ли бежать или ещё не поздно что-то предпринять.

Вильгельму было любопытно, что в такой ситуации будет делать маг, то что они не ожидали, что их противник окажется тоже маг – было очевидно.

Тот напрягся, его губы зашевелились в беззвучном заклинании. И это было ошибкой.

Некромант ухмыльнулся. Легко, почти небрежно он поднял руку, как будто отгонял назойливую муху. Воздух вокруг молодого мага дрогнул, искры в его пальцах погасли, а сам он отшатнулся, судорожно хватая ртом воздух.

– Нет, нет, нет… так не пойдет – покачал головой Вильгельм, делая ещё шаг вперёд. – Сначала ты следил за мной. Потом не представился. А теперь ещё и вот это. Разве твои учителя не учили тебя манерам?

Юноша задыхался. Его заклинание не сработало – даже больше, оно будто испарилось в воздухе, как роса под летним солнцем. Он изо всех сил пытался взять себя в руки, но он уже знал: этот человек перед ним – не простой маг. Он что-то совершенно иное, с чем ему не приходилось сталкиваться прежде.

– Кто… ты… – прошептал он срывающимся голосом.

Вильгельм снисходительно улыбнулся.

– Тот, кого тебе не стоило беспокоить.

Его голос был мягким, но от этих слов некроманта, мороз пробежал по коже всех пятерых. Тишина в роще стала оглушающей. Даже ветер притих, словно боялся потревожить этот момент.

Вильгельм потянулся к своей трубке и не спеша сделал затяжку и с удовольствием выдохнул облако серого дыма.

– Итак, – равнодушно продолжил он. – У вас был план. Наверняка что-то сложное, запутанное, с засадами, ударами в спину… Я угадал?

Никто не ответил.

– Но теперь, боюсь, всё стало куда проще. – Он снова посмотрел на молодого мага, который всё ещё не мог отдышаться. – Как думаешь, юноша, стоит ли продолжать?

Маг смотрел на него с ужасом. Он всё ещё не понимал, что именно сделал Вильгельм, но знал одно: он ни за что не сможет его победить.

– Нет… – прошептал он.

– Ах, всё-таки способен на умные решения. – Вильгельм усмехнулся. – Осталось одно: скажи своим людям, чтобы убрались.

Молодой маг сглотнул. Посмотрел на своих спутников, которые ждали от него решения, и сжав кулаки, выдавил:

– Ух…ходим.

Один из разбойников, тот, что был явно посмелее своего товарища, произнёс сквозь зубы, который стучали так, что было слышно на всю округу

– Ты уверен? Мы же…

– Уходим! – повторил юноша, на этот раз более отчетливо.

Разбойники бросили на Вильгельма злобные взгляды, но спорить не стали. Один за другим они развернулись и исчезли среди деревьев. Только жилистый юноша задержался, бросил на некроманта последний взгляд, в котором смешались страх и злость, но помимо этого некромант уловил и нечто, похожее на благодарность.

Вильгельм проводил взглядом, как последний из пятерых скрывается в густых тенях деревьев. Благодарность? Это было неожиданно. Он знал, что пробудил в них страх, подорвал веру в свои силы и подавил их волю, но благодарность в глазах этого мальчишки, оставила неприятное ощущение где-то внутри За то, что оставил в живых? Возможно. Или же за то, что не дал юному магу совершить роковую ошибку? По всей видимости, этот оборванец оказался умнее, всех остальных.

Некромант усмехнулся и, не торопясь, достал трубку. Привычным движением он вытряхнул из неё истлевший табак и набил свежим. Горьковатый дым наполнял лёгкие, а вместе с ним пришло приятное спокойствие. Вильгельм любил хороший табак – крепкий, ароматный, терпкий. Но когда его не было под рукой, приходилось довольствоваться полынью. Она, конечно, не давала того же удовольствия, но зато действовала на нервы успокаивающе, а иногда даже проясняла мысли.

Он подошёл к большому валуну, осыпанному мхом, и небрежно опустился на него, вытянув ноги – это камень ему показался куда удобнее, нежели ствол дерева, на котором он сидел до того момента, как его потревожили.

Некромант прикрыл глаза, наслаждаясь моментом покоя, но почти тут же он был нарушен – в его голову пришла неприятная мысль, а что если бы этот отряд столкнулся с Мартом и его спутниками? Эти разбойники были не так просты, а молодой маг, пусть и неопытный, всё же мог представлять опасность и стать для них непреодолимым препятствием.

Вильгельм невесело ухмыльнулся. Март стал значительно сильнее и быстрее, с момент их первой встречи, пусть он и не видел его в деле своими глазами, но чтобы сделать такой вывод – этого магу и не требовалось. Вот только в бою против мага, у Марта шансов было не много, да из всего отряда никто бы не справился… разве, что тролль. Вильгельм покачал головой. Забавно. Всего год назад он даже не подумал бы об этом. Он не стал бы задаваться вопросами, выживет ли мальчишка или нет, справится ли его отряд, что они смогут противопоставить врагу и как можно уберечь их от опасности. Но теперь…

Он поморщился, вновь затягиваясь. Нет, это не жалость. Не привязанность. Просто часть уговора… Но к своему сожалению, он не был дураком, чтобы поверить в собственный самообман.

Вильгельм хмыкнул и прикрыл глаза, выпуская очередную струю дыма. Часть уговора? Прекрасная отговорка. Если бы дело было только в этом, его бы сейчас не заботила безопасность Марта. Он бы просто убедился, что тот достаточно силён, что у него есть надежные спутники, что он умеет держать оружие так, чтобы не поранить себя. И на этом всё. Остальное – не его проблема.

Но что-то тянуло его мысли обратно к этому светловолосому пареньку. Он ловил себя на том, что вспоминает их разговоры, вспоминает, как мальчишка хмурится, как упрямо сжимает кулаки, как поджимает губы, когда злится. Он слишком отчетливо представлял, как Март сталкивается с кем-то, кто сильнее его. С кем-то, против кого даже тролль окажется бессилен.

Может быть стоило их убить?

Мысль возникла само-собой и показалась некроманту такой обыденной, как будто речь шла не о пятерых живых людях, а о случайных досадных помехах. Вильгельм потёр подбородок, раздумывая – не допустил ли он ошибку, оставив их в живых. Простейшее заклинание – и пятеро тел останутся гнить в лесу, словно никогда и не существовали. Плен Забвения – идеально подходило для этого, маг мог не развеивать это заклинание и позволить ему закончить начатое, но все-таки делать этого он не стал.

Вильгельм скосил взгляд в сторону, туда, где разбойники скрылись среди деревьев. Ветер снова зашевелил ветви, но там уже никого не было и он это знал.

Даже если эти пятеро примутся уже за Марта, нападать сразу не решатся. Им понадобится время, чтобы разобраться в том, что произошло, а значит, у мальчишки и его спутников есть небольшая, но всё же фора. Вильгельм не спеша, вытряхнул пепел из трубки и она тут же исчезла в недрах его плаща. Что-то в этом всём его раздражало, но он никак не мог понять что. Может быть, сам факт, что он вообще думает об этом?

Раньше бы не думал.

Раньше бы он просто убил их – быстро и без лишних раздумий и уже бы не вспоминал об этом через минуту. Но теперь… Теперь он почему-то позволил им уйти. Ему не хотелось признавать очевидное, но внутри уже скреблась неприятная мысль: он стал слишком мягким.

И причина этого была более чем ясна.

– Чёрт бы тебя побрал, Март, – тихо выругался Вильгельм, раздражённо проводя рукой по волосам.

Этот мальчишка не только влез в его жизнь, но и в его голову тоже. Вильгельм тихо усмехнулся, он прожил не одну сотню лет и крайне не любил перемен, а уж тем более тех, что происходили с ним самим.

Март…

Его собственный, тщательно выстроенный мир трещал по швам, пропуская в себя то, чему там явно не место. Он устало прикрыл глаза, позволяя себе ещё мгновение покоя. Ветер гулял между деревьями, трепал его седые волосы и приятно касался его лица, наполняя ноздри сыростью и запахом мокрых листьев. Он медленно открыл глаза и нехотя поднялся, затем Вильгельм опустил руку в карман плаща и извлёк оттуда небольшой предмет.

На первый взгляд – обычный камень, гладкий, размером с ладонь, покрытый паутинкой едва заметных прожилок, что слабо мерцали пол лучами солнечного света. Но стоило Вильгельму сжать его в пальцах, как камень дрогнул, вспыхнул блеклым светом и стал нагреваться, будто вбирая в себя тепло солнца.

Этот камень дорого обошелся некроманту и воспользоваться им можно было лишь раз. Было ли жалко его использовать вот так? Возможно. Но сейчас времени на ритуалы и поиск мест силы у него не было.

Вильгельм разломил камень надвое.

Тонкая серебряная нить вырвалась из разлома, стремительно увеличиваясь в размерах и в следующее мгновение воздух перед магом вспыхнул. Ткань реальности с хрустом разорволась, словно старый пергамент, и в образовавшемся разрыве заструился мягкий, пульсирующий свет.

Портал раскрылся бесшумно.

За его гранью смутно проступил пейзаж другого места – узкая улочка, мощёная старым камнем, размытый свет фонаря, низкие каменные дома с покатыми крышами, покрытыми мхом. Т

Вильгельм удовлетворенно улыбнулся, спрятал руки в рукава плаща и неторопливо шагнул вперёд, но прямо перед порталом замер. Некромант опустил взгляд вниз. У его ног лежал короб, когда-то важный, но теперь совершенно бесполезный, маг небрежно пнул его в сторону и шагнул в разлом.

Ему нужно было подготовиться к встрече с Луцием.

И для этого ему понадобится кое-что особенное, что станет для пироманта сюрпризом.

Солнце стояло ещё высоко, заливая городские стены густым золотым светом. Пятеро путников приближались к городским воротам, шагая достаточно быстро, но в то же время и осторожно, словно опасаясь преследования. Долгий путь в тишине не принёс облегчения – напротив, он лишь сильнее давил на плечи. Они обменивались короткими взглядами, но никто не решался заговорить первым.

Толчея у ворот казалась почти праздничной в своём беспечном шуме: торговцы перекликались, споря между собой, стражники в полудрёме опирались на алебарды, лениво скользя взглядами по толпе.

– Кажется, мы вернулись в мир живых, – негромко пробормотал один из Черных Шакалов, который первым ринулся на Вильгельма.

– Вопрос лишь в том, надолго ли, – отозвался Хлорик, нервно одёргивая ворот своей тёмной мантии.

Город встречал их привычной суетой, но до неё им не было никакого дела. Ведь аа этими стенами их ждала встреча, от которой зависело слишком многое. И никто из пятерых не знал, как на их провал отреагирует Эрик.

– Думаю нам лучше не задерживаться, – тихо бросил жилистый юноша, тот самый, что следил за Вильгельмом. Он был бледен, а губы его подрагивали, он ещё не отошел от встречи с некромантом. – Чем быстрее мы найдём Эрика, тем лучше.

– Ты думаешь, он нас похвалит? – с ироничной усмешкой спросил один из Черных Шакалов. – Мы вернулись с пустыми руками. Без этого короба… будь он неладен Без каких-либо сведений. Всё, что у нас есть, – это жалкий рассказ о том, как мы наткнулись на кого-то, кто вдоволь поиздевался над нами, словно над детьми.

– Зато мы живы, – мрачно добавил другой, тот, что так и остался в стороне.

– Надолго ли?, – хрипло произнёс Хлорик.

Но ему так никто и не ответил и они молча двинулись вперёд.У ворот их никто не остановил. Стражники, оживленно переговаривавшиеся у массивных створок, даже не удостоили их взглядом.

К Эрику отправили Мартина – того самого парня, который и сообщил ему о странном человеке с коробом за плечами. Эрик был в той же таверне, но на этот раз он был в одиночестве. Эрик сидел за дальним столом, откинувшись на спинку кресла, рассеянно постукивая пальцами по деревянной поверхности. Перед ним стояла кружка, давно остывший кусок пирога лежал нетронутым, словно он чего-то ждал.

Когда дверь скрипнула, пропуская в полумрак долговязую фигуру Мартина, Эрик поднял голову.

Тот замер, на секунду задержавшись в проёме, словно надеясь, что ещё можно повернуть назад. Но отступать было некуда. Он шагнул вперёд.

Эрик молча смотрел на него, ожидая когда тот начнет разговор, но так и не дождался.

– Ну? – наконец прозвучал голос, спокойный, но в нем чувствовалось явное нетерпение.

Мартин судорожно сглотнул.

Внутри него всё сжалось. Ему предстояло объяснить, почему они вернулись не с чем. Почему тот, кого они должны были уничтожить, ушёл целым и невредимым.

Слова будто застряли в горле и никак не хотели оттуда выбираться, но Мартин прекрасно понимал, что заставлять ждать Эрика лучше не стоит и он приступил к рассказу.

Глава 5

Раннее утро выдалось холодным, небо было затянуто тяжелыми серыми облаками, предвещая дождь. Узкие улочки города ещё не успели наполниться шумом дневной суеты – лишь редкие прохожие спешили по своим делам, кутаясь в плащи, пытаясь скрыться от пронзительных порывов ветра.

Март с товарищами прибыл в казарму Безликих Охотников, оставив позади «Тихий Угол», который за последние дни стал для них чем-то вроде дома. Каждый из них собрал свои скромные пожитки, и теперь всё, что у них было, уместилось в дорожных сумках. За плечами Марта покоилась кожаная наплечная сумка, внутри которой лежал древний фолиант – артефакт, значимость которого он до сих пор не мог до конца осознать, но это его мало беспокоило, единственное что он знал, это то, что книгу нужно сберечь до возвращения Вильгельма. Сберечь во что бы то ни стало.

Их привел Валлар, он шел впереди отряда, то и дело оглядываясь, будто боясь, что кто-то отстанет, но в этом уже не было необходимости, каждый из них уже хорошо запомнил дорогу и мог добраться до казармы самостоятельно. У порога их встретил мужчина средних лет, с выбритыми висками и небрежно растрепанной челкой, Март помнил этого воина с прошлого раза, он был один из немногих, на кого молодой охотник обратил внимание.

– Каэл покажи им их койки, – бросил Валлар, прежде чем развернуться и уйти. – Я скоро вернусь. Есть один человек, который хочет на вас посмотреть.

После этих слов он исчез за дверью, оставляя их наедине с молчаливым Каэлом.

– Следуйте за мной, – наконец произнёс тот, развернувшись и направившись вглубь казармы.

Они обменялись взглядами, но вопросов задавать не стали.

Казарма Безликих Охотников встретила их сумрачным светом и чуть затхлым воздухом, впрочем с их последнего посещения, здесь мало что изменилось. Каэл шагал впереди, не оглядываясь, но было ясно – он прекрасно знал, что они идут следом. Вскоре он привёл их в просторную комнату, где вдоль стен тянулись ряды коек, застланных грубыми тёмными одеялами. Возле каждой стояли сундуки – простые, крепкие, без излишеств. Это была уже другая комната, в ней Марту бывать не довелось, но от той в которой они проводили сражения, она мало чем отличалась.

– Здесь вы будете жить, – коротко бросил Каэл.

Он не стал объяснять, что к чему, и не удостоил их ни единой лишней фразы, лишь указал их спальные места и вышел, оставляя их разбираться самостоятельно.

Март первым подошёл к своей койке, опустил сумку и осмотрелся, он снял с плеч кожаную сумку и аккуратно поставил её на сундук, на мгновение коснувшись ладонью крышки, словно проверяя, надёжно ли та прикрыта.

– Мрачновато, – пробормотал Ярис, оглядываясь.

– Ожидал что-то иное? – усмехнулся Борх.

– Нет, но… здесь слишком сыро и… уныло.

– Ещё не вечерр, – попытался приободрить своего товарища Шухраг. – Думаю, когда остальные веррнутся, здесь будет куда больше шума.

Но после этих слов Ярис насупился ещё больше.

День не спешил проясниться, серые тучи всё так же висели над городом, а воздух наполнялся гнетущей тяжестью. Казалось, дождь уже затаился в них, готовый вот-вот сорваться и рухнуть на улицы, вновь наполняя их грязью и лужами.

Валлар вернулся не один.

Следом за ним шагал мужчина, от одного взгляда на которого у Марта невольно перехватило дыхание.

Рыцарь в доспехах? Это была первая мысль, что пришла ему в голову. Он никогда не видел ничего подобного. Они не просто сияли – их металл словно жил своей собственной жизнью, отражая даже тот слабый свет, что пробивался сквозь узкие окна казармы. Лёгкое голубоватое свечение пробегало по пластинам, намекая на некую скрытую силу, вложенную в них искусными руками мастера.

Каждая деталь была подобрана с безупречной точностью – нагрудник с выгравированными витиеватыми узорами, наручи, украшенные резьбой, наплечники, соединённые гибкими звеньями, обеспечивающими подвижность. Плащ, наброшенный на плечи, ниспадал тяжёлыми складками, и даже его ткань казалась дорогой, почти нереальной на фоне сурового убранства казармы.

Но даже не это привлекало внимание.

Доспехи были созданы не просто для защиты – в них ощущалась мощь, сокрытая намного глубже, чем могло показаться на первый взгляд. Они не могли быть обычной бронёй. Они были особенными, по крайней мере Марту так показалось, его мальчишечье воображение разогналось не на шутку и уже рисовало сцены, где обладатель этих доспехов разит врагов одним только своим присутствием. В глубине души он понимал, что внешность зачастую бывает обманчива, но всё же…

Март поймал себя на том, что смотрит слишком долго, и быстро отвёл взгляд, заставляя себя сосредоточиться на лице воина.

Это был сын барона.

Его черты были резкими, но в тоже время и благородными. Высокий лоб, прямой нос, тонкие губы, пронзительные, голубые глаза. Ему не было и тридцати, но он уже выглядел человеком, который привык повелевать.

– Это они? – равнодушно спросил он.

– Да господин, – согласно кивнул Валлар.

– Надеюсь, ты не ошибся, – добавил сын барона, медленно окидывая их придирчивым взглядом. – А где остальные?

– Сию минуту господин, – Валлар покорно склонился и тут же вышел из комнаты, оставляя сына барона наедине с Мартом и его спутниками.

А за окнами, наконец, послышался первый редкий стук капель.

Сын барона чуть заметно поднял голову, прислушиваясь к дождю, но тот пока лишь робко постукивал по черепичной крыши барака, словно разминаясь, прежде чем обрушится настоящим ливнем.

– И снова дождь, – негромко произнёс он, скорее для самого себя, чем для кого-бы то ни было в этой комнате. – Как он мне уже надоел.

Он перевёл взгляд на Марта. Тот не отвёл глаз, напротив – пристально изучал собеседника, не пытаясь скрыть свой интерес. Баронский сын не выглядел так, как обычно выглядят люди его положения. Да, в его осанке была присущая знати гордость, но не самодовольство. В глазах читалась внимательность, словно он привык просчитывать каждое слово, каждое движение собеседника.

Но больше всего Марта поразила его амуниция.

Изящные, созданные с мастерством, какого Март не видел никогда прежде. Они были выкованы из тёмного металла, с глубоким синим отливом, напоминавшим ночное, безлунное небо. Ни одной лишней детали, ни одного украшения – лишь плавные линии, подчёркивающие силу и грацию, словно сама сталь подчинялась телу владельца и была с ним одним целым.

Однако самым странным было то, что, несмотря на массивность, броня не производила впечатления тяжёлой. Напротив, складывалось ощущение, будто её обладатель мог двигаться в ней с той же лёгкостью, что и без неё.

– Понравились? – будто прочитав его мысли, внезапно сказал сын барона. – Не видел таких раньше?

– Нет, – честно признался Март.

– Это и немудрено. Они не для простых людей.

Его голос был снисходительным, а на его губах играла улыбка. Он явно наслаждался произведённым эффектом, видимо доспехи нравились и ему самому.

– Ты странный, – вдруг сказал он, пристально всматриваясь в Марта.

Март чуть нахмурился, но ничего не ответил.

– Не боишься?

– Чего?

– Меня.

Март невольно усмехнулся:

– А должен?

В комнате повисла тишина.

Сын барона чуть прищурился, но ничего не ответил. Лишь поджал нижнюю губу, будто что-то обдумывая. Затем заговорил вновь:

– Меня зовут Ардаль и только за такое невежественное обращения ко мне, тебя могут прилюдно высечь на площади.

Хоть это и прозвучало как угроза, улыбка была по прежнему на его устах.

– Март, – коротко ответил молодой охотник, не обращая внимания на колкость.

– Я знаю.

Где-то вдалеке громыхнуло. Дождь набирал силу, роняя на крыши тяжёлые капли. Ардаль сделал шаг вперёд. Теперь они стояли лицом к лицу, разделённые лишь парой шагов и настороженной тишиной.

– Тебе что-то от меня нужно? – спросил Март.

Ардаль задумчиво посмотрел на юношу.

– Возможно.

Ещё один шаг.

– Но прежде я хочу увидеть, что ты умеешь.

Март непонимающе нахмурился, но в следующий миг всё понял.

Ардаль шагнул в сторону, расстёгивая ремни, удерживающие наплечные пластины, и через мгновение с гулким, металлическим звоном сбросил их прямо на пол. От увиденного, Марта что-то неприятно кольнуло где-то внутри, он явно не ожидал такого отношения к такой дорогой амуниции.

– Сейчас? – уточнил Март.

– Сейчас.

– Прямо здесь?

– Да будет тебе упрямится, – фыркнул сын барона, – Или ты предпочитаешь под дождём?

Март задумался. Он прекрасно понимал, кто стоит перед ним, но в его голове не укладывалось его поведение. Сын барона готов выйти в ливень, только ради того, чтобы узнать на что способен какой-то мальчика? А может он лукавит и сказал это полагая, что Март откажется покидать казарму.

– Под дождем, – с вызовом произнёс Март.

Ардаль ничуть не смутился. Словно он и ждал от него нечто подобного.

– Вот и славно, – одобрительно хмыкнул сын барона. – Тогда идём, пока дождь не закончился.

Он развернулся и, не оглядываясь, направился к выходу. Его походка была размеренной и уверенной – походкой человека, привыкшего, что ему подчиняются и боятся, но Март вдруг понял, что страха к этому человеку он не испытывает. Скорее наоборот, он был ему интересен и где-то в глубине души он ему нравился, Ардаль чем-то напоминал ему Вильгельма.

Март на мгновение задержался, чтобы передать свою наплечную сумку товарищам. Окинув взглядом своих спутников, он заметил их напряженные лица, их явно беспокоила неожиданная просьба сына барона. Его самого же, почему-то не волновала предстоящая схватка. Он не чувствовал никакой опасности для себя, а лишь хотел выложиться по полной и показать этому Ардалю всё, на что он способен, единственное, что его настораживало, так это то, что сын барона выбрал именно его, ведь есть Борх и Шухраг, которые были куда сильнее, но он всё-таки остановил свой выбор на нём.

– Будь осторожен, – ели слышно вымолвил Борх.

Март ничего не ответил. Он перехватил ремень сумки, скинул её с плеч и передал старому войну.

Они вышли во двор. Там уже вовсю хлестал дождь. Серое небо низко нависло над крышами, и вода стекала по черепице тонкими ручейками. Земля под ногами уже размякла, в темное месиво. Ардаль шел впереди, сквозь ливень так, словно не замечал ни холода, ни дождя, вся его одежда промокла до нитки, а под ногами чавкала грязь, его доспехи, те самые, что произвели на Марта столь сильное впечатление, так и остались лежать в казарме. Сейчас сын барона ничем не отличался от простолюдина, лишь богато украшенные ножны его меча, говорили о происхождении своего обладателя.

Март догнал его у центра двора. Дождь заливал лицо, а ветер настырно трепал волосы, но Ардаль стоял спокойно, будто бы не замечая всего этого. Сын барона покрутил головой, разминая шею, и, не глядя на Марта, бросил:

– Я не стану тебе поддаваться. Надеюсь, ты тоже.

– Я тоже.. не стану! – с напором ответил Март.

Ардаль повернулся к нему лицом и мягко улыбнулся. Они стояли друг напротив друга под сгустившимися тучами, словно те намеренно собрались, боясь пропустить это сражение. Сын барона просто расслабленно стоял, слегка расставив ноги, затем не спеша обнажил свой меч.

– Начинай, – тихо сказал Ардаль.

Март медленно кивнул и потянулся к своему мечу. Пальцы сжались на мокрой рукояти и это предало ему уверенности. Он извлёк меч с лёгким звоном – сталь сверкнула под серым небом, словно отражая затаённую решимость в его сердце. Насколько бы не был силен его противник, Март собирался во что бы то ни стало показать… нет он хотел доказать. Это желание появилось само собой. У него не было никаких предположений, почему сын барона выбрал именно его, но ему не терпелось доказать, что он сделал это не зря.

Какое-то время Март просто стоял, держа клинок обеими руками, наблюдая за Ардалем. Тот не двигался. Его поза всё ещё оставалась непринуждённой, но в этой расслабленности скрывалась угроза и Март это чувствовал. Ардаль был похож на спящего, хищного зверя, что в любой момент мог проснуться. Март сделал шаг вперёд, потом ещё один, медленно приближаясь к своему противнику. Сердце билось быстро, но это был не страх – возбуждение, от предстоящей схватки, он не знал, что даст ему этот поединок, но он знал одно – назад пути уже нет.

Март закрыл глаза и глубоко вздохнул, выровняв дыхание, он отмёл все ненужные мысли, полностью сосредоточившись на предстоящем поединке и сделал ещё один шаг. Ливень безжалостно хлестал по лицу, холодная вода проникала под ворот, но юноша уже ничего не замечал – весь мир сузился до одного человека, стоявшего перед ним. Ардаль терпеливо ожидал, когда Март начнет свою атаку, ни коем образом не выказывая своего недовольства, лишь его глаза чуть прищурились, внимательно следили за движением молодого охотника. Затаив дыхание, Март резко рванул вперёд и нанёс удар, предполагая что сын барона легко его отразит, он не стал вкладываться в него, намереваясь вторым движением застать Ардаля врасплох. Это движение было отточено сотню раз, Март месяцами отрабатывал эту комбинацию по тем воспоминаниям, которые ему предоставлял Мефис.

Меч рассек воздух и с десяток капель дождя.

Ардаль уклонился. Плавно, непринуждённо – будто бы и не уклонялся вовсе, а просто шагнул в сторону, как человек, решивший не наступить в лужу, которую заметил в последний момент. Март почувствовал, как его клинок пронёсся мимо цели – но не потеряв темп, он развернулся и ударил снова. Серия резких, стремительных выпадов – один за другим, с разных сторон, под разными углами.

Сын барона всё ещё не атаковал.

Он лишь уклонялся. Ловко, без суеты, будто точно знал, куда придётся каждый удар. Его движения казались слишком лёгкими и стремительными для человека, его телосложения. Он словно танцевал среди ливня, раз за разом оставляя меч Марта ни с чем.

– Быстро, – одобрительно произнёс Ардаль, уклоняясь от очередного выпада. – Но этого не достаточно.

Март стиснул зубы. От его атак не было никакого толка. И в какой-то момент он понял – Ардаль даже не защищается, он просто избегает его ударов. Он играет с ним, как кот с мышью. И это жутко раздражало.

– Хватит уклоняться! – озлобленно выкрикнул он и вложил всю свою силу в следующий выпад.

Раздался, долгожданный звон металла, скрестившиеся клинки выбили сноп искр. Ардаль, всё-таки решил ответить. Он резко вскинул свой клинок, отразив удар Марта.

Юноша отшатнулся. Его руки затряслись от отдачи, прошедшей по мечу. Удар был отражён, но не просто – он был отбит с такой силой, что Март едва не выронил свой клинок. Ардаль стоял на прежнем месте. Слегка улыбаясь.

– Ты сам этого просил, – сказал он. И исчез.

Март не понял, что произошло. Только что Ардаль стоял перед ним. В следующий миг – его уже не было.

…одновременно с осознание того, куда делся его противник, на Марта обрушился удар сзади – это было не лезвие клинка, иначе он был бы уже мёртв. Тупой удар в спину отшвырнул его на несколько шагов вперёд, воздух вылетел из лёгких, холодная грязь забрызгала его лицо, но он тут же перекатился, поднялся на колено и выставил перед собой меч – и только тогда он услышал, за своей спиной равнодушный голос Ардаля:

– Вставай, – спокойно потребовал сын барона, – неужели тебе нравится валяться в грязи?

Март тяжело дышал, сквозь гул крови в ушах с трудом различая его слова. Боль в спине пульсировала с каждой секундой всё сильнее, но он лишь крепче сжал рукоять меча.

– Ты… – прохрипел он, – разве честно пользоваться магией?!

Ардаль приподнял бровь и его лицо исказила презрительная ухмылка. Он сделал несколько шагов по дуге, обходя Марта справа.

– Ты слишком предсказуем. Каждый твой шаг, каждый выпад – я вижу всё, что ты собираешься сделать. И ты прав. Прибегнуть к магии в таком бою было-бы не честно, но я и не владею ей.

Март не без труда поднялся на ноги, он был весь в грязи, на Ардале же, не было ни капли.

– Тогда, что это сейчас было? – выдохнул он, вытирая рукавом с подбородка мокрую землю.

Ардаль остановился и посмотрел на него с неожиданной мягкостью. Его меч был по-прежнему в руке, но он не поднимал его. Ливень лупил по плечам, по лицу, по волосам, но непогода, при всём своём упорном старании, не могла даже на миг затмить его гордую осанку, его величие, он непоколебимо стоял посреди двора и ни коем образом не реагировал на натиск природы. Каждая капля дождя, падавшая на его лицо, казалась бессильной – вода стекала по коже, не нарушая спокойствия его взгляда, с которым он взирал на окружающий мир.

– Это? – переспросил он и развёл руками, словно показывая, что ему нечего скрывать. – Скорость… Всего лишь скорость.

Он сделал шаг ближе, всё ещё не поднимая оружия. Его голос звучал тише, и в нём уже не осталось ни капли насмешки.

– Я ведь сказал, Март, я хочу узнать на что ты способен, я не собираюсь тебя унижать. Но если ты пришёл сражаться, должен быть готов к тому, что твой соперник может оказаться лучше чем ты.

Март молчал. Клинок в его руках дрожал. От напряжения, от боли и от злости на самого себя.

Ардаль посмотрел на него пристальнее, задержав взгляд чуть дольше, чем сам того хотел.

– Ты сильнее, чем кажешься. И, знаешь… – он замолчал на секунду, как будто колебался, раздумывая – стоит ли произносить следующую фразу. – Мне нравится твоё упрямство.

Март продолжил молчать Он хотел что-то ответить, но не мог. В горле стал ком, который не позволял произнести ни слова. Он шагнул вперёд, хромая, меч дрожал в его руке.

– Я не для того пришёл сюда, чтобы тебе понравиться, – глухо сказал он, хотя на самом деле парень лукавил, ему почему-то хотелось, непременно произвести впечатление на этого человека.

Ардаль кивнул.

– Верно. Поэтому ты мне нравишься ещё больше.

И прежде чем Март успел снова броситься в атаку, Ардаль его опередил. Меч скользнул в воздухе, и Марту пришлось поднять клинок, чтобы отразить удар. Сталь встретилась со сталью, снова рассыпая искры, и на этот раз Ардаль нанёс удар первым. И этот удар был иным, в нём не было уже той силы, от которой Март, едва не выронил меч. И вот на него обрушился целый каскад ударов и Март ели успевал их отражать. Ардаль словно хотел сказать: ты хотел знать, насколько ты далёк от меня – я покажу тебе это.

По натиском не прекращающегося града ударов, Март начал задыхаться. С каждым новым взмахом меча Ардаля, ему становилось всё тяжелее, он начал пятился, ноги предательски скользили в грязи, разъезжая в разные стороны, но он продолжал стоять. Март был на пределе, и всё же продолжал отражать удары с отчаянным упорством.

И в тот миг, когда Марту показалось, что он подстроился под темп своего противника, начал привыкать к однообразным выпадам – Ардаль резко изменил свою атаку, его меч описал обманчивую дугу, и прежде чем Март успел понять, что произошло, сильный и неожиданный удар левой рукой пришёлся ему прямо в грудь, скорее даже не удар, а толчок, но его было достаточно.

Март не удержался, земля ушла из-под ног, и он засеменил назад, спотыкаясь, теряя равновесие, готовясь к неизбежному падению…

Но падения не случилось.

В тот самый миг, когда его спина уже почти коснулась грязи, сильная рука схватила его за предплечье. Март замер в полусогнутом положении, его сердце билось так сильно и быстро, что казалось его стук слышит и его противник.

– Встань, – спокойно произнёс Ардаль, и не дав ему ответить, одним рывком поднял его обратно на ноги.

Март слегка покачивался на ногах, вся его одежда была перепачкана грязью. Всё его тело ныло от усталости, мышцы дрожали, дыхание сбивалось. Каждое движение давалось с трудом – плечи ныли от напряжения, руки стали тяжёлыми, словно налитыми свинцом, а пальцы почти не ощущали рукояти меча, которую он всё ещё продолжал сжимать. Этот поединок хоть и был скоротечен , но он не прошёл для него бесследно. Март вложил в бой всё, на что был способен. С первых ударов он не щадил себя, атаковал снова и снова, не давая себе передышки, выискивая слабости, меняя углы, ритм, силу выпадов. Но всё это не принесло результата.

Он так и не смог по-настоящему угрожать Ардалю.

Ни один удар не достиг цели. Ни одна попытка прорваться через защиту не увенчалась успехом. Ардаль уверенно контролировал ход боя с самого начала. Он легко уклонялся, спокойно парировал, сам выбирал, когда переходить к атаке. Выражение его лица оставалось невозмутимым, он ни разу не показал напряжения или усталости. Его движения были точны и выверены и столь молниеносны, что Март был не в силах их отследить. Он стоял на ногах только благодаря собственному упрямству, потому что не мог позволить себе проявить слабость, даже тогда, когда поединок был уже завершён. И всё же, сколько бы он ни старался, между ним и Ардалем по-прежнему была пропасть.

Март посмотрел на сына барона и тот мягко улыбнулся в ответ и совсем не обращая внимание, что тот был весь в грязи, приобнял его за плечо и сказал так, чтоб его слова были слышны только Марту.

– Ты настоящий воин! И запомни – только глупец думает, что он проиграл, когда настоящий бой даже не начался.

После этих слов Ардаль развернулся и, не оглядываясь, направился прочь в сторону казармы удаляясь по раскисшей от дождя земле, оставляя за собой цепочку следов. Март остался стоять на месте, продолжая сжимать рукоять меча. Он открыл было рот, собираясь что-то сказать – что именно, он и сам не знал – но нужные слова так и не смог найти. Он только тяжело выдохнул, убрал клинок в ножны и молча пошёл следом.

И только сейчас, он заметил десятки фигур вырисовывались сквозь пелену дождя. Там, в нескольких шагах от входа, стояла целая группа людей, сбившихся в плотную толпу. Их лица были хмурыми и сосредоточенными. Во главе этого безмолвного отряда возвышался Валлар, его взволнованный взгляд метался от Ардал к Марту и обратно. По всей видимости для него было полной неожиданностью, происходящее во дворе казармы, но увидев спокойное лицо Ардаля, он немного успокоился.

Март даже не заметил, когда Валлар успел вернутся и привести с собой весь состав Безликих Охотников. Рядом с ним стоял Ферон, тот самый рыжий воин с которым сражался Март, когда Валлар привел их впервые в барак Безликих Охотников. На нём была белоснежная рубашка, которая насквозь промокла и плотно облегала его торс, подчёркивая рельеф мускулатуры. Он скрестил руки на груди и самодовольно улыбался, когда Ардаль поравнялся с рыжим воином, он заговорил, хоть его голос и звучал вкрадчиво, не уловить в нём иронию было невозможно.

– Ваша милость, – произнёс он с лёгким поклоном, – вам наскучило сидеть в замке в окружении слуг и дорогого вина? И вы решили, что выбивать дурь из мальчишек куда веселее?

Ардаль остановился и лишь на мгновение задержал на нём взгляд, но ничего не ответив, просто поднял руку и коротко, по-дружески хлопнул Ферона по плечу и пошёл дальше, легко махнув рукой Валлару, давая знак тому, следовать за ним. Ферон провожая его взглядом, продолжал улыбаться, но вскоре улыбка с его лица исчезла и причиной этому было – пятно грязи, чёткий след от пальцев, оставленный рукой Ардаля на его белой рубахе. Той самой рукой, которой он, всего минуту назад, держал Марта.

Представление было законченно и все собравшиеся воины стали постепенно скрываться в недрах казармы, шум воды, стекающей с крыш и барабанящей по доскам, стал вновь единственным звуком во внутреннем дворе.

Когда Март, сразу после сражения, вернулся к своим спутникам, те его встретили теплой поддержкой, даже Ярис, который обычно старался держаться на расстоянии, на этот раз не остался в стороне. Сын старосты подошёл ближе, не отводя взгляда, и, будто преодолевая внутреннюю преграду, негромко произнёс:

– Ты… хорошо держался.

Это прозвучало так просто. Но именно простота и делала эти слова по настоящему искренними. Март почувствовал, как что-то шелохнулось где-то внутри и от этого стало теплее и теперь капли, неугомонного дождя уж не казались такими холодными и они молча двинулись вслед за остальными. Борх приблизился к молодому охотнику и протянул тому, его наплечную сумку, Март сразу же принял свою ношу обратно и бывалый воин с облегчением вздохнул. Март уже давно для себя отметил, что Борх с опаской относится к тому, что лежит внутри этой сумки, но предпочитал не обращать внимание на реакцию своего друга.

Дождавшись когда все зайдут внутрь казармы, Валлар отдал приказ и Безликие Охотники начали выстраиваться, становясь в ровную линию вдоль дальней стены. Март и его спутники, не задавая лишних вопросов, тоже встали в строй. Ардаль медленно прошёл вдоль шеренги, не произнося ни слова. Когда сын барона дошёл до конца шеренги, он остановился, развернулся, ещё раз оглядел строй, будто что-то прикидывал в уме.

– Пойдем Валлар, – спокойно произнес Ардаль, – нам нужно поговорить.

Когда они оба ушли, воины стали постепенно расходится по своим делам, оставляя Марта и его спутников одних, единственный кто не торопился покидать общую комнату, был Хакон – воин с птичьим лицом, победу над которым одержал Борх. Он кружился возле них, не решаясь подойти. Его колебания не остались не замеченными и Шухраг не выдержал первый.

– Чего хочешь? – рыкнул тролль.

– Так это… – робко начал Хакон, – сейчас завтрак будет,.. ну а вы это… не знаете что к чему. Вот я и подумал, может я вам покажу что да как у нас тут.

– Завтрак?! – тут же оживился тролль, и его лицо мгновенно просветлело и он забыл обо всём на свете. – А чего ты сразу не сказал?

Хакон не ожидавший такого напора, отпрянул на полшага назад, затем усмехнулся и уже немного расслабившись, продолжил:

– Так вы идёте? – спросил он, кивая в сторону выхода. – Трапезная через внутренний двор, вон туда. Там уже шумно, горячее наверняка выдают.

– Ну пошли, – сухо проговорил Борх, и посмотрел на Марта.

Март согласно кивнул. Силы после поединка с Ардалем уже начали возвращаться, и хоть его тело всё ещё побаливало, особенно правая рука, он понимал, что пренебрегать приёмом пищи не стоит, тем более после того, когда он потратил кучу сил, выложившись по полной в поединке против Ардаля.

– Показывай доррогу, – бросил Шухраг, которому уже не терпелось, поскорее набить своё брюхо.

Хакон, приободрившись, повернулся и бодро зашагал к выходу, а за ним – и вся их компания. Дождь уже почти закончился, лишь редкие капли упрямо звенели по крышам. Между казармой и соседним зданием была проложена дорожка из деревянных досок, где-то они утопали в воде, где-то их и во все не было, но Хакон шёл уверенно, ловко огибая лужи. Трапезная оказалась низкой и широкой постройкой с каменными стенами, внутри которой уже слышался гул голосов и звон посуды, густой запах тушёного мяса, разбавленного приправами и подгоревшей кашей.

– Здесь у нас это… как бы всё общее, – пояснил Хакон, ведя их вдоль длинных деревянных столов. – Безликие Охотники, стража, иногда даже вольные наёмники. Кто по приказу, кто по нужде.

Зал был заполнен наполовину. В одном углу сидели городские стражники в полных доспехах, говорившие друг с другом громко и вальяжно, будто чувствовали, что они здесь – хозяева. Безликие Охотники держались особняком. Марту почему-то сразу подумалось, что отношение у них с городской стражей весьма скверное, что в последствии подтвердил и Хакон.

– Туда не лезьте, – почти шёпотом сказал он, кивая на стражников. – Они нас не любят… ну а мы это… их тоже не жалуем. Они не трогают нас, а мы их. Так это… спокойнее.

Шухраг уже не слушал. Он махал рукой повару, стоявшему за огромной бадьёй с кашей, словно опасался, что не успеет получить порцию, но мужчина на раздаче не спешил выполнять просьбу тролля. Оно и понятно, он видел его впервые, каждого охотника он знал в лицо, их было не так много и формы городской стражи на нём тоже не было, хотя едва ли туда взяли бы серого тролля. Шухраг уже начал терять терпение, как перед ним словно из под земли вырос Хакон и быстро всё объяснил повару. Наконец Шухраг получил свою долгожданную порция и блаженно осклабился. Март сдержанно улыбнулся. Он чувствовал себя здесь не уютно, обернувшись, он увидел лицо Яриса, по выражению которого, можно было понять, что и ему тут не особо нравится.

– Держи миску, – сказал Хакон, протягивая деревянную посудину. – Только осторожно, горячее. И мясо, вроде, свежее… на этот раз.

Борх молча взял свою долю, сел за один из свободных столов и, не дожидаясь остальных, начал есть. Ярис сел рядом, украдкой поглядывая на Марта, будто ища поддержки. Март опустился напротив, взял ложку и принялся есть, медленно, не поднимая взгляда от своей тарелки. Они ели молча, лишь изредка перекидываясь короткими фразами, зачастую, за их столом было слышно только приглушённое сопение Шухрага – он ел, как всегда, жадно и с удовольствием, чего было нельзя сказать об остальных.

Внимание Марта привлекла группа Безликих Охотников, сидевших за ближайшим столом, человек пять или шесть, и среди них – Ферон. Он вольготно полулежал на лавке, привалившись плечом к стене, ковыряя в зубах ножом. Один из охотников, щеголеватый, с гладко зачёсанными волосами и хитрым прищуром, только что выдал очередную колкость, над которой засмеялись все остальные.

– …и как он только выдержал этот взгляд! Да я бы после такого неделю рубашку стирал – да и то не уверен, что помогло бы!

– Так ему не рубашку, а гордость свою надо отстирывать, – усмехнулся другой, и снова послышался хохот.

– Ферон, в следующий раз к Ванде иди сразу без рубашки, – продолжил насмехаться первый.

В ответ рыжеволосый охотник лишь криво усмехнулся, было видно, что все выпады в его сторону, ни коем образом не задевают Ферона, либо он это тщательно скрывал. Его взгляд случайно пересекся со взглядом Марта и он тут же перестал улыбаться, вместо этого он что-то тихо прошептал своим дружкам и они в миг перестали потешаться над ним и их лица стали серьезными. Что именно он сказал, Март расслышать не мог, но догадаться было не сложно. Вскоре после этого их компания встала из-за стола и спешно покинула трапезную.

Март уже почти покончил с завтраком, как тишину за их столом нарушил внезапный скрип лавки – кто-то с шумом опустился рядом. Март приподнял глаза. Перед ним сел Валлар.

– Хорошо, что я вас застал, – сказал тот с лёгким вздохом, вытирая рукавом выступившую испарину на своем лбу. – Послушай, Март, – он говорил так, словно за столом они были только вдвоём, – насчёт этого поединка. Это всё… было так неожиданно и не похоже на Ардаля, он никогда прежде не устраивал ничего подобного. И если бы я знал, я бы не допустил этого, хоть он и сын барона, но меня бы он точно послушал.

– Всё в порядке, – сухо проронил Март, отодвигая в сторону пустую миску.

– Это не было какой-то ещё одной проверкой, устроенной мной. Мне приказали найти и подготовить бойцов – я и готовил. А что у него там на уме… – он покачал головой. – Я не всегда понимаю его. Вижу, что ты злишься. И имеешь право. Но это была не моя прихоть, скажу больше… я сам не в восторге от того, что он устроил. Я в ответе за каждого из вас и такого больше не повторится.

Март молча смотрел на Валлара. Он чувствовал, что тот говорит искренне и в его голосе не было притворства.

– Я не злюсь, я же сказал, что всё в порядке, – повторил Март. – К тому же я знал куда я иду и тебе не стоит переживать за меня.

Валлар пристально посмотрел на него и молча кивнул, но уходить не спешил.

– Ладно, – наконец произнёс он. – Раз с этим разговором покончено. Тогда слушайте все. После трапезы – сбор в общем зале, остальным я уже сообщил.. Я не задержу вас надолго, но будьте там все. Без исключений.

Он хлопнул ладонью по столу и поднялся, кивнув на прощание, Валлар размашистыми шагами направился к выходу.

Глава 6

Поместье Далемара Кровса, главы Торговой Гильдии, стояло особняком на возвышении, будто взирая сверху вниз на городские улицы. Дом впечатлял своей грандиозностью: вычурная кладка, красные мраморные колонны, висячие сады на балконах второго этажа, где благоухали экзотические цветы, завезённые с дальних стран. Поместье Кровса должно быть уступало, только дому, самого барона Фридриха Далли.

Торговля в Локарасе шла хорошо и щедро обогащала тех, кто умело ловил ветер перемен в свои паруса и Далемар Кровс делал это лучше чем никто другой. Сегодня его поместье было особенно оживлённым. В главном зале, залитом светом канделябров, усиленным множеством зеркал, собрались все те, кто имел определенное влияние в этом городе. Между ними сновали слуги, то и дело наполняя опустевшие кубки и принося очередное блюдо, приготовленное лучшими поварами города.

В центре просторного зала стоял длинный, дубовый стол, поверх него лежала плотная скатерть тёмно-красного цвета с аккуратно вышитыми золотыми узорами по краям. На столе стояли блюда с мясом, фруктами, сырами и разнообразной выпечкой, кувшины до краев наполненные дорогим вином. Во главе стола, на резном стуле с высокой спинкой, сидел хозяин дома – Далемар Кровс, глава Торговой Гильдии. Это был пожилой, но ещё крепкий мужчина с аккуратно уложенными седыми волосами, гладко выбритым лицом и проницательным взглядом. На нём была дорогая тёмно-синяя туника с меховой отделкой и широким поясом, на котором висела тонкая, изящная сабля.

По правую руку от него сидел Гарат – крепкий рыжебородый мужчина в кожаной куртке с металлическими пряжками. Он сильно выделялся на фоне остальных гостей, его внешний вид резко контрастировал с нарядными купцами: его охотничьи сапоги были в грязи, рядом с ним лежали простецкие, кожаные перчатки, его собственный, внешний вид мало его беспокоил и никак не мешал смотреть на остальных гостей с чувством превосходства. На его поясе висел короткий меч, не считая хозяина дома, он был единственным кто носил оружие из присутствующих – оружие не стали забирать при входе, из-за его положения и никто из стражи, даже не посмел потребовать этого.

За столом, по обе стороны стола, сидели самые влиятельные торговцы Локараса. Некоторые вели беседы между собой, другие смеялись, поднимали бокалы и время от времени бросали взгляды в сторону Гарата. Несколько человек пытались, так или иначе, завязать с ним разговор: предлагали выпить, рассказывали безобидные истории, делали комплименты. Гарат в ответ лишь изредка кивал или бросал короткую фразу. Ему это нравилось – внимание, заискивающие взгляды, попытки угодить. Он чувствовал себя здесь хозяином не меньше, чем сам Кровс… а может быть даже и больше.

Внезапно из коридора донёсся глухой звук – будто что-то упало на пол. Гости замерли. Звук повторился вновь, на этот раз сопровождаемый жутким воплем. Несколько человек настороженно переглянулись, один из купцов попытался было встать, но не успел, массивная дверь между коридором и залом распахнулась… и в зал повеяло жаром, и почти сразу же воздух наполнился резким, неприятным запахом палёной плоти и гари.

На пороге появился мужчина в тёмной одежде. Его глаза светились ярким оранжевым светом, словно в них действительно пылал огонь. От него шёл жар, как от кузнечного горна. Шаги его были медленными и уверенными. За его спиной в коридоре клубился лёгкий дым. Он ничего не говорил – просто вошёл, осматривая сидящих за столом людей. Наступила полная тишина, все непринужденные беседы были законченны, музыка затихла, словно её и не было, только треск дров в камине нарушал обрушившуюся, гробовую тишину.

Разъярённый Далемар вскочил со своего места. Его лицо налилось кровью, вены на шее вздулись, а голос, прозвучавший в зале, был полон ярости.

– Что за чёрт тебя сюда принёс?! Кто тебя впустил?! – закричал он, указывая рукой на незнакомца. – Вон отсюда, ублюдок, пока я не велел стражникам вытащить тебя за шкирку и отпинать на улице как вшивую псину!

Внешне никак не отреагировав на гневную тираду хозяина дома, Луций сделал полшага вперёд, и пламя в его глазах вспыхнуло ярче. Воздух в зале мгновенно стал тяжелее, температура ощутимо поднялась, ковер под ногами задымился и начал тлеть. Далемар тут же осёкся, так и невысказанные очередные проклятья, застряли сухим кашлем в его горле.

– Довольно.

Голос Гарата прозвучал спокойно, но от пронзительного взгляда пироманта не возможно было утаить страх, который стремительно разрастался в душе предводителя Волчьей Стаи. С него достаточно, – подумал маг и пламя в его глазах потускнело, температура в зале постепенно начала спадать. Ковёр под ногами перестал тлеть, и в воздухе осталось лишь слабое послевкусие гари.

Далемар, так и не собравшийся с силами, чтобы вновь заговорить, молча опустился обратно в кресло, вытирая лицо платком. Он избегал смотреть в сторону пироманта.

– Я смотрю, ты решил, что выполнение нашего соглашения больше тебя не касается? – раздался скрипучий голос мага. Он говорил негромко, но в напряжённой тишине зала каждое слово звучало отчетливо.

– Мои люди занимаются этим прямо сейчас. Совсем скоро ты получишь то, о чём просил, – ответил Гарат, стараясь говорить ровно. Он делал всё, чтоб его голос звучал уверенно, хотя всё его нутро было переполнено страхом. Он знал, кто стоит перед ним, как и знал, на что он способен. Но ещё лучше он понимал – если даст слабину сейчас, при всех этих людях, они начнут смотреть на него иначе и всё к чему он стремился все эти годы, всё то чего он добился… исчезнет раз и навсегда.

– У тебя один день, – сухо изрёк пиромант. – Не больше. Если не хочешь, чтобы весь этот город вместе с тобой и твоими друзьями, стал дымящейся воронкой.

Он бросил короткий взгляд на Далемара, после чего медленно развернулся и направился к выходу. Дверь за ним закрылась сама, с тяжёлым, глухим стуком. В зале по-прежнему стояла тишина. Никто не шевелился, от былого веселья не осталось и следа.

За спиной мага темнел силуэт поместья главы Торговой Гильдии, Луций не спеша шагал по аккуратно, выложенной белым камнем, тропинке. Его ярко-рыжие волосы развивались на ветру, подобно костру. Он остановился на краю аллеи и вдохнул полной грудью холодный, осенний воздух, его тонкие губы тронула легкая улыбка. Люций не спешил возвращаться в цитадель Ордена. Ему следовало немедленно отправиться обратно, как только он покончит с Вильгельмом, но он даже не хотел думать об этом, но он прекрасно понимал, что скоро придётся вернуться – но пока этого не случилось, он позволял себе дышать полной грудью, чувствовать мягкую почву под своими ногами и наслаждаться ласковым потоками ветра. Как он от этого всего отвык…

Вильгельм, Вильгельм… я начинаю тебя понимать, но это не твоя судьба, это не твой путь и не твоя жизнь, поэтому ты скоро исчезнешь, – произнёс Луций куда-то в пустоту перед собой. В его голосе не было злобы – только сожаление. Когда-то Луций был обычным человеком, среднего роста и телосложения, абсолютно ничем не примечательный, разве что… цвет его волос. Но Фауст разглядел в нем то, что было не подвластно разглядеть кому-бы то ни было. И теперь он стал одним из величайших магов огня, которому было суждено сразится с одним из величайших некромантов, коем был Вильгельм. Луций всегда ему завидовал, ведь тот был вечным любимчиком Фауста. Магистр обучал его лично, чаще других звал к себе, позволял задавать вопросы, на которые не отвечал никому. Луций тогда молчал, слушал, наблюдал, сжимая зубы от злости. Он трудился день и ночь, выжигал себя дотла в попытках доказать, что тоже достоин. И в конце концов – он стал тем, кем стал. Ему дали силу, он стал тем, кого боялись и уважали. Но он так и не стал любимым учеником. Это место всегда было за Вильгельмом, но тот его предал… он предал всех.

И всё же Луций не испытывал к нему ненависти. Вильгельм выбрал путь свободы – и разве можно ненавидеть человека за то, что он не пожелал жить в клетке? Он поднял взгляд к ночному небу. Сквозь рваные клочья облаков проглядывали звёзды, холодные и такие далекие. Пиромант задержал дыхание, вслушиваясь в тишину, окутавшую округу. Он почти забыл, каково это – находится вне стен цитадели, где каждое движение, каждое слово в итоге доходило до ушей того, кто знал о своих подопечных больше, чем они сами.

В груди зашевелилась тоска. По тому, кем он был до того, как пламя стало его постоянным спутником.

Луций опустил голову, выдохнул.

Пришло время покончить с некромантом. Он и так уже затянул выполнение этого задания, наслаждаясь каждым мигом, проведённым вне цитадели Ордена. Его договор с Гаратом… это всего лишь попытка обмануть самого себя. Ведь он изначально не питал надежд, что тому удастся выполнить его приказ. Вильгельм был недосягаем для обычных смертных. Однако его задание состоит из двух частей: убийство Вильгельма и возврат фолианта. Пусть первое было и не под силу Гарату, но вот со вторым он вполне мог справиться.

Для чего же он тогда приходил к Гарату? Раз тот был для него почти бесполезен и он заведомо знал о невыполнимости уговора. Это было всё частью того самообмана, Фауст попросил его не привлекать лишнего внимания к Ордену и если будет такая возможность то сделать всё чужими руками. Именно поэтому он и заключил договор с главой Волчьей Стаи и сообщил об этом магистру. Фауст одобрил его решение, но его терпению пришёл конец и теперь пришло время взяться за дело по-настоящему, он и так чрезмерно рисковал растянув выполнение приказа на несколько месяцев.

Больше у него нет времени надеяться на Гарата, но никому не позволено пренебрегать уговором с Орденом, поэтому сегодня Луций решил напомнить о себе. К тому же, сегодняшнее появление заставит Гарата действовать более решительно, что возможно хоть какой-то мере облегчит работу самому пироманту. Конечно, он блефовал, угрожая стереть с лица земли весь Локарас, такой поступок вряд ли бы оценил Фауст… Но если это потребуется, то он готов и на этот шаг в том числе.

Гарат стоял у окна, глядя в вечернее небо. После ухода Луция ни о каком веселье не могло быть и речи. Гарат обернулся, у дверей, растерянный и молчаливый, ждал слуга Далемара.

– Лошадь. Немедленно. – прозвучал раздраженный голос главы Волчьей Стаи. – И пошлите кого-нибудь за Эриком. Пусть найдёт его, где бы он ни был, и приведёт ко мне.

Не дожидаясь ответа, он быстрым шагом, звеня шпорами, пересёк зал, не обращая никакого внимания на обугленные тела стражников, испепеленные Луцием, вышел на улицу. Холодный ветер тут же хлестнул его по лицу. Стражники у ворот, тем кому повезло больше, нежели тем, что встали на пути пироманта, посмотрели настороженно в его сторону, но узнав, тут же отвели взгляды.

Лошадь была уже готова. Один из слуг Далемара держал поводья и из-за всех сил старался не пересекаться взглядом с главой Волчьей Стаи. Взяв поводья, Гарат молча кивнул и одним ловким движением, вскочил в седло. Пришпорив коня, он устремился прочь из города. Ему было необходимо, во что бы то ни стало, как можно скорее оказаться во временном лагере его банды. Благо тот находился не так далеко от города и он сможет быстро туда добраться.

Как ни странно, сейчас мысли Гарата были схожими с мыслями Луция. Он как и пиромант, думал о том, что самое время взять всё в свои руки. Эрик был ещё слишком молод и в очередной раз Гарат убедился в том, что возглавить Стаю он ещё был не способен. Он возлагал на этого мальчишку большие надежды, но тот пока их не оправдывал. Мало того, его легкомыслие, чуть не стоило Гарату жизни и репутации, а в их деле это почти одно и тоже.

Конь мчался по тёмной дороге, швыряя в разные стороны комья грязи. Гарат прижался ближе к шее животного, пытаясь спрятаться от ледяного ветра, что безжалостно хлестал по лицу. Он давно чувствовал, что Стая начинает слабеть. Сначала исчезли страх и безоговорочное уважение в глазах новых бойцов. Потом начались споры, которые раньше никто бы и не подумал затевать. Отчасти, в этом был виноват и он сам.

Гарат уже не тот, что прежде, когда-то он держал Стаю в ежовых рукавицах, но со временем она разрослась и её влияние значительно выросло, при этом обнажались новые проблемы, с которыми ему одному было справиться невозможно. Поэтому он и пытался передать часть своих обязанностей Эрику, но этот опыт дорого ему стоил.

Наконец впереди показались едва различимые в темноте очертания двух высоких дубов. Гарат потянул за поводья, заставляя своего скакуна замедлиться. Эти два вековых великана были своеобразным ориентиром, указывая на приближение к лагерю. Он свернул с тракта, направив коня по узкой тропинке, ведущей вглубь чащи. Место, где пряталась Стая, было хорошо защищено со всех сторон непроглядным частоколом стволов деревьев.

Через несколько минут в свете тусклого фонаря замаячил первый пост. Один из дозорных, узнав Гарата, без лишних слов отошёл в сторону, позволяя ему проехать. Главарь даже не удостоил его приветствием, промчался дальше. Сейчас ему было абсолютно не до этого – тратить драгоценное время на церемонии он не собирался.

В лагере царила привычная полутьма. Несколько очагов догорали, давая лишь слабое освещение. Люди сидели группами: кто-то разделывал тушу кабана, кто-то о чем-то спорил, а кто-то молча затачивал клинок. Взгляд Гарата скользнул по их лицам, он сосредоточенно выискивал нужного ему человека. Завидев Сландера, глава Стаи подал тому знак, чтобы тот проследовал за ним.

Он соскочил с коня и, не говоря ни слова, передал поводья ближайшему из бойцов. Тот поспешно отвёл животное в сторону. Гарат прошёл мимо, ни на кого не глядя, уверенными шагами направляясь в свою хижину. Даже не обернувшись чтобы проверить, следует ли за ним предводитель Черных Шакалов, будучи уверенным в его повиновении.

Хижина Гарата была ничем не примечательной – простая, грубо сколоченная из бревен, с покосившимся навесом и тёмной занавесью вместо двери. На фоне остальных построек лагеря она почти не выделялась, и посторонний наблюдатель вряд ли догадался бы, что здесь обитает сам глава Волчьей Стаи. Гарат намеренно избегал роскоши – он считал, что власть должна проявляться в действиях, а не в убранстве.

Он пересёк порог, молча отодвинул занавесь и вошёл внутрь. Сландер замер перед входом, словно ожидая разрешения войти. Глава Стаи кивнул.

– Где Эрик? – коротко спросил Гарат.

– Не знаю, – отозвался Сландер после короткой паузы. – Его не было видно со вчерашнего вечера. Ни в городе, ни здесь.

Гарат оперся руками на стол, что стоял по среди комнаты. Несколько секунд он молчал, стараясь сдержать ярость, затем повернулся к Сландеру и твердо произнес:

– Приведи всех магов, что сейчас есть в лагере. Немедленно. И ещё – мне нужны Сорэн и Йольв. Пусть явятся ко мне и без промедления.

Сландер покорно кивнул и исчез за занавесью.

Сорэн был предводителем отряда, известного как Северные Псы – мрачные, неразговорчивые воины, привыкшие действовать в суровых условиях и вдали от основных сил Стаи. Йольв возглавлял Призрачных Лисов – группу, искусно занимавшуюся слежкой, разведкой и воровством. Лисы редко вступали в открытые бои, зато прекрасно умели незаметно проникать в чужие лагеря, подслушивать нужные разговоры, выкрадывать письма или карты и исчезать, оставляя за собой лишь едва заметный след на мокрой земле. А порой не оставляли и его.

Главы отрядов неуверенно топтались перед столом, за которым восседал Гарат. Тот намеренно не обращал на них внимания, дожидаясь остальных. Прошло не более четверти часа, когда за пределами хижины раздались приглушённые шаги. Гарат оторвался от тяжёлых дум и обернулся к входу. Занавесь дрогнула, и в помещение поочерёдно вошли трое.

Впереди шёл высокий маг в строгом тёмном одеянии, туго перехваченном поясом. Его лицо было суровым, черты – резкими, а во взгляде сквозила холодная уверенность человека, привыкшего приказывать и добиваться безоговорочного подчинения. За ним следовали двое помоложе – оба с тем же безупречным самообладанием на лицах. Их одежда отличалась лишь мелкими деталями: серебряными застёжками на плащах и знаками различия на воротах, указывающими на ранг и способности. Гарат не разбирался в их знаках – ему было достаточно знать, на что способен каждый, и по этому он судил об их могуществе.

Все трое остановились, не произнеся ни слова, выжидая. Лишь слабый треск догорающего в очаге полена нарушал тяжёлую тишину.

Гарат откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди, и обвел суровым взглядом всех присутствующих. Остановив взор на Йольве, он заговорил:

– Где сейчас тролль и остальные? – Гарат всегда делал акцент на сером воине, справедливо пологая, что именно он самый опасный из всего отряда.

– Они все перебрались из таверны в казарменные бараки, – сухо ответил Йольв.

– В бараки? – переспросил Гарат и нахмурил брови.

– Да, всё верно, – подтвердил разведчик. – Мои люди следят за ними днём и ночью, как приказывал Эрик.

– Это всё усложняет, – протяжно произнёс Гарат, ещё сильнее нахмурившись.

Предводитель Стаи задумчиво забарабанил пальцами по столу, обдумывая сказанное. Йольв застыл в молчаливом ожидании следующего вопроса.

– Значит они поселились прямо под носом у городской стражи? И почему я узнаю об этом только сейчас?!

– Я говорил об этом Эрику, – пожал плечами Йольв и отвел в сторону взгляд.

– Эрику? И где его демоны носят? Почему приходится делать всё самому. – уже не в силах сдерживаться, заорал Гарат.

Йольв вздрогнул от неожиданности, но промолчал. Благоразумно решив лучше переждать бурю, чем разжигать её ещё сильнее. Гарат вскочил со стула и начал нервно ходить по комнате.

– Ладно, – процедил он сквозь зубы, – расскажи мне всё, что ты знаешь.

– Сегодня с утра они прибыли в казармы и не покидали их, – начал Йольв осторожно, следя за настроением предводителя. – Они уже и до этого бывали в бараках городской стражи, но всегда возвращались в таверну Тихий угол… но не сегодня.

– Вот как? Прелестно. И что же изменилось? Почему сегодня они остались там? – немного остыв, спросил Гарат.

– Сегодня их посещал Ардаль Далли, быть может он и стал причиной. Моим людям удалось услышать шум сражения во дворе казармы, но его причины и участники мне неизвестны. – скороговоркой отчеканил Йольв.

– Тише, тише, – останавливая напор подчиненного, произнёс предводитель Волчьей Стаи.

– Ты говоришь про сына барона? – уточнил Гарат, усаживаясь обратно на стул.

– Да, господин, именно о нём, – подтвердил Йольв.

Гарат запрокинул голову к потолку и сцепил пальцы под подбородком.

– Ардаль Далли… – пробормотал он. – Какого чёрта ему там понадобилось?

– Я не знаю, – неуверенно ответил разведчик, переминаясь с ноги на ногу.

– Короб у них? – немного подумав, спросил Гарат.

– Тут такое дело… – замялся Йольв.

– Какое ещё, к чёрту, дело?! – взорвался Гарат, уже предчувствуя, что услышит нечто крайне неприятное.

– Утром, из восточных ворот, – осторожно начал Йольв, подбирая слова, – вышел неизвестный человек с коробом за плечами.

– Подожди, – не выдержал Гарат и перебил его. – Какой ещё неизвестный человек?! Есть тролль, два пацана и старый вояка. Кого из них ты имеешь в виду?

– Никого из них, господин, – быстро ответил разведчик.

– Тогда откуда взялся пятый? – сокрушённо выдохнул предводитель Стаи. Его начинало раздражать, что он не знает вещей, которые обязан был знать. И, конечно, во всём этом он винил Эрика.

– Этот человек… он странный. Появился так же внезапно, как и исчез. Эрик отправил за ним моего человека – вместе с магом и Чёрными Шакалами, – сказал Йольв, бросив многозначительный взгляд на Сландера и старшего мага из пришедшей тройки. Но те не решились поддержать главу разведчиков.

– И? Никто не вернулся? – голос предводителя стал ещё более жёстким, хотя это казалось едва-ли возможным. Он перевёл взгляд на Сландера, затем на мага, который стоял чуть в стороне.

– Нет, – покачал головой Сландер. – Все вернулись целыми, но…

– Но что? – поторопил Гарат, раздражённый тем, что ему снова приходится вытягивать из подчинённых каждое слово.

– Они ничего не смогли с ним сделать. Как только подошли ближе, он сразу их заметил. Мои люди попытались напасть, но натолкнулись на невидимую преграду.

– Преграду? – лицо Гарата исказила злобная гримаса. – Ты хочешь сказать, что он тоже маг?

– Да, господин, – опустив голову, подтвердил Сландер.

Гарат уронив голову в подставленную ладонь, снова тяжело вздохнул и встал, не в силах больше оставаться на месте он принялся мерить шагами комнату. Под ногами жалобно поскрипывали доски, под тяжестью ног рыжеволосого воина. В углу потрескивал камин, но тепло от огня, ни на толику, не смягчало холодную ярость в глазах вожака Волчьей Стаи.

– Маг… – повторил он с отвращением, будто само слово было ему противно. – Сначала этот сумасшедший пиромант, теперь ещё этот… Какого демона им всем надо в Локарасе?

– После того как он пересёк ворота, он словно испарился, – подал голос Йольв.

Гарат метнул в его сторону, полный ярости взгляд, от которого тот втянул голову в плечи.

– Почему ваши люди живы? Если он такой могущественный, неужели он отпустил их просто так?

– Мы… мы не знаем, – тихо промямлил разведчик, но заметив, как лицо предводителя вновь перекашивается от гнева, он поспешно продолжил:

– Неподалёку от того места… мы нашли короб. Он был пуст.

– Пуст?! Тогда где, эта чёртова книга?

– Уверен, она осталась у того мальчишки, – произнёс Сландер.

– Теперь он таскает за спиной наплечную сумку. Скорее всего, книга внутри, – поддержал его Йольв.

– Кто из магов следил за тем, кто нёс короб? – голос Гарата немного смягчился: слова собеседников говорили о том, что с намеченного пути, возможно, не придётся сворачивать. Но в глубине души его всё ещё терзал вопрос об этом новом маге.

– Я, господин, – отозвался один из двух магов, стоявших за спиной более опытного колдуна.

– Как тебя зовут? – Гарат внимательно взглянул на юношу, но не мог припомнить, чтобы раньше его видел.

– Меня зовут Хлорик, – спокойно ответил тот.

– Расскажи мне о том человеке, – потребовал предводитель Волчьей Стаи.

Хлорик сделал шаг вперёд, не опуская взгляда. Его голос звучал тихо, но уверенно, и в нём сквозила странная смесь страха и восхищения:

– Я не мог долго наблюдать за ним. Когда он… заговорил с нами, стало… трудно дышать. Словно сам воздух замер. Он сидел на поваленном дереве и курил трубку, будто знал, что мы следим за ним. Его волосы были цвета пепла, а глаза пылали ярким, зеленым пламенем. Я никогда прежде не видел таких глаз.

Йольв криво усмехнулся, но ничего не сказал. Хлорик продолжил, не отрывая взгляда от Гарата:

– Он не прятался. Даже не шелохнулся, когда я попытался наложить заклятие Огненных Оков. Просто взглянул в мою сторону. И этого было достаточно. Заклятие… рассыпалось само собой. Я почувствовал, что если попытаюсь ещё раз, он просто… сотрёт меня.

В комнате повисла тишина.

– Ты хочешь сказать, он знал, что за ним следят? – медленно произнёс Гарат.

– Он точно знал это. И позволил нам. Думаю… он хотел, чтобы мы знали, где он находится, – Хлорик сглотнул, – мы были марионетками в его руках.

– Так или иначе он исчез и пока его нет мы должны добыть эту книгу. Чего бы нам это не стоило. Собирайте лучших. – Отдав распоряжение, Гарат с шумом рухнул на стул и взялся за голову.

Все стояли по-прежнему, так и не решаясь пошевелиться, пока Гарат тяжело дышал, опершись локтями о стол. Затем он резко поднял голову и рявкнул:

– Убирайтесь! Все! Займитесь наконец делом.

Подчиненные вздрогнули, словно пробудившись ото сна и один за другим поспешили к выходу из хижины.

– Ты. Останься, – коротко бросил Гарат, указав пальцем на главу разведчиков.

Йольв шагнул в сторону, пропуская остальных. Лишь когда последние силуэты скрылись за плотной занавесью, Гарат продолжил:

– Ты проследишь за этим мальчишкой. Хочу знать всё: с кем он говорит, куда идёт, сколько спит, в какую сторону смотрит, какой рукой держит ложку. Всё. Ты понял?

– Сейчас же пошлю людей собрать свежие сведения, – кивнул Йольв. – У меня есть проверенные люди, они неотступно следят за казармой. Достанут всё, что нужно.

– Нет. Так не пойдёт, – холодно сказал Гарат. – Ты сам отправишься в Локарас. Лично проследишь за ним. Больше никаких ошибок я не потерплю.

Йольв кивнул, сжав губы. На его лице не дрогнул ни один мускул, но внутри всё сжалось. Такое поручение ясно говорило: ситуация исключительная – и смертельно опасная. Точнее, опасной она была для него самого. Гарат дал понять без лишних слов: новая оплошность будет стоить слишком дорого.

– Будет исполнено, – коротко ответил он и, не оборачиваясь, отодвинул занавесь, пропуская в хижину холодный ночной воздух.

Листва под копытами вызывала неподдельный интерес у молодого жеребца, на котором сидел Март. Коню, по-видимому, наскучило стоять на одном месте: он принялся оживлённо перебирать передней ногой сухие листья, словно раскладывая их в известной лишь ему последовательности.

Где-то в стороне раздался крик птицы, но почти сразу стих, вновь уступив место тишине. Небо было плотно затянуто тучами – ни звёзд, ни луны. Рассвет всё ещё не спешил вступить в свои права.

Март сидел верхом, кутаясь в серый плащ, застёгнутый на плече. Этот плащ был не чем иным, как форменной одеждой Безликих Охотников. Неожиданно для юноши, он оказался на удивление добротным: сшит из плотной ткани с тёплой подкладкой, он надёжно сохранял тепло, не позволяя ветру пробраться внутрь.

На лице Марта была маска – гладкая, светлая, выполненная в форме совиной головы. Такие же носили и остальные Безликие. На каждой маске под правым глазом было выведено число. На маске Марта красовался номер двадцать два. Эти цифры обозначали боевые навыки своего обладателя, чем они больше, тем сильнее охотник, помимо этого они служили в отряде и способом различения: лица всех Охотников были скрыты, и иной раз узнать, кто скрывается под маской, было практически невозможно.

Рядом с ним, на могучем вороном жеребце, подобранном под стать всаднику, восседал тролль. Даже под просторным серым плащом его фигура казалась массивной. Маска на его лице была аналогичной – та же совиная форма, та же строгая отделка. Отличало её лишь число под правым глазом – восемьдесят шесть. Шухрагу, однако, не нужны были знаки отличия: каждому и без того было ясно, кому принадлежит этот номер. Тролль выделялся среди остальных Безликих Охотников своими размерами и никакой плащ с маской не могли это скрыть. Разве что Угорг, но орк был ниже, но при этом шире в плечах, поэтому их никто и не путал. Зеленый великан носил на своей маске семьдесят семь и он был вторым в отряде после Шухрага.

Борх и Ярис тоже получили свои номера: первому достался шестьдесят девятый, а второму – одиннадцатый. Ярис был этим откровенно расстроен, но изо всех сил старался не показывать огорчения. Его всерьёз тревожил номер на маске – он в который раз напоминал, что Ярис остаётся слабейшим в отряде. Шухраг, в отличие от него, в цифрах совершенно не разбирался, но это его ничуть не беспокоило. Порой казалось, что кроме еды тролля вообще мало что волнует.

Карета появилась на пустынной улице, сопровождаемая ритмичным стуком копыт. Сперва из темноты показался свет, масленых фонарей, прикреплённые к передней части повозки, а затем показалась и она сама. Карета была просто роскошной, сам король не преминул бы на такой прокатится. Корпус – гладкий, из тёмного дерева, отполирован до ровного блеска. По бокам шли изящные серебряные узоры – тонкая инкрустация, выложенная с точностью и со вкусом. На дверце красовался герб: щит с изображением сокола и каменной башни, на коричневом фоне – знак рода барона Фридриха Далли. Колёса были обиты кожей и латунью, благодаря чему карета двигалась очень тихо.

Её сопровождала четвёрка вороных лошадей в тяжёлой упряжи, украшенной бронзовыми накладками. По обе стороны двигались всадники в коротких черных плащах и закрытых шлемах. Это были воины Локараса, те самые, которые спасли Марта и его друзей от верной гибели.

Немного позади, верхом на гнедом жеребце, ехал Ардаль. Его осанка, как и всегда была прямой и в седле он держался уверенно, весь его образ выдавал в нём высокородного господина. Он был закован в те самые доспехи, которые так сильно поразили Марта при их первой встречи, поверх которых был накинут дорожный плащ.

Шухраг склонился чуть ближе к Марту и прошептал:

– Похоже, пррибыли.

В ответ Март лишь молча кивнул, погружённый в собственные мысли. Вся эта затея ему совершенно не нравилась. Сначала, когда Валлар назвал его имя, он почувствовал воодушевление, но теперь… его душу терзала тревога. Будто сама интуиция кричала: не покидай стены города

Ардаль подъехал ближе, и когда он поравнялся с Мартом, то сразу узнал его среди остальных Охотников, несмотря на маску и одинаковую одежду, что носили в их отряде.

– Двадцать второй, – произнёс он отчётливо, смотря прямо на Марта.

Затем его взгляд переместился на сумку, перекинутую через плечи юноши.

– Необычная сумка, – заметил сын барона, – Что внутри?

– Ничего такого, – пожал плечами Март, – Всего лишь мои вещи.

Ардаль не сразу отвёл взгляд. Он бегло осмотрел сумку, затем снова взглянул на Марта – на совиную маску с числом двадцать два под правым глазом.

– Ну значит, береги её – сказал он уже мягче. – В дороге всякое может случится.

Он говорил спокойно и в его голосе не ощущалось недовольства – скорее, дружелюбный интерес. Затем он чуть пригнулся вперёд, положив ладонь на шею жеребца, и спокойно повёл его дальше, заняв место впереди.

Шухраг поравнялся с Мартом, бросив взгляд на удаляющегося всадника.

– Прриятный он. Хоть и сын баррона, а не похожих на этих… как его , – пробормотал тролль, потом попытался найти подходящее слово, но так и не нашёл.

– Да, – коротко ответил Март. – Пока всё выглядит так, как ты говоришь.

Не смотря на то, что он согласился с другом, он и понятия не имел как себя ведут другие высокородные.

По команде Ардаля Далли, отряд тронулся с места. Лошади медленно пошли вперёд, ступая по влажной земле. Серые плащи Безликих колыхались на ветру, сливаясь с утренним туманом.

Позади всадников медленно сомкнулись ворота Локараса. Глухой скрежет железных створок отозвался в груди Марта тяжестью, которую он никак не мог себе объяснить. Каменные стены остались позади – впереди простиралась открытая дорога, усыпанная мокрыми осенними листьями. Над головой тянулось тяжёлое, ровное небо, укрытое плотным серым слоем облаков. С голых ветвей деревьев ещё стекали последние капли недавнего дождя.

Глава 7

Март плёлся позади отряда, что тянулся неспешной колонной по раскисшей дороге. Лицо его оставалось отрешённым, взгляд был устремлён вперёд, но в действительности он почти не замечал окружающего. Мысли невольно вернулись к его первой поездке верхом, что случилась больше полугода назад. Тогда он впервые оказался в седле в долгой дороге и быстро осознал, насколько изнурительной может быть верховая езда для непривычного всадника. Уже к вечеру у него ломило крестец, а внутренняя сторона бёдер саднила от постоянного трения – он не мог ни сидеть как следует, ни сойти с коня не вызвав язвительную ухмылку Вильгельма. Этот малоприятный опыт отзывался болью в одном месте и этот урок он запомнил на долго.

С тех пор он обрел некоторую сноровку, но неприятные ощущения из той давней поездки всплыли в памяти с неожиданной ясностью – как предостережение или, может быть, простое напоминание о том, как быстро дорога может обернуться испытанием. Но больше всего его тревожило совсем другое. Зачем он вообще всё это делает? К чему эта поездка в Рокхол? Арадль выбрал несколько воинов из Охотников для сопровождения кареты. И вот теперь он повинуется воле человека, с которым его почти ничего не связывает. Какой в этом смысл? Разве что опять натереть себе зад.

Сразу вспоминался сегодняшний, казалось бы, пустяковый разговор после обеда, когда они вернулись обратно в барак Безликих Охотников. Тогда Ярис, с присущей ему юношеской прямотой, признался, что мечтает подзаработать, набраться опыта, стать умелым воином и когда-нибудь осесть в тихой деревушке, заняв там место старосты – как когда-то его отец. Борх хотел примерно того же, только без власти и ответственности. Шухраг мечтал присоединиться к одному из кланов своего народа, обрести имя и место среди соплеменников. У всех была своя цель, пусть и не великая, но понятная и достижимая.

А о чём мечтает он сам?

Март не знал. Всю свою жизнь он думал, что живёт ради брата. Ради Конрада. Конечно, ему тоже хотелось подвигов, славы, чтобы имя его звучало в песнях, но не ради себя – он хотел, чтобы им гордился Конрад. Чтобы старший брат увидел, кем он стал и чего достиг. Только теперь… Конрада больше нет.

И все эти мечты не имеют никакого смысла. Кому теперь нужны его геройства? Кого он хочет впечатлить, кому доказать свою доблесть? Даже друзья, с которыми он прошёл очень многое, не видели в будущем места для него. В их мечтах не звучало его имени, и это ранило намного сильнее, чем он был готов признать.

Конечно, у него осталась цель. Одна-единственная. Он поклялся отомстить за брата. Найти убийцу. И если потребуется, вцепиться ему в горло, раздирая его зубами, как дикий зверь. Он готов на это. Но что потом? Стереть с лица земли всю Волчью Стаю? Почему бы и нет?

Вот только это казалось несбыточной мечтой. Он не знал, способен ли воплотить её в жизнь. Сможет ли стать настолько сильным, чтобы разрушить целую банду разбойников, страшную и опасную и могущественную? Едва ли.

А ведь был ещё Мефис. Он пообещал силу. Он дал ему надежду… и исчез. Пропал, словно и не существовал вовсе. И сколько бы Март ни взывал к нему – в ответ была лишь равнодушная тишина. Хоть он и уверял Марта, что покинуть его тело не так-то и просто, все же… этот вариант он не исключал. А без него нечего было и думать о могуществе, способном ему помочь уничтожить всю Стаю. Но это не означало, что он сдастся. Нет, так просто руки он не опустит. Он продолжит свои тренировки даже без Мефиса.

Если Мефиса теперь нет – что ж, пусть будет так. Сила, дарованная им никуда не денется, и он продолжит её развивать. Он будет ковать её сам. Он будет ковать её из боли, упрямства, пота и крови. День за днём. Шаг за шагом, пока не убьет последнего из Стаи или не умрёт сам.

Он не просто отомстит за брата.

Он сотрёт Волчью Стаю с лица земли, вырвет с корнем. Да пусть эта месть станет не мимолётной вспышкой гнева, а огненным вихрем, который не остановиться пока не сожжёт все дотла. Пусть больше никогда не будет разграбленных деревень. Пусть ни один мальчишка больше не останется стоять на пепелище своего дома, с чёрной бездной в груди. Хватит сломанных жизней. Хватит утраченных надежд. Больше не будет матерей, что кричат в бессилии над бездыханными телами своих детей. Не будет отцов, что бросаются с топором на вооружённую банду, зная, что у них нет ни шанса, но иного выбора не имеют. Не будет сестёр, похищенных, проданных, униженных. Не будет братьев, зарытых в земле, слишком рано, так и не успевших по-настоящему почувствовать вкус жизни.

Пока он жив, пока дышит – он будет идти вперёд. Ему не нужна ни слава, ни награды. Он сделает это ради тех, чьё имя больше никто не вспомнит, ради тех кто не сумел дать отпор банде головорезов. Чтобы боль, однажды посеянная, не проросла вновь. Мир не спасёт тех, кто молча ожидает в бездействии и если это не сделает он – этого не сделает никто. Мечту не преподносят на бархатном ложе – её вырывают из рук судьбы… и он её обязательно вырвет.

В пылу разгорячённых мыслей Март не сразу заметил, как с ним поравнялся Хакон. Только когда звук копыт зазвучал совсем близко, он слегка повернул голову. Этот через чур разговорчивый, Охотник с птичьим лицом и холодным взглядом уже давно пытался влиться в их отряд – и надо признать, у него это выходило прекрасно.

Похоже, он неверно растолковал задумчивый вид Марта – принял молчание за страх или волнение.

– Ты это… если боишься чего – скажи, – сбивчиво пробормотал он. Одной рукой Хакон поправил маску, на которой под правым глазом отчётливо чернели выведенные краской цифры: двадцать три.

Март бросил на него короткий взгляд и ему в голову пришла мысль, что маска которую носили все охотники, как нельзя лучше подходила именно Хакону с его ликом, так сильно напоминающем птицу. Вытянутый нос, резкие черты, холодные глаза под нависшими бровями – словно вороний череп. Пусть маска в форме головы совы и не очень ему подходила, но птица есть птица и от этой мысли, Март невольно улыбнулся, благо его улыбка осталось незамеченной.

Март отвёл взгляд.

– Я не боюсь, – сказал он тихо, но достаточно, чтобы Хакон услышал.

Хакон будто почувствовал, что дальнейшие расспросы будут лишними и замолчал.

Некоторое время они шли молча. Грязь хлюпала под копытами лошадей, ветер шумел в верхушках деревьев, где-то впереди воины сопровождавшие карету переговаривался вполголоса. И только рядом с Мартом тянулось это напряжённое, будто натянутое, как тетива, молчание.

Это первое задание стало неожиданностью для Марта и его товарищей. Сразу после завтрака они вернулись в барак, где их уже ждал Валлар. Он сообщил, что на следующий день, ещё до восхода солнца, им предстоит отправиться в Рокхол, чтобы сопровождать карету.

Всех участников выбрал лично Ардаль. Он сам определил, какие из Охотников примут участие в задании, передал их имена Валлару, а тот уже донёс распоряжение до Безликих. Помимо их четвёрки, сын барона назначил Угорга, Хакона, Лукаса, Виктора и Арнэра.

Угорг, зеленокожий орк с номером семьдесят семь, выделялся среди остальных не только ростом и мощью. Его широкие плечи и крепкое телосложение делали его похожим скорее на осадную машину, чем на человека – впрочем, человеком он и не был. Длинные чёрные волосы он собирал в несколько тугих кос, перевитых костяными бусинами, а лицо пересекали старые боевые шрамы – особенно один, что тянулся по левой щеке и едва не задевал глаз, но маска Безликих Охотников, надежно скрывало его обезображенную морду.

Хакон, носивший маску с числом двадцать три под глазом, тот самый воин, который пытался так настойчиво вписаться в отряд и вел себя не в пример разговорчивее того же Угорга. Своей постоянной болтовнёй и желанием угодить он порой раздражал, но вспоминая его бой с Борхом, упрекнуть его в трусости никто не мог.

Лукас и Виктор, близнецы с номерами сорок пять и сорок шесть, были почти неразлучны. Лукас отличался резкостью, у него всегда находилось колкое словечко за пазухой и он частенько не пренебрегал им воспользоваться. Виктор, напротив, был хладнокровен и расчётлив, болтать попусту он не любил и всяческие словесные перепалки предпочитал доверить своему брату-близнецу, который в свою очередь охотно принимал эту ответственность и зачастую не подводил Виктора. Вместе они работали как одно целое, и если кто-то из братьев замешкался – второй тут же его прикрывал. По слухам, они выросли на границе с Дикими Землями и с ранних лет научились выживать там, где большинство бы просто погибло.

Последним был Арнэр, номер семьдесят один. Высокий, худощавый мужчина лет сорока, с правильными чертами лица и вечно рассеянным взглядом. Он держался особняком, и хоть не искал общества, в его присутствии чувствовалась сила – спокойная, сдержанная, но несомненная. Его прошлое было неизвестно, и, быть может, потому цифра на маске вызывала у Марта удивление: семьдесят первый – почти как Угорг. А орк, по его мнению, был одним из самых опасных бойцов в отряде. Пожалуй, только Шухраг мог сравниться с ним – по крайней мере, Март думал именно так.

Помимо Безликих Охотников, с ними в сопровождении были ещё шесть стражников Локараса. Они легко выделялись по своим чёрным плащам, на которых алел вышитый шиповник – герб города. Все как на подбор: крепкие, молчаливые, с копьями в руках и короткими мечами у бедра.

Чуть поодаль двигались четверо воинов – личная охрана Ардаля. Те держались ближе к карете, не особо разговаривали, но каждый выглядел так, будто может в одиночку остановить банду разбойников. Один из них, седой, с широкими плечами и тяжёлым мечом за спиной, скорее всего, был у них за главного. Он ни на секунду не расслаблялся, смотрел по сторонам с такой сосредоточенностью, будто ожидал засады на каждом повороте.

С учётом самого Ардаля, всех набралось ровно двадцать человек.

Кто находился в карете – никто не знал. Шторы были плотно задернуты, сам экипаж выглядел дорогим, тяжёлым, с гербами, которые Марту ничего не говорили. Возница молчал, словно воды в рот набрал. Ардаль не удосужился объяснить ни цели, ни маршрута, ни тем более того, кого именно они сопровождают.

Март поглядел на карету, потом перевёл взгляд на Шухрага, который заметив, что его друг отстал, тот час же остановился, дожидаясь Марта. Троль, как обычно, молчал, будто всё происходящее его не касалось, порой Марту казалось, что кроме еды, Шухрага ничего не интересует.

– Как думаешь, кого везут? – почти шёпотом, спросил юноша.

Шухраг беспечно пожал плечами, не сбавляя хода, и, не поворачивая головы, буркнул:

– Богач какой-то. Перреполненный собственной важностью, не иначе. С чего бы ещё ему взбррело в голову собррать столько нарроду вокрруг себя?

Он усмехнулся себе под нос, будто нашёл в собственных словах что-то особенно смешное. Март не ответил. Его взгляд снова упал на карету. Уж слишком странной она казалась ему. Даже Ардаль, обычно уверенный в себе до наглости, сейчас вел себя тише воды. И что-то в этом всём Марту не нравилось – ой как не нравилось. Тревожное чувство внутри так никуда и не делось.

Откуда-то сбоку донёсся громкий смешок Хакона – тот снова о чём-то болтал, на этот раз уже с близнецами. Март потянул поводья, замедляя шаг своего скакуна. Он хотел идти в тишине, а рядом с Хаконом, этого сделать было невозможно. Март не мог отделаться от ощущения, будто направляются не в столицу герцогства, а прямо навстречу собственной гибели.

Март снова отстал от основной группы. Копыта его коня, то и дело ступали в мелкие лужицы, в которых отражалось тусклое небо. Каменная мостовая осталась далеко позади – едва только они пересекли ворота Локараса, дорога быстро сменилась на обычную просёлочную.

Над горизонтом низко стелился пепельные туман, и хотя рассвет уже начал прокладывать себе дорогу сквозь ночную темноту, солнечный свет всё ещё не пробивался сквозь плотную завесу облаков. По обе стороны от дороги тянулись холмы, покрытые низкорослым кустарником и полуобнаженными кривыми деревцами – редкие золотистые и багряные листья всё ещё цеплялись за ветки, но большинство уже лежало под ногами, впитывая влагу.

В дороге Марту чудилось, что время словно текло медленнее, и что вся природа затаилась, наблюдая за их продвижением. Юноша выдохнул, стараясь сосредоточиться. Он провёл ладонью по шее коня, успокаивая, хотя тот в отличие от него, был спокоен. Март на мгновение закрыл глаза и хоть вокруг казалось всё безмятежным, но внутри тревога только усиливалась. Карета впереди, надежная, вооруженная до зубов охрана по бокам, и ни одного объяснения для этого беспокойства не было.

Он распрямился в седле, огляделся, стараясь увидеть в пейзаже хоть какой-то знак, или предостережение. Но лес и холмы, скрытые в серой дымке, упорно молчали.

Впереди тянулась вереница всадников. Карета катилась неспешно, будто сама не спешила прибыть в пункт назначения. Тяжёлая, выкрашенная в тёмный бордовый цвет, она почти беззвучно скользила по сырой земле. Отряд миновал очередной поворот. Просёлок сузился, холмы сомкнулись ближе к дороге, и вскоре всадники оказались словно в коридоре между склонами. Картина вокруг менялся неспешно – уже появлялись первые участки влажной, сползающей вниз глины, корни деревьев то и дело вылезали наружу, цепляясь за рыхлую землю. Местами росли кусты шиповника и можжевельника, изогнутые под порывами ветра. Над головой всё ещё висела тяжёлая облачность, но вдалеке, за горизонтом, уже проглядывалось тусклое серебро рассвета.

– Какой-то зловещий участок, – тихо пробормотал Март, когда они въехали в очередной ложбину. Деревья здесь росли гуще, над дорогой нависала тень, и даже звуки стали тише. Топот копыт и редкий скрип кареты будто глушились под этой желто-серой крышей.

Он ускорил коня и вновь поравнялся с Шухрагом и Хаконом. Тролль бросил на него короткий взгляд, но не сказал ни слова.

– Тебе тоже не по себе от этого места? – спросил Март шёпотом.

Шухраг ответил не сразу, поразмыслив пару минут, он всё же кивнул. Затем, не отрывая взгляда от дороги тихо произнёс:

– Да, дрруг Маррт. Здешняя тишина… непрравильная. Пахнет чем-то незрримым.

– Засада?

– Может быть. А может, и нет, – проворчал Шухраг. – Но если кто-то и собиррается на нас напасть – лучше места не найти.

– Думаешь, они тоже это понимают? – Март кивнул в сторону Ардаля.

– Поняли. Тут и дурраку понятно.

Карета замедлилась. Ардаль выпрямился в седле, перекинувшись парой слов с седым охранником. Март прислушался, но слов разобрать не смог – говорили вполголоса и слишком быстро.

– Мы что, останавливаемся? – спросил он, обернувшись к Шухрагу.

Тот только пожал плечами, не отрывая взгляда от окружающих холмов.

В этот момент тишину вдруг разрезал резкий окрик Ардаля:

– Безликие, на фланги! Проверить склоны!

Сын барона ловко соскочил с лошади, шагнул вперёд и, махнув рукой в сторону правого склона, произнёс:

– Арнэр, Угорг, Лукас, Виктор – направо. Остальные – налево. Проверить каждый куст, каждый пенёк. Будьте внимательны, но время попусту не теряйте.

– А если это просто звери? – протянул Хакон, криво усмехнувшись. – Ваша милость, мы же не боимся мышей в кустах?

Ардаль метнул на него тяжёлый взгляд из-под нахмуренных бровей. Хакон сразу же пожалел, что вообще открыл рот.

– В прошлый раз этими «мышами» оказались шестеро с арбалетами, – холодно произнёс Ардаль. – Один из моих людей едва не умер. Так что хватит трепать языком и займись делом.

– Как скажете, ваша милость, – поспешно ответил Хакон. – Сейчас мы это… всё прочешем, как положено. Ни один жучок, ни один паучок не ускользнёт!

Март переглянулся с Борхом, затем кивнул Шухрагу и Ярису. Все четверо спешились и направились влево, как и было приказано. Хакон, никуда не торопясь, пропустил их вперёд, только потом двинулся следом. Перебравшись через неглубокий овражек у обочины, они начали прочёсывать подлесок.

– Тебе не кажется, что всё это перебор? – пробормотал Ярис, раздвигая ветви. – Столько охраны, и всё равно чего-то боимся?

– А ты что не нервничаешь? – спросил Март, обходя поваленный ствол. – Лично мне это место совсем не нравится.

– Да оно просто это… выглядит как-то мрачновато. Вот и всё, – пожал плечами Хакон, склонившись к следу у кучи мокрой листвы. – А тебе, парень, может просто страшно?

– Да не страшно мне! – тут же завёлся Март. – И хватит меня уже спрашивать об одном и том же.

Они продолжали прочёсывать местность шаг за шагом. Никто особенно не скрывал, что делает это без особого энтузиазма: всё казалось вполне безопасным. Ни малейших признаков угрозы – всё выглядело так же, как и в любом другом осеннем лесу. Ни свежих следов, ни потайных тропинок. Только влажные листья, сухие ветки, старые пни и мокрая трава под ногами.

– Ничего, – подвёл итог Хакон минут через пять. – Если тут кто и прятался, то давно ушёл.

Март молчал. Его взгляд скользил по обнажённым ветвям, по склонам холмов, по сырой земле под ногами. Тревога не проходила. Хоть им и не удалось найти ничего подозрительного, ощущение опасности только сильнее давило где-то под рёбрами и скреблось, не давая покоя. Он уже испытывал это чувство – такое же настигло его по пути в Локарас, когда они подошли к безымянной роще.

Тогда тоже всё выглядело спокойно, ничем не примечательно. Но внутри будто что-то кричало, что нужно быть начеку.

Он не ошибся: в той роще их поджидала засада Волчьей Стаи. Ловко устроенная – разбойники точно знали, что у путников не будет иного пути, кроме как пройти через этот лесок. Они подобрали место идеально: укрытие, рельеф, ограниченное пространство. Всё работало на них. Если бы не эльфийка – та самая, что появилась внезапно, как призрак, и исчезла так же быстро – всё могло закончиться куда хуже.

Хотя и так всё было далеко не гладко. К сожалению, потерь избежать не удалось. Исидор и Конрад остались там навсегда.

– Ты чего, снова в себя ушёл? – спросил Ярис, подходя ближе. – Всё обыскали, даже кроличьи норы заглянули. Нет тут никого.

Март покачал головой, будто стряхивая мысли.

– Просто вспомнил тот случай, – признался он. – Когда нас Стая в роще поджидала. Тогда тоже всё выглядело спокойно… пока мы…

Март осёкся так и не решившись закончить фразу.

– И что ты теперь хочешь сказать? – недовольно проворчал Хакон. – Что лучше бы мы тут наткнулись на засаду? Неет, ты уж лучше это свое чувство, засунь куда-нибудь подальше.

– Нет, – вздохнул Март. – Просто странно. Мы не нашли ничего, а это ощущение – не уходит. Будто кто-то всё равно следит за нами. Может мы плохо искали…

Он оглянулся через плечо. Позади лес тянулся ещё немного, потом переходил в новый подъём – поросший бурьяном холм.

– Ладно, – пробормотал он, – хватит на сегодня воспоминаний. Всё равно ничего не изменишь. Надо идти дальше.

Потом он вдруг поймал себя на мысли: «А ведь раньше в моей жизни ничего не происходило. Жил как все. Ел, спал, ходил на охоту, пахал в поле. А потом в один день всё изменилось. Его родную деревню сожгли, а всех жителей убили, в том числе и его старшего брата Конрада. Своих родителей он не помнил, брат рассказывал ему, что и они стали жертвами Стаи.

Отряд остановился на первый привал, когда солнце уже уверенно заняло полуденную высоту. Хоть его лучи и рассеивались бледными облаками, тепла хватало, чтобы согреться после утреннего холода. Воздух был напоён золотистой пылью – осенний, прозрачный, с лёгкой примесью влаги от близких болот и сырой земли.

Стражники без лишних слов начали распрягать лошадей: кто-то уже доставал сухари и вяленое мясо, кто-то собирал хворост для небольшого костра. Вокруг царила ленивая суета людей, давно привыкших к такому образу жизни.

Ардаль отрывисто раздавал команды направо и налево, и воины исполняли их беспрекословно. Сразу чувствовалось: они уважали этого человека. Пусть в отряде были бойцы куда старше сына барона – Ардаля это ничуть не смущало. Он действовал с уверенностью человека, убеждённого, что никто не справится лучше него, ни в этом деле, ни в каком либо другом.

И хотя с момента выезда из Локараса миновало уже несколько добрых часов, и ничто, казалось бы, не предвещало беды, на сердце у Марта по-прежнему лежал неясный, но до жути настырный груз. Вся округа, словно подстраиваясь под его настроение, дышала настороженной тишиной. Даже редкие птицы, порхающие среди полуголых ветвей, издавали свои трели сдержанно – будто опасались потревожить нечто дремлющее неподалёку.

Март стоял чуть в стороне от костра, прислонившись к тонкому деревцу, и то и дело невольно бросал взгляд на ту самую карету. С первого же момента, как он её увидел, в его душе поселился непреодолимый интерес – во что бы то ни стало узнать, кто же скрывается внутри. Неизвестный пассажир, пожелавший остаться инкогнито, почему-то неотступно тянул его внимание, словно манил чем-то невидимым, едва уловимым. Даже на привале из кареты никто не вышел, хотя Марту этого очень хотелось.

Он изо всех сил пытался заглянуть внутрь, когда экипаж проезжал мимо – на поворотах, когда тот слегка наклонялся на кочках. Порой ему казалось, что за занавесями мелькает чей-то силуэт, но всякий раз догадки рассыпались, словно карточный домик. Тяжёлые шторы оставались плотно задёрнутыми, а стекло, ярко поблёскивая на солнце, отражало лишь небо и размытые очертания облаков, не давая ни единого намёка на то, что скрывается внутри.

В какой-то момент, когда все были заняты своими делами, дверца всё же слегка приоткрылась – и Март напрягся всем телом, надеясь уловить хоть малейшую деталь. Но прежде чем он успел что-либо рассмотреть, в проёме внезапно возник Ардаль. Он перегородил вход своим телом и коротко перекинулся парой слов с тем, кто находился внутри. Его голос был сдержан, уважителен. Что именно говорил сын барона, Март разобрать не смог, а голос пассажира он и вовсе не услышал.

А затем – щелчок: дверца снова плотно захлопнулась. Ардаль обернулся и медленно направился к огню, по пути оглядывая отряд с привычной, почти надменной придирчивостью.

«Кто же ты, скрывающийся там, в тени?» – с этой мыслью Март остался один на один. Он ощущал, как в груди глухо бьётся сердце – не от страха, нет, а от смутного предчувствия, от того, что во всём происходящем таилось нечто чуждое, неестественное. Оно не имело формы, не вызывало ужас напрямую, но навевало тревогу своей непостижимостью. А быть может, всё дело было лишь в этой карете с её невидимым пассажиром.

– Всё пытаешься пронзить взглядом эту чёртову карету? – раздался рядом голос Шухрага.

Март вздрогнул от неожиданности и обернулся. Тролль, как всегда, подошёл бесшумно. В одной руке он держал булку хлеба, от которой уже недоставало приличного куска.

– А ты снова крадёшься, как кошка… Напугал, – буркнул Март, с трудом сдерживая лёгкую усмешку при виде своего друга, говорящего с набитым ртом.

– Не кррадусь я, дрруг Маррт. Прросто хожу тихо, – ответил Шухраг, тщательно пережёвывая хлеб. – Это ты никак не можешь оторрваться от этой тележки. И что ты опять задумал?

– Да ничего я не задумал, – поспешно оправдался юноша. – Просто… Она всегда закрыта. Всегда. Ты хоть раз слышал, чтобы изнутри донёсся чей-нибудь голос? Или, может, тебе удалось разглядеть кого-то?

– Нет, – тролль пожал плечами. – И не хочу. У нас прриказ: сопрровождать и охрранять. Вот и всё.

– Вот и всё, – повторил Март, но в его голосе прозвучала неудовлетворённость. Он отвернулся и снова перевёл взгляд на карету.

– Там двое, – сухо бросил Шухраг, уже направляясь обратно к костру. – Пойдём лучше есть, дрруг Маррт.

Услышав слова Шухрага, Март тут же оживился и устремился за троллем, стараясь не отставать. Он надеялся выведать ещё хоть что-нибудь. Шухраг обладал особым чутьём – не раз удивлял способностью замечать то, мимо чего прочие проходили, не обратив и внимания. Сейчас Марту особенно хотелось, чтобы и в этот раз друг оказался проницательнее чем обычно и смог приоткрывать вуаль неизвестности.

– Что значит “их двое”? – негромко спросил он, поравнявшись с Шухрагом.

Тот жевал молча, но, проглотив очередной кусок, всё же ответил:

– Один… обычный. Дышит, воррочается, сидит. В нём нет ничего стрранного… он маленький А вот второй – почти не слышен. Не хррапит, не шумит, не пахнет… или пахнет… по запаху я бы его не нашел.

– Как это не пахнет или пахнет? – удивившись, переспросил Март.

– Вот так, – спокойно ответил Шухраг, не замедляя шага. – Ни запаха кожи, ни одежды, ни дыхания. Будто бы и нет никого. Но я слышал шаги. Не ррраз, когда мы останавливались. Тихие, лёгкие. Словно скользит, а не идёт.

– Может там всё-таки кто-то один? – Юношу эта новость взбудоражила и он не собирался так просто отставать от своего друга. И он старательно пытался, выудить у того что-то ещё

– Нет, – покачал головой тролль. – У него движения иные. Дыхание частое. А этот… будто тень двигается. И вот ещё что… – он ненадолго замолчал. – От этого вторрого воздух меняется. Я это ощущаю. Будто холоднее становится, но не по-настоящему как от Вильгельма.

Март молчал, переваривая услышанное. Слова Шухрага не давали ему покоя. Он знал – если уж тролль что-то заметил, значит, так оно и есть. Шухраг редко ошибался в подобных вещах. Он воспринимал мир как-то иначе: чутко, внимательно, с тем спокойным природным восприятием, которое ничто не могло обмануть. И называть это просто чутьём было бы не вполне верно.

– А ты уверен, что запаха нет? – Не унимался молодой охотник,– Может, тебе ветер мешал?

– Не мешал, – уверенно заявил Шухраг. – Я запоминаю запахи надолго, дрруг Маррт. Если бы он был, я бы знал. А его нет. Как будто пустота там, а не человек.

Март хотел было спросить ещё, но понял, что ничего нового не добьётся. Шухраг не любил многословие, а уж тем более повторяться. Отложить расспрос до следующего раза – это было разумнее всего. К тому же они уже приблизились к остальным и расспрашивать друга при всех у него не было ни малейшего желания

Когда они подошли к костру, почти всё уже было готово. Над огнём висел котелок с похлёбкой, на раскалённых камнях лежали обугленные лепёшки и шкварки мяса. Безликие Охотники не участвовали в хлопотах, по обустройству лагеря и приготовления пищи. Март невольно пришёл к заключению, что у Ардаля имелись иные – быть может, более прагматичные – намерения относительно их отряда, и об этом красноречивее любых слов говорил его недавний приказ: обследовать небезопасный участок тракта. Сын барона видимо, предпочёл не подвергать понапрасну, угрозе жизни собственных людей и стражников Локараса, вполне разумно возложив исполнение рискованного поручения на Безликих Охотников – девятерых молчаливых бойцов, точнее восьмерых, один из них не затыкался ни на секунду, чьё исчезновение в случае засады или кровавой стычки вряд ли стало бы для кого-либо поводом для сожаления.

В эпоху разгула беззакония, когда тракты нередко становились ареной для нападений разбойничьих шаек, а порой и чего-то более опасного, подобная осторожность казалась не только предусмотрительной, но и вполне оправданной. Ведь неведомо, кто или что может внезапно встать на пути странствующих, ибо ныне даже знамёна знатных родов и закованных в сталь воинов не являлись залогом безопасности.

Март, присев у огня, молча принял деревянную миску с горячим варевом и отломил кусок хлеба, всё ещё пребывая мыслями где-то в тени кареты. Тревожное предчувствие отступило, но не исчезло окончательно, лишь затаилось где-то в недрах сознания. Он украдкой взглянул на Ардаля – тот сидел, опершись локтем о колено, и тихо переговаривался с одним из старших стражников, бросая время от времени цепкие взгляды в сторону экипажа.

Юноша огляделся по сторонам и заметил, что остальные Безликие Охотники, сняли свои маски и, не сговариваясь, почти одновременно приступили к трапезе. Поэтому без какого-либо стеснения, он снял и свою. Зачем они вообще были нужны, Март так до конца и не понял. Ни в бою, ни в дороге маски не давали ни защиты, ни преимущества – разве что скрывали лицо, но кто скрывается под маской было и так известно. Быть может, смысл был в чём-то ещё?

Переведя взгляд на тролля, Март не смог сдержать лёгкой улыбки при виде открывшейся картины. Шухраг сидел, обхватив миску обеими руками, и молча дул на горячее варево с таким усердием, что мог бы потушить костёр, не хуже мехов кузнеца. Лицо его было искажено нетерпением: тролль изо всех сил стремился приступить к трапезе, но упрямая, будь она неладна, похлёбка упорно отказывалась остывать, и бедняге оставалось лишь сдерживаться, глотая слюну.

Поставив перед собой миску с едой, Март на мгновение задержал взгляд на маске, что лежала у его ног. Он вновь задумался: не могли же эти странные личины быть выданы их отряду просто так. За этим, несомненно, стояла какая-то истинная причина. Ему пока не удалось до неё добраться, но он твёрдо намеревался выяснить суть, пусть и не сегодня. Сейчас, куда больше его беспокоило, предчувствие чего-то страшного и неизбежного и пусть это ещё не произошло, он был убежден, что это обязательно случится. Март глубоко вздохнул, взял в руки немного остывшую миску и приступил к еде.

– Ты не зря тревожишься, – произнёс голос в его голове, и юноша замер. Он не сразу понял, кто с ним разговаривает. Горячий бульон застрял у него в горле, едва не заставив его поперхнуться.

– Мефис? – столь же беззвучно отозвался он, удивление сменилось смутной тревогой. – Где ты был всё это время?

– Что ты кричишь? – раздражённо проворчал голос. – А где я был, это не твоего ума дело.

– Да я и не кричу, – обиженно буркнул Март, всё ещё недоумевая, как может меняться громкость его внутреннего голоса. – Я звал тебя не раз, но ты молчал. Прошло столько времени, что я уже начал думать – ты исчез навсегда.

– Я тебе уже объяснял, – лениво протянул Мефис, – что я заточен в твоем теле и покинуть его почти невозможно. И между прочим, я не собачка, чтобы прибегать по первому зову. У меня вообще-то, есть и другие, куда более важные дела.

– Какие у тебя могут быть дела в моей голове? – усмехнулся юноша.

– Своим невежеством, ты отбиваешь, все желание с тобой разговаривать и не удивляйся в следующий раз, что вместо ответа ты услышишь тишину.

– Прости, – тут же спохватился Март, вспомнив непростой нрав своего незримого собеседника. – Мне просто стало любопытно, чем ты был занят. Я не сомневаюсь, что у тебя найдутся занятия куда важнее, чем отвечать на мои глупые вопросы.

– То-то же, – удовлетворённо отозвался голос.

На короткое время в голове Марта воцарилась тишина. Он уже начал было думать, что Мефис снова исчез, как вдруг тот заговорил – неторопливо, с деловитой важностью; в голосе звучала неприкрытая надменность:

– Ну, если тебе непременно нужно знать… Я был здесь. Всё это время. Хотя где мне ещё быть, глупый мальчишка?

Он помедлил, словно придавая особый вес своим словам.

– Я наблюдал, – напыщенно уточнил он. – Впрочем, не в том смысле, в каком это делаешь ты. Существуют формы бытия, при которых само созерцание – уже занятие достаточное.

Март прищурился, уставившись в огонь, чувствуя, как внутри начинает нарастать едва сдерживаемое раздражение.

– Хочешь сказать, ты просто молча взирал на всё происходящее и оставался безучастным к моим попыткам до тебя достучаться?

– А разве это не одно из достойнейших занятий? – отозвался Мефис с притворным изумлением.

– То есть ты попросту сидел без дела и глазел в пустоту? – фыркнул юноша.

– Как же ты твердолобый упрямец, у меня нет ни малейшего желания тебе объяснять то, что ты не способен понять. Но не будем распыляться. Лучше скажи мне, – ты ведь чувствуешь это, не так ли? Неотступное, такое липкое чувство приближающейся опасности?

Март напрягся, отстранив пустую миску, которую всё ещё держал в руках. Его пальцы непроизвольно сжались.

– Да… Оно не отпускает с самого утра. Я сначала думал – просто волнение или это всего лишь плод моего воображение, но…

– Но теперь ты знаешь, – перебил Мефис, – что это не просто твои фантазии. Это предчувствие вполне обоснованно. С усилением твоей крови у тебя обострилось и восприятие. Впереди тебя ждёт смерть если ты не будешь готов. И я заговорил с тобой только по тому, что я не хочу сгинуть вместе с тобой.

Он вновь замолчал.

– Мефис, – осторожно позвал Март. – Что ты хочешь этим сказать? Не мог бы ты объяснить более подробно… а то я уже не знаю что и думать.

Но в ответ ему было лишь молчание.

Глава 8

Солнце уже клонилось к закату, и воздух заметно остыл – с каждой минутой становилось всё холоднее. К этому часу Март успел изрядно натереть зад, что впрочем не удивительно, ведь опыта верховой езды ему явно не доставало. Хоть это и была всего лишь вторая поездка верхом, однако для себя он уже твёрдо решил – куда приятнее передвигаться пешком. Ни за какие золотые горы он больше не сядет в это проклятое седло… по крайней мере, именно так ему казалось сейчас.

Мефис вновь куда-то исчез, и юноша чувствовал искреннюю злость на своего капризного и заносчивого попутчика. Тот даже не удосужился объяснить, где именно скрывается угроза, ощущение которой не покидает Марта с тех самых пор, как они пересекли ворота Локараса. Единственное, о чём голос обмолвился вскользь, – это то, что его интуиция обострена не без причины и что в дороге их действительно может подстерегать нечто неизвестное и крайне опасное.

И что-то ещё про моё восприятие… – вспомнил Март. Он давно начал замечать: чувства стали куда острее, чем прежде. Это было не просто внутреннее ощущение – всё тело отзывалось на перемены.

Интересно, на что ещё повлияло усиление крови? Он стал быстрее, сильнее, выносливее и ловчее. Тот же Ярис, с которым они были ровесниками, теперь безнадёжно отставал от него, и, быть может, если развитие продолжится, в дальнейшем Март сумеет приблизиться даже к Борху.

Минуло уже около года как он отправился на охоту, что в корне переиначила его судьбу. Всё, к чему он привык, обрушилось, обернувшись прахом, и от прежнего мироустройства не осталось и следа. Провалившись в затерянную гробницу неведомого воина, Март едва не обрёк себя на гибель – чужая усыпальница чуть было не стала и его последним пристанищем. Но, по прихоти случая, этого не произошло: именно в той мрачной каменной яме он обрёл странного, лишённого телесности спутника, который, по собственным словам, теперь обитает в его голове. Мефис вытащил его из той смертельной ловушки, и каким-то непостижимым образом наделил Марта силами, достаточными для спасения, да и не только для этого.

Юноше удалось сдвинуть каменную плиту надгробия, вес которой был столь велик, что для этого в обычных обстоятельствах потребовалось бы несколько человек. Однако с помощью Мефиса он справился и в одиночку. В гробнице давно павшего воина, Март раздобыл изящный меч, выкованный из неизвестного ему металла, а также перстень, который с тех пор постоянно носит на шее. Не придумав ничего лучше, он просто продел в кольцо обыкновенную бечёвку и стал использовать его как амулет.

Мефис уверял, что ценность этих предметов исключительна, и сам факт того, что они достались именно Марту – не иначе как благосклонность самой удачи, снизошедшей до такого невежественного глупца. С чем, разумеется, юноша был категорически не согласен: он скорее верил в обратное – что всё произошедшее с ним как раз доказывает, что фортуна давно отвернулась от него. И всё же, если быть до конца честным, она порой спасала его в те мгновения, когда, казалось, что для молодого охотника всё кончено.

Меч действительно оказался полезен: он был лёгким, прекрасно сбалансированным и лежал в руке с как влитой. Однако иных преимуществ Март в нём не обнаружил и относился к артефакту с определённой долей недоверия. По всей длине дола на клинке были выгравированы перья, наложенные друг на друга – узор тянулся почти до самого острия. Это и было единственным внешним отличием оружия.

С перстнем же всё обстояло куда менее определённо. В чём его ценность оставалась для Марта пока загадкой, но он продолжал носить его, старательно скрывая его от посторонних глаз. Мефис некогда пообещал раскрыть тайну этих предметов, но так и не исполнил своего обещания. Так или иначе, юноша был благодарен Мефису – ведь именно он спас его от неминуемой гибели. Хотя в глубине души Март понимал: спасал он не только его, но и самого себя.

Мефис наделил его тело невероятной силой: сначала Март сумел сдвинуть тяжёлую каменную плиту, затем – одним прыжком достичь края обрыва и выбраться наружу. Но за это чудотворное усиление пришлось расплачиваться. Долгое время всё его тело пронзала страшная боль. Со временем она начала утихать, но прежние ловкость и выносливость, вернулись к нему не скоро. Именно поэтому он и не сумел убежать от разбойников Волчьей Стаи, которые разорили его деревню и вырезали всех до последнего – в том числе и старшего брата.

Он в слезах бежал по заснеженному лесу, который знал как свои пять пальцев, но последствия заточения в древней гробнице и плата за силу не позволили ему уйти далеко и он был настигнут.

Если бы не Вильгельм, появившийся в самый последний миг и играючи расправившийся с его преследователями, юный охотник так и остался бы гнить в том заснеженном лесу. Мефис потом поведал ему, что тело его не готово к столь глубоким изменениям: оно способно выдержать лишь несколько ударов сердца в состоянии усиления. С тех самых пор Март усердно тренировался, а Мефис показывал ему обрывочные воспоминания какого-то юного воина, обучаемого своим наставником. Благодаря этим видениям Март со временем освоил несколько приёмов обращения с клинком.

Когда же Мефис попытался объяснить суть происходящего, он прибегнул к крайне упрощённому примеру – как выразился он сам, «твой недалекий ум не способен постичь истинного смысла моих слов, поэтому я даже не собираюсь утруждать себя подробными объяснениями». Он сказал, что тело Марта – это сосуд. Чтобы наполнить его до краёв, потребуется триста малых чаш. Последний раз, по его словам, он успел влить силу, равную лишь трём. С тех пор минуло уже много времени, и, скорее всего, число этих чаш стало больше. Как именно Мефис это делает, оставалось для Марта загадкой: он лишь уяснил, что это, что-то похожее на Силу Родства.

В незапамятные времена, около тысячи лет назад, жил великий король Герберт, который единолично правил всем королевством и обладал поистине божественной силой. Но, как гласит легенда, некий могущественный колдун довёл его до безумия. Поговаривали, что он заключил сделку с тёмной сущностью – и вдвоём они низвели Герберта до самоубийства. Король прыгнул в реку с обрыва и утонул. С тех самых пор единое королевство было разделено на семь герцогств. Власть перешла в руки Совета Лордов: семь герцогов управляли страной сообща, и лишь один из них на семь лет становился правящим.

Он не обладал абсолютной властью: любое его решение можно было отменить, если остальные шестеро герцогов голосовали единогласно. Однако если хотя бы один из них отказывался поддержать решение большинства – указ вступал в силу. Такой порядок нередко порождал тонкие интриги, шантаж и временные союзы.

В редкие случаи, одно из герцогств пыталось силой узурпировать власть, надеясь, что быстрота и неожиданность удара приведёт к успеху. Но почти всегда остальные пять вставали на защиту установленного порядка: они прекрасно понимали, что позволив одному герцогу нарушить традицию, завтра каждый из них может оказаться в роли жертвы. Так мятежи пресекались в самом зародыше – безжалостно, назидательно и публично. Несколько герцогских домов лишились своей господствующей линии: наследники были казнены, старшие – низложены, а их гербы преданы огню. Однако сами роды не исчезали – лишь теряли привилегии, передавая власть в руки боковых ветвей или дальних родственников, лояльных Совету Семи.

Право правления передавалось через Турнир Наследия – состязание, проводившееся в столице того герцогства, чьим правителем и являлся текущий владыка. От каждого герцогского дома в турнире мог участвовать один представитель, в том числе и сам герцог. Победа давала его дому право управлять всей Эптаархией следующие семь лет. Но, несмотря на этот титул, он всё равно не мог пренебрегать мнением остальных герцогов.

Старый кодекс запрещал герцогам вступать в брак между собой – дабы не допустить слияния домов и появления единой династии, способной узурпировать власть. По этой причине знать нередко заключала брачные союзы с дальними родственниками или даже с простолюдинами, что со временем породило множество запутанных родословных и скрытых линий. Порой такие союзы приводили к последствиям куда более опасным, чем могло показаться на первый взгляд.

Из-за смешения кровей Сила Родства могла пробудиться спустя поколения – и порой проявлялась у самого заурядного крестьянина. Чем сильнее была эта сила, тем ближе он, по преданиям, приходился легендарному королю Герберту. У одних она наделяла тело необычайной мощью, у других – ловкостью, кто-то становился неуязвимым к ядам, а у кого-то обострялись чувства, например, слух или зрение.

На Турнире побеждал зачастую тот, в ком Сила Родства проявлялась ярче всего, – ибо она могла с лихвой восполнить недостаток опыта или мастерства.

Насколько помнил Март, ныне Эптаархией – или, как её ещё называли, Землями Семи Лордов – правил герцог Оллдурна, и вот уже около ста лет владыкой королевства оставался правитель этого герцогства, минуло уже три поколения, но Оллдурн все ещё оставался не победимым.

За раздумьями Март и не заметил, как солнце скрылось за горизонтом, и сгущающиеся сумерки незаметно обвили дорогу, извивающуюся между холмами. Отряд продвигался неспешно, будто растворяясь в сером мареве уходящего дня. По всей видимости, Ардаль не собирался останавливаться на ночлег, чему юный охотник был однозначно не рад – и это ещё мягко сказано. Март уже не мог толком сидеть в седле: мышцы ныли, а седалище словно окаменело от беспрерывной езды. Он без конца ёрзал, пытаясь хоть как-то унять боль, но прекрасно понимал – жаловаться здесь было делом не только бесполезным, но и унизительным.

Бросив беглый взгляд на Яриса, юноша с досадой отметил, что тот держался стойко и не проявлял ни малейших признаков усталости или раздражения. Пришлось собрать волю в кулак. Стиснув зубы и подавив внутренний стон, Март попытался отвлечься, направив мысли куда угодно – лишь бы не к телесным страданиям, своего измученного зада.

Совсем рядом с ним плавно катилась карета. Сначала он, не найдя иного занятия, вновь уставился на её гладкие, темнеющие в сумерках бока, но прежнего напряжённого интереса она уже не вызывала. Вероятно, он смирился с тем, что так и не узнает, кто скрывается за её глухо закрытыми дверями. Мысли юноши вновь унеслись далеко отсюда – в те безмятежные дни, когда они с братом жили вдвоём, в скромной охотничьей избушке, затерянной среди лесов и снегов.

Но спустя какое-то время его внимание привлекло какое-то, едва уловимое движение в темноте. Он даже не сразу понял, на что смотрит. На крыше кареты, болтая ногами, сидело какое-то тщедушное существо. Кожа его была бледно-жёлтой, почти светящейся в сумраке, будто полупрозрачная. Оно беззаботно покачивало ногами, не проявляя ни малейшего интереса к происходящему вокруг.

Март прищурился, стараясь разглядеть странное видение – даже протёр глаза, сомневаясь, не игра ли это его воображения. Существо, вольготно устроившееся на крыше кареты, напоминало причудливую помесь тролля и орка, но при этом, казалось, не принадлежало ни к одному из известных ему народов. Оно было куда ниже ростом – едва ли выше двух футов, а может, и вовсе не превышало двадцати пяти дюймов. Март часто заморгал, всё ещё не веря собственным глазам. Существо, восседавшее на крыше кареты, продолжало беззаботно болтать ногами, словно озорной ребёнок на заборе. Оно было худощавым и непропорциональным, и хотя темнота мешала рассмотреть диковинное создание как следует, даже в сгущающихся сумерках юноша различал неестественно выгнутую спину, острые, торчащие уши и чрезмерно длинные, тонкие пальцы – как на руках, так и на ногах.

Почувствовав на себе взгляд, существо резко обернулось. И, не колеблясь ни мгновения, состроило отвратительную, но не без комичности гримасу: вытянуло язык, зажмурилось, а затем подняло над головой два худых пальца, качаясь из стороны в сторону, словно изображая рога.

От неожиданности Март отпрянул, существо, самодовольно фыркнув, ловко скользнуло вниз и исчезло в недрах кареты, бесшумно притворив за собой дверь. Юноша всё ещё смотрел на то место, где мгновение назад находилось существо.

– Ну и что это было? – пробормотал Март себе под нос и в недоумении почесал затылок.

Выдохнув и собравшись с мыслями, Март слегка пришпорил лошадь, намереваясь догнать Шухрага. Тролль двигался чуть в стороне от дороги, его широкие плечи плавно вздымались при каждом глубоком вдохе, а ноздри, расширяясь, втягивали в себя холодный воздух, выискивая в нём следы чужого присутствия.

– Друг Шухраг, – окликнул его Март, поравнявшись. – Что ты делаешь?

Тролль повернул голову, мельком взглянул на Марта, но тут же снова уставился вперёд, хмурясь. Его широкий лоб рассекла глубокая морщина.

– Чую, что вперреди – что-то не так, – проговорил он негромко. – Воздух насторрожился… и не дает мне увидеть.

– Я говорил, что тоже что-то почувствовал, наконец и ты это понял, – тихо произнёс Март, наклоняясь ближе. – А ещё, на крыши кареты я что-то увидел… это было какое-то существо.

– Оно было мелкое, – так и не дождавшись от друга ни единого слова, продолжил Март, вспоминая каждую деталь. – Худощавое, с бледно-жёлтой кожей. Спина – словно переломана, уши – длинные и острые, пальцы тоже. Сидело и болтало ногами, как ребёнок. А потом… увидело, что я на него смотрю. Скорчило рожицу – высунуло язык, зажмурилось, изобразило рога… а потом юркнуло обратно в карету, как будто и не было вовсе.

Тролль поморщился, словно у него разом заныло всё нутро.

– Бледно-жёлтая кожа? Маленький, скррюченный? – переспросил он, понизив голос. – А запах? Ты почувствовал его запах?

– Я не почувствовал… – честно признался Март. – Было темно и он быстро исчез.

– Гоблин, – произнёс он с каким-то акцентом, словно само слово вызывало у него омерзение. – Скользкий нарродец. Воняют стррахом, живут срреди плесени. Нечасто их встрретишь в одиночку. Если один где-то ррядом могут быть и дрругие.

Март удивлённо посмотрел на тролля.

– Я думал, гоблины… ну, они вроде дикие. В горах обитают, в пещерах. А этот…

Шухраг кивнул, но лицо его оставалось мрачным.

– Бывают рразные, дрруг Маррт. Есть дикарри, что жррут собственные хвосты от голода. А есть и дрругие – хитррые, они куда дрревнее перрвых. Их ррод помнит такие тайны, от которрых даже эльфийский лоррд прроснётся в холодном поту.

– Интересно, кто же тогда его спутник, – задумчиво пробормотал Март.

– Вторрой – не гоблин, – хрипло произнёс тролль. – Этот… совсем иной. Он… как камень под водой. Его почти не слышно и учуять я его не могу.

– А может, это навязчивое чувство опасности не из-за того, что нас что-то ждёт впереди, – задумчиво произнёс Март вслух, – а дело как раз в карете? Что, если угроза скрыта внутри неё?

– Что ещё за угроза? – раздался скрипучий голос Борха прямо у него за спиной. Март даже не заметил, как тот к нему подобрался.

– Ты всё не угомонишься? – поддержал старшего товарища Ярис, который чуть отстал, но был достаточно близко, чтобы сразу вступить в разговор.

– Да ну вас, – обиженно буркнул Март и махнул рукой, решив ничего им не рассказывать о странном существе, увиденном на крыше кареты.

Так разговор и затих, толком и не начавшись. Отряд продолжил путь до глубокой ночи, и только тогда Ардаль, наконец, приказал остановиться на ночлег.

«Может, и он что-то чувствует…» – подумал Март, наблюдая, как тот без слов осматривает окрестности.

Ведь не зря же он гнал их вперёд почти всю ночь без остановок. Но спрашивать об этом у сына барона юноша не решился.

Неспешно потягивая самое дорогое вино, которое удалось найти в этой убогой таверне с многообещающим названием «Тихий Угол» – хоть его и уверяли, что это самое пристойное заведение во всём Локарасе, – Луций придирчиво оглядел еду на тарелке, которую только что поставила перед ним молодая служанка.

Запах жареного мяса, щедро приправленного пряностями, тут же ударил пироманту в нос, и тот довольно усмехнулся. Возможно, еда здесь и впрямь не так уж и плоха – в отличие от этого дрянного пойла, которое местные смели называть вином. Луций взял нож, небрежно покрутил его в пальцах, словно не решаясь, с чего начать – с куска поджаренной оленины или всё же с ломтя душистого хлеба. Пламя свечи рядом робко дрожало, отражаясь в бокале и в его глазах – тех самых, что пылали зловещим, неестественным огнём, выдающим в нём вовсе не обычного человека. Так и не притронувшись к еде, маг метнул раздражённый взгляд на трепещущий огонёк, и тот внезапно вспыхнул ярче факела – пламя стало ровным и послушным.

Наконец Луций приступил к трапезе, нисколько не обращая внимания на косые взгляды посетителей, привлечённых его скромным представлением. Он надкусил мясо. Сначала с сомнением, потом с неожиданным, для самого себя, одобрением.

– Хм. Вполне неплохо. Не ожидал от этой дыры, – пробормотал он себе под нос.

В углу таверны кто-то шумно расхохотался. Луций медленно повернул голову. Его глаза на миг вспыхнули ярче, и смех в том углу тут же захлебнулся, уступив место неловкому кашлю. Спокойно насладиться трапезой магу так и не удалось. Неожиданно перед его глазами замаячил упитанный шмель ярко-оранжевого окраса. В это время года подобное насекомое встретить было попросту невозможно… да и кто сказал, что это был обычный шмель?

Крылатый толстячок бесцеремонно опустился прямо перед тарелкой мага и, не мигая, уставился на Луция.

Пиромант сокрушённо вздохнул, прожевал кусок оленины, приоткрыл рот – и словно по команде, шмель взвился в воздух и в мгновение ока пронёсся меж его челюстей, исчезнув в горле.

С некоторым усилием Луций сделал глоток и откинулся в кресле. На миг он отстранился от всего происходящего, смежил веки и застыл, словно изваяние. Спустя несколько мгновений он открыл глаза и, как ни в чём не бывало, продолжил есть. И именно в этот момент в сознании мага начала раскрываться чёткая картина – обрывки фраз, жесты, запахи и даже колыхание ветра среди верхушек деревьев. Всё это принёс с собой шмель, сотканный из магии и подчинённый воле пироманта. Образ был поразительно ясен – словно сам Луций стоял у опушки леса, слышал, как приглушённо переговариваются люди Гарата, как тот, грузный, но всё ещё преисполненный грозной силой, отдаёт короткие, точные распоряжения своим лучшим бойцам.

Не ускользнула от взора мага и суть происходящего: план главы Волчьей Стаи стал ему ясен с первых мгновений. Однако главное Луций узнал ещё до этого – фолиант, ради которого затевалось столь основательное и дерзкое предприятие, покинул Локарас сегодня ранним утром. Его везли в Рокхол, под усиленной охраной, вооружённой до зубов.

– Вот значит как, – протянул Луций вполголоса, поглаживая указательным пальцем нижнюю губу. – Старый волк решил всё-таки показать зубы… значит мой визит был не лишним.

Он отставил бокал и поднёс руку к пламени свечи. Оно будто подчинилось, вытянулось в тонкий язык и обвилось вокруг его пальцев – не обжигая, лаская, как ручной зверь. На губах мага появилась тень сдержанной усмешки.

– Ну что ж, Гарат, посмотри, что у тебя получится.

Луций продолжал есть в надежде, что его больше ни что не потревожит, не торопясь, смакуя каждый кусок, но мысли его уже не касались ни пищи, ни вина. Он внимательно взвешивал все возможные исходы. Засада, которую Гарат готовил с такой яростной решимостью, могла завершиться успехом – и тогда фолиант окажется в его руках. Гарат, несмотря на свою прямолинейную грубость, был исполнителем надёжным, пусть и чрезмерно склонным к насилию. Если ему удастся захватить артефакт, он доставит её, как и было обещано.

Но, а если нет… Луций не позволял тешить самого себя иллюзиями. В случае провала, он сам покончит с теми кто выжил и заберет книгу. Останется лишь избавиться от Вильгельма, когда и эта часть его задания будет исполнена, он сможет вернуться обратно в цитадель Ордена. Маг допил последний остатки вина и поморщился, поставив пустой бокал, пиромант поднялся и бесшумно извлёк из-под плаща золотую монету. Хоть плата и была очевидно завышена – но Луция это мало беспокоило, он совершенно не разбирался в ценных и заплатил ровно столько, сколько посчитал нужным.

Он направился к выходу. Настало время связаться с Фаустом и сообщить тому о продвижении его замысла. Всё шло именно так, как и должно было идти. Луций вышел на залитую светом улицу, щурясь от полуденного сияния. День стоял ясный, даже слишком, тем более для тех, кто предпочитал вечный полумрак цитадели. Толпа стекалась к рыночной площади, гомон множества голосов перемешивался с лаем собак, цоканьем копыт, резким скрипом повозок. Всё это, его крайне раздражало. Маг ускорил шаг, уходя прочь от главных улиц, миновал два перекрёстка и свернул в сторону заброшенного квартала, где когда-то располагались мастерские кожевников. Здесь было пусто, стены домов пропитались гарью и влагой, а в воздухе всё ещё витал запах былого ремесла.

Он остановился у поросшей мхом стены, за которой не слышно было ни голосов, ни шагов, ни криков. Здесь шум города затихал это было то место, что и искал пиромант.

Порывшись в складках плаща, Луций извлёк маску, она была вся испещрённая сетью тончайших трещин. Они покрывали её, словно паутина, и в происхождении каждой из них таилась память – вспышки ярости, которые не могли быть сдержаны её владельцем.

Маг с минуту рассматривал маску, будто размышляя, стоит ли тревожить того, кто находится по ту сторону. Затем, без лишних колебаний, поднёс её к лицу. Пальцы коснулись холодной поверхности, и сразу же по ним прошёл импульс – лёгкий разряд, как прикосновение льда к голой коже.

Маска словно ожила. Тонкие трещины засветились тусклым фиолетовым, в пустых глазницах возникла бездна, и голос Луция прозвучал спокойно, но с подчёркнутым почтением:

– Магистр… – произнёс он, надеюсь застать Фауста в хорошем расположении духа.

Март встретил рассвет снова в седле, едва не валясь с лошади от усталости. За ночь ему удалось выкроить лишь несколько часов сна, прежде чем Ардаль отдал приказ двигаться дальше. О завтраке оставалось только мечтать – и потому, помимо ломящей боли в теле и непреодолимого желания поспать, в животе у него то и дело раздавалось громкое, сердитое урчание. Настроение было хуже некуда. Даже карета, что ещё вчера притягивала его своей молчаливой загадочностью, теперь почти не вызывала былого интереса.

За короткое пребывание в Локарасе Март успел привыкнуть к мягкой постели, теплу и крыше над головой – и теперь с особым раздражением воспринимал возвращение к привычным тяготам пути: холодным ночёвкам где придется, затёкшим мышцам и вечному недосыпу и голоду.

Подковы лошадей звонко стучали по редким, неровным камням, оставшимся от давно заброшенной дороги, на которую отряд свернул после развилки. Этот стук был единственным, что нарушал угрюмое утреннее молчание, ибо никто из всадников не произносил ни звука. На лицах стражей Локараса и личных воинов Ардаля Далли застыло хмурое, настороженное выражение. Хоть эмоции Безликих Охотников и скрывали маски, но Март был уверен, что и под ними не найти ни капли воодушевления.

Март старался ехал чуть позади, рядом с Шухрагом. Тот молчал, чуть поводя ноздрями, улавливая запахи. Накануне он не шутил, когда говорил о предчувствии беды – с каждым шагом они углублялись в чащу, по краям которой плотной стеной тянулся стволы деревьев.

– Это место мне не очень нррравится, – хрипло прорычал тролль, не поворачивая головы. – Здесь лес дрругой…

Юноша промолчал. Он чувствовал то же самое. По обе стороны дороги тянулся плотный, почти сплошной частокол деревьев. Ствол к стволу, ветвь к ветви, и вся эта безмолвная чаща, с обнажёнными серыми ветвями и чёрными промокшими стволами, казалась тесной, враждебной клеткой.. А если вдруг за ними кто-то и следил, то из-за этих деревьев – разглядеть это было бы невозможно.

Сырой воздух стягивал грудь. В нём стоял запах прелой листвы, древесной гнили и мха. Всё напоминало о приближающейся зиме. Ни птиц, ни зверя, ни стрекота сверчков – лес будто уже готовился склонить голову перед белоснежной владычицей, что вот-вот протянет к нему свои ледяные пальцы.

– Мы тут как на ладони, – выдохнул Март, напряжённо озираясь. – Что-то мне всё это не нравится… Надеюсь, Ардаль знает, куда нас ведёт.

– Коли нападать кто вздумает – то лучшего места и не сыщешь, – мрачно подтвердил Шухраг. – Не увидишь откуда ударрят, а если и увидишь, то будет поздно.

Дорога меж тем вела всё дальше в низину, и с каждым поворотом деревья становились, только гуще, словно вынуждая путников сбиться в более плотный строй. Листва, осыпавшаяся почти вся, устилала почву, скорее не ковром, а гниющим покрывалом, издающим тусклый запах тления. Март буравил взглядом спину Ардаля, невольно задаваясь вопросом – ощущает ли тот, как неотвратимо приближается угроза? Именно такие мысли терзали юного охотника в эту гнетущую утреннюю пору. Многое теперь зависело от сына барона: сумеет ли он вовремя распознать опасность, выстроить оборону, отдать верный приказ в тот миг, когда промедление или колебание будут равносильны смертельному приговору?

Но Ардаль держался так, будто ничего из ряда вон не происходило. Да, лицо его стало чуть строже, чем обычно, – но не более того, словно впереди их ждала не погибель, а просто ещё одна серая, безрадостная дорога.

А сам Март?.. Смог бы он, окажись на месте лидера, сохранить хладнокровие? Не растеряться, не дрогнуть, не допустить, чтобы по его вине гибли те, кто смотрит на него в поисках надежды? В этом он сильно сомневался. Ибо слишком велик был груз, что ложится на плечи тех, кто действительно несёт ответственность за чужие жизни. В том, что впереди их уже поджидают, Март ни капли не сомневался. Предположение о том, будто опасность может исходить от таинственных пассажиров кареты, теперь казалось ему сущим вздором – он решительно отмёл его прочь. Интуиция, словно приложив ладони к его уху, не умолкая вопила о неминуемой угрозе, что нависла над ними и готова была обрушиться на их головы в любой миг.

И самое страшное – Март знал, кто именно их ждёт.

Волчья Стая.

Это слишком походило на их почерк, всё напоминало ту самую рощу, где ему уже доводилось столкнуться с засадой этих головорезов. Тогда их было всего шестеро, а теперь рядом с ним двигался крупный, хорошо вооружённый отряд, полный опытных и закалённых воинов. И всё же… от этого ни на йоту не становилось спокойнее.

Юноша был убеждён: те, кто притаился впереди, знают, с кем имеют дело и они подготовились под стать их отряду и они определенно знают кто их враг по этому тут никакой недооценки и быть не могло.

Он подумывал подъехать к Ардалю. Предупредить. Хоть как-то заставить того насторожиться. Но… разве он его послушает?

Да и с какой стати?

Сын барона вряд ли стал бы внимать предчувствиям какого-то безродного юнца, который ещё совсем недавно толком не знал, с какой стороны держать меч. Какова цена, словам глупого мальчишки?

«Да и что я скажу ему? Что просто чувствую беду? Что меня трясёт от тревоги, как лист под осенним ветром?

Смешно.

Он знал, чем обернётся эта попытка. В лучшем случае – насмешкой. В худшем – холодным раздражением, которое Ардаль, при всей своей сдержанности и утончённости, не счёл бы нужным скрывать.

И всё же молчать становилось всё труднее. Каждый шаг лошади отдавался в сердце гулким эхом – ближе, ближе, ближе. Март сжал поводья сильнее. Конь всхрапнул и нетерпеливо дёрнул головой.

«Если что-то случится… если я окажусь прав…» – он не успел додумать. Перед глазами вновь встала та роща – исковерканные тела, обагрённая кровь, крик Яриса над бездыханным телом брата. И тогда он тоже чувствовал это заранее. Почти так же, но не так явно как теперь.

Он наклонился вперёд, будто собирался прошептать что-то лошади, и краем глаза снова взглянул на Ардаля, тот ехал невозмутимо, горделивая осанка, взгляд устремлён вперёд, как и положено любому высокородному. Даже ветер стих – не шелохнётся ни одна ветка, ни один желтый лист не закружится в вихре.

Словно весь мир знал – сейчас произойдёт что-то непоправимое… но не Ардаль.

Юноша сглотнул. Горло пересохло. Он почти решился – подтянуть поводья, подъехать к Ардалю, сказать хоть что-то, предупредить… Но в тот же миг впереди, за поворотом дороги, мелькнул лёгкий отблеск. Словно луч солнца отразился о обнаженный металл. Март резко вскинул голову. Дорога впереди уходила в неглубокую лощину, стиснутую по обеим сторонам такими же плотными рядами деревьев, как и прежде. Только теперь – будто ещё теснее. Казалось, что деревья придвинулись ближе.

Сердце гулко билось в груди раз, другой, третий.

– Друг Шухраг… – тихо вымолвил он, поворачиваясь к троллю. Но тот уже смотрел туда же, куда секунду назад смотрел Март. Его правая рука, опущенная вниз, незаметно скользнула к рукояти секиры.

– Я чую их… – прошептал он, почти беззвучно. – Затаились…

И в ту же секунду Ардаль поднял руку. Это движение было столь плавным, что казалось неуместным, но в нём ощущалась непререкаемая уверенностью, что отряд остановился почти мгновенно. Кони всхрапнули, переступили с ноги на ногу, но больше никто не двинулся ни вперёд ни на дюйм. Тишина повисла натянутой струнной. Сын барона неспешно повернулся в седле. Его лицо оставалось спокойным, но в этом спокойствии таилась сосредоточенность, которая заставляла невольно выпрямиться и внимать каждому его слову. Он осмотрел дорогу впереди, потом повёл взглядом вдоль стен деревьев, будто вглядывался сквозь них – и, возможно, действительно видел то, чего не замечали остальные.

– Нас уже ждут, – произнёс он негромко. – И, полагаю, они полны решимости не дать нам проехать.

В его голосе не было страха – лишь ледяная ясность.

Март вздрогнул, но затем поймал себя на том, что впервые за всё утро сердце его бьётся не так судорожно. Слова Ардаля не рассеяли тревогу, но придали ей иное качество – словно страх, сковывающий прежде, обернулся хладнокровной готовностью.

Сын барона обернулся к нему – и, впервые за весь путь, взглянул прямо, внимательно, как равный и одарив его белоснежной улыбкой произнёс:

– Хорошо, что ты был настороже, – сказал он. – Зоркий глаз и верное сердце – нынче редкость, я прекрасно видел как ты изнываешь от нетерпения и беспокойства.

Глаза Марта расширились от изумления – он и вправду думал, что его тревога никому не заметна, быть может за исключением его товарищей. Неужели Ардаль знал всё это время?

– Почему же ты ничего не сказал? – выдохнул он, почти шёпотом.

– Потому что страх и сомнение, как зараза – спокойно ответил он. – А мой долг – не сеять в сердцах моих воинов сомнение. Пока я спокоен, спокойны и они, а это единственное, что мне сейчас нужно.

Он вдруг понял, как велика была тяжесть, которую нес на себе этот человек – и как умело прятал её за непроницаемой маской спокойствия. Не ради себя, ради всех остальных, в том числе и ради Марта.

Сквозь голые ветви сверху пронёсся резкий порыв ветра, сорвав с дерева последнюю засохшую листву. Всё вокруг замерло.

Ардаль развернул коня.

– Вперёд, медленно, – сказал он. – Обнажите ваши клинки, время для игр закончилось.

Колонна тронулась. Колёса кареты нехотя заскрипели. Тут и там звучал шелест высвобождающихся из ножен мечей.

Март глубоко вдохнул и коснулся рукояти меча. Сердце больше не колотилось в истерике – оно просто билось, ровно, будто отсчитывало последние удары до того, как начнётся буря.

И в этой тишине, перед шагом в западню, он вдруг понял: глава ещё не закончена.

Но для кого-то – она станет последней.

Глава 9

– Двигаемся до того дерева, – негромко произнёс Ардаль, оглянувшись на отряд. – Видите тополь с раздвоенным стволом? Вот там и остановимся. Если кто-то решит напасть, выберут именно этот участок, где тракт начинает забирать на восток.

– Вот уж дерево… – протянул Хакон, вглядываясь в указанный ориентир. Причудливая форма тополя сразу бросалась в глаза – один ствол рос прямо, как копьё, другой кривился вбок, будто сгибаясь под давлением времени. Хакон, то ли от скуки, то ли от напряжения, повернулся к рядом ехавшему воину Локараса и хрипло усмехнулся:

– Этот ствол… как ноги твоей мамаши, – после этих Безликий захихикал, мерзко, как и было ему свойственно.

Страж, которому и предназначалась эта колкость, как раз делал глоток из плоской фляги. Он хмыкнул, вытер губы тыльной стороной ладони и начал разворачиваться, чтобы выдать подобающий ответ обнаглевшему птицеголовому.

И в этот миг его мир оборвался.

Откуда-то сбоку донёсся резкий, но приглушённый щелчок – словно рванула натянутая струна. Голова стража дёрнулась. Из переносицы, точно между глаз, на Хакона смотрели два острых наконечника. Стрелы пронзили шлем и череп с такой силой, что вышли наружу, словно и не заметили металлический доспех. Страж всё ещё сжимал флягу, когда его тело, обмякнув, накренилось вбок. Лошадь взвизгнула, сбилась с шага, и уже мёртвый, он соскользнул из седла, повалился мешком на землю.

Хакон остолбенел.

Он не увидел, откуда прилетело, но видел: два острия по-прежнему глядели на него из мёртвого лица, точно ища следующую цель. И если бы ему повезло чуть меньше…

– …вот дерьмо… – выдохнул он.

Март был не так далеко и успел разглядеть всё, что произошло с несостоявшимся собеседником Хакона, и от увиденного, между его лопаток заструились капельки холодного пота. Он узнал этот выстрел.

Две стрелы. Никто из обычных стрелков не владел подобным.

Это он.

Он здесь. Где-то среди деревьев.

Эрик.

И едва это осознание успело вспыхнуть – тракт содрогнулся.

Из-за деревьев, словно прорвав завесу, вылетели первые фигуры.

Волчья Стая.

Лес наполнился рёвом. Дюжины голосов, сливавшихся в звериный боевой клич, неслись навстречу отряду, защищавшему карету.

– Засада! – рявкнул Ардаль. – Спешиться! Беречь карету любой ценой!

Март соскочил с седла, едва не потеряв равновесие, долгие часы езды верхом не прошли даром. Пальцы инстинктивно сомкнулись на рукояти меча. Всё вокруг будто вспыхнуло и превратилось в хаос – крики, стоны, топот, звон стали, ржание лошадей. Воздух разом сделался густым, как расплавленное олово, и каждый вздох давался парню с трудом, его тело трясло от возбуждения.

Он стоял посреди этого бушующего ада, и совершенно не знал, что ему делать.

До сих пор его бои были, совсем иные. Он дрался с бандитами в лесу и на тракте, даже в заброшенной башне. Но это… Это была настоящая сеча. Где нет времени думать. Где решает не ярость, а порядок. Где каждый отвечает не только за себя, но за того, кто рядом.

Они сбились в кучу, некоторые воины кричали друг другу, пытаясь понять, откуда летят стрелы, кто противник и сколько их. Март видел, как один из стражей упал, пронзённый клинком сбоку. Другой – не сумел вовремя поднять щит. Он осознал: если они не соберутся, если не выстроятся – погибнут все.

Но в ту самую секунду, когда он готов был броситься куда-то вслепую – прозвучал голос.

Голос Ардаля.

– Вокруг кареты! Быстро! Полукруг на южный фланг! Арбалетчики – назад! Восемьдесят шестой, прикрой левый край!

Март как будто прозрел и даже не сразу понял, что подчиняется. Ноги сами понесли его туда, куда указывал этот голос. Он оказался среди тех, кто замыкал кольцо вокруг кареты, плечом к плечу с другими. Слева кто-то уже отбивался от мечей Волков, справа Ярис, побелевший, но с вытянутым, перед собой мечом, старался не отставать.

И всё же в этом сумбуре, в этом воящем хоре стали и ярости, голос Ардаля продолжал звучать – короткими командами, чёткими ориентирами. Хоть он и не сражался рядом, он вёл. Вел каждого, кто мог слышать и понимать. Незримыми нитями стягивал отряд в единое целое.

Пока звучал властный и решительный голос сына барона, Март ощущал уверенность в своих силах и отчетливо понимал, что от него требуется прямо в эту секунду.

Он вдохнул. Глубоко, судорожно. Пот лился по всему телу, заливая глаза, а ведь он даже не вступил в схватку. Всё его мышцы казались деревянными, и кое-как его слушались.

– Выстроиться вокруг кареты! – снова раздалось, и Ардаль теперь был уже ближе. Его голос прорезал шум схватки, будто звучал внутри самого Марта. – Нужно не дать им пробиться!

В этот момент, рядом с Мартом, что-то грохнуло. Так, будто раскат грома обрушился на молодого охотника. В ушах звенело, в глазах сверкнуло белым, лицо обдало жаром и мир исчез.

Март не сразу понял, что случилось. Его отбросило в сторону, словно тряпичную куклу. Он упал, ударился спиной о землю, воздух с хрипом вырвался из лёгких. Всё внутри загудело и резка боль пронзила все его тело. Он лежал, хватая жадно ртом воздух, как выброшенная на берег рыба, и слышал, как вокруг всё продолжало иди своим чередом но уже без него. Кто-то кричал от боли, кто-то от ярости. Послышалось ещё одно проклятие, а потом – пронзительный визг, где-то неподалеку опять громыхнуло.

В глазах постепенно прояснялось. Слух ещё плыл, но он уже мог различить приглушённые крики, лязг стали, топот и хрип. Над ним клубился дым, едкий и тяжёлый. В том самом месте, где он стоял мгновение назад, зияла обугленная, чёрная воронка, вся сухая трава вокруг была выжжена. Маги Волчьей Стаи не скупились на заклинания – и этот огненный шар был послан, чтобы убить наверняка. Он застонал, пытаясь подняться. Рот был полон песка, смешанного с кровью. Пальцы дрожали, левая рука – вся в ссадинах и порезах. От маски Безликих не осталось и следа, но это волновало его меньше всего. Главное – он был жив. И правая ладонь всё ещё крепко сжимала рукоять меча. То что он уцелел, не иначе как чудом, назвать было нельзя.

Он выдохнул, приподнявшись на локтях. Рядом с ним, распростёртая на земле, лежала его лошадь.

Несчастное животное в последний миг рванулось к нему, и он – сам не зная зачем – схватил поводья и дёрнул её за собой. Она заслонила его своим телом, приняв на себя почти весь удар. Шкура на боку обуглилась, дыхание уже стихало. В её глазах больше не было ни испуга, ни боли – только немое смирение.

Март сделал попытку подняться, но сразу же споткнулся, шагнул назад, шатаясь, и едва не рухнул вновь. Сплевывая остатки земли, он с трудом распрямился, пытаясь понять, что происходит вокруг.

И тут в груди что-то кольнуло – сумка.

Он резко ощупал себя – пальцы нащупали ремень. Пряжка застёгнута. Март перекинул сумку вперёд. Та была примята, присыпана землёй и золой, но, к счастью, цела. Он провёл ладонью по грубой ткани: фолиант был внутри.

Доставать книгу и рассматривать её сейчас не было ни времени, ни смысла. Гораздо важнее – понять, что происходит вокруг.

Март судорожно задвигал головой, озираясь по сторонам – и как нельзя вовремя.

Впереди него, отрезая путь к остальным, из густого дыма вынырнули трое. Лица – перекошены яростью, на плечах каждого – волчьи шкуры, с головами серого зверя на плечах. Один сжимал в руках дубину, утыканную ржавыми гвоздями. Другой размахивал коротким, кривым мечом. А третий – весь покрытый татуировками, с кольцами в бровях и губах – держал по ножу в каждой руке и уже припал к земле, готовясь рвануть вперёд.

Март отступил на шаг, тяжело перевёл дыхание и перехватил меч, взяв его поудобнее, выставил его перед собой. Он не знал, удастся ли ему прорваться. Всё его тело дрожало. В ушах стоял гул, будто после удара колокола, а перед глазами плыл туман.

И всё же он был на ногах. Мог двигаться. А значит – отдаст свою жизнь дорого. Очень дорого.

В памяти всплыли слова Ардаля – брошенные будто вскользь, но только теперь Март постиг их подлинный смысл:

«Только глупец думает, что проиграл, когда настоящий бой даже не начался.»

Да. Ведь тогда, во дворике казармы, это даже не было сражением. Лишь жалкое подобие, к тому же не имело никакого значения, по крайней мере для него. А вот теперь… И если ему суждено пасть здесь – пусть так. Но прежде он сотрёт эти ехидные, наглые ухмылки с лиц тех, кто однажды уже отнял у него всё.

Татуированный рванулся вперёд первым. Его движение было быстрыми резкими, как у хищника. Он бросился в сторону, затем резко поменял направление, стремительно приближаясь и вот когда он оказался на расстояния двух футов, он прыгнул, два ножа блеснули в воздухе. Март едва успел поднять клинок – удар! Один нож с визгом скользнул по стали, второй – вонзился в его плечо, неглубоко, но сдержать стон вырвавшийся из него он не сумел.

Он зарычал, отступая, но тут же метнулся вперёд. Противник был слишком близко. Клинок Марта описал короткую дугу и рассёк кожу у ключицы врага. Тот зашипел и отпрянул.

– А ну… – прохрипел Март, переводя дыхание. – Попробуй ещё раз.

Вывести из себя татуированного не вышло, на него налетели сразу двое. Кривой меч скользнул в бок, дубина – сверху, с глухим ревом. Март едва успел подставить клинок под первый удар, развернулся, увёл плечо от второго, но гвоздь всё же порвал ткань и кожу, зацепил лопатку.

Он закричал – скорее от ярости, нежели от боли – и размашисто, рубанул в ответ, но удар не достиг цели. Уйдя в глухую оборону, Март попытался неожиданным выпадом достать противника с кривым мечом – и на этот раз ему это удалось. Тот согнулся, изрыгая проклятия, хватаясь за живот.

Март сдвинулся вбок и резким, хлёстким взмахом меча отогнал второго – того, что был с дубиной. Но татуированный уже вновь шёл в атаку. Добить раненого Волка не получилось.

Юноша тяжело дышал. Горло пересохло, каждый вдох отдавался хрипом. Трое против одного – не лучший расклад. Никогда раньше Марту не приходилось сражаться в одиночку против нескольких противников сразу. Единственным утешением было то, что на этих бандитах были серые волчьи шкуры – признак рядовых бойцов. Будь на них чёрный кожаный доспех, бой давно был бы закончен – и не в его пользу. Марту доводилось сталкиваться с Черными и они чудом вышли живыми из этой схватки.

Март изо всех сил старался держать в поле зрения всех троих противников, но это было весьма не просто. Татуированный приближался, петляя, пригибаясь, как хищник, – явно стремясь отвлечь всё внимание юноши на себя. Его уродливое, покрытое потом лицо блестело на свету, а в глазах плясала жгучая, звериная злоба.

Противник с кривым мечом всё ещё сгибался, кашляя кровью, но он был по прежнему опасен. А тот, что с дубиной двигался менее стремительно, но шаг за шагом неумолимо сокращал дистанцию.

Март крутанув меч, расставил ноги пошире, готовясь отразить удар от любого из этой троици. Хорошо, что остальные разбойники пока не вмешивались – вероятно, полагая, что троих закалённых Волков вполне достаточно, чтобы расправиться с одним светловолосым пацаном.

И именно в этот миг татуированный рванулся вперёд, прыгнул – резко, бесшумно, словно хищник. Март встретил его остриём меча, но тот оказался не так прост: удерживая дистанцию, он метнул в юношу оба своих ножа.

Охотник успел с трудом парировать оба лезвия – первое он отбил своим мечом, второе едва не рассекло щёку, но все же он смог изогнуться так, чтобы смертоносный снаряд пролетел мимо. И тут же, чуть было не попал под сокрушительный удар дубины, каким-то чудом он успел увернуться в самый последний момент

Но радоваться было некогда, ибо Март сразу же почувствовал, как чей-то кулак с хрустом ударил в скулу. Кровь стала заполнять его рот, он пошатнулся, почти упал и невольный шаг назад спас ему жизнь. Кривой меч рассёк воздух у самого живота, едва не дотянувшись до плоти.

Он не помнил, как развернулся. Не помнил, как вытянувшись в струну, инстинктивно выбросил клинок вперед, почти не целясь. Он рассёк плечо тому, кто был с мечом – тот отшатнулся, завыл и упал. Рана оказалась куда серьезнее предыдущей и после этого он уже не поднимался.

Трое. Остались двое.

Но силы стремительно убывали, дыхание стало прерывистым, словно его лёгкие изнутри сжимали невидимые тески. Он отступил, стиснув зубы, – и именно тогда Волк вооруженный дубиной обрушил на него свое орудие.

Март, что было сил дернулся в сторону, стараясь избежать сокрушающего удара. Раздался глухой треск, и юноша отлетел в сторону. По уходящей дубина все-таки достала молодого охотника, удар пришелся вскользь, но и этого было с лихвой достаточно Земля предательски ударила в спину, лёгкие на миг отказались служить, глаза застлала пелена и всё исчезло.

Так вот оно как, – пронеслось в сознании. Вот он, конец.

Он попытался подняться – и не смог. Грудь горела, левая рука ныла от удара Огненного Шара, голова раскалывалась на тысячу частей.

И в тот миг, когда шаги врагов медленно приближались – голова словно по мановению чьей-то воли, прояснилась, боль рассеялась как утренний туман и его тело стало наполнять бурлящая сила.

Он не стал ждать, пока они нанесут первый удар… точнее последний. Март сам ринулся вперёд. Клинок с бешеной скоростью взметнулся вверх и впился в бок татуированного. Ярко-алая кровь хлынула из раны, противник не издал ни звука – лишь широко раскрыл глаза, словно не веря, прежде чем повалиться на влажную землю..

Не останавливаясь, почти одним непрерывным движением, Март выдернул меч, нырнул под новый замах дубины, ударил коленом в живот, обрушил рукоять в лицо – и, развернувшись, вогнал клинок под рёбра. Последний Волк отчаянно взвыл, но его крик почти сразу угас, как и его жизнь.

Они рухнули.

Но поднялся, только один.

Март стоял, тяжело дыша, словно сам небосвод опирался на его плечи. Лицо было залито потом и кровью, правая рука дрожала, а в глазах всё ещё пылала решимость. Он вскинул меч, готовый встретить ещё одного врага, если потребуется.

– Не так просто ублюдки… – не своим голосом прохрипел он, – …подыхать мне ещё рано.

С этими словами Март шагнул вперёд, оставляя за собой три бездыханных тел, лежащие в луже собственной крови.

Едва он сделал первый шаг, в голове прозвучал хорошо знакомый голос:

– Я опять спас твой зад, мальчишка, – заносчиво прошелестел Мефис. – Когда же ты научишься сам держать клинок так, чтобы не приходилось вмешиваться?

– Заткнись, – выдавил он сквозь зубы. – Не сейчас.

– А-а, дерзкий стал… – Мефис будто усмехнулся. – Ну-ну. В следующий раз дам тебе сдохнуть самому. Посмотрим, на сколько хватит твоего геройства без меня.

Март не ответил. Он стоял, шатаясь, будто тростинка на ветру. Сердце норовило вырваться из груди, в ушах шумела кровь, но сознание прояснялось. Мефис ушёл в тень, но оставил за собой ощущение… могущества. Не своего – а того, что на мгновение влил в тело Марта.

– Ты должен помнить: я даровал тебе силу лишь на короткое время. И скоро за неё придётся платить, – вновь раздался голос. На этот раз в нём не было ни высокомерия, ни насмешки – лишь спокойное, предельно чёткое напоминание.

– Знаю я, – коротко бросил Март.

Он не стал развивать разговор. Он был жив, но слаб до изнеможения, и своей жизнью, он был действительно обязан Мефису. Плечи ныли от боли, левая рука висела плетью, а в горле стоял вкус крови. Однако ноги продолжали идти вперёд, ведомые волей, не потерявшей твёрдости даже после всего пережитого. Впереди его ждала почти непосильная задача и как с ней справится ему было необходимо решить и как можно скорее.

От взрыва заклинания Марта отбросило в сторону, и лишь по счастливой случайности – или прихоти судьбы – он оказался в тылу наступавших. Волки, стремясь как можно скорее окружить карету, беспорядочно неслись со всех ног, и потому ему удалось остаться позади – стремительно сближающихся, яростно вопящих бандитов. Карета теперь стояла в паре дюжин шагов от того места, где была в момент, когда враги впервые появились на тракте. Вокруг неё кольцом выстроились стражники Локараса. Они держались плечом к плечу, сжимая в руках небольшие, но прочные щиты, которыми прикрывались от сыплющихся стрел. Их слаженность и выучка внушали уважение: ни один не дрогнул, несмотря на хаос вокруг. Там же, среди обороняющихся сражались и Безликие Охотники – восемь тёмных силуэтов в плащах, каждый из них действовал по-своему, но с единой целью – не подпустить врага к карете.

Позади щитоносцев, ближе к самой карете, стояли личные воины Ардаля – и сам сын барона. Из-за спин стражников они вели прицельный огонь из арбалетов, и нужно было отдать им должное: стреляли метко, без суеты и с пугающей слаженностью перезаряжали оружие. Чёрные, короткие болты, взмывали в воздух один за другим – и почти каждый находил свою цель.

Март прекрасно понимал, что окружающая обстановка требовала предельной сосредоточенности. Он остался совершенно один – и теперь должен был как можно скорее добраться до своих. Но как? Волки обрушились всей массой, беспорядочной, но численно подавляющей, и пробраться сквозь них стало почти невозможно.

Долго ли ещё сможет держаться кольцо защитников? Есть ли хотя бы призрачный шанс у отряда Ардаля выстоять против врага, который превосходит их числом в несколько раз – к тому же среди Волков были маги. Сколько их? Один? Несколько? А может, и целая дюжина.

И тут в голове Марта промелькнула мысль, от которой его передёрнуло: а может, просто убраться отсюда, пока ещё можно?

Не обязательно же мне погибать вместе с ними. Я и так помог – троих уложил.

Как будто услышав эти сомнения – а скорее всего, именно так и было – тут же отозвался Мефис:

– Неужели в твою пустую голову впервые забрела разумная мысль?

Марту не хотелось ничего ему отвечать.

Он стоял в стороне, пока его товарищи сражались за свою жизнь, с мечом, всё ещё мокрым от крови, и думал. Голова раскалывалась от напряжения и боли, но мысли его были кристально ясными. Фолиант был при нём – надёжно спрятан в запылённой, потемневшей от ожогов наплечной сумке. Мешочек с монетами, переданный Вильгельмом, тоже при нём. Дорогу назад он запомнил, впрочем это было и не мудрено. Такой охотник, как он без труда раздобудет чем поживиться на обратном пути, стоило только решиться на этот шаг и ты спасён.Никто не осудит… потому что, уже некому будет осуждать.

– Ну же, – с ленивой насмешкой добавил Мефис, – не заставляй меня, тебя уговаривать. Не упускай столь редкий порыв здравомыслия.

Юноша сжал зубы. Всё было логично и вроде бы правильно. Это не предательство. Просто разумный выбор. И всё же…

Его взгляд устремился в самую гущу сражения. Кольцо защитников заметно сжималось, стражники из последних сил удерживали строй. Хорошо ещё, что маги пока замолчали – похоже, опасались задеть своих в этой неразберихе.

Ярис.

Борх.

Шухраг.

Все они – там. Сражаются за свои жизни, потому что иного выбора у них нет. Верят ли они ещё в победу? Жива ли надежда в их сердцах? Быть может, кого-то из них уже нет в живых… Возможно, он так и не узнает этого никогда.

Март с тяжелым сердцем отвернулся и сделал первый шаг прочь… но второй он уже сделать не смог. Его ноги словно вросли в землю и он застыл.

– Провались ты со своими советами, – выдохнул он сквозь стиснутые зубы, то ли себе, то ли Мефису. – Я не такой. Всё, что мне дорого… всё, что у меня есть – там. А куда я собрался? В Локарас? Да кто меня там ждёт? Я поклялся себе, что больше никогда не стану убегать. И пусть я погибну от первого же клинка или стрелы – я не брошу своих друзей. Я… не останусь один.

Март сделал выбор. И он шёл – туда, где ещё можно было что-то изменить, а может быть и нет, это уже не важно.

Он передвигался припав к земле, каждый шаг отдавался болью в спине и плече. Сердце колотилось, будто предчувствовало, что впереди его ждёт ад.

Внезапно Март замедлил шаг, остановился за стволом обгоревшего дерева и, не сводя взгляда с кольца защитников, прошептал:

– Мефис.

Тот не ответил сразу – будто не желал вступать в этот разговор. Но Март продолжил, тише, но не менее настойчивее:

– Мне нужна сила. Ещё раз.

– Ты не понимаешь, – голос прозвучал сдержанно, без насмешки, что было непривычно для Мефиса. – Первый раз обошёлся тебе без серьёзных последствий, как это было тогда в древней гробнице, лишь потому, что с тех пор твоё тело стало выносливее, а я успел укрепить твою кровь. Но второй раз… Второй будет иным. Цена окажется выше. Твоя плоть может не выдержать. А если и выдержит – это не пройдёт для тебя бесследно. Ты можешь погибнуть.

– Мне всё равно, – сказал Март, не повышая голоса. – Я всё равно пойду туда. С твоей помощью или без тебя. Только с тобой у меня есть шанс.

На миг наступила тишина.

– Ты хочешь, чтобы я вновь напитал твоё никчемное тело силой, которая может его разрушить изнутри? – медленно произнёс Мефис. – Ты понимаешь о чём просишь?

– Да, – ответил Март. – И если ты согласен, то сделаешь это только по моей команде. Когда я скажу. Не раньше. Я не могу растерять понапрасну эти драгоценные секунды.

– Я могу удерживать тебя на пределе не дольше двадцати ударов сердца, – холодно произнёс Мефис. – После этого… последствия будут необратимы. Если не смертельны – то близки к этому.

Март сжал зубы. Каждое слово Мефиса звучало как приговор, но он не дрогнул, юноша отлично понимал, что другого выбора у него нет… и не может быть.

– Двадцать ударов хватит… должно хватить.

– Тогда скажи, когда, – сосредоточенно прозвучал голос. – Я жду.

Март выдохнул и перевёл взор снова на сражение. Осталось выбрать момент. Карета оставалась в центре, как некий остров посреди шторма. Защитное кольцо сжималось. Крики, звон стали, глухие удары – всё сливалось в один непрекращающийся рёв. Он сделал ещё шаг вперёд, и начал осторожно обходить по кругу, стараясь оставаться вне зоны прямой видимости.

Он переживал попасться на глаза вражеским лучникам – один выстрел мог перечеркнуть всё. А уж магов он боялся пуще прежнего. Кто знает, где они сейчас? Укрытий здесь было предостаточно. Он то и дело окидывал взглядом окрестности, выискивая малейшие признаки вражеского присутствия, но увидеть пока никого не удавалось.

Помимо прочего, Март хорошо помнил, как пал первый страж – сражённый двумя выпущенными одновременно стрелами. Этот смертоносный почерк не спутать ни с чем. Он знал его. Это был он – тот самый убийца, что когда-то лишил жизни Конрада. Его брата.

Этот ублюдок где-то рядом. Возможно, уже сейчас два наконечника покоятся на тетиве, устремлённые прямиком в его грудь. Один выстрел – и всё кончено.

Март заставил себя отогнать навязчивые мысли. Подобные предположения ни к чему хорошему не приведут. Он не мог позволить страху затмить разум. Не сейчас и не здесь.

– Ты всё ещё хочешь, чтобы я сделал это? – спокойно пронёсся в сознании голос Мефиса. – Двадцать ударов сердца. Не больше. И я не ручаюсь, что ты доживёшь до двадцать первого.

– Мне хватит, – прошептал Март. – Но сделай это строго по моей команде. Ни мгновением раньше. Мне нужно… успеть.

Март согнул колени и перешёл на бег, стараясь оставаться в низине, петляя между кустами и буграми, пока в груди уже начинало разгораться пламя напряжение грядущего рывка. Всё зависело от одного момента. И от того, что сможет он успеть за эти двадцать ударов.

– Сейчас, – вымолвил Март.

И сразу же внутри что-то изменилось. Будто вся боль, усталость, тяжесть, накапливавшиеся с начала боя, исчезли по щелчку пальцев. Дыхание стало ровным. Его тело стало наполняться теплой энергией, которая вытеснила все сомнения и страхи прочь. Пьянящая сила бурлила в нём и настойчиво рвалась наружу.

Первый удар сердца.

Он перешёл на бег – пригнувшись, аккуратно выбирая путь между кустами, телами павших и разбросанной амуницией. Было важно не потерять темпа и не выдать себя до самого последнего момента. Хоть он и спешил как можно быстрее подобраться в плотную к схватке двигался он осторожно.

Третий. Четвёртый.

Волки всё ещё наваливались на кольцо защитников, но неорганизованно и мешая друг другу. В их нападках не было порядка. Карета стояла на прежнем месте и как успел заметит Март на ней не было ни царапины, ни одной стрелы случайно угодившей в повозку. Вокруг выстроились стражники Локараса и Безликие, юноша заметил как над всеми остальными возвышался Шухраг и Угорг, плечом к плечу, сражались из последних сил неубывающими разбойниками. За их спинами – арбалетчики Ардаля, продолжали неустанно посылать болты один за другим. Завидев своего друга, Март почувствовал, как на душе стало немного спокойнее. Яриса и Борха он пока не разглядел, но надеялся, что они оба всё ещё живы.

Пятый удар сердца.

Он уже был слишком близко, чтобы прятаться. Ни кустов, ни деревьев – только вытоптанная, пересохшая трава. Март ускорился. Он мчался так быстро, что в ушах свистел ветер. Это был далеко не первый раз, когда Мефис усиливал его кровь, но ещё никогда он не чувствовал такой силы. Сейчас он был силён как никогда, каждое движение давалось легко, словно его тело стало оружием, готовым крушить всё на своём пути.

Шестой.

Двое Волков, не ожидавших удара с тыла, с остервенением теснили одного из стражей – именно они и стали первыми жертвами обоюдоострого клинка Марта. Первого он полоснул по горлу и, не сбавляя хода, пронёсся дальше. Второй успел поднять меч, но Март был куда быстрее, он рубанул по запястью, затем – по бедру. Тот упал, зажимая рану, и закричал. Но его крик утонул в шуме битвы.

Седьмой. Восьмой.

Март оказался в самой гуще сражения. Он видел, как Шухраг яростно размахивал своей секирой – весь в крови, он выглядел поистине устрашающе. Но даже у серого великана силы были не безграничны. Один особенно проворный разбойник, подгадав момент, когда тролль занёс оружие для удара, метнулся вперёд, намереваясь вонзить короткое копьё ему под рёбра.

Март в одно мгновение перерубил древко – и вторым движением снёс голову незадачливому Волку.

Девятый. Десятый. Одиннадцатый.

Отрубленная голова покатилась по земле, теряясь среди ног сражающихся. Шухраг оглянулся, на миг не узнав своего спасителя, но, разглядев Марта, восторженно рыкнул:

– Дрруг Маррт!

Март не ответил. Он не мог позволить себе такую роскошь, как разговоры. Не сейчас. Если они выживут – тогда и поговорят. А пока важна каждая секунда, что Мефис ему смог выделить и он должен потратить, все без остатка, только на спасение своих друзей.

Сбоку возник новый противник. Высокий, жилистый, с лицом, перепачканным грязью. В руках у него был тяжёлый боевой топор, и он шагал прямо к Марту. Резкий выпад с разворота – и топор звякнул о клинок Охотника, выбив сноп искр. Но Март не отступил. Сила противника оказалась колоссальной – даже самому Шухрагу пришлось бы непросто, отражая такой удар. Но Март выдержал, словно его тело стало тяжелее, чем было прежде. Он принял выпад без колебаний.

Двенадцатый. Тринадцатый. Четырнадцатый.

Не ожидая подобного, Волк свирепо зарычал и нанес следующий не менее могучий удар, но Март ловко ушёл от него. Разбойник даже не сразу понял, куда исчез этот дерзкий мальчишка. А Март уже скользнул за его спину и стремительным движением перерезал сухожилия на ноге. Воин вздрогнул, рухнул на одно колено и он даже не успел осознать всю боль, как холодная сталь вошла в спину точно между лопаток и пронзила сердце. Март выдернул меч, и тело врага, вздрогнув, осело на бок. Он уже не глядел на павшего, итак слишком много времени ушло на этого здоровяка.

Пятнадцатый.

Поблизости раздался гортанный крик. Март сразу же узнал этот голос – Борх. Он был окружён, Волкам удалось его немного оттеснить от основной группы и он остался один сразу против троих. Старый воин был опытен, как никто другой в их отряде но его силы стремительно таяли, он шатался от усталости, но продолжал сражаться, отбивая удары коротким мечом.

Март метнулся туда, не раздумывая.

Шестнадцатый. Семнадцатый.

Первого он прикончил даже не останавливаясь – короткий замах, и голова Волка с открытым от удивления ртом полетела в сторону. Второй успел обернуться, но слишком поздно – Март врезался в него плечом, сбивая с ног, и, не теряя скорости, вонзил меч ему в живот, провернув лезвие, прежде чем выдернуть.

Борх с трудом держался на ногах, весь в крови, запыхавшийся, казалось у него нет сил даже поднять меч.

– Март?.. – выдавил он, с трудом узнавая силуэт сквозь красную пелену застилавшую глаза.

– Ты цел?

– Пока да. Но долго так не протяну… – Он слабо усмехнулся. – Рад тебя видеть, я думал ты уже…

Март коротко кивнул уже не слушая, что ему говорит бывший конюх и шагнул вперёд, заслоняя друга от последнего из троицы. Тот, видя, как его товарищи пали за секунды, не стал атаковать, а, пятясь, попытался удрать куда подальше. Но это его не спасло. Март шагнул к нему на встречу, стремительно сокращая дистанцию и вонзил свой меч прямо в сердце разбойника, тот успел лишь жалобно взвизгнуть и тут же обмяк.

Восемнадцатый. Девятнадцатый. Двадцатый.

Март тяжело вдохнул, тело подчинялось идеально, но он чувствовал – внутри пульсация становилась всё отчётливее. Предел приближался и времени почти не осталось.

– Где Ярис? – спросил он, оборачиваясь к Борху.

– Последний раз видел его ближе к карете, – прохрипел воин, вытирая лицо. – Его ранили в самом начале и он отступил назад.

Значит, он должен быть в порядке, – промелькнуло в голове молодого охотника. А вот Борх совсем плох… Я должен успеть помочь ему – за то время, что у меня осталось.

Юноша сорвался с места, и уже в следующую секунду его клинок вспорол живот ближайшему разбойнику, вставшему на место троих, павших ранее. Волк, выронив оружие, судорожно схватился за брюхо, словно надеялся удержать всё то, что уже стремилось вывалиться наружу. Но Март оборвал его мучения одним быстрым движением, он перерезал ему горло, а затем, закружившись вихрем, снёс голову второму, что поспешил на помощь своему товарищу.

Их тела ещё не успели коснуться земли, а на том же месте уже возникли новые противники. Март взмахнул клинком, стремясь одолеть следующего ударом наотмашь – и в этот миг свет перед его глазами угас.

Тьма, мягкая и густая, окутала всё его естество. Он почувствовал, как проваливается куда-то в бездну, теряя ощущение тела, времени и самого себя. Ни боли, ни страха. Только затухающая искра сознания.

Что будет дальше? Выживет ли он сам? Выживут ли его друзья? Сможет ли Ардаль переломить ход сражения? Всё это пронеслось в голове одним последним порывом, как зарница на краю небосклона.

Но ответа ни на один из этих вопросов он не знал.

Март знал лишь одно: всё, что мог, он сделал. Всё, что должен был… И жалеть ему не о чем.

Глава 10

Русло пересохшей речушки вилось вдоль тракта – забытая борозда, оставшаяся после весеннего паводка. Узкое, но достаточно глубокое, с неровными, подмытыми краями и глинистым дном, оно казалось созданным самой природой для тех, кто стремился остаться вне поля зрения до самого последнего момента. Дно поросло редкой, жёсткой осокой, цепляющейся за сапоги, а у обвалившихся берегов торчали корни и несколько накренившихся, высохших кустов, заслонявших силуэты тех, кто затаился в ложе бывшего ручья. Даже в ясную день здесь можно было укрыться, не опасаясь быть замеченным с дороги случайным путником , а в такую сырую погоду это укрытие становилось почти совершенным.

Гарат стоял ближе к изгибу русла, чуть выше остальных. Он опирался на колено, вглядываясь в горизонт. Рыжие волосы были зачёсаны назад, на его лице – сосредоточенное напряжение. В руке он держал перчатку то и дело то сжимая её крепче, то отпуская.

– Они приближаются, – за его спиной раздался голос Йольва.

– У нас всё готово? – спросил предводитель Волчьей Стаи не оборачиваясь.

Глава Призрачных Лисов не успел ответить, как на тракте показались первые всадники, а следом и карета. Сначала виднелись лишь силуэты, мерцающие в пелене утреннего тумана, но вскоре Гарат смог различить и лица. Хотя лучшие годы предводителя Волчьей Стаи остались позади, его острое зрение по-прежнему было при нём.

В седле сидели напряжённые, сосредоточенные люди. На развевающихся плащах багровел шиповник – герб Локараса. Гарат прищурился. Отряд двигались слаженно и осторожно: было сразу видно, что это хорошо обученные воины, и лёгкой прогулки не будет.

– Стража и наёмники, – пробормотал он. – И этот неугомонный сын барона.

– Он взял своих личных бойцов. Сильные, выносливые, – подтвердил Йольв, склоняясь рядом. – Да и стража Локараса не простой соперник. А вот наёмники в масках – неясно, кто они такие. Я их раньше не видел.

Гарат кивнул, не отводя взгляда. Всё его внимание было приковано к карете – она выбивалась из общего строя. Её скорее ожидали бы увидеть при дворе или в городской процессии, но не здесь – на пыльном тракте, окружённую наёмниками.

– Должно быть, этот мальчишка внутри, – пробормотал Гарат и провёл рукой по зачёсанным назад волосам.

Гарат не сводил глаз с повозки, но внезапно его взгляд задержался на фигуре, скачущей в первых рядах. Один из наёмников в маске – с бурой наплечной сумкой за спиной. Почему он не заметил его сразу? Гарат удивлённо прищурился, а затем хищно осклабился.

– Он не в карете, – пробормотал он себе под нос, сдвинув брови. – Малец там, снаружи… Даже не потрудились спрятать.

– А ты не боишься последствий? – раздался негромкий голос Эрика. Всё это время он стоял рядом, словно тень, не вмешиваясь в разговор. Его лицо оставалось спокойным, но в голосе прозвучало напряжение. – Если ты убьёшь Ардаля Далли – сына барона, наследника… тебя ведь будут искать. Нас будут искать. И что скажут твои друзья из Гильдии торговцев?

Гарат медленно повернул к нему голову, глядя так, словно только сейчас вспомнил о его присутствии.

– Последствия? – повторил он с нескрываемой иронией. – Ты и вправду спрашиваешь меня о последствиях?

Он отвернулся, снова взглянул на вереницу всадников, на фигуру с кожаной сумкой, что легко покачивалась на ремнях за спиной своего носителя. Потом Гарат заговорил уже серьезнее, но всё ещё не глядя на Эрика:

– Если я сейчас отступлю… Если не выполню то, что обещал… Луций изжарит меня заживо. Медленно. Оставив лишь черное пятно на земле. – Он сжал перчатку в кулаке. – Пиромант не оставит это так просто. Думаешь, я не просчитывал это? Думаешь, я не понимаю, во что ввязался?

Он тяжело выдохнул, на миг прикрыв глаза. Гарат говорил сдержано и в его голосе звучала усталость человека, который давно перестал надеяться на лёгкий выход.

– Да, Ардаль – не какой-то деревенский оболтус, даже не страж. Он сын барона. Его смерть поднимет суматоху. Но, если выбирать между местью барона и гневом Луция – я выбираю барона.

Он обернулся, глядя теперь прямо в лицо юноше.

– Да, это не входило в мои планы. Но ты ведь знаешь, Эрик: иногда приходится платить. И Ардаль это та цена, которую я готов заплатить. И если судьба потребует с меня больше – я заплачу.

На миг повисла тишина. Где-то вдали карета замедлила ход.

– Когда всё закончится… – Гарат вдруг хрипло усмехнулся. – возможно, мы пожалеем об этом. Но это всё будет потом.

Карета замедлила ход, а затем и вовсе остановилась. Лошади перешли на шаг, всадники настороженно крутили головами, поглядывая по сторонам. Гарат присел пониже, укрываясь за сухим корнем, торчащим из стенки оврага, и сурово добавил:

– Главное сейчас – не упустить момент. Похоже, они уже начинают что-то подозревать.

Эрик молчал. Его взгляд тоже был устремлён вперёд, но смотрел он не на людей, суетливо снующих возле кареты, а дальше, будто пытался заглянуть за горизонт надвигающихся событий.

– Может, Ардаля стоит убрать первым? – наконец спросил он. – Я могу сделать точный выстрел, пока нас ещё не заметили.

– Почему бы и нет, – пожал плечами вожак Стаи. – Не думаю, что его быстрая смерть на что-то всерьёз повлияет.

– Тогда цель я выберу сам, – прошептал Эрик, недовольно сощурившись. Ответ предводителя, казалось, его не устроил.

Он чуть приподнялся, высунул голову над кромкой оврага и вгляделся в приближающиеся фигуры. Порыв ветра донёс до него обрывки речи. Ардаль – этот выскочка в чёрном панцире с золотыми застёжками – ехал чуть впереди кареты, оборачиваясь к своим и что-то оживлённо говорил.

Выбравшись из укрытия, Эрик начал выбирать жертву для своего первого выстрела. Пренебрежительное отношение Гарата к его предложению убрать Ардаля первым говорило о многом – как, впрочем, и их недавний разговор, состоявшийся сразу после прибытия Эрика в лагерь.

Он больше не доверяет мне… Я подвёл его, и теперь ему приходится собственноручно исправлять мою оплошность. А ведь он предупреждал: ещё одна ошибка может мне дорого обойтись. То, что я всё ещё жив, означало лишь одно – я ему всё ещё нужен. Но как долго? Эрик не знал. В глубине души он ощущал: как только Гарат выполнит обещание, данное Луцию, он вполне может избавиться от него.

Лишиться такого стрелка, как я – лучника, владеющего Силой Родства, – перед самой западнёй было бы верхом глупости. Он усмехнулся про себя. Нет, Гарат слишком умен и расчётлив, чтобы хоть на йоту уменьшить свои шансы на успех в и без того рискованном деле.

Зрение Эрика и способность выпускать сразу две стрелы, точно в цель, были явным проявлением той самой Силы. Ни один обычный человек не был способен на это. Ни один.

Он медленно переводил взгляд с одного всадника на другого. Порыв ветра донёс до него обрывки разговора – Ардаль о чём-то переговаривался с одним из наёмников в маске. Чуть позади стояли двое таких же, скрывающих лица бойцов.

Эрик задержал взгляд на том, с кем говорил сын барона. Лица собеседника не было видно, но лучник знал: это и есть тот самый белокурый мальчишка. За его спиной в такт шагам лошади покачивалась тёмная наплечная сумка.

Может быть его? – на миг задумался Эрик. – Нет, не так просто.

Он перевёл взгляд на стражника Локараса, ехавшего чуть позади, рядом с одним из наёмников. Стражи должно быть куда опаснее, нежели тех, что в масках

Решение было принято. Эрик беззвучно извлёк две стрелы, наложил их на тетиву и плавно натянул. Гусиные перья едва коснулись его носа, но это ни в коей мере не могло отвлечь столь одаренного и опытного лучника. Он уже видел траекторию полёта – как смертоносные сестрицы пересекут воздух и вонзятся точно в цель, хоть пальцы его ещё не разжались.

Глубоко вздохнув, Эрик на мгновение замер – и на выдохе тетива хлопнула, выпуская стрелы в полёт. Он отчётливо видел, как воин только отнял флягу от губ, и в следующий миг обе стрелы пронзили его голову на сквозь. Обычно Эрик предпочитал бить в корпус: даже для него попадание в столь малую цель было непростым делом. Но сейчас он хотел сделать именно так.

Его выстрел стал своего рода сигналом к началу атаки.

Повсюду начали раздаваться короткие щелчки – притаившиеся в зарослях и за деревьями лучники один за другим выпускали стрелы по всадникам. Но их меткость оставляла желать лучшего: многие стрелы лишь бессильно натыкались на поднятые щиты и отлетали в сторону, оставаясь валяться в дорожной пыли, так и не достигнув своей цели.

Эрик не спешил со вторым выстрелом. Вместо этого он предпочёл вернулся к Гарату. Мимо него с грохотом промчались десятки Волков, до этого момента сидевшие в укрытии. С остервенелыми криками, подняв над головами топоры, копья и кривые сабли, они рванулись наперерез колонне на тракте.

Гарат стоял на том же месте, где Эрик его оставил и с мрачным удовлетворением наблюдал за начавшейся бойней. Его рука сжимала перчатку всё чаще и чаще.

Эрику не приходилось видеть его таким прежде. Возможно, никогда. Он мельком глянул на предводителя Стаи и вдруг осознал: Гарат действительно боится Луция. Иначе объяснить его поведение было невозможно. Эрик снова взглянул в сторону тракта. В том месте, где секунду назад ещё неспешно двигались кони, теперь царила неразбериха. Кричали раненые, лошади вставали на дыбы, один из них понёс, волоча за собой стрелой пронзённого всадника. Ардаль выдвинулся вперёд, выкрикивая приказы, – его голос был отчётливо слышен даже отсюда.

Гарат ухмыльнулся.

– Всё идёт, как и должно. Посмотрим, как долго они продержатся. – процедил он сквозь зубы. – Скажи магам, чтоб приступали.

Последние слова предназначались молодому парнишке, что стоял возле предводителе, получив приказ он тут же унесся.

На тракте один из наёмников в маске уже отбивал атаку, разя мечом подскочившего к нему Волка. Второй, выше чем все остальные, умело орудовал секирой, от которой уже полегло несколько разбойников и Эрик невольно задержал на нём взгляд. Он не был уверен, но в движениях того чувствовалось нечто нехорошее, этот воин был очень опасен.

Первый огненный шар влетел прямо в гущу схватки, разметав в стороны и людей, и лошадей, оставив после себя обугленную воронку. Второй и третий уже не были столь точны – и на этом маги остановились. Защитники выстроились плотным кольцом вокруг кареты, а Волки обступили их со всех сторон. Любое неточное заклинание теперь могло обернуться бедой – ударить не в тех и вызвать хаос среди своих.

– Где пацан с книгой?! – резко встрепенулся Гарат. Он начал лихорадочно крутить головой, силясь разглядеть в бурлящем водовороте схватки нужную фигуру.

– Эрик! Иди сюда! – почти выкрикнул он, обернувшись назад. – Ты видишь этого мальчишку? Где он?! Найди его. Быстро!

Эрик не заставил себя ждать. Он прекрасно осознавал, что в таком состоянии вожак Стаи легко мог впасть в ярость и тогда ничего хорошего ждать не стоило. Вся община знала свирепый нрав Гарата, и случаи, когда кто-то погибал лишь за то, что попадался под горячую руку, были далеко не редкостью.

– Уже ищу, Гарат. Он никуда не денется, – отозвался лучник. Его взгляд, обострённый Силой Родства, начал стремительно скользить по полю боя, выхватывая лица, силуэты, движения. Он знал, что мальчишка с артефактом где-то здесь, оставалось только выследить его.

Но всё оказалось не так просто. При всём своём мастерстве Эрик никак не мог выхватить из хаоса боя фигуру юноши с сумкой за плечами. Его зрение было остро, словно лезвие бритвы, но даже оно не способно было прорезать людскую массу – тела своих и чужих заслоняли обзор.

Где ты, пацан?.. Где…

И тут его глаза уловили движение – юркая тень метнулась между Волками. Кто-то в тёмном плаще вынырнул прямо в самой гуще схватки. Он двигался настолько стремительно, что даже Эрик едва успевал следить за ним, но на миг разглядел: копну светлых волос и сумку за спиной.

Эрик прищурился. Он узнал этого мальчишку.

– Нашёл! – выкрикнул он и уже тянулся к колчану. Пальцы легли на тетиву, чувствуя привычное натяжение. Эрик напрягся всем телом, изо всех сил стараясь выцелить столь стремительную фигуру, но, похолодев внутри, опустил лук.

Он не был из тех, кто обманывает сам себя или переоценивает собственные возможности. Впервые в жизни Эрик понял: он не попадёт в этого упрямого мальчишку, который, казалось, вовсе не спешил отправляться к праотцам. Конечно, бывали случаи, когда и он промахивался – одна стрела могла пройти мимо, порой и две. Но это было давно, ещё до того, как его дар по-настоящему раскрылся. С тех пор талантливый лучник бил без промаха.

Правда, и цели у него в те времена были соответствующие: лесные разбойники, трусливые торговцы, крестьяне, в лучшем случае охрана купеческих обозов – да и среди них не так уж много было достойных вояк. Но теперь противники были совсем иные: стража Локараса, личные воины Ардаля. Не говоря уже о самом сыне барона.

И всё же даже они не вызывали в нём той тревоги, что этот светловолосый юнец. Откуда в нём такая сила? – Эрик не знал, но чувствовал всем нутром: это ему  не по душе. Это его… пугало.

Он опустил лук и застыл в нерешительности. За спиной донёсся голос Сландера. Обернувшись, Эрик увидел, как предводитель Чёрных Шакалов подошёл к Гарату, и они о чём-то вполголоса заспорили. Через мгновение Гарат резко кивнул и отдал приказ: Сландер должен был готовить своих людей к атаке.

Вожак Стаи рассчитывал, что подключение двух дюжин отборных бойцов поставит точку в этой затянувшейся схватке. Сландер удалился, а сам Гарат подошёл ближе к Эрику.

– Эти идиоты даже не догадались бросить карету и попробовать уйти верхом. Был бы шанс хоть у кого-то спастись, – он презрительно фыркнул. – Ну, где этот недоносок?

Эрик указал на мальчишку. В этот момент тот спас жизнь одному из наёмников, окружённого сразу несколькими Волками. Он двигался с такой скоростью, что порой просто исчезал из виду. Гарат, как и Эрик, был явно ошеломлён.

– Какого чёрта с ним происходит?! – выругался он. – В него что, демон вселился?! Это точно тот мальчишка?

– Да, это точно он, – пожал плечами Эрик, не зная, что ещё сказать.

– Ну ничего, – хищно усмехнулся Гарат. – Сейчас Шакалы его усмирят. Пусть пока порезвится. А если и они не справятся – у нас ещё есть маги. С магами он точно не совладает.

Но он не успел договорить, как в следующее мгновение юноша, только что метавшийся по полю, как молния, вдруг повалился на землю и затих.

– Пха! – выдохнул Гарат. – Вот и всё. Добегался. Что с ним случилось, Эрик? Случайная стрела? Я не успел разглядеть.

В отличие от вожака, Эрик всё прекрасно видел, поэтому не разделял его энтузиазма. Ни стрела, ни клинок, ни копьё не сразили парня…

– Он просто упал, – выдавил из себя лучник.

– Что? – Гарат не поверил своим ушам. – Не неси чуши. Что значит – просто упал?

– Да почём мне знать… Упал, и всё тут.

– Смотри! – резко воскликнул вожак.

Прежде чем свалиться, мальчишка успел изрядно остудить пыл нападающих. Его появление стало полной неожиданностью для Волчьей Стаи – он сумел уложить около десятка человек всего за считанные секунды. Конечно, это не осталось незамеченным в рядах Волков. Едва они успели понять, что происходит, как уже стояли, уставившись на того, кто только что устроил кровавую жатву, а теперь лежал на земле.

Многие даже не задавались вопросом, почему он пал – жив ли ещё, ранен ли – они просто жаждали добить его, растерзать, уничтожить, не оставив мокрого места от тела, распростёртого на дороге.

Гарат заметил, как к беззащитному мальчишке приближался здоровенный увалень. Он знал этого Волка – Грог. Тот совсем недавно примкнул к банде и был преисполнен решимости проявить себя. Грог был одним из тех, кто присоединялся к Волчьей Стаи, не желая прозябать в мелкой деревушке, мечтая о славе и богатстве. Заурядный ум деревенского простака, по всей видимости, считал, что, прикончив беспомощного врага, лежащего почти у его ног, он заслужит уважение соратников.

Вооружённый обычной дубиной, Грог занёс её над головой. Его движения были неспешны, но неумолимы. И вот дубина обрушилась на обездвиженное тело.

– Вот дерьмо, – выругался Гарат. Обступившие Волки загородили весь обзор в самый интересный момент. – Эрик? Ты видел, что там случилось?

– Нет, Гарат, – покачал головой лучник. – Но так ли это важно? Главное ведь – забрать книгу у этого мальчишки.

– Пожалуй, ты прав, – согласился вожак. – Он так ярко пылал… и так тускло погас.

Эрик не нашёл, что ответить своему предводителю, и просто промолчал. Несмотря на собственные слова, он не отрывал взгляда от поля боя. Он не хотел признавать – наверное, даже самому себе, – но судьба этого парня была ему не безразлична. Юноша был младше Эрика всего на пару лет, и почему-то казалось, что между ними есть нечто общее. Хотя… он не знал о нём ровным счётом ничего. Только один раз довелось столкнуться лицом к лицу – в роще, близ Локараса. Тогда светловолосый парень смотрел на него с такой ненавистью… Откуда она в нём и почему именно к нему? Эрик до сих пор не знал.

Кольцо обороняющихся сжималось всё плотнее. Среди мечущихся Волков Эрик заметил тело одного из бандитов, лежавшее в неестественной позе. Это был тот самый деревенский недотёпа. Дубины при нём уже не было, а всё лицо было залито кровью.

Эрик нахмурился, силясь разглядеть хоть что-то в этой суматохе. Наконец ему удалось рассмотреть лежащего на земле, как и прежде, мальчишку – а перед ним стоял Ардаль. Сын барона был с ног до головы в крови – и вся эта кровь явно принадлежала другим и без устали отражал натиск Волков. Те, в свою очередь, всеми силами стремились добить юношу. Но Ардаль оказался для них неприступной крепостью: ни одна атака не достигла цели, ни один Волк не прорвался.

Его движения были не менее стремительны, чем у светловолосого, а возможно, даже быстрее. Ряды нападавших заметно редели, и защитники кареты, приободрившись, начали постепенно разжимать тиски.

– Этот слюнтяй всё-таки решился испачкаться в крови, – процедил Гарат, тоже заметив, что сын барона наконец вступил в бой.

– Он защищает светловолосого, – пояснил Эрик.

– Да хоть бы и пять сыновей барона, или самого герцога, – фыркнул вожак. – Сейчас это уже ничего не изменит. Шакалы с ними покончат.

Гарат поморщился и махнул рукой:

– Выдвигайся с лучниками к карете. Надо будет поддержать Чёрных – лишние потери нам ни к чему. Мы и так сегодня потеряли слишком много людей.

Эрик коротко кивнул и двинулся в обход, через узкую просеку, заросшую молодыми елями. Под ногами шуршала влажная трава, кое-где из земли торчали корни, об которые легко было споткнуться. Воздух был тяжёлый и сырой. Где-то далеко справа раздавались крики – с хрипами, с болью, как будто кто-то звал на помощь, но Эрик не остановился. Его сердце очерствело за сотни сражений и убийств, любой бы человек поежился от такого вопля, но не он. На сосредоточенном лице одаренного лучника не дрогнул ни один мускул.

Через несколько минут Эрик добрался до холма, с которого открывался широкий обзор на долину и стоящую посреди неё карету. Вокруг экипажа полукольцом выстроились оставшиеся в живых воины – всего четырнадцать человек. Эрик пересчитал их ещё по пути, когда отряд двигался по тракту, и хорошо помнил, что изначально в сопровождении было двадцать бойцов, не считая возницы и тех, кто мог находиться внутри кареты, если там вообще кто-то был.

Потому он сразу заметил, что отсутствуют двое стражей Локараса и двое из личной охраны Ардаля. К удивлению Эрика, почти все наёмники в масках были на месте – за исключением одного погибшего и светловолосого мальчишки, чья судьба оставалась неясной. Мёртв он или нет, определить было трудно, но судя по тому, как яростно его охранял сын барона, парень, скорее всего, был ещё жив.

Из арбалетчиков остался только один. Второй, оставшийся в живых из их четвёрки, отбросил арбалет, выхватил меч и встал в строй вместе с остальными. Это был седовласый, мощного телосложения воин, и Эрик сразу понял – пользы от него с мечом в руках куда больше, чем за спинами товарищей с арбалетом.

Эрик задержался на вершине, вглядываясь в построение защитников и прикидывая, где их строй наиболее уязвим. Однако чем дольше он наблюдал, тем яснее понимал: с этого холма пользы от его лучников будет немного. Расстояние слишком велико, а порывистый ветер сносит стрелы в сторону. Даже опытному стрелку в таких условиях трудно попасть в цель, не рискуя задеть своих.

Для него самого это не представляло сложности, но сейчас ему важнее было наблюдать за происходящим. Он боялся упустить нечто важное. В груди тревожно шевелилось предчувствие – смутное, тяжёлое, с неприятным оттенком. Инстинкт подсказывал: что-то должно случиться. И очень скоро.

Он недовольно щёлкнул пальцами и посмотрел на тех, кто уже выстроился в линию. Шестеро, запыхавшихся мужчин, с напряжёнными лицами. Один из них уже поднял лук, но Эрик тут же мановением своей руки заставил подчиненного, его опустить.

– Не отсюда. Слишком далеко. Не тратьте стрелы, – пояснил он.

Лучник хрипло вздохнул, но подчинился. Остальные переглянулись.

Эрик опустился на одно колено и вновь взглянул в сторону кареты. Снизу доносились крики, удары, звон стали. Защитники держались, но надолго ли их хватит? Он видел, как один из наёмников в маске – тот, что был повыше ростом, – пошатнулся, получил удар в живот и упал на спину. Двое из людей Ардаля кинулись к нему, но в ту же секунду на них налетели Волки. Всё смешалось.

Но что точно не могло слиться – так это две «башни», неустанно размахивающие своими чудовищными орудиями смерти. В одном из них он без труда узнал тролля – того самого, кого однажды обуяла ярость, и он чуть не прикончил и своих, и чужих. Маска, скрывавшая морду, не могла обмануть Эрика: движения, габариты, неестественная сила – всё выдавало в нём представителя этой расы. Тогда им вовремя удалось унести ноги… но что, если это повторится вновь? Второй исполин был тоже явно не человеком, но сейчас он интересовал его намного меньше.

Обезумевший тролль-берсерк, даже смертельно раненный, будет биться до последнего вздоха, ведомый лишь неукротимой звериной злобой, которая придаст ему сил в несколько раз больше. Наверное, об этом стоило сообщить Гарату, – подумал Эрик, – но возвращаться было уже поздно.

Чуть ниже он заметил вынырнувшие из тени деревьев быстро скользящие силуэты. Чёрные Шакалы, – понял Эрик. Те самые, что должны были в нужный момент ворваться в строй противника. Они двигались полукругом, вдоль левого фланга, выбирая момент, чтобы ударить в наиболее уязвимую часть обороны. Защитники выстроились кругом, и зайти со спины было невозможно – но даже у круга есть слабые участки. Почерк Гарата: грязный, но эффективный.

Эрик снова повернулся к своим:

– Ждём. Шакалы уже идут. Пусть вцепятся первыми, а там и поглядим.

Он говорил спокойно, почти равнодушно, но в его глазах пылало разгорающиеся пламя предвкушения, чего-то большего.

И вот первые Чёрные Шакалы вступили в бой – от прежнего настроя оборонявшихся не осталось и следа. Кольцо вновь сузилось, и казалось, что в любую минуту воины, защищавшие карету, могут пасть. Даже вездесущий Ардаль не успевал оказываться там, где его помощь была нужнее всего. Сын барона метался по всему полю боя, и порой создавалось впечатление, будто у него есть двойник. Лежавшего на земле мальчишку он втащил внутрь круга обороны, и теперь мог полностью посвятить себя схватке, что разгорелась с новой силой. Ардаль то и дело оглядывался на карету, словно опасался, что она вот-вот куда-то исчезнет.

Эрик невольно скривился по его мнению, это выглядело глупо и самонадеянно – переживать за тех, кто даже сейчас, в столь трудный час, не удосужился выйти из кареты.

– Ты скоро сдохнешь вместе со своими приспешниками, – злобно прошептал Эрик. – И я первым окажусь рядом с этим мальчишкой. И именно я доставлю Гарату эту пресловутую книгу, будь она неладна… И тогда он наверняка простит мне все мои промахи.

До Эрика доносились обрывки голосов – Ардаль, несмотря ни на что, продолжал твёрдо руководить своими людьми, выкрикивая команды и поддерживая их отрывистыми, но уверенными фразами. Однако Эрик понимал: всё это было лишь отсрочкой неизбежного. Схватка подходила к концу.

Он коротко приказал своим лучникам оставаться на позициях и прикрывать его. Сам же, не теряя времени, двинулся вниз с холма в сторону кареты. По его разумению, в скором времени наступит тот самый миг, ради которого всё и было задумано. И он намеревался оказаться тем человеком, кто и доставит Гарату то, что должно было увенчать сию кровавую затею успехом.

Эрик спускался быстро, но осторожно, не теряя бдительности. Его острый взгляд по-прежнему скользил по полю боя, выхватывая очертания бойцов, сражающихся с ожесточением загнанных в угол зверей.

И вот, когда он был уже на полпути к карете, произошло то, чего он никак не ожидал. Чутьё, конечно, подсказывало ему, что нечто должно случиться, но то, что произошло дальше, он предвидеть не мог.

Дверца кареты медленно распахнулась, словно подчиняясь дуновению невидимого ветерка. Внутри, кроме вязкой темноты, не было видно ровным счётом ничего – даже обострённое зрение Эрика здесь оказалось бесполезным. Битва не утихала, крики и звон металла по-прежнему наполняли воздух, но те, кто оказался ближе всех к повозке, заметили движение – и на краткий миг всё вокруг будто застыло.

А затем вышла она.

Стройная фигура, будто вырезанная из мрамора, двигалась с величественным спокойствием. Горделивая осанка, длинный облегающий плащ, не шелохнувшийся даже под порывами ветра. Волосы – собраны в строгий узел, а кожа – светлая, почти сияющая, лишённая изъянов, как лунный свет, растекающийся по гладкой воде. Эрик застыл, не веря глазам. Он не видел её раньше, но, странным образом, сразу понял – это она.

Всё что ему донесли соглядатаи. Слова, которыми они описывали явившуюся из ниоткуда женщину – не человеческую, не земную, – отпечатались в памяти, хотя он тогда и счёл их горячечным бредом. Но сейчас, глядя на вышедшую из кареты, он больше не сомневался: это была она – та самая эльфийка, что спасла отряд, среди которых был и тот чертов мальчишка. Именно с её появления начались его неудачи. И вот она снова здесь.

– Кто она, в конце концов… – выдохнул Эрик, замирая. Его пальцы непроизвольно дрогнули, но он тут же сжал кулак, заставляя себя держать стойку. – Почему пряталась в карете?.. И почему только сейчас решила выйти?

Ответ, как ни странно, лежал на поверхности. Ардаль всё это время ждал – и ждал именно её. Хоть внешне он казался собранным, Эрик теперь понимал: больше всего тот опасался, что она не выйдет. Или что выйдет слишком рано. Неужели сын барона сознательно поставил на карту не только свою жизнь, но и всех своих спутников, лишь бы не раскрыть её присутствие раньше времени?

Эльфийка молчала. Ни взгляда в сторону сражения, ни тени эмоций. Казалось, происходящее вокруг касалось её не больше, чем дуновение ветра в чужом лесу. Но стоило ей ступить на землю, как над полем прошёл едва уловимый холодок – не леденящий, а отрешённый, равнодушный. Это была не магия в привычном смысле. Это её присутствие искажало саму ткань мира, расставляя силы иначе.

Ардаль заметил её сразу. Выкрикнул короткую команду, быстро и чётко, как будто готовился к этому мгновению заранее. Эрик не понял слов – но услышал в них решимость. И предчувствие конца.

Он остановился. Словно кто-то невидимый вложил ему в грудь камень, мешающий двигаться. Это был не страх – это было неведение. Кто она? Почему скрывалась? И, самое главное: почему Гарат до сих пор ничего о ней не знал?

И лишь теперь, когда она сделала ещё несколько шагов по утоптанной траве, Эрик заметил, что её руки не были пусты.

Сначала он подумал, что ему померещилось – тонкая дуга в её ладонях казалась скорее отражением света, нежели чем-то реальным. Но, приглядевшись, он понял: в её руках покоился лук. И не просто оружие, а нечто совершенно иное. Древесина – если это вообще была она – мерцала бледным, почти лунным отблеском, словно отлив серебра на снегу в полночь. Поверхность была гладкой, будто отполирована дыханием веков, а тетива – тонка, как паутинка, и в то же время казалась натянутой так туго, что могла с лёгкостью разрезать камень.

Эрик остолбенел.

Он знал, что такое хороший лук. Он всю жизнь имел дело с эти оружием, годами подбирал и балансировал своё, знал, как важна каждая мелочь. Но такого он ещё не видел. Этот лук был не просто красив – в нём жила безмолвная мощь, веявшая древностью и неизбежностью.

– Это… точно не людская работа, – пробормотал он едва слышно, не отводя взгляда. Его пальцы инстинктивно легли на плечо – там, где висел его собственный лук. В ту же секунду его оружие показалось ему грубым и неуклюжим, как палка дикаря рядом с творением искусного художника.

Он вдруг понял: если эта женщина – и впрямь та, кого он подозревает, то их дела плохи и теперь расклад явно не в пользу Волчьей Стаи. И всё же – он не мог оторваться от взгляда. Красота, грация и смертельная опасность – всё слилось в этот единый образ. Каким-то неведомым образом – быть может, из воздуха, быть может, по воле самой лучницы – стрела вдруг возникла в её тонких пальцах. Ни единого движения, ни зримого жеста – и всё же она уже была там: серебристая, без оперения, похожая скорее на осколок лунного света, застывший в форме смертоносного наконечника.

Мгновение спустя тетива, до того кажущаяся почти иллюзорной, затрепетала, едва слышно зазвенела, и стрела, вспыхнув, как пробудившийся гнев звёзд, сорвалась с места. Она не летела – она воспарила, пронеслась прорезая воздух так, будто он сам уступал ей дорогу. И в следующее мгновение – удар. Первый из наступавших пал, не успев осознать своей гибели.

Но на этом стрела не остановилась.

Она изменила направление, будто была живой, будто ведомой мыслью эльфийки и вонзилась в грудь другому. С треском разлетелся деревянный нагрудник, раздался захлебнувшийся крик, и вот уже второй Волк оседал в пыль.

Третий бандит попытался уклониться, но тщетно: стрела, описав стремительный изгиб, ударила вновь – и только тогда исчезла. Словно её и не было вовсе.

И прежде чем Эрик успел осмыслить увиденное, тетива вновь задрожала, и в тот же миг в руках эльфийки уже покоилась новая стрела – точно такая же, рожденная, казалось, не из материи, а из самой сущности её силы. Ни один мускул на её лице не дрогнул. Ни гордости, ни торжества – только безмолвное спокойствие древнего существа.

Эрик ощущал, как что-то ломается внутри него. Всё, что он знал о своем ремесле – рушилось как карточный домик. И он внезапно понял: между его мастерством и тем, что он только что увидел, лежала пропасть.

Паника в рядах Волчьей Стаи вспыхнула внезапно, как пожар, которого минуту назад никто не ожидал. Бойцы, которые только что шли вперёд с хриплым воем и звериным азартом в глазах, вдруг словно наткнулись на нечто необъяснимое – на рубеж, за которым привычный им мир обрывался. Их натиск захлебнулся. Даже Чёрные Шакалы – эти закалённые воины, прошедшие через многие резни, чьё бесстрашие считалось почти безумием, – оказались бессильны. Несколько из них бросились было в обход, но новый выстрел пронёсся сквозь туман, и тело одного из них скрутило, как сухой сучок, в конвульсии. Как и прежде стрела продолжила свой неумолимый полет и лишь когда третий Шакал упал, она испарилась.

Эрик почувствовал, как по позвоночнику медленно ползёт холодный липкий пот, а на лбу проступает испарина. Его руки стали ватными. Он стиснул зубы, но тело отказывалось повиноваться. Всё нутро вопило: беги.

И он побежал.

Развернувшись, Эрик со всех ног бросился прочь – прочь от этой женщины, от этого лука, от поля боя, которое теперь принадлежало ей. Скатившись с осыпающегося склона, он в несколько прыжков пересёк лощину и нырнул в тень низкорослых ив у ручья. Там, пригнувшись, отдышавшись, он бросил взгляд назад – и увидел, что всё поле залито неверным светом её стрел.

Он должен был немедленно добраться до Гарата. Сообщить ему – хотя тот и сам всё прекрасно видел, и Эрик это знал. Но иначе оправдать свой… нет, не страх – ужас – он не мог.

Глава 11

Не разбирая дороги, Эрик стремглав мчался прочь – подальше и как можно быстрее. Он напрочь позабыл о своих подчинённых; те, в свою очередь, провожали его недоумевающими взглядами, стоя в нерешительности. Никто из них не знал, что им делать: бежать ли следом, остаться на месте – или всё же вступить в бой?

Гарата он застал в окружении Сландера, Йольва, Сорэна и тройки магов. Особняком держались несколько Чёрных Шакалов – лучшие из лучших. Сландер благоразумно приберёг их на крайний случай. Но их было всего пятеро. Кроме того, неподалёку находилась и дюжина Северных Псов Сорэна, до сих пор не вступавших в сражение. Эта ветвь Стаи была малочисленной, и Гарат не спешил бросать их в бой.

Вожак был вне себя от ярости. Ещё совсем недавно он был уверен, что победа близка, что всё уже практически решено… и вдруг – эта эльфийка, будь она проклята, появилась из ниоткуда.

Увидев Эрика, Гарат взревел:

– Где твои лучники?! Живо гони их сюда! Сейчас на счету каждый человек!

Эрик чуть не споткнулся от громогласного окрика – казалось, он только сейчас пришёл в себя после того помутнения разума, которое вызвал в нём неподдельный ужас неминуемой смерти.

Он открыл было рот, чтобы что-то ответить, но так и не сумел подобрать нужных слов. Мысли клубились, как дым над затухающим костром, сливаясь в бессвязный туман. Всё, что Эрик мог внятно осознать – это жгучее чувство стыда, распиравшее его изнутри и готовое вырваться наружу вместе с тошнотворной волной. Он – самый меткий стрелок Волчьей Стаи, подающий надежды, самый молодой, кто был удостоен быть правой рукой Гарата – бежал. Бежал от одной-единственной женщины. Как трусливый мальчишка, впервые увидевший кровь.

А теперь он стоял здесь, перед остальными старшими, под взглядами, полными немого удивления и непонимания, и не знал, что сказать.

– Ты меня слышишь? – прорычал Гарат, делая шаг вперёд. Его растрёпанная рыжая грива напоминала языки пламени, а на шее вздулись жилы, словно канаты. – Или ты язык проглотил?!

– Я… я сейчас, – сипло выдавил Эрик. – Они… остались там. Я думал…

– Ты думал?! – переспросил Гарат, нахмурившись. В его голосе не было ярости – только ледяное изумление, холод, от которого хотелось отпрянуть.

Йольв, молча, покачал головой, опираясь на длинное копьё. Лицо его хранило прежнюю бесстрастность, но даже в этом каменном спокойствии Эрик чувствовал осуждение. Посмотрев на Сландера в поисках поддержки, он тут же разочаровался, так её не нашел.

– Ладно. Теперь слушай внимательно. – Немного успокоившись начал Гарат, – Возьми своих людей и держите тех, что охраняют карету, под прицельным огнём. Не приближаться. Ни шагу ближе, чем нужно. Нам важно, чтобы они оставались настороже. Не давайте им передышки.

Он прищурился, и в его глазах вспыхнул огонёк – мрачный, почти демонический, не предвещавший явно ничего хорошего.

– И пусть она, – он едва заметно кивнул в сторону, где, по его расчёту, должна была находиться эльфийка, – проклянёт тот день, когда решила сесть в эту чёртову карету.

Трое магов, стоявшие неподалёку, словно ждавшие этого момента, вышли вперёд. Их шаги были бесшумны, лица скрыты полутенью накинутого капюшона, а в их движениях сквозила безмолвная сосредоточенность. Один из них – высокий, с острым подбородком – негромко что-то прошептал, и воздух возле его ладони замерцал зыбкой рябью. Остальные молчали, но вокруг них уже сгущалась невидимая сила, готовая сорваться с их пальцев.

Гарат лишь кивнул им и, не оборачиваясь к Эрику, бросил через плечо:

– Действуйте с магами сообща. Работайте аккуратно и не спешите – но не дайте им расслабиться. Мы ещё посмотрим, чей козырь в рукаве сильнее.

Эрик лишь молча кивнул. Его лицо снова обрело сосредоточенность, а взгляд – прежнюю остроту. Он развернулся и отыскал глазами своих людей. Те всё ещё стояли на склоне, не сводя взора с поля боя, хотя происходящее всё меньше напоминало сражение и всё больше – жестокую расправу. Волки, поддавшись панике, бросались врассыпную, пытаясь укрыться кто где, а эльфийка с пугающим спокойствием расстреливала отступающих одного за другим.

Волчья Стая, как водилось, большей частью состояла из разношёрстного сброда – потому и не удивительно, что в ней быстро начался развал. Лишь Чёрные Шакалы держались на уровне: действовали сдержанно, без лишней суеты, и даже находили время, чтобы усмирить паникующих и собрать их в кучку.

Эрик взобрался на холм и обвёл подопечных уверенным взглядом – так, будто минуту назад вовсе не удирал с поля боя. В его движениях не чувствовалось ни страха, ни растерянности – только деловая решимость. Почти сразу вслед за ним поднялись и трое магов.

Старший из них, остановился рядом с Эриком. Его голос прозвучал негромко, но твёрдо:

– Стреляйте по лучнице. Ваша задача – отвлечь её. Остальное – наша забота. На остальных не тратьте время.

Пока маги сосредоточенно готовились к тому, чтобы нанести удар, Эрик отдал приказ стрелкам. Те, заняв позиции, начали методично обстреливать эльфийку – но всё было тщетно. Она, будто не замечая стрел, двигалась с такой неуловимой грацией, что ни одна не достигала цели. Казалось, сама ткань реальности изгибалась вокруг неё, уберегая её тело от неминуемой гибели.

Эрик нахмурился. Резким движением он снял лук с плеча.

Почему бы не решить эту проблему одним метким выстрелом? – мелькнуло у него в голове. Не ждать, пока маги соберутся с силами. Если я сумею попасть в неё – всё изменится. Все забудут о моём позорном бегстве. А книгу, скорее всего, доставить Гарату первым у меня не выйдет… Значит, нужно найти другой способ вернуть утраченное доверие. Или хотя бы попытаться.

Он выдохнул, ощущая, как привычно замирает в ладони древко лука, как пальцы сами нащупывают тетиву. Всё тело снова обрело знакомую уверенность охотника. Осталось лишь одно: найти ту единственную точку, где бьётся сердце этой древней твари и не промазать.

Глаза Эрика сузились, его грудь на выдохе замерла. Мир вокруг будто застыл, вытянувшись в тонкую нить между пальцами, державшими натянутую тетиву и целью. Эльийка двигалась, будто в танце, её тонкая рука вновь и вновь натягивала серебристую тонкую нить лука и новая стрела возникала в воздухе, как будто выкована из лунного света и ветра.

Выбирая подходящий момент для выстрела, Эрик гнал прочь все посторонние мысли – сейчас не существовало ничего важнее. Слишком многое было поставлено на карту. Он сосредоточился. Не сводя глаз с лучницы, он поймал её ритм. И вот – мельчайшее замирание, едва заметная заминка в безупречном танце противницы… Пальцы разжались.

Две стрелы взвились, разрывая воздух. На миг Эрику показалось, что они достигнут цели – так безупречно он рассчитал траекторию, так привычно и верно отозвались мышцы его тела, как и тысячу раз до этого, когда его стрелы попадали точно в цель. И в этот раз он был просто обязан попасть.

Но эльфийка, будто почувствовав угрозу до того, как та обрела форму, чуть склонила голову – небрежно, как человек, отмахивающийся от надоедливой мухи. Стрелы прошли в каких-то дюймах от её лица, и одна из них даже задела кончик её острого уха.

Мимо.

Эрик даже не сразу это осознал. Его взгляд всё ещё следил за полётом стрел, а разум отказывался принимать очевидное. Этого просто не могло быть… Только не сейчас. Он не промахивался уже много лет. И сейчас был абсолютно уверен: стрелы достигнут цели. Всё в нём – тело, инстинкты, память – говорило о точности его выстрела. Всё, кроме реальности.

Мысли, словно потревоженный рой, кружились в голове. Что с ним? Почему в последнее время всё идет из рук вон плохо, словно кто-то его проклял.

Внезапный, сильный удар в плечо вырвал его из оцепенения. Он не сразу понял, что лежит на земле. В тот же миг серебристая стрела вонзилась в то место, где он стоял секунду назад, взметнув фонтан пыли. Не найдя цели, она исчезла, будто растворившись в воздухе, не оставив и следа.

Эрик поднял голову. Над ним стоял Гарат. Лицо предводителя было сосредоточено и мрачно. Он смотрел на Эрика без укора, но от этого было не легче. Не говоря ни слова, он протянул ему руку.

– Она почувствовала угрозу. Теперь примется за нас. Времени больше нет. Надо действовать немедленно, – бросил Гарат. В его голосе звучала спокойная, непоколебимая решимость.

Хотя весь замысел этой затеи, висел на волоске от провала, он сохранял удивительное самообладание. Эрик даже не заметил, как предводитель оказался рядом. Если бы не он – сейчас Эрик уже лежал бы мёртвым.

Впервые за долгое время Эрик ясно понял, насколько точным и быстрым остаётся этот рыжеволосый мужчина. Хоть лучшие его годы давно позади, его навыки и инстинкты никуда не исчезли. В конце концов, невозможно годами удерживать власть в Стае, не обладая силой, перед которой склоняются остальные. И Гарат без сомнения этой силой обладал.

Но… откуда он мог знать, что стрела, не достигнув цели, не угодит в него? Или он не знал вовсе? Неужели он действительно спас Эрика, рискуя собой? Мысль показалась ему странной, почти неестественной. Это было не похоже на Гарата. Да и промах его – он будто бы не заметил, словно его и не было. Эрику даже почудилось, что рядом с ним стоит не предводитель Волчьей Стаи, а кто-то совершенно другой.

Почти сразу вслед за словами Гарата маги завершили подготовку. Старший из них, не произнеся ни слова, вскинул руки, и между его ладонями вспыхнул ослепительный шар. Воздух над холмом задрожал от напряжения. Сфера росла, наливаясь светом и жаром и пульсировала, как живое сердце, а затем сорвалась вниз – туда, где в обрывках тумана скользила фигура эльфийки.

Эрик затаил дыхание, как и все вокруг. Никто не издавал ни звука – каждый всматривался в одну и туже точку, где всё могло завершиться в одну секунду. Эрику даже показалось, что так и будет: конец наступит быстро, почти нелепо… всего одним ударом.

Но, как это бывает с теми, кто надеется на лёгкую победу, – таким она достается редко. И этот раз не стал исключением.

Тем не менее, удар не прошёл бесследно.

Когда первый огненный шар рванулся к цели, эльфийка сделала лёгкий шаг в сторону – и заклинание пронеслось мимо, вспыхнув ослепительной пылью. Однако сила удара была такова, что её отбросило в сторону. Она покатилась по земле, но почти сразу поднялась, вновь становясь в стойку, как ни в чём не бывало.

Но следующий удар был направлен уже не только в неё, но и в тех, кто выстроился вокруг кареты. Они находились как раз за её спиной и даже если ей удастся, каким-то образом увернуться снова с остальными защитниками будет покончено.

Второй маг, не тратя времени на эффектность, сплёл пальцы и вызвал пылающую сферу между ладонями. Она разгорелась куда быстрее, чем первая, хотя и была значительно меньше. Сфера сорвалась с его рук и стремительно понеслась вниз – прямо к карете и тем, кто укрывался рядом.

Эрик услышал, как Ардаль начал кричать ещё до того, как маг отпустил заклинание. Все, включая эльфийку, мгновенно бросились к карете. У них было всего несколько секунд, прежде чем огненный шар достигнет цели. Но Эрик только усмехнулся.

Какой в этом смысл? – подумав, хмыкнул себе под нос. Или вы просто хотите умереть вместе?

То, что произошло дальше, ошеломило нападавших – особенно магов. Их лица застыло в выражении откровенного недоумения.

Огненное заклинание, казалось, вот-вот должно было охватить всё вокруг и взорваться с яростью солнца – но вместо того раздался сухой, хлёсткий хлопок, будто в воздухе что-то лопнуло. Сфера исчезла. Просто растворилась – без вспышки, без жара, без дыма.

На мгновение вокруг кареты вспыхнул слабый, мерцающий купол – полупрозрачный, как иней на стекле. Он втянул в себя остатки магии, поглотил её и исчез, будто и не существовал вовсе.

Гарат резко вскинул голову. Его глаза сузились. Даже он – бывалый вояка, прошедший через всё на свете, явно не ожидал подобного. Эрик невольно уставился на карету. Она стояла, как и прежде, нетронутая и безмолвная. И только теперь он понял: на ней не было ни одной стрелы. Ни царапины. А ведь стрелы с обеих сторон летели десятками. И часто проносились мимо, в такой ситуации они уж точно должны были угодить в обшивку.

Но не угодили.

– Барьер… – выдохнул один из магов, поражённо. – Сильный… провались он к демонам.

Всё внимание было приковано к магическому барьеру, невесть откуда взявшемуся вокруг кареты. Разумеется, никому на холме не было и дела до жужжащего, упитанного шмеля, неспешно парящего за их спинами. Он деловито кружил над головами людей, будто и сам пытался разглядеть, что происходит внизу.

В какой-то момент, словно устав от зрелища, шмель вспыхнул огненным разрядом и исчез в яркой вспышке. И это уже не могло остаться незамеченным – люди вздрогнули, поспешно обернулись, озираясь в поисках источника шума.

Но вместо шмеля на том месте уже стоял рыжеволосый мужчина в свободной хламиде. Он неторопливо обвёл всех скучающим взглядом – и остановился на Гарате.

– Я так и думал, что у тебя ничего не выйдет, – тихо произнёс пиромант и небрежным жестом стряхнул с плеча несуществующую пылинку, словно это было куда интереснее, чем смотреть в лицо своему собеседнику.

– Это не так… – ответил Гарат, с трудом сдерживая раздражение. – Никто не мог знать, что в карете прячется эта эльфийка. Да и с тем пацаном явно что-то не так. Он в одиночку перебил почти десяток моих людей. Ты меня не предупреждал об этом. Если бы я заранее знал, что он обладает Силой Родства – и притом настолько яркой – я бы действовал иначе. И уж тем более не стал бы недооценивать эту ушастую дрянь, – голос его срывался и в нём звучала неприкрытая злоба.

Он боялся этого человека, но сейчас страх отступил. Гарат потерял сегодня слишком много. Провал обошёлся ему чересчур дорого – и всё из-за стоящего перед ним рыжеволосого мага.

Пиромант не ответил сразу. Его взгляд оставался рассеянным, почти ленивым, будто он всё ещё размышлял, стоит ли тратить силы и время на этот разговор. Затем он чуть приподнял бровь, не меняя положения тела:

– Твои оправдания мне не интересны, Гарат. Неужели ты думаешь, что меня волнуют причины? – Он склонил голову, с интересом разглядывая кромку своего рукава. – Я выбрал тебя не за твои красивые речи… а потому, что ты умел выполнять любую грязную работу. Но, увы, ты не справился. Даже с мальчишкой и эльфийкой. Видимо, слухи о твоей славе были сильно преувеличены.

Луций вздохнул и сделал шаг вперёд. Трава под его ногами начала тлеть, и воздух вокруг накалился так, что стало трудно дышать.

– Или, быть может, ты забыл, что я предупреждал тебя о последствиях… если ты не выполнишь свою часть уговора.

Вожак Стаи открыл рот, чтобы ответить, но не успел – пиромант, слегка смягчившись, перебил его:

– Тебе повезло, что у меня сегодня хорошее настроение. Да и, признаться, я уже слишком долго задерживаюсь здесь. Поэтому займусь этим сам. Скажи, где находится книга? Она в карете?

– Нет. Она в наплечной сумке у того пацана. Сейчас он больше не представляет угрозы. Может, он уже и подох, но это сейчас не имеет никакого значения. Главное – разобраться с эльфийкой и снять барьер. Остальные? Они еле держатся на ногах. Серьёзного сопротивления ждать не стоит.

– Вот как? – прошелестел Луций. – Тогда я займусь этим… прямо сейчас.

Маг бросил взгляд на карету – и в ту же секунду над ней закружился огненный вихрь. Из пламени начали рождаться диковинные птицы – сверкающие, раскалённые до бела, сотканные из огня. Они вились по спирали в огненном хороводе над повозкой, то взмывали ввысь, то резко ныряли вниз, но только для того чтоб снова разогнать огненную бурю.

Барьер держался. Под натиском магии очертания защитного купола проступили чётко, словно стеклянная сфера, мерцающая в раскаленном воздухе. Но даже несмотря на это, он казался хрупкой скорлупой на фоне могущества пироманта. Заклинание Луция пульсировало огненной яростью, при каждом новом витке птиц магический купол трещал по швам, покрываясь сеткой исчерченных линий – будто лёд под ногами, вот-вот готовый разломится на сотню осколков.

Оставшиеся Волки собрались на холме и, завороженно наблюдали за действом. Никто не проронил ни слова. Даже маги Гарата, стояли с приоткрытыми ртами, поражённые силой рыжеволосого колдуна. Никакие их потуги не могли сравниться с тем, что творилось сейчас над каретой.

Луций стоял неподвижно с непроницаемым выражением лица. Даже не смотря на то, что барьер всё ещё держался, это не вызвало у него ни малейших эмоций. Он поднял руку, и один из огненных стражей с пронзительным визгом врезался в купол.

Раздался резкий треск. Защитная сфера на миг вспыхнула ослепительным светом, но устояла. Луций скривил губы и чуть качнул головой.

– Это древняя магия… – пробормотал он, вытягивая ладонь вперёд. – Интересно, что служит её источником.

Пылающие птицы, прежде кружившие в хороводе, слились в единый поток – ревущий, всепоглощающий, подобный урагану из живого огня. Он рванул вниз, обрушившись на купол с оглушительным грохотом, от которого задрожала земля. Яркий, слепящий свет разрезал туман, озарив окрестности до самого леса.

Но барьер… снова выстоял. Его поверхность задрожала, искривилась, словно натянутая ткань, но затем вновь обрела прежнюю форму, впитав в себя остатки разрушительной стихии.

Гарат прищурился, не отводя взгляда от кареты. Краем глаза он заметил, как один из магов судорожно отступил на шаг. В его взгляде отразился тот самый страх, что рождается при столкновении с чем-то поистине всемогущим. Или – с кем-то.

Луций молчал. Возможно, он и не рассчитывал уничтожить барьер с первого удара, но теперь в его лице появилось нечто новое – холодный, сосредоточенный интерес. Он медленно приблизился ещё на шаг, затем поднял вторую руку.

С неба вновь посыпались огненные птицы. Их было гораздо больше, чем прежде. И всё повторилось снова.

Барьер с пронзительным звоном разлетелся на сотни осколков, и те в тот же миг испарились. Воздух завибрировал, и на краткое мгновение повисла тишина. Луций кивнул себе с лёгким удовлетворением, как искусный мастер, завершивший очередной шедевр.

– Вот и всё, – пробормотал он, и в его голосе прозвучало, едва скрываемое превосходство.

Он отряхнул руки, словно после грязной работы и посмотрел на кучку людей столпившихся у кареты и в этот момент её дверь отворилась. Изнутри, шатаясь, вышел гоблин. Он выглядел измождённым: глаза налиты кровью, движения заторможены. Он с трудом держался на ногах, будто его буквально выжали изнутри. На его груди слабым светом догорал след изломанных рун. И Луций сразу всё понял, что это именно он держал этот магический барьер.

Эльфийка, а теперь ещё и гоблин… Представителей этого рода я не встречал, пожалуй, более столетия – и вдруг оба появляются одновременно. Очень занятно, – отметил про себя Луций, – хотя размышлять об этом надлежит после того, как фолиант будет возвращён в Цитадель. Барьер исчез, стало быть, ничто более не мешает завершить начатое и устранить тех, кого не сумел добить Гарат со своим убогим сборищем.

Пиромант неспешной походкой направился к карете. Его взгляд был прикован к эльфийке, которая уже склонилась над гоблином: обняв его за плечи, она что-то шептала ему на ухо, а затем резко отстранилась, повернулась к Луцию – и в её глазах вспыхнула холодная ярость. Следующее движение было столь стремительным, что любой смертный едва бы его уловил: в руке эльфийки уже был лук, и серебристая стрела заняла своё место на тетиве, готовая к выстрелу.

Пиромант, тем временем и не собирался останавливаться. Он продолжал невозмутимо двигаться вперёд, будто и не замечая намерения лучницы.

Стрела сорвалась с тетивы и с ужасающей скоростью устремилась к нему. Луций, едва бросив на неё взгляд, лениво взмахнул рукой – и стрела исчезла в воздухе, испарившись. Вторая, третья – всё с тем же результатом. Ни одна из них не смогла нанести магу хоть какой-то урон.

Следовало признать: эта эльфийка отличалась от прочих, находящихся поблизости и её нельзя было смешать с этим отребьем. Но с магами Ордена ей не суждено было сравниться. Единственное, на что она действительно оказалась способна, – это лишь досадно раздражать Луция

И надо отдать ей должное: у неё это получилось. Пироманту наскучило отражать её бесчисленные стрелы, и потому он, не замедляя шага, он решил одним заклинанием прикончить всех этих назойливых мух и спокойно забрать книгу.

Луций чуть склонил голову набок, словно разглядывая надоедливое насекомое, которому, по какой-то причине, всё ещё позволено сопротивляться. Затем он поднял правую руку, и в ней тотчас вспыхнуло пламя, которое медленно вытягивалось, приобретая форму вытянутого, безупречно гладкого стержня.

Огненное копьё, – из всех его образов, которые он может вызвать без применения ритуалов – самое незамысловатое. Зато надёжное.

Когда заклинание сорвалось с ладони мага, воздух возле его руки будто содрогнулся. Несмотря на кажущуюся простоту, в руках мастера даже столь примитивное заклятие преображалось. Копьё не просто летело – оно будто преодолевало само пространство, подчиняя его своей воле. В один миг, снаряд стремительно приблизился к цели, готовый пронзить всё, что окажется у него на пути, а на излёте – разорваться ослепительной вспышкой, высвобождая вложенную в него силу.

Вот теперь точно всё.

Для Луция сражения давно утратили вкус. Ни азарта, ни интереса они уже не вызывали. Исход был всегда один и тот же. Он безразлично наблюдал, как вырвавшееся пламя охватывает всё перед собой: эльфийку, гоблина, карету, даже безжизненные тела, что валялись неподалёку. Всё исчезло в свете пожирающего пламени.

Он вздохнул и опустил взгляд.

Пора было возвращаться в Цитадель. Пусть он выполнил лишь одно из двух поручений, возложенных на него магистром, дальнейшее промедление могло стать для него непростительным. Луций не питал иллюзий относительно намерений Фауста – тот не собирался оставлять Вильгельма в покое. Но сейчас было куда важнее вернуть фолиант – реликвию, веками покоявшуюся в главных чертогах Ордена. Возможно, и не веками – а тысячелетиями.

На душе стало непривычно пусто. Впереди его ждали холодные стены, постоянный полумрак, неотвратимое присутствие магистра… и, конечно же, скука. Безраздельная, удушающая скука.

– Ну наконец-то, – раздался знакомый голос, лёгкий и насмешливый. – А то я уж подумал, вы тут всё без меня закончите.

Луций невольно вздрогнул – голос прозвучал столь неожиданно, что в первый миг он едва ли поверил собственным ушам. Неужели удача наконец склонилась в его сторону? Неужели ему суждено исполнить оба приказания магистра?

Он медленно поднял голову. Пламя его заклинания уже рассеялось, и перед его взором предстал молодой человек – высокий, статный будто сошедший с древней гравюры, с серебристыми, как лунный свет, волосами и пронзительно-зелёными глазами, в которых не было ни страха, ни гнева – лишь безраздельная непоколебимость и уверенность в себе. На нём была чёрная хламида из плотной ткани, ниспадавшая тяжёлыми складками, но не мешавшая движению её обладателя. Поверх неё – изящно подогнанная портупея, к которой были прикреплены десятки аккуратных мешочков, амулетов и свитков, каждый из которых, несомненно, имел своё предназначение. Но при всей насыщенности снаряжения, облик мага не производил впечатления хаотичного или небрежного – напротив, всё было подчинено строгой симметрии, отточенной со вкусом, где простота соседствовала с эстетикой, а точность – с безукоризненной элегантностью.

Его лицо озаряла снисходительная улыбка, а белоснежные зубы были слишком безупречной для человека. Их разделяла полусфера: полупрозрачная, изумрудная, медленно пульсирующая изнутри. Её форма отдаленно напоминала изгиб черепашьего панциря. Внутри купола, целы и невредимы, стояли эльфийка, гоблин, Ардаль с уцелевшими воинами а рядом с ним, прямо у самых ног лежало неподвижное тело, – тот самый мальчишка, что ранее так остервенело сражался с людьми Гарата.

– Вильгельм, – негромко произнёс пиромант, и в его голосе звучало скорее удивление, нежели неприязнь, – ты пришёл лишь для того чтоб снова сбежать?

– Ах, Луций, – некромант картинно выпучил глаза и прижал ладонь к груди, – Где твои манеры? Я думал ты будешь рад нашей встрече, я бы даже обнял тебя если бы ты для начала немного остыл.

Луций едва заметно улыбнулся.

– А ты – как всегда, со своей иронией, – отозвался Луций, складывая руки за спиной, – будто она способна отгородить тебя от реальности, так же надёжно, как твой щит прикрывает этих… жалких насекомых.

Вильгельм неторопливо прошёлся вдоль полусферы, мягко касаясь её изумрудной поверхности.

– Луций, Луций, – его голос был тих, но в нём сквозила ехидная приторность, – из нас двоих заносчивость к лицу только мне.

Он остановился, подняв взгляд на мага огня.

– Ты пришёл за книгой, чтобы покорно отнести её своему господину, не так ли? Можешь не отвечать – я и без того прекрасно знаю: ты, как верный пёс, не способен ослушаться хозяина.

Пиромант с лёгкой усмешкой пожал плечами.

– Признаюсь, я и представить не мог, что сегодня мне повезёт вдвойне: вместе с фолиантом я доставлю Фаусту ещё и твою голову.

– Боюсь, сегодня ты уйдёшь ни с чем, – притворно огорчился Вильгельм. – Но главное ведь не в этом. Главное то, что ты всё ещё можешь уйти.

В ответ Луций громко и искренне рассмеялся. Он прекрасно знал: Вильгельм – старше, опытнее и куда могущественнее. Но существовал один нюанс, о котором они оба никогда не забывали. Некромантия, со всей её тонкостью и глубиной, была уязвима перед пламенем. А огонь – стихия Луция.

– Хочешь сказать ты готов со мной сразится здесь и сейчас? – Пиромант выпрямился, и ветер, поднявшийся с нагретой земли, затрепетал складками его плаща. – Или ты просто будешь тянуть время, надеясь, что твой барьер выдержит?

– А знаешь, я бы с удовольствием потянул, – лениво вымолвил Вильгельм, оглядываясь на изумрудную полусферу, – мне нравится смотреть, как ты злишься.

– Ты настолько преисполнился уверенности в своей защите, что готов трепать языком без умолку? – холодно бросил Луций. Терпение которого стремительно таяло.

– Не горячись, – с мягкой улыбкой отозвался Вильгельм, – я всё ещё питаю слабую надежду, что ты одумаешься и просто уйдёшь.

Луций молча смотрел на него несколько мгновений. Затем он шагнул на встречу к некроманту.

– Этого не произойдет не надейся, – сказал он. – Ни тебе, ни тем, кого ты защищаешь, пощады не будет. Я разнесу этот купол в щепки, и сожгу всё, что под ним. Мне очень жаль Вильгельм, но ты должен понять, что ты переступил черту и другого выбора у меня нет.

Вильгельм покачал головой и в его глазах промелькнуло сожаление. Он сокрушенно вздохнул, сжал губы и посмотрел на Луция, от былой иронии и насмешки не осталось и следа.

– И ты меня прости. Я всё понимаю. Но ты, увы, не так истолковал мои намерения. Я вовсе не собираюсь сбегать. Этот купол – не для моей защиты. Я лишь желаю, чтобы ты случайно задел тех, кто мне дорог. Вот и всё, – произнёс Вильгельм с легкой усталостью в голосе и шагнул за пределы изумрудной полусферы.

– Что ты несёшь, – с презрительной гримасой бросил Луций, внимательно вглядываясь в собеседника, будто пытаясь разглядеть в нём хоть тень, того былого Вильгельма которого он знал. – Ты стал мягкотелым. Именно это тебя и погубит.

Он не стал продолжать. Слова исчерпали свою ценность. Маг поднял правую руку – и в ней вновь вспыхнул огненный стержень. Время разговоров подошло к концу.

Заклинание Луция метнулось к некроманту, но Вильгельм успел выставить вперёд чёрный клинок, который появился в его руке почти мгновенно. Огненное копьё, встретив сопротивление, снопом искр не теряя скорости изменив направление влетело в стоявшее неподалёку дерево, испепелив его за долю секунды.

Луций хмыкнул и тут же выпустил второй огненный стержень, а следом – целую россыпь пылающих сфер, не давая противнику времени на раздумья. Однако вместо некроманта их встретил резкий хлопок, оставивший лишь тёмный силуэт – дымчатую тень, что почти сразу рассеялась. Вильгельма там больше не было.

В ту же секунду чёрный клинок с хлёстким свистом опустился на плечо пироманта. Но Луций был готов – он знал, на что способен его соперник, и этот трюк не застал его врасплох. Лезвия сотканные магией встретились: клинок некроманта столкнулся с пылающей саблей огня. И вновь вспыхнули искры. Не добившись успеха, Вильгельм отступил на шаг.

– Не думал же ты, что всё будет так просто? – фыркнул Луций, не скрывая презрения.

– Не зазнавайся, – в тон ему ответил Вильгельм и нанёс новую серию ударов, которые пиромант успешно отбил.

– Мне наскучили эти игры, – прорычал маг огня. Воздух вокруг дрогнул и начал стремительно раскаляться. Волна жара разошлась по поляне, тут и там вспыхивали языки пламени.

У наблюдавшего за поединком с холма Эрика пересохло в горле. Нестерпимый жар ощущался даже здесь, на значительном расстоянии от места схватки. Дышать становилось всё труднее – воздух будто сгущался, обретая плотность расплавленного металла.

Трое магов, находившиеся поблизости, поспешно начали проводить ритуал – даже для них магия Луция оказалась чрезмерной. Эрик украдкой бросил взгляд на Гаррата: тот стоял, как вкопанный, не подавая вида, что последствия выплеска силы пироманта добрались и до него. Несколько человек из Стаи попадали на колени, задыхаясь и хватаясь за горло. Пот лил по ним ручьём.

Эрик видел, как в вихре сражения сплелись два могущественных силуэта. Их движения казались размытыми – столь стремительно они перемещались, что человеческому глазу было почти невозможно их уловить. В центре поля боя воздух колебался от невыносимой температуры, образуя дрожащую пелену марева.

Он не выдержал. Глаза заслезились, и, зажмурившись, Эрик отвёл взгляд. Затем, как и многие до него, опустился на колени. Он держался дольше большинства, но даже этого оказалось недостаточно, чтобы устоять.

На ногах остались лишь маги, Гаррат и Сландер.

Лишь спустя несколько мучительных мгновений им удалось воздвигнуть магический щит. Конечно, он и близко не мог сравниться с теми защитными плетениями, что создавались внизу, и Эрик это знал. Но дыхание вновь стало возможным, и этого было достаточно.

Эрик медленно поднял голову и его взор вновь устремился к поистине захватывающему зрелищу. Внизу, среди вспышек света и раскалённого воздуха, продолжалась схватка. Две фигуры двигались с невообразимой скоростью, каждый их удар отдавался гулом по всей округе.

Бой не прекращался, и невозможно было предугадать, кто из магов одержит верх. Казалось, оба выжидали – каждый стремился уловить момент, чтобы прибегнуть к по-настоящему разрушительной силу и нанести решающий удар.

Возведённый в спешке щит сдерживал натиск, но было ясно: он не выдержит долго. У подножья холма разворачивалось нечто, для чего эта защита не предназначалась.

И всё же на мгновение наступила передышка.

Глава 12

Два могущественных мага на короткий миг замерли, глядя друг на друга. Вильгельм оставался неподвижным, пристально вглядываясь в своего противника, будто пытался разглядеть в нём нечто ведомое лишь ему одному. Его лицо сохраняло выражение холодно

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.