Рия Рэй
Проект 1214

Глава 1

Одна короткая встреча в тесном

пространстве, оказывается, может

повернуть жизнь на 180 градусов

Звякнул уже привычный звук, оповещающий об успешном сканировании пропускной карты. Турникеты остались позади, я зашагала через весь светлый купольный холл со стеклянным потолком к нише с лифтами. «Дзынь» – и лифт прибыл. Третий этаж. Закрыть двери. Поправляю бейджик на шее, готовясь приступить к очередному рабочему дню, как в последнюю секунду перед закрытием дверей в проеме возникает рука. В лифт буквально вваливается, тяжело дыша, мужчина, взлохмаченные темные волосы небрежно падают на глаза, но, кажется, не доставляют ему дискомфорта. В руке бумажный стаканчик, излучающий приятный аромат свежесваренного кофе, – даже знаю, что за кофейня: сама часто захожу перед работой.

– Доброе утро, – поздоровался он, все ещё не восстановив ровное дыхание.

Я в ответ лишь кивнула, уставившись в закрытые створки кабинки.

Теодор Мелтон, тридцать два года, кабинет триста пятьдесят восемь, последний на третьем этаже прямо напротив лифта у окна. Занимается изучением и разработкой виртуальных вселенных, создает популярные компьютерные игры с элементами погружений. Хотя на вид и не скажешь. Стереотипы о чудаковатых замкнутых ботаниках в очках, с утра до ночи копошащихся в компьютерах, уже закрепились в голове, потому и сложно представить, будто этот высокий красавчик мог бы заниматься чем-то подобным.

Мы с ним почти не знакомы, могу поспорить, он и имени моего не знает. Да и я, несмотря на любовь к сбору сплетен обо всех вокруг, знаю о нем не больше этого.

Покинув душную кабинку лифта, я зашагала направо по коридору, силясь, чтобы не обернуться. За спиной щелкнул ключ в замочной скважине, а я всем телом ощущала на себе изучающий взгляд светлых глаз.

– Чуть не опоздала! – Только успела дернуть ручку двери, как услышала звонкий голос начальницы.

Хотя начальницей ее назвать было трудно, скорее, подруга. Высокая шатенка на три года старше меня.

– Я всегда во-вре-мя, Ада, – отозвалась я, срывая с крючка на стене халат и облачаясь в рабочую одежду. – Да и неужели ты не хочешь послушать…

Не успела договорить, как Ада рывком обернулась, отложив в сторону журнал наблюдений, и навострила уши.

– Я знала, чем тебя заинтересовать, – рассмеялась, но все же продолжила: – Вчера по пути домой видела нашу Жанетт со второго этажа и Ника с четвертого. Они все время смеялись, что-то обсуждая, а затем я потеряла их в Старбаксе на перекрестке.

– Вот Жан! А нам говорила, что одинока и даже искать никого не собирается, – Ада обиженно скрестила руки и надулась, вмиг сбросив лет эдак десять.

– А теперь мне нужна информация от тебя. – Я села на стул напротив рабочего места начальницы и придвинулась ближе к ней. – Расскажи мне все, что знаешь о Теодоре из триста пятьдесят восьмого. Мы сейчас в лифте ехали вместе, а потом он чуть дыру во мне не прожег. Не могло же такое показаться!

Я работала в Научно-исследовательском центре чуть больше полугода и за это время успела узнать максимум сведений о каждом втором сотруднике. Не могу сказать, что делала это специально, просто, скорее, оказывалась в нужное время в нужном месте. Хотя совру, если не добавлю, что меня это более чем устраивало. И эта полезнейшая способность познакомила меня со здешней компанией помешанных на сплетнях сотрудницах, в числе которых была и Ада. Потому и говорю, что считать начальницей женщину, с которой на перерывах перемываешь кости каждому проходящему мимо, очень сложно.

В нашей крысиной группке я стала пятым участником, прихватив с собой ещё больше поводов для сплетен, но уже о самой себе. Помнится, кто-то даже предположил, что я внучка нынешнего главы НИЦ из-за схожей фамилии.

– Слушай, а кто у тебя дедушка? – как-то между делом спросила Ада.

Ни о чем не подозревая, я ответила честно, а узнав о причине столь неожиданного вопроса, в голос расхохоталась. С тех пор с Адой мы в прекрасных отношениях и без единого секрета друг от друга. Да и в чем смысл, когда рано или поздно правда все равно всплывет наружу, причем скорее всего из уст нашей же компании.

– Теодор?.. – Ада запустила руку в густые слегка волнистые волосы, словно этот жест мог помочь в поисках нужных воспоминаний. – Честно, я мало что о нем знаю, думаю, не больше тебя. Разве что… Он на пару лет раньше закончил мой университет. Кажется, мы были даже с одного факультета.

– А разве он заканчивал не информационные технологии? – Я удивлено посмотрела на подругу, припоминая, что программирование и исследование микроорганизмов как-то не сочетаются.

Она подавила нервный смешок и прикрыла рот рукой:

– Проговорилась, вот черт.

– Ты училась программированию?! – я шокированно перебирала копошащийся в голове рой возникших вопросов. – Но почему ты микробиолог?!

– Нуу… Просить тебя держать рот на замке ни к чему не приведет, я понимаю, – она тяжело вздохнула, осознавая груз ответственности за то, что я влилась в их крысиный коллектив, – но, пожалуйста, хотя бы не сразу же рассказывай.

– О да, мне будет очень тяжело сдерживаться, – я прислонила ладонь к груди и состроила вымученный взгляд, – но я готова закрыть на все, что ты мне расскажешь, уши взамен на услугу, которая когда-нибудь мне может понадобиться.

Да сегодня просто лучший день! Тон задала встреча с этим красивым мужчиной, затем поделилась не дававшими покоя с самого вечера сплетнями, да ещё сейчас себе должника обеспечу!

– Ла-дано, – Ада сдалась, но ее тело все ещё выдавало боязливое напряжение. – По рукам.

Мы пожали руки в знак нерушимого обязательства, и я приготовилась слушать рассказ.

– Я тогда была на последнем курсе, проходила практику, тупила в компьютеры, создавая идиотские программки, упрощающие ведение базы данных в одной компании, тогда зрение себе убила, – она поправила рукой очки, съехавшие на кончик носа. – Как видишь, не особо-то мне там и нравилось. Зато после трудоустройства обещали хорошо платить, потому-то и держалась за них. Но практика тянулась, тянулась, а на оплачиваемую должность все не брали. Я стала подавать резюме куда-угодно и в итоге угодила сюда на твою должность лаборанта. Вообще не представляю, каким образом они меня взяли, когда я была пень пнем в этих биологических штуках, но работу свою выполняла и быстро училась. Мне оплатили обучение по переквалификации, и я потратила ещё несколько лет, переучиваясь. И так доросла до того места, на котором ты меня и видишь.

– О-фи-геть, – меня разрывало внутри от переполнявший эмоций, как когда я узнавала нечто сенсационное и не могла усидеть на месте, чтобы с кем-нибудь не поделиться. Видимо, эта буря красочных эмоций всецело застыла на моем лице, потому что Ада укоризненно бросила на меня взгляд и закатила глаза. – Я помню. Могила.

Жестом запечатала рот и выкинула незримый ключик за спину, подруга облегченно выдохнула.

– А теперь живо за работу! Принеси вчерашние препараты, там оставались на ночь мариноваться KH-563.

– Слушаюсь и повинуюсь, моя начальница. До обеда. – Посмеявшись, все-таки пришлось взяться за дело и скрыться за дверкой в подсобную лабораторную кладовку, погрузившись в мир колбочек, стеклышек и микроскопов.

До сих пор удивляюсь, каким образом меня занесло в этот интересный, но уж чересчур умный микро мир. В школе естественные науки меня особо не интересовали, в старших классах я подумала, что неплохо бы стать врачом, желательно хирургом. Спасибо всему марафону медицинских сериалов, которые я взахлеб смотрела сутками напролет, что рассказали, где же находятся настоящие деньги. Но желание тухло с осознанием того, что помимо ответственности за реальную человеческую жизнь в этой профессии кроется самое большое разочарование – учеба до конца наших дней. Тратить всю жизнь на обучение, пусть и ради высоких целей, – ладно, кого я обманываю, все ради денег, – не особо-то и хотелось. Так я закончила в университете на факультете Биологии, ведь раз начала готовиться к вступительным экзаменам по естественным наукам, то надо идти до конца. На самом деле, конечно, просто не хотелось заново учить ещё какие-то дополнительные предметы, чтобы кардинально сменить направление. Тут я знаю, о чем говорю, потому что вторым после хирурга в моем списке желанных профессий был адвокат. Естественные науки, которые я уже начала изучать, и социальные, с которыми мои отношения еле дотягивали до троечки… Выбор был очевиден.

Да и в универе не могу сказать, что хорошо училась, во всяком случае первые годы. Не до того было, хотелось, как и любому подростку, который скоро переступит порог второго десятка, думать обо всем на свете, кроме учебы. Но оказавшись на грани пересдачи, что на моем потрясном направлении полностью приравнивалось к отчислению, что-то щелкнуло, и я взялась за ум. Оказалось, мозгов хватило окончить учебу практически с отличием, подвел этот несчастный первый год. Затем магистратура, аспирантура… Кто-то сказал, что на врача учиться всю жизнь? Забыли упомянуть чертовых научных ученых.

С новеньким дипломом, на этот раз с отличием, я оказалась за порогом университета и отправилась в вольное плавание, но практически сразу увязла в опутывающих водорослях моего научного центра. Пришлось причалить и на время задержаться.

Помню, как сейчас, эту вывеску на заборе территории кампуса с приглашением присоединиться к инновационному объединению исследователей разных отраслей, где обеспечено успешное будущее с возможностью карьерного роста, все блага, доступные сотрудникам, по типу бесплатного проездного, страхования и оплачиваемых отпускных аж четыре раза в год. Сверху, словно гигантский ограненный алмаз на кольце, сияла фраза о высокой заработной плате. Завороженная, я тут же направилась в сей необычный центр.

Это было работой мечты, во всяком случае об этом кричала вся территория: светлая, современная, с отдельными зонами для отдыха, коворкинга, кафетерием, столовой, которую язык не поворачивался так назвать – целый ресторан. Ноги понесли меня к посту охраны, оттуда сразу на собеседование, а затем домой, страдать в ожидании целую неделю, пока, наконец, не раздался этот заветный звонок.

– Вы приняты. Приходите к восьми тридцати утра в понедельник для оформления всех документов.

Моему счастью тогда не было предела, я предвкушала, как в свободное время буду зачитываться очередным любовным романом в лаундж зоне, утопая в мягких диванах, как по утрам буду покупать мятный латте в кафетерии, где меня уже узнают в лицо, как каждый месяц мне на карту будет прилетать увесистая сумма, я обновлю гардероб, отложу на машину, может, перееду ближе к центру в большую квартиру из моей однушки…

И этот хруст разбившихся ожиданий, на которые ты, как бы ни старался, наступаешь, осознавая суровую реальность работы в сфере науки, где единственным развлечением в твоей жизни остаётся сон по пять-шесть часов в сутки. И пусть зарплата, относительно других мест, более чем удовлетворительная, учитывая, что я пришла на самую низкую должность лаборанта, по сути, человека на побегушках у реального исследователя, она остаётся бесполезно прохлаждаться на счету в банке, ведь чтобы ее потратить, нужно хотя бы иметь нормальный выходной. Что на моей памяти случалось лишь пару раз в месяц.

Будь то непроходимые сугробы, проливные дожди, понедельники или воскресенья, – работа продолжалась, ведь человек, вставший на путь науки, буквально заключил с ней брак, вдобавок к которому прилагалась новая жилплощадь, – кресло в твоем же кабинете.

Но, к счастью, позднее семи вечера я, да и вся наша дружная компания, здесь не задерживалась.

– В договоре что было прописано? – спросила меня Ада одним днем, когда я в половину восьмого вечера ещё корпела над отчетом начальству. – Правильно, рабочий день с девяти до семи. Поэтому будь добра, соблюдай его условия. Семь часов – дверь за нашими спинами закрывается на ключ до следующего утра, и никак иначе!

– Но как же остальные, кто сидит тут до ночи? – Тогда я только начала знакомство с начальницей, потому была крайне удивлена подобными словами. Начальники, по тем же стереотипам, – те, кому так и хочется загрузить тебя работой, да ещё сверху накинуть своих обязанностей, что ты до утра будешь со всем разбираться. Моя вера в устойчивый мир тогда пошатнулась.

– Ну, не наши проблемы, что они не умеют читать цифры, – Ада пожала плечами и скинула с плеч халат. – Чего сидишь? На выход!

Эта женщина иногда кажется мне нереальной, эдакий супергерой в белом халате и с вечно щурящимся взглядом, если она забывает надеть очки. Сколько раз прикрывала мою задницу, заступалась и всеми силами помогала. За всю жизнь ее не отблагодарить, потому я, когда в месяце выпадал тот самый заветный НАСТОЯЩИЙ выходной, поднимала за нее пусть и не бокальчик полусладкого, но баночку светлого нефильтрованного.

Я вернулась из подсобки, балансируя и пытаясь не выронить из рук здоровенную стопку пробирок верхом на отчетном журнале. Работа хоть и была интересной, но порой так раздражала, что хотелось кого-нибудь прирезать. На такие случаи, как говорила мне Ада, у нас заготовлен целый аквариум с червями. Препарируй на здоровье!

– Поставь сюда G-136 и подготовь B-51 и 67 под микроскоп, – краем глаза заметив меня, но так же неотрывно орудуя пинцетом, исследовательница дала новые указания. – Ах да, ещё.

Я была готова выслушать новую порцию моего списка дел на сегодня, но вместо этого подруга, все так же не поднимая глаз, продолжила:

– На счет Теодора. Я слышала, что у него были какие-то проблемы в прошлом. Поднимем вопрос о нем завтра за обедом, может, кто чего интересного слышал. А ты действительно им заинтересовалась или просто чисто любопытно?

Иногда казалось, что Ада умела забираться внутрь, выискивая все самые важные точки, знала, на что и когда надавить, потому и сейчас попала в самую сердцевину. Я не могла ответить на ее вопрос.

– Сама не понимаю, – ответила я, не желая утаивать даже мелочи, – думаю, сумею определиться до завтрашнего дня, так что поделюсь с вами за обедом.

Глава 2

Спуститься с третьего этажа в столовую

занимает не больше трех минут. Разве

может что-то пойти не так?

– Все-е, хватит работать, давай, время обеда! – Ада настойчиво трясла меня за плечо – и кому тут из нас ещё 29 лет?

Честно, иногда мне казалось, что телом подруги просто пользуется умерший призрак подростка, оттого и такая беззаботность. Ну как взрослая женщина, доктор биологических наук, если, конечно, она все-таки получила степень, может вести себя, как ребенок?

Однако, к моему великому удивлению, либо она была прекрасной актрисой и вела двойную жизнь, либо, не знаю, шантажировала? Но в центре ее уважали, и даже вышестоящие… личности прислушивались к ее мнению. Все-таки, подозреваю, что дело тут было в шантаже.

– Осторожно, сейчас реагент на тебя вылью! – не выдержав, я повысила голос. – Ты что, моя лаборантка?

Начальница расхохоталась, из-за чего я отвлеклась и проиграла битву. Чашка Петри вылетела у меня из рук от резкого движение, Ада подхватила меня под локоть и дернула к выходу.

– Но как же мои почки ругозов?!

– Я выращу тебе новые, давай, сейчас с голода умру, и что ты будешь делать? – Ада чуть ли не стонала, не выпуская меня из мертвой хватки.

Девушка повернула защелку и пнула дверь ногой, так что она чуть ли не вылетела из петель, но с глухим стуком обо что-то ударилась, открывшись лишь на половину. Под наше удивленное переглядывание из-за двери буквально выплыла фигура, нервно потирающая лоб. Возможно, в том стуке затерялось ругательство, потому что, по-хорошему, таким ударом можно запросто отправить в нокаут.

Ада неловко улыбнулась, буркнула себе под нос извинения, опустив глаза в самый пол, и поспешила убраться с места преступления, но теперь уже мертвой хваткой держала я. На нас уставились разъяренные? нет, шокированные? снова нет. Выражающие неизвестную мне эмоцию ледяные глаза Теодора Мелтона.

«Твою мать!» Воображение рисовало в голове картинки, как, минимум, он закапывает нас вдвоем с подругой где-то за зданием научного центра под большим раскидистым деревом, там бы очень кстати смотрелись две мраморные могильные плиты, хотя я предпочитаю кресты… А максимум, нам с ним больше никогда ничего не светит, я так и останусь одинокой до самой старости, не познав прекрасное чувство любви, никогда не побывав замужем, и иссохшей старухой умру от сердечного приступа, лежа в своей кровати. Эти картинки выглядели так реально, что я уже начала в них верить. Хотя о чем я, умереть в одиночестве – это моя судьба ровно с того момента, как решила пойти в науку…

– Я… Мы… Простите, пожалуйста, мою подругу, она очень спешила… – я чувствовала, как к щекам приливает ровно вся кровь, что есть у меня в организме. – Вы сильно… Очень больно?

– Все нормально, – мужчина проморгался, будто пытался прийти в себя, и, видимо, это получилось, потому что он развернулся и поспешил покинуть наше общество в противоположном направлении от того, куда направлялся.

– Это же был ОН? – Ада медленно наклонилась ко мне, прошептав практически на ухо, но ее вопрос остался без ответа.

Я сдерживалась, как могла, до самого лифта, а когда створки начали закрываться за нашими спинами, буквально была близка к тому, чтобы взорваться.

– АДА!!!

Благо в кабинке кроме нас никого не было, иначе от моего крика запросто можно было бы оглохнуть. Не удивлюсь, если сейчас все, кто был в нашем корпусе, это услышали…

Подруга прищурила левый глаз и потерла ухо. По выражению ее лица сложно было сказать, какие конкретно эмоции ей овладели, но я явно видела стыд, прикрытый маской «а что случилось?»

– Это был ОН, – делая паузу между словами, прошипела я и сверкнула глазами.

– Ну прости-и, я же не видела его, я не знала, он и вовсе скоро забудет об этом, ещё не все потеряно, да и к тому же не ты его грохнула дверью, а я, так что ты тут не при чем и не виновата, – заскулила она, повиснув на моей руке точно ребенок. – Пойдём обедать, я куплю тебе шницель!

– О, простым шницелем ты не отделаешься, дорогая, – внутри разлилась сладкая субстанция мести, подогреваемая известной мне порцией сплетен. – Я знаю кое-что о тебе, о чем, конечно, пообещала молчать… Но тут такое дело, ты только что обеспечила мне одинокую старость, а я не особо желаю себе такую участь. А потому и исправлять сложившуюся ситуацию будешь ты.

Перебив попытки Ады возмутиться и доказать, что подобную оказию исправит разве что изобретение машины времени, а участь на одинокую старость подписала себе ещё много лет назад сама, я продолжила:

– И мне неважно, как, но я не должна у НЕГО ассоциироваться с сотрясением мозга!

– Ладно, ладно, поняла, я облажалась и постараюсь что-нибудь с этим сделать, – подруга потупила взгляд, но мою руку не отпускала.

В столовой на привычном месте собрались уже двое из компании, не хватало только Жанетт. Девушки махнули нам рукой и продолжили что-то увлеченно обсуждать. Я чувствовала этот витающий в воздухе запах сплетен, и уже не терпелось набрать еды и присоединиться к ним.

Наш столик размещался ближе к концу у панорамного окна, слегка отделенный от посторонних глаз большой декоративной пальмой. Это было бы идеальным местом для интровертов, если бы оно уже не было занято. Мы будто выкупили столик, никто и близко к нему не подходил последние несколько месяцев, даже если других свободных мест не было, а так случалось только по пятницам во время обеда, когда на кухню завозили свежие порции креветок. Все-таки что-что, а кормили тут превосходно. Или просто пытались нас тут этим удержать…

Последний раз – это было как раз в одну из пятниц февраля – мы с Адой первыми пришли обедать, взяли еду, уверенным шагом пошли к столику, а он уже был занят двумя молодыми девушками. В полном молчании мы с подругой переглянулись, мысленно посылая друг другу сигналы, что не имеем понятия, откуда они тут взялись. Девушки подняли взгляд на нас, одна из них недовольно фыркнула, а вторая поспешила подняться с места и умчать прочь, будто повстречала адских псов, которые пришли забрать ее душу. По-хорошему, это было близко от правды, ведь какая бы Ада ни была беспечная, в гневе ей не было равных. Вторая девушка наклонилась к первой, что-то ей шепнула, схватила за руку и потащила прочь, забыв про неубранную еду.

Ада провожала их глазами, полными непонимания, но в то же время с искорками закипающей злости.

– И как это понимать?

Я пожала плечами, размещая поднос на свободном месте, но подруга не унималась.

– А ну стоять! Даже не думай убирать за ними! – Она сорвалась с места, кинулась в сторону кухни, схватила за руку одного из здешних работников, что-то активно ему объяснила, используя максимум жестикуляции. Прошло меньше минуты, как к столу подбежал какой-то парень и быстро навел на нем порядок. Ада вернулась довольная и спокойная.

– Что это было? – с расстановкой спросила я, пытаясь сохранять такое же спокойствие.

– Я всего лишь воспользовалась своим положением, чтобы поставить этих девиц на место, – она, не глядя, села за стол и принялась накручивать на вилку пасту. – Но, погоди, ты видела их лица? А о чем они шептались? Чего испугались? – Несколько раз, отрываясь от еды, пока к нам не присоединились остальные члены негласного общества, Ада недоверчиво поглядывала на меня.

– А ты будто бы сама не знаешь. – И пусть я тогда работала в научном центре не так давно, уже успела заметить, как на нашу компанию поглядывают и сторонятся. – Мы – цитадель сплетней. Мы – священный орден слухов. Понятное дело, и о нас тоже переговариваются, нас боятся, вдруг окажутся на нашем столе обсуждений?

– Хм, мне нравится это, надо предложить девочкам… – Ада была у себя на уме, она вообще что ли меня не слушала? А для кого я тут распинаюсь? – Священный орден слухов. СОС. Прекрасно, это то, чего нам не хватало! Спасибо, что появилась в нашей жизни!

Я мало чего поняла на тот момент, но когда в беседе следующим днем перед обедом появилось: «СОС сегодня в 13:45, кто последний – с того начнем!», все встало на свои места. Не желая того, я дала начало целой группировке, по-другому это не назовешь… численностью, правда, всего в пять человек, но это мелочи, мы были открыты новым контактам.

– Ну что, какие новости? И где Жанетт? – Красивыми отливающими изумрудным оттенком глазами на нас уставилась Эва, экспериментатор с третьего этажа, ее кабинет был дальше по коридору.

Эва работала в центре уже лет шесть, по возрасту чуть опережала Аду, а я, всякий раз глядя на нее, удивлялась, почему ее ещё не выгнали. Ну или не завели на нее дело… Эва жила экспериментами, она посвящала им всю себя в буквальном смысле.

– Жанетт, что разрабатываешь? Эти таблетки от чего? А давай я буду первым испытуемым? Отлично! Завтра расскажу, как оно, если не откинусь ночью. Да ладно, все будет отлично! Я до этого пыталась скрестить гадюку и крысу… Как видишь, ещё жива!

Это буквально короткая выжимка диалога, который я услышала собственными ушами. Могу ошибаться, но, кажется, всем центром пару лет назад был сбор средств на подарок Эве в честь дня рождения. Дарить тогда решили место на кладбище. Жаль, я ещё не работала здесь тогда.

Пэм молча сидела рядом с Эвой, не проронив ни слова. Когда подобное случалось, было всего два варианта: либо у нее готовились к выпуску аспиранты, либо она обдумывала очередную сплетню и дико хотела с кем-то ее обсудить. На моей памяти в этом году аспирантов у нее не было. Пэм, или Памела Дороти Елизавета фон Андерсон, а потому просто Пэм, была самой старшей из нас, через несколько лет будет праздновать четвертый десяток, но ее жадности до слухов можно только позавидовать. Может, благодаря им она и заняла пост главы геологического направления в Принстонском университете? Правда, каким образом она тогда очутилась в этой мешанине всего на свете, что кто-то когда-то осмелился назвать наукой, иными словами, в нашем центре, – было большим вопросом. На который сама Пэм отвечала коротко: здесь хорошие перспективы. Но, какие конкретно – она не уточняла.

– Жанетт, – Ада состроила задумчивое лицо и кинула взгляд на меня, так и спрашивая: «Ну что, сама хочешь рассказать?»

– Ну, наверное, ей интереснее обсуждать строение роботов-доставщиков с Ником, чем общаться с нами, – я подостыла и даже почти забыла о нелепом происшествии десятиминутной давности, чувствуя, как разливается приятное тепло от произнесенной в слух сплетни.

– Жан? Ник? Что? – глаза Эвы округлились в два сверкающих изумруда, а из рук чуть не выпала вилка.

Но Пэм до сих пор молчала, скрестив руки на груди.

– Пэм? – Ада аккуратно помахала рукой перед ее лицом, но женщина оставалась напряженной.

– Ну давай уже, спроси! – даже Эва не выдержала и с силой тряхнула подругу за плечо.

– Я спустилась на соседнем лифте практически перед вами, – взгляд Пэм медленно поднялся на нас с Адой. – Эва взяла мне обед, поэтому я сразу проследовала к столику. Но хочется отметить, что по пути вниз… Что, мать вашу, за вопль я слышала?! Да куда там, ЭТО слышали все в радиусе километра!

Ада укоризненно посмотрела на меня, но я сдаваться не собиралась.

– Будто это была моя вина! Дорогая, не расскажешь, что произошло? – вложив в интонацию максимум намека, я перевела взгляд на подругу. Кажется, это превратилось в игру в гляделки.

– Женщина-камикадзе, – Пэм, всегда пытавшаяся поддерживать серьезный вид, еле сдерживала смех, а Эва уже давно растянулась на стуле, заливаясь громким хохотом.

На наш столик косо поглядывали обедающие, и если бы мне было не пофиг, то было бы даже неловко. И ровно в этот момент в столовую зашла Жанетт, на год старше меня, занимающая в центре место фармаколога. Наши взгляды дружно поползли по присутствующим, заставляя их быстро отворачиваться, и застыли на сияющем улыбкой лице рыженькой подруги. Та весело помахала нам рукой, но, заметив неладное, переменилась в лице, брови слегка вздернулись, и, уже придумывая, что же такое произошло, поплелась к нам.

– Я все объясню! – тут же начала она, вытаскивая из потрепанного шоппера ПП-салатик и овощи на пару. Эту жуткую вкусовую картину пыталась спасти такая же паровая куриная грудка, но с треском провалила миссию. Жан каждый день таскала с собой подобные обеденные извращения, и мы уже привыкли, но все равно всякий раз вздрагивали, завидев сие чудо поварской мысли.

– И что же ты объяснишь? – Эва облокотила подбородок о скрещенные в замок руки и глядела на нее таким жутким взглядом, каким могут смотреть самые догадливые детективы, уже разгадавшие преступление и желающие добиться признания самого подозреваемого.

– Ну… – девушка покрутила в пальцах прядь волос. – А что вы обсуждали?

– Как Ада за секунду убила счастливое будущее нашей Эллы с ее ненаглядным Теодором из триста пятьдесят восьмого, – Пэм невозмутимо похлебывала слегка остывший чебрецовый чай. – Но это сейчас не особо…

– Того Теодора?! – Жан испуганно вздрогнула и произнесла его имя полушепотом.

Я насторожилась, по ее интонации складывалось ощущение, что ТОТ ТЕОДОР был беглым преступником, или умудрился переспать с каждым вторым в центре, или по вечерам расслаблял себя тем, что топил в реке неподалеку новорожденных котят, или… Я поняла, что меня уносит в момент, когда в мыслях было что-то вроде: «или он убил свою семью в юном возрасте из-за шизофрении, сменил имя и вынужден вести двойную жизнь, борясь со своим недугом». Хватит!

– … имеет значение! – продолжила прерванную фразу Пэм. – Не хочешь ничего рассказать сама?

– Мисс Я-Никогда-Не-Буду-Ни-С-Кем-Встречаться? – Ада присоединилась к прессингу.

– Ну и кто из вас? Слышал… Или видел? – Жанетт обреченно втянула носом воздух.

– Как ты вчера под ручку с Ником заходила в Старбакс? – Спасибо, что появилась возможность вставить хоть слово, иначе мой мозг взорвался бы от идиотских предположений у, почему же тот Теодор это ТОТ ТЕОДОР.

– Да ну ничего не было! Я ещё ничего не знаю, мы не встречаемся, что вам тут было рассказывать? – Жан оборонительно выставила вперед руки. – Ничего такого! Нам просто было по пути!

– По пути идти под ручку в Старбакс? О, ну это да, действительно по пути.

– Он просто предложил выпить чашечку кофе…

– Держась с тобой за руки. Да, да, мы поняли.

Эва рассмеялась, не в силах больше притворяться серьезной.

– Просто бери пример с Эллы, – девушка кивнула в мою сторону, – только она стала замечать, что пялит на симпатичного мужика, тут же поделилась с нами. СОС сокрытия информации, тем более личной, не прощает!

– Ла-адно, как только в наших НЕотношениях что-то изменится, я первым делом сообщу вам, – Жан сокрушенно вскинула голову вверх. – Ну а вообще, как он вам? Красивый, правда?

Нику недавно стукнуло тридцать, он был хорошо сложен, высок, с короткими русыми волосами и пронзительными светло-серыми глазами. И с рыженькой Жанетт, которая едва ли доросла до 160 сантиметров, он смотрелся крайне хорошо. Но было в нем одно НО. Не маленькое, а, скорее огроменное, оно прорывало его насквозь и яркой аурой кричало о своем присутствии.

– Ник бабник, – все так же невозмутимо, откладывая в сторону чашку с допитым чаем, проговорила Пэм.

– Пэм?!

– Что? Это все знают, – она закатила глаза.

– Да, но, – Ада смерила ее стыдящим взглядом, – не при Жанетт же.

Но девушку это, казалось, не особо волновало. Она широко улыбалась и, кивнув на произнесенное обвинение, произнесла:

– Да, это все знают. Я не таю каких-то там надежд, может, я буду очередной его девушкой в копилку, но… – она загадочно отвела взгляд в сторону. – Тогда все узнают, что по пятницам он проводит вечер в ванне с шипящей ванильной пеной в компании резиновых уточек.

– Что?

– Что? – Жан даже не посмотрела на наши округлившиеся от удивления лица, прожевывая пятый плевок вареной брокколи. – У него их целая коллекция. Уточка-полицейский, уточка-единорог, уточка-врач, которую он ласково называет кряк-коллегой, уточка-флорист и венец всего – уточка-иллюминат. У нее крылья над головой сложены в треугольник.

– Понятно, у вас серьезные отношения, – резюмировала Пэм.

– Хорошо, давайте, ваша очередь, – Жанетт отвлеклась от ПП-питания. – Мы узнали про меня, про Эллу, а что на счет вас? Столько всего обсуждали, а про личную жизнь ни разу.

– Личная жизнь – табу. Мы же обговаривали правила СОС. – Слово взяла Эва. Неужели ей есть, что скрывать?

– Было табу до пяти минут назад. Так не пойдёт.

Девушки переглянулись.

– У меня по нулям уже пару лет, – та же Эва тяжело вздохнула. – Последним был Питт из бара на площади. Хотя вряд ли человека, с кем один раз переспал, можно назвать хоть кем-то…

– Хотя бы переспали, уже хорошо, – Ада поддерживающе похлопала подругу по плечу. – Мой последний Эван сбежал, как только узнал, что я биолог. Эван номер три продержался подольше… Мы встречались аж полгода. Самые длинные отношения на моей памяти.

Про то, что личная жизнь – табу, Эва немного приукрасила, ведь каждый здесь присутствующий был прекрасно осведомлен о моей начальнице и ее способности собирать одинаковых мужчин. И я бы поняла, если бы они были идентичны характером или внешностью – можно было бы сослаться на любимый типаж, но у них всех единственным общим было имя. Эван номер раз, с которым Ада встречалась ещё в школе, затем Эван номер два, преподаватель на бакалавре, Эван номер три и четыре сменили друг друга так незаметно, что о них я ничего толком не знала. Спасибо, сейчас поняла, что с третьим у Ады были самые долгие отношения. И Эван номер пять, последний пока что, с которым, по-видимому, не сложилось уже с самого начала. Где-то между ними проскакивали редкие Дэвиды и Льюисы, но о них история умалчивает.

– Дорогая, на последнем этаже есть ещё один один неоприходованный Эван, можешь попытать удачу, – я подмигнула подруге.

– Ага, тот, который все пытается выйти на пенсию, спасибо, – Ада недовольно нахмурилась, обиженная, что ее драму в личной жизни не воспринимают всерьез.

Мы вновь дружно рассмеялись, то и дело комментируя того или иного Эвана.

– А я замужем, – выражение лица Пэм нисколько не изменилось, она лишь скучно пожала плечами, будто это общеизвестный факт, однако после ее фразы воцарилась гробовая тишина.

– Ты что?

– Замужем.

– Прости?

– У меня есть муж.

Краешки ее губ дернулись в улыбке, видимо, она получила желаемый результат. О Пэм мы в целом не особо много знали. Она закончила Йель, сама стала деканом, на ее счету сотня научных статей, исследований, к ней даже приезжали ведущие ученые мира, а сама она могла показаться слегка заносчивой, но лишь при первом знакомстве. Дальше открывался безумный мир чересчур общительного человека, который мог обсудить все, начиная тем, каким образом впервые открыли электричество, и заканчивая тем, что встреченный ей по дороге на работу прохожий ел на завтрак. Удивительная женщина.

– То есть ты хочешь сказать, что УЧЕНЫЙ, доктор геологических наук, торчащий круглые сутки в научном центре, имеет семью? Может, у тебя ещё дети есть? – голос Эвы продолжал выдавать напоказ все ее смятение.

– Дочери недавно исполнилось восемь.

– Что? – Если бы можно было пробить земную поверхность до ядра отпавшей челюстью, то мы вчетвером бы запросто это сделали.

– Дора. Ей восемь лет.

– Что?

– Шучу. У меня нет дочери.

– Правда?

– Да, у меня есть сын.

– Что?

– Шучу. У меня нет детей.

За те секунды, что длился сей короткий диалог, я буквально забыла, как дышать, мое сердце, не привыкшее к стрессу, не могло перенести такие новости.

– Дыши! – Ада сильно стукнула по спине, заметив, как я побледнела. – Пэм, ты ее так до обморока доведешь! Давай, скажи ещё, что и про мужа пошутила.

– Нет, про мужа правда, – Памела смотрела все так же отстраненно, не выражая ни единой эмоции.

Так вот за что, по слухам, в универе боялись сдавать ей экзамены и выбирать в качестве научрука. Глаза цвета горького шоколада, практически сомкнутые из-за того, что она вечно щурилась, только усиливали устрашающий эффект тонких губ, редко изгибающихся в улыбке. Какое счастье, что она не мой препод. Но мы все все равно любили эту неприступную на первый взгляд женщину.

– Я серьезно, мы вместе тринадцать лет.

– Как он терпит то, что ты тут буквально живешь? – Эва похлопала длинными ресницами, будто пыталась смягчить вопрос.

– Он… – Я впервые заметила, что Пэм смутилась! Она умеет проявлять эмоции! Надо предложить отметить сие событие. – Он тоже тут «буквально живет».

Гром. Удар молнии. Она поставила точку на нашей жизни, потому что сейчас буквально каждая за столом поперхнулась чем-то, что в данный момент ела или пила.

– Он… Из нашего центра? – неуверенно и с некой опаской уточнила Ада.

– Он из отдела Ника. Его… кхм… начальник. – Пэм последнее слово прокашляла в кулак в надежде, что мы не расслышим.

– Джон Каррел? – Жанетт нахмурилась, вспоминая, верно ли сказала имя.

Пэм еле заметно кивнула.

– ТОТ Джон Каррел, который не выделяет достаточно финансирования на проекты Ника и его группы?

И вновь кивок.

– О Боже!

– Так, все, расходимся, – Ада резко поднялась с места, чуть не опрокинув опустевшую чашку из-под кофе. – Хватит на сегодня потрясений, так можно и день не пережить. Завтра в то же время, выдвигаю на обсуждение кандидатуру Теодора Мелтона.

– Ну не-ет, Джон Каррел так просто не отвертится! – Жан сверкнула глазами. – Голосуем!

Пэм закатила глаза и подняла руку в пользу Теодора, к ней присоединилась и я, хотя обсудить фантомного мужа подруги тоже было бы очень кстати. Но в мыслях вновь возник ТОТ ТЕОДОР, и любопытство взяло верх. Это необходимо, чтобы я хотя бы прекратила надумывать десятки сюжетов для остросюжетных боевиков и детективов, потому что ТОТ ТЕОДОР в моей голове уже стал тайным правителем соседней страны, вынужденным сбежать и скрываться из-за преследований. Да мне бы книги писать!

– Трое за Теодора, так что завтра его день, – заключила Ада, не дождавшись решения Эвы, схватила меня под руку и повела к выходу. – Идём, пока Жан не опомнилась!

Глава 3

Боже, разве можно не думать о красивом

идеальном мужском теле? Ладно, можно,

но только если это идиотская аббревиатура

Пройдя по застекленному коридору вплоть до холла, мы наконец остановились.

– Беги в кабинет, а я зайду к начальству, надо парой слов с ним перекинуться. – Ада выпустила мою руку и подтолкнула в сторону лифтов.

Я обреченно двинулась на работу. Удивительно, что обед творит с человеком: от утреннего желания сделать прорыв в тканевых регенерациях не осталось и следа, а всякий раз, когда в голове всплывал, видимо, уже на веки запечатленный образ того, как Ада совершает покушение на жизнь единственного симпатичного мужчины в этом научном центре, я вздрагивала. И как теперь смотреть ему в глаза? Хотя почему я должна смотреть ему в глаза, когда мы встречаемся от силы пару раз в неделю случайным стечением обстоятельств на несколько мгновений в лифте, коридоре или очереди в столовой? По статистике следующая такая встреча должна произойти не раньше вторника, а, учитывая, что сейчас была среда, времени позабыть о случившемся было предостаточно. И мне, и ему. Но только не Аде, я заставлю ее поплатиться, так просто она не отделается.

Рука потянулась к кнопке третьего этажа, но та уже подсвечивалась синим светом. Взгляд скользнул в угол лифта, затем выше, выше, пока я не рассмотрела в полный рост фигуру человека, из-за которого вся теория вероятности только что не просто дала сбой, а должна была взорваться и схлопнуться в ничто. На меня из угла нагло пялился Теодор Мелтон.

Его глаза скользили из стороны в сторону, изучающе осматривая меня с ног до головы. Сначала это взбесило. Затем насторожило – я пролила себе на стираную рубашку суп? Капнула кетчуп? Затем родилась лучшая идея. Ведь раз он себе позволяет такое бесстыдство, то поиграем в гляделки. Кажется, уже во второй раз за день.

Осмотр начала с самого низа, обратила внимание на начищенные черные кожаные ботинки, скользнула по сидящим по фигуре темным джинсам, затем осмотрела рубашку, спрятанную под халатом, и выделяющиеся под ней мышцы. Он и про здоровье не забывает, явно следит за фигурой и занимается спортом. Но только бы обойтись без этих ПП-извращений Жанетт! Мысленно попросив высшие силы заставить Теодора Мелтона питаться сбалансированной едой из недельной доставки вместо тошнотных паровых брокколи, я повела взгляд выше, задержалась на острых скулах, четкой челюстной линии, слегка заросшей несколькодневной щетиной, осмотрела идеальный прямой нос, предмет зависти любого, кто когда-либо задумывался о ринопластике, обратила внимание, как несколько темных прядей небрежно падали на лоб, пытаясь залезть в глаза. И на пластырь, налепленный справа прямо на чуть вспухшее красное пятно. Черт. Стараясь отогнать мысли о том, что этим пластырем и шишкой он был обязан Аде, я вновь стала всматриваться в его глаза. И только успела подумать, что у него безумно красивая радужка цвета штормового океана и что ещё красивее она бы блестела под лучами солнца, как осознала, что уже несколько секунд мы буквально пожираем друг друга глазами.

Все это нелепое представление заняло ровно одну поездку с первого этажа на третий и ни секунды более. Двери открылись, но мужчина выходить не спешил, потому я сделала это вместо него и хотела было уже броситься бежать по коридору, сгорая от нелепости и неловкости сложившейся ситуации, как…

– Простите, – это говорил Теодор. Таким низким, бархатистым голосом, от которого, будь мы наедине и при свечах, желательно за бокалом дорогого вина, у меня пробежали бы мурашки. Сейчас они тоже были, но не от наслаждения. Я встала как вкопанная. – Вы чего-то хотели?

– Я?

– Да, вам что-то было нужно?

– Мне?

– Вы буквально проделали во мне дыру своим взглядом.

О нет, нет, нет. Этот человек, – красивый и высокий, но сейчас это не имеет значения, – пытается свалить на меня вину за свой же проступок! Такое простить невозможно. Как же низко можно упасть в глазах восхваляющего тебя человека буквально за одну уродскую фразу!

– Я?! – кажется, я повторила этот вопрос уже во второй раз, но сейчас постаралась вложить в интонацию негодование и приправить его щепоткой разочарования. – Прошу прощения, но всю дорогу в лифте это я хотела задать вам такой же вопрос, потому что это ВЫ не отрывались от меня ни на мгновение.

К щекам прильнула кровь, что я только что сказала?!

– Ах, да, если дело в этом… – Теодор замялся, подбирая слова. – Я все пытался понять, вы ли это…

– Я? – пора заканчивать с этим и придумать более изощренный риторический вопрос, потому что сейчас я чувствую себя пластинкой, которую заело.

– Ну, там, в коридоре. – Я не понимала ни слова, о чем он говорит. – Перед обеденным часом. – Я поняла все и буквально могла прочитать его мысли. – Когда на меня совершили неспланированное нападение дверью. Это были вы?

Брови сами собой полезли наверх в полном недоумении. И как прикажете мне на ЭТО реагировать? Технически, не я на него напала, и вообще пыталась остановить эту несчастную смертельную дверь. Но в то же время я, в отличии, вероятно, от Ады, чувствовала вину, и раскаяние, и еще кучу набросанных сверху чувств, которые выбивали меня из привычного ритма жизни.

– Это была не я. Но даже несмотря на это мне искренне очень жаль. – Пришлось откинуть в сторону желание съязвить и хотя бы словесно отомстить объекту моих воздыханий за такую бестактность, но тогда наши отношения, пусть ещё не начавшиеся, пусть существующие только в моем воображении, точно можно было бы хоронить. – Моя подру… начальница очень спешила, она понятия не имела, что у двери кто-то есть, из-за чего произошла столь нелепая досадная болезненная и печальная ситуация. Мне очень, очень и очень жаль, я приношу свои извинения за нее…

Тут второй лифт, расположенный левее, звякнул и выпустил на волю Аду. В такой подходящий момент.

За миллисекунду преодолев три внушительных шага, я схватила Аду за предплечье и дернула в сторону Теодора, пока она не успела сообразить, что вообще здесь происходит.

– А вот и она! Какое счастье, что мы так столкнулись, потому что весь обед я слушала то, как сильно ей жаль, и что она раскаивается, и хочет попросить прощения, и как-то загладить свою вину, может, пригласив вас поужинать вместе с нами завтра вечером в кафе на углу улицы, если выйти из центра и повернуть налево, например, где-то в семь двадцать…

Пришлось замолчать, когда в легких кончился воздух. Ада переводила взгляд с меня, на Теодора, снова на меня и снова на него, явно пребывая в замешательстве.

– Что ты… – она прошептала одними губами.

– Исправляй, – сквозь зубы прошипела я.

На нас в ожидании и с интересом смотрел слегка покалеченный мужчина.

– Д-да, – подруга наконец-то открыла рот, – мне правда о-очень жаль, что все так получилось, я искренне не хотела никого, кхм, бить, кхм, дверью. Я оплачу обследование, чтобы убедиться, что с вашим здоровьем все в порядке.

Я незаметно ткнула ее в поясницу, намекая, что это не все, что надо бы предложить.

– И, да, меньшее, что я могу сделать, это предложить вам поужинать в качестве извинений, мне правда искренне о-очень жаль. Вы заняты завтра вечером после работы?

Я мечтала провалиться под землю, Ада не просто не умела признавать свою вину, но и извинялась максимально по-идиотски, словно делала одолжение, мол, «так уж и быть, скажу, что мне жаль, но на деле мне все равно глубоко плевать, даже если бы я вас этой дверью специально планировала убить». Что на это мог ответить Теодор? Оскорбиться, разозлиться, послать куда подальше, обругать, закатить глаза, фыркнуть, вздохнуть, – я загибала пальцы в уме, но никак не ожидала, что он произнесет ЭТО:

– Нет, не занят. Хорошо, встретимся в семь двадцать на углу улицы слева, а обследования, спасибо, не нужны, со мной все в порядке, просто небольшой ушиб.

Его «просто небольшой ушиб» отек и разросся на половину лба и, вероятно, я так думаю, могу предположить, что невыносимо АДски болел. Мужчина слабо неловко улыбнулся и поспешил открыть дверь в свой кабинет.

– Вот видишь, все в порядке, он не злится, – прошептала мне на ухо подруга, пока мы шли по коридору к себе. – А вообще, это что такое? Почему ты была с ним? Что вообще произошло?

– Он был в лифте. Я в него зашла. В лифт, понятное дело, – я прокашлялась. – Он стоял в углу в большом лифте, справа который, и сначала я его не заметила. Потом он начал пялить на меня. Я подумала, что, раз он это себе позволяет, то я могу поступить так же. Потом мы встретились глазами, вышли из лифта, а дальше просто так получилось, потом появилась ты, и все сложилось наилучшим образом, так что теперь я чуть более спокойна, хотя не совсем, потому что продолжаю думать, почему Жанетт назвала Теодора ТЕМ ТЕОДОРОМ, то есть что он такого сделал, чтобы его так назвать? Хороших людей не называют ТЕМИ.

– Да успокойся ты. – Мы уже вернулись в кабинет и облачились в халатную униформу. – Завтра Жан и расскажет. Давай, нам до субботы необходимо сделать новую партию реагентов, нечего время терять.

– Ой, кто бы говорил.

Домой часть пути мы с Адой ходили вместе. Я не любила общественный транспорт, а она могла дойти пешком. Вся дорога у меня занимала минут пятьдесят, если идти средним шагом, но обычно мы ходили медленно, поэтому те же пятьдесят минут оставались позади на половине пути.

Ровно в семь вечера Ада поднялась со своего места, заранее разобрав стол, резвым шагом прошла до двери и вырубила свет.

– Эй! Я же пишу! – В это время я как раз описывала результаты сегодняшнего исследования и в скором времени планировала заканчивать.

– Ничего, завтра допишешь.

– Я забуду.

– Я напомню.

– Да блин, Ада!

Она уступать не собиралась, пришлось включить фонарик на телефоне и записывать в этом островке белого света, больно бившем по глазам. Подруга громко театрально вздохнула и, могу поспорить, закатила глаза, как делала буквально всегда.

– Ладно, давай, у тебя есть ровно семь минут, если за это время ты не спустишься вниз, оштрафую. Будешь три дня за обеих пахать, возьму отгул. Все, буду ждать в холле.

Когда она так делала, в десяти случаях из десяти не шутила. Пару раз я попадалась на это, но тогда ее «штраф» был не больше: «Купи мне обед», «Отнеси начальству эту папку, не хочу его видеть». Сейчас ставки поднялись.

Кстати, с «начальством», как Ада называла одно единственного человека, Роберта Никлза, заведующего нашим корпусом, у нее были натянутые отношения. Иногда казалось, что это ее бывший, но будь оно так, точно от кого-то где-нибудь бы услышала. Они оба друг друга побаивались, хотя в жизни в этом бы не признались. Только Роберт Никлз имел на подругу влияние: мог отказать в финансировании, отпуске, по своему желанию сменить наш уютный кабинет на каморку где-нибудь на последних этажах, чего нам обеим очень не хотелось. Но и Ада держала его на коротком поводке, удачно дергая в нужный момент ниточками, на которых держалось наше дружеское сообщество.

Пришлось ускориться, почерк съехал в месиво слившихся друг с другом букв, что даже самой было сложно разобрать – я бы точно стала идеальным врачом. Буквы скакали, падали, округлялись и вытягивались в хороводе спешки, но вот я поставила заветную точку. Готово. Ровно пять минут и тридцать шесть секунд. Двадцать секунд на то, чтобы выбежать и закрыть дверь, и минута, чтобы спуститься вниз и отыскать подругу. Идеальный план.

Дверь с грохотом захлопнулась за спиной, я повернула два раза ключ в замочной скважине и рванула вперед по коридору. Пока укладываюсь. Подходя к лифтам, замедлилась, и метнула взгляд направо к кабинету Теодора. Меня все ещё сжирала неловкость и скорее всего ночью перед сном случившаяся ситуация будет на повторе крутиться перед глазами, так что вряд ли я высплюсь…

Дверь была приоткрыта. Вернее сказать, открыта ровно на одну восьмую, так что вполне можно было рассмотреть, что же происходит за ней. И о, как же сильно хотелось заглянуть туда хотя бы одним глазком, естественно, не избежав при этом очередной неловкой ситуации в коллекцию, ведь, вероятно, я бы попалась с поличным, выглядывая из коридора, наполовину ввалившись в кабинет, а Теодор бы как раз именно в этот момент обернулся в мою сторону. Но я просто прошла мимо, кажется, даже что-то сумела разглядеть, но тут же забыла, возвращаясь мыслями к Аде и тому, что, если я не буду на месте через пятьдесят три секунды, мне крышка.

– Три… Два… – Ада стояла посередине холла перед турникетами и то и дело поглядывала на часы, в слух отсчитывая секунды. – Ты была на грани.

– Но успела же!

– Ладно, пощажу тебя. Хотя как бы хотелось походить по магазинам… Тыщу лет там не была!

– Ты удивительная. Бросаешь работу ровно в семь и ни минутой позже, зато по выходным отсиживаешься тут же. А как же твои слова о трудовом договоре?

– Это другое, – она отмахнулась, прикладывая пропуск и делая шаг к свободе.

– Двойные стандарты.

Погода для середины апреля была прекрасная, солнце припекало, но восточный ветер нивелировал эту жару, превращая возвращение домой в уютную прогулку. Конечно, было бы куда уютнее, если бы я шла в обнимку с высоким темноволосым красавчиком, а не с подругой, но иного не дано. Пока.

– Ты не поверишь, я так летела к тебе, что даже не стала влезать в неприятности!

– Да? И в какие же? Ты так боишься, что меня не будет рядом на работе?

– Во-первых, да. Кто ещё будет со мной все обсуждать и вытаскивать мою задницу, если что-то пойдет не так?

– Ага, ясно. Вот зачем я тебе нужна, – Ада фыркнула и снова закатила глаза, сделав обиженный вид.

– А во-вторых, ради ТЕБЯ я не стала подглядывать в кабинет Теодора!

– Ты хотела к нему вломиться? – На лице подруги не осталось ни капли обиды, одно недоумение, в котором читалось: «Да ты меня превзошла, если решила лезть напролом».

– Да нет, – я отмахнулась, – у него дверь была открыта. Немного.

Немного. Можно ли было сказать так про небольшую щель, в которую кое-как мог бы протиснуться худой человек?

– А ты не заметила, что там было?

– Когда я уходила, дверь была закрыта, так что нет, – девушка пожала плечами. – Но я тобой горжусь! Хотя немного осуждаю. Это не в духе СОС – отказываться от возможности пособирать лишнюю информацию. Даже если потом придется несколько дней поработать за двоих.

Какое-то время мы шли в молчании. Я представляла, что бы могла увидеть в кабинете Теодора, и из всех вариантов мне нравились больше всего те, в которых он непременно переодевается. Конечно, маловероятно, ведь «переодеваться» у нас предполагает только снять халат, но раз наступила череда непредвиденных событий, таких как, о боже, встреча с Теодором ТРИ раза за один день…

Вполне вероятно, что судьба могла исхитриться и подстроить все таким образом, чтобы он пролил на себя чай или кофе, в зависимости от предпочтений – или сок, кто знает? – и был вынужден сменить ту темную рубашку на, например, футболку с нелепым принтом Марвел, или Черепашек-ниндзя, или какого-нибудь Наруто. Он же может быть тайным фанатом одного из этих вариантов? И я бы заглянула ровно в тот момент, когда он только бросил рубашку на спинку стула, обязательно выругавшись, и поднял руки вверх, собираясь влезть в эту самую футболку. Могу поспорить, у него прекрасная фигура! Со всеми этими кубиками, бицепсами и трицепсами. В любом случае он был очень хорошо сложен, в чем я прекрасно сумела убедиться, рассматривая его в лифте.

Он бы, конечно, заметил меня, но было бы поздно. Я узнала его секрет, и он бы даже забыл уточнить, что я делаю наполовину в его кабинете. И за мое молчание согласился бы сделать все, о чем только попрошу. Естественно, я бы выбрала свидание, чтобы узнать его получше, на котором он бы рассмотрел, какая я красивая и умная, и не такая, как обо мне говорят, если, конечно, говорят. Но учитывая, что мы в СОС обсуждаем буквально каждого, кого видим, вероятно, о нас и обо мне в том числе у людей может быть не особо хорошее мнение.

– Ты чего?

Я вздрогнула и поняла, что за мной уже некоторое время пристально наблюдает Ада.

– Я? Ничего.

Она вытащила из сумочки мобильный и включила фронтальную камеру, наведя экран на меня. С экрана смотрело нелепо улыбающееся слегка покрасневшее лицо, обрамленное каштановой копной густых волос и небрежной челкой.

«Кто это?» – хотела было спросить я, но потом до меня дошла эта горькая правда.

– О нем думаешь?

– Вот черт.

– Да ты реально влюбилась.

– Я?! Не-е, нет, нет, нет. Это всего лишь, кхм, научный интерес. Он мне нравится, но только немного, так, самую малость. Он же просто симпатичный и все. Да и он же ТОТ ТЕОДОР, а значит, вряд ли добавка «ТОТ» подразумевает под собой что-то хорошее, поэтому… – я тараторила так быстро, что под конец потеряла мысль.

Ада сложила руки на груди и посмеивалась.

– Да, я влюбилась.

Все, после того, как это было произнесено вслух, назад дороги нет. Есть только обреченность на вечные страдания, безответные чувства, если, конечно, я не узнаю что-то такое, как любовь к футболкам с дебильными принтами, чтобы можно было этим шантажировать и заставлять быть вместе.

– И когда это началось? – Подруга увлеченно сверлила меня взглядом, в котором читалась смесь любопытства и чего-то ещё, какой-то угрозы, что она сможет использовать информацию против меня. Но козырь на всякий случай все ещё был в кармане, потому я решила выложить всю правду.

– Да не знаю я. Ещё в первый день, как сюда устроилась, столкнулась с ним. Выходила с собеседования, а он в центр заходил со стаканом кофе и в халате. Уже тогда проводила его взглядом.

– Так это про него ты у меня спрашивала? Тогда, в первую неделю? «Ты знаешь высоких красавчиков в нашем корпусе?» Вот оно что! – Глаза подруги вспыхнули словно она разгадала загадку столетия мирового масштаба или, наконец, сумела синтезировать идеальный искусственный белок.

– Ну да, – я вздохнула, – но ты сказала, что никого не знаешь. А когда узнала, что он с нашего этажа, ещё обиделась и подумала, что ты специально про него промолчала, потому что сама на него глаз положила.

– Я?! На него?!

– Да-а, я потом уже поняла, что «Теодоры» не в твоем вкусе. Хотя, может, у него второе имя Эван? Он случайно не Теодор Э. Мелтон?

Подруга ущипнула меня за предплечье и рассмеялась.

– Да я правда о нем ничего не знала! Да, работает на том же этаже, но мы даже не пересекались почти. Так что и ответить было нечего.

– Ну, в общем, потом мы стали с завидной регулярностью сталкиваться где-то в центре пару раз в неделю, так что я могла тайно глазеть на него. А когда он мне прям понравился-понравился…

– Влюбилась.

– Допустим. Я не знаю. Это, знаешь, как вдруг осознать, что ты непрерывно о ком-то думаешь. Я осознала это сегодня. Но думать начала ещё раньше, надеялась лишний раз пересечься в холле или прокатиться вместе на лифте. Как думаешь, у меня есть хоть ма-аленький шанс? – Я состроила щенячьи глазки.

– Ну, узнаем завтра вечером. Он все-таки согласился пойти с нами на ужин, так что… Может быть, не все потеряно.

Ужин! Точно! Я совсем про него забыла. Спасибо, теперь кроме сегодняшнего инцидента перед сном буду думать о том, как бы не облажаться за столом, не сболтнуть чего лишнего и не выставить себя полной дурой, которая не может связать двух слов. Обычно так и случалось, когда обуревало волнение.

– Мне надо…

– Только не надевай ТО платье! – взмолилась Ада, будто прочитав мои мысли.

– …подумать, что надеть… Почему? Оно же такое красивое и сексуальное и…

– И неуместное. Или ты хочешь прийти на работу в джинсах и футболке, а перед ужином переодеться в супер-мини-облегающее-с-большим-декольте черное платье?

– Испугается.

– Вот-вот, – подруга одобрительно кивнула. – Так оденешься на третье свидание с ним. А сейчас просто возьми ту голубую блузку, в которой ты была на Дне рождении Жан.

– Почему только на третьем свидании? – Все остальное я пропустила мимо ушей.

– Потому что для первого свидания ТАК одеваться рано. Если ты не хочешь а) напугать его, чтобы он к тебе больше не подходил или б) переспать с ним и забыть. На первом свидании мы аккуратно узнаем, что ему нравится и не нравится. Вдруг он не любит супер-мини-облегающие-с-большим-декольте черные платья, а предпочитает воздушные милые светлые? На втором свидании мы прощупываем почву, можно будет уже примерно предсказать, в какую сторону пойдет развитие вашего общения в следующий раз, и если все идет по плану, то уже на третье свидание мы надеваем секретное оружие массового поражения, а после ужина наслаждаемся его обществом до самого утра.

– Боже! Вот в чем секрет одиноких Эванов!

Ада закатила глаза. Снова. Мне кажется, я стала забывать, как она выглядит по-другому.

– Кстати, – надо было сменить тему. Однозначно, иначе она так лишится зрения. – А почему СОС? Почему ты так схватилась за эту аббревиатуру?

– Ну… – девушка задумчиво посмотрела на затягивающееся мглой уже темно-серое вечернее небо. – Понимаешь, про нас и раньше говорили, жаловались, что мы только и делаем что обсуждаем всех. Никому это особо не нравилось. И… – она запнулась, прокашлялась и смущенно?! продолжила. – У нас имена… Жанетт, Эва, Пэм и я, Ада. И было… Ну, они сократили нас до первых букв, понимаешь. И получилась ЖЭПА.

– Жепа? Почему?

– ЖЭПА.

– А! – я прыснула, осознав смысл этого нелепого названия.

– Я надеялась, что имя нового человека чем-то поможет, – Ада глубоко и разочарованно вздохнула. – Но вышла двойная ЖЭПА. От тебя не было ровным счетом никакого толку.

– Ну спасибо!

– В плане имени. Ты лишь встала на одно место с Эвой, – поняв, что сморозила что-то не особенно приятное, девушка поспешила оправдаться. – Ну, понимаешь, теперь мы стали ЖЭЭПОЙ, более музыкально, протяжно, но смысл не поменялся. Ну и когда ты сказала, я подумала, что СОС куда лучше ЖЭПЫ. Даже такой мелодичной. Девочки согласились и постарались распространить это в массы, чтобы избавиться от того клейма.

– Кажется, у них это получилось, – я задумалась.

Ни разу не слышала это нелепое прошлое название, видимо, они и правда постарались на славу. Хотя скорее всего в сердцах коллег мы все ещё оставались такой большой всепоглощающей ЖЭПОЙ, от которой никто не сможет скрыться. Что ж, приятно знать, что мы способны попортить жизнь кому-нибудь, кто подумал, что предыдущее «название» было хорошей идеей. Я злорадно ухмыльнулась.

Глава 4

Так кто он все же? Мистер

бездомный монстр-миллионер,

который любит тартар из лосося?

Утро выдалось настолько нервным, спешным и тяжелым, что сил сопротивляться Аде при ее попытках вытащить меня поскорее из кабинета на обед просто не было.

– Ого! Сегодня Луна на Землю упадет или что?

– Вероятно, если вечером что-то пойдет не так, – я устало зевнула и потащилась вслед за подругой, даже не сняв халат. – Ты видишь эту блузку? А укладку? А ресницы?

– Не вижу разницы. Ты же всегда так выглядишь?

Я взвыла от досады. Целое утро перебирала шкаф в поисках той самой идеальной вещи, которая смотрелась бы шикарно и в то же время достаточно повседневно, чтобы ни у кого не возникло никаких вопросов. Особенно у Теодора. В итоге, образовав на кровати свалку, причем буквально, потому что вещи доставали почти до потолка и сыпались на пол, я выудила кремовую шелковую блузку на запах с объемными рукавами, которые не были бы видны под халатом, черные брюки, полусапожки на небольшом каблуке и сумку им в тон. Впервые со времен учебы в магистратуре уложила волосы и мазанула тушью по ресницам. И почему раньше забивала на свой внешний вид и ходила в потертых старых джинсах и растянутых водолазках?

Но Ада не оценила моих стараний, я обогнала ее и первая зашла в лифт, не желая сейчас разговаривать. Она знает, что это несерьезно, но пусть подумает о своем поведении.

В столовой нас уже ждала Жанетт, то и дело поглядывающая в телефон.

– Смотри, ждёт сообщение от Ника, – Ада толкнула меня в плечо и весело хмыкнула.

Лицо расплылось в улыбке и от фейковой обиды не осталось и следа.

Жанетт, завидев нас, округлила глаза, посмотрела вниз, затем медленно подняла взгляд наверх, и только после этого до меня дошло, что она осматривает меня.

– Та-ак, а что такое происходит? – она заговорщически улыбнулась и не сводила с меня глаз.

– О чем ты?

– А кто это сделал укладку? А мейк? Да я тебя в жизни такой не видела!

– О, Ада, учись! – Подруга в ответ снова закатила глаза, пробурчав себе под нос что-то типа: «Ну да, ладно, ты выглядишь хорошо».

С приходом Пэм и Эвы я уже не знала, куда себя деть.

– Может, я пойду уже?! Хватит таращиться!

– Теодор пригласил тебя на свидание? – Пэм задала вопрос, который, вероятно, крутился у всех на языке.

– Что? Нет, то есть не он, я, но не совсем я, Ада его пригласила.

– Прости, что?

Пришлось коротко пересказать ту очередную неловкую встречу с соседом по этажу, как мы пялились друг на друга, а затем тот его вопрос, появление Ады, и как все снова пошло через одно место и пришлось что-то говорить, и в голову пришло только пригласить его на ужин.

– Боже… – На нас с начальницей смотрели три пары мягко говоря удивленных глаз.

– Давайте закончим на этом, – Даже самой Аде стало неловко. – Мы, конечно, сегодня обсуждаем его, но это лучше вы нам что-нибудь расскажете.

Мысленно поблагодарив подругу, я порезала кусок мяса и до упора набила им рот, лишь бы снова не посыпались вопросы. На этот случай я не смогла бы даже ответить, что не могу ответить. Идеальный вариант. Ада, краем глаза это заметив, повторила мои действия и закидала в рот салатные листья из «цезаря», чуть не подавившись и не выплюнув их назад.

Мы просидели так долго, что столовая опустела, даже повара, кажется, уже ушли домой. Они здесь готовят только на обед, для завтраков и ужинов существует, как мне в свое время объяснили, кофейня буквально в двух шагах. Да и смысл работать столовой, когда перерыв у нас только один раз в день? Если бы у нас были проверяющие, и если бы они сейчас случайно решили проверить столовую, то нам пришлось бы выживать как минимум без премии.

Той же шумной компанией мы ввалились в маленький лифт, нечаянно выгнав из него какую-то молоденькую девочку. Вернее, она сама рванула прочь из кабины, когда оглядела своих попутчиков. На втором этаже мы вытолкнули Жан и Пэм и смогли вздохнуть полной грудью.

– Ну как, довольна? – спросила Ада, заходя в кабинет и параллельно махая Эве, рабочее место которой находилось дальше по коридору.

– Э-э-э… – Я была в какой-то прострации, пытаясь до сих пор переварить всю ту информацию, что на меня вывалилась.

Радовало только одно: что все мои предположения о том, что ТОТ ТЕОДОР был беглым преступником, или находился под следствием, или прилетел с другой планеты, не оправдались. Пэм слышала лишь то, что ему пару лет назад заморозили финансирование из-за того, что он постоянно срывал сроки и не мог закончить большой проект по причинам, которые он так и не объяснил.

Жан припомнила, как видела его пьяным на рабочем месте тоже довольно давно, он ругался с кем-то по телефону и обзывал собеседника самыми нелестными словами.

Но ТЕМ ТЕОДОРОМ он был, как сказала Эва, потому что…

– Неконтролируемый, вспыльчивый, без мозгов, у него явно не все дома. – На этих словах Жан поморщилась, она и сама хотела сказать то же самое, но тактично промолчала.

Я хлопала глазами, ожидая услышать все что угодно, даже те самые мои предположения, но никак не то, что мой потенциальный будущий парень был потенциальным абьюзером.

– Ты не видела, как он орал на какого-то лаборанта, который просто пришел по поручению что-то забрать.

– И как швырнул телефон об стену просто так. Просто шел по коридору и просто швырнул телефон.

– Даже муж не особо любит приближаться к нему, хотя они работают по смежным направлениям и часто бывает нужно сотрудничество с ним.

– Ладно, а что-то хорошее вы можете о нем вообще сказать? – Я чувствовала приливающий к лицу жар, хотелось умыться ледяной водой.

– Ну, по слухам он бездомный.

– Что?

– Он всегда в научном центре.

– А я слышала, – перебила Эву Жанетт, – что у него вся семья ученых, а ещё огромный особняк на берегу моря и акции CTRABAK. Знаете, это огромная инженерная компания.

– Ну да, а ещё у него яхта, частный самолет, конюшня, и он дружит с президентом, – Ада саркастично скорчила лицо.

После всех этих разговоров мне не хотелось не то что идти сегодня на ужин, но и вообще находиться на одном с ним этаже. По словам, получается, что он бездомный монстр-миллионер с проблемами с менталкой и самоконтролем.

– Бо-оже! – я потянулась, откладывая в сторону препарат. – Что если я не…

– Пойдёшь, – Ада прекрасно поняла, что я хотела сказать. – Пойдешь, потому что именно ты попортила наш вечер.

– Тогда мне срочно надо найти какую-нибудь стремную кофту, чтобы выглядеть стремно и чтобы он на меня стремную даже не смотрел.

– Поздно, – подруга злорадно рассмеялась, явно припоминая мне ту нелепую встречу у лифта.

Вечер наступил пугающе быстро, будто по закону подлости. И с каждым часом, приближающем к встрече, меня все сильнее потряхивало. Мысль о том, что понравившийся, – между прочим, впервые лет за пять, – мужчина может оказаться отвратным типом, все сильнее укреплялась в сознании, отбивая любое желание его видеть. И почему я не позаботилась раньше о том, чтобы найти хоть какую-то информацию, пока не стало совсем поздно? Ещё полгода назад можно было разузнать, любой бы сказал, что с ним лучше не иметь дело, ведь так?

– Собираешься, или мне позвать Теодора сюда? – Ада уже несколько минут нависала надо мной и над тем, как я перекладываю новую порцию KH-563 из одной пробирки в другую и, видимо, повторяю это действие уже довольно давно. – Боже!

– Ты атеист.

– Хочешь обсудить, имеют ли право атеисты употреблять в своей речи восклицания, которые, по сути, перестали относиться к религиозным? – Подруга приподняла левую бровь. Вторая ее типичная эмоция после закатанных глаз. А правую бровь приподнимать она так и не научилась, сколько ни пыталась. – Все, бесишь! Начало восьмого уже, неловко, наверное, будет заставлять ждать человека, которого ты сама пригласила?

Ада резко дернула меня за руку, и я чуть не полетела со стула носом в пол, потеряв равновесие, но подруга так же легко подхватила меня и снова потянула, выровняв вертикальное положение. Тем же образом с меня слетел халат, тут же очутившийся на крючке у двери, в руке оказалась сумка, в кармане – телефон, а перед лицом зеркало и протянутая рука с расческой и блеском для губ. К слову, выглядела я вполне хорошо, даже укладка, если можно было назвать несколько завитков этим словом, сохранила свой первоначальный вид, а выражение лица выдавало только борьбу эмоций, смешанную со страхом, но ни капли усталости! Поправив челку и воспользовавшись блеском Ады, тянуть время я больше не могла, потому мы закрыли кабинет и потопали, хотя я, скорее, поплелась, к лифту.

Дверь в кабинет Теодора была закрыта, Ада огляделась, наклонилась и присмотрелась к замку. Под язычком двери через щель проглядывала защелка.

– Ушел.

– Девушкам положено опаздывать, – я пожала плечами, ощущая подкатывающую к горлу панику.

– Но не тем, которые сами назначают встречу.

У назначенного места, уютного итальянского ресторанчика, так любимого мной и Адой, нас уже ждал приглашенный гость. Теодор расхаживал короткими размеренными шагами из стороны в сторону, что мне, конечно же, показалось бы раздражением и нетерпением, но весь его вид демонстрировал полное расслабление.

– Похоже, он тоже готовился, – наклонившись, шепнула подруга.

Мужчина на самом деле выглядел, если так можно сказать, шикарно: аккуратно убранные назад волосы, хотя обычно в центре я видела его лохматым, идеально-черная рубашка, выглаженная, без единой складочки, между прочим, от HERO BOSS, так что я мысленно поставила плюсик сплетни про богатство, но на нем были все те же черные ботинки, слегка пошарпанные временем, в которых я каждый раз его встречала. Казалось, Ада тут была лишней, она не сменила даже вчерашнюю футболку с вышитой ДНК-спиралью на груди – подарок рукодельницы племянницы.

Теодор молча кивнул и открыл дверь, пропуская нас вперед. Даже не пнул ее, не разбил стеклянную вставку. После рассказов подруг я могла ожидать от него все что угодно.

В ресторане царила уютная расслабляющая атмосфера, а ароматы выносимых блюд заставили желудок скрутиться от голода. Столик на четверых, отделенный живой зеленой изгородью, потрескивающая деревянным фитилем свеча и тусклый свет спускающихся с потолка конусовидных плафонов, – все заставило меня на время позабыть о дискомфорте и даже подумать о том, что ужин может остаться в памяти в качестве приятного воспоминания.

– Салат с авокадо и базиликом, феттучини и канноли, а пить… – Ада перечисляла блюда, то и дело перелистывая странички меню. – Белое полусладкое. Бутылку. Вот эту. А вы что будете?

Мне безумно хотелось пиццу. Целую пиццу. Я бы съела не меньше половины за раз, настолько была голодная. Но вовремя осознала, что доедать ее будет некому, грустно бросила последний взгляд на картинку пиццы с морепродуктами и перелистнула страницу в поисках чего-то такого же вкусного. Ада съест свои крошки и не осилит даже десерт, а Теодор…

Он откровенно пялил в мое меню, а увидев мой взгляд, отвернулся в сторону официантки.

– Пиццу «Маринара», пожалуйста, сырную тарелку и карпаччо.

– А я… Ааа… Эээ… – я пыталась найти ответ, может, во взгляде Теодора, может, во взгляде Ады, что это сейчас было и как понимать заказанную пиццу. Он заказал ее, чтобы поиздеваться? Или так предлагает разделить ее? – Аранчини и тирамису. Спасибо.

– Я рада, что вы согласились прийти, – начала Ада, как только мы остались одни, – правда, мне необходимо загладить свою вину.

Я успела забыть, по какому поводу мы тут собрались, размышляя о причине будущего появления пиццы на нашем столе. На лбу мужчины все ещё красовалась шишка, заклеенная пластырем, пусть и выглядела получше, нежели накануне.

– Так… – Ада неловка крутила в пальцах вилку: приборы принесли раньше еды. А затем я почувствовала под столом пинок.

– Над чем вы сейчас работаете? – Я поняла молчаливую мольбу продолжить разговор.

– Давайте перейдем на «ты». Мы все приблизительно одного возраста, собрались в неформальной остановке, так что… – Подруга кинула на меня взгляд и, увидев в нем одобрение, кивнула. – Я в процессе разработки программы, которая позволила бы осуществить полное погружение человека в виртуальный мир без VR-очков и иных похожих приспособлений. А вы?

– Разрабатываем способы ускоренной регенерации клеток, надеемся, в будущем получится применить наши разработки и в медицине.

– Вы имеете в виду использование вживление костных материалов при переломах?

– Пф, слишком узко, – Ада усмехнулась и чуть было не скривилась, будто ей только что сказали, что мы занимаемся какой-нибудь пересадкой растений из одного горшка в другой. – Костные заживления слишком скучны, мы же хотим выращивать целые органы, заживлять смертельные на сегодняшний момент времени раны.

Разговор походил на неловкую необходимость, хотелось провалиться под землю. Конечно, почему бы не рассказать о работе? Любое обсуждение самого идиотского фильма было бы куда лучше и уместнее. И я все ещё ждала в любой момент подвоха, началось все слишком спокойно.

Атмосфера выровнялась, и я смогла вздохнуть, когда нам подали заказ, и все замолчали. Пицца манила меня, буквально пищала: «Съешь меня!», но приходилось держаться. Аранчини уже давно покоились в желудке, а я нетерпеливо ерзала на стуле, пока Теодор молча не положил мне в тарелку несколько кусков маринары. В тот же момент Ада подскочила с места и, буркнув тихое: «Я в туалет», бросила меня наедине с этим спорным объектом интереса.

– Так это… – я запнулась, не зная, как помягче спросить про пиццу, зацепившись за ниточку, которая могла хоть слегка оттянуть момент обоюдного молчания.

– Мне показалось, ты хотела ее заказать. – Теодор пожал плечами, будто постоянно заказывает пиццы всем, кто на них просто посмотрит.

– Да, но…

– Я заказал ее, потому что посчитал, что сама ты не рискнешь, так как будешь переживать, что не доешь. Я тоже люблю морепродукты, поэтому в данной ситуации мы оказываем друг другу взаимопомощь.

А, помощь, значит. Он просто тоже хотел эту пиццу и тоже подумал, что не съест. А я уже размечталась, на мгновение допустив мысль, что он сделал это специально для меня. Но разговор подтолкнул к возможному диалогу.

– Так ты любишь итальянскую кухню?

– Не могу согласиться или опровергнуть. Мне нравятся определенные блюда разных стран, пицца и карпаччо, например. Не откажусь от корейского кимчи или французского вишисуаз. А вы с подругой предпочитаете итальянское?

Гурман, получается. Ещё один плюсик к пункту про деньги, запомнила.

– Не могу сказать, наверное, тоже зависит от блюд, но этот ресторан по пути домой, так что мы часто здесь ужинаем. Иногда заходим в тайский ресторанчик подальше, на площади, может, знаешь? Там прекрасные Том Ям и Кар Сой.

– Нет, не бывал, зато могу посоветовать французскую кофейню с превосходными круассанами.

Удивительно, но еда сближает людей, мы спокойно общались уже минут десять, обсуждая любимые заведения и где же все-таки вкуснее тартар из лосося.

– А твоя подруга?.. – Теодор вдруг посмотрел на соседнее со мной место, пустовавшее уже чересчур долго, и я только тогда вспомнила о том, что с нами по идее должна быть Ада.

– Боже. Она сбежала? Она могла это сделать. – Я представила, как девушка выбегает из ресторана и злорадно ухмыляется: мало того, что оставила их одних, так ещё и платить за ужин не придется.

– Нет, у нее тут сумка осталась.

– Ну да, без сумки вряд ли бы сбежала.

Извинившись, я направилась к туалетам, надеясь застать Аду там либо рыдающей, либо опустошающей желудок. Других отговорок долгому отсутствию я не приму.

Дверь полетела от сильного пинка, напугав сушившую руки девушку, зато в углу я обнаружила подругу, что-то печатающую в телефоне.

– Какого хрена?! – постаралась перекричать шумевшую сушилку для рук. Бедная девушка, которую уже хватил удар из-за двери, бросила на нас взгляд и поспешила убраться.

– О! – Ада расплылась в улыбке и посмотрела на наручные часы, стоившие как годовая зарплата какого-нибудь среднестатистического офисного клерка. – Двенадцать минут и двадцать три, четыре, пять секунд. Я ставила на то, что вы продержитесь минут двадцать. Черт.

– Ставила?

– Победила Пэм. Она говорила, что будет 11-13 минут. Эва ставила на 15, Жан была уверена, что мне надоест сидеть тут, и я вернусь сама…

– Какого хрена? – я повторила вопрос, но подруга будто не слышала.

– А Пэм неплохо заработает. По сотне с каждой. – Она расстроенно вздохнула, мотнула головой и наконец посмотрела на меня. – Ну как? Я смотрю, нашли общий язык? Не побил ещё тарелки? Не затеял драку с официантом?

Я прищурено смерила ее осуждающим взглядом.

– Ты из него совсем придурка делаешь?

– Уже защищаешь! Ничего себе! Когда свадьба?

– Ада. Хватит.

Этот разговор ни к чему не приведет, лишь потратит мои и без того убитые за последние дни нервы, потому пришлось прибегнуть к последней возможной мере.

– Сиди здесь и дальше, мы почти допили вино.

Подруга на этих словах встрепенулась, глаза расширились то ли от страха, то ли от негодования, она схватила меня за предплечье и потянула в зал.

– Так бы сразу и сказала.

Теодор сидел в той же позе, в какой я его оставила: расслабленный, одна рука покоилась на столе, а другая, согнутая в локте, держала бокал, то и дело его покручивая. Вино образовывало красивый водоворот и интересно переливалось в свете плафона.

– А я подумал, вы решили сбежать вместе.

– О, нет, конечно, я задержалась, звонили по поводу проекта, пришлось некоторые детали разъяснять. – Врет и не краснеет. – О чем беседуете?

Ужин закончился так же быстро, как прошёл весь день до него. Сначала я не хотела идти на встречу, переживая, что что-то пойдет не так, а потом я не хотела уходить домой, думая о том, что такое может больше никогда не повториться. Теодор оказался наиспокойнейшим человеком, поддерживал любую тему разговора, даже когда мы с Адой принялись обсуждать последнюю романтическую дораму, которую смотрели на выходных, разбираясь в лаборатории. И теперь мне было искренне непонятно, откуда взялись все те нелестные слухи, ведь, обычно, за ними кроется что-то реальное, пусть и приукрашенное. Теодор даже заплатил за ужин, включая то дорогущее вино, хотя все это в качестве извинений должна была сделать Ада.

Он поблагодарил нас за отличный! вечер, что, полагаю, могло бы стать намеком на то, чтобы этот отличный! вечер повторить, а дальше произошла удивительно странная ситуация, оставившая в душе непонятный осадок.

Уже на улице, как только позади оказались входные двери ресторана, мы остановились попрощаться.

– Приятно было узнать вас получше, – Теодор улыбнулся. – Я представлял вас совсем другими. Но слухи, к счастью, остаются лишь слухами, не имеющими с правдой ничего общего.

Мы с Адой переглянулись, не особо понимая, к чему он клонит.

– Согласна. Рада, что и вы превзошли наши ожидания, – прямо ответила подруга.

Мы разошлись в разные стороны: он – назад в сторону центра, мы – дальше в сторону дома. Ещё одна информация в копилочку: мы живем в разных краях города. Грустно, но что поделать, зато наши кабинеты в минуте ходьбы.

– Ну что? – Лучшей идеей по дороге стало донимать Аду и закидывать ее миллионами вопросов.

– Что?

– Как думаешь, вечер получился хорошим?

– Нет.

– Что?

– Отличным. Теодор же сам сказал, – подруга подмигнула и тепло улыбнулась.

Было непривычно видеть ее выражение лица без тени сарказма или фирменных закатанных глаз.

– А что на счет его слов? Он что, думал о нас что-то ужасное? – Меня захлестнула волна злости на коллег, умудрившихся попортить слухами отношение Теодора к нам. – Кто посмел?

– Будто ты сама не знаешь, – на этот раз то самое выражение вновь озарило лицо подруги. – Каждый… первый? Придумывает о нас невесть что. Такова участь всех тех, кто ступил на тропу великих мира сего, коллекционирующих информацию.

Дом встретил меня приятной прохладой, виной тому кондиционер, который я совершенно забыла выключить, уходя утром на работу. В коридоре разбросаны обувь и верхняя одежда, до которой все никак не доходят руки, на кухне пустой холодильник, в котором погребены заплесневелые овощи и сыр, разве что питьевые йогурты ещё держатся, пара тарелок, скопленных за несколько дней, на раковине.

– Мда…

Вот она, жизнь ученого, получающего пятьдесят пять тысяч в год, даже дома прибраться некогда. Я довольно быстро закончила с вечерними процедурами и легла в кровать, надеясь почитать полчаса и выспаться. Но, был ли тому виной холод, из-за которого приходилось кутаться в одеяло, или ещё чего, но книжка необычно быстро подошла к концу, хотя я начала ее только вчера, а спать все не хотелось. Полежав бестолку ещё какое-то время и знатно громко выругавшись, пополнив словарный запас своих соседей, встала и сделала круг по квартире.

– Черт.

Выругавшись в очередной раз, я собрала все разбросанные вещи в коридоре и разложила их по местам.

– Какого хрена.

Спать все ещё не хотелось, я помыла посуду и выкинула испортившиеся продукты.

– Да вашу мать.

Взяла тряпку, оттерла разводы от зубной пасты на зеркале в ванной, протерла быстро полы и включила робот-пылесос на влажную уборку.

– Блин.

Вытерла пыль со всех горизонтальных поверхностей и протерла окна с внутренней стороны.

Не зная, чем занять себя дальше и какое ругательство ещё выдумать, я плюхнулась на мягкий велюровый диван и обнаружила забытый на журнальном столике телефон.

– Так вот почему я не слышала сообщений от Ады! Отлично, сначала уборка, теперь разговоры с собой, а дальше что?

Я подняла голову наверх, будто обращаясь к неведомой сущности, спрятавшейся в углу потолка: там как раз очень удачно легли тени от разросшейся декоративной пальмы, подсвеченной светильником. В ответ мне раздалась лишь тишина, так что я даже обрадовалась, до обращения в дурку ещё оставалось время. Взяла телефон и разблокировала его.

А вот и они, десятки сообщений от Ады с криками:

– Ты где?

– Ты добралась до дома?

– Почему не отвечаешь?

– Ты умерла?

– Не смей, мы не закончили проект.

– Если ты умерла, я соберу твой прах и отнесу мужу Пэм.

– Он поместит его в робота.

– Все, я вызываю полицию.

– Или скорую.

– Ладно, поняла, заказываю «Ритуал».

Дальше читать было бессмысленно, потому я просто отправила ей фото отчищенной до блеска квартиры и вдруг заметила ещё одно сообщение от неизвестного номера, полученное часов семь назад.

– Привет. Уже дома? Ещё раз хотел сказать спасибо.

– Ой, наверное, у тебя нет моего номера. Это Тео. Ада поделилась номером.

– Спокойной ночи.

Вот же… На часах было уже половина четвертого утра, а меня окатило волной желания во второй раз все перемыть, перечистить, лишь бы не ложиться назад в кровать.

Глава 5

Пункт в дисциплинарном кодексе о

запрете использовать швабры в качестве

микрофонов – звучит интересно

Ада смерила меня недовольным взглядом, когда я уже в шестой раз возвращалась к микроскопу, пытаясь описать ход исследования. Но всякий раз, только брала в руку ручку, картинка копошащихся на стеклышке микроорганизмов стиралась из памяти. Отбросив затею сделать что-либо полезное по работе в ближайшие как минимум несколько часов, я отклонилась на стуле и устало потерла виски.

– Да что с тобой?! Теодор нашел твой дом, и у вас была бурная ночь?

– О да, такая бурная, ты не представляешь.

– Именно поэтому ты оттерла каждый миллиметр квартиры впервые за… никогда? Ты хоть спала?

Я сквозь боль улыбнулась, предполагая, что ответ очевиден и не требует дополнительных пояснений.

Прошедшая ночь удивительно четко отразилась под моими глазами темными припухшими синяками. За это время я умудрилась подремать от силы полтора часа, то и дело просыпаясь от вполне ожидаемых сновидений пикантного характера, но вместе с тем приправленных ужасом. То Теодор бросается на меня, причем не в том смысле, в котором бы хотелось, и пытается ударить ножом, то происходит как раз ТОТ САМЫЙ смысл, но вокруг кружатся тени, так и норовясь поглотить нас, то в кабинет просто в неловкий момент вторгаются посторонние, не давая насладиться хотя бы минутой приятного сна, то приходится спасаться, убегая от невидимой угрозы, стараясь забрать с собой мужчину, но тот почему-то не может продолжать путь. По несложным подсчетам получается как минимум четыре пробуждения за эти несчастные полтора часа, но скорее всего я просто забыла другие кусочки всех кошмаров.

По губам невольно проскользнула улыбка – Ада все-таки отчасти была права, предполагая «бурную ночь с Теодором». К счастью, она не обратила на это внимания и не стала донимать меня лишними расспросами.

– Может, пойдешь кофе возьмешь? – Подруга похлопала меня по плечу. – Давай, вчера все хорошо прошло, не унывай.

Эта фраза напомнила мне кое о чем, что я бы очень хотела с ней обсудить.

– Ада. Откуда у Теодора мой номер? – Я сощурила и без того сонные глаза.

– Я дала, – не задумываясь, выпалила она.

– Откуда у тебя его номер?

– Что?

– Номер. У тебя есть его номер.

– А. Ну да. У меня есть номер каждого в этом центре. А ты бы ему написала? Позвонила? Что бы ты сделала с его номером, если бы я тебе его дала?

– Пробила бы его, – как ни в чем не бывало ответила я.

Ада слегка удивилась, но, вероятно, быстро догадалась, что я на это способна, и закатила глаза. Наверное, сказал бы мне кто-то подобную вещь, я бы сочла его сумасшедшим, ведь это вторжение в личную жизнь и все тому подобное, но, думаю, то, что я знаю буквально почти все про всех, является смягчающим обстоятельством. Сейчас же заниматься несколько преступным делом было уже не особо комфортно, ведь мы вроде бы неплохо пообщались, и узнать что-то можно, если очень захотеть, лично у него.

– Ты лишила меня возможности продемонстрировать мои детективные способности.

– Что тебе мешает заняться этим сейчас? – Подруга вскинула бровь.

– То, что я теперь знаю его лично. Теперь это неловко. И неправильно.

– А до этого было бы ловко и правильно?

– Это ты мне пытаешься что-то предъявить?

От этой словесной перепалки я даже немного пришла в себя, уже не хотелось растечься по столу и забить на все вокруг.

– Погоди, а что он тебе написал? – Ада вдруг вспомнила, с чего начался конфликт, и заинтересовалась.

– Поблагодарил за вечер. А как он у тебя телефон попросил? И откуда у него твой?

– Я напоминала накануне про ужин. Просто попросил, без уточнений.

Разговор закончился так же быстро, как и начался, за кофе сходить мне уже никто не предлагал, так что, тяжело вздохнув, я продолжила работу. Ближе к обеду снова накатила усталость, солнце, просачивающееся сквозь открытые жалюзи, падало как раз на стол, отраженные лучи больно жгли глаза чуть ли не до слез. Не выдержав, я резко дернула за ниточки, погрузив кабинет в полутьму. Ада недовольно вздохнула, но промолчала.

На обед идти не хотелось, даже задумалась о том, чтобы потратить заветный час на дневной сон, но желудок предательски заурчал. Хватило секунды, чтобы Ада это расслышала в рабочей тишине, подскочила и потащила меня прочь из кабинета.

Недавний случай, похоже, оставил мне травму, только подруга потянулась к дверной ручке, я невольно сжалась и прикрыла глаза, ожидая повторения покушения на жизнь. Но дверь распахнулась, не задев ни одного препятствия, коридор пустовал. До обеда оставалось еще минут десять, и обычные прилежные сотрудники центра не рисковали напрашиваться на сверхурочные, коих и так хватало, или добровольный отказ от премии. В нашем случае все было куда проще, те самые напряженно-странные отношения Ады с начальством позволяли нам творить буквально все, что только вздумается. Вряд ли кому-то было выгодно, чтобы в центр просочилась интересная информация касаемо того, кто с кем, как и в чем спит. А такого добра в наших головах было немало, естественно, все подкреплено реальными доказательствами в переписках, фотографиях или свидетелях…

Одно единственное, что могло нас остановить и даже пугало саму Аду, находилось в главном корпусе центра, что неподалеку от нашего, и это имело специфичное имя Стелла Рейн. Только эта женщина, которой относительно недавно стукнуло тридцать пять, с туго завязанным по всем канонам стервы пучком, вечно красной супер-стойкой помадой и типичной для подобных ей юбкой-карандашом по колено в мелкую серую полоску, могла заставить нас ужаснуться. Хотелось бы сказать, что ужасались мы только ее чувству стиля, но, к сожалению, все было слегка сложнее.

Эта самая Стелла одно время, судя по слухам, имела честь крутить шашни с директором, причем не тем самым, который был начальством, а тем, что был на пару ступеней выше и руководил всеми тремя корпусами нашего центра и, соответственно, всеми их начальствами. Благодаря этому Стелла имела довольно большое влияние буквально на всех. Ей ничего не стоило шепнуть боссу – надо разделять начальство Ады и начальство в целом, – что где-то в каком-то из корпусов происходит что-то, что не вписывается в установленные кем-то рамки, как начнётся небольшой апокалипсис. Благодаря этой особенности ее и сделали проверяющим, дозорным, который мог объявиться в любую секунду жизни и создать миллиард проблем.

Помню, задумывалась, каким образом люди приходят к такому образу жизни? Может, когда-то Стелла тоже обожала собирать слухи, но у нее не было своей собственной Ады и компании, с кем ими можно было бы поделиться? И эти невысказанные сплетни копились в ее голове многие годы, сердце черствело и вот она уже собирает те же самые слухи, но в качестве доносов? Ей платили за это прибавку, пока не дали официальную должность?

В один раз прилетело и нам. Обед закончился минут пятнадцать назад, но мы все не могли разойтись, слушая историю, как Эва сходила на свидание вслепую и насколько удивительные во всех нехороших смыслах этого слова там оказались все индивиды. Мы даже успели доехать до второго этажа, решили выйти и проводить Жан и Пэм, но остановились прямо посередине коридора. В этом и была наша ошибка.

Во время обсуждения того, что некий Питер сорока лет оказался на свидании из-за того, что его в тайне записала мама, из-за угла в другой стороне от лифтов сверкнули глаза, и с нахалистым высокомерным видом буквально тенью выплыла тонкая фигура с очерченными контурами брючного костюма с юбкой-карандашом. Привлекая наше внимание, она пару раз покашляла в кулак, демонстративно взглянула на наручные часы, которые, определенно, она сама себе купить бы не смогла, и ожидающе уставилась в нашу сторону.

Ада заметила ее первой:

– Вам чем-то помочь?

Вспоминая эту ситуацию, я понимаю, что она прекрасно знала, кто перед ней, но пыталась сохранить невозмутимый вид.

Стелла опешила, явно ожидая, что перед ней тут же упадут в ноги и будут молить о пощаде, как это происходило всегда. А она кайфовала, упивалась своей властью, чувствуя превосходство.

– Подскажите, когда закончился обед? – с легкой насмешкой спросила женщина.

– Обед? Понятия не имею. – Другой ответ в такой ситуации стал бы поражением.

«Пятнадцать минут назад,» – и в ответ полетело бы: «И какого хрена вы торчите в коридоре?»

«Разве он уже закончился?» – и тогда услышали бы: «Куда уж там следить за временем с такими-то важными делами».

Девочки толпились за спиной у подруги, тихо объясняя мне на ухо, в какую историю мы попали. Пэм хотела было сделать шаг вперед, но Эва шикнула, попросив не портить ситуацию.

Если Ада была довольно вспыльчивой, сразу вступала в споры, не боялась высказаться, то Пэм имела накопительный эффект. Она могла долго слушать, даже кивать в знак согласия, но в один момент можно было заметить, как дернулся ее глаз, что свидетельствовало о конце терпения. После чего происходил взрыв, и всегда ее собеседник выходил проигравшим.

В ситуации со Стеллой лучше было не рисковать и придержать оружие массового поражения для другого случая.

– Вечером будет заседание по вашему вопросу. В понедельник огласим решение. Можете хоть сутки напролет здесь стервятничать, – Стелла вскинула голову и прошагала мимо к лифтам, стуча высокими шпильками своих лодочек.

«Стервятничать», как рассказала Жан, было ее любимым словом, во всяком случае по отношению к нам. И в наших глазах эта женщина превратилась из Стеллы Рейн в Стерву Рейн. Поменялись две буквы, а смысл остался прежним.

Вернувшись с выходных, мы обнаружили на дверях в наши кабинеты записки с идентичным содержанием и одной лишь разницей в именах адресатов.

«Уважаемые коллеги, Ада Кельнер и Элла Перри,

Спешу уведомить вас о решении дисциплинарного комитета в отношении следующих проступков:

1) Нарушение рабочего распорядка;

2) Несогласованное собрание в личных целях в рабочее время;

3) Нарушение общественного порядка и режима тишины в рабочее время;

4) Пренебрежение к ответственному проверяющему;

5) Угрозы и оскорбления в отношении к ответственному проверяющему.

В связи с вышеуказанными нарушениями вынуждены назначить вам меру наказания в соответствии с Дисциплинарным Кодексом Научно-Исследовательского Центра в размере отработки пяти часов общественных работ на благо центра: мытье полов в коридорах на этажах 2 – 15 корпуса №2, а также полив и удобрение растений на указанных этажах. К исполнению наказания приступить с 03.03, срок отработки до 5 дней (до 07.03).

В случае уклонения от обязательств будут применены следующие меры пресечения:

1) Лишение премии за месяц март;

2) Лишение права на отпуск;

3) Полное подчинение ответственному проверяющему.

С уважением, Стелла Рейн».

Мы одновременно посмотрели друг на друга, сдерживая порыв смеха.

– Она серьезно? – Ада сдалась первая.

Переговорив с подругами, мы узнали, что, оказывается, все «наказания» были разными: Жан назначили обучать сразу четырех магистрантов, пришедших к нам на практику, Пэм должна была перебрать архив, упорядочить все папки и книги по алфавиту, а Эва присоединилась к нам, забрав себе 16 – 22 этажи.

И в тот раз мы даже послушно подчинились этим нелепым попыткам Стервы возвыситься за счет нас. Правда, слегка переделали правила игры под себя. Хватило трех дней, чтобы управиться с четырнадцатью этажами. И каково было удивление этой дамочки, когда в один из дней она прибежала в корпус и обнаружила нас на пятнадцатом этаже с парой бутылок вина и импровизированным караоке, где музыка орала из телефонов, а швабры выступали в роли микрофонов. Ее лицо было не описать словами. Пытаясь произнести хоть что-то внятное, она могла лишь заикаться и сдерживать очередное ругательство, так и норовящее вырваться. Ада, сделав музыку погромче, летящей походкой приблизилась к «ответственному проверяющему», приобняла ее за плечи и буквально заорала ей на ухо:

– Что-то не так, Сте… Стелла? Как видите, ваше идиотское «наказание» идет полным ходом!

– Какого черта тут происходит? – У нее определенно дергался глаз, а из идеального пучка вылезла пара петухов.

– Ну как же? Посмотрите на время: восемь вечера. Рабочий день закончился аж час назад! До режима тишины ещё целых два часа. А, заметьте, про алкоголь не сказано ни слова ни в одном из договоров и книжечек. Да и в вашем письмеце оставлены только пункты, что сделать надо, но ни одного пункта о том, что делать нельзя. Так что будьте любезны, протрите ноги, если хотите пройти по помытому коридору, – подруга кинула к ее туфлям мокрую тряпку, отчего Стелла отшатнулась и ахнула, но не нашла, что возразить, хмыкнула, развернулась и, гордо задрав голову, ушла прочь.

На утро даже нового письма счастья на двери не оказалось, так что мы определенно одержали победу. И тогда я в очередной раз подумала о том, насколько же мне повезло работать с Адой. Закончив свою часть, мы поднялись к Эве, но она молча и в тишине водила шваброй туда-сюда, изредка бормоча себе под нос проклятья. Естественно, не оставили подругу одну и потратили свой четвертый день, развлекая ее и помогая одновременно.

С тех пор Стерву Рейн мы не встречали, но нередко слышали о ее новых жертвах. Периодически она, словно коршун, обрушивалась на один из корпусов, и начиналась облава. Заранее об этом никто не знает, Стерва Рейн любит быть внезапной, чем многим внушает страх. Но нам она могла внушить только истерический смех, ведь, кажется, ещё никому не удавалось поставить ее на место. Хотя по сторонам мы все равно лишний раз поглядывали – мало ли чего? Она точно добавила в Дисциплинарный Кодекс статьи про распитие алкоголя, громкую музыку и швабру-микрофон.

Коридор был пуст, мы благополучно добрались до столовой, откуда до холла долетал аромат только приготовленных куриных биточков. Столы были пустыми, а лоточки с едой ещё закрыты крышками, но я уже успела разглядеть долгожданные блинчики с капустой – спустя три недели повар сдалась и услышала мои мольбы. Мы заняли столик, но сидеть без дела желания не было: все равно сейчас целый час будем обсуждать вчерашнюю встречу, а Ада точно не решится помогать мне замять тему.

– Пойду за кофе пока сбегаю, ещё семь минут. Тебе что-нибудь взять?

– Чизкейк с малиной.

Я вышла из столовой и, пройдя холл насквозь, очутилась в кофейне. Аромат кофе и свежей выпечки прекрасно дополнял куриные биточки, вот-вот – и живот исполнит арию. Вытаскивая кредитку из кармана, я нечаянно задела локтем единственного посетителя, тут же буркнула: «Извините» и хотела облокотиться на стойку в ожидании своей очереди, но услышала знакомый голос, будто бы отвечающий мне.

– Ничего страшного.

Сверху вниз на меня смотрел Теодор все в том же белом халате, будто он и вовсе прирос к нему.

Не показалось. На мгновение перехватило дыхание, я вспомнила его вчерашние сообщения и то, что благополучно их проигнорировала, сначала не зная, что ответить, а потом с мыслями, что не очень прилично отвечать спустя двенадцать часов. Из раздумий, как бы незаметно провалиться сквозь землю, меня вывел его глубокий голос.

– Как вчера добралась до дома?

О нет, это же то самое начало самых неловких диалогов, которые вечно заходят в тупик. Это его третья разновидность после: «Хорошая сегодня погода» и «Как дела?» Но долго молчать было бы ещё более неприлично, чем сделать вид, что никаких сообщений не было.

– Хорошо. – И тут в голове возникла гениальная идея. – Прости, я не ответила на сообщение…

– О, Ада все-таки твой номер дала? Я уже подумал, что написал какому-нибудь незнакомцу. Судя по тому, что ты вчера предупредила, что она вполне способна сбежать из ресторана даже без сумки, решил, что и рандомный номер может дать.

– Ну да, одного из Эванов… – Я представила, как Теодор благодарит бывшего подруги за хороший вечер, и улыбнулась. Но надо было досказать начатую мысль. – Так вот да, я видела сообщение, но уже было очень поздно, побоялась разбудить, а утром забыла дома сумку, пришлось возвращаться, и я опаздывала, поэтому не было времени ответить. Мне очень жаль, в следующий раз отвечу обязательно!

Что я сказала? Какой следующий раз? Сколько раз я себе говорила, что нечего открывать рот, когда понятия не имеешь, чем закончить предложение, которое уже даже началось со лжи. Да после такого он не только не напишет, он заблокирует мой номер и удалит его.

Но что это? Губы мужчины дернулись в полуулыбке.

– Хорошо, я запомню. Ты будешь что-то заказывать? Или просто хотела ударить меня локтем и незаметно скрыться? Если так, то миссия провалена.

К лицу прилила волна жара. Вот черт! Из-за барной стойки на нас глазел бариста, который уже давно поставил заказанный Теодором капучино рядом и, видимо, ждал, что я сделаю заказ.

– А, да, простите, я… – А я даже не решила, что хочу. Точно не кофе, за которым шла изначально. – Холодный тропический лимонад. И побольше льда, пожалуйста. А ещё малиновый чизкейк. Спасибо.

Кредитка звякнула о терминал, бариста неловко улыбнулся и отвернулся готовить заказ.

– Советую попробовать ванильный милкшейк с вафельным топпингом, если любишь холодное, – Теодор кивнул на поставленный передо мной прозрачный стаканчик, в котором перетирались друг о друга десятки маленьких кубиков льда.

– Спасибо, обязательно попробую. Ты идёшь на обед?

Я стояла в пол-оборота к высокому круглому столику и как раз в этот момент краем глаза заметила Жан и Эву, которые направлялись прямо к столовой. Следующая картина напоминала поставленную начинающим режиссером сцену. Жан вдруг резко тормозит, хватая Эву за локоть, делает несколько шагов назад, разворачивается на что восемьдесят градусов и показывает пальцем в ту сторону, где была кофейня.

– Нет, обычно обедаю в кабинете.

– Вот черт! – Сейчас они запросто могут подойти сюда и превратить сложившуюся неловкую ситуацию в невыносимую.

– Ну, я могу пообедать в столовой, если это важно…

– Что?

До меня не сразу дошел смысл сказанной им фразы, на мгновения я зависла, припоминая разговор до этого.

– О боже. Я не имела в виду, что… Обедать в кабинете – это нормально, я не про то, я не хотела… – Объяснить ситуацию было тяжелее, чем я предполагала, потому просто схватила его за плечи и повернула лицом к стеклянной двери кофейни. Подруги как раз упорно сверлили нас глазами и были готовы в любой момент пойти навстречу.

– Это?..

– Это мои подруги, которые обожают сплетни.

– Так все-таки это правда?

– Что?

– Ну, что о вас говорят, – Теодор смущенно почесал затылок.

– А что конкретно? – Как будто бы я не понимала, о чем он говорит. Но надо было узнать, насколько масштабна эта проблема. По спине бегали мурашки, было страшно услышать что-то типа: «Вы успели изгадить жизнь каждому в этом офисе, к вам боятся подходить и вообще разговаривать с вами, потому что в следующую секунду вы переврете разговор и расскажете о нем всем на свете».

– Что вы образовали кружок сплетен и обсуждаете коллег. – Мужчине явно было неловко произносить это вслух.

– А, ну, может быть, немного, возможно, бывает, иногда. Да, – я сдалась, но Теодор, кажется, не злился, не хотел сбежать или вылить на меня наполовину выпитый кофе.

Он оставался таким же спокойным и все продолжал слегка улыбаться. Хотя, возможно, я себе что-то надумала, и это была нервная улыбка.

– Они идут сюда, – он кинул взгляд через плечо. – Что ты хочешь сделать?

– Исчезнуть. Если честно. Я их люблю, но иногда они бывают невыносимы.

– Хорошо. – Теодор поставил стаканчик на стол. – Я на минуту.

Перед моими глазами довольно быстро удалялась его спина куда-то по направлению из кофейни. Он решил исчезнуть сам? Сбежать прямо на моих глазах? Я даже приподняла стаканчик: в нем ещё плескался горячий напиток. Неужели бросил недопитым?

Жан и Эва остановились, перед ними встал Теодор, я видела, как подруги кивнули, что-то сказали друг другу и, развернувшись, пошли к столовой. А мой сокофейник вернулся к столику.

– Что это было?

– Я попросил их не вмешиваться в такую короткую встречу, первую не в лифте и не в коридоре, если не считать вчерашнего ужина, – он пожал плечами.

– Ты же понимаешь, что сделал ещё хуже? Я надеялась поесть в тишине за обедом… – я тяжело вздохнула, представляя все вопросы, которые посыпятся со всех сторон, ведь Жан и Эва уже точно успели разболтать что-то не то, что есть на самом деле. Жан так точно не упустит возможности свершить свою злобную месть за то, что я спалила ее с Ником.

– Можешь не идти к ним, – Теодор сказал, казалось бы, выход из ситуации, но от этого меня передернуло, ведь в таком случае станет ещё хуже.

– Я была очень рада тебя толкнуть локтем, то есть встретить здесь, но все-таки мне надо бежать. Ещё увидимся. Может даже в лифте. Или в коридоре. Но постараемся без двери!

Не расслышав, что Теодор сказал мне в ответ, я схватила упакованный в коробочку чизкейк и практически не начатый лимонад и помчалась назад в столовую. Весь поход в кофейню длился не больше пятнадцати минут, за это время все столики до единого в просторном зале обрели своих посетителей, но очередь за самим обедом, к счастью, уже подходила к концу. Забрав последние две порции долгожданных блинчиков, я медленно пошла к подругам, которые уже прожигали во мне взглядом дырки.

– Ну что, как ты… – Ада прищурилась и недовольно начала свою заготовленную речь негодований, но как только перед ней плюхнулась коробка с десертом, тут же притихла. – Приятного аппетита!

Три пары глаз переместились на нее, подруги явно рассчитывали на что-то большее. Но Аду легко задобрить сладким, так что максимум, что она сделает в ближайшее время – это просто поинтересуется, что же произошло в кофейне, когда мы вернемся в кабинет.

– Итак, – как и предполагалось, начала Жан, – Пэм, ты пропустила все самое интересное. Видела бы, как эти двое стояли там за столиком! А потом заметили нас, а потом он подошел и, цитата: «Будьте так любезны не прерывать наше свидание, Элла скоро вернется к вам».

На этих словах я поперхнулась лимонадом, и чуть не расплескала его на блинчики. Не особо вкусное сочетание бы получилось. Ада в тот же миг застыла с открытым ртом, забыв, что хотела доесть последний кусочек торта, а Пэм невозмутимо доедала суп.

– Он сказал ЧТО? – прокашлявшись, я смогла наконец ответить.

Хотелось прямо сейчас бросить все и выбежать назад в кофейню, лишь бы добиться объяснений, какого хрена это было. В том, что он не имел в виду сказанное, я была уверена. Скорее, решил припомнить мне дверь.

Весь обед прошел как в тумане, девочки расспрашивали про вчерашний вечер, отвечала по большей мере Ада, но не особо развернуто. Я же ковыряла блинчики, не в силах съесть даже одну порцию. В итоге не выдержала, забрала тарелку и попросила упаковать с собой.

– А теперь рассказывай, – мы разошлись с Эвой и остались с Адой вдвоем. – Что это было?

– Я пошла за кофе и чизкейком. Ударила локтем кого-то, кто оказался Теодором, он спросил про вчера, потом я что-то ответила, завязался разговор. Кофе взять я уже не могла, надо было охладиться, поэтому купила лимонад. Потом мимо шли Жан с Эвой, потом случилось, что они рассказали. На этом все, – я демонстративно поклонилась, будто закончила выступление на сцене.

– Пригласи его куда-нибудь, – подруга мягко похлопала по плечу и подмигнула. – Похоже, вам двоим есть о чем поговорить.

– Ага, о еде. Только о ней и говорим. Заодно предложу сразу жениться на мне и спрошу, есть ли у него какой-нибудь знакомый Эван, а то у меня одна начальница остаётся непристроенной.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.