Антон Медведев
Любимая ведьма

Пролог

Ночь выдалась не по-весеннему теплой. Слабый ветерок едва шевелил вершины деревьев, над миром плыла полная Луна, заливая спокойную гладь озера мягким призрачным светом. Было очень тихо – лес спал, укутанный покрывалом ночи.

Неподалеку от берега, на уютной лесной поляне, примостилась небольшая палатка. В ней, удобно устроившись на толстом слое лапника, спали два рыбака. Они спокойно и безмятежно провели бы остаток ночи, если бы один из них внезапно не поднял голову. Он не знал, что его разбудило, и теперь напряженно вслушивался в ночь.

Прошла минута, другая. Пожав плечами, рыболов перевернулся на другой бок, устало вздохнул. И тут же подскочил, рука сама нащупала лежавший в изголовье тяжелый охотничий нож. На этот раз он услышал это совершенно отчетливо – чей-то тихий смех, плеск воды…

– Игорь… – встревоженный рыбак осторожно ткнул напарника в бок. – Проснись…

Напарник заворочался, открыл глаза.

– Ну чего не спишь? – сонно проворчал он, в его голосе проскользнуло недовольство. – Такой сон испортил…

– Там кто-то есть. На берегу…

В глазах проснувшегося человека появилась осмысленность. Он сел, глубоко зевнул, потер лицо. И вдруг насторожился. Он тоже что-то услышал.

– Слышишь? Пошли, глянем. Как бы сетку нашу не увели…

Откинув полог палатки, оба потихоньку выбрались наружу. Всё вокруг заливал лунный свет, стволы деревьев отбрасывали длинные призрачные тени. Очень тихо и осторожно, стараясь не трещать сухими ветвями, два рыболова спустились к воде.

Сначала они ничего не увидели. Присев у обрывистого склона, оба напряженно всматривались в серебристую гладь озера. Нет, все на месте – один из рыбаков разглядел темные крапинки поплавков, указал на них рукой, второй кивнул. И тут же снова послышался плеск воды.

– Это там, у Камня. Отсюда не видно…

Стараясь не шуметь, оба медленно пошли вдоль берега. Плеск воды был слышен все ближе, затем на фоне залитого лунным светом озера показались темные контуры Камня. Неожиданно один из рыбаков схватил напарника за руку.

– Стой. Смотри…

По озеру кто-то плыл. Плыл медленно и неторопливо, до притихших рыбаков донёсся тихий девичий смех.

– Баба… – прошептал второй. – Во дура…

– Подойдем поближе. Только тихо…

Пригибаясь, они снова пошли вдоль берега. Наконец остановились, отсюда Камень был виден как на ладони.

– Где она?

– Тише, услышит… Вон, у Камня. Слева…

Рядом с Камнем что-то шевельнулось, и тут же у рыбаков перехватило дыхание – прервавшая их сон незнакомка выбралась из воды, силуэт ее тела отчетливо выделялся на фоне освещенного Луной озера. И силуэт этот был прекрасен…

Снова послышался смех – протянув к Луне руки, незнакомка тряхнула головой, с ее волос сорвался сверкающий рой капель.

– Луна милая, сестрица добрая! Светом твоим наполнен мир, радость и счастье ты даришь людям… – донесся до притихших рыбаков нежный девичий голос.

– Двинутая… – убежденно пробормотал Игорь. – Во дура…

Тем временем незнакомка начала выполнять странные движения. Ее ладони то устремлялись к небу, то плавно опускались к бедрам, скользя по ним, затем поднимались выше и от груди вновь устремлялись вверх. Казалось, она плыла в обнимающем ее лунном свете, купалась в омывающих ее тело лучах. И странное дело – там, где стояла незнакомка, воздух и в самом деле стал ярче. Словно движения девушки, ее плавные монотонные пассы притягивали, собирали пряди лунного света, заставляя их окутывать девичье тело невесомым светящимся покрывалом.

Рыбаки замерли, боясь произнести хоть слово. То, что они видели, казалось им настоящим чудом.

Она стояла на вершине Камня, освещенная призрачным светом, и мягко улыбалась. Вот она замерла, опустила голову, сложила руки перед грудью, словно молясь кому-то, ее губы беззвучно шевелились. Прошла минута, другая – незнакомка снова запрокинула голову, медленным широким жестом подняла к небу руки. Черты лица ее стали жестче и острее.

– Силы Неба и силы Огня, силы Земли, Воды и Воздуха! Именем вашим заклинаю – дайте мне свою силу!!!

Словно тихий вздох пронесся над притихшим лесом – качнулись вершины сосен, дрогнула гладь озера. И тут же со всех сторон к Камню потянулись тонкие серебристые нити…

Это и в самом деле было чудом. Нити светились все ярче, они появлялись из ниоткуда и собирались в длинные призрачные шлейфы, кружа вокруг девушки в немыслимом огненном хороводе. Словно сверкающая метель поднялась над озером, и центром этого круговорота был залитый лунным светом камень. Подлетая к нему, нити ускоряли свой бег, неслись по нисходящей спирали и исчезали в окутывающем незнакомку лунном свете.

Прошла минута, другая, бушевавшая над озером огненная метель стала утихать. Нити медленно гасли, их становилось все меньше и меньше. Метнулись последние искры, и все закончилось.

Девушка шевельнулась – обхватив ладонями плечи, она медленно опустилась на колени, закрыла глаза. Окутывающие ее тело пряди лунного света быстро тускнели…

Все так же светила Луна, все так же серебрилась в ее лучах неподвижная гладь озера. Девичий силуэт четко проступал на вершине возвышавшегося над озером Камня. Вот он шевельнулся – девушка неторопливо встала, мягко потянулась, снова послышался ее тихий смех. Незнакомка осторожно спустилась к воде, затем легко и грациозно пробежала по ней к берегу. Казалось, она была невесома и воздушна, ее ступни едва касались воды. Ступив на берег, она снова обрела вес, притихшие рыбаки услышали ее тихие мягкие шаги. На секунду их охватил ужас – им показалось, что девушка идет к ним. Но нет – легко взбежав по обрывистому склону, она скрылась в лесной чаще…

Медленно тянулись минуты, два притаившихся у кромки воды человека напряженно вслушивались в ночь – то, что они увидели, было выше их понимания. И лишь когда молчание стало совсем невыносимым, один из них поднял голову, испуганно взглянул на напарника и тихо прошептал:

– Ведьма…

Глава первая

Он сел в поезд на маленькой таежной станции. Среднего роста, худощавый, на вид лет сорока – сорока пяти. В его поведении чувствовалась уверенность знающего себе цену человека, по губам то и дело скользила едва заметная пренебрежительная улыбка. Войдя в купе, он коротко поздоровался, затем не спеша занял свое место – правую нижнюю полку. Устало вздохнул, сунул под столик свою сумку, после чего все так же неторопливо оглядел попутчиков. И было в его взгляде что-то такое, отчего все почувствовали себя неуютно.

Лежавший на левой верхней полке невысокий грузный гражданин в синем трико и белой рубашке укрылся одеялом и отвернулся к стене, неторопливо обедавший пожилой кавказец пару секунд сопротивлялся взгляду незнакомца, но все-таки не выдержал, опустил глаза и целиком сосредоточился на еде. Было видно, что он смущен пристальным взглядом этого человека. Что касается третьего попутчика, молодого человека лет двадцати пяти, то он спокойно лежал на верхней полке и читал книгу, взгляд нового пассажира пока его не коснулся. Губы незнакомца снова скривились в презрительной улыбке – он встал, открыл дверь купе и вышел в тамбур.

Вернулся он минут через десять, держа в руках комплект постельного белья. Его холодный оценивающий взгляд скользнул по лицу молодого человека, уголки губ снова дрогнули в усмешке. Достав с багажной полки матрац, незнакомец начал неторопливо застилать постель. Покончив с этим делом, снял мягкие замшевые туфли, лег и закрыл глаза. Не прошло и нескольких секунд, как послышался его тихий прерывистый храп.

– Вот бы мне так… – пробормотал толстяк в трико, с интересом наблюдая сверху за незнакомцем. Теперь, когда тот заснул, он почувствовал себя не в пример лучше. – Лег и сразу заснул.

Ему никто не ответил. Кавказец достал газету, надел очки и теперь спокойно читал, всем своим видом показывая, что до странностей незнакомца ему нет никакого дела. Что касается молодого человека, то он сунул книгу под подушку и отвернулся к стене.

Прошло почти четыре часа, прежде чем незнакомец снова открыл глаза. Полежав несколько минут, он сел, неторопливо обулся и вышел из купе. Его уход был воспринят попутчиками с нескрываемым облегчением.

Отсутствовал он больше часа. Вернувшись в купе, поставил на столик две бутылки пива, одну из них тут же открыл и не спеша выпил. Похоже, он все в этой жизни делал спокойно и методично. Сняв башмаки, лег и закрыл глаза…

Стемнело, в купе зажегся свет. Тучный гражданин в синем трико спустился вниз, кавказец уступил ему место за столиком. Быстро поужинав, гражданин в трико минут на десять вышел в коридор, затем вернулся и снова забрался наверх. Было видно, что подъем этот доставляет ему массу хлопот. Что касается молодого человека, то он проснулся лишь в десятом часу вечера. Спустившись вниз, сунул ноги в кроссовки и вышел в тамбур. Достав сигареты, закурил, задумчиво глядя в ночь. Он не любил командировок, и теперь молча радовался тому, что завтра к вечеру наконец-то будет дома…

Лишь один раз за эту ночь поезд остановился на какой-то крупной станции. Вагон пару раз дернуло, проснувшийся молодой человек глянул в окно, пытаясь отыскать её название, но это ему не удалось. Ну и бог с ней – зевнув, он снова отвернулся к стенке.

Поезд стоял минут двадцать. Наконец послышался пронзительный гудок электровоза, состав дрогнул и медленно пополз вперед, с каждой секундой набирая ход. Все чаще стучали колеса, и вскоре их монотонный перестук накрыл собой все вокруг…

Молодому человеку снился город, снился родной институт. Снилось, что он уже приехал, что все тревоги и волнения давно позади. Ему было хорошо, он был весел и счастлив.

А потом что-то произошло. Словно уродливая тень заслонила мир, и тень эта наваливалась на него все сильнее и сильнее. Ему стало страшно – он закричал, отбиваясь от окутавшей его смертельной мглы, но услышал в ответ лишь тихий зловещий хохот. Затем стало еще хуже – он вдруг понял, что у него пытаются что-то отнять, хотят забрать то, что принадлежало только ему, и никому больше. Его теснили со всех сторон, он ощутил себя на краю бездны, уже сознавая, что ему ни за что не удержаться. Так и получилось – ощутив мгновенную боль, он вскрикнул и полетел куда-то вниз, с ужасом понимая, что вернуться оттуда не сможет уже никогда…

Кавказец проснулся одним из первых. Открыв глаза, сладко потянулся – и вдруг замер. То, что он увидел, его неприятно удивило.

Спустившийся с верхней полки молодой человек достал из-под стола сумку спящего незнакомца и теперь спокойно в ней копался. Он делал это столь уверенно и хладнокровно, что кавказец наверняка не заподозрил бы ничего дурного – если бы не знал совершенно точно, что сумка принадлежит незнакомцу. Сам незнакомец спал, отвернувшись к стене.

– Эй, парень… – Кавказец негромко окликнул молодого человека. – А ты не ошибся? Это не твоя сумка.

Молодой человек повернулся и с интересом взглянул на кавказца. Его глаза были спокойными и холодными, кавказец невольно осекся. Где-то он уже видел этот взгляд…

– Есть какие-то проблемы, отец? – по губам парня скользнула презрительная усмешка. – Так мы их сейчас решим. Прямо здесь, не отходя от кассы. – Наградив кавказца тяжелым взглядом, он достал с верхней полки свой кейс, открыл и переложил в него из сумки незнакомца какие-то вещи. Небрежно бросив сумку под стол, потянулся к пиджаку незнакомца, вынул из него бумажник и переложил в карман своей куртки. С усмешкой взглянув на кавказца, сел на его полку, тот с явным усилием поджал ноги. Было видно, что этот пожилой человек с трудом сдерживает свой природный темперамент.

Парень нагнулся и стал неторопливо обувать мягкие замшевые туфли незнакомца, затем, словно что-то вспомнив, усмехнулся и отшвырнул их в сторону. Потянулся к своим кроссовкам, обулся, встал. Взял в руки кейс. Взглянул на часы, затем снова посмотрел на кавказца.

– Ну что, отец – прощай. А это тебе на память. – Он протянул руку к столику, взял оставшуюся с вечера бутылку пива и поставил ее перед кавказцем. – Выпей за его здоровье… – Парень кивком указал на спящего незнакомца, мрачно усмехнулся и вышел в коридор. Лязгнула дверь купе, с верхней полки тут же показалась голова тучного гражданина.

– Вот же сволочь, а? – сказал он, участливо глядя на кавказца. – Ведь совсем совести у людей не осталось.

Поезд начал замедлять ход – какая-то станция. Хмуро взглянув на тучного гражданина, кавказец потянулся к незнакомцу.

– Эй, просыпайся… Вставай, слышишь?

Незнакомец не отзывался, в лице кавказца что-то дрогнуло. Он быстро встал, взял незнакомца за руку, к чему-то прислушался. Затем хмуро взглянул на взиравшего на него сверху попутчика.

– Он мертвый. Надо позвать проводника. И милицию…

Поезд остановился, толстяк торопливо прильнул к окну, кавказец тоже взглянул на перрон – он вдруг понял, что звать милицию уже поздно. Его взгляд сразу выхватил в толпе знакомую фигуру с кейсом в руке. Словно почувствовав это, человек с кейсом посмотрел в его сторону, встретился с ним глазами и весело помахал рукой. Вот он сбежал по ступенькам, мелькнул в последний раз и навсегда скрылся из глаз.

* * *

Автостанция находилась рядом с вокзалом, это было как нельзя кстати. Перекинув кейс в другую руку, молодой человек спокойным уверенным шагом поднялся по ступенькам и толкнул тяжелую дверь.

Пассажиров было мало, у интересующей его кассы вообще никого не оказалось. Это его устраивало – взглянув на расписание, он склонился к окошку кассы и назвал интересующий его город. Пока молодая симпатичная кассирша колдовала с компьютером, он смотрел на нее с легкой улыбкой, поигрывая десятирублевой купюрой.

– Триста сорок семь рублей… – Кассир взглянула на него, он с улыбкой протянул ей купюру.

– Пожалуйста…

Взяв банкноту, девушка внимательно взглянула на нее, затем спокойно сунула десятку в кассу, в тонкую стопку пятисотрублевых купюр. Быстро отсчитала сдачу – сто пятьдесят рублей банкнотами плюс три рубля мелочью, протянула деньги и билет пассажиру.

– Спасибо, красавица… – Молодой человек с ухмылкой собрал деньги, взял билет и отошел от кассы. Взглянул на часы – почти восемь. Его рейс отбывал в восемь сорок. Ничего, он подождет. Уж что-что, а ждать он умеет…

Он вышел на привокзальную площадь, огляделся. Увидев вдалеке блеск витрин какого-то магазина, неторопливо направился в ту сторону.

Магазин «Электроника». Ладно, пусть будет так… – Он вошел внутрь, не спеша прошел вдоль рядов аппаратуры. И было в его фигуре что-то настолько мрачное, что люди невольно отходили с его пути. Впрочем, молодого человека это не волновало. Его вообще в этом мире заботило очень немногое.

Ему придется ехать часов десять. Подумав об этом, он подошел к прилавку, внимательно оглядел выставленные образцы. Затем ткнул пальцем в проигрыватель компакт-дисков.

– Мне вот этот, пожалуйста…

– Одну секунду… – Продавец выбил чек, протянул его одному из покупателей, затем повернулся к молодому человеку. – Что вас интересует?

– Вот этот плеер. И десяток дисков на ваш выбор.

Пока продавец проверял проигрыватель, покупатель спокойно смотрел на него, в его глазах играла усмешка.

– Какую музыку предпочитаете? Отечественную, зарубежную? – Продавец вопросительно взглянул на него.

– Я же сказал, на ваш выбор.

– Хорошо… – кивнув, продавец быстро отобрал десять компакт-дисков. – Пожалуйста. – Он положил на коробку с проигрывателем стопку компакт-дисков, пощелкал клавишами калькулятора. Взглянул на покупателя, явно собираясь назвать цену, но вдруг осекся. По губам молодого человека снова скользнула усмешка.

– Не забудь выбить чек. – Он пристально посмотрел продавцу в глаза, взял покупки и спокойно отошел от прилавка. Уже отходя, услышал тихий стрекот кассового аппарата – продавец молча выбил чек, затем разорвал его и бросил в стоявшую на прилавке картонную коробку. Его глаза были неестественно пустыми.

Автобус подошел за десять минут до отправления – высокий, зарубежного производства, с большими тонированными стеклами. Впрочем, молодого человека это не особенно интересовало. Он знал, что к ночи попадет в нужный ему город, и этого было вполне достаточно. Заняв, наконец, свое место, он сунул кейс на полку, сумку с купленной в дорогу едой поставил в ногах. Положив на колени проигрыватель, вставил в него первый попавшийся диск, надел наушники. Нажал кнопку и закрыл глаза…

Шел шестой час вечера, когда автобус наконец-то миновал городскую черту. И ощущение того, что Татьяна здесь, становилось все острее. Глядя на проносившиеся за окном кварталы новостроек, молодой человек улыбался. Он правильно поступил, что приехал сюда на автобусе – так меньше вероятность того, что она его заметит. И уж теперь-то она от него не спрячется. Теперь он до нее обязательно доберется…

Он сошел в центре города, ехать к автовокзалу было совершенно необязательно. С собой взял только кейс, пакет с остатками еды и плеер с дисками за ненадобностью оставил в автобусе. Вдохнув теплый весенний воздух, радостно засмеялся – теперь это был его город. Несколько прохожих удивленно взглянули на него, но он не обратил на них никакого внимания.

Отсмеявшись, он повернул налево и пошел по тротуару. С равным успехом он мог бы идти и в другую сторону, ему это было безразлично. Он шел спокойно и неторопливо, его глаза внимательно скользили по лицам встречных прохожих.

– Извините, вы не подскажете… – остановив встречную девушку, он внимательно посмотрел ей в глаза. Нет, не то. Замужем, сыну четыре года. Не подойдет… Отвернувшись, он пошел дальше, девушка еще несколько секунд недоуменно смотрела ему вслед.

– Девушка, вы не поможете мне… – Он заглянул в глаза встречной девице с тяжелой сумкой в руках. – Нет, не поможете. Очень жаль… – задумчиво оглядев ее фигуру, снова пошел по тротуару. Действительно жаль, весьма симпатичная кошечка. Увы, живет с матерью. А зачем нам мама? Мама нам не нужна…

Лишь через двадцать минут он нашел то, что искал. Высокая, красивая. Длинные светлые волосы, приятное лицо. Аппетитные губы. Впрочем, не только губы…

Да, это то, что надо – живет одна, восьмой этаж, недалеко отсюда. Звать Надей. Очень хорошо…

– Я слушаю вас… – Девушка улыбнулась, ожидая вопроса. Кажется, он хотел ее о чем-то спросить?

– Хочешь большой и чистой любви? – спросил он, продолжая смотреть ей в глаза. – Ведь хочешь, лапонька – по глазам вижу…

Девушка на секунду опешила, было видно, что она собирается сказать что-то резкое. Затем глаза ее вдруг подернулись дымкой, лицо расслабилось. По прелестным губам скользнула улыбка.

Молодой человек смотрел на нее и улыбался. Он знал, что происходит в ее сознании. Знал очень хорошо.

– Вот и хорошо, кисонька. Пошли… – подхватив девушку под руку, он мягко увлек ее в сторону высившейся неподалеку многоэтажки – девушка жила именно там. Он знал это так же хорошо, как она сама.

Пока лифт возносил их на восьмой этаж, он жадно целовал горячие девичьи губы, жмурясь от удовольствия – хороша, чертовка. И это только начало…

Квартира оказалась небольшой, но опрятной. В зале стоял красивый диван, большой импортный телевизор, вдоль стен высились шкафы с книгами – его новая подружка оказалась филологом. В спальне его внимание привлекла большая двуспальная кровать. Взглянув на нее, молодой человек недвусмысленно ухмыльнулся. Затем зашел в ванную, заглянул на кухню. Очень даже неплохо. Пожалуй, именно здесь он пока и остановится.

– Прежде всего, Надюша, приготовь-ка мне чего-нибудь поесть. – Он внимательно посмотрел на девушку, по лицу его снова скользнула ухмылка. – Поедим как следует, а потом займемся чем-нибудь более интересным… – Подойдя к девушке, он медленно поцеловал ее, положил руки ей на бедра и тихо засмеялся…

Уже совсем рассвело, когда он наконец-то открыл глаза. Повернув голову, с мрачной улыбкой взглянул на лежавшую рядом девушку. Она и в самом деле прелестна – он провел ладонью по её шее, коснулся груди. Хороша, чертовка…

Поднявшись с кровати, молодой человек зевнул, сладко потянулся и подошел к окну. На улице уже рассвело, он несколько секунд задумчиво смотрел в окно, затем прошлепал босыми ногами в ванную. Вскоре оттуда послышался плеск воды и довольное пофыркивание.

Наконец снова скрипнула дверь ванны, он вернулся в комнату. Взглянул на девушку и улыбнулся, заметив ее взгляд.

– Проснулась, кисонька? – Он подошел к ней и сел на край кровати, его рука скользнула по бедру девушки. – Что-то хочешь сказать?

– Борис… – Девушка потянулась к нему, в ее взгляде горело желание, однако он со смехом остановил ее.

– Э нет, лапонька, хорошего понемножку. А сейчас мне надо заняться более важными делами… – Он встал и начал неторопливо одеваться. Все это время девушка сидела, поджав колени к груди, ее глаза были затянуты туманом, на лице играла улыбка. Наконец он снова повернулся к ней.

– Ты хорошо все запомнила, милая?

– Да, Борис. Ты вернешься?

– Обязательно. И постарайся не разочаровать меня.

Он прошел в коридор, не торопясь обулся. Щелкнув замком, открыл дверь и вышел на площадку. Подойдя к лифту, ткнул пальцем кнопку и стал ждать. Его губы улыбались…

Татьяна и в самом деле была где-то здесь, в городе. Он это знал, он это чувствовал. Сменила шкуру и решила, что спряталась? Ну нет, милая, от него так просто еще никто не сбегал – он улыбнулся в предвкушении скорой встречи. Ничего, красавица, скоро ты будешь ползать в ногах и молить о прощении. Интересно, какая ты теперь?

На улице было тепло и солнечно. Дойдя до остановки, Борис дождался троллейбуса, сел на свободное место. Всю дорогу он с улыбкой смотрел в окно, думая о том, что скоро увидит ее. Интересно, обрадуется ли она ему?

Центр города, конечная. Открыв переднюю дверь, водитель стал проверять билеты, по одному выпуская пассажиров. Улыбнувшись, Борис встал и неторопливо пошел к выходу.

– Ваш билет? – в голосе водителя чувствовалось нетерпение.

– Я не люблю покупать билеты. – Борис с ухмылкой взглянул на водителя. – Такая уж у меня глупая привычка.

– Отойди в сторону, – довольно грубо приказал водитель. – Ну быстрее, не мешай остальным.

– Я бы отошел, но у меня нет времени. – Борис пристально посмотрел водителю в глаза и снова усмехнулся. – Так что я пойду, пожалуй. И запомни: деньги и листья – это одно и то же.

Он спокойно спустился по ступенькам, и водитель почему-то не стал задерживать безбилетного пассажира. На мгновение в его подернувшихся пеленой тумана глазах мелькнула растерянность, водитель недоуменно пожал плечами и молча стал проверять билеты…

Борису по-прежнему было без разницы, куда идти – боги сами приведут его к ней. Окинув взглядом площадь, неторопливо пошел по тротуару. На минуту остановившись у киоска, купил мороженое, затем спокойно пошел дальше. Справа блеснула река, в нее впадала небольшая речушка – он пока еще не знал ее названия. Остановившись на мосту, долго стоял, смакуя неожиданно вкусное мороженое и глядя на мутную воду. Затем достал платок, вытер пальцы и спокойно пошел дальше. У светофора перешел дорогу, заглянул в большой хозяйственный магазин. Потолкавшись у прилавков, снова вышел на улицу, глубоко и шумно вздохнул. Ему нравился этот город.

…А на площади, отгородившись от всех закрытыми дверями троллейбуса, тихо сходил с ума водитель. Вжавшись в спинку своего кресла, он со страхом перебирал пачку денег, его руки мелко дрожали. Листья, кругом одни листья – отшвырнув деньги в сторону, водитель торопливо полез в карман рубашки. Нащупав сложенные вдвое купюры, достал их, его руки затряслись еще сильнее – и здесь то же самое. Куда ни глянь, повсюду проклятые листья…

Банкноты вывалились у него из рук, водитель торопливо открыл дверь и выскочил на улицу. Там люди, там можно укрыться от свалившейся на него чертовщины. Его растерянный взгляд скользнул по лицам прохожих, по ясному чистому небу – и неожиданно замер. Несколько секунд водитель неотрывно смотрел в сторону уходившей вдаль тополиной аллеи, затем рухнул на колени и тихо застонал, на лице его отразился ужас. Ветви тополей, усеянные новенькими листьями-банкнотами, тихо шуршали на слабом ветру, и их сводящего с ума шороха не мог заглушить даже громкий шум проносившихся мимо машин.

Глава вторая

Был май, и была гроза. Хлестали по стеклу тяжелые струи, скрипящие «дворники» не успевали справляться с работой. Сергей смотрел на мокрое шоссе и думал о том, что летом надо будет обязательно выбраться к морю. И что выберется, несмотря ни на что, что пешком уйдет, а не останется в этом шумном и грязном городе…

Она удивила его тем, что не пряталась от дождя. Высокая, в легкой замшевой куртке и выцветших джинсах, с коротко стриженными русыми волосами, спокойно шла по краю дороги. Услышав шум машины, обернулась, скользнула по ней взглядом, затем сошла на обочину. Она ни о чем не просила – скорее, просто ждала, пока он проедет. И проехал бы – но встретился с ней взглядом, и послушно прижался к обочине…

Когда синяя «шестерка» остановилась у края дороги, незнакомка улыбнулась и шагнула к машине, Сергей распахнул перед ней дверь, хмуро отметив, что девушка очень красива.

– Доброе утро… – забравшись на сиденье, незнакомка аккуратно закрыла дверь, спокойно и деловито щелкнула привязным ремнем. Затем взглянула на него, ее глаза сияли. – Едем?

Ее взгляд оглушал и очаровывал. Ощутив внезапную сухость во рту, Сергей молча кивнул и вырулил с обочины. Мельком взглянул на незнакомку – и тут только заметил, что для такого ливня девушка выглядит на удивление сухой. Не промокшей, если хотите. А ведь зонтика у нее нет… Вот она снова взглянула на него, ее глаза были чистыми и спокойными.

– Вы в город едете?

– Да… – Он снова кивнул, смущенный и озадаченный, и разозлился внезапно на себя за свое смущение, не понимая, что с ним происходит и почему вдруг так взволновала его случайная попутчица. Молча смотрел на дорогу, и вздрогнул невольно, услышав ее мелодичный нежный голос.

– Вас Сергеем звать. И вы художник. Я угадала?

– Вообще-то да… – Сергей удивленно взглянул на девушку. – Точно…

– Спасибо, что остановились… – Незнакомка посмотрела ему в глаза и улыбнулась.

Она попросила высадить ее у Городского Сада, благо это оказалось почти по пути – сказала, что живет совсем рядом. Кивнув, Сергей притормозил в указанном месте, с тоской понимая, что на этом все закончится, что выйдет она сейчас, и никогда он ее больше не увидит. И рад бы увидеть, но хорошо разглядел на изящном нежном пальчике узкое обручальное колечко.

Остановившись, он взглянул на незнакомку, торопливо и несколько смущенно отказался от протянутой купюры – ни к чему это, люди должны помогать друг другу. Одарив его на прощание совершенно неземным взглядом, незнакомка улыбнулась и выбралась из машины. Прощальный кивок, тихий стук каблучков по мокрому асфальту. Вот и всё…

Вот и всё. Незнакомка свернула к аллее и скрылась из глаз, Сергей медленно вырулил с обочины, уже думая о том, как приедет домой, возьмет лист бумаги и выведет по девственной белизне нежный контур ее лица…

…А затем это стало походить на безумие. Он рвал листок за листком, он комкал проклятую бумагу и кидал в корзину, сознавая, что не смог ухватить главного – ее неземного взгляда. Овал лица, нежные ямочки в уголках губ, смешная родинка у левого уха. Короткие русые волосы. Все получалось, все манило и пленяло. Но глаза… Глаза были другими, они смотрели то холодно и сурово, то насмешливо и издевательски, и снова летел в корзину измятый лоскут бумаги…

В ту ночь он спал беспокойным сном, и грезы его были тревожными и гнетущими. Лил опостылевший дождь, где-то за городом громыхали молнии, раздирая небо гроздьями сполохов. А не столе, уныло светясь пустыми пятнами глазниц, сиротливо белел незаконченный портрет.

Утром он аккуратно сложил все эскизы в папку, понимая, что глупо упорствовать, что надо дать себе время. Положив папку в шкаф, устало вздохнул – пусть отлежится. Затем сел за стол, думая о том, что уже через две недели надо сдавать эскизы к работе этого дрянного писателя, и что зря он взялся за это дело, потому как не нравилась ему эта писанина – а как иллюстрировать то, к чему не лежит душа? Хмуро взглянув на распечатанный экземпляр рукописи, подтянул ее к себе, открыл на заложенной странице и с безмолвным воплем отчаянья начал вчитываться в глупые бездарные строки.

Ближе к обеду он совершенно очумел от этой писанины, отложил рукопись в сторону, затем невольно усмехнулся. Если б читатели могли добраться до этого типа, прячущегося за звучным псевдонимом, то непременно бы его удавили. По крайней мере, у него руки чесались неимоверно.

После полудня небо совершенно очистилось, мягкие теплые лучи скользнули по земле, по крыше соседнего дома, крытого новой лоснящейся черепицей, затем вползли в его комнату. И сразу стали заметны и старые рваные обои, и покосившаяся люстра с единственным уцелевшим плафоном. На шкафу, вероятно, лежал нетронутый слой пыли – проследив за самым нахальным лучом, Сергей покачал головой, затем задумчиво пожевал кончик карандаша и снова склонился над эскизом к проклятой рукописи. Он прорабатывал детали, стараясь выехать если не на чувстве, то на технике, уже понимая, что ничего гениального из этого не выйдет, что сейчас он больше похож на ремесленника, из рук которого выходят пусть грубоватые, но надежные изделия. И невольно стыдился того, что делает, чувствовал неприязнь к маленьким мелким буковкам, что непременно появятся в книге – «художник такой-то». Мелкие буковки, маленькие, и не заметит их никто и никогда – а все равно стыдно.

Наконец ему это совершенно опротивело, Сергей откинулся на спинку кресла и долго смотрел в окно, думая о том, что глаза у неё все-таки необыкновенные. И что он не успокоится, пока не увидит их снова.

* * *

Ей было грустно – так грустно, как не было уже очень давно. Стрелка настенных часов перевалила заполночь, на столе мерцал теплый огонек свечи. Так тихо. И так одиноко…

Сколько лет она уже одна? Пять, даже шесть. Это слишком много. Человек не должен жить один.

Все это так. Но что будет, если Он снова найдет ее? А ведь Он обязательно найдет, это лишь вопрос времени. Что будет тогда? Снова бежать, снова начинать всё сначала? Как она устала от этого…

Татьяна задумчиво смотрела на огонек свечи, в глазах ее блестели слезы. Как она устала…

Он понравился ей, тот молодой человек, что подвозил ее до города. Спокойный, симпатичный. Талантливый. Она не видела его работ, но знала – они не могут быть плохими. Если бы не эта проклятая безделушка, – Татьяна с неприязнью взглянула на узкое обручальное кольцо, – он бы вел себя совсем по-другому. Увы, она не могла его снять. Вернее, могла, но не хотела. Уж лучше быть одной, чем видеть смерть того, кто тебе дорог. Для того и носила это колечко, чтобы хоть как-то отпугивать навязчивых кавалеров.

Она не знала, как поступить. Да, одной плохо. Очень плохо. Слишком много было в ее жизни одиноких ночей, да и вся ее жизнь уже давно стала одним сплошным бегством. Бегством от страха, от ужаса. От того, чья уродливая тень постоянно кружит рядом. От Шорга…

Это был бег по кругу, и Татьяна хорошо это понимала. Трудно убежать от Шорга, но еще труднее сбежать от себя. Может, она сделала ошибку – тогда, шесть лет назад? И надо было пойти с Шоргом, покориться, отдать ему проклятый Браслет? И в придачу отдаться самой? Тогда бы всё было по-другому… Татьяна всмотрелась в окно, скользнула взглядом по ярким квадратикам окон соседней многоэтажки. Да, всё было бы по-другому. Для неё…

А может, не найдет? Может, нет его уже в этом мире – вообще нет, во всех смыслах? Пропал, сгинул, захлебнулся своей дьявольской злобой? И зря она прячется, зря сторонится людей, сторонится жизни самой? Может, всё уже кончилось?

Три года и три дня – ровно столько прошло с момента ее последнего бегства. И на этот раз она хорошо замела следы.

Вопрос в том, имеет ли она право втягивать в это Сергея. Хорошо, если Шорг не появится, если он и в самом деле пропал навсегда – бывают же в этом мире чудеса. А если она ошиблась? Ведь тогда он убьет его – просто убьет, и она ничем не сможет помочь. Не сможет помешать, не сумеет. Она сама как загнанный зверь…

Но до чего же плохо быть одной… До чего плохо, когда в целом мире нет родной души, когда не на кого опереться, некому поведать то, что уже который год гложет душу. До чего плохо…

Татьяна откинулась на спинку кресла, устало прикрыла рукой глаза. Нельзя ей этого делать – никак нельзя. Он милый, хороший человек, он еще найдет себя в этой жизни. А с ней он обречен на гибель, и глупо это отрицать. И хватит об этом…

Медленно, никуда не спеша, тянулись минуты. Она смотрела на оплывающий огарок свечи, и взгляд ее был пустым и безжизненным. И лишь когда мерцающий огонек затрепетал, предчувствуя близкую кончину, девушка нагнулась к столику и задула оплывающий огарок. Затем встала и подошла к окну, взглянула на затянутое тучами небо.

Может, ей все-таки вернуться? Пойти к Каину и с плачем просить о прощении? Стать на колени и молить о том, чтобы сжалился и помог? Глупо, не простит и не поможет. Каин всегда держит слово…

Она не знала, что ей делать, не знала, как поступить. Оставалось ждать – и верить в то, что взрастившая ее беспредельность не даст ей пропасть и на этот раз. А Шорг… Шорг все равно получит свое, рано или поздно. Обязательно получит. Да, добро побеждает не всегда. Но зло всегда бывает наказано.

* * *

Оранжевый шар Солнца уже коснулся горизонта, когда на уютную скамейку в дальнем конце Городского Сада опустился высокий молодой человек. Было видно, что он никуда не спешит – удобно устроившись, он развернул купленное минутой раньше мороженое, смял и бросил под скамейку обертку. Видимо, мороженое ему не понравилось, так как он, не съев и половины, небрежным жестом швырнул его на дорожку, в сторону небольшой голубиной стайки. Вспугнутые было птицы дружно поднялись в воздух, но тут же опустились. Один из них, крупный белый голубь, ловко выхватил из тающей массы крошку ореха, тут же подскочил второй, третий, и вот уже вся стайка сгрудилась над остатками мороженого.

Трудно было понять, из-за чего началась ссора – послышалось хлопанье крыльев, и тут же голубиная стая сошла с ума. Это не было дракой – скорее, это было какое-то исступление, настоящее птичье помешательство. И жертвой его почему-то стал белый голубь – он попытался взлететь, но был мгновенно погребен под грудой своих собратьев. Его били крыльями, его клевали и царапали – не верилось, что всё это делали обычные мирные голуби.

Схватка продолжалась несколько минут, затем стая неожиданно взмыла в воздух и в панике кинулась врассыпную, оставив на асфальте окровавленный комок белых перьев. Голубь был еще жив – скребли по асфальту лапки, вздрагивали истерзанные крылья. Уцелевший глаз, подернутый пеленой смерти, непонимающе смотрел в небо.

Молодой человек, все это время пристально наблюдавший за птичьей схваткой, отвел взгляд и улыбнулся. Лениво зевнув, поднялся со скамейки, с удовольствием потянулся, затем неторопливо пошел по дорожке, в сторону детских аттракционов. Птицы его больше не интересовали.

Он медленно шел по аллее, внимательно глядя по сторонам, губы его то и дело кривились в презрительной усмешке. Ровно три года – именно столько он ждал этого дня. И сегодня все решится – он это чувствовал, он это знал. Ей не сбежать от него.

– В некотором царстве, в некотором государстве, жила-была одна дрянная девчонка, – едва слышно пробормотал он, вглядываясь в лица прохожих, затем не выдержал и рассмеялся. – Танюша, Танюша – это было так неразумно с твоей стороны…

Он свернул на одну из тенистых дорожек, повинуясь одному ему ведомому чувству – просто знал, что идти надо именно сюда. Порывшись в кармане, достал пачку сигарет и закурил, постоял несколько минут у высокой сосны, смакуя сигаретный дым. Удовлетворенно вздохнул.

Без десяти семь – он взглянул на часы, сплюнул сквозь зубы, затем бросил окурок и спокойно пошел дальше. Уже скоро…

Изящную девичью фигуру он заметил еще издали. Скользнул по ней напряженным взглядом, на секунду нахмурил брови, словно к чему-то прислушиваясь. Затем лицо его посветлело, по губам скользнула ухмылка. Ну наконец-то…

Она подходила все ближе, в какой-то миг ее легкий изящный шаг вдруг сбился, девушка недоуменно оглянулась, затем остановилась. Похоже, она была близка к тому, чтобы пойти обратно. Но не вернулась – тряхнув копной русых волос, смело пошла дальше. Он улыбнулся – всё та же непокорная бестия. Именно этим она ему и нравилась.

Уже совсем близко. Он вышел из скрывавшей его тени и спокойно пошел навстречу.

* * *

В предчувствия надо верить – именно это ей внушили еще в детстве. Могут обмануть глаза, может обмануть слух. Но предчувствия не обманут никогда.

Ощущение надвигающейся беды появилось еще с вечера. Мимолетное, скоротечное, словно тень набежала на залитый солнцем мир. Татьяне вдруг захотелось бежать – куда угодно, лишь бы подальше от этого города. Затем все исчезло, лишь на душе осталась склизкая неприятная тяжесть. Как будто дотронулась до чего-то гадкого и смрадного.

Весь остаток минувшего дня Татьяна то и дело прислушивалась к себе, убеждая себя – пытаясь убедить – что ей лишь почудилось. Ну конечно, сама завела себя думами о Шорге, сама испортила себе настроение. Нельзя так больше.

И все-таки что-то было. Было, ощущение этого становилось все сильнее, а она все гнала его прочь, с ужасом понимая, что Шорг снова ее нашел. И значит, всё опять начнется сначала…

Этим утром Татьяна впервые шла на работу другой дорогой – трудно было противиться неумолимо вползавшему в душу страху. Понимала, что это глупо, что этим не поможешь, но ничего не могла с собой поделать. Страх был сильнее её.

Однако, вопреки ожиданиям, ничего не произошло. Напрасно вглядывалась она в лица людей, напрасно пыталась вычислить его. Может, ее страхи и в самом деле глупы?

Ближе к вечеру Татьяна немного успокоилась. Возвращаясь домой, даже пошла привычной дорогой – только для того, чтобы убедить себя в глупости всех своих опасений. Спускались на мир сумерки, в Городском Саду было людно и весело. Слышался смех детей, с громким жужжанием вертелась карусель, все выглядело на редкость тихо и спокойно. Может, именно поэтому она не пошла по центральной аллее, а свернула на боковую дорожку – здесь всегда было тихо и уютно. Кроме того, здесь жил симпатичный бельчонок с пушистым рыжим хвостом и дымчатой серой спинкой. Вспомнив о нем, Татьяна улыбнулась и достала из кармана с десяток кедровых орешков – угостить друга. Впрочем, сегодня бельчонка почему-то не было. Глянув по сторонам и не увидев малыша на привычном месте, девушка снова улыбнулась, покачала головой и пошла дальше – в другой раз…

И тут что-то случилось. Словно темной пеленой накрыло мир, Татьяна невольно замедлила шаг, внимательно огляделась. Никого. И все-таки она не ошиблась…

Он был где-то там – Татьяна хмуро посмотрела вперед, ей вдруг нестерпимо захотелось вернуться. Не пойти даже – побежать, бежать куда глаза глядят, лишь бы подальше от этого гиблого места. Но она не побежала – то, что должно произойти, все равно случится. Так пусть все решится сейчас…

Тряхнув головой, она перекинула сумочку в левую руку и спокойно пошла по дорожке. Пожалуй, даже чересчур спокойно. А может, именно так и надо – пусть видит, что нет в ней страха. Не стоит доставлять ему удовольствие.

Она увидела его сразу, как только Шорг вышел из скрывавшей его тени. Совсем другой – и все равно он. Он, не узнать его было невозможно. Все та же кривая надменная ухмылка, все те же холодные глаза. Он…

Когда она подошла совсем близко, Шорг заглянул ей в глаза и развел руки в притворной радости.

– А вот и я, моя лапонька. Заждалась? – Он широко улыбнулся, затем тихо рассмеялся.

Даже смех у него был все тот же, тихий и надтреснутый. Татьяна с трудом выдержала взгляд Шорга, всем существом своим ощущая переполнявшую его силу. Очень многим этот взгляд стоил жизни.

– Уйди с дороги, – хмуро сказала она, пытаясь обойти Шорга. Но ничего не получилось – он преградил ей путь, губы Шорга вновь изогнулись в усмешке.

– Не так быстро, кисонька. Дай хоть взглянуть-то на тебя как следует… – Шорг отступил на шаг назад, слегка прищурил глаза. Его взгляд скользнул по изящным ногам в тонких черных чулках, на секунду задержался на бедрах, прополз по груди, оценил симпатичный овал лица.

– Недурно, милая, недурно, вполне симпатичная шкурка. Не так уж плохо для маленькой шелудивой воровки… – Шорг снова посмотрел ей в глаза и ухмыльнулся.

Татьяна промолчала, лишь глаза ее полыхнули жгучим недобрым светом. Он получит свое. Обязательно получит.

– Так как, красавица – прогуляемся? – Шорг попытался взять её под руку, Татьяна всё так же молча оттолкнула его. Улыбка медленно сползла с губ Шорга. Он начинал злиться.

– Глупая дрянь… – Голос Шорга тяжелел на глазах. – Ты так ничему и не научилась. – Он быстро шагнул вперед и схватил девушку за плечи, Татьяна невольно вскрикнула. – Отдай Браслет, дура!

– Никогда… – Голос девушки был едва слышен, она ожесточенно пыталась вырваться. – Отпусти, или я опять… уйду…

– Лжешь, как всегда… – Шорг натянуто рассмеялся. – На этот раз, милая, я тебе этого не позволю. Кроме того, я никогда не поверю, что ты так просто оставишь такую роскошную шкурку – бьюсь об заклад, тебе стоило больших трудов ее раздобыть. И еще, кисонька: я не прочь познакомиться с ней поближе… – Шорг притянул девушку к себе и жадно припал к ее губам.

И тут что-то произошло. Татьяна почувствовала, как кто-то рванул Шорга в сторону, тут же послышался глухой звук удара. Охнув, Шорг медленно осел на асфальт.

– Вот черт… – раздался совсем рядом знакомый Татьяне голос. – Ничего, что я вмешался?

Это был Сергей. Татьяна несколько секунд смотрела на него непонимающим взглядом, затем ее сердце наполнилось ужасом. Только не это…

– О Господи… – прошептала она, все яснее понимая чудовищность происшедшего. – Что же ты наделал…

Сергей нахмурился. Было видно, что он ожидал совсем других слов.

– Прости, если что не так… – Он пожал плечами. – Я думал, просто какой-то тип пристает. Не бойся, он сейчас придет в себя. – Сергей озадаченно взглянул на Шорга. – Я посажу его на скамейку…

– Оставь его… – Татьяна торопливо схватила за руку нагнувшегося было Сергея. – Ты ничего не понимаешь. Уходи, прошу тебя. Уходи, пока он тебя не увидел. Быстрее!

И тут же послышался тихий надтреснутый смех.

– Никак кавалер, Танюша? Милая моя, так ведь это же все меняет… – Шорг не торопясь уселся на асфальте, потер подбородок, тряхнул головой. – Теперь мы быстро всё уладим… – Он не без труда поднялся на ноги, его слегка покачивало. Но на губах у Шорга уже играла все та же кривобокая ухмылка.

– Поздно… – простонала Татьяна, невольно пытаясь закрыть, заслонить собой Сергея. – Что же ты наделал…

– Симпатичный малыш, – с издевкой произнес Шорг, глядя на Сергея, затем снова заглянул Татьяне в глаза. – Как, милая – устроим обмен? Его жизнь в обмен на Браслет.

– Оставь его, – в голосе девушки мелькнуло отчаяние. – Ведь это наши дела, Шорг… Только ты и я, и никого больше. Ведь он ни при чем!

– Ты так думаешь? – ухмыльнулся Шорг. – У меня на этот счет совсем другое мнение. И еще: ты ведь знаешь, я не люблю долго ходить в одной шкуре.

– Я не совсем в курсе ваших отношений. – Сергей хмуро взглянул на девушку. – Если хочешь, я могу уйти. Но лучше, если мы уйдем вместе.

– Ну зачем же так спешить? – Губы Шорга снова изогнулись в ухмылке. – У нас намечается очень содержательный разговор.

– Я так не думаю. – Сергей потянул девушку за собой. – Пошли.

– Не так быстро. – Шорг удержал Татьяну за руку. – Мы еще не обсудили все детали. Ведь так, Танюша?

– Отпусти ее! – Сергей угрожающе шагнул к сопернику, и тут же Татьяна встала между ним и Шоргом.

– Не смотри ему в глаза! – с мольбой в голосе сказала она. – Его глаза несут смерть… Пошли отсюда… – Она вырвала руку из ладоней Шорга и теперь уже сама потянула Сергея в сторону.

– Это глупо, милая… – Шорг осуждающе покачал головой. – Ты ведь ничем уже ему не поможешь. Он мой!

Татьяна не ответила. Мельком оглянувшись на Шорга, быстро пошла прочь, крепко держа Сергея за руку.

– И все равно у тебя нет выбора. Даю тебе ровно сутки, до завтрашнего вечера! – донесся до них насмешливый голос Шорга. – Но ни секундой больше!

* * *

Лишь когда этот странный человек остался далеко позади, Татьяна слегка убавила шаг. Свернув на боковую улочку – в обход Городского Сада – взглянула на Сергея, и тут же отвела взгляд. Её глаза были полны слез.

– Извини, что так получилось, – произнес Сергей, пытаясь как-то сгладить ситуацию. – Просто этот тип держал тебя, а я… как раз шел мимо. Ну, я и решил, что он пристает к тебе.

– Ты ничего не понимаешь. – Голос Татьяны был очень тихим. – Ничего не понимаешь…

– Послушай, если этот мужик против тебя что-то имеет, ты только скажи. У меня есть приятели – серьезные ребята, они все устроят. Только пожелай, и этого козла в асфальт закатают, кем бы он там ни был. Я серьезно.

– Прости меня, Серёжа. Это моя вина… – Татьяна тихо всхлипнула.

Сергей поморщился – это уже слишком. Что бы там у них не случилось, всё это, в сущности, выглядело полной ерундой. Женщины так впечатлительны…

– Вот что, – сказал он, останавливаясь, затем аккуратно взял девушку за плечи. – Для начала давай договоримся: перестань реветь, хорошо? И давай я провожу тебя домой, а там будет видно. Где ты живешь?

– Здесь близко. Недалеко уже…

Это и в самом деле оказалось рядом. Когда девушка поднялась по ступенькам к дверям подъезда, Сергей на секунду остановился, затем все же шагнул следом – лучше проводить до самых дверей. Так будет надежнее.

Ее квартира оказалась на третьем этаже. Пока Татьяна искала в сумочке ключ, Сергей стоял рядом, чувствуя себя ужасно неловко.

– Всё, Таня – еще раз извини за то, что так получилось. Может, я и в самом деле зря влез в ваши дела. А сейчас мне пора. – Он шагнул было к ступенькам, но девушка удержала его за руку.

– Ты не можешь уйти, – сказала она очень тихо. – Ты погибнешь.

Сергей хотел было засмеяться, но осекся – он вдруг понял, что Татьяна говорит правду. Или хотя бы верит в то, что говорит.

– Эту ночь ты проведешь здесь, со мной. – Голос девушки по-прежнему был тихим, в глазах её стояла непонятная Сергею грусть. – И прости меня, если сможешь. Заходи. – Татьяна открыла дверь и шагнула в темный коридор.

Через секунду в прихожей зажегся свет. Сергей зашел следом, все еще сомневаясь в душе, правильно ли он поступает. Закрыв дверь, Татьяна взглянула на него и впервые за этот вечер улыбнулась. – Разувайся и проходи в зал. Мне надо переодеться…

Квартира у нее оказалась весьма просторной – комнаты четыре, даже пять. Внимание Сергея сразу привлекли дорогая мебель, огромный телевизор, коллекция холодного оружия на роскошном красном ковре. Да и прочая обстановка была под стать – дорогие тисненые обои, изящная хрустальная люстра, большая библиотека – вероятно, не меньше трех тысяч томов.

Вошла Татьяна. Сергей взглянул на нее и невольно вздрогнул – до того она была красива. Теперь на ней было легкое зеленое платье – пожалуй, даже слишком легкое. Сергей не без труда проконтролировал свой взгляд, не дав ему опуститься туда, куда не следовало. Впрочем, это усилие явно не осталось незамеченным для Татьяны. Подойдя к Сергею, она как-то виновато улыбнулась, затем медленно и нежно его поцеловала.

– Расслабься, Сережа, – сказала она, проведя рукой по его волосам. – Я ведь знаю, что нравлюсь тебе. Все очень просто: здесь только ты и я, и эта ночь у нас с тобой – единственная. Так уж получилось, – по лицу девушки снова скользнула тень. – Сейчас я приготовлю ужин, ты пока можешь посмотреть телевизор…

Татьяна вышла. Взяв со столика пульт, Сергей включил телевизор и сел в кресло, думая о странном поведении девушки. Впрочем, он довольно быстро перестал ломать голову и сосредоточился на приятном. Что ни говори, а Татьяна была на редкость красива…

Еду на стол Татьяна собрала очень быстро. Не мудрствуя лукаво, нарезала ветчины, хлеба, открыла пару банок какого-то паштета. Затем распластала на тарелке с пяток помидоров, несколько огурцов, рядом поставила солонку. Последним элементом импровизированного ужина оказалась толстая, темного стекла, бутылка, ее горлышко было залито то ли смолой, то ли воском. Улыбнувшись, девушка поставила на середину стола высокий кованый канделябр, чиркнула спичкой. Витые, слегка оплавленные свечи взялись ровным теплым пламенем, Сергей не без удивления смотрел на все эти приготовления. Наконец Татьяна щелкнула выключателем, погасив свет, затем столь же решительно выключила телевизор. Сев за стол, с печальной улыбкой взглянула на Сергея.

– Садись, Сережа…

Сергей придвинул стул и сел, чувствуя себя очень неловко. Девушка снова улыбнулась.

– Расслабься, Сережа… – Татьяна взяла бутылку, небольшой кривой нож – минутой раньше она сняла его со стены, осторожно срезала с горлышка воск. Затем, слегка покачивая пробку, аккуратно вынула её.

– Это не простое вино, Сережа, его секрет знают только ведьмы. – Она посмотрела Сергею в глаза, и снова он поразился ее неземному взгляду.

– Хочешь сказать, что ты ведьма? – Сергей не смог сдержать улыбку.

– Немножко… – Татьяна придвинула бокалы, аккуратно наполнила их вином. Вино оказалось очень темным, почти черным, с густым красноватым отливом. Сергей уловил исходивший от него тонкий нежный аромат.

– Держи… – Татьяна протянула бокал, Сергей аккуратно взял его за тонкую витую ножку. – Это вино пьют тогда, когда мужчина встречается с женщиной.

– Любовный напиток? – Сергей едва заметно улыбнулся.

– Да, – как-то очень серьезно ответила девушка. – Пей… – Она слегка пригубила напиток, пробуя его на вкус, затем медленно осушила бокал.

Вино было прохладным и терпким. Поставив на стол пустой бокал, Сергей прислушался к своим ощущениям. На секунду у него закружилась голова, он даже схватился за край столика. Пламя свечей заметно раздвоилось, затем медленно пришло в норму. Или не пришло – Сергей отметил, что пламя стало гораздо ярче, а тени более густыми и контрастными. Затем по жилам побежало приятное тепло, Сергея охватила непонятная радость. Он с удивлением ощутил, как вздулись и округлились мышцы. Взглянул на девушку – и поразился произошедшим с ней переменам. Ее бездонные темные глаза пылали искрами огня, на щеках проступил густой румянец. В ней все манило и пленяло, Сергей смотрел в глаза Татьяны и думал о том, что никогда не сможет передать на бумаге этот дивный неземной взгляд.

– Теперь надо немного поесть, – сказала девушка, придвинув к нему тарелку с ветчиной, затем аккуратно взяла верхний кусочек, осторожно надкусила – и даже это простое действие в ее исполнении выглядело удивительно привлекательным.

Кивнув – слов у него не было – Сергей взял кусок ветчины и стал молча жевать, чувствуя, как разливается по телу приятная истома. Он ел, Татьяна смотрела на него и улыбалась.

– А теперь пошли… – Она встала, осторожно подняла канделябр. Дрогнуло пламя свечей, метнулись по стенам призрачные тени. Сергей медленно поднялся и пошел вслед за девушкой.

Комната оказалась небольшой, но уютной – судя по всему, это была спальня. Как и в зале, обстановка выглядела очень богато, большую часть комнаты занимала роскошная угловая кровать.

Поставив канделябр на маленький резной столик, Татьяна обернулась и взглянула на Сергея. Затем слабо улыбнулась – и не понял Сергей, чего в этой улыбке было больше, радости или боли.

– Я не знаю, что и как будет дальше, – сказала она, подойдя ближе. – Но эта ночь принадлежит нам, и никто в целом мире не сможет ее отнять. А теперь иди ко мне… – Татьяна медленно развязала золотой поясок своего платья. Невесомая ткань, на секунду задержавшись на плечах, призрачной волной скользнула на пол…

Она была прекрасна, и неземное обаяние ее поистине пленяло. Целуя нежные влажные губы, скользя руками по ее божественному телу, Сергей думал об одном – если это у них и в самом деле единственная ночь, то пусть она длится вечно.

Однако утро все-таки наступило. Татьяна спала, прижавшись щекой к его плечу, ее дыхание было тихим, почти незаметным. Но стоило Сергею шевельнуться, как она тут же открыла глаза…

Он с удовольствием следил за тем, как она одевается, затем быстро оделся сам.

– Сейчас мы немного перекусим и съездим в одно место. – Татьяна быстро взглянула на Сергея, потом, словно стыдясь чего-то, опустила глаза. – Это недалеко, полчаса на автобусе.

– Я могу сходить за машиной.

– Хорошо, но тогда мы пойдем вместе.

– Как хочешь… – Сергей пожал плечами и пошел умываться.

Завтрак был быстрым и бесхитростным – похоже, вопросы кулинарии Татьяну не особенно интересовали. Ели они молча, девушка явно была не в духе. Позавтракав, она даже не стала убирать со стола.

– Нам пора. – Татьяна виновато взглянула на Сергея. – У тебя есть спички?

– Зажигалка… – Сергей полез в карман рубашки, но Татьяна остановила его.

– Хорошо, пока не надо. Пошли…

До дома Сергея им все же пришлось добираться на автобусе. Всю дорогу Татьяна молчала, слегка прикрыв глаза – казалось, она к чему-то прислушивается. Все это было странно, но Сергей, после недолгих колебаний, все же решил не приставать с расспросами. Захочет, все объяснит сама.

От автобусной остановки они тоже шли молча. Лишь подойдя к своему дому, Сергей счел нужным нарушить молчание.

– Вот и моя фазенда. – Он открыл калитку, пропустил Татьяну вперед. – Разумеется, до твоих апартаментов ей далеко. Зайдешь в дом?

– Нет, Сережа. Нам надо торопиться. Да, забыла спросить, у тебя найдется канистра бензина? – Девушка посмотрела ему в глаза.

– Никак запалить что хочешь? – Сергей невольно усмехнулся. – Я вообще-то чту Уголовный Кодекс…

Татьяна не ответила и продолжала требовательно смотреть на него.

– Да есть у меня бензин, есть, – пожал плечами Сергей. – Взять?

– Да, Сережа… – Девушка отошла в сторону и стала ждать.

А у нее характер… – подумал Сергей и пошел открывать гараж.

Выгнав машину на улицу, он запер гараж, затем галантно распахнул перед девушкой дверцу.

– Прошу, мадам…

Татьяна села, Сергей торопливо обошел машину и плюхнулся на сиденье.

– Итак, мисс, куда едем? – Он улыбнулся, пытаясь хоть как-то развеселить девушку.

– Помнишь то место, где мы встретились? На трассе?

– Конечно. – Сергей кивнул.

– Нам туда…

До выезда из города снова ехали молча. Лишь когда миновали транспортную развязку, он взглянул на Татьяну.

– Может, расскажешь все-таки, куда и зачем мы едем?

– Да, Сережа. Только чуть позже. Просто верь мне…

Он не стал настаивать – раз не хочет говорить, значит, на то есть причины. Сергей отдавал себе отчет в том, что Татьяна ему нравится – нравится так, как не нравилась еще ни одна девушка в жизни. Было в ней что-то особенное, что-то такое, что сразу притягивало взгляд. Не внешность, теперь он сознавал это совершенно ясно. Да, она красива, но главное в ней не красота, а что-то неуловимое, что-то такое, что постоянно ускользало от его взгляда. Именно это он пытался передать в так и не оконченном портрете, именно это незримой цепью приковало его к Татьяне.

К знакомому месту они подъехали минут через двадцать, Сергей вопросительно взглянул на девушку.

– Куда теперь?

– Чуть дальше будет съезд, там есть дорога.

Дорога действительно была – Сергей вспомнил, что здесь неподалеку есть озеро, и эта дорога наверняка ведет к нему. Съехав на укатанную рыболовами грунтовку, он не торопясь ехал вперед, ожидая дальнейших указаний.

– Сейчас налево… – Татьяна указала на уходившую в сторону заросшую тропинку. Там можно проехать.

– Поверим на слово… – свернув с дороги, Сергей осторожно поехал по едва ли не девственному лесу, внимательно следя за тем, чтобы не сесть на какой-нибудь пень.

Впрочем, пня так и не встретилось. Они ехали уже минут десять – дорога оказалась вполне терпимой – когда Татьяна наконец попросила его остановиться.

Сергей выбрался из машины, потянулся – здесь было совсем неплохо. Чистый свежий воздух, почти без комаров… – Сергей пришлепнул на щеке нахальное насекомое.

– Что у нас по программе дальше? – Он с интересом взглянул на девушку.

– Нужно собрать побольше веток для костра. – Татьяна подняла с земли сухую корягу, оттащила ее чуть в сторону. – Вот сюда.

– А это обязательно? – Сергей с сомнением огляделся вокруг? – Пожар не устроим?

– Не устроим. Все будет так, как нужно.

– Ну хорошо, – пожал плечами Сергей. – Костер так костер…

На то, чтобы собрать удовлетворившую девушку кучу, потребовалось больше часа. Лес был чистый, не захламленный, поэтому собрать нужное количество веток оказалось совсем непросто. Подтаскивая очередной ворох ветвей, Сергей увидел, что Татьяна расстелила чуть в стороне от машины небольшую скатерку, вынула из привезенной ею сумки уже знакомую ему темную бутылку и пару фужеров. Затем так же быстро нарезала ветчины, достала пару огурцов. В душе у Сергея заиграла музыка – похоже, у них намечается небольшой, но очень приятный пикник.

– Хватит, Сережа. – Татьяна взглянула на него и виновато улыбнулась. – Иди сюда…

Его не надо было упрашивать. Достав платок, Сергей вытер со лба капли пота, затем сел рядом с Татьяной. Она протянула ему бокал.

– Главное – ничего не бойся. И верь мне.

– За что пьем? – Сергей с легким кивком принял бокал.

– За удачу, Сережа. За то, чтобы Боги были к нам благосклонны, – в голосе девушки почему-то не было радости. – Пей…

Сергей припал к фужеру и медленно осушил его. Поставил бокал на скатерть – Татьяна продолжала смотреть на него, ее фужер был все еще полон.

Он хотел спросить, почему она не пьет, и почему-то не смог этого сделать. В сознании возник тягучий унылый звон, лицо Татьяны неожиданно дрогнуло и расплылось. Стало трудно дышать, Сергей захрипел, не понимая, что с ним происходит. Сердце забилось судорожными рывками, затем вдруг расслабилось и… остановилось.

– Прости, Сережа. У меня не было выбора… – донесся до него откуда-то издали тихий, едва слышимый, голос. Сергей почувствовал, что падает, его подхватили и медленно опустили на землю чьи-то заботливые руки. Из последних сил попытался вздохнуть – и умер.

Татьяна смотрела на Сергея, в глазах ее стояли слезы. Смахнув их тыльной стороной руки, она достала из кармана Сергея зажигалку, бросила ее на скатерть. Затем обхватила Сергея поперек груди и потащила к груде ветвей. Ей было тяжело – тем не менее, она справилась. Убедившись, что тело не сползет с приготовленных для костра ветвей, девушка подошла к машине, открыла багажник. Достала канистру…

Остатки бензина она вылила на свой носовой платок. Взяла зажигалку, аккуратно поднесла к платку маленький язычок пламени. Когда пропитанная бензином ткань вспыхнула, бросила платок на грудь Сергею. Пламя взялось быстро и ровно – охватив облитое бензином тело, тут же перекинулось вниз, в стороны, жадно заглатывая приготовленную ему пищу…

Татьяна смотрела на чадящий и потрескивающий костер почти до самого конца. Трудно сказать, о чем она думала, разве что глаза ее были неестественно пустыми. Затем, словно очнувшись, прошла к машине и села за руль.

Осиротевший «Жигуленок» как-то обиженно взревел мотором, нехотя развернулся, почти коснувшись крылом догорающего костра. И медленно, переваливаясь на кочках, пополз прочь.

Глава третья

Такого хорошего настроения у него не было уже очень давно. Глядя на то, как Надюша сервирует столик – девушка явно не имела в этом деле особого опыта – Шорг только улыбался. Хороша, конечно. Увы, все в этом мире преходяще…

Утреннее солнце залило стекла соседней многоэтажки, Шорг слегка щурился от бившего в окно света. Хороший день, да и ночь была неплохой – он снова с удовольствием оглядел ладную фигурку Надюши. Та заметила его взгляд и улыбнулась.

– Кофе с молоком? – Ее голос лучился нежностью, на губах играла улыбка, и лишь глаза почему-то были пустыми, странно-холодными, словно затянутыми серой туманной пеленой.

– Пусть будет с молоком, – кивнул Шорг, его губы скривились в усмешке. Он подумал о том, что Татьяна, вероятно, сейчас тоже пьет кофе. И именно с молоком…

– Ты обещал пойти со мной в театр. Ты не забыл?

– В театр? Ну конечно же… – Шорг снова криво ухмыльнулся. – Ты никогда не мечтала стать актрисой?

– Нет, Борис, – улыбнулась девушка. – Я мечтала стать врачом. Но не получилось.

– Жаль. Впрочем, никогда не поздно. Это я о театре. Надюша, каши много не надо… Самую малость… И положи парочку сосисок…

Ел он молча, лениво ковыряя вилкой в тарелке и то и дело бросая на девушку задумчивые взгляды. Да, тело у нее роскошное, и в любви толк знает – явно был хороший учитель. А вот готовить не умеет совершенно. Более чем убедительная причина, чтобы здесь не задерживаться. А она, – Шорг снова взглянул на девушку, затем нехотя начал жевать сосиску, – она ему больше не нужна…

Двадцать минут восьмого – Шорг взглянул на часы, не торопясь выпил кофе. Затем встал, с удовольствием потянулся, хрустнув костями, прошел в прихожую. Пока он обувался, Надюша стояла рядом, глядя на него с немым обожанием.

И ведь всё туда же, о замужестве думает, – невольно усмехнулся Шорг. Всегда у них на уме одно и то же.

– Ладно, милая – не скучай без меня. – Шорг глянул в зеркало, поправил прическу. Взглянув на свой «дипломат», на секунду задумался – пожалуй, он ему тоже больше не нужен. Удовлетворенно кивнув, щелкнул дверным замком, вышел на лестничную площадку, затем повернулся к девушке. – Дай хоть поцелую тебя на прощание…

Отстранившись от девушки, он удовлетворенно вздохнул. И в самом деле прелестна. Что ж, тем приятнее будет это сделать…

– Смотри мне в глаза. – Шорг на секунду сжал пальцами подбородок девушки, его глаза слегка прищурились.

Застилавшая глаза девушки пелена стала совсем густой, Шорг удовлетворенно улыбнулся. До чего же они слабы…

– Удачного путешествия, милая… – усмехнувшись, Шорг повернулся и начал медленно спускаться по ступенькам.

Выйдя из подъезда, он спокойно обошел дом – окна Надюшиной квартиры выходили именно сюда. Пройдя к соседнему дому, достал сигарету, удобно устроился на детских качелях и стал ждать. Да, можно было уйти, но зачем лишать себя маленьких радостей жизни? К тому же ему совершенно некуда спешить…

* * *

Он уже спустился на нижние этажи, а девушка все не закрывала дверь, жадно вслушиваясь в звуки его шагов. Ей действительно повезло с ним…

Наконец она закрыла дверь, тщательно заперла её – на оба замка, и даже накинула цепочку. Все ее движения, плавные и неторопливые, были теперь наполнены особым смыслом.

Улыбаясь, девушка прошла в спальню, отыскала в шкафу свое любимое желтое платье, спокойно переоделась. Немного постояла перед зеркалом, с улыбкой разглядывая свое отражение. Удовлетворившись увиденным – не случайно он выбрал именно ее – прошла в зал, думая о том, что Борис не может ее обмануть.

И он не обманул – едва подойдя к балконной двери, увидела призрачный неземной свет. Он становился все ярче, он звал и манил, давал ощущение чистоты и покоя. Ощутив на лице его теплые лучи, девушка едва не расплакалась от счастья. Он не обманул…

Дрожащей рукой распахнув балконную дверь, выглянула наружу – и ахнула…

Балкона больше не было. Прямо от ее ног, уходя вдаль, раскинулся прекрасный цветущий луг. Голубое небо сияло умиротворяющим светом любви, в воздухе стоял тонкий, непередаваемо чудесный аромат. Засмеявшись от счастья, девушка перешагнула порог, коснулась босыми ногами шелковистой травы. До чего же здорово…

Чтобы пойти дальше, ей пришлось перебраться через небольшую каменную насыпь – сначала она почему-то не обратила на нее внимания. Перебираться было не слишком удобно, но это ее не смутило – цветущий луг звал и манил. К тому же где-то рядом слышалось тихое журчание ручья – сейчас она найдет его и напьется чистой прохладной воды…

Взобравшись на каменную насыпь, девушка на секунду взмахнула руками – трудно было удержаться на узеньком скользком камне – и торопливо шагнула вперед, в манившую ее шелковистую траву…

* * *

В это утро он поднялся позже обычного. Прошлепал босыми ногами на кухню, открыл кран, не торопясь напился воды. Почесав лысину, потянулся за сигаретами.

Из открытого окна тянуло теплым ветерком. Пуская в окно струйки дыма, он молча курил, думая о том, что в воскресенье обязательно надо будет выбраться на рыбалку. Позвать Олега и Вадика, прихватить пивка, водочки. Ну и удочки не забыть, разумеется…

Его внимание привлекло что-то желтое – подняв глаза, увидел на балконе соседнего дома весьма симпатичную девушку. И было в ее поведении что-то настолько необычное, что сигарета выпала у него изо рта.

– Мать твою… – только и сумел прошептать он, глядя на то, как незнакомка перебирается через ограждение балкона. Наверное, надо было что-то делать – кричать, попытаться отговорить, но он только стоял и смотрел, и лысина его вмиг покрылась испариной.

А затем она шагнула вперед, на секунду задержавшись на узком бортике ограждения. И странное дело, лицо ее – он готов был в этом поклясться – лучилось счастьем.

Звука падения он не слышал. Бледный, стоял и смотрел на желтое пятно среди куцей примятой травы, и думал уже о том, как будет рассказывать всем о только что увиденном.

Затем он заметил какое-то движение и даже нагнулся, чтобы получше рассмотреть. Там, внизу, с детских качелей поднялся подтянутый молодой человек. Кинул на землю окурок, неторопливо растер его ногой, глядя в сторону упавшей девушки. Но вместо того, чтобы броситься к ней на помощь, спокойно повернулся и пошел прочь.

* * *

На полюбившейся ему скамейке Шорг сидел больше часа, благо спешить было совершенно некуда. Все равно она придет – куда ей теперь деваться? Или вернет Браслет, или… – Шорг даже усмехнулся, представив, как подойдет к Татьяне в шкуре ее кавалера. Может, хоть тогда она его полюбит?

Стрелка часов подбиралась к полудню, когда в дальнем конце аллеи показалась знакомая ему фигура. Шорг улыбнулся – вот и она. Так-то, милая. Никогда не надо с ним спорить. Себе дороже…

Она не села рядом с ним – остановившись, молча взглянула на него, крепко сжимая в руках сумочку, и взгляд её Шоргу почему-то не понравился. Как-то не чувствовалось в нем раскаяния.

Пришлось подняться со скамейки. Глядя на Татьяну, Шорг ощутил неодолимое желание свернуть этой стерве шею. Не дай бог, опять какие фокусы.

– Итак, милая, я жду… И постарайся не разочаровать меня, это в твоих интересах.

– Ты никогда его не получишь. Браслет принадлежит Каину.

– Он принадлежит мне! – Шорг медленно двинулся к девушке. – Шутить со мной вздумала? А как же твой ненаглядный?

– Он мне никто, – ответила Татьяна, с трудом выдержав взгляд Шорга. – Случайный знакомый.

– А мы это проверим. – Губы Шорга изогнулись в улыбке, он напряженно вглядывался в глаза девушки, пытаясь понять ее мысли. – Сегодня ночью и проверим. Симпатичная у него, надо сказать, шкурка…

– Мне это безразлично. А теперь оставь меня… – Татьяна хотела было уйти, но Шорг удержал ее.

– Ну нет, милая, этот номер у тебя не пройдет… – Он схватил девушку за горло, слегка сдавил, снова вгляделся ей в глаза. – Я ведь и в самом деле его прикончу. Убью, понимаешь?

– А ты попробуй… – с трудом сказала девушка и неожиданно улыбнулась – именно эта улыбка и привела Шорга в ярость. Он вдруг понял, что именно сделала эта маленькая дрянь.

– Убью гадину… – прохрипел Шорг, сильнее сжимая пальцы. Девушка продолжала улыбаться, и в глазах ее – странное дело – светилось ликование.

– Ну давай, убей меня… – прошептала она, глядя Шоргу в глаза. – Что же ты медлишь…

Шорг заскрипел зубами – вырвав из рук девушки сумочку, толкнул Татьяну на скамейку. Убедившись, что сумочка пуста, отшвырнул ее в сторону и несколько секунд просто стоял, приходя в себя, пытаясь укротить бушевавшую в нем ярость. Удавить стерву… Впрочем, как раз сейчас этого делать было нельзя.

– Ты пройдешь у меня все ступени ада… – произнес он, мрачно глядя на девушку. – Ты испытаешь такую боль, какую не испытывал еще ни один смертный. Ты знаешь, я это умею. Небом клянусь, ты отдашь мне Браслет!

Девушка тихо засмеялась. Откинувшись на скамейке, она смотрела на Шорга, и в глазах ее не было и тени страха.

– Ты дурак, Шорг. Помнишь, тебе еще Каин об этом говорил? – Татьяна снова демонстративно рассмеялась, Шорг в бешенстве сжал кулаки. – Ты слишком много возомнил о себе, Шорг.

– Ты блефуешь. Тебе нечем крыть.

– Ошибаешься. Ты забыл о главном – о том, что я ведьма. И я тоже учусь. Прощай, Шорг! – усмехнувшись, Татьяна глубоко вздохнула. Неожиданно вздрогнула всем телом и медленно сползла на скамейку.

– Лжешь, гадина… Лжешь… – подскочив к девушке, Шорг схватил ее за руку, всмотрелся в потускневшие безжизненные глаза. И зашипел от ярости…

– Тварь… Дрянь маленькая… Да как ты посмела… – Он с размаху ударил девушку по щеке, затем еще и еще, снова схватил за горло и вгляделся в безжизненное лицо. Бесполезно… – отшвырнув безвольное тело в сторону, он встал, исступленно глядя вверх.

– Я все равно доберусь до тебя! – закричал он, потрясая кулаками, невольно привлекая своим криком прохожих с центральной аллеи парка. – Все равно не уйдешь от меня! Небом клянусь… – Шорг с ненавистью взглянул на лежащее возле скамейки тело, пнул его, затем закрыл глаза. Он догонит ее – непременно догонит. Ей не уйти от него…

Дыхание Шорга стало медленным, почти незаметным – он пытался укротить свою ярость, понимая, что лишь она держит его, не дает пуститься в погоню за этой маленькой дрянью. Именно на это она и рассчитывала, пытаясь разозлить его, и ей это удалось. Надо успокоиться, ведь все равно никуда она от него не денется. Ей негде спрятаться…

– А ну стоять! – громкий окрик заставил его болезненно сморщиться. Как не вовремя. А впрочем…

Шорг открыл глаза, медленно обернулся. Прямо перед ним стоял здоровенный усатый детина в камуфляжной форме, его напарник уже обходил Шорга сзади. Третий патрульный стоял чуть поодаль, с трудом сдерживая рвущуюся с поводка мощную поджарую овчарку. Глаза собаки пылали недобрым светом, губы подрагивали, из горла вырывалось хриплое рычание.

– Что, какие-то проблемы? – мрачно спросил Шорг. – Я вроде бы никому не мешал.

– Я тебе покажу проблемы… – усатый детина схватил Шорга за ворот и одним рывком сбил на землю. – Глянь, что с ней. – Милиционер кивком указал в сторону девушки. Второй патрульный, щуплый и бледный, осторожно склонился над ней.

– Мертвая… – тихо ответил тот, затем взглянул на патрульного с собакой. – Вызывай.

Кивнув, патрульный потянулся за рацией, и в ту же секунду собака рванулась вперед. Спустя мгновение мощные желтые клыки сомкнулись на горле усатого милиционера.

– Джек!!! – Хозяин собаки взвыл от ужаса. – Фу, Джек! – подскочив к овчарке, он попытался оттащить ее от хрипящего милиционера, но не смог, пес никак не хотел отпускать добычу. И тут же раздался выстрел, затем еще один, и еще…

Хрипел с разорванным горлом усатый милиционер, рядом бился в агонии умирающий пес. В руках щуплого патрульного дымился пистолет, его лицо стало совсем белым.

– Симпатичный был песик. – Шорг поднялся на ноги, с ухмылкой взглянул на патрульных. – Даже жалко. Такой послушный был…

Хрипящий милиционер дернулся в последний раз и затих, пес еще продолжал шевелить лапами, тщетно пытаясь дотянуться до своей жертвы.

– Ах ты, мразь… – тихо прошептал щуплый патрульный, медленно поднимая пистолет. – Гадина…

– Ну разумеется… – Шорг внимательно смотрел ему в глаза. – Ты абсолютно прав. Так что давай, не тяни – я тороплюсь. Вот сюда… – Он коснулся пальцем лба и улыбнулся.

– Не надо, Макс… Не надо… – трясущийся хозяин собаки растерянно смотрел на напарника. – Я сейчас машину вызову…

– Давай, – снова улыбнулся Шорг. – Будь мужчиной. Жми.

И тот нажал. Гулко хлопнул выстрел, прямо в переносице Шорга появилась аккуратная черная дырочка. Колени его подогнулись, Шорг мешком рухнул на землю.

Стало удивительно тихо, лишь где-то поодаль слышались голоса людей, привлеченных – или напуганных – звуками выстрелов. Щуплый патрульный медленно сунул пистолет в кобуру, затем подошел к скамейке, сел. Его руки дрожали, взгляд был пустым и бессмысленным.

В глазах хозяина собаки все еще стоял ужас. Он медленно поднес к губам рацию, затем так же медленно опустил, подошел к скамейке и сел рядом с напарником. Его тоже била дрожь.

– Что мы наделали, Макс… – Он с отчаяньем взглянул на напарника, затем перевел взгляд на распростертые тела. – Что же мы наделали…

У самых его ног лежала девушка, ее лицо выглядело удивительно спокойным. Лицо усатого милиционера было перекошено смертью, из разорванного горла все еще сочилась кровь. Рядом вытянулся наконец-то затихший пес.

Шорг лежал чуть поодаль, рядом с его головой уже растеклось большое алое пятно. Но странное дело – губы его почему-то улыбались.

Глава четвертая

Ему снился удивительный сон. Сон настолько необычный, что Сергей помимо воли запоминал все, что с ним происходило.

Он не помнил начала сна, первыми воспоминаниями была картина огромной сверкающей реки. Или не сверкающей, и даже не реки вовсе – это был мерцающий, не поддающийся описанию, поток чего-то неопределенного. И Сергея влекло в этот поток, ему неудержимо хотелось окунуться в чарующее неземное сияние. И сделал бы так, если бы его внезапно не схватили за руку. Сергей оглянулся и даже не испугался, увидев рядом огромное страшилище.

Ростом под три метра, сплошь покрытое бурой косматой шерстью, оно выглядело на удивление колоритно. Прежде всего, в нем привлекали глаза – огромные, желтые, с черными пятнами зрачков. Чудовище имело весьма солидные зубы – словно демонстрируя их, монстр слегка приоткрыл рот, Сергей разглядел ряд ослепительно белых клыков. Стало ясно, что ни о каком вегетарианстве здесь не идет и речи. Дополняли картину черный приплюснутый нос, короткие лохматые уши и четыре маленьких кривых рога.

– Тебе со мной, вниз, – произнес монстр и громко рассмеялся. – Котел уже приготовлен.

Сергей даже не стал протестовать. Точнее, у него просто не было на это сил. Только сейчас Сергей осознал, что под ним нет земли – он парил над сверкающим потоком, парил так, словно потерял вес. И тут же возникло странное убеждение – он действительно что-то потерял. Но вот что и где…

Нельзя сказать, что чудовище действительно влекло его вниз, здесь не существовало привычных Сергею пространственных измерений. Это было движение сквозь густую серую дымку, движение в сторону, прочь от сверкающего потока. Сергей даже пожалел об этом – там было так приятно…

Он вспомнил слова монстра. Ну да, все верно. И разговоры об аде – не такая уж нелепость. Правда, этот лохматый гость не совсем похож на черта, но что-то от потустороннего мира в нем явно есть.

Движение внезапно прекратилось, окружавшая их туманная дымка рассеялась.

Сергей огляделся – для ада здесь оказалось совсем неплохо. Прямо под ним раскинулся зеленый лес, неподалеку усталой змеёй растянулась река. В сознание вполз холодок страха – вдруг он упадет?

Он не упал. Монстр заложил в воздухе крутой вираж и, не отпуская Сергея, понесся над вершинами сосен.

Прошли считанные секунды, и Сергей заметил впереди темное рыжеватое пятно. Пригляделся – все верно, какое-то строение. И они летят именно туда.

Это был большой двухэтажный дом из добротного красного кирпича, стилизованный под средневековый замок. Высокие, забранные коваными решетками, узкие окна, масса разнообразных башенок. Над самой высокой даже развевался небольшой цветастый флаг.

Чудовище сделало над замком большой круг – Сергею показалось, что оно просто хотело показать ему этот замок, затем стало снижаться, скорее даже падать. Сергей внутренне сжался от предчувствия неминуемого столкновения с землей, но в последний момент монстр замедлил ход, придержал Сергея второй лапой и плавно опустил на землю.

– Прибыли. – Чудовище комично наклонило голову и взглянуло на Сергея. – Нам сюда…

Монстр подвел Сергея к массивной каменной двери из полированного черного мрамора. На ней не было никаких ручек, но монстру они и не понадобились. Он провел перед дверью лапой, дверь дрогнула и поплыла туманными струями.

– Прошу… – Чудовище взглянуло на Сергея, затем, засмеявшись, протолкнуло его сквозь камень. Это было очень неожиданно – Сергею показалось, будто он прошел сквозь слой воды или очень плотного воздуха. Оглянулся – монстр, просунув сквозь дверь рогатую голову, смотрел на него с нескрываемой насмешкой.

– Некоторое время посидишь здесь, – сказало чудовище, не делая попыток зайти внутрь. – Наберешься сил, а там уж хозяйка решит, что с тобой делать. Дом в твоем распоряжении, но выйти ты пока не сможешь. Ну, а если вдруг выберешься, никуда не уходи, лес здесь полон ловушек. Вряд ли тебе хочется умереть во второй раз. А сейчас извини, мне пора – чертовски много работы… – Чудовище развело руками и исчезло по ту сторону двери. Поверхность двери еще несколько секунд шевелилась, затем стала быстро твердеть. Сергей протянул руку, и ощутил обычный холодный камень…

Удивительным было то, что все происходящее его как раз не удивляло. В сознании царил странный покой, мысли ворочались медленно и неохотно, словно после хорошей попойки. Или все это ему снится?

Сергей огляделся. Он стоял в холле, по обеим сторонам двери на стенах висели массивные кованые щиты. Чуть поодаль блестели рыцарские доспехи – все это выглядело настолько картинно, что Сергей даже усмехнулся.

– Есть кто живой?! – крикнул он. Прислушался – никакого ответа. Ну и ладно – в конце концов, это всего лишь сон…

Дом он обошел минут за пятнадцать, это оказалось довольно роскошное строение. Порядка десяти комнат, несколько больших залов – с каминами, богатой обстановкой. В ближайшем к холлу залу на стене висел огромный красный ковер, украшенный коллекцией холодного оружия. Здесь было всё, начиная от мечей и алебард и заканчивая маленькими дамскими кинжалами.

Дом действительно выглядел очень богато. Сергей не слишком в этом разбирался, но, глядя на окружавшее его великолепие, невольно пришел к мысли, что все это стоит уйму денег.

Устав бродить по дому, он прошел в зал, сел в кресло рядом с большим красивым камином. И обнаружил нечто странное…

Он был в своих любимых джинсовых брюках. В тех самых, из которых – по причине полного износа – в прошлом году попытался сделать шорты. Попытка не удалась – отрезал лишнее, с любимыми брюками пришлось окончательно распрощаться. И вот сейчас он сидел в до боли знакомых джинсах, на нем была серая тенниска – помнится, когда-то он носил такую. Все это выглядело более чем странно.

С другой стороны, это всего лишь сон, а мало ли чего не бывает во сне. Тем не менее, происходящее навевало очень странные чувства. Словно и не сон это вовсе…

На душе было муторно, Сергею казалось, что он что-то забыл. Мучительно попытался вспомнить, где он был и что делал в последние дни – ничего не получалось. Затем в памяти всплыло женское имя – Татьяна. Знакомое имя, с ним связано что-то странное – и очень важное. Уцепился за девичье имя, пытаясь не упустить тонкую ниточку воспоминаний – и этого оказалось достаточно, чтобы с головой окунуться в лавину вернувшейся памяти…

* * *

Эта клиника по праву считалась лучшей в регионе. Правда, внешне она выглядела несколько мрачновато – старое, ещё дореволюционной постройки, здание, окружающий его с трех сторон густой тенистый сад… Случайные прохожие невольно ускоряли шаг, стремясь быстрее миновать это гиблое место, лелея в душе тайную надежду, что уж им-то сюда никогда попасть не придется. Увы – так уж повелось, что именно сюда везли тех, кто уже практически потерял всякую надежду.

Двадцать восьмая палата была одной из самых маленьких и уютных. Всего три кровати, несколько тумбочек, на стенах горшки с искусственными цветами да потемневшая от времени репродукция Левитана. Несколько портили общее впечатление металлические стойки с жужжащей и попискивающей аппаратурой. Впрочем, тем, кто здесь лежал, эти тихие звуки совсем не мешали.

Одна кровать пустовала, ее последнего обитателя увезли прошлым вечером. Увезли тихо и буднично, переложив на каталку и накрыв с головой простыней. Из этой палаты редко кто уходил сам.

Вторую кровать занимал пожилой мужчина с очень бледным осунувшимся лицом. С расположенной в изголовье кровати металлической стойки к нему тянулись провода и пластиковые трубки, рядом мерно шипел жутковатого вида аппарат. Глаза мужчины были слегка приоткрыты, но вряд ли он что-нибудь видел.

Третья кровать стояла у противоположной стены, близ окна. Ее занимала невысокая хрупкая девушка с правильными и красивыми чертами лица. Каштановые волосы были ровно подстрижены и аккуратно расчесаны, ямочки в уголках губ вызывали ощущение едва заметной улыбки. Казалось, девушка просто спит. Впрочем, именно так оно и было. Просто сон этот оказался очень долгим.

Ближе к полудню в палату зашла медсестра – женщина в летах, худощавая, слегка заспанная. Окинув палату привычным взглядом, подошла к окну и приоткрыла форточку, в комнату ворвался веселый воробьиный гомон. Удовлетворенно кивнув, женщина повернулась – и замерла в недоумении…

– Здравствуйте. Вас Ириной Федоровной звать – ведь так?

Конечно, это могло когда-нибудь случиться, это знали все. На это надеялись, в это верили. Но сейчас, глядя на сидящую на кровати девушку, на щеках которой уже проступал легкий румянец, медсестра не могла поверить увиденному. И просто стояла, с изумлением глядя на девушку.

– Наверное, я в больнице? – Девушка окинула взглядом комнату. На секунду ее взгляд задержался на неподвижной фигуре в соседней кровати, затем снова вернулся к медсестре. – Извините, я ничего не помню. Как я сюда попала?

– О Господи… – к медсестре наконец-то вернулся дар речи. – Я сейчас… Я быстро… – Она как-то боком скользнула к двери и пулей выскочила в коридор.

– Всё как обычно, – улыбнулась девушка. С интересом оглядела свои руки, пошевелила ногами. Ощупала волосы. Потянувшись к тумбочке, открыла верхний ящичек и, покопавшись в нем, нашла-таки небольшое зеркальце. Дыхнув на него, протерла о простыню, затем взглянула на свое отражение.

– Не так уж плохо… – тихо произнесла она, оценивая увиденное. – За неимением лучшего…

В коридоре послышались возбужденные голоса, звуки шагов, девушка вздохнула и пожала плечами – увы, никуда не денешься. Всё как обычно…

* * *

Она почти улизнула от него. Именно почти – осознав это, Шорг мрачно усмехнулся, затем медленно поднялся к вершинам деревьев. Прикрыв глаза, прислушался к своим ощущениям. Все правильно, вот ее след – слабый, едва заметный. Еще пара минут, и она бы ушла. Но только не теперь.

Внизу уже собирались люди, с заунывным воем сирены подкатил милицейский «УАЗик». Шорг в последний раз взглянул на тело Татьяны – что ни говори, а на этот раз она была чертовски хороша. Увы, он не ожидал от неё такой прыти.

Его не видели, да и не могли увидеть – то, что от него осталось, было слишком эфемерным. Впрочем, Шорга все это ничуть не заботило. Ему пора – закрыв глаза, он по привычке глубоко вздохнул и плавно скользнул за манившим его следом…

Он двигался не слишком долго – осознав, что движение прекратилось, открыл глаза. Со всех сторон его окружала безликая серая дымка, без всяких намеков на верх и низ. Легкое усилие, и дымка медленно растаяла, обнажив величественный в своей красе город. Портовый город – Шорг с интересом взглянул на уходившее к горизонту море.

Здесь еще было совсем светло – похоже, вслед за прекрасной Танечкой он забрался на самый юг. Или это Балтика? Нет, все-таки юг – Шорг вгляделся в простиравшийся под ним город. Прислушался к своим ощущениям – ничего… Значит, она уже где-то там, внизу. Надо отдать ей должное, ловко это у нее получается. Талант, что тут скажешь. А ему придется ждать ночи. Впрочем, это даже к лучшему, можно заранее присмотреть себе шкуру… Мрачно ухмыльнувшись, Шорг покачал головой и плавно скользнул вниз.

* * *

Утро выдалось душным, несмотря на близость моря. Распахнутая настежь балконная дверь не приносила прохлады, в довершение всего где-то под окнами жутко трещал мотоцикл. Вставать не хотелось – взглянув на часы, Клава перевернулась на другой бок, мысленно послав с дюжину непечатных слов в адрес кретина под окнами. Могла бы и вслух, но вставать действительно не хотелось.

Рядом заворочался Жора. Перевернувшись на спину, поскреб пятерней волосатую грудь, глубоко зевнул. Провел ладонями по лицу, затем с улыбкой взглянул на жену.

– Как насчет кофейку, кисонька? Со сливками?

– Тогда уж сразу с ядом. Чтобы мне потом передачи не таскать по больницам. Совсем из ума выжил…

Жора с интересом взглянул на жену, на секунду задумался, затем откинулся на подушки и тихо захохотал.

– Великолепно… – Он оглядел свою грудь, коснулся пальцем большого фиолетового шрама. – И как это я так оплошал?..

Несколько минут он молча смотрел в потолок, затем не торопясь поднялся, стянул со спинки стула брюки. Когда Клава взглянула на него, Жора уже застегивал рубашку.

– Куда это ты намылился? – Голосом Клавы вполне можно было резать сталь. – Тебе ведь что говорили? Загнешься ведь, сволочь…

Жора снова засмеялся, он глядел на Клаву с неподдельным восхищением.

– И жили они долго и счастливо, и померли в один день… – произнес он, затем сел на кровать и обнял жену. – Не волнуйся, лапонька. Прогуляюсь немного, водички попью минеральной – очень, говорят, способствует. А потом мы с тобой займемся чем-нибудь более интересным – как ты на это смотришь?

Жена не ответила – молча оттолкнув мужа в сторону, смотрела на него странным непонимающим взглядом. Затем в ее глазах что-то сверкнуло. Похоже, она догадалась.

– Пил ночью? Признавайся.

Жора снова засмеялся, и смех этот, тихий и надтреснутый, вдруг испугал Клаву.

– Что с тобой, Георгий? Ты сам не свой…

Жора улыбнулся – правда, глаза его при этом остались удивительно холодными.

– Вот тут, милая, ты попала как раз в точку… – Он подвинулся к краю кровати, надел носки. Взглянул на жену, затем с улыбкой взял ее за подбородок, повернул к себе.

– Ты у меня удивительно симпатичная. И как это я не замечал этого раньше? – Жора ухмыльнулся, затем медленно стянул с плеч жены лямки ночной рубашки, приспустил ее вниз, обнажая белые обвислые груди.

В глазах Клавы читалась растерянность, она никак не могла понять, что происходит. Руки мужа нежно скользнули по ее телу, но это вызвало у нее только страх. Уж слишком все это было необычно…

– Да ты никак боишься меня, лапонька? – произнес Жора, сжав ее груди, затем нагнулся и припал к губам жены. Его поцелуй был таким долгим и страстным, что даже Клава не выдержала и обняла мужа, уже ничего не понимая.

– Ты и вправду хороша. – Жора отстранился от жены, удовлетворенно вздохнул. – Но этим мы займемся чуть позже…

Он встал, с удовольствием потянулся. Взглянул на жену.

– Вот что, кисонька: приготовь-ка нам праздничный обед. Часикам к двум. – Он взглянул на большие настенные часы. – Отметим мое выздоровление. А я пока немного прогуляюсь…

Причесав рукой волосы, Жора подмигнул жене и вышел из комнаты, насвистывая на ходу какую-то песенку. Спустя минуту хлопнула входная дверь, затем внизу бабахнула дверь подъезда. Все стихло, умолк даже проклятый мотоцикл. Сидя на кровати, Клава молча смотрела в окно, и не знала уже, чего в ее душе было больше – радости или страха.

* * *

Этим вечером только и было разговоров, что о ее чудесном воскрешении. Ольгу тщательно осмотрел сухощавый пожилой врач и был настолько удовлетворен результатом, что девушку тут же перевели в другую палату.

Здесь на нее смотрели с любопытством – не каждый день видишь человека, проспавшего больше восьми месяцев. Однако юная леди вежливо ушла от расспросов, сославшись на амнезию. После чего попросила у своей соседки-ровесницы какой-то потрепанный журнал и углубилась в чтение.

Ближе к вечеру зашла медсестра и радостно сообщила ей, что они уже связались с ее родителями. Мама приедет послезавтра – раньше добраться не сможет, а отец сейчас в рейсе, должен вернуться через месяц. Завтра через пароходство ему сообщат о выздоровлении дочери и он, может быть, вернется раньше на каком-нибудь другом судне.

– Теперь, Оленька, у тебя все будет хорошо, – улыбнувшись, медсестра вышла из палаты, думая о том, что и в наше приземленное время ещё случаются чудеса.

Когда она открыла глаза, шел второй час ночи. За окном шумел ветер – надвигалась гроза. И это было как нельзя кстати.

В палате все спали. Соседка Татьяны тихонько причмокивала во сне и чему-то улыбалась, у самой двери кто-то громко похрапывал. Прислушавшись – все ли тихо – Татьяна медленно поднялась, стараясь не злить лишний раз скрипучую кровать. Сунув ноги в тапочки, еще раз огляделась и осторожно, стараясь никого не разбудить, выскользнула из палаты…

Коридор подавлял своей пустынностью. Тускло светили лампочки, блеклые стены с темными проемами дверей выглядели на редкость уныло. Впрочем, девушку это явно не смущало – прикрыв за собой дверь, она спокойно пошла по коридору.

Похоже, она знала, куда идти. Миновав перевязочную, решительно повернула направо, затем спустилась по лестнице на один этаж вниз. Здесь уже было гораздо светлее…

Пройдя еще пару метров, Татьяна увидела за большим белым столом уже знакомую ей дежурную по этажу, худосочную длинноногую девицу с вечной улыбкой на веснушчатом лице. Вот и сейчас она улыбалась, близоруко вглядываясь в лежащую перед ней книжку в ярком глянцевом переплете.

Татьяна остановилась, закрыла глаза. Да, это очень просто. Но переход отнял слишком много сил. Получится ли у нее?

Выбирать не приходилось. Еще раз глубоко вздохнув, Татьяна сосредоточилась на нужном образе и спокойно пошла по коридору, старательно шаркая тапочками по драному линолеуму. Вот и худосочная девица – услышав ее шаги, подняла голову и с улыбкой взглянула на Татьяну поверх очков.

– Ой, Ирина Федоровна, вы еще здесь?! – в голосе девицы послышалось удивление.

– Уже ухожу, Надюша. Дай-ка ключ от семнадцатой…

– Да, конечно… – открыв ящик стола, девица доверительно протянула ключ. – А что вы хотели?

– Надо проверить вещи по списку, завтра у нас областная комиссия будет… – взяв ключ, Татьяна не торопясь отошла от стола. Чувствуя спиной удивленный взгляд длинноногой девицы, медленно дошла до поворота, спокойно повернула за угол, всё так же старательно шаркая подошвами, и только там смогла облегченно вздохнуть. Руки с зажатым в них ключом мелко дрожали, на лбу выступили капли пота. Тем не менее, у нее все получилось.

Отыскать нужную дверь оказалось уже совсем просто. Спокойно открыв замок, Татьяна вошла внутрь, аккуратно прикрыла за собой дверь, нащупала выключатель. Две тусклые лампочки под потолком осветили стеллажи с вещами пациентов.

Она пробыла там почти тридцать минут. «Свою» одежду найти не удалось, но после долгих поисков Татьяне все же удалось подобрать почти все необходимое. В маленьком кармашке приглянувшейся ей блузки она даже нашла две смятые десятки. Мелочь, но приятно. Сегодня явно ее день – а точнее, ночь. Всё получается без особых проблем, удача на ее стороне. Осталось только найти обувь…

Это не заняло много времени, в одном из нижних ящиков Татьяна нашла вполне подходящие белые босоножки. Не слишком изящные, но выбирать не приходилось. Правда, для того, чтобы пройти мимо дежурной, их все же снова пришлось сменить на тапочки – уж слишком отличался звонкий стук каблучков от нудного приглушенного шарканья.

– Возьми, Наденька… – Татьяна протянула ключ длинноногой девице. – Я пойду…

– Да, конечно. До свиданья, Ирина Федоровна…

Спустившись на первый этаж, Татьяна быстро нацепила босоножки и решительно пошла к выходу. При звуке ее шагов дремавший за стойкой усатый вахтер встрепенулся, в его взгляде появилось какое-то напряжение. Еще на один спектакль сил не хватало, поэтому пришлось импровизировать на ходу.

– Закрой за мной, Дима. Если спросит Надюша, скажешь, что я уже ушла, – улыбнувшись вахтеру, Татьяна спокойно вынула из ручек входной двери швабру-замок, деловито вручила ее подоспевшему вахтеру и вышла на улицу. Она спустилась по ступенькам и уверенно пошла по освещенной фонарями аллее – а вахтер все стоял и смотрел ей вслед…

Дул сильный ветер, с неба срывались редкие дождевые капли. Одна капля попала ей на ладонь, Татьяна улыбнулась – она любила дождь. Во время дождя воздух полон энергии и не пользуются ею только дураки. Увы, таких в этом мире большинство.

Вскоре она вышла на ярко освещенное шоссе. Попыталась сообразить, куда примерно ведет эта дорога. Итак, налево – из города, вправо – в сторону центра. Значит, пойдем вправо…

Прохожих было очень мало, изредка мимо нее проносились одинокие машины. Миновав ярко освещенный «скворечник» поста ДПС, девушка перешла на тротуар и вскоре остановилась у пешеходного перехода, пропуская очередную машину. Но серебристый «Мерседес», неожиданно замедлив ход, остановился рядом с ней. Из приоткрывшегося окна со стороны пассажира показалось чье-то красное одутловатое лицо с жидким ёжиком рано редеющих волос, на Татьяну пахнуло перегаром.

– Прокатиться не желаешь? Садись, не пожалеешь… – Голос краснорожего был слегка хриплым. Татьяна не ответила, молча подумав о том, как много в этом мире всякой швали.

– Ну чего ломаешься… – Дверь приоткрылась, краснорожий с трудом выбрался из машины, его ощутимо покачивало. – Сотня баксов тебя устроит? Давай, не строй из себя… – Он распахнул перед девушкой заднюю дверь «Мерседеса».

– Почему бы и нет? – пожав плечами и демонстративно улыбнувшись, Татьяна спокойно забралась на роскошное сиденье иномарки. – Люблю хорошие компании.

– Ну так в чем проблемы? – Краснорожий засмеялся, захлопнул переднюю дверь и полез вслед за Татьяной на заднее сиденье. Закрыв за собой дверь, небрежно кивнул водителю:

– Давай, Васёк…

«Мерседес» резво взял с места, Татьяну ощутимо вдавило в спинку сиденья.

– Ты поосторожней там… – самодовольно произнес краснорожий. – А то даму укачает…

Он взглянул на Татьяну и придвинулся к ней поближе, обдав густым перегаром. – А меня Игорем звать. Игорёк я. А ты у нас кто? – Он взял Татьяну за колено, на лице его появилась сладострастная ухмылка.

– Татьяна, – улыбнувшись, девушка аккуратно сняла потную волосатую руку со своего колена, ухватилась покрепче за палец с массивным золотым перстнем и стала плавно его выламывать. Краснорожий охнул, затем, когда Татьяна нажала сильнее, едва не взвыл от боли.

– Да ты что… Отпусти палец, сучка! Больно же!

– Я знаю, – в глазах девушки сверкнули мстительные искорки, «Мерседес» тут же прижался к обочине и остановился.

– Ты чего, дура… – обернувшись, водитель потянулся к Татьяне, его лицо было злым и усталым одновременно. – Отпусти его…

Татьяна молча взглянула на него, и взгляд этот был подобен удару кнута. Водитель вздрогнул – и не смог оторваться от бездонной глубины ее глаз.

– Сейчас ты выйдешь, заберешь эту падаль и отведешь её спать. Затем ляжешь спать сам. Два дня не выходить из дома. Ты меня понял?

Водитель медленно кивнул, его глаза затуманились.

– Вот и хорошо. А если этот козел будет упираться – бей его. И не жалей. Ясно?

Водитель снова кивнул.

– Замечательно… – Татьяна усмехнулась и взглянула на присмиревшего краснорожего. – А ты, мразь, запомни раз и навсегда: женщин надо уважать. Женщина – это святое. Ты понял? – Она заглянула ему в глаза, краснорожий охнул, затем послушно кивнул, его взгляд стал пустым и бессмысленным.

Открылась дверь, крепкая рука водителя без особых церемоний выдернула краснорожего из салона. Тот и не думал протестовать, лишь недоуменно оглядывался на Татьяну, пытаясь понять затуманенным разумом, что же, собственно, происходит.

Татьяна выбралась из машины, захлопнула дверь. Затем деловито уселась на сиденье водителя…

Два человека размеренно брели по тротуару, когда их неторопливо обогнал серебристый «Мерседес». Наверное, водитель был не слишком опытен, чудо заморской техники заметно виляло из стороны в сторону. Тем не менее, машина благополучно добралась до поворота, медленно миновала его и вскоре скрылась из глаз.

– А как же я… – начал было один из прохожих, но тут же охнул, получив от своего провожатого чувствительный удар локтем под ребра.

– Ты идешь спать. – Голос его попутчика был тихим и слегка печальным. – И я тоже. Мы все идем спать…

* * *

Она припарковала машину рядом с казино «Золотой Дракон». Увидела его совершенно случайно, и тут же поняла, что место вполне подходит для того, чтобы без помех выспаться. Здесь, среди десятков других иномарок, вряд ли кто обратит внимание на ее «Мерседес». Так оно и оказалось – аккуратно поставив машину рядом с чьим-то «Фольксвагеном», Татьяна заглушила двигатель, перебралась на заднее сиденье и спокойно улеглась спать.

Проснулась она от какого-то громкого звука – наверное, где-то поблизости просигналила машина. Взглянула на часы – двадцать минут девятого.

– Нет ничего лучше хорошего крепкого сна!.. – Татьяна сладко потянулась, затем открыла дверь и выбралась из машины.

Дождь ночью так и не пошел – циклон пронесло, над городом поднималось по южному жаркое солнце. День обещал быть душным и безветренным.

Для начала Татьяна решила позавтракать, благо аппетит чувствовала отменный. Взглянув на сияющие золотом буквы – «Золотой Дракон» – осталась вполне довольна своим выбором. Лучшим – лучшее. Кто скажет, что она не права? – улыбнувшись, Татьяна уверенно поднялась по ступенькам ресторана.

Вскоре она уже сидела за столиком. И так как торопиться Татьяне было совершенно некуда, ела она не спеша и обстоятельно, по достоинству оценив выбор блюд и напитков. Стрелка часов на стене ресторана подбиралась к половине десятого, когда Татьяна вытерла губы салфеткой и поднялась из-за стола. К ней тут же подскочил официант, его всерьез беспокоила платежеспособность столь юной посетительницы. В душе он корил себя за то, что не поинтересовался этим вопросом раньше.

– И сколько с меня? – с улыбкой поинтересовалась юная особа.

– Семьсот восемьдесят шесть. – Официант протянул ей счет.

– Всего то? – Девушка с усмешкой вскинула брови. – У вас действительно неплохо кормят. Вкусно и недорого…

Официант заметно нервничал – юная посетительница явно не торопилась платить.

– Знаете что, – девушка участливо заглянула ему в глаза, – а давайте оформим это за счет заведения? А то я сегодня не при деньгах. Мне всегда говорили, что в вашем ресторане очень радушные хозяева. Вы ведь не будете против?

– Разумеется, – в глазах официанта появилась какая-то отчужденность. – Мы всегда рады гостям. Заходите ещё…

– Непременно. У вас здесь очень мило. До свидания… – повернувшись, девушка спокойно пошла к выходу. Остановившись по пути у большого настенного зеркала, придирчиво осмотрела себя. Увиденное ее вполне удовлетворило – поправив прическу, Татьяна подмигнула глазевшему на нее официанту и спокойно прошла к дверям. На губах ее играла улыбка.

Весь день Татьяна знакомилась с городом, благо времени у нее было с избытком. Ей нравилось бродить по незнакомым улицам, она с удовольствием прислушивалась к своим ощущениям. Хороший город – добрый, светлый. Не зря ее сюда потянуло.

К морю она вышла лишь к половине восьмого вечера. Ноги слегка гудели после долгой прогулки, еще неокрепшие мышцы протестовали и просили отдыха. Впрочем, Татьяна сразу об этом забыла – как только увидела море…

Море было прекрасно. Прекрасно настолько, что от чудесного зрелища этого просто захватывало дух. Солнце уже коснулось горизонта и теперь словно таяло в море, разметав по воде багровые потеки. Ленивые волны с мягким шуршаньем вползали на берег, замирали на мгновение – и тут же, вконец обессиленные, скатывались обратно. Даже чайки летали как-то по-особому медленно, едва взмахивая крыльями и нехотя оглашая окрестности гортанными криками.

Людей на пляже оказалось не так уж и много – меньше, чем она ожидала. Кто-то купался, сливаясь с багровым закатом в пламени волн, кто-то загорал в мягких лучах заходящего солнца. Еще немного, и все начнут расходиться – убедившись в этом, Татьяна медленно пошла вдоль берега. Затем скинула босоножки, подхватила их и пошла по кромке воды, чувствуя босыми ступнями прикосновения ласковых волн. Было удивительно хорошо – так хорошо, что совсем не хотелось думать о том, что Шорг где-то рядом.

Вскоре Татьяна убедилась, что идти дальше нет смысла – увы, найти девственный дикий берег не представлялось возможным. Пляж, лодочная станция, дальше высились корпуса каких-то зданий. Да, это не то, что раньше – Татьяна невольно улыбнулась, вспомнив свое любимое озеро. Увы, до него теперь далеко. Придется довольствоваться тем, что есть…

Солнце опускалось все ниже, от него оставалось все меньше и меньше. Еще желтел какое-то время золотистый краешек, но вскоре и он растворился в море. Все это время девушка сидела на скамейке близ лодочной станции, с удовольствием наблюдая пламенеющий закат. Но солнце зашло, стало быстро темнеть – даже это говорило о том, что она на юге.

Какое-то время по берегу еще гуляли отдыхающие, где-то неподалеку слышались голоса и громкий смех какой-то подвыпившей компании. Но к Татьяне никто не подходил – просто потому, что она этого не хотела.

Ночь выдалась удивительно темной и безлунной. Ярко сияли звезды, мерно вздыхал тихий морской прибой. Шел первый час ночи, когда Татьяна наконец-то поднялась с облюбованной ею скамейки и медленно пошла вдоль берега.

Вот и лодочная станция, девушка остановилась и прислушалась. Сторож, похоже, уже спит в своей будке – как и положено настоящему сторожу. А вот и песик… – Татьяна улыбнулась, ощутив присутствие собаки. Хороший какой… И совсем не злой. Зря его таким считают.

Она молча позвала собаку. Было слышно, как пес встрепенулся, глухо зарычал. Затем рычание стихло, послышался тихий шорох собачьих лап. Вот и он…

Пес оказался молодым и неопытным – остановившись в паре метров от девушки, он с интересом взглянул на нее, словно рассуждая, стоит ее прогонять или нет. Да, надо бы прогнать. Но ведь он так ясно слышал этот зов…

Она снова позвала его, пес наклонил голову и тихо заскулил – до того это было здорово. Девушка подошла ближе, присела и с удовольствием потрепала пса по голове. Затем почесала спину, пес радостно завилял хвостом.

– Ты ведь не съешь меня? – уже вслух сказала она. – Ты ведь хорошая собака?

Он и в самом деле не собирался ее есть – закрыв глаза, пес нежился под ласковыми прикосновениями. Еще ни с кем и никогда ему не было так хорошо.

«А теперь проводи меня. Пошли. Только тихо». – Татьяна встала, пес с готовностью рванулся вперед, затем остановился и оглянулся – туда ли?

«Молодец. Все правильно».

В сопровождении собаки она миновала будку сторожа, осторожно поднялась по шатким сходням. Ступив на металлический настил, огляделась – да, ей туда.

Шаги девушки были абсолютно бесшумными. Шагая по удобной дорожке, огороженной невысокими периллами, Татьяна уходила все дальше в море. Миновала один ряд лодок, другой. С интересом взглянула на большую красивую яхту, затем пошла дальше. Пес нетерпеливо танцевал впереди, оттуда доносилось его радостное повизгивание.

Вот и край лодочного причала. Пес сидел у самого среза, виляя хвостом, в глазах его читалась преданность. Прикажи она, и он без колебаний бросится в воду.

Она оценила это. Нагнувшись, Татьяна ласково потрепала пса.

– Хорошая собака. Умная. А сейчас охраняй меня. Проследи, чтобы сюда никто не пришел. Хорошо?

Нетерпеливо взвизгнув, пес метнулся в темноту. Татьяна улыбнулась.

«Только не съешь никого. Не надо…»

Она осторожно опустилась на все еще теплый после дневной жары настил. Будь это место пустынным, ей хватило бы получаса. Увы, вокруг слишком много любопытных глаз – значит, придется провести здесь едва ли не всю ночь. Ей нельзя привлекать внимание.

Татьяна устало вздохнула, закрыла глаза. Прислушалась к тихому дыханию моря. Вот оно, совсем рядом. Такое большое. Такое доброе…

Несколько минут она молчала, настраиваясь на безмолвный могучий ритм. Он ощущался все отчетливее, огненные вибрации уже окутывали тело призрачной невесомой пряжей. Ей хотелось идти дальше и дальше, хотелось окунуться в водоворот могучих энергий – и все-таки пришлось остановиться. Дальше нельзя, свечение будет слишком ярким. Ее увидят…

Татьяна открыла глаза – воздух вокруг нее светился. Слабо, едва заметно, он напоминал туманную дымку в ранний утренний час. Улыбнувшись, девушка протянула руки к искрящейся воде.

– Милое, доброе мое море – дай мне свою силу…

* * *

Он жил в этом городе уже второй день. И второй день бродил по улицам, пытаясь отыскать своенравную девчонку. О, эта стерва умела прятаться. Еще как умела – Шорг временами скрипел зубами от ярости, понимая, что время безнадежно уходит, что эта тварь сейчас где-то набирается сил для очередного прыжка. Если ей это удастся, она опять сбежит от него. И спрячется так, что на поиски снова уйдут годы.

Один раз он даже уловил ее присутствие, но ощущение тут же исчезло. Показалось? Может быть. Либо она тоже заметила его и тут же «свернулась», закрыв свою энергетику. Несколько минут – больше она не выдержит, но этого достаточно, чтобы успеть скрыться. Остановив ближайшую машину, Шорг вышвырнул из нее водителя и стал колесить по близлежащим улицам, пытаясь поймать исчезнувшее ощущение. И всё впустую. Или и вправду – показалось?

Бросив машину на обочине, он в скверном расположении духа побрел домой. Темнело, Шорг раздраженно подумал о том, что уже завтра эта чертова воровка может сбежать от него. А он не сумеет ее отыскать – после смены тела остается очень слабый след. У него максимум сутки…

Клава встретила его горячим поцелуем, прошедшая ночь оставила в ее сердце незабываемый след. Шорг мрачно усмехнулся – вряд ли ее счастью суждено длиться слишком долго. Были все основания полагать, что уже завтра она станет вдовой.

Пока жена накрывала на стол, Шорг тупо смотрел в экран телевизора, его руки то и дело яростно сжимали подлокотники кресла. Времени действительно не осталось. Пока еще она здесь – это он знал совершенно точно. Интуиция? Может быть. Его никогда не интересовали глупые объяснения. Он знал, что Татьяна еще не сбежала, и этого было достаточно. Но если он не найдет ее завтра, все пропало.

– Ты меня не слушаешь? – Голос Клавы вывел его из задумчивости, Шорг внимательно посмотрел на жену.

– Я говорю, что Валера продает тот магазинчик, у пристани. – Клава недовольно поджала губы. – Мог бы поговорить с ним.

Черный цвет и в самом деле будет ей к лицу, – подумал Шорг. Но вслух сказал совсем другое.

– Я подумаю над этим. Хотя в ближайшие дни у тебя будут совсем другие хлопоты.

– А именно? – Клава недоуменно вскинула брови.

– Пусть это станет моим маленьким сюрпризом, – по губам Шорга впервые за этот вечер скользнула улыбка. – Уверен, ты его оценишь.

* * *

Ей было жалко расставаться с умным псом. Но взять его с собой Татьяна пока не могла.

– Ты подождёшь меня, хорошо? – Татьяна потрепала пса по загривку, почесала за ухом. – Я обязательно вернусь и заберу тебя. Если буду жива… – последние слова заставили ее нахмуриться. – А сейчас мне надо идти. Не обижайся…

Небо на востоке уже заметно посветлело. Татьяна медленно шла вдоль берега, не решаясь оглянуться. Потому что знала – там, позади, умные собачьи глаза с надеждой смотрят ей вслед.

Она не оглянулась. Миновав пляж, поднялась по стертым каменным ступеням и через сотню метров оказалась на тихой узкой улице. По обеим сторонам тянулись частные дома – от небольших, вросших в землю, лачуг до шикарных каменных особняков. Асфальт на дороге давно не обновляли, сквозь большие проплешины проглядывала старая стертая брусчатка. Сойдя на узенький тротуар, Татьяна не торопясь пошла вдоль сплошного ряда домов, размышляя о том, что и как ей теперь делать.

У нее было как минимум два варианта. Первый – если ей удастся найти эту глупую дурочку, настоящую хозяйку тела. Именно дурочку – потому что ужасно глупо забираться туда, откуда не можешь выбраться. Если же найти ее не удастся, придется вернуться в клинику – не стоит расстраивать «родителей» исчезновением чудесно исцелившейся дочери. Они приедут, заберут её домой. Будет паспорт, новое имя. Тогда уже можно что-то придумывать.

Около восьми Татьяна позавтракала – купила у лоточницы два пирожка. Сначала хотела их просто взять, но вспомнила о мятых десятках в кармане блузки и расплатилась. Не стоит лишний раз злить небеса…

Если все получится, уже ночью ее здесь не будет. Но для начала требовалось найти подходящее место. Например, снять гостиничный номер…

Пришлось зайти в ближайший обменный пункт – небеса небесами, но без денег ей не обойтись. Впрочем, лишнего она не взяла. Затем сняла в первой попавшейся гостинице вполне сносный номер.

Стрелка часов в фойе гостиницы перевалила за полдень, когда Татьяна снова вышла на улицу. Ей надо было дождаться вечера, за это время набранная ночью энергия окончательно усвоится. Оставаться на месте слишком опасно – Шорг наверняка ищет ее, и в гостинице у него будет шанс подобраться к ней незаметно. На улице же проще затеряться в толпе прохожих. А значит, лучше выбирать людные места.

До пяти вечера Татьяна успела посмотреть два кинофильма и сходить в местный краеведческий музей. Затем неплохо поужинала и около шести снова вышла к морю – полюбоваться клонящимся к закату солнцем.

Было довольно ветрено. Немного посидев на скамейке, Татьяна встала и пошла к гостинице. Времени оставалось еще много, поэтому, недолго поразмышляв, она свернула в сторону проспекта, нашла остановку и, дождавшись троллейбуса, поехала в сторону центра.

Стоя на задней площадке, Татьяна думала о девушке, телом которой сейчас владела – как вдруг тревожно ёкнуло сердце, в душе шевельнулся страх. Это могло значить только одно: Шорг был где-то рядом.

На секунду Татьяну охватила паника, но она тут же взяла себя в руки. Все нормально, нет ничего страшного. Ее шансы гораздо выше.

Ей даже не пришлось ничего делать. Троллейбус быстро миновал опасное место и с веселым завыванием мотора начал взбираться по довольно крутому подъему. И тут же исчез холодок страха – Шорг остался где-то позади.

Татьяна улыбнулась, представив, как мечется сейчас Шорг, он наверняка ощутил ее присутствие. Мелочь, но все равно приятно.

Она вышла из троллейбуса рядом с большим белым зданием. Это оказался театр, рядом висели афиши. Можно даже сходить на спектакль – тем не менее, Татьяна отказалась от этой заманчивой мысли. Не стоило искушать судьбу. Когда чем-то увлечен, трудно заметить опасность.

По подземному переходу она перешла улицу, постояла несколько минут возле лотка с книгами, затем направилась к видневшемуся в отдалении скверу. Купив мороженое, села на уютную лавочку в окружении кустов сирени, где и провела больше часа. И лишь почувствовав приближение сумерек, поднялась со скамейки и пошла к остановке.

Впрочем, до остановки она не дошла – не желая ехать прежней дорогой, просто поймала такси. Если таксист и был удивлен ее просьбой поехать кружной дорогой, то ничем этого не выдал. Разве что заявил, что поездка обойдется в два раза дороже.

Когда они подъехали к гостинице, на город уже опустились сумерки. Расплатившись – сегодня она могла себе это позволить – Татьяна перебежала дорогу и зашла в небольшой продуктовый магазинчик. Оттуда она вышла с большим желтым пакетом и уже через пару минут открывала дверь своего номера.

Ужинала Татьяна без особого аппетита, сейчас ее волновали совсем другие вопросы. Конечно, она не раз забиралась очень далеко и всегда находила дорогу наверх. Но удастся ли ей отыскать эту глупышку?

Тянуть дальше не имело смысла – подойдя к зеркалу, Татьяна несколько минут внимательно всматривалась в свое отражение. Впрочем, в свое ли? Убедившись, что хорошо запомнила лицо этой дурехи, погасила свет и легла на кровать. Несколько минут спокойно лежала, глядя в никуда, затем закрыла глаза. Дыхание, плавное и спокойное, стало почти незаметным, сердце билось все реже и реже. Медленно растаяло ощущение тела – теперь она просто парила в пустоте, затем уплыли вдаль и звуки ночного города. Стало немного светлее – вокруг, куда ни глянь, расстилалась серая мгла.

«Я найду тебя. Где бы ты ни была».

В серой пелене появилось более светлое пятнышко, Татьяна привычно сконцентрировала на нем взгляд. Пятно немного выросло, теперь оно находилось – субъективно – на расстоянии вытянутой руки. Татьяна не отводила глаз, пятно медленно увеличивалось, при этом оно постепенно приближалось и вскоре накрыло девушку с головой. Давно знакомая с этой процедурой, Татьяна сконцентрировалась на лице девушки, и тут же ее неудержимо повлекло в глубины серого мрака.

* * *

Когда Оле исполнилось пять лет, отец подарил ей на день рождения симпатичного ушастого зайца. Большого и красивого, с густым желтым мехом. Заяц девочке очень понравился. И хотя она никак не могла понять, почему он такой желтый – ведь зайцы бывают только серыми или белыми – все равно полюбила забавную игрушку.

Зайца назвали Кузей. Каждую ночь Оля заботливо укладывала его рядом с собой, следя за тем, чтобы не мялись его большие желтые уши. И если ночью ее вдруг одолевали страхи, она привычно куталась в одеяло, крепко прижимая к груди любимого зайчонка.

Потом, когда Ольга подросла, Кузя долго валялся на чердаке, среди прочего всевозможного хлама, а затем и вовсе куда-то исчез. Кажется, его кому-то подарили.

И вот теперь она сидела в каком-то старом заброшенном доме, крепко прижав к себе любимого желтого зайца. Ей было очень страшно. И страх этот был бесконечным.

Она не знала, где она, не могла понять, что случилось. Её казалось, что ее бросили, забыли в далеком чужом городе. Или она сама пошла гулять и заблудилась. Что-то произошло – тогда, очень давно – но что именно, она не знала.

Где-то за стеной послышалось тихое шарканье, затем раздался хриплый приглушенный смех. Скрипнула, открываясь, покосившаяся дверь, Ольга затаила дыхание – это снова она. Та мерзкая горбатая старуха…

Хуже старухи был только толстый красноносый врач. Он обычно мурлыкал себе под нос какую-то песенку, бродил по комнатам, позвякивая чемоданчиком с инструментами, и то и дело повторял:

– А где же наша милая девочка? А нас совсем не надо бояться…

Но сейчас к ней снова подбиралась старуха. Вот скользнула по стене горбатая тень, рядом раздался сводящий с ума стук ее сучковатой клюки.

– Оленька? Подойди ко мне, деточка. Дай я тебя расцелую…

Послышалось тихое причмокивание, и Ольга не выдержала – подскочив, бросилась в соседнюю комнату, захлопнула за собой дверь, быстро привалила ее столом. Распахнула окно, перебралась через подоконник и бросилась бежать. Неожиданно обо что-то споткнулась, упала – и тут же с отчаянием заметила, что вляпалась руками в какую-то черную склизкую гадость. А где же Кузя? Вот он, рядом, совсем грязный. И его теперь ни за что не отмыть.

Ей захотелось заплакать. Ольга оглянулась, не зная, что ей делать – и проснулась…

Она сидела на старом облезлом диване, где-то за стенкой играла музыка. На секунду Ольгу охватило облегчение – это был всего лишь сон. А где Кузя? Вот он, у нее в руках, такой же чистый и веселый. Кстати, где это она? И почему так пахнет дымом?

Дым вползал через узкую щель под входной дверью. Он был едким и удушливым, сразу защипало глаза, запершило в горле.

– Мама! – Крик Ольги, громкий и отчаянный, накрыл собой все вокруг. – Мама!!!

Ей никто не ответил. Вскочив с дивана, девушка попыталась открыть дверь. Не получается. Бросилась к окну – и отшатнулась. Там, снаружи, тоже бушевал огонь.

– Мама…

Снова с отчаяньем задергала ручку, дверь неожиданно распахнулась, в комнату вползли языки пламени. Пол в коридоре горел. Можно было пробежать – Ольга взглянула на ноги, и вдруг поняла, что она босиком. Она не сможет убежать…

Ей стало страшно, она в ужасе вцепилась в желтый Кузин мех – заяц вдруг снова оказался у нее в руках. И тут же комната завертелась, поплыли волнами стены. Пол расступился, Ольга закричала – и провалилась в бездонную пустоту…

Капала вода. Звук был невыносимо противным, странно булькающим. Булькало в раковине – подойдя к ней, Ольга увидела груду грязной посуды. И всю ее надо обязательно перемыть.

Положив Кузю на табурет, она открыла кран – из трубы засвистело, затем на посуду потекла грязная ржавая жижа. Торопливо закрутила вентиль, но ржавый поток не только не утих, но даже усилился. Не зная, что ей делать, Ольга начала выставлять посуду на стол. Труба все хрипела, ржавая жижа уже подходила к краям раковины…

– Оля…

Голос, позвавший ее, был тихим и спокойным.

Ольга оглянулась – никого…

Вода уже полилась на пол, девушка с ужасом подумала о том, что будет, когда мама вернется с работы.

– Оля…

Ее определенно кто-то звал. Но кто?

– Кто здесь? – Ольга взяла Кузю, осторожно выглянула в коридор.

– Слушай мой голос. Внимательно слушай мой голос. Слушай то, что я говорю…

Комната дрогнула, подернулась серой пеленой, Ольга вскрикнула.

– Сосредоточься на моем голосе и ничего не бойся. Следи за моим голосом, слушай мой голос…

Ей стало очень плохо, перед глазами замелькал какой-то калейдоскоп образов, Ольгу закружило и завертело.

– Уцепись за мой голос, держись за него… Он вытянет тебя…

Голос звал и манил. Он звучал где-то очень далеко, он готов был вот-вот исчезнуть. Не имея никакого представления о том, что она делает, Ольга напряженно вслушивалась в едва доносившиеся до нее слова.

– Я здесь, я уже близко. Иди ко мне, держись за меня. Держись за мой голос. У тебя почти получилось. Ты сейчас вынырнешь, осталось совсем немного…

Голос стал громче – казалось, незримый собеседник – а точнее, собеседница, находилась совсем рядом. А затем Ольга вдруг ощутила на своем плече чью-то руку, и тут же кто-то невидимый крепко обхватил ее сзади за плечи. Вскрикнув, Ольга попыталась освободиться от чужих объятий.

– Не бойся, это я, все в порядке, мы уже выплываем. Скоро ты будешь дома… – тихие слова раздались над самым ухом, Ольга покорно расслабилась. Не потому, что поверила – просто не было сил сопротивляться.

А затем вдруг все вокруг прояснилось, Ольга ощутила под ногами землю. И тут же почувствовала, что никто ее больше не держит.

– Далековато же ты забралась. – Голос, раздавшийся сзади, заставил ее обернуться.

Прямо перед ней стояла хрупкая невысокая девушка, ее ровесница. Слабый ветер шевелил ее русые волосы, темный сарафан, перехваченный на поясе плетеным кожаным ремешком, удивил Ольгу богатой вышивкой. Незнакомку трудно было назвать красавицей, но не была она и дурнушкой. Скорее, в ней просто ничто не привлекало внимания – за исключением глаз. Глаза были полны жизни, они лучились силой и спокойствием.

– Кто вы? – спросила Ольга. Говорить с незнакомкой на «ты» – как говорила бы с любой ровесницей – она почему-то не рискнула. Было в этой девушке что-то странное, что-то такое, что сразу заставило относиться к ней с непонятным уважением.

– Твой ангел-хранитель, – улыбнулась девушка, ее улыбка показалась Ольге очень приятной. – Хотя еще месяц-другой, и ни один ангел тебе бы уже не помог. И так полночи тебя искала.

– Где мы? – Ольга оглянулась, пытаясь понять, что с ней происходит.

Они стояли на берегу небольшой лесной речушки. Ярко светило солнце, на ветках ближайшего дерева ругались два воробья – их ожесточенное чириканье заглушало собой все вокруг.

– Неважно, – отмахнулась собеседница. – Это всего лишь сон.

– Сон? – переспросила Ольга, ей вдруг снова стало страшно.

– Именно сон. Но это уже не имеет значения. Сейчас ты проснешься – уже по-настоящему – и забудешь и меня, и все, что с тобой происходило. И вообще, тебе следует поторопиться. – Незнакомка подошла ближе и заглянула Ольге в глаза. – Я и так провозилась с тобой слишком долго. Прощай. И удачи тебе…

Лицо девушки затуманилось, внезапно она растаяла. А затем и все вокруг закружилось в призрачном хороводе. Метнулись зеленые кроны сосен – и все исчезло…

Ольга открыла глаза, несколько секунд смотрела на темный потолок, думая о том, что каникулы почти кончились и через два дня ей снова ехать в город. В комнате стоял густой полумрак, Ольга потянулась в постели – и вдруг замерла, услышав что-то непонятное. Где-то за окном прошелестела машина, затем еще одна. Звуки были не то что бы незнакомыми – просто непонятно, откуда они могли взяться здесь, на окраине поселка.

Ольга быстро села на постели, огляделась. И окончательно убедилась в том, что она не дома. В довершении всего обнаружилось, что одета она в чужую одежду и сидит на заправленной постели.

Не столько увидев, сколько угадав на стене выключатель, Ольга поднялась и включила свет.

Небольшая комната, похожа на гостиничный номер. Две кровати, стулья, стол у окна. Графин с водой, рядом два стакана и бутылка «Кока-колы». Желтый пакет на ручке стула.

В пакете оказалась еда, почти целый батон хлеба и завернутый в целлофан кусок колбасы. Более чем странно…

Ольга выглянула в окно – все верно, она в городе. Более того, она даже знала эту улицу – пока они жили в старой общаге, не раз ходили с подругами этой дорогой к морю. А это здание – гостиница. Но как она здесь оказалась?

Ей вдруг ужасно захотелось домой – почему-то появилось ощущение, что она не была там целую вечность. Происходило что-то непонятное, Ольге казалось, что какие-то важные события просто вылетели у нее из памяти. Она пыталась вспомнить, и не могла. Да, ей надо домой. И она обязательно поедет туда – как только взойдет солнце…

* * *

Ночь выдалась тихой и очень душной. Близоруко щурясь, Клава вгляделась в настенные часы – половина четвертого. Ужасно жарко… Потянулась к стоявшей на тумбочке бутылке минеральной воды, отхлебнула пару глотков. Плеснув на ладонь, размазала теплые капли по лицу и шее. Жарко…

Жора спал рядом, его дыхание было почти бесшумным. А ведь раньше сопел, как паровоз…

Клава вгляделась в лицо мужа, и оно ей не понравилось. Полосы лунного света перечеркнули его пополам, губы изогнулись в каком-то хищном оскале. Глаза закрыты – но видно, как дергаются, перекатываются они под веками. Было в облике мужа что-то ужасно отталкивающее. А может, у нее просто разыгралась фантазия.

– Дура, – выругала себя Клава и откинулась на подушку. – Меньше надо всякой дряни на ночь смотреть…

Она уже начала засыпать, когда Жора вдруг рывком сел на постели. Его грудь тяжело вздымалась, руки вцепились в простыню.

– Гадюка, – тихо прошипел муж. – Стерва…

– Жора? – в голосе Клавы чувствовался испуг.

Жора медленно перевел на нее взгляд, Клава вскрикнула – таким она его еще не видела никогда.

Несколько секунд он молча смотрел на нее. Потом протянул руку:

– Дай бутылку…

Клава торопливо протянула ему воду. Жора грубо выхватил бутыль, запрокинул голову. Пил он жадно, вода текла по губам, по волосатой груди. Осушив бутылку, со злостью швырнул ее в раскрытую настежь балконную дверь. Попал в косяк, пластиковая бутыль громко щелкнула и отскочила в сторону.

– Ушла… Ведь опять ушла, гадина… – Жору трясло от ярости. Он несколько раз глубоко вздохнул, явно пытаясь успокоиться, но это ему не помогло.

– Жора, ты что? Плохой сон приснился?

Жора ничего не ответил. Посмотрев на жену пустым взглядом, встал с кровати и пошел на кухню. Затем вернулся – вглядевшись в его мрачную фигуру, Клава вдруг поджала ноги и завизжала.

В руках у мужа был большой кухонный нож. Подойдя к кровати, Жора мрачно взглянул на жену. – Уймись, дура…

Затем лег на кровать, ухватился за нож обеими руками. Взглянул на Клаву, его губы вдруг изогнулись в сатанинской улыбке.

– Извини, милая, – медленно произнес он. – Придется тебе пока обойтись без магазинчика…

Мрачно усмехнувшись, Жора глубоко вздохнул и с силой вогнал нож себе в грудь, Клава взвизгнула. Тело мужа дернулось, затем расслабилось и обмякло. Голова повернулась в сторону Клавы, из уголка приоткрытого рта показалась струйка крови.

Несколько секунд Клава ошеломленно смотрела на мужа, не в силах понять, осознать произошедшее – все это казалось дурной шуткой. Попыталась было коснуться ножа, но не решилась и торопливо отдернула руку. Затем осторожно сползла на пол и стала пятиться, пока не уперлась в стену. Прижавшись спиной к холодному бетону, закрыла ладонями лицо и тихо заплакала…

Глава пятая

Самым мучительным для него было непонимание. Теперь Сергей отдавал себе отчет в своих чувствах – он действительно любил Татьяну. Любил ее, верил ей. А она так подло его обманула…

Он стоял у большого открытого окна и смотрел на улицу, сквозь витиеватые прутья решетки был хорошо виден лес. Все правильно – там, у озера, она убила его. Отравила, обманом заставив выпить проклятое вино. Но ведь он жив? Значит, это еще не смерть? Или это и есть она, жизнь после смерти? Тогда это объясняет многое из того, что с ним произошло.

Но если он умер, то почему все окружающее так реально? – Сергей провел рукой по прутьям решетки – и не ощутил ничего необычного. Обычный металл, обычная кованая решетка. Но как тогда быть с монстром, как быть с ненормальной дверью?

Он прошел в холл, снова ощупал дверь – никакого намека на недавнюю эфемерность. И все-таки что-то было удивительно ненормальным…

Сергей вернулся в зал, сел в кресло. Оглядел руки – и снова не нашел ничего необычного. Самые обычные руки, даже теплые…

Хорошо, зайдем с другой стороны: что необычного он сегодня увидел? Много чего. Например, сюда он прилетел – точнее, его приволокли – по воздуху. Это вполне естественно – для привидения. Значит, он сможет полететь и сам…

Сергей попробовал – ничего не получилось. Словно чего-то не хватало. Но ведь в детстве он часто летал во сне. Тогда это было так здорово…

Он попытался сосредоточиться на посетивших его воспоминаниях, и неожиданно для себя взмыл в воздух. Это оказалось настолько здорово, что Сергей даже засмеялся, нелепо повиснув в воздухе и с трудом удерживая равновесие. Попробовал пролететь по комнате, неуклюже замахал руками и опустился на пол. Тем не менее, это было замечательно.

– В смерти есть свои преимущества, – пробормотал он, поднимаясь на ноги. – Неясно только, что будет дальше…

Попытка научиться летать отняла у него слишком много сил, Сергей с неудовольствием заметил, как туманится его сознание. Мелькнула мысль о том, что неплохо бы поесть, но это было чисто логическое умозаключение – есть почему-то не хотелось. Да и кто знает, чем питаются привидения?

Он снова сел в кресло, вытянул ноги. Устало вздохнул. Разумеется, то, что он жив – это неплохо. Но было бы совсем хорошо, если бы кто-нибудь ответил на накопившиеся у него вопросы.

Сергей снова вспомнил Татьяну. Кто она и почему так с ним поступила? И где она сейчас? Она ведь все время кого-то боялась. Даже ясно, кого – того неприятного типа, с которым он столкнулся в парке.

Воспоминания о Татьяне снова навели его на грустные мысли. Да, он чувствовал себя преданным и обманутым. И, тем не менее, очень хотел ее увидеть. Жило в душе ощущение того, что все совсем не так, как он думает, что не предавала она его и не обманывала. По крайней мере, ему очень хотелось в это верить. Все выяснится – если только ему удастся ее найти. И если это вообще в его силах. Ведь он умер, а с того света еще никто никогда не возвращался.

* * *

День выдался очень жарким. Дул слабый ветерок, ленивые волны с тихим шуршанием наползали на берег, вызывая веселье среди плескавшейся на мелководье малышни. На пляже было многолюдно, жара безжалостно гнала людей к воде. Кто-то загорал, кто-то неторопливо плавал у берега, не рискуя забираться в глубину. Наиболее опытные пловцы – или те, кто себя таковыми считал, демонстративно отплывали подальше. Пляж жил своей обычной размеренной жизнью, когда все вокруг неожиданно накрыл истошный женский крик.

– Леночка… Где Лена? Лена!!!

Вокруг кричавшей женщины поднялась суета, несколько мужчин кинулись в воду, кто-то стал звать спасателей. Но помощь спасателей – как обычно, их на месте не оказалось – не понадобилась. Не прошло и минуты, как один из мужчин торопливо вынес на берег бесчувственное женское тело.

Ей было лет двадцать пять. Спутанные мокрые волосы с нитями водорослей сбились в грязный комок, синеву губ не могла скрыть даже ярко-алая помада. Вытащивший девушку мужчина с помощью нескольких добровольных помощников перевернул пострадавшую лицом вниз, изо рта девушки вытекла струйка воды. Продолжавшая голосить мать суетилась вокруг, только усиливая неразбериху. Затем через толпу любопытных пробилась властная пожилая женщина и взяла все в свои руки. Ее команды были сухими и четкими – и вот уже один из мужчин ритмично массировал девушке сердце, сама женщина, очистив пальцем рот пострадавшей и зажав ей нос, усердно вентилировала ей легкие. Так прошла минута, другая – девушка не подавала признаков жизни. Тем не менее, женщина не оставляла попыток оживить пациентку, на лице ее выступили капли пота. И лишь когда стало окончательно ясно, что всё напрасно, что девушка мертва и ей уже ничем не поможешь, мужчина прекратил массировать сердце, женщина встала с колен и печально взглянула на заплаканную мать.

– Простите, я ничего не могу сделать. Она пробыла в воде слишком долго…

Именно в этот момент и произошло чудо – так, по крайней мере, потом говорили все, кто наблюдал происходящее. Лежавшая на песке девушка вдруг изогнулась и захрипела, женщина торопливо опустилась на колени и с помощью мужчины-помощника быстро перевернула ее лицом вниз. Девушку тут же вырвало, ее дыхание было хриплым и тяжелым.

– Ну все, милая, все, теперь все будет нормально… – успокаивала ее женщина, рядом всхлипывала счастливая мать. – Дайте ей теплого чая, оденьте во что-нибудь теплое. И пусть больше так далеко не заплывает…

С ней действительно все оказалось нормально. И лишь дома выяснилось, что произошедшее отразилось на памяти девушки. К ужасу матери, она совершенно ничего не помнила. Не узнала даже прибежавшего Кирилла – он примчался, едва узнав, что с Ленкой случилась беда.

– Я все вспомню, – успокаивала их Лена, при этом глаза ее лучились теплом и спокойствием. – Просто дайте мне время…

Больше всех расстроился Кирилл, хотя и пытался не подавать вида. Ленка, его Ленка, с которой он дружил едва ли не с детства и от которой наконец-то получил согласие стать его женой – его не помнила! Это напоминало какой-то кошмар. Добрых два часа просидел он у ее постели, раскладывая перед ней фотографии, объясняя, где и когда они все это снимали – а она лишь улыбалась и изредка кивала, и видно было, что мысли ее находятся сейчас где-то очень далеко. В конце концов, чувствуя, что выходит из себя, Кирилл ушел. Пообещав, впрочем, зайти завтра вечером.

Появились и другие странности. Выяснилось, что Елена не любит конфет и вообще сладкого, хотя раньше была неисправимой сластеной. Ближе к вечеру стало ясно, что ей мешают длинные волосы, ее краса и гордость, и стоило больших трудов уговорить ее не принимать радикальных решений. Лена согласилась – но было ясно, что согласие это сугубо временное, до первой парикмахерской.

Казалось, Елену подменили. Она не стала хуже – просто стала другой. И не считала нужным это скрывать.

– Знаешь, мама, – сказала она расстроенной матери, – я просто очень многое поняла. Извини, но моя жизнь была чудовищно глупа, даром что я о ней ничего не помню. Теперь все будет совсем по-другому.

– А Кирилл? – сорвался с губ матери терзавший ее весь вечер вопрос.

– Кирилл хороший парень, – улыбнулась Лена, – но лучше не торопиться. Давай подождем еще немного, хорошо?

– Да, но он расстроится…

– Я постараюсь ему все объяснить. Ты не волнуйся, все будет хорошо…

Днем позже стало ясно, что Лена в самом деле решила жить по-новому. Утром она не пошла на работу – не потому, что плохо себя чувствовала, это было бы понятно, а просто не захотела идти. Узнав, где она работает, – воспоминания об этом тоже начисто стерлись из ее памяти, – девушка только рассмеялась.

– Мама, это же глупо. Сидеть всю жизнь в плановом отделе и перебирать бумажки. Прости, но я найду себе что-нибудь более интересное.

– А именно? – в голосе матери появились стальные нотки. Стало ясно, что она готова поставить зарвавшуюся дочь на место.

– Я над этим еще не думала. – Лена снова улыбнулась. – Только не думаю, что найду что-нибудь подходящее в этом городе, он для меня слишком мал. Сейчас я схожу в парикмахерскую, а потом подумаю, где бы мне хотелось жить. И не надо меня уговаривать, – остановила она готовую разразиться бурей упреков мать. – С этой минуты я сама буду решать, что и как мне делать. И не обижайся на меня, мама. – Лена подошла к матери и с улыбкой поцеловала ее. – Просто ты должна понять: я стала совсем взрослой.

* * *

В автобус она села за несколько минут до отправления. Глядя на маячившего за окном растерянного Кирилла, Татьяна ощутила невольную грусть. Увы, она ничем не могла помочь этому симпатичному молодому человеку. Елены – той, которую они знали, уже просто не было. Рассказать им правду она не могла, изменить свои планы – в соответствии с их представлениями – не могла и не хотела. Елена погибла, и этим все сказано. И вряд ли Татьяне можно поставить в вину то, что она подобрала пустое тело. Кирилл и мать считают Елену живой – так пусть же радуются хотя бы этому…

Загудел двигатель, автобус задрожал, затем медленно тронулся с места. Татьяна с улыбкой помахала Кириллу – увы, это все, что она могла для него сделать.

Когда автобус выехал с автовокзала, Татьяна облегченно вздохнула – как бы то ни было, но у нее теперь новое тело, новые документы, она благополучно перепрыгнула в другой регион. Шорг остался позади и наверняка потерял ее след – при мысли о том, как он сейчас беснуется, Татьяна невольно улыбнулась. Может ли он ее найти? Конечно. Но на это ему опять потребуется время.

Оставалось решить два важных вопроса. Во-первых, обосноваться в новом для нее городе. В Ростов автобус придет где-то через час, это будет около шести вечера. Ей вполне хватит времени на то, чтобы найти гостиницу – это для начала, а там будет видно. Ну, а во-вторых… Во-вторых, надо объясниться с Сергеем и помочь ему вновь обрести плоть. Вряд ли он простит ее за то, что она с ним сделала, рассчитывать на это глупо. Все, что ей остается – помочь ему вернуться в этот мир. А затем уйти из его жизни, словно ее никогда и не было…

Автобус выехал на центральную улицу, Татьяна с интересом смотрела в окно. Неплохой город – тихий, уютный, на берегу моря. Может быть, когда-нибудь она навсегда поселится в таком месте…

Вскоре город остался позади, автобус резво катил по ухоженному шоссе. Татьяна рассматривала проносившийся за окном пейзаж и всё больше убеждалась, что здесь всё совсем другое. Другие дома, другие деревья. Другая жизнь. Да, здесь по-своему красиво. Много садов и полей, еще не выгоревшая от жары трава приятно радует глаз. Здесь хорошо, тепло. Только там, дома, всё равно лучше. И лес там настоящий – не то что эти лесополосы, засаженные ощетинившимися колючками акациями. Только теперь, оказавшись вдали от родного леса, Татьяна поняла, как сильно она по нему тоскует.

На душе было грустно. Татьяна понимала, что попала в замкнутый круг – победить Шорга она не в силах, убегать уже надоело. Да и бессмысленно, по большому счету. Рано или поздно Шорг придумает что-нибудь новенькое, и ей придет конец. Но хуже всего то, что она не видела выхода. Ей мог бы помочь Каин, но старый колдун этого никогда не сделает. Каин всегда держит слово…

А может, просто взять и прекратить все это? Умереть – по-настоящему? Это ведь тоже выход.

Татьяна закрыла глаза. Да, звучит заманчиво. Времена, когда она дорожила жизнью, давно прошли. Вот если бы еще прихватить с собой Шорга. Может, стоит жить хотя бы ради этого?

Она сошла на одной из центральных улиц. Огляделась – ничего, Ростов оказался вполне симпатичным городом. Оставалось узнать, где здесь ближайшая гостиница – и начать новую жизнь.

Гостиница нашлась совсем рядом. Цены на проживание кусались, но Татьяну это не слишком беспокоило. Недельку она вполне протянет, а за это время найдет себе жилье. Не в первый раз…

Оставив в номере свои немудреные пожитки, Татьяна заперла дверь и спустилась вниз. Пока ехала в лифте, оглядела себя в зеркале – пусть и не писаная красавица, но очень даже сносно. Основа есть, над остальным придется поработать. На то она и ведьма.

Выйдя на улицу, Татьяна не спеша пошла по тротуару, разглядывая вывески магазинов. Остановившись у газетного киоска, купила карту города и несколько рекламных газет. Через пару сотен метров нашла вполне уютную скамейку и минут пятнадцать изучала карту, запоминая расположение и названия улиц, маршруты городского транспорта. Убедившись, что увиденное накрепко отложилось в памяти, принялась за газеты. Ее интересовало практически все – скользя взглядом по газетным страницам, Татьяна впитывала в себя названия магазинов и предприятий, адреса банков и салонов красоты, имена первых лиц города и события городской хроники. Словно из разноцветных кусочков мозаики складывался в сознании образ нового для нее города, это была нужная и очень полезная информация. Когда поток этой информации иссяк, Татьяна положила карту и газеты на скамейку и улыбнулась. Хороший город, богатый. Три, от силы четыре дня, и у нее появится своя квартира. А пока придется довольствоваться гостиницей…

* * *

Сергей не знал, сколько прошло времени, в этом странном потустороннем мире оно текло как-то иначе. Здесь тоже были день и ночь, но их чередование определялось скорее желанием самого Сергея, нежели какими-то естественными законами. Если он думал о том, что хочет спать, то в течение каких-нибудь десяти минут небо за окном затягивало сумраком, затем приходила ночь. Ночь очень странная – без звезд и луны, непроглядно-темная.

Сон тоже оказался другим – скорее, это было какое-то странное забытье, отключение от всего окружающего. Без снов, без мыслей, словно сознание затягивала клубившаяся за окнами тьма. Просыпался Сергей всякий раз на рассвете. Наверное, это тоже было свойство этого мира, либо просто брала свое въевшаяся в сознание привычка просыпаться именно утром.

В этом мире совсем не хотелось есть. Еда представлялась чем-то далеким и ненужным, сродни впечатлениям человека, вернувшегося из чужой страны с очень непривычными и странными обычаями. Голода как такового не было, к исходу дня – если здесь вообще уместно о таковом говорить – появлялась слабость, чувствовалось легкое утомление. Но стоило сесть в кресло и задремать, как вскоре наступало утро, в теле появлялась легкость и необычная бодрость.

Доставивший его сюда монстр больше не появлялся, Сергей даже стал подумывать о том, не забыли ли о нем. Он не мог оценить свое положение, не мог понять, что он делает в этом странном месте. Кованые решетки на окнах и каменная дверь не позволяли выбраться наружу, ломать их Сергей пока не решился. Просто не знал еще, насколько далеко простираются права мертвых. На какой-то день своего пребывания в этом доме Сергей даже стал кричать, надеясь, что кто-нибудь его услышит. Но никто не пришел, и постепенно Сергей стал все больше склоняться к мысли о том, что этот дом стал для него тюрьмой.

Тем не менее, пребывание здесь пошло ему на пользу – Сергей вынужден был отметить, что его состояние заметно улучшилось. Он стал бодрее, заметно окреп. И даже научился летать в переделах дома. Ему не хватало лишь одного – свободы.

Очередное утро началось, как обычно, с рассвета и пения птиц за окном. Эту ночь Сергей провел в маленькой комнате на втором этаже – сев на край кровати, он какое-то время задумчиво смотрел в окно, потом поднялся и медленно спустился вниз. На душе было муторно, перспектива застрять здесь навсегда становилась все более очевидной и удручающей. Пройдя в зал, хотел уже было сесть в свое любимое кресло, как уловил краем глаза слабое шевеление в холле. Рывком обернулся – и увидел незнакомую ему девушку. Среднего роста, с короткими русыми волосами, одета в красивый темный сарафан, перехваченный на поясе кожаным ремешком. Она только что прошла сквозь дверь и теперь спокойно смотрела на Сергея.

Он повернулся к незнакомке. Хотел было поздороваться – но слова почему-то застряли в горле. Сергей смотрел на незнакомую девушку, в сознании билась, пытаясь обрести свободу, невероятная, недоступная рациональному объяснению, мысль.

Глаза… Совсем другие, и все-таки её. Он не мог ошибиться. И, тем не менее, перед ним стояла совсем другая девушка, притом много моложе Татьяны. В голове у него все перемешалось…

– Здравствуй, Сережа, – тихо сказала девушка. – Вот мы и встретились.

И этих слов оказалось достаточно, чтобы он поверил в невозможное.

– Таня… – Его голос был едва слышным. Но она услышала, и в глазах ее – он готов был в этом поклясться – блеснули слезы.

– Ты узнал меня. – Девушка едва заметно вздохнула. – Извини, я теперь совсем другая… И прости меня за то, что я с тобой сделала. Я не могла поступить иначе. – Она подошла к нему и посмотрела в глаза.

Ее взгляд был полон печали. Сергей взял Татьяну за руки, затем попытался обнять, но она осторожно отстранила его.

– Не надо, Сережа. Не стоит усугублять ошибок. Я и так принесла тебе слишком много бед.

– Но ведь это было нужно? – с робкой надеждой в голосе спросил он. – Ведь в этом был какой-то смысл?

– Да, Сережа. Я не могла спасти тебя иначе. Он бы убил тебя.

– Кто? – тихо спросил Сергей, уже зная ответ. Конечно же, это тот самый тип.

– Это уже неважно, – печально улыбнулась Татьяна. – Тебе не стоит об этом думать. И еще раз прости меня за то, что всё так получилось.

Сергей не ответил, он продолжал смотреть на девушку, все больше и больше узнавая в ней Татьяну. Другая, совсем другая – и все равно она…

– Мы можем выйти на улицу? – тихо спросил он. – Я уже устал от этого дома.

– Можем. Нам все равно туда… – Татьяна подошла к двери.

Сергей внимательно следил за ней. Ему хотелось узнать, как она открывает эту странную дверь.

Внешне все оказалось очень просто. Татьяна просто провела ладонью поперек двери – быстро, не касаясь ее, это было неприметное небрежное движение. И дверь дрогнула, поплыла туманными струями.

– Не бойся… – Татьяна улыбнулась, взглянув на озадаченного Сергея, и спокойно прошла сквозь дверь. Сергей осторожно вытянул руку, коснулся двери – она напоминала теперь жидкость. Медленно шагнул…

– Ну и как? – Девушка встретила его легкой улыбкой.

– Занятно… – Сергей кивнул. – Но как это может быть? – Он снова взглянул на Татьяну.

– В этом месте все по-другому. Не обращай внимания… – Татьяна небрежно махнула рукой.

Сергей огляделся, у него впервые появилась возможность увидеть это место не из дома. Да, он видел все это тогда, когда монстр доставил его сюда. Но тогда он был слишком слаб, чтобы что-нибудь рассматривать.

Дом стоял на большой лесной поляне, здесь было очень красиво. Лес, небо. Пение птиц. Такое настоящее… и такое странное. Почему? Он не мог ответить на этот вопрос. Какое-то все… не такое.

– Скажи, – Сергей повернулся к Татьяне, – что это за чудище, что привело меня сюда?

– Кеша? – впервые с момента встречи Татьяна действительно улыбнулась. – Это мой друг.

– Да, но кто он?

– Не знаю, – пожала плечами Татьяна. – И сам он тоже этого не знает. В этих мирах полно всяких странностей.

– В этих мирах? – переспросил Сергей.

Девушка внимательно посмотрела на него, затем тихо вздохнула.

– Сережа, давай не будем об этом говорить. Ты попал сюда по моей вине, здесь для тебя всё чужое. Я помогу тебе вернуться.

– Домой? – быстро переспросил Сергей.

Татьяна нахмурилась. – Нет, Сережа. Не в этом смысле. Я помогу тебе вернуться в твой мир. Но дороги домой для тебя нет. Твоя прошлая жизнь закончилась.

– Почему? – Сергей непонимающе смотрел на Татьяну.

– Почему… Ты помнишь, что с тобой произошло? – Татьяна подняла голову, ее глаза блеснули. – Там, в лесу?

– Я думал об этом, – кивнул Сергей. – Мне казалось, что ты меня отравила.

– Все так и было. – Татьяна смотрела ему в глаза. – Там, в лесу, я убила тебя. А твое тело облила бензином и сожгла. Сожгла, понимаешь? Твоего тела больше нет, тебе некуда возвращаться.

Сергей смотрел на Татьяну – и неожиданно понял, что она не врет. Бензин, ветки для костра, отравленное вино – всё становилось на свои места. И это было ужасно.

– Но зачем? – тихо прошептал Сергей. – Зачем?!

– Люди очень слабы, Серёжа. Чтобы спасти тебя, мне нужна была вся твоя энергия. Она вся должна была уйти с тобой, понимаешь? Сгоревшее тело отдает её без остатка. Кеша уже ждал тебя. Он поймал тебя и переправил сюда.

– Но как же тогда я смогу вернуться? Если меня… уже нет?

– Ты потерял только тело. Только тело, понимаешь? Главное – это твое сознание, твоя личность. Взгляни на себя – ты ведь жив.

Сергей не ответил. Все происходящее превращалось в какой-то абсурд. Она сожгла его тело… Но как она могла? Как?!

– Ты вернешься, Сережа. Я обещаю. Но у тебя будет другое тело. Другое тело, новая жизнь. Новое имя. Это трудно, я знаю. Очень трудно. Но иного пути у тебя нет.

Сергей смотрел на Татьяну, в его взгляде появилась какая-то отчужденность.

– Значит, там, в том мире… В моем мире – была не ты?

– Это была я, Серёжа. Я, просто в другом теле. Моего собственного тела нет уже очень давно. Сейчас ты можешь видеть, какой я была когда-то…

– Но как же хозяин тела? – тихо спросил Сергей? – Что происходит с ним?

– Я не беру чужого – если ты это имеешь в виду. Точнее, не беру чужих тел, не забираю их у хозяина. Шорг, тот так и поступает. И твое тело он тоже бы забрал, если бы я не помешала.

– Шорг – это тот тип? Ну тогда, в парке?

– Это неважно. – Татьяна отвела взгляд, явно досадуя на свою несдержанность. – Просто не считай меня хуже, чем я есть.

– Прости, – нахмурился Сергей. – Я не хотел тебя обидеть. Я просто пытаюсь понять.

– Я знаю, – ответила Татьяна. – Что касается тел, то можно брать лишь те, что уже не нужны хозяину. Таков закон.

– Как это – не нужны хозяину? – не понял Сергей. – Разве так может быть?

– Может, Сережа. Я покажу тебе. Пошли… – Татьяна взяла Сергея за руку, и тут же мир вокруг стал испаряться, таять, пока не исчез совсем.

Сергей огляделся – там, где они находились теперь, не было ничего, их окружала серая безликая мгла. Татьяна потянула его за руку, тут же возникло ощущение стремительного движения. Это длилось считанные секунды, затем движение внезапно прекратилось, серая мгла начала понемногу рассеиваться.

– Смотри, – сказала Татьяна и указала на странную серебристую дымку впереди них. По мере того, как расступался туман, безликая дымка превратилась в невероятных размеров сверкающий поток. Он выглядел в высшей степени странно – нечто, текущее неизвестно откуда и непонятно куда. Река не река, туман не туман. С яркими сверкающими прядями и пятнами чернее ночи. С цветными бликами и тусклой серостью. Сергей вспомнил – он уже видел все это. Тогда, когда он умер…

Сверкающий поток зачаровывал, Сергею захотелось подлететь ближе. Он потянулся к нему – и тут же ощутил на своей руке руку Татьяны.

– Туда нельзя, – тихо, но твердо произнесла девушка. – Это Стикс, Река Смерти.

– Река Смерти? – невольно переспросил Сергей. – Но разве такое может быть?

– Это глупый вопрос – она перед тобой. Каждому живому существу суждена смерть, и каждое живое существо попадает в этот поток. И Стикс уносит его. Навсегда.

– Куда? – спросил Сергей, думая о том, что задал очередной глупый вопрос.

– Не знаю. И никто точно не знает. Чтобы узнать это, надо войти в поток. А вошедшие в Стикс никогда не возвращаются.

– И все сюда попадают? – снова спросил Сергей. Осознание того, что он стоит перед Рекой Смерти, завораживало.

– Все. Рано или поздно.

– Но ведь ты туда не попала? И я не попал. Значит, этого можно избежать?

– Только на время.

– Все равно затянет?

– Нет. Просто вечная жизнь однажды надоедает… – Татьяна вздохнула. – Нам пора, нельзя смотреть на Стикс слишком долго. Это отнимает силы. Пошли…

Вокруг снова возникла серая мгла, Сергей ощутил движение. И тут же оно прекратилось, мгла рассеялась.

Под ним раскинулся город. Сергей вскрикнул от страха и неожиданности, но Татьяна лишь засмеялась.

– Расслабься, Серёжа. Ты не можешь упасть.

– Где мы? – Сергей смотрел на распластавшийся под ним город. Светило яркое солнце, но его свет почему-то не слепил. Это было странно – смотреть на солнце широко открытыми глазами. Сергей даже смог разглядеть на нем пятна.

– Не отвлекайся. – Татьяна дернула его за руку. – Нам туда, – кивком указав куда-то вниз, она мягко потянула его к земле. Скорость спуска все нарастала, в голове у Сергея, сменяя друг друга, бились две мысли. Первая – что он все-таки может упасть. И вторая – что их кто-нибудь может увидеть.

Постепенно полет становился все более пологим, скорость стала уменьшаться. Теперь они летели над крышами домов, это было удивительное, захватывающее путешествие. Сергей смотрел на едва ползущие по дорогам машины, на почти неподвижных пешеходов. Ему вдруг захотелось закричать от радости – до того это было здорово.

Наверное, Татьяна разделяла его восторг. С улыбкой взглянув на Сергея, она вдруг рывком потянула его вниз.

Сергей вздрогнул – прямо на них стремительно надвигались серые стены многоэтажки. Он даже не успел вскрикнуть перед неминуемым столкновением, настолько быстро все произошло. Только закрыл глаза, ожидая страшного удара, в сознании мелькнула мысль о том, что на этот раз все действительно кончено…

А затем произошло что-то странное. Стена словно расступилась, Сергей пронзил ее насквозь, удивленно открыл глаза. На мгновение увидел перед собой чужую комнату, незнакомую обстановку, и тут же Татьяна потянула его вверх. Он пролетел сквозь потолок, перед носом мелькнули чьи-то рваные тапочки и угол дивана. Ещё выше, очередной потолок, комната с сидящей перед телевизором женщиной. Опять вверх – и яркий солнечный свет…

Они медленно опустились на крышу дома, от нагретой солнцем гудронной заливки веяло теплом. Сергей взглянул под ноги – оказывается, он был в своих любимых кроссовках. Когда же он успел их надеть?

– Ну и как тебе все это? – Татьяна улыбалась.

– Очень странно. А нас никто не увидит?

– Не увидят, Сережа. Мы для них слишком эфемерны.

Все становилось на свои места. Сергей даже удивился тому, что не разобрался во всем этом раньше.

– Теперь я понял, что значит быть привидением, – сказал он. – Что мы будем делать дальше?

– Дальше? – улыбка девушки потускнела. – А дальше, Сережа, мы будем искать тебе тело. Пошли… – Она снова потянула его за руку.

Они летели над городом достаточно долго, пока не оказались на самой окраине, Сергей увидел внизу трехэтажное серое здание. Рядом с ним стояло несколько машин «Скорой помощи».

– Больница? – Сергей удивленно взглянул на девушку.

– Да, Сережа. Здесь проще всего найти тело. Если повезет, конечно. Постарайся не натыкаться на людей, это неприятно.

– В смысле?

– Они тяжелые. Мы не весим ничего. Хотя можешь попробовать…

Похоже, девушка точно знала, куда идти – протянув Сергея сквозь стену первого этажа, она уверенно повлекла его вдоль унылого коридора.

Сергей понял, куда они пришли, лишь когда увидел кровати с лежащими на них людьми и стойки с аппаратурой.

– Реанимация? – тихо прошептал он, взглянув на девушку.

– Да. Можешь не шептать, нас все равно никто не услышит. Хоть криком кричи.

Они опустились на пол – так было привычнее. Татьяна прошла мимо кроватей, окидывая пациентов натренированным взглядом. Потом вернулась.

– Ничего нет. Трое могут выкарабкаться, один наверняка умрет. Но его тело слишком старое и поврежденное, занимать такое нет смысла.

– Мне все это не нравится, – отозвался Сергей. – Как можно жить в чужом теле? Это страшно. И противно.

– Да, может быть. Но ты не сможешь долго жить без тела. Скоро ты начнешь слабеть, потом начнутся провалы в сознании. После одного из таких провалов тебя заберет Стикс.

– А ты? Где ты сейчас? У тебя есть тело?

– Да, Сережа. Но уже другое. Той меня, что ты знал, уже нет. Мне пришлось бросить тело, чтобы сбежать от Шорга, сейчас я сплю в номере гостиницы.

– Здесь, в этом городе? Кстати, где мы?

– Не здесь, Серёжа. Прости, я не могу говорить об этом. Не хочу. Я и так принесла тебе кучу проблем. А сейчас подожди меня, я посмотрю еще в одном месте. – Татьяна повернулась и вышла сквозь застекленную дверь.

Оставшись один, Сергей унылым взглядом оглядел палату. Свыкнуться с мыслью о том, что придется занять чье-то тело, было очень трудно. Кроме того, Сергей не совсем представлял себе этот процесс.

Он подошел к одной из кроватей, на ней лежал мужчина лет сорока пяти. Лицо незнакомца покрывали синюшные пятна, голову туго охватывали бинты, к носу тянулись тонкие прозрачные трубочки. Не слишком приятное зрелище…

Сергей прошел в изголовье кровати, осторожно коснулся плеча незнакомца. Надавил чуть сильнее, рука плавно вошла внутрь чужого тела. Это произошло очень неожиданно, Сергей рывком отдернул руку, затем быстро отошел в сторону. Ему стало не по себе.

Прошла минута, другая. Татьяны все не было, и любопытство постепенно снова начало брать верх. Касаться синюшного незнакомца ему больше не хотелось, он прошел в конец маленькой палаты.

Здесь лежал мальчик лет пятнадцати. Лицо его было спокойным, немного бледным., грудь перемотана бинтами. Протянув руку, Сергей дотронулся до его плеча, осторожно надавил. Никакого эффекта. Надавил сильнее – то же самое. Заинтригованный, он уперся в плечо мальчика рукой, надавил. Мальчик даже не шевельнулся.

– Он слишком тяжелый для тебя, – раздавшийся позади голос Татьяны заставил его вздрогнуть.

– Почему? – обернувшись, Сергей взглянул на девушку.

– Потому что ты слишком легкий. А он соединен с телом.

– А вон тот? – Сергей кивнул на синюшного незнакомца. – Моя рука вошла ему в плечо.

– Потому что он почти умер. Его здесь нет, тело пустое. Ты можешь даже занять его для пробы, но я бы не советовала.

– Нет… – Сергей покачал головой. – Спасибо…

– Тогда пошли, здесь сегодня не будет ничего интересного.

– Откуда ты знаешь?

– Просто знаю. Пошли, есть ещё одно место…

Лететь опять пришлось почти через весь город. Это было здорово, и все же в душу Сергею закрадывалась печаль. Уж слишком все это ненормально. Не по-человечески как-то.

Очередной их целью оказалось приземистое здание за высоким бетонным забором, с решетками на окнах. Сергей подумал было с содроганием, что это психиатрическая клиника, но реальность оказалась еще хуже. Здесь находилась клиника наркологическая – Сергей понял это, прочитав табличку у входа.

– Подожди… – Сергей схватил Татьяну за руку. – Здесь же одни наркоманы.

– А что, они не люди? – в голосе девушки чувствовалось осуждение. – Не бойся, наркоманом ты не станешь. Если только не захочешь. За мной… – Татьяна плавно скользнула в окно, Сергей без всякого желания последовал за ней. Попав в коридор, опустился на пол, так было привычнее. Услышав позади чьи-то голоса, оглянулся – и тут же отлетел в сторону, снесенный мощным ударом. Налетев на стену, машинально вытянул вперед руки. Но стена послушно пропустила его – затормозив, впрочем, его беспорядочное вращение. Ошеломленный, осторожно выглянул в коридор, но увидел лишь удалявшуюся медсестру.

– Я же говорила – осторожнее, – раздался из-под потолка голос Татьяны. – Люди слишком тяжелые для нас. Лучше лететь поверху.

– За что она меня? – непонимающе произнес Сергей.

– Да ни за что, глупый… Ты просто столкнулся с ней. Но у нее есть тело, а у тебя нет. Ты отлетел, как пушинка, она тебя даже не заметила.

До Сергея наконец-то стал доходить смысл сказанных ею слов.

– А в фильмах привидения не сталкиваются с людьми.

– То в фильмах. На деле все по-другому. Пошли…

Взяв Сергея за руку, Татьяна без колебаний провела его в реанимационное отделение. В одной из его облицованных кафелем ярко освещенных комнат – она напомнила Сергею операционную – что-то происходило. Татьяна осторожно провела Сергея вдоль стены, потом кивком указала в центр комнаты.

– Смотри. Тебе везёт.

На покрытом простыней столе лежал человек, парень лет двадцати с бледным осунувшимся лицом. Над ним хлопотала бригада врачей, прямо на глазах Сергея один из них всадил парню в грудь шприц с длиннющей стальной иглой. Сергей невольно вздрогнул.

– Бесполезно, – прокомментировала их усилия Татьяна. – Уж я-то знаю.

– Почему? – Сергей продолжал смотреть за работой врачей.

– Потому что его здесь уже нет. Они не смогут его вернуть, слишком поздно. Вероятно, передозировка наркотика. Как он тебе? – Девушка взглянула на Сергея. – Вполне подходящее тело.

– Мне он не нравится, – тихо произнес Сергей. – Только взгляни на его лицо. И он гораздо моложе меня.

– Глупости. Вполне симпатичный мальчик – уж поверь мне на слово, я как-никак женщина. И тело нормальное, не заезженное.

– Но он же наркоман…

– Ты выдержишь. Конечно, за телом придется поухаживать, привести в порядок. Но оно того стоит. – Татьяна внимательно следила за работой врачей. – И ничего не бойся, я помогу тебе. Дай руку… – Она взяла Сергея за ладонь и потянула его к потолку. – Мы должны опуститься сверху. Старайся не касаться врачей и не попасть им под руку.

Сергей парил под потолком, в голове теснились сотни мыслей. А потом пришел страх…

– Я не хочу. – Он умоляюще взглянул на Татьяну. – Не нужно этого.

– Тогда ты умрешь. Ты хочешь смерти? – Татьяна в упор взглянула на Сергея.

– Нет, но…

– Тогда никаких «но». Тебе повезло, такие тела не валяются на дороге. Так что не теряй времени. Развернись спиной вниз… – Татьяна помогла ему повернуться. – Хорошо… Сейчас я выберу момент и втолкну тебя в тело. Не бойся, все пройдет нормально.

– Да, но я в одежде… – спохватился Сергей.

– Это не та одежда, что может помешать. Когда очнешься, симулируй потерю памяти, это лучший вариант. А затем просто живи, Серёжа. И постарайся забыть все, что с тобой произошло. – Татьяна едва заметно вздохнула, затем стала медленно опускать Сергея вниз.

– А ты? Как мне найти тебя? Где мы встретимся? – торопливо произнес Сергей.

– Мы больше не встретимся, Серёжа. Никогда. Так надо. Прощай. И прости меня за все, если сможешь… – грустно улыбнувшись, Татьяна осторожно поцеловала его и рывком толкнула вниз…

Сергей хотел возразить, но сказать ничего не успел – в теле возникла противная дрожь, он начал задыхаться, свет почему-то померк. Затем ему стало совсем плохо – сознание поплыло, Сергей попытался закричать. Но губы не слушались, в глазах становилось все темнее. Где-то высоко под потолком он увидел лицо Татьяны, затем стало совсем темно, и тьма эта быстро поглотила остатки сознания.

Глава шестая

Его выписали – а точнее, вытолкнули из клиники через три дня, в начале восьмого утра.

– Извини, брат, но у тебя нет страхового полиса, – провожавший его до дверей молодой врач устало зевнул. – Радуйся, что вообще жив остался. И постарайся больше к нам не попадать…

На улице дул сильный ветер. Выйдя за ворота, Сергей остановился. Итак, куда ему? Домой? А есть ли у него теперь дом?

Он достал мятый листок бумаги, на нем был записан адрес. Его новый адрес, именно оттуда его увезли в реанимацию. Даже не его – того, чьим телом он теперь владел. Оставалось решить, идти ли ему туда. Впрочем, сходить все равно стоило, где-то там должен быть его новый паспорт. Без документов будет очень сложно.

Нужную ему улицу он нашел довольно быстро – если учесть, что пришлось идти пешком почти целый час. В карманах не нашлось ни копейки, а ездить зайцем Сергей не умел и не хотел.

Оставалось найти нужный дом. Это на четной стороне – перейдя улицу, Сергей пошел по тротуару, поглядывая на номера домов.

Дом двадцать шесть дробь два оказался в глубине небольшого переулка, примыкавшего к высокому бетонному забору с протянутой по верху колючей проволокой. Сначала Сергей решил, что за забором находится тюрьма, но вскоре понял, что это всего лишь территория какого-то предприятия. А нужный ему дом оказался старой потрепанной общагой.

Итак, он живет в общежитии. Это уже хуже. Помня студенческую юность, ожидал увидеть у входа строгую вахтершу и вечную, как мир, вертушку, но ни того, ни другого там не оказалось. Впрочем, о вертушке все же напоминал торчавший из пола маленький металлический обрубок.

Ему в двести семнадцатую квартиру. Точнее, комнату. Поднялся на второй этаж по узкой темной лестнице, вошел в столь же темный коридор. Господи, ну почему у нас всё такое убогое?!

Двести двадцать шестая – значит, ему в другую сторону. Вот она…

Постучал с замиранием сердца. Еще раз, уже громче.

Никто не ответил. Забарабанил в дверь кулаком, чувствуя, как поднимается в душе слепая ярость.

Где-то позади щелкнул замок, из открывшейся двери высунулась вихрастая голова.

– Ну чего ломишься… – сонно проворчал незнакомец. – Нету его…

Сергей оглянулся.

– О, Андрюха… – обрадовался незнакомец. – Живой. А я думал, ты уже того… Чего ломишься?

– Ключа нет, – тихо ответил Сергей.

– Так он у Людки, – ответил незнакомец. – Она ж дверь закрывала.

– Где ее найти?

Несколько секунд незнакомец удивленно смотрел на Сергея, затем пожал плечами. – В пятнадцатой, где ж ещё. Что, совсем хреново было?

– Да, – кивнул Сергей и пошел к нужной двери. Далеко идти не пришлось.

Дверь открыла высокая светловолосая девица. День был воскресный, шел десятый час утра. Девица, судя по всему, только что проснулась – придерживая рукой полы халата, взглянула на Сергея. Ее глаза были заспанными, по щеке протянулась мятая красная полоса.

– А, это ты… Оклемался уже?

– Да. Я за ключом.

– Сейчас… – Девица хлопнула дверью перед носом Сергея. Затем в комнате что-то упало, послышался звон битого стекла и тихий невнятный мат. Наконец дверь снова открылась, девица раздраженно протянула ключ.

– На… Вазу из-за тебя разгрохала. Ты когда мне стольник вернешь?

Взяв ключ, Сергей несколько секунд молча смотрел на девицу. Вот такая она, новая жизнь…

– Верну, – тихо ответил он. – Скоро.

– Ты вернешь, – проворчала девица. – Дождешься от тебя…

Дверь снова закрылась у него перед носом. Зажав в ладони ключ, Сергей вернулся к своей двери.

Замок открылся со второй попытки. Зайдя внутрь, Сергей прикрыл за собой дверь и огляделся.

Это оказалось даже хуже, чем он ожидал. Выкрашенные до половины мрачной зеленой краской стены, выше старая облупленная побелка. Металлическая кровать с драным матрасом, без всяких простыней, в ногах старое скомканное одеяло. Стол с парой грязных тарелок, стул. На подоконнике будильник с замершей на трех часах стрелкой, замызганная электроплитка, рядом помятый чайник. Сбоку у стены стоял разбитый платяной шкаф с единственной покосившейся створкой, внутри угадывалось какое-то тряпье. Дополняла картину лампочка на засиженном мухами корявом проводе.

Сергей прошел к столу, поднял с пола алюминиевую ложку. Аккуратно положил на край стола. Смахнув со стула какие-то крошки, сел. Вот, значит, оно как…

Итак, дома у него нет – назвать домом эту убогую конуру не поворачивался язык. Но ничего лучшего у него пока не было.

Еще раз оглядел комнату. Плохо. Надеяться на то, что у ее хозяина где-то лежат хоть какие-то деньги, не приходилось. Приподняв свисавший со стола край клеенки, обнаружил выдвижной ящик. Открыл его.

Обрывок какой-то книги, пара вилок. Распечатанная пачка «Примы». В глубине ворох старых бумаг.

Паспорт и военный билет он нашел в самом низу. Открыл паспорт, взглянул на фотографию. Все правильно, это он. Звонарёв Андрей Васильевич, двадцать два года – больше, чем он предполагал. Было странно видеть на фотографии чужое лицо и понимать, что это теперь ты сам. Еще в клинике Сергей избегал смотреть в зеркало, сознание отказывалось принимать чужой облик. Здесь, в комнате, зеркала не было. И вот теперь эта фотография.

Полистав паспорт, нашел прописку. Точнее, убедился в ее отсутствии. Раньше была какая-то Еловка – вероятно, деревня. Оттуда он выписался еще до армии. Точнее, уходя в армию. С тех пор никакой прописки у него нет. Это плохо. Выходит, в этой комнате он живет на птичьих правах.

Открыл военный билет. Итак, он вернулся из армии полтора года назад. И так и не встал на военный учет. Это еще хуже. – Сергей даже поморщился, представив возникшие перед ним проблемы. Полтора года без прописки, без регистрации. В военкомате теперь живьем съедят. Посадить не посадят, но крови попьют вволю. Говорят, о покойниках нельзя отзываться плохо, но сказать что-то доброе в адрес Андрея Васильевича язык не поворачивался.

– Остолоп… – пробормотал Сергей, листая военный билет.

Итак, что там у нас дальше… Военная профессия механик-водитель. Хотя как раз это ему без разницы. Впрочем, где-то здесь могут быть водительские права…

Перебрал стопку бумаг, удостоверения среди них не оказалось. Вспомнил про шкаф.

Распахнув висевшую на одной верхней петле одинокую створку, заглянул внутрь шкафа. Ему было неприятно, не покидало ощущение, что он роется в чужих вещах. Впрочем, именно так оно и было.

Итак, что у нас тут… Джинсовая куртка, еще вполне приличная, пара брюк, одни из них армейские. Спортивный костюм, тоже довольно приличный. Внизу зимний ботинок, почему-то один. На полочке всякая мелочь…

Водительские права он обнаружил во внутреннем кармане куртки. Это хорошо, они могут пригодиться.

Закрыв шкаф – чисто символически – снова прошел к столу. Интересно, сколько сейчас времени? Взглянул на замерший будильник, затем взял лежавшее на кровати одеяло, стряхнул его. Сложив вдвое, кинул на кровать. Но перед тем, как лечь, открыл форточку – запах здесь тоже стоял не из лучших.

Кровать жалобно скрипнула под его весом. Устроившись поудобнее, Сергей устало вздохнул. Посмотрел на потолок, затем с досадой закрыл глаза. Уж лучше бы не смотрел…

В голове теснились самые разные мысли. Да, он жив, и даже стал лет на восемь моложе. Наверное, это хорошо, хотя какой-то особой радости он по этому поводу не испытывал.

На душе было муторно, вдобавок ко всему хотелось есть. Только сейчас Сергей понял, что есть ему нечего. Более того, у него нет ни копейки денег. Именно ни копейки, в такую ситуацию он попадал впервые. Помнится, в годы студенческой юности ему пришлось провести с приятелем полторы недели в заброшенной лесной избушке. Продукты давно кончились, а обещанного вертолета из-за дождей все не было. Тогда они только шутили по этому поводу, благо вокруг в избытке росли грибы. Правда, грибов он с тех пор терпеть не мог.

Сергей против воли улыбнулся. Что тут говорить, хорошее было время. Счастливое. И те проблемы, что их тогда волновали, казались теперь на редкость смешными.

Сейчас все гораздо сложнее. Ощущать, что прежняя жизнь окончена, что ее уже не вернешь – никак, ни за какие деньги, было невероятно мучительно. Друзья, любимая работа. Дом. Раньше он его не ценил, мечтал перебраться из старой завалюхи в благоустроенную квартиру. Увы, не довелось.

Благо, хоть родственников у него нет. Отца совсем не знал, а мать… Даже не ясно, когда он сможет теперь сходить на кладбище. Да, есть еще дальние родственники, но им на него глубоко наплевать. Впрочем, как и ему на них. Не сложились у него с ними отношения. Итак, горевать по нему никто не будет. Разве что Макар с друзьями помянет добрым словом…

Все это так. Но надо жить – даже если не ясно пока, зачем. Сейчас он полежит немного – и пойдет. Куда именно, он еще не знал. Там будет видно. Может, бутылки собирать будет, если не найдет иного выхода. И еще ему надо найти Татьяну. Обязательно надо. Вот только где ее теперь искать?

* * *

Татьяна оставалась в клинике до тех пор, пока не убедилась, что все прошло нормально. И когда Сергея отвезли в палату, еще долго стояла рядом, вглядываясь в его лицо. Даже странно: совсем другое, бледное и худощавое. И все же в нем уже появилось что-то от него. Что-то неуловимое – и такое заметное. Когда-то Каин говорил ей, что хозяин накладывает неизгладимый отпечаток на свою оболочку. Как всегда, он был прав.

Вот и все – Татьяна в последний раз посмотрела на Сергея. Может, как-нибудь она навестит его. Незаметно, тайно. Чтобы убедиться, что с ним все в порядке. Может быть…

Она вылетела сквозь крышу, взглянула на солнце. Какое яркое – и какое красивое. Доброе, вечное. Как и все, на что человек еще не успел наложить свою лапу.

Но ей пора. Панораму города мгновенно поглотил туман, Татьяна устремилась домой. Теперь не приходилось задумываться о направлении, все происходило само собой. Мгновение – и она открыла глаза.

Часы на стене показывали пятый час дня. Татьяна не спешила вставать – лежа на кровати, приходила в себя после путешествия. Что ж, она сделала для Сергея все, что могла. Вину не искупила, ошибок не исправила. Но сделать большего она не в силах. Остается лишь пожелать ему удачи. И забыть навсегда. Ради его же блага…

Ужинала она в большом ресторане близ гостиницы. Здесь Татьяна была уже в третий раз. Нельзя сказать, что ресторан соответствовал ее вкусам – слишком шумный и чванливый, явно кичащийся своей роскошью. На эстраде кривлялись полуголые девицы – несколько минут назад открылась вечерняя концертная программа, слишком громкая музыка била по ушам. Тем не менее, этот ресторан Татьяна выбрала не случайно. Какой ресторан, такая и публика. Ее сюда привлекло именно это.

Уже несколько раз к ней пытались клеиться сомнительные субъекты, но быстро отваливали, наткнувшись на хлыст ее стального взгляда. Тот, кто ей нужен, появится позже. Так уже было два раза. Так произойдет и сегодня…

Он появился около девяти. Вошел небрежной развязной походкой, в сопровождении небольшой шумной компании – двух размалеванных девиц, без успеха пытавшихся строить из себя дам высшего света, и пары коротко стриженых крепышей. Один из них – тот, что повыше, шел впереди, ненавязчиво оглядывая зал. Вся компания направилась прямиком к своему столику – едва увидев их, один из официантов услужливо кинулся навстречу.

Татьяна едва заметно улыбнулась – все шло по плану. Два предыдущих визита позволили ей убедиться в пунктуальности клиента. Что до состоятельности, то уж в этом сомневаться не приходилось. Геннадий Сергеевич Баландин, местный продуктовый король. А так же известнейший в городе коллекционер, скупающий все подряд. Говорят, в его коллекции есть весьма ценные картины…

Компания расположилась за столиком – клиент в центре, по бокам от него две дамы. Крепыши устроились напротив, время от времени ненавязчиво поглядывая по сторонам. У каждого наверняка оружие, в этом Татьяна была уверена.

Сегодня она специально выбрала столик поближе к клиенту. И села так, чтобы смотреть на него чуть сбоку. Оделась тоже очень расчетливо: элегантное, но достаточно строгое платье, аккуратные туфельки на невысоких каблучках. Серебряные серьги с маленькими изумрудами и минимальное количество косметики выгодно подчеркивали ее сильные стороны. Она умела нравиться – и пользовалась этим, когда появлялась такая необходимость.

Элегантно закинув ногу на ногу, Татьяна спокойно ужинала – типичная респектабельная женщина, знающая себе цену. Клиент не может ее не заметить.

Так оно и получилось. Сначала это был мимолетный взгляд, затем клиент стал поглядывать на нее все чаще и чаще. Татьяна улыбнулась – насколько же легко прогнозировать поведение мужчин.

Взгляды клиента на незнакомку явно не прошли незамеченными для его подружек – как по команде, обе стали активно отвлекать его на себя. Они смеялись, что-то рассказывали, одна из них то и дело хватала клиента за руку. Увы, их активность ни к чему не привела. Минут через десять клиент подозвал к себе официанта и что-то тихонько сказал ему, ненавязчиво указав на Татьяну. Кивнув, официант быстро подошел к Татьяне.

– Вы извините меня… – тихо произнес он, слегка нагнувшись к девушке. – Вон тот господин спрашивает, не хотите ли вы присоединиться к их компании?

– Я? – Татьяна удивленно вскинула брови и взглянула на клиента – тот, поймав ее взгляд, поднял бокал с шампанским и приветливо кивнул. – Нет, что вы… Хотя передайте ему спасибо за приглашение.

– Послушайте… – Официант даже слегка закашлялся. – Понимаете, это очень известный бизнесмен, правая рука губернатора. Не стоит ему отказывать. Поверьте, вы не пожалеете…

– Может быть, – пожала плечами Татьяна. – Но я не люблю шумных компаний. – Она снова начала есть, давая этим понять, что разговор окончен.

Официант ушел – подойдя к клиенту, он что-то долго шептал ему на ухо, Татьяна снова поймала на себе взгляд бизнесмена. Легонько улыбнулась ему – рыбка не должна сорваться с крючка.

Она и не сорвалась. Не прошло и двух минут, как клиент встал из-за стола и уверенно направился к ее столику. Девицы остались с крепышами, явно раздосадованные поведением их шефа.

– Добрый вечер, – сказал он, подойдя к Татьяне и слегка поклонившись. – Вы позволите? – Он сел за ее столик, не дожидаясь согласия.

– А если не позволю? – Татьяна взглянула на него с очаровательной улыбкой.

Он усмехнулся. – Увы, я уже сел. Я Геннадий, можно просто Гена. А ваше имя? Если не секрет, конечно.

– Татьяна. Вы всегда так навязчивы?

Гена снова улыбнулся, Татьяна внимательно смотрела ему в глаза.

Клиенту на вид было лет сорок пять. Слегка лысоватый, с круглым розовым лицом и короткими аккуратными усиками, он буквально сочился самодовольством. Перстни на пальцах, под рубашкой наверняка крест. Что до здоровья, то и этим его, судя по всему, бог не обидел. Что ж, не самый худший вариант.

– Да разве это навязчивость? – Гена лениво махнул рукой. – Просто увидел симпатичную девушку – смотрю, совсем одна, скучает… Такие дамы не должны ужинать в одиночестве. Ванюша! – Он щелкнул пальцами, подзывая официанта. – Сообрази-ка нам тут быстренько. Давай шашлычок и выпить чего-нибудь. Лучше вина…

– Конечно… – кивнув, официант быстро убрал со стола все тарелки и исчез, Татьяна даже не успела возразить.

– Не беспокойтесь, Танюша, сейчас всё будет в ажуре. А скажите, я не мог видеть вас на вечеринке у губернатора? В субботу?

Татьяна улыбнулась. Гена явно намекал на то, что он птица высокого полета.

– Вряд ли. – Она провела рукой по волосам, жест получился очаровательным. – Я только во вторник вернулась из Штатов.

– В самом деле? – Собеседник удивленно взглянул на девушку. – А что за дела у вас там? Если не секрет, конечно.

– Увы, это как раз секрет. – Татьяна снова одарила клиента улыбкой. – Коммерческая тайна.

– Понял… – Гена демонстративно развел руками, показывая этим полную покорность. – Вопросов больше нет.

Подошел официант, на столе словно сами собой появились тарелки с еще шипящим шашлыком и закусками, бутылка вина. Открыв бутылку, официант плеснул на донышко бокала пару глотков и протянул бокал Гене на пробу.

– Все, все, свободен… – Гена забрал у официанта бутылку, быстро наполнил бокалы. – Привычку взяли, – пояснил он, протягивая бокал Татьяне. – Научились.

– А вдруг вино и в самом деле плохое? – поинтересовалась Татьяна.

– Этого не может быть. Я не пью плохого. Ну, за знакомство!

Вино действительно оказалось хорошим. Отпив пару глотков, Татьяна поставила бокал на стол.

– Шашлычком, шашлычком закуси, – торопливо подсказал Гена. – Это же изумительно.

Татьяна не стала спорить. Желание клиента – закон…

– А все-таки, почему вы одна? – пережевывая кусок мяса, довольно невнятно произнес Гена. – Такая красивая девушка – и без кавалера. Непорядок.

– Да как-то все не могу встретить подходящего, – улыбнулась Татьяна. – Измельчал нынче мужик что-то.

Гена улыбнулся. Он под эту категорию явно не подпадал.

– Это точно… – Собеседник Татьяны даже слегка расправил плечи. – В смутные времена нужна надежность…

Подошел один из охранников, что-то прошептал ему на ухо.

– Да куда угодно, лишь бы здесь не маячили. – Гена с досадой взглянул на девиц за своим столиком. – Такси им поймай…

Охранник ушел.

– Да, так о чем это я? – Гена снова взглянул на Татьяну.

– Мы говорили о надежности, – напомнила девушка.

– Да, правильно, – кивнул Гена. – Без надежности нынче никуда. А что есть надежность? – Он подцепил вилкой очередной кусок мяса. – Надежность – это хороший бизнес плюс хорошие связи.

– У вас, конечно, есть и то и другое? – Татьяна насмешливо вскинула брови.

– Да вы меня просто не знаете, Танечка… – Гена снова потянулся к бутылке, долил бокал девушки и наполнил свой. – Будем… – Он коснулся ее бокала, раздался тихий звон. Осушив залпом бокал, Гена с наслаждением впился в очередной кусок шашлыка. – Так вот… – Его взгляд снова остановился на девушке. – Бизнес у меня самый что ни на есть надежный. Свои хлебопекарни – это раз. Мясокомбинат – это два. Половина центрального рынка моя – это три. И еще с десяток точек по городу. Пока люди хотят есть, – Гена демонстративно подцепил вилкой кусок мяса, – я не пропаду.

– Может быть. – Татьяна уклончиво покачала головой, давая понять, что он ее не убедил. – Ну, а как же насчет связей?

– Связи… – Гена хохотнул. – Да меня даже в Москве знают, работать туда приглашали. А я что, дурак? Нас и здесь неплохо кормят… – Он снова засмеялся, затем взглянул на свой столик. Девицы и один из охранников исчезли, второй неторопливо потягивал пиво, время от времени поглядывая на шефа.

– Кстати, Танюша, а какие у вас планы на этот вечер?

– Планы? Да в общем-то никаких… – Татьяна пожала плечами и улыбнулась. – А вы хотите что-то предложить?

– Скажите, Танюша, вы любите живопись?

– Вообще-то я искусствовед по образованию… – Татьяна отпила глоток вина, аккуратно откусила кусочек шашлыка и улыбнулась.

– Танюша, да вас мне сам бог послал! – обрадовался Гена. – Хотите посмотреть мою коллекцию?

– А что вы коллекционируете? – Татьяна изобразила на лице неподдельную заинтересованность.

– Лучше спросите, чего я не коллекционирую. Уверен, вам понравится. А мне как раз нужна небольшая консультация. Поедем, а? Это недалеко, минут десять.

– То есть к вам домой? – Татьяна насмешливо взглянула на кавалера. – И чем это для меня закончится?

– Танечка! – Гена вскинул руки в притворной обиде. – Да я буду сама деликатность… Поедем, вы не пожалеете!

– Может быть… – загадочно улыбнулась Татьяна. – Ну хорошо, вы меня убедили. Когда мы едем?

– Сейчас! – радостно произнес Гена. – Прямо сейчас!

Машина у Гены оказалась под стать ему, огромный длиннющий лимузин цвета белой ночи. Раньше Татьяна видела такие только в кино.

– Карета подана… – Гена гостеприимно распахнул дверь.

– Спасибо. – Татьяна осторожно забралась в машину, с интересом разглядывая непривычный интерьер. Что и говорить, машина выглядела неплохо. Здесь было все – бар, телефон. Салон отделяло от водителя толстое матовое стекло.

– А бассейна здесь нет? – спросила Татьяна забравшегося следом за ней Гену, тот радостно засмеялся.

– Бассейна нет. Бассейн дома будет. Вперед… – Он небрежно махнул рукой водителю и расположившемуся на переднем сиденье охраннику.

Странно, но в этой машине совсем не был слышен звук двигателя. Ее лишь слегка покачивало на выбоинах, лимузин словно плыл над дорогой.

– Неплохо, – прокомментировала девушка. – Как в самолете.

– Лучше, Танечка. Гораздо лучше. Самолеты ведь иногда падают.

– А машины врезаются.

– Ха! – усмехнулся Гена. – Хотел бы я видеть того идиота, который меня зацепит. Глянь, как они разбегаются.

Татьяна посмотрела в окно. И в самом деле, попутные и встречные машины предпочитали не искушать судьбу и торопливо уступали дорогу. Лимузин Гены несся практически по осевой линии, его скорость, на взгляд девушки, давно перевалила за сотню.

– А как же гаишники? – спросила Татьяна. – Не остановят?

Гена самодовольно улыбнулся, его и без того красное лицо раскраснелось еще больше. – Они что, враги себе? Хотя как-то раз меня остановил один придурок… – Гена захохотал. – Так потом даже извиняться приходил. Сказал, что его уволить хотят.

– Ну а ты? – Татьяна с интересом взглянула на Гену.

– Послал его подальше, – самодовольно усмехнулся Гена. – Пусть знает, кого останавливать… О, видишь магазин? – Он указал пальцем на быстро промелькнувшую вывеску. – Тоже мой.

– Весело живешь, Гена. – Татьяна посмотрела ему в глаза и широко улыбнулась.

– А то… – радостно засмеялся Гена.

Дом у Гены тоже оказался на уровне. Несколько этажей, разные башенки-балкончики. В левом крыле дома находился большой гараж. Охрана дома открыла ворота решетчатой ограды, лимузин плавно въехал во двор и замер у крыльца. Один из охранников тут же услужливо распахнул дверь.

– Прошу, Танюша! – Гена взял ее за руку, помогая выбраться из машины. – Это и есть мои хоромы.

– Не так уж и плохо. – Татьяна окинула дом нарочито небрежным взглядом и пожала плечами. – Скромненько и со вкусом.

Гена ухмыльнулся. – Это что… Ты вот внутри посмотришь. Пошли…

Внутреннему убранству этого дома мог позавидовать любой музей. Нельзя сказать, что хозяин дома придерживался в своем собирательстве какого-то единого направления, здесь было поистине всё. Картины и иконы, старинная мебель и бронзовое литье, хрусталь и фарфор. Все это мирно соседствовало на стенах и стеллажах, стояло рядами в шкафах и на крепких дубовых полках. Такого собрания Татьяна действительно еще не видела и внутренне поздравила себя с удачным выбором. Сказать, что хозяин дома был богат, значило не сказать ничего.

– Ну и как, Танюша? – Гена явно наслаждался произведенным на гостью впечатлением. – Ты на картины посмотри – это же все подлинники. У меня есть Репин, Шагал, Васнецов. Одного Рериха штук пять…

– А которого именно? – ненавязчиво спросила девушка.

– В смысле? – не понял Гена.

– Николай Константинович или Святослав Николаевич?

– Ну, который горы рисовал… – смутился Гена. – Его же все знают.

– Разве что… – Татьяна едва заметно улыбнулась, затем подошла к большой мраморной статуе, изображавшей обнаженную девушку с гроздью винограда в руках. Статуя стояла на видном месте, была покрыта многочисленными кавернами и царапинами, на левой руке у девушки не хватало двух пальцев. В целом скульптура выглядела довольно примитивно и грубовато.

– А это зачем здесь? – Татьяна провела рукой по крутому девичьему бедру и взглянула на Гену. – Ты же говорил, что собираешь только подлинники?

– А это что, не подлинник? – в голосе Гены проскользнула растерянность. – Его при мне в Геленджике из воды добыли. Сам видел.

– Ей от силы лет десять, не больше. Грубая подделка под античность. Надеюсь, ты заплатил за нее не слишком много?

– Не очень… – Гена досадливо крякнул. – А ты уверена?

– Абсолютно. Я в таких вещах не ошибаюсь.

– Это плохо. Ну, попадись он мне…

– Это ты о ком?

– Да неважно уже… – Гена раздраженно махнул рукой. – Был там один товарищ… Пошли, я тебе еще кое-что покажу.

– Тоже подлинники? – Татьяна с усмешкой взглянула на Гену, затем тихо рассмеялась. – Не обижайся, Гена – это я так, к слову. Что ж, пошли. Посмотрим твои богатства…

* * *

Собирать бутылки Сергею не пришлось, удалось подработать грузчиком на небольшом сезонном рынке. Рассчитались с ним вполне по-божески, обижаться было грех. Денег должно хватить дня на два – а значит, эти дни он посвятит поискам работы. О большем в его положении думать пока не стоило.

В городе существовала биржа труда, но идти на нее не имело смысла. Прежде всего, у него – а точнее, у Андрея Васильевича Звонарева, не было никакой профессии. По крайней мере, никаких соответствующих корочек найти в квартире не удалось. А идти чернорабочим Сергей не хотел, этому противилась вся его душа. Когда-то, уже довольно давно, ему довелось поработать зимний сезон в кочегарке. Тогда он был полон оптимизма – думал, что будет работать, а в свободное время писать картины. Реальность оказалась не столь приятной. Работа, вроде бы не такая уж и тяжелая, все же выматывала, особенно доставали ночные смены. И когда возвращался утром домой, хотелось только одного – спать. Но выспаться толком не удавалось, и когда часа в два дня он поднимался с кровати, чувствовал себя совершенно разбитым. Работать в таком состоянии было невозможно, а там новая смена… В общем, ничего толкового из того эксперимента не получилось.

Сейчас он был в другом теле и другом городе, но по-прежнему не мыслил себя вне живописи. Лежа на кровати в своей комнатушке, Сергей жевал кусок хлеба, время от времени запивая минералкой, и думал о том, как ему лучше поступить.

В принципе, вариантов было два. Можно просто купить бумагу, карандаши, найти в городе подходящее место и рисовать портреты. Довольно выгодное дело, разве что не слишком стабильное. К тому же это только на летний сезон. Второй вариант выглядел сложнее, но обещал лучшие перспективы. Можно было попробовать устроиться художником-дизайнером в какую-нибудь фирму. И хотя соответствующих документов у него не было, в этом деле главную роль играл исключительно профессионализм. Если человек разбирается в вопросе, то до корочек никому нет дела.

Все верно, именно этим он завтра и займется. Если найдет работу, тогда уже можно будет подумать о другом жилье, разобраться с пропиской и военкоматом. Вообще-то, именно с этого и надо бы начать, но сейчас у него просто нет денег. Сначала работа, потом все остальное. А сейчас ему надо спать, завтра будет слишком много забот…

Работу ему удалось найти на второй день. Это оказалась довольно известная в городе рекламная компания, и в кабинет ее руководителя Сергей зашел без всякой надежды – прошедший день заметно поубавил в нем оптимизма. Тем не менее, все прошло на удивление гладко. Директор фирмы, молодой человек лет двадцати пяти, просто спросил у Сергея, что он умеет делать, с какими графическими программами работал. После чего провел его в другое помещение, где и предоставил Сергею возможность на деле продемонстрировать свои умения. И если сначала Сергей чувствовал себя неуверенно, то за компьютером сразу забыл всё и вся. Над полученным заданием работал с упоением, не замечая стоящих у него за спиной людей. Рецензия руководителя фирмы была короткой:

– Хорошо, вы приняты. Подойдите завтра к десяти утра, возьмите паспорт и трудовую книжку. Зайдёте ко мне, мы все оформим…

О таком успехе Сергей не мог и мечтать. И хотя душу по-прежнему грызли мысли о Татьяне и о том, что с ним произошло, домой он вернулся в приподнятом настроении. Даже убогая обстановка его комнаты не смогла испортить душевного подъема – похоже, жизнь действительно начиналась сначала. Что было, то было. Татьяна права – ему надо просто жить, забыв обо всем, что с ним произошло.

Увы, охватившей его эйфории хватило ненадолго. Воспоминания о Татьяне навевали грусть, причиняли почти физическую боль. Радость уходила, Сергей еще пытался ее вернуть, поддержать, думая о новой жизни, о плюсах своей новой работы – но ничего не получалось. И хуже всего было то, что он при всем желании не мог забыть её глаза…

* * *

В коллекции Гены оказалось множество ценных вещей. Удивительно, но при всем своем невежестве он смог собрать весьма солидную коллекцию – на взгляд Татьяны, ее стоимость превышала триста тысяч долларов, и это по самым первым прикидкам. Ей удалось найти еще несколько подделок, в отношении некоторых работ Татьяна не была уверена, требовалась более тщательная проверка. Тем не менее, сам Гена остался доволен.

– Танечка, голуба моя, что бы я без вас делал?! – Гена с умилением смотрел на девушку. – Теперь я непременно буду консультироваться с вами перед каждой покупкой.

– Вообще-то консультации стоят денег, – ненавязчиво заметила девушка, с улыбкой глядя на раскрасневшегося Гену.

– Да какие проблемы, – отмахнулся Гена. – Устроим… Все равно я плачу оценщикам, а они вам в подметки не годятся. А сейчас, Танюша, не желаете немного перекусить?

– Да мы вроде бы только что ужинали? – усмехнулась Татьяна.

– Да разве это ужин… – Гена брезгливо поморщился. – Так, червячка заморили. У меня великолепный повар, он такие деликатесы делает… А пока по бокалу вина, хорошо?

Глаза Гены блестели, на толстых губах играла улыбка.

– Хорошо, – улыбнулась Татьяна. Похоже, ее новый кавалер всерьез решил ее напоить. Что ж, подыграем ему…

Похоже, выпивку Гена держал в каждой комнате – подойдя к лоснившемуся дорогой полировкой серванту, он открыл дверцу и выудил из темных глубин два бокала и початую бутылку вина.

– У меня отличное вино, Танюша. Мне привозят его из Франции. – Гена с гордостью показал Татьяне бутылку.

– Неплохо… – кивнула девушка, взглянув на этикетку. – Хотя я вообще-то пью очень редко. Обычно на Новый Год и на День Рождения.

Гена не ответил – наполнив фужеры, повернулся к Татьяне, его взгляд жадно скользнул по девичьей фигуре. Татьяна улыбнулась – господи, до чего ж вы все одинаковые…

– Прошу. – Гена протянул ей фужер. – За нашу встречу!

– За встречу! – поддержала Татьяна хозяина дома. Выпив бокал до дна, с улыбкой взглянула на Гену. – Действительно неплохо… Можно еще немного?

– Да ради бога! – явно обрадовался Гена. Когда он брал бутылку, его руки заметно дрожали. – Держите, Танечка…

– Себе тоже, – напомнила Татьяна.

– Ну конечно. – Гена торопливо наполнил бокал. Он был доволен, стереотипы его сознания давали недвусмысленную подсказку: если девушка сама просит вина, значит, дело в шляпе. Еще немного вина, а потом… Потом будет здорово. От предвкушения предстоящих утех кружилась голова.

Осушив бокал, Татьяна внимательно посмотрела на Гену – похоже, клиент уже почти дошел до кондиции. Что ж, тем лучше. Они всегда напрашиваются сами. Ну а то, что она сознательно провоцировала Гену на опрометчивые поступки, было уже чем-то второстепенным. В конце концов, Гена обещал ей джентльменское поведение. А обещания надо выполнять.

– Танечка, давайте я вам еще кое-что покажу. – Гена схватил девушку за руку. Похоже, он уже с трудом контролировал свои действия.

– А именно?

– Помните, вы спрашивали про бассейн? – напомнил Гена. – Я вам сейчас покажу… Пойдемте…

– Хорошо, – согласилась девушка. – Пошли.

Бассейн у Гены тоже оказался замечательным. Метров десять в длину, около пяти в ширину, с чистейшей водой. Рядом находилась сауна. Впрочем, купание в планы Татьяны не входило.

– Ну и как? – заискивающе спросил Гена.

– Неплохо, – согласилась Татьяна. – Мне нравится.

– Так может, искупаемся? Водичка великолепная.

– Нет, Гена, как-нибудь в другой раз. У меня нет купальника, – последнюю фразу Татьяна добавила специально, желая посмотреть, как Гена на нее отреагирует.

– А ты так, – засмеялся Гена. – Без купальника.

– Извини, Гена, но я не купаюсь нагишом с незнакомыми мужчинами. Тем более при первой встрече.

– Да брось ты… – Гена торопливо притянул девушку к себе, обхватил за талию. – Тебе понравится…

– Не думаю. – Татьяна плавно отстранила Гену от себя.

– Зря ты так. – Гена тяжело задышал. – Зря. Сама ведь приехала – так чего ж ты хотела?

– Я хотела посмотреть картины, – с улыбкой ответила девушка. – Ты ведь за этим меня приглашал?

– Да какие картины… – прохрипел Гена и снова схватил девушку. Притянув к себе, попытался поцеловать. И встретился с ее взглядом…

Этот взгляд растворил в нем все мысли. Гена невольно застонал, содрогнувшись от навалившейся на него тяжести.

– Сколько раз я вам говорила: женщин надо уважать. – Татьяна пристально всматривалась в глаза неудавшегося кавалера. – Учишь вас, козлов, учишь… И все без толку.

Заскулив, Гена рухнул на колени. – Не надо… – простонал он. – Отпусти… меня… Мне больно…

– Ты даже не знаешь, что такое настоящая боль. И не дай тебе бог испытать ее. А сейчас встань. – Татьяна помогла Гене подняться на ноги. – Пошли в твой кабинет.

Ноги с трудом повиновались – тем не менее, Гена кое-как доковылял до кабинета. Тяжело рухнул в кресло, его глаза испуганно следили за девушкой.

– Ты разочаровал меня, – сказала Татьяна. – К тому же еще и обидел. Кажется, это называется моральным ущербом. – Она нагнулась к Гене и с улыбкой посмотрела ему в глаза.

– Я… Я возмещу… – прошептал Гена. – Только не смотри на меня так…

– Разумеется, возместишь. Причем прямо сейчас. Давай, не тяни время.

Ее взгляд полоснул Гену, тот торопливо поднялся, прошел на негнущихся ногах к секретеру. Нашарив в кармане связку ключей, с трудом нашел нужный, кое-как открыл дверцу. Вытащив ящичек, выгреб из него банкноты, торопливо пересчитал.

– Т-тут… девятьсот долларов. Больше нету…

Татьяна откровенно рассмеялась. – Дешево же ты меня оценил… – покачала она головой. – А ну-ка, милый, взгляни на меня…

– Не надо… – прошептал Гена, не в силах оторваться от ее взгляда. – Больно… – Он снова упал на колени.

– Я знаю, – согласилась девушка. – И будет еще больнее. Ну… – Она подтолкнула Гену взглядом. Шмыгнув носом, тот на четвереньках пополз к большому шкафу. Открыв дверь, оглянулся на девушку. Наткнувшись на ее взгляд, обреченно полез внутрь…

Татьяна с усмешкой смотрела на торчавший из шкафа толстый зад. Вот в шкафу что-то щелкнуло, Гена попятился назад, в руках у него находился черный кейс. Еще раз затравленно оглянувшись на девушку, открыл его, затем вдруг как-то быстро повернулся. В руках у Гены был большой черный пистолет.

– Стерва… – Он прицелился в девушку и нажал на курок. Хотел нажать – Гена вдруг с ужасом понял, что пальцы ему не повинуются. Руки тряслись, туманная фигура девушки маячила в визире прицела. Гена силился нажать курок, по лицу его поползли капли пота.

– Ты дурак, Гена. – Татьяна не сводила взгляд с трясущегося хозяина. – Сейчас ты подойдешь и отдашь мне кейс и пистолет. Или ты умрешь, клянусь Небом!

Гена медленно поднялся с колен. Едва передвигая ноги, подошел к девушке, все еще не опуская пистолета, в его глазах стояла странная смесь страха и ненависти.

– Молодец. Теперь отдай пистолет… – Девушка протянула руку. Все еще борясь со сковавшей его неведомой силой, Гена застонал и медленно опустил оружие в ладонь Татьяны.

– Умница. Теперь кейс…

Отдать кейс для Гены было еще труднее. Тем не менее, противиться взгляду девушки он не мог.

– Хорошо. – Татьяна взяла кейс. – Теперь сядь в кресло. И учти – попробуешь выкинуть очередной фокус, пристрелю как собаку.

Гена сел в кресло. Он тяжело отдувался, глаза его заливал пот.

– Стерва… – прошептал он. – Всё равно ты никуда… не денешься…

– Не зли меня, Гена, – открыв кейс, Татьяна мельком взглянула на хозяина дома. – А то ведь действительно пристрелю.

– Ты не посмеешь, – прошептал Гена. – Внизу охрана.

Татьяна усмехнулась. – Вот как раз это меня беспокоит меньше всего.

Она вынула из кейса несколько тугих долларовых пачек, затем взглянула на Гену.

– Я хотела взять у тебя тысяч двадцать, не больше. Но ты все испортил этим дурацким пистолетом… – Татьяна кинула деньги в кейс, щелкнула замком. – Теперь я возьму все.

– Ты не сможешь уйти отсюда… – зло процедил Гена. – Тебя не выпустят.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.